Глава XII: Затишье
9 июля 2025 г., 23:25
— Не уходи. — Голос Годжо — тихий шёпот ему в шею. Он перекрывает и шум улицы, и гул крови в ушах Сугуру.
Годжо стоит сзади. Обхватывает поперёк торса и касается губами чуть ниже линии волос. Ведёт носом по коже. Глубоко и рвано дышит.
Дыхание Сугуру тоже не в норме. Сбитое и частое. Слишком явно дающее понять, каких усилий ему стоило оторваться от Годжо и вытолкать его на улицу. Потому что необходимо закрыть и поставить кофейню на сигнализацию в определённое время. Потому что они и так собрали своими спинами почти все поверхности в зале, и Гето не уверен, что наспех сделанная приборка устроит хозяина кофейни, когда тот придёт завтра утром на работу. Потому что ещё бы пара минут, и его пальцы, бродящие под чужой рубашкой, закончили начатое и расстегнули бы все пуговицы до последней.
— Ты палишься, — только и может выговорить Гето. В замочную скважину попадает со второго раза и проворачивает ключ, закрывая двери. — Нас увидят.
— Плевать, — проносится шёпотом по разгорячённой коже.
Пусть давно стемнело. С неба валит не то снег, не то дождь. Под ногами тает снежная каша, а прохожих почти нет. Но если двух парней увидят вот так, то никому лучше не будет. Это безрассудно и опасно.
— Мы же на улице, — Сугуру цепляется за последние крупицы здравого смысла.
Но только слова расходятся с делом. Он упирается рукой в закрытую дверь кофейни и опускает голову, предоставляя Годжо больше пространства для манёвра. Сатору не теряет ни секунды. Прижимает Гето сильнее к себе. Прикусывает и лижет кожу на шее, заставляет шипеть сквозь сомкнутые зубы.
— Ты же… на машине приехал? — спрашивает Сугуру. Потому что никуда он сейчас не уйдёт. Он готов пропустить автобус и пешком возвращаться ночью на кампус, лишь бы ещё немного побыть с Сатору.
Гето чувствует, как Годжо кивает. Зубами прикусывает загривок и отстраняется. Одна его рука пропадает с торса Сугуру. Слышится шорох. Где-то совсем близко раздаётся мягкий щелчок автомобильных замков, и на мокром тротуаре оранжевыми всполохами отражаются сигнальные огни.
***
На заднем сидении машины Годжо тесно. Клаустрофобически узко. Низкий потолок давит, а воздух плавится от жара. Последнее скорее, вина самого водителя, потому Годжо — чёртова батарея. Огромная печка, высеченная из белого камня. Больше не удивляет, отчего тот никогда не мёрзнет. Это просто невозможно с температурой его кожи. Сугуру греет о неё ладони, мнёт пальцами и наверняка оставит пару синяков. Но Годжо лишь подаётся ближе. Сильнее вжимает в сидение и сам лезет к нему под футболку. Скребёт ногтями и ловит чужой вздох ртом. Сугуру не может сдержать ухмылки: если такой напор спровоцировала всего одна неделя, то что было бы, ломайся он дольше? Сатору чувствует, как изгибаются чужие губы, и отстраняется. Голубые глаза затуманены возбуждением, и взгляд блуждает по лицу Сугуру. — Что смешного? Снаружи по улице проносится автомобиль. Гето считывает вопрос по губам, потому что тихий голос тонет в звучном шуме колёс. — Совершенно ничего, — рвано, на выдохе. Сугуру приподнимается на локтях, чтобы дотянуться до чужого рта. Годжо видит это и — придурок — решает поиграть. Чуть отводит голову назад, не позволяя к себе прикоснуться. Сугуру судорожно выдыхает и хмурится. Проигрывать не собирается. Одну руку протягивает к Сатору. Запускает ладонь в белые волосы, сжимает и тянет себя. Годжо удовлетворённо улыбается. Подаётся навстречу, но у Гето уже другие планы. Он касается губами челюсти Сатору, легонько кусает кожу и спускается ниже. Находит бьющуюся вену на шее и целует. Посасывает и проводит по ней языком. Годжо гулко стонет. Роняет голову на плечо Сугуру и до боли сжимает его рёбра. Плечо Сугуру не выдерживает: Годжо слишком тяжёлый. С ним неудобно и чересчур горячо. Неприятная судорога проносится по согнутой в локте руке, и та подгибается. Гето откидывается на сиденье. Годжо впивается пальцами ему в бок до вынужденного стона и проезжается стояком по бедру. Годжо снова стонет. Этот звук срывает последние тормоза. Сугуру чуть сгибает ногу в колене. Руки вмиг оказываются на чужих ягодицах и сильнее прижимают к себе. — Сугуру… — дрожащим шёпотом в самое ухо. Сатору языком проводит по мочке и чёрной плаге. — Прекрати, или я сойду с ума. И, вероятно, сходит, потому что Гето чувствует, как его трясёт. Секунда — и становится ясно: это вибрирует телефон. Годжо же от чужой кожи не отрывается. На ощупь лезет в свой карман и выуживает телефон. Не глядя сбрасывает звонок. — Не ответишь? — спрашивает Сугуру. Краем глаза замечает на экране короткое «отец». — Потом перезвоню, — отзывается Годжо. Кидает телефон на сидение и целует. Снова вибрация. На этот раз Годжо не реагирует, но вот Сугуру ещё один звонок отрезвляет. Обстановка вокруг обрастает деталями: заднее сидение машины, немеющее плечо и твёрдая обивка двери, в которую Гето упирается макушкой. — Ответь, — голос Сугуру хриплый и чуть растерянный. — Вдруг что-то важное. Годжо отстраняется. Приподнимается на вытянутой руке и плечом упирается в спинку сидений. Как только отвечает на звонок, на другом конце раздаётся низкий и властный голос. «Ты где?» Сугуру машинально отодвигается. Словно голос из трубки может заметить его распухшие губы. Больно врезается макушкой в деревянную вставку на двери. — Я… эээ… гуляю, — Годжо теряется лишь на мгновение. Пытается отдышаться, но его брови сходятся на переносице. — А какая вообще разница?! «Почему Мегуми в синяках?» Сугуру напрягается. Поправляет футболку и куртку и отпихивает Сатору, чтобы сесть. Свидетелем чужого разговора быть не желает, вот только единственный вариант побега — открыть дверь и вывалиться на проезжую часть. — Он подрался в шко… Подожди. Ты что, у меня дома? «Да». Годжо резко садится. Едва не бьётся головой об крышу машины. Его лицо искажает гримаса злобы. Таким Сугуру его ещё не видел. — Ты же сам всё сегодня отменил. На хрена сейчас приехал? — рычит Годжо. — Проверки устраиваешь?! «Я сказал, что не приеду, а ты сразу слинял из дома? Оставил ребёнка одного?» «Я не ребёнок», — тихо бурчит Мегуми где-то на фоне. «Жду тебя пятнадцать минут. Не явишься — уеду и заберу Мегуми с собой». Сатору не дожидается окончания разговора и первый сбрасывает звонок. Откидывается на спинку сидения и несколько раз прикладывается головой о подголовник. Гето выдерживает небольшую паузу. Когда становится ясно, что Годжо не собирается начинать разговор сам, выдыхает: — Сатору, с ним всё в порядке? С Мегуми? Годжо поворачивается к Сугуру и смотрит. Мимо проносятся автомобиль и разбивает ледяную грязь на дороге. Та серым водопадом летит на стёкла. Тени от неё пятнами ложатся на бледное лицо. — Всё слышал, да? — голос Сатору тяжелеет от усталости. Сугуру бы соврать, но он лишь коротко кивает. Интимность пропадает. Растворяется в реальности, которую принёс голос в телефоне. Жар гаснет. Салон обволакивает промозглая влажность. Хочется поёжиться и застучать зубами от холода. — Всё в порядке, — отвечает Годжо. — Просто подрался в школе. Обычное дело, — быстро добавляет он и нервно передёргивает плечами. Пытается убедить не Сугуру, но самого себя. — Все мальчишки дерутся. Я тоже дрался. Просто Мегуми слишком часто… А мой отец любит делать из этого трагедию вселенского масштаба. Особенно когда пытается контролировать меня. Сугуру скептично изгибает бровь. Весь образ Годжо, который он представлял до этого момента, не включал даже намёка на то, что кто-то может контролировать ходячий феномен. Сатору создавал впечатление самодостаточного, несмотря на всю внешнюю браваду, серьёзного и ответственного человека. — Ты упомянул проверки. — Да, он хочет доказать мне, что я некомпетентен в воспитании ребёнка. Фраза Годжо — лунная дорожка на поверхности топкого болота. Сугуру чувствует неустойчивую гладь и точно не дойдёт до берега с ответами. Он одёргивает себя, потому что вдруг понимает: то, что может рассказать Годжо, ему и вовсе лучше не знать. — Не нужно объяснять… — начинает он, но рука Сатору вдруг ложится на его бедро. Гето замолкает. Годжо наклоняется к нему и вновь надевает маску игривого дурочка. — Почему же? — спрашивает он. Приоткрывает рот и проводит языком по губам. — История занятная. О том, как я в восемнадцать пошёл против воли отца и связал себя с восьмилеткой. — Я выслушаю, если захочешь рассказать, но в следующий раз. Гето придвигается ближе. Смотрит в глаза Сатору и видит, как трещит по швам его маска. Кончик чужих губ подрагивает, и лицо рассекает грустная усмешка. Годжо кивает. Кладёт голову на плечо Гето и с шумом выдыхает. — Прости. Мне нужно домой.***
Сугуру подпирает стену возле аудитории, в которой у Сёко до сих пор идёт лекция. Время занятий кончилось больше десяти минут назад, но сквозь дубовую дверь по-прежнему слышен голос профессора: сухой, монотонный, с тем напряжением, когда желают поскорее поставить в обсуждении точку. Гето теребит шнурок от худи, ловя себя на мысли, что злиться на подругу выходит сложнее, чем игнорировать Сатору и свои чувства. Они с Сёко не общались пару дней — смешная цифра, бывало и больше, вот только впервые, потому что Сугуру был на неё зол. Двери распахиваются, и коридор моментально оживает. Студенты вываливаются из аудитории. Кто-то тянется к телефону, кто-то тут же достаёт сигареты с облегчённым вздохом. Воздух наполняется гулом и разрозненными голосами. — Опять из-за Иейри просидели на пятнадцать минут дольше, — недовольно бурчит кто-то в толпе. Сугуру замечает фигуру высокого парня с каштановыми волосами. Сёко идёт сразу за ним, и, похоже, её одногруппнику это отлично известно. — Чёртова зануда. Если так интересно, то могла бы дождаться, пока все уйдут, — бросает тот нарочито громко, зная, что она всё слышит. Иейри хмурится. Ускоряет шаг и опережает парня, преграждая ему путь. — В лицо говори, если есть что сказать. Сугуру напрягается, видя, как у парня расцветает гаденькая ухмылка. Его эта ситуация явно забавляет. Вот только он знает Сёко и уверен: подруга сотрёт всё веселье с чужого лица парой фраз. — Хорошо, я скажу. Твои вечные вопросы уже всех задрали, Иейри. Даже профессор не горит желанием на них отвечать. Ты так лечишь своё чувство интеллектуального превосходства? — Просто кто-то из нас учится, чтобы потом помогать пациентам. А кто-то — чтобы самоутвердиться на их фоне. Сёко говорит тихо, с нажимом. Но её голос отчётливо слышен в почти опустевшем коридоре. Те студенты, что ещё не успели уйти, останавливаются и замолкают, чтобы понаблюдать за чужой ссорой. — Повтори-ка, что ты сейчас сказала? — Я сказала: иногда полезно задать себе вопрос, почему тебе так сложно, когда кто-то рядом умнее. Это ведь не про меня. Это про тебя, — она приподнимает бровь. — Клинический нарциссизм с элементами защитной проекции. Мы же психиатры, ты сам должен знать симптомы. Хочешь, я на следующей лекции попрошу профессора коснуться этой темы подробнее? — Думаешь, самая умная тут… Парень делает шаг ближе и нависает над Сёко. Его плечи напрягаются, а лицо перекашивает от злобы. Как Сугуру и ожидал, хватило всего пары фраз. Он отлепляется от стены и вмиг оказывается рядом с подругой. — Прекращай, — говорит Гето, ладонью отталкивая парня от Сёко. — О-о, подружка на подхвате тут как тут, — фыркает тот, но всё же делает шаг назад. Сугуру чувствует пьянящее удовлетворение: с ним связываться не хотят. — Раз припёрся, то придержи её язык, а то кто-нибудь однажды его вырвет. — Могу вырвать его тебе как альтернативу. — А твой капитан разрешение на это дал? Сугуру чувствует, как в груди разливается злость. Кулаки чешутся, а заботы о возможной записи в личное дело отходят на задний план. Он делает шаг вперёд, намереваясь заставить парня пожалеть о своих словах. — Что вы тут устроили?! — новый голос тяжёлым громом разносится в повисшей тишине. В нём больше нет ни усталости, ни сухости, лишь звенящее раздражение. — Просто разговариваем, профессор, — тут же отзывается Сёко. Берёт Сугуру под руку и тянет назад, но он не поддаётся. — Заканчивайте, или сейчас все вместе пойдём в деканат! — Урод, — беззвучно, одними губами выплёвывает одногруппник Сёко. По коридору вновь разносится голос профессора: — Дженсен! Зайдите ко мне на пару слов. Хватка Сёко на руке становится сильнее. Она снова тянет его назад. Когда Сугуру поддаётся и отступает, то приподнимается на носки и тихо шепчет: — Пошли, защитничек, куплю тебе кофе.***
Со второго этажа в главный холл они с Сёко спускаются в тишине. Несколько студенток с её потока всю дорогу сопровождают их заинтересованными взглядами. Ждут ядовитой перепалки и обмена колкостями в адрес того мерзкого парня. Вот только злость Сугуру немного угасает, а Сёко не любит злословить за спиной. Когда они подходят к кофейному аппарату, Сёко выходит вперёд и начинает изучать его скудный ассортимент. — Больше не делай так, — говорит ей Сугуру, не уточняя, о чём именно речь. — Не помогать тебе? — Фраза короткая. Ёмкая. Без малейшей тени на чувство вины за содеянное. — Уж прости, но не смогу остаться в стороне. Сугуру фыркает. Сёко сразу понимает, что он имеет в виду. И извинение без извинений слишком в её стиле, но так даже лучше. Нет смысла дальше злиться на подругу. Не когда её методы сработали. — Вы поговорили? — Да. — Отлично. Тогда прощаю тебе этот двухдневный игнор. — Какое великодушие, — язвит Сугуру. — Да и сейчас ты вступился за меня... — Сёко щёлкает по кнопкам и ухмыляется. Выбирает капучино, и в отверстии автомата появляется бумажный стаканчик. — Так к какому выводу вы пришли? Ты извинился? Сугуру хмурится. В голове проносится весь вчерашний вечер, а по телу звенит эхо прикосновений Сатору. Гето силится вспомнить, но, кажется, то самое «извини» из его уст так не и прозвучало. — Ладно, не отвечай, — отмахивается Иейри и смотрит куда-то мимо плеча Сугуру. — Я сейчас у Годжо сама всё спрошу. Сугуру не успевает даже обернуться, когда чужая рука, приобнимая, ложится ему на плечи. Он вздрагивает, но тут же расслабляется, понимая, что это Сатору. — Что это ты тут обсуждаешь с моим парнем? — обращается он к Сёко. Всё внутри Гето холодеет. Замирает от слишком громких слов Годжо. — О-о, — Сёко округляет глаза. Достаёт из автомата обещанный Сугуру кофе и делает глоток. — А это интересно. — Сатору, — медленно цедит Сугуру. Поворачивает голову и замечает наглую и довольную ухмылку. — Что ты творишь? — Ты сказал, что не будешь кидаться, поэтому я беру всё в свои руки. — Неплохая стратегия, — комментирует Сёко. — Плохая, — противится Гето и дёргает плечом, намекая Сатору отпустить его. — Мы на учёбе, будь сдержаннее. — Боишься, что тебя заметят со мной? — Годжо изгибает бровь и кривит рот. — Так уже поздно. — Он у нас мнительный, — подливает масло в огонь Сёко и делает ещё один глоток. — Заканчивайте, — Сугуру противится желанию осмотреться по сторонам, но знает: назойливые взгляды, сопровождающие Сатору, этого не упустили. — Не нужно создавать лишние поводы для сплетен. Дайте мне спокойно вернуться в команду, пока Сукуна не придумал что-нибудь ещё. — Насколько серьёзные у тебя с ним проблемы? — тут же вклинивается Годжо. Руку убирает, но плечом продолжает касаться. Сердце в груди Гето пропускает удар. Он совсем забыл с кем и о ком говорит. Ему следует взять себя в руки и прикусить язык. — Достаточные, — уходит он от ответа. Замечает, как Сёко настораживается. — Но я сам разберусь. — Уверен? А то нам с ним давно пора кое-что обсудить. — Пожалуйста, Сатору, — почти мольба. Гето тратит годовой запас выдержки, чтобы голос не дрожал. — Не вмешивайся. Ты сделаешь только хуже. Годжо складывает руки на груди и напускает на себя обиженный вид. — Оставь это Сугуру, — говорит Иейри. — Он хочет сам в этом разобраться. — Что вы скрываете? Годжо хмурится. Наклоняет голову и смотрит поверх очков. Сначала на Сёко, которая тут же принимается за кофе в своих руках, а затем на Сугуру. Голубой взгляд холодный. От него бросает в дрожь, а по коже бегут мурашки. — Я расскажу тебе позже. — Позже? — Сомнение Сатору повисает в воздухе. Он молчит одно долгое мгновение. Мимо них кто-то проходит, гулко стучит каблуками по каменному полу. — А ты любишь держать в неведении. И сколько ждать на этот раз? До весеннего матча? До конца года или подтверждения, что он смог получить академическую стипендию? Сугуру не знает. Почва под его ногами слишком нестабильна, чтобы загадывать так далеко, а того, что он может потерять, с каждым днём становится только больше. Если он расскажет раньше, чем угроза окажется позади, то неизвестно, как Годжо отреагирует. Какой смысл он вложит в сказанные ему слова? Усомнится ли в том, что Сугуру к нему чувствует? — Не знаю, но обещаю тебе, что всё расскажу. — Ладно, я подожду. Но Сугуру… — Годжо наклоняется чуть ближе и понижает голос. Его дыхание опаляет ухо. Сёко напротив с заметным облегчением выдыхает. — Если из-за этой твоей «проблемы» ты снова решишь исчезнуть, то второго шанса не будет.***
«Твой отец сказал, что ты приедешь на весенние каникулы. Это правда?» — голос матери будничный и усталый. Словно она не верит до конца, что это действительно случится. Но всё же в нём чувствуется обволакивающая теплота. Сугуру закрывает глаза и невольно улыбается. Явка с повинной к родителям всё ближе. Это пугает. Он не представляет, какую реакцию ждать от отца, когда тот узнает о его решении бросить футбол и отказаться от спортивной стипендии, но всё же он хочет домой. Он соскучился по маме. По Нанако и Мимико. По их дому. А ещё он хочет, чтобы это всё уже скорее закончилось. — Да, я приеду. Уже через пару недель. «Ну наконец-то! Я так соскучилась! Но почему я узнаю только сейчас? Когда вы с ним говорили?» — На прошлой неделе. У отца Сугуру отменное чутьё: если бы он участвовал в лотереях, то у их семьи уже давно была своя яхта, а то и целый остров. Только отец умеет выбирать наихудший момент, когда стоит позвонить. Вот и в этот раз не прогадал. Позвонил в воскресное утро, когда злой, разбитый после попойки с Махито и находящийся в расстроенных чувствах Сугуру плёлся на работу. Пара фраз — и его отец сумел определить примерное количество алкоголя, которое было уничтожено накануне вечером. Всю оставшуюся дорогу до кофейни Сугуру слушал нотации: о вреде спиртного, о том, что спортсмены так не живут, и, конечно, отец не забыл упомянуть честь семьи, которая будет уничтожена, когда Сугуру окончательно скатится в маргинальный образ жизни. Итог как всегда один: Сугуру сбросил звонок, когда голос отца начал повышаться. «Снова поругались, да?» — в голосе мамы нет укола, только бесконечная, знакомая печаль. — Он не слушает, что я ему говорю. «Не злись на него, милый», — привычная и порядком осточертевшая фраза. Сугуру сможет не злиться, если хотя бы раз его отец признает, что был неправ. — «Он тебя слышит, просто слишком стар и напорист. Ты должен это понимать. Уверена, что он ждёт, когда ты ему позвонишь». — Пусть ждёт, — фыркает Сугуру. Тянется в карман и нащупывает пачку. Достаёт одну сигарету и зажимает зубами. — Я не собираюсь звонить. «Ты стал таким упрямым, Сугуру. Но так нельзя. Иногда следует…» Остаток родительской фразы Гето не слышит. Кто-то подходит сзади и выхватывает изо рта сигарету. Сугуру поворачивается, чтобы разглядеть нахала, и едва не сталкивается нос к носу с Сатору. — Привет. — Сатору! — шипит он и взглядом упирается в сигарету в чужих руках. — Отдай. «Сатору?» — голос матери на другом конце телефона меняется. Теряет кроткость и мягкость. — «Кто это?» Гето напрягается. Слова застревают в горле. Лёд, по которому он шёл, начинает трещать. — Это… мой друг. «Друг?» — Друг? Два голоса звучат одновременно. В обоих Сугуру слышится нескрываемый скептицизм. Вот только Сатору скорее возмущается, а мама на другом конце настораживается. — От кого ещё ты меня скрываешь? — спрашивает Сатору. Обходит лавку и садится рядом. Нарочно приваливается плечом и задевает коленом. — Помолчи, — шикает на него Гето, прижимая динамик к капюшону кофты. Рукой тянется за своей сигаретой в чужих пальцах, но Годжо оказывается готов. Ловко уворачивается и каким-то чудом выуживает пачку из кармана Сугуру. — Хватит курить. Гето обречённо вздыхает. Прикладывает палец к губам, призывая Годжо заткнуться. Прикусывает щёку и надеется, что матери не удалось расслышать чужой голос. «Сугуру», — устало вздыхает женщина, развеивая всякую надежду. — «Если отец узнает, что ты снова куришь…» — Он не узнает, если ты не расскажешь. «Но ты же приедешь. Он заметит». — Я буду осторожен и постараюсь курить меньше. — Как же, — фыркает рядом Годжо. Подносит к лицу сигарету и нюхает. Кривится и едва ли не зеленеет от терпкого запаха. Гето невольно прыскает. Голос на другом конце телефона становится ещё более подозрительным. «А этот Сатору», — мама осторожна. Говорит без осуждения и пробует новое имя на вкус. — «Только друг?» Сугуру отвечает не сразу. Смотрит на Годжо, который вертит в руках сигаретную пачку и делает вид, что всё происходящее его не касается. — Правда хочешь знать? — в голосе появляется усталость. Он не знает, что скажет, если мама вдруг ответит «да». В динамике слышится мягкий, едва различимый вздох. «Мне достаточно знать, что с тобой всё хорошо. Но…» — она запинается, — «милый, пожалуйста. Только при отце — не надо. Думай о том, что будешь говорить, даже если вы ругаетесь». Сугуру опускает взгляд. Всё, что касается его самого, при отце всегда «не надо». «Я не прошу тебя притворяться. Просто иногда ему лучше не знать всей правды». — Я понял, — продолжать разговор нет ни сил, ни желания. — Ладно, мам. Мне пора. Уже скоро увидимся. «Береги себя, хорошо? Во всём. Я волнуюсь. Напиши, что хочешь, чтобы я приготовила к твоему приезду. Люблю тебя! Пока!» — Пока. Сугуру сбрасывает звонок и несколько секунд смотрит на экран. В груди разливается неприятная щемящая грусть. Он хочет домой, но не уверен, что выдержит там больше пары дней. — Скрываешь себя? — спрашивает Годжо, поддевая плечом и заставляя обратить на себя внимание. Сугуру понимает, о чём именно он спрашивает. Поворачивается к Годжо и грустно улыбается. — Не прям скрываю. Просто мой отец слишком консервативен. Сатору усмехается. Хватает Гето за руку, которой он снова пытается вернуть себе пачку. Стискивает пальцы и не желает отпускать. — Гомофобия и консерватизм — разные вещи. Рука Годжо, как всегда, тёплая. Сугуру позволяет себе неосторожность и потакает слабости. Сплетает их пальцы и кладёт на своё бедро. — А твой отец в курсе? — В курсе. — И что он думает по этому поводу? — Сугуру силится представить, как бы среагировал Годжо-старший. Если даже его отец с мелкой строительной фирмой — всё про династию, про «наследие», про фамилию. — Ему всё равно. Главное — чтобы был наследник. А у меня уже есть Мегуми. За всё это время Сугуру много думал об отношениях Годжо и Мегуми. Самый логичный и правдоподобный вариант, к которому он пришёл: Годжо — опекун мальчика. Сатору, по его собственным словам, «нёс за него ответственность». Чтобы это сделать, необходимы были какие-то официальные документы. Так что либо ребёнок какой-то дальний родственник Сатору, либо и вовсе чужой ему человек. Однако опекунство никак не могло сделать Мегуми наследником Годжо. На это способно только официальное усыновление. Неужели Сатору пошёл на подобный шаг в восемнадцать? Это никак не укладывалось в голове. Сугуру хотел бы расспросить подробнее, но что-то его останавливало. — Значит, на каникулы ты уезжаешь к родителям? — после короткой паузы интересуется Сатору. Сжимает ладонь Сугуру и большим пальцем проводит по тыльной стороне ладони. — Надолго? — Не знаю, — Гето усмехается. Летом он приезжал домой на месяц, но пришлось сдать билет и сбежать после двух недель. — Пока что я купил билет только в одну сторону. — Всё настолько плохо? — Просто я собираюсь рассказать отцу то, что ему не понравится. Не знаю, как он на это отреагирует. — Неужели обо мне хочешь рассказать? Годжо лыбится. Склоняется ближе, оставляя между двух лиц жалкие дюймы. Сугуру отпихивает его, отпускает чужую ладонь и оглядывается. Они сидят на заднем дворе самого дальнего корпуса в зоне для курения. Сейчас середина дня, и у многих идут лекции. Студентов вокруг нет, но шанс быть замеченными всё равно слишком высок. — Сатору, — шипит Сугуру, — не на кампусе. Годжо цокает языком и закатывает глаза. — Ла-адно, — недовольно тянет он. Возвращает пачку и отобранную ранее сигарету. — Но я запишу это на твой счёт. — Ты слишком беспечен. — Зато ты, похоже, переживаешь за двоих. — Замолчи, — отмахивается Сугуру. Лезет в карман за зажигалкой и прикуривает. Годжо тут же отодвигается на другой конец лавки и демонстративно морщит нос. — Что такого шокирующего ты собираешься рассказать отцу? — Что бросаю футбол. Брови Сатору взлетают над чёрными стёклами очков. — А я даже ещё ни разу не видел, как ты играешь. — Приходи на весенний матч после каникул. Если всё пойдёт по плану, то я буду играть. Годжо на предложение не реагирует. Его улыбка угасает, и он задумчиво склоняет голову. — Разве у всех членов университетской команды не спортивная стипендия? Годжо зрит прямо в корень. Сугуру стискивает челюсть и выдыхает горький дым через нос. Он ждал вопроса про Сукуну, но никак не думал, что придётся рассказывать о его главной цели на данный момент вот так. Посреди дня в курилке на краю кампуса. — Я собираюсь отказаться от спортивной стипендии и получить академическую. — А говорил, что не бунтарь, — Сатору реагирует не так, как Сугуру ожидает. Не становится серьёзнее, не уточняет, связано ли это с Сукуной, не хватается за голову и не начинает причитать, что Гето явно сошёл с ума. Вместо этого прикусывает губу и забавляется. — И как твоя успеваемость? Ты вроде был на грани отчисления. — Уже лучше, но всё ещё недостаточно. — Хочешь, я с тобой позанимаюсь? Предложение Сатору несерьёзное и глупое. Вмиг прогоняет напряжение и заставляет дым клубиться в лёгких. Тот вырывается изо рта вместе с короткими смешками. Гето заходится кашлем и сгибается пополам, упираясь локтями в колени. — И чем же? — он поворачивает голову и улыбается. — Ты начал разбираться в архитектуре и строительстве? — Мы найдём то, в чём я хорош. — Боюсь, до учёбы тогда не дойдёт. — Недооцениваешь мои академические успехи? Я, вообще-то, отличник. — Наши дисциплины не пересекаются, Сатору. — Подумаешь, — бросает Годжо и тут же предлагает: — Приезжай в субботу в гости. — А Мегуми не будет против? Это всё, что заботит Сугуру. Он готов хоть целую неделю провести наедине. Забыть о проблемах и болтать о всякой ерунде. Смотреть глупый сериал и не пытаться удержаться на поверхности зыбучих песков. Вот только Сатору живёт не один. А ребёнок, пусть и такой серьёзный, как Мегуми, устанавливает определённые рамки. Особенно его ревность, которую Гето удалось ощутить: детская, смешная и иррациональная. И меньше всего ему хочется играть с этим чувством. — Ну он же приводит своего друга, а мне нельзя? — Сатору звучит как вредный старший брат. Словно он проверяет границы дозволенного в доме, а не устанавливает их сам. Сугуру вздыхает. — Годжо, нельзя так рассуждать… — Он к тебе привыкнет, и вы подружитесь, — добавляет Сатору уже более серьёзно. На этот раз Сугуру ему верит. — Мегуми замечательный и очень умный. Ты ему понравишься. — В прошлый раз, когда звонил твой отец, как всё прошло? — спрашивает Сугуру. В тот вечер Годжо ему больше не писал, а в последующие дни они этой темы не касались. — Громко и нудно. Ничего нового. Но я всё уладил, не думай об этом. — Как скажешь. — Ну так что, приедешь? — Приеду, — Гето легонько улыбается. Смотрит на Годжо и не может вспомнить, какие именно у него были планы на субботу. Мысли разбегаются, позволяя думать только о нахальном изгибе губ напротив. — Вечером.***
Стоять на поле непривычно. Непривычно после долгого перерыва надеть шлем и защиту, которая сидит чуть свободнее, чем Сугуру помнит. Непривычно видеть на поле одного только Тодо. И до жути непривычно чувствовать себя здесь чужим. — Готов? — кричит Аой. «Нет», — думает Сугуру, но в ответ кивает. Сжимает мяч, поочерёдно давая нагрузку сначала на одну руку, а затем и на вторую. Тренировки с Тодо в зале не прошли даром, но этого было недостаточно. Левое плечо уже почти не беспокоит, но всё ещё посылает фантомный болевой импульс через всё тело. Вероятно, стоило ещё немного повременить с выходом на поле, но неутомимый Тодо настоял. Четыре тени от огромных прожекторов по углам стадиона провожают от края поля до места, где стоит Аой. Сугуру ёжится и передёргивает плечами. Он размялся, но февральский ветер всё равно проникает сквозь лёгкую форму и ознобом лижет кости. За почти два года привыкнуть к здешней погоде ему так и не удалось. — И каков план на игру, тренер? — Гето не может отказать себе в беззлобном подначивании и видит, что Тодо дёргает уголками губ. — Я хочу посмотреть, сможешь ли ты пробежать мимо меня. Надо понимать, насколько сохранилась твоя манёвренность, — отвечает тот. Вытягивает руку и прочерчивает в воздухе путь, который Сугуру должен преодолеть. — От места, где стоишь, до зачётной зоны. — Тридцать ярдов? — Сугуру смотрит на край поля, где красным покрытием обозначена зачётная зона. Это даже смешно. Пробежать такое расстояние для него не проблема. — Не маловато? — Никто тебе «коридор» не подготовит. Ты один против меня, — Тодо улыбается. Наслаждается сосредоточенностью на лице Сугуру и надевает шлем. Наклоняется и принимает стойку, упираясь руками в колени. — Ну, давай же. Беги, Гето. Повторять дважды не приходится. Сугуру покрепче перехватывает мяч в руках и срывается с места, инстинктивно уходя влево. Хочет обойти Тодо так, чтобы тот случайно не задел его травмированное плечо. Резкий финт, смена направления — классический обманный приём, который работал на поле десятки раз. Но Тодо не ведётся и с места не сдвигается. Его взгляд прикован не к плечам, а к бёдрам Сугуру, читая истинный вектор движения. Всего пара быстрых шагов, и он стеной вырастает перед Гето. Сугуру врезается в него корпусом и едва не роняет мяч. Первая попытка оказывается неудачной. Вторая попытка — финт влево, обводка, рывок. Сугуру уверен, что вот-вот окажется быстрее, но Аой перехватывает его. Хватает за руки и футболку. Быстрее и злее. В третий раз, когда Сугуру решается обойти его справа, Тодо подрезает угол и цепляет под колено. Гето поскальзывается и падает. Бороздит правым локтем и коленом сырую землю. Не больно, но до жути обидно. Только в четвёртый раз Сугуру удаётся проскочить. Он перепрыгивает выставленную подножку, уворачивается от захвата и не даёт схватить себя за форму. В зачётной зоне оказывается за каких-то несколько секунд. Не идеально, но достойно похвалы. Сугуру садится на землю и швыряет мяч идущему к нему Тодо. — Ты боишься, — вдруг говорит тот. Снимает шлем и тычет пальцем в плечо Сугуру. Гето не отвечает. Только морщится, потому что понимает, что Тодо имеет в виду. — Ты предпочитаешь обходить меня слева, чтобы не подставлять плечо. А когда оббегал справа, то движения были скованными. Ты ждал удара сверху, поэтому пропустил подножку. — Я не боюсь, — хрипло отзывает Сугуру. Он просто давно не играл и растерял сноровку. Вот и всё. Тодо ухмыляется и резко бросает мяч. Сугуру не ожидает подобного. Рефлекторно поднимает руки и ловит мяч в дюйме от шлема. Теряет равновесие и заваливается набок. — Ладно, тогда ещё раз. Докажи, что не боишься.***
Теперь Тодо играет жёстче. Если сначала он едва касался торсом, то сейчас не сдерживает силу. Идёт на прорыв. Толкает и выскакивает перед Сугуру так резко, что весь правый бок у Гето превращается в сплошную гематому. Только Аою всё нипочём. А сейчас он и вовсе идёт в агрессивный захват, целясь в травмированное плечо. Паника вдруг пеленой застилает глаза. Ледяной холод бежит по разгорячённому телу и заставляет мышцы каменеть. Сугуру уходит от столкновения и ошарашенно замирает. Потому что в прошлый раз от подобного уйти не удалось. Защитник противника сбил его с ног. Был отчётливо слышен щелчок сустава, и вязкий омут боли поглотил его с головой. Гето отмахивается от наваждения. Сейчас всё обошлось, но нынешнее решение отступить в условиях настоящего матча стоило бы команде нескольких упущенных очков. Тодо тоже это понимает. Делает выпад к Сугуру и что есть мочи толкает его назад. Это не по правилам. В матче после неудачного розыгрыша такое запрещено. Гето не готов к удару. Он теряет равновесие, и бутсы проскальзывают по влажной траве. Сугуру падает. Группируется так, чтобы удар не пришёлся на левое плечо. Сугуру сжимает челюсть. Он весь мокрый. Грязь на форме, на руках и лице. А унижение горит в груди ярче любого прожектора на поле. — Какого хера ты творишь? — шипит он и срывает с головы шлем. Пучок на голове разваливается, и в волосах тут же путается ветер. — Ты не сможешь так играть, — голос Тодо спокойный. Готовый к выпаду и возможной обороне. — На поле тебя сомнут. Сукуна ждёт этого. Он хочет удостовериться, что ты больше не нужен команде, и с такой тактикой ты ему в этом поможешь. — Я восстановлюсь. Ещё есть время. — Тело — да. А голова? Футбол — это не только ноги. Это инстинкты. А твои инстинкты сейчас кричат тебе: «береги плечо». Ты не сделаешь рискованный пас. Не пойдёшь на прорыв, если увидишь угрозу. Он замолкает, но взгляд не отводит. — Я видел, как ты смотрел на игру в субботу. Ты анализировал, как тренер, а не как игрок, который рвётся на поле. Ты уже не хочешь играть, да? Сугуру тяжело дышит, втягивая в лёгкие холодный воздух. Рёбра пульсируют, колени дрожат, а сердце стучит где-то в горле. Он чувствует каждую мышцу, каждый ушиб — но сильнее всего он чувствует страх. Тодо раскусил его слишком быстро. Играть пасами на Сукуну. Играть с Сукуной в команде и находиться в ней только из-за его милости… Нет, он действительно больше так не хочет. — Я должен, — потому что выбора действительно нет. Здесь ему не найти лазейку и не увернуться от удара. — У меня нет другого выхода. — Тогда вставай, будем учиться держать удар и падать. Гето хмурится. — Что? — Твой главный страх — повторный удар. Я научу тебя, как правильно группироваться при падении. Как уходить от захвата, подставляя не плечо, а корпус. Тодо подходит ближе и протягивает руку. Сугуру хмуро смотрит на него исподлобья. Неужели Аой считает, что за несколько месяцев он смог забыть все азы? — Я знаю, ты умеешь это делать, — читает чужие мысли Тодо. — Но ты забыл, что можешь. Не техникой — инстинктами. Сейчас инстинкты тебя тормозят. Мы их перепишем. Сугуру поражённо мотает головой. Теперь с ним нянчатся, как с трёхлеткой. Но отказываться от чужой помощи — верх идиотизма. Поэтому он хватается за протянутую руку и встаёт на ноги. Откидывает чёлку со лба и пересобирает волосы в хвост. — Будешь бить в плечо? — вопрос звучит сухо и с вызовом. Но Тодо лишь усмехается. — Прицельно не буду, но увернуться не пытайся. Беги прямо на меня. Для начала посмотрим, как именно ты закрываешься, а дальше уже будем пытаться это исправить. — Ты сумасшедший, — выдыхает Сугуру. Поднимает с земли шлем и надевает на голову. — Точно хочешь исключить меня из команды. — Тебе повезло, что я на твоей стороне, — Аой встаёт в стойку и манит к себе пальцем. — Так что давай проучим нашего капитана.
