Дневник Z. Или как победить зомби из "Школы мертвецов"

      День-XXX. XX:XX. XXXXXXX              Глаза открылись. Резко. Светло.       Дезориентация.Затем — знакомая плитка, запах старого масла и моющего средства. Кухня. Дом. Раннее утро.       Парень сидел за столом. Перед ним — тарелка риса с говяжьей подливой. Чёрный чай в чашке. Он взял ложку, поднёс ко рту.       Вкусно.Тёплая, жирная, солёная.       Сделал глоток чая.       Бодрящий.Горький. Обжигающий.       В животе разлилось тяжёлое тепло. Он наклонился к тарелке снова, но в кухню вошла она.       Невысокая. Компактная. Рост около ста шестидесяти, тело жилистое, собранное. Чёрные волосы коротко подстрижены, заострены на концах. Зелёные глаза прищурены от утреннего света. На ней — чёрный топик, короткие велосипедки. Практично для утра, нелепо для сна. Мышцы предплечья играли, когда она взяла чашку.       Ёсико Икута. Мать.       — Как завтрак? — спросила она, повернувшись к плите спиной. Ткань шорт натянулась, облегая бёдра.       Взгляд парня задержался на ней. Не из желания. Из чего-то другого.       Он встал. Подошёл. Когда она обернулась — вздрогнула, чашка едва не выскользнула из рук.       — Эй! Ты меня… — смешок оборвался, когда он обнял её.       Объятие было жёстким, почти болезненным. Руки сомкнулись на её спине. Он вжался лицом в её шею. Запах дешёвого шампуня, кофе, её пота. Тепло через тонкую ткань топика.       — Люблю тебя, — выдохнул он. Голос был приглушённым, странным.       — Я… тоже, дорогой, — её ладонь неуверенно лёгка ему на спину. — Но ты меня сейчас сломаешь.       Вместо того чтобы ослабить хватку, его левая рука скользнула к её затылку, прижала крепче. Его голова опустилась на её макушку. Он дышал. Глубоко. Вдыхал её запах. Чувствовал под пальцами узловатые мышцы её спины, тонкую кость плеча.       Живая. Тёплая.       — Я так скучал, — пробормотал он. Голос сломался.       — А мы разве расставались? — её смешок прозвучал нервно. — Если хочешь, можем и поспать вместе, как раньше. Только я за свою задницу боюсь в твоём-то возрасте.       Её шутки про инцест начались лет пять назад, после нелепого случая с диском. Раньше шутила про смерть. Теперь — про это. Обычно раздражало. Сейчас — нет. Уголки его губ дёрнулись.       Он отстранился, но руки остались на её плечах. Кожа под тканью была горячей. Его пальцы чувствовали её ключицы, напряжение трапеций.       Её лицо покраснело. Дыхание участилось. Она не отстранялась.       — Кажется, хватит обнимашек на сегодня, — сказала она, но не сделала ни шага.       Её губы были близко. Он видел мелкие морщинки у глаз, следы неудачного макияжа, родинку над бровью.       Его голова наклонилась. Медленно. Неосознанно.       Она замерла. Зажмурилась. Щёки пылали.       Его губы коснулись её губ.       Первое — сухость. Шероховатость.       Затем — тёплая влага.       Металлический привкус.       Кровь.       Его челюсти свело судорогой. Мышцы щёк напряглись сами. Сомкнулись.       Хруст — мелкий, хрустальный, как ломающийся леденец.       Она дёрнулась. Издала звук — не крик, а хриплый выдох, «кхх», тёплый воздух прямо ему в рот. Её руки вцепились ему в бока, пальцы впились в ткань рубашки.       Его язык нащупал шероховатый край раны. Что-то мягкое, солёное, податливое.       Её плоть.       Он жевал. Механически. Глотал.       Тело не слушалось. Оно делало это само. Челюсти работали, смыкаясь и размыкаясь. Каждый раз — новый хруст, новый прилив тёплой, густой жидкости.       Он видел, как её глаза распахнулись. В них не было ужаса. Был вопрос. Чистый, животный, детский вопрос. Почему?       Потом вопрос погас. Осталась пустота.       Он откинул голову, отрывая то, что осталось от её нижней губы, части щеки. В его рту — красные лоскуты. Он чувствовал их текстуру на языке — жилистые, скользкие.       Её лицо было теперь другим. Нижняя челюсть обнажена, зубы торчат в кровавой луне. Она стояла, слегка раскачиваясь. Из разрушенного рта текла слюна, смешанная с алой пеной.       Он шагнул вперёд. Его руки сами поднялись, схватили её за плечи. Челюсти снова сомкнулись — на этот раз на боковой части шеи, чуть ниже уха.       Звук был другим — глухим, влажным. Ткань, мышцы, что-то хрящевое.       Она не сопротивлялась. Её тело обмякло. Руки беспомощно опустились.       Он рвал. Тянул. Глотал.       Кровь брызнула на плиту, на пол, на фасады шкафов. Яркие алые капли на бежевом кафеле.       Она упала на колени, потом на бок. Он рухнул сверху, его вес придавил её. Челюсти нашли новое место — мягкую часть щеки, ближе к скуле.       Он ел.       Мозг выдавал только обрывки: мягко… солёно… хрустит… тепло…       Её рука шевельнулась. Поднялась. Дрожащие пальцы коснулись его затылка. Не оттолкнуть. Прикоснуться. Погладить.       Потом рука упала.       Он жевал ещё минуту. Потом остановился.       Сидел на коленях в луже. Руки липкие, малиновые до локтей. Рубашка пропитана. Перед ним — форма, которая раньше была матерью. Красное, белое, открытые кости, тёмные клочья волос.       Во рту — привкус меди и чего-то жирного, сладковатого.       Мозг наконец выдал целую мысль: Я это сделал.       Он моргнул.       Картинка дернулась. Сменилась.       Потолок. Бежевый. Люминесцентные лампы мерцали в полумраке.       — Нгх… Чёрт.       Голос хриплый. Всё тело ныло, горело. Особенно левая нога — глухая, костная боль от колена до бедра. Он поднял левую руку, провёл ладонью по ноге, проверяя. Открытых ран нет. Цело. Мышцы.       Ребра болели при вдохе. Не сломаны, ушиб.       Голова — тупая, давящая боль за глазами. Сотрясение.       Руки — слабость, мелкая дрожь. Шок, потеря крови?       Осторожно повернул голову. Комната. Склад или подсобка. Рядом на футоне спала Сидзука — в той же одежде, лицо измученное, запавшее. Груз вины опустился в желудок холодным комком. Напугал её. Промах.       — Твой промах жутко её напугал.       Голос слева. Ровный, без эмоций. Он повернул голову. Сая. Сидела на стуле, тот же непрактичный наряд. Лицо привычно хмурое, но без язвительности — просто усталое.       — Облажался? — спросил он тихо.       — Колоссально. Не заметил машину на автостраде. Повезло — удар был по касательной. Упал, стукнулся головой, отключился. Ненадолго. Очнулся, пробормотал что-то — и снова отрубился. На полдня.       — Где мы?       — Торговый город Тайэй. Твоё состояние исключало переезд. Нашли этот центр. Пустым. Поначалу.       — Что значит «поначалу»?       — К вечеру подтянулись люди. Включая двоих полицейских. Сейчас баррикадируют входы.       Он закрыл глаза на секунду. Боль в висках пульсировала.       — Сколько я проспал?       — Полдня. Хочешь новости? Освежить восприятие?       — Давай.       — Комуро, Миямото и Игоу ушли к участку. И Саэко с ними.       Он кивнул, не открывая глаз.       — Её суть. Задание есть задание. Она не будет тянуть.       — Трогательное доверие. Ни разу не подумал, что она просто сбросила балласт? Мёртвый груз в обмен на симпатичного парня и шанс уйти целой?       В её голосе скользнула знакомая ядовитая нотка. Он вздохнул внутренне.       — Она — надёжный друг. Лучший, что у меня есть. Из женщин.       — Это зовётся подруга.       — Лучшая подруга. Классная. Будь мои чувства не к Шизуке, а её сердце не занято другим парнем… возможно… — он отрезал мысль. — Я доверю ей жизнь. Она не из тех, кто ставит чувства выше долга.       — Какая вера. Кстати, ты сам поручил ей задание, когда ненадолго пришёл в себя.       — Амнезия, значит…       — И ещё. Мертвяки прорвались через мост. Район кишит. Наша машина с припасами — у пожарного выхода. Оружие — только «гвоздомет» Коты да твой лук. Охотничий нож… — она сделала паузу, — …конфисковала офицерша. Нашла у толстяка.       — Почему не спрятали?       — Забыли. Ты валялся без сознания, Марикава не отходила… нож выпал из поля зрения.       — Ясно. Связь?       — Еле живая. Сидзука пыталась дозвониться до твоей матери. Безрезультатно — абонент вне зоны.       Он сжал кулаки. Боль в голове усилилась. И, вопреки всему, начал подниматься с футона. Ноги подкосились, мир поплыл.       Сая мгновенно встала, подхватила его под локоть. Её пальцы впились в его руку.       — Куда?       — Встать. В туалет.       — Встанешь — расшибешь голову. Сиди.       — Надо.       Она выдохнула — звук усталый, раздражённый.       — Ладно. Тащи тебя. Но если упадёшь — оставлю гнить.       Она приняла на себя часть его веса. Он оказался тяжелее, чем она ожидала. Её тело напряглось, мышцы плеча выступили под тканью.       Комната была маленькой, голой. Матрасы на полу. Он щурился от света, боль давила на глазные яблоки. Каждый шаг отзывался в ноге.       Они вышли в коридор второго этажа.       — Лестницы? Эскалаторы? — спросил он, голос хриплый.       — Заблокированы. Мы не настолько тупы.       — Коту не видел…       — Патрулирует. Помогает полицейским с баррикадами.       — Они вас ещё не…       — Заняты. Им не до мнения подростков.       — А Сидзука…       — Не отходила. Весь день как тень. Извелась. Молодец, герой.       Он ничего не ответил.       Доплелись до мужского туалета. Сая, скрипя зубами от неловкости, завела его внутрь. Он попытался удержаться на ногах, но тело сползало по стене. Она резко вздохнула, подхватила его под мышки, почти втолкнула в кабинку. Её лицо исказила гримаса брезгливого раздражения.       Она осталась снаружи, скрестив руки.       — Мне тут торчать? Невыносимо.       — Можешь присесть в соседней. А то застукают в мужском — сочтут извращенкой, — он закрыл дверцу.       — О, говорил бы помолчал, любитель пощечин, — её голос был плоским.       Тишина. Только гул ламп и капающая вода. Он сидел, закрыв глаза, пытаясь заглушить боль. Потом — звук смыва. Он открыл дверцу.       Сая стояла, постукивая пальцем по локтю. Лицо напряжённое.       — Долго.       — Дай человеку поразмышлять о бренности бытия.       — Не философствуй в сортире, пока я рвусь отсюда.       — Тогда поговорим о Комуро.       Она замерла.       — Ты хочешь, чтобы я бросила тебя здесь гнить?       — Что в нём такого, что тебя зацепило?       — Ничего. Я в него не влюблена.       — Понятно. Тогда другой вопрос. Как гению — что главное в мужчине? Что делает его… желанным?       Тишина. Он слышал её дыхание — участившееся.       — Зачем тебе?       — Твои критерии должны быть точны. Логичны.       Пауза затянулась.       — Не знаю, — выпалила она резко, потом тише: — Доброта. Уверенность. Ум. Но главное… чтоб не стукнул. Чтоб за спиной не бояться. И чтоб умнее меня был. Чтобы было на кого положиться, когда всё летит к чёрту.       Он молчал.       — Что, язык проглотил? — она толкнула дверь. — Моего отца тут нет, чтобы стыдиться.       — Я не об этом.       — Тогда о чём?       Молчание.       — Эй, — её голос стал резче. — Отзовись.       Ничего.       — Эй!       Она дернула защелку, распахнула дверь.       Он сидел, склонив голову набок, уперевшись лбом в стенку. Глаза закрыты. Дышал ровно, но поверхностно. Заснул.       — Идиот, — выдохнула она.       Шагнула внутрь, проверила пульс на его шее — быстро, но ритмично. Выдохнула.       — Подъём. Или унитаз стал твоей новой кроватью?       Он заворчал что-то невнятное, веки приподнялись.       — А?.. Сейчас…       Попытался встать. Сая подставила плечо — и не зря. Его ноги подкосились, тело обмякло, рухнуло вперёд всем весом.       Она вскрикнула, успев ухватиться за его плечи, но инерция была сильнее. Они грохнулись на кафель. Она упала на спину, он — сверху, его лицо вмялось ей в грудь — мягко, тепло, неловко.       Она замерла. Дышала. Чувствовала его вес, его дыхание сквозь ткань — горячее, прерывистое. Его нос, щека, губы прижаты к её левой груди. Стыд пришёл позже. Сначала был просто шок — от близости, от веса, от того, что он жив и тёпел.       — Прости, — его голос был едва слышен прямо в её грудь. — За всё… что случилось…       За что? За этот момент? За те пощечины? За то, что подставился под машину?       Она не ответила. Её рука — сама, быстрее мысли — легла ему на затылок, прижала крепче. Он не сопротивлялся.       Её грудь была большой. Упругой. Невероятно тёплой. В этом мире холода, смерти и страха это тепло было единственной реальной вещью — не метафорой, а биологическим фактом: 36.6 градусов, кровь под кожей, жизнь.       И ритм. Чёткий, сильный ритм её сердца под его ухом. Успокаивающий.       — Резко вставать нельзя, — её голос прозвучал неожиданно ровно. — Сейчас будем подниматься. Медленно. Сначала на колени.       Он послушно стал её тенью. Она приподнялась на локте, держа его голову прижатой. Он упирался руками в пол. Когда они оказались сидя, она аккуратно переместила его голову с груди на своё плечо, всё ещё поддерживая ладонью.       — Нормально? — тихо.       — Терпимо. Дай минутку.       — Бери две.       Две минуты тишины. Только их дыхание. Потом — синхронное движение. Опираясь на раковины, поднялись. Он стоял, бледный, но уже не падающий. Она обхватила его за талию, приняв вес.       Он вымыл руки. Молча двинулись обратно по коридору.       У двери их комнаты тень оторвалась от стены. Кота. Стоял, опираясь на «гвоздомет». Его взгляд скользнул с бледного лица «Мертвяка» на Саю, на её руку, крепко обнимавшую его за талию.       — Икута-сэмпай! Ты очнулся! — голос звонкий, радостный.       — Тихо, — резко шикнула Сая, не останавливаясь. — У него и так голова трещит.       — Рад тебя видеть, Кота, — «Мертвяк» еле заметно улыбнулся. — Как дела?       — Всё… в порядке! Хотя группа…       — Поговорите завтра! — перебила Сая, толкая дверь плечом. — Я тут тащу семидесятикилограммовый балласт, если ты не заметил.       — Вообще-то шестьдесят восемь…       — Закрой рот.       Дверь захлопнулась. Он опустился на матрас.       — Спи, Кота. Заблокируй дверь и спи.       — Но часовой нужен!       — Я посижу, — Сая опустилась на стул у двери. — Сон не скоро придёт.       — Если захочешь спать…       — Сама решу, кого будить. Теперь — горизонтально. Оба.       Кота заснул почти мгновенно. «Мертвяк» ворочался, лицо искажала гримаса боли.       Тихий шепот:       — Обезболивающее дать?       — Был бы благодарен.       Она бесшумно поднялась, порылась в сумке Шизуки, достала таблетку, воду. Вернулась, подсунула ладонь под его спину, помогла приподняться. Он проглотил, запил.       — Спасибо… Сая…       — В следующий раз проси сразу. Не заставляй меня играть в догадки.       Прошло несколько минут. Его дыхание углубилось, выровнялось. Он уснул.       Сая сидела в темноте. Её взгляд задержался на его спящем лице. На её губах дрогнуло что-то неуловимое — не то раздражение, не то нежность.       — Опять по имени… — прошептала она так тихо, что слова растворились в тишине. — До чего же ты бесишь. Но… почему-то… приятно.              День-Z+2. 6:05. Торговый город Тайэй       Утро началось не с кофе. С мягкости. Тепла, обволакивающего лицо.       Сознание заплеталось. Темнота. Колючая ткань свитера под щекой. И это — объёмное тепло, упругое. Грудь. Осознание пришло первым. Лишь потом, по знакомым с отрочества формам, по податливости — он узнал. Сидзука.       Должен был ликовать? Но тихие всхлипы, влажные пятна на ткани перечеркнули любую фривольность. Атмосфера была надтреснутой. Хрупкой.       — Ты проснулся… — голос дрожал, сплетая отчаяние и облегчение. — Я так боялась… — сдавленный рыдающий звук.       — Я тоже рад… что проснулся, — пробормотал он, уткнувшись носом в шершавую ткань.       Сидзука вцепилась сильнее, прижимая его голову к груди так, будто боялась, что он испарится. Он обвил руками её спину. Её пальцы запутались в его волосах, поглаживали — себя или его? Они замерли на вечность длиною в минуту. Только когда его дыхание стало прерывистым, она испуганно отпустила.       С первым глотком воздуха он увидел её лицо. Заплаканное. Пряди, прилипшие ко лбу и вискам. Синева под опухшими глазами. И при этом — сияющее. Груз вины навалился тяжелее одеяла.       — Я… / Я… — начали они одновременно.       Он опередил:       — Сейчас мы живы. Это главное. Оставим вчерашние страхи за дверью. — Голос тихий, твёрдый.       — Спасибо… что ты здесь.       Слова Шизуки застряли в горле. Ответом — новая волна слёз и улыбка, растопившая страх. Она снова обняла — крепко, но уже иначе. Её голова легла ему на плечо. Его пальцы осторожно перебирали её пряди. Молчание. Его пальцы в её волосах, её дыхание у его шеи. Слова были лишними.       Позже, вернувшись в роль медсестры, Сидзука сменила повязку с безупречной точностью, игнорируя его «нормально». Движения быстрые, отточенные:       Проверка памяти: «Имя? Дата? Последнее, что помнишь?»Реакция зрачков: фонарик. «Равномерно. Хорошо». Координация: «Коснись пальцем моего пальца… Теперь своего носа. Дисметрии нет».       — Лёгкая или средняя степень сотрясения, — заключила она, убирая инструменты. — Риск гематомы минимален… Но эти часы беспамятства… — Губы сжались. — Возможно, истощение плюс стресс. Но нужен сканер. Которого нет.       Завтрак прошёл в молчании. Попытка дозвониться до матери — снова тишина в трубке.       Потом она всучила ему ручку швабры — «опора, пока на ногах». Но даже с этой жалкой поддержкой не отпускала, её рука твёрдо лежала на его спине, готовая подхватить. Выйдя из комнаты, он взморгнулся от яркого света после полумрака. Зрачки сузились, мир плыл секунду, потом адаптировался.       И тут — Сая и Кота. Их тени длинными и чёткими легли на пол. Бодрые. Деловитые.       Сая щёлкнула языком, взгляд скользнул по нему:       — Офицеры созывают всех. По возможности. — Лёгкая язвительность в голосе.       Кота вытянулся, голос отчётливый, как рапорт:       — Отделение дорожной полиции Токоносу Хигаси. Старший офицер — Мацусима Аяко. Под её началом — новобранец Накаоко Асами. Офицер Мацусима организовала оборону, установила правила.       «Мертвяк» едва сдержал улыбку. Уголки губ дёрнулись против воли. Мышцы лица, онемевшие от боли, дрогнули. Солдатик…       — Хорошо, Кота. Значит, здесь… безопасно? — спросил он, опираясь на швабру.       — Относительно, — парировала Сая, тон сухой, аналитичный. — Пока офицеры держат ситуацию. Но контроль хрупок. ТЦ огромный. Достаточно одной ошибки, одного недосмотренного входа… или паники.       — Что ж, в таких условиях иного ждать не приходится… — нахмурился. — Они хотя бы понимают, что там на улице? Что это мертвецы?       Кота сглотнул:       — Офицер Мацусима… допускает такую возможность. Но сомневается. Даже после наших объяснений. Остальные… — махнул рукой, — …слишком напуганы или злятся, чтобы думать. Ждут спасения. Переложили всю ответственность.       — Вы рассказали им о школе? О масштабах?       Сая фыркнула:       — Сейчас? У них голова занята баррикадами и паникой. Эта информация не укрепит их «психологическую устойчивость». Мы для них — статисты. Проблема, а не помощники.       — Тогда станем помощниками, — резко заключил он, в глазах вспыхнула решимость. — Мы искали полицию не для того, чтобы сидеть сложа руки. Нужно заслужить доверие. Облегчим им задачу. Саэко с группой пошли к восточному участку, но дублировать шансы — мудро.       — Логично, — неохотно согласилась Сая. — Хотя бы не умрёшь от бездействия.       — Связь?       — Относительно мертва. Пробовали пять минут назад.       — Тогда… движемся? — Он сделал шаг, превозмогая головокружение. Швабра глухо стукнула о пол.       Группа двинулась. По пути он, превозмогая головокружение, скользил взглядом по витринам. Одежда, электроника, безделушки… Даже игрушечный магазин с пыльными плюшевыми мишками. Роскошь прошлой жизни.       — Какие здесь магазины с полезным? — спросил он, цепляясь за руку Шизуки.       — Продуктовый, спорттовары, хозинвентарь, — отчеканил Кота. — Есть кафе. При желании найдём всё.       — Отлично… Надо бы…       — Никаких «надо бы», Икута! — Сидзука перебила резко, пальцы сжали его руку. — После собрания — прямиком в постель. Это не обсуждается.       — Если это приказ, мэм, — слабо улыбнулся, — исполняю.       — Умный мальчик.       Они вошли в небольшую комнату в мебельном отделе. Угрюмое пространство: диваны, коробки с консервами, тёмный экран телевизора. Внутри теснились люди:       Две полицейские (Мацусима Аяко и Накаоко Асами).Старики: пара пенсионеров, одинокий дед. Взрослые: полный мужчина, неприметный «середнячок». Молодёжь: испуганная девушка, угловатый школьник. Маргиналы: нервный тип в грязной куртке. Их группа.       Всего 12 душ. 12 потенциальных проблем. Толпа. Море страха, эгоизма, противоречивых ожиданий. Идеальный бульон для хаоса.       — Рада, что явились, — голос Мацусимы Аяко разрезал гул. Она стояла как монумент: короткие чёрные волосы, холодные светло-голубые глаза, безупречная форма. Фигура подтянутая, спортивная. Сила — не в формах, а в осанке, в том, как держит плечи. — Надеюсь, все осознают: мы в осаде. Информации — ноль. Связи — ноль. Выживаем сами. Отвлекая нас истериками — роете себе могилу. План:       Баррикады. Укрепить ВСЕ входы. Немедленно.Дозор. Постоянное дежурство у главных точек. Только крепкие мужчины. Сбор ресурсов. Еда, вода, медикаменты, инструменты — ВСЁ сюда. Организация. Работаем слаженно. Паникёров — усмирять.       — Извините! — пискнул неприметный светловолосый мужчина. — А это… не воровство? Вдруг потом спросят?       Сая фыркнула громко, прежде чем Мацусима открыла рот:       — Статья 720 Гражданского кодекса. Крайняя необходимость. Защита жизни и здоровья снимает ответственность за ущерб имуществу. — Голос как удар хлыста.       — Правильно. Берите, что нужно для выживания. Без мародёрства. Всем понятно?       Кивки. Но на лицах — скука, страх, раздражение. Воля Мацусимы и колючая эрудиция Саи подавили возражения. Лишь один голос пробился:       — Моей жене… нужна кровь. Переливание. — Старик дрожал. — Она слабеет… Больница…?       — Приоритет — общая безопасность, — отрезала Мацусима, но в голосе мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Будем искать выход. Сейчас критично: есть ли здесь медики? Врачи? Медсёстры?       Тишина. Сидзука не отреагировала. Весь её мир сузился до «Мертвяка». Её пальцы бессознательно сжимали его руку, взгляд ловил малейшую гримасу боли. Вопрос пролетел мимо.       — Сидзука, — тихо тронул её за локоть. — Тебя спрашивают.       — А? Что? Да! Я медсестра! — Она вздрогнула, покраснела.       — Отлично. — Мацусима кивнула. — Остаётесь. Осмотрите больных. Особенно жену этого человека.       — Но я должна… — метнула испуганный взгляд на «Мертвяка». — Он нуждается в наблюдении! Может потерять сознание!— Я за ним присмотрю, — небрежно бросила Сая, изучая ногти. — Опыт, к сожалению, имеется.       — Кота, — повернулся к очкарику. — Будь с Шизукой. Помогай.       — Так точно, сэмпай! — Кота выпрямился. — Я прикрою!       Сидзука отпустила руку медленно, словно разжимая тиски. Пальцы дрогнули. Лицо — маска сомнения, но под ней — стальная решимость профессионала. Она — медик. Её долг — ко всем. Сая… справится. Наверное.       — Через два часа — у меня на осмотр. Без вариантов, — голос ледяной.       — Будет исполнено, мисс Сидзука, — попытался снять напряжение лёгкой иронией.       — Через два часа… — повторила она жёстко, игнорируя тон. — И точка.       Он кивнул. Лучше не испытывать. Сая уже впилась пальцами в его локоть, почти втаскивая из комнаты. Они вышли в коридор, где их встретили взгляды. Не просто раздражение — злоба, густая и липкая. Особенно от тучного мужчины и старика с глазами, полными яда. Сая рывком развернула их и повела прочь, шаги резкие, отрывистые.       — Здесь есть место, где можно поесть? — спросил Мертвяк, протирая ладонью лоб.       — Кафе на втором этаже. — Взгляд Саи зацепился за витрину со скакалками. — Эти штуки на что-то сгодятся?       — Жгут сойдёт, но ремни лучше. Для связки — подходят. — Он взял одну, ощупал трос. — Насколько прочные?       — Есть со стальным тросом в оплётке. — Она указала на модели с алюминиевыми ручками.       — Бери стальные. Мозги что-нибудь ляпнут на ходу.       Они свернули к отделу силовых тренировок: гантели, гири, штанги, диски. Сая пожала плечами, но глаза Мертвяка загорелись знакомым ей блеском.       — Дай две скакалки.       Она молча протянула. Он схватил диск весом в полкило, просунул сложенный вдвое трос сквозь отверстие, затянул узел у груза, сформировал петлю на другом конце.       Сделал несколько пробных взмахов. Грузило засвистело в воздухе. Почти сразу лицо омрачилось.       — Не катит. Нагрузка на кисть — адская. Риск получить этим же по башке — высокий. Управлять — морока.       — Сам придумал, сам разнёс? — вставила Сая, наблюдая с долей иронии.       — Хотел сделать кистень. Центробежная сила + вес = пролом черепа. Теория гладкая, практика — косяки.       — Главная беда ближнего боя — подпустить тварь на расстояние вытянутой руки, — поправила очки Сая. — Один промах, спотыкание — и ты в меню. Даже самый затратный ствол или лук — безопаснее. Хотя бы на дистанции. А в этом аду, — махнула рукой в сторону окон, — о долгосрочных планах можно забыть. Выживаем здесь и сейчас.       — Ты на сто процентов права. Мало кто осмелится драться с ними лицом к лицу. Стрелять с крыши — куда комфортнее для психики. И для шкурки.       — Если патроны и стрелы есть. А нет — тогда ноги в руки и искать дыру в заборе. Или крепкие стены.       — "Мой дом — моя крепость"... — пробормотал он, и на губах расползлась странная, почти хищная улыбка. Сая почувствовала мурашки по спине.       — Опять что-то щелкнуло в твоей башке?       — Рассказать наводящими, или выложить как есть?       — Ну давай, бомби.       — Ладно. Слушай. — Он похлопал по холодному металлу гири. — Скидываем тяжести им на головы. С крыши. Чтобы раскроить черепушку, нужно больше сотни джоулей. Потенциальная энергия: E = m * g * h. Высота этого коробка — метра 7-8. Гиря в 2-3 кило — уже 140-200 Дж. Более чем. — Глаза горели азартом. — Собираем толпу шумом — кричим, бьём по железякам — прямо под нами. И лупим по головам всем, что тяжелое и плохо лежит. Спорт-инвентарь, мебель, холодильники — тут всего навалом. Гарантий не даю, но безопаснее, чем лезть в драку. И экономнее патронов.       Сая слушала, сначала скептически приподняв бровь, потом с растущим интересом. На её лице мелькнуло чистое, почти детское удивление.       — Это же... рационально. Действительно хорошая мысль.       — Скажешь «гениально», если завалы пойдут? — ехидно прищурился.       — Если КПД будет выше пятидесяти процентов, — парировала, с вызовом глядя на него, — так уж и быть, разрешу тебе побыть гением. На один день.       — Держу за слово! — схватил ближайшую пятикилограммовую гантель, попытался сделать взмах... и лицо исказила гримаса боли. Рука дрогнула, мышцы плеча горели. — Тяжело... — пробормотал, поставив гантель обратно с глухим стуком. — Либо тело не отошло... либо силы на исходе. Стресс, адреналин... выжимают досуха.       Он молча оценивал дрожащую руку — практично, без жалости. Сая не могла отвести взгляд. Её внимание приковали напряжённые мышцы предплечья: как играли бицепс и трицепс под кожей при сжатии кулака. Она поймала себя на этом — на том, как разглядывает его тело, — и резко отвела глаза. Щёки вспыхнули.       — Куда дальше? — спросил он, поставив гантель на место.       — Рядом с мебельным... магазин стройматериалов и инструментов, — ответила ровным тоном, направляясь к выходу.       — Идеально. Нет оружия — сделаем сами.       На пути — вывеска магазина игрушек.       — Ты это серьёзно? — Сая остановилась, скепсис во всей позе.       — А почему нет? — он уже толкал дверь. — Тут можно раздобыть кучу интересного, если включить голову. Или... просто развеяться, пока есть шанс. — Оглянулся, в глазах — озорной огонёк. — Хочешь, устроим кукольный театр? Сценку спасения принцессы от злобного некроманта?       — Иди сам развлекайся с куклами, — фыркнула, но уголки губ дрогнули.       — Отлично! Улыбнулась — значит, веселью зелёный свет. — Его лёгкая улыбка разрядила напряжение.       Оставив пакеты у входа, они ступили внутрь. Воздух пах пластиком и пылью. Первое — стойка с аниме-фигурками. Яркие коробки. Среди них — переиздания «Сейлор Мун». Рядом — «Наруто», «Блич».       — Какое твоё любимое аниме? — неожиданно спросил он, разглядывая фигурку Юно.       — Давно не смотрела. Допустим, «Сейлор Мун». Только потому, что в детстве засматривалась.       — Честно? У меня тоже, — признался, не отрывая взгляда от витрины.       — Девчонки в матросках запали в душу? — ухмыльнулась.       — Не буду врать: форма симпатичная, — наконец повернулся к ней. — Но сериалом я проникся благодаря маме. Она влюбилась в это аниме. Говорила, что в душе всё та же мечтательная девчонка... — Голос сорвался. Замолчал. Лицо застыло. Где она сейчас? Жива ли? Груз навалился, сдавив горло. Не сейчас. Он встряхнул головой, глотая ком.       Его рука, почти машинально, потянулась к полке и сняла коробку с фигуркой Ами Мидзуно — Сейлор Меркурий. Тихая девушка с синими волосами.       — Любимая героиня мамы... — голос тихий, с хрипотцой. — Говорила, в молодости была похожа... — Швырнул коробку в пакет. Жест резкий, сбрасывающий напряжение.       Сая не сказала ни слова. Просто стояла рядом. Её молчание было тяжелее слов — понимающим, разделяющим боль.       После фигурок он замер у стенда с игрушечным оружием. Среди пластмассового арсенала — модель M16, пистолеты, снайперская винтовка. Схватил первый попавшийся пистолет, прицелился в фигурку на полке, дважды нажал на спуск. Пиф! Паф! Пульки отскочили.       — Мальчишка.       — Не смог устоять. Стрелять — весело. Попробуй, — протянул ей пистолет.       — Ещё чего. Некогда мне ребяч... — Не закончила. Оранжевая пулька щёлкнула по её ладони. — Даже не думай, что такими... — Второй выстрел угодил в бедро. Как укус комара. — Может, прекратишь этот... — Третий выстрел прервал. Пулька попала в грудь, чуть левее. Точность убийственная. Ярость вспыхнула ярче боли. Она выхватила M16, вставила магазин, навела дуло. — Ты доигрался.       — Возможно... Чёрт подери!       Шквал пулек обрушился на него. Сая стреляла с холодной яростью. Мертвяк смеялся, уворачиваясь, отвечая редкими, но меткими выстрелами. В этой безумной перестрелке было что-то освобождающее. У Саи изредка вырывался короткий, сдавленный смешок — садистское удовольствие от превосходства.       Через минуту магазины опустели. Оба дышали тяжело. Начали выковыривать пульки из волос, одежды.       — Неплохо... для игрушечного десантника, — поддел он, вытаскивая пульку из-под воротника.       — Я же гений. Если захочу — преуспею в любом деле, — парировала с фальшивым спокойствием, снимая последнюю пульку с пряди. Но предательская ухмылка выдавала. — Кончаем с этим. Хочу есть.       — Договорились. Я как раз видел... — запнулся. Его взгляд прилип к её животу. Между краем футболки и шортами — узкая полоска кожи. И там, в углублении пупка, застряла оранжевая пулька. Он отвернулся. Не время. Не место.       — Пошли уже! — резко развернулась, зашагала прочь.       Он двинулся следом, опираясь на швабру, но взгляд снова и снова соскальзывал к той полоске оголённой кожи на её спине. Раньше не замечал. Сейчас... в этом маленьком участке было что-то невероятно живое. Забудь. Просто забудь.       Следующий отдел — плюшевый рай. Губка Боб, покемоны, Тоторо. Он схватил Губку Боба, сжал до хрипоты, ткнул в её сторону:       — Эй, Сая! Кто проживает на дне океана?       — ... — Она остановилась, бросив взгляд, способный заморозить лаву.       — Ладно, ладно... — отложил игрушку. — Погнали.       Сделали несколько шагов. Сзади донёсся тихий, почти невнятный шёпот:       — ...Спанч Боб Сквэр Пэнтс...       Он не обернулся, но по губам скользнула едва заметная улыбка.       В дальнем углу — радиоуправляемые машинки. Спортивные монстры, вездеходы, дрифт-кары. Он сразу прилип к вездеходам, мозг щёлкал шестерёнками. К удивлению, Сая улыбнулась — редкой, почти невинной улыбкой — и взяла машинку Ford Mustang. Взгляд стал далёким.       Пока она ностальгировала, он вскрыл коробку с монстром: огромным чёрным траком, колёса размером с кузов обычной машинки.       — Вот это зверюга! — восхищённо. — Сая, кинь батарейки для пульта. ААшные. Там, рядом.       Она, не споря, протянула.       — Совсем мальчишка, — пробормотала, но без колкости.       Для трака требовались две тяжёлые аккумуляторные батареи. Он всё собрал, готовый к тест-драйву, но заметил выражение Саи. Она смотрела на машинку с сосредоточенным, почти завистливым интересом.       — На, — протянул пульт. — Вижу, хочешь попробовать.       Она замерла на секунду, лицо — удивление, затем почти выхватила пульт, резко нажала газ.       Машинка рванула с ревом. Сая не успела среагировать — трак врезался в стеллаж с плюшевыми игрушками, свалив пару покемонов.       — Упс! Случайно! — крикнула, переводя на задний ход.       Машина отъехала, рванула вправо, резкий поворот, снова задний ход — и на полном ходу врезалась прямо в его голень.       — А-а-а, сука! — схватился за ногу.       — Извини! Очень больно? — в голосе искренняя тревога.       — Четыре кило железа... Как думаешь? — скривился. — Второй раз за два дня под машину попадаю. Повезло, что не настоящая.       — Я не специально!       — Знаю, знаю, — отмахнулся, поднимаясь, осторожно приступая. — Всё ок. Продолжай. Только я встану... подальше от линии огня.       Краешек её губ дрогнул в едва уловимой улыбке.       Играли ещё минут пять. Сая быстро освоила управление. Новых травм он не получил, хотя стоять становилось труднее — усталость, боль от старых повреждений. Но молчал, разделяя её тихое веселье.       — Шумная, однако. И тяжёлая, — констатировала, поднимая монстра.       — Да, шумная... — Его взгляд снова стал отрешённым, аналитическим. Она узнала этот щелчок.       — И что теперь придумал?       — Шум. Зомби идут на звук. Поняла, к чему?       — ... — Хватило трёх секунд. — Их можно использовать как приманку. Дистанционно привлекать толпу, уводить в нужную сторону. Или проверять помещения перед заходом. Это... — запнулась на пороге слова.       — Давай! Скажи! Оно же вертится на языке, — подначил, ехидно ухмыляясь.       — Это... практично, — нашлась, чувствуя, как теплеют щёки. — Надо протестировать.       — Договорились, — ухмылка стала победной.       Она невольно улыбнулась в ответ. Почему — не знала.       — Проверим склад. Может, ещё такие есть, — предложила.       Он кивнул, но взгляд снова соскользнул вниз, к её животу. К тому пупку, где всё ещё торчала пулька.       — Чего уставился? — резко.       — Пулька. В пупке. Сама выпадет.       Она молча смахнула её тыльной стороной ладони. Кожа под пальцами была упругой, влажной от пота. Не смотрела на него.       В складской комнате нашли ещё два трака, отметили место. У выхода из магазина оставили пакеты, направились к кафе. Сая всё ещё молчала, но ледяная стена растаяла — она придерживала его при ходьбе, рука под локтем твёрдая, надёжная. Мимо аптеки, хозяйственного магазина, зоомагазина прошли без остановки. Но затем он свернул к небольшой, почти незаметной витрине.       Сая лишь подняла бровь, когда он скрылся за дверью цветочного магазина. Пусть делает что хочет, подумала она, ожидая у входа.       Он вернулся быстро. В руках — два букета.       — Держи, — голос прозвучал неожиданно ровно.       Она машинально взяла. Розы холодного розового оттенка, синие ирисы, несколько алых лилий-хиганбана. Запах ударил в нос — сладкий, душистый, чуждый запаху пыли и тления.       — С чего вдруг?.. — выдохнула.       — Заглянул за цветами для Шизуки. Маленький знак за заботу, — он показал второй букет в своей руке. Белые лилии, подсолнухи, лаванда, завернутые в шершавую крафт-бумагу. — Подумал — почему бы и тебе не взять. Скоро такая ерунда станет роскошью. Ты заслужила за сегодня. Пусть и такое хрупкое.       Сая замерла. Парень по прозвищу «Мертвяк». Холодный, расчётливый, жестокий, когда надо. А сейчас — вот это. Этот контраст сбивал с толку сильнее любого зомби.       Она медленно отвела взгляд, сжимая стебли. Хрустнула обёртка.— Потренируйся говорить... перед тем как дарить Шизуке, — сказала, глядя в тень между стеллажами. Голос ровный, чуть тише обычного. — Говори коротко. Но от сердца. Искренность... важнее красивых слов. — Пауза. — Спасибо.       Она шла впереди, сжимая букет так, что хрустели стебли. Лицо горело. Мысли путались. Этот проклятый букет, этот идиот...       — О! Фейерверки!       Его голос резко оборвал их путь у витрины магазина пиротехники.       — Что на этот раз? — спросила Сая, с трудом фокусируясь.       — Вспомнил фильм. «Земля мертвых» Ромеро. Смотрел перед... всем этим. — Махнул рукой в сторону зарева за окнами. — Там люди использовали фейерверки. Яркая вспышка, громкий хлопок — и зомби застывали, как мотыльки на пламя. Тот же принцип — хлопушки, петарды. Всё, что громко бабахает и сверкает.       До Саи наконец дошло. Как только он произнёс «громкий хлопок», в голове щёлкнуло. Но вместо облегчения — новая волна досады. Она должна была понять первой!       — Идиотка... — прошипела сквозь зубы и неожиданно шлёпнула себя букетом по лицу. Затем гнев вырвался наружу: — Почему я такая тупая сегодня?! Весь этот день рядом с тобой я не могу думать! Ни одной по-настоящему гениальной мысли! Ты всё время на шаг впереди, а у меня в голове — каша! — Сжала кулаки, букет дрожал в руке.       — Эй! Хватит! — Его рука схватила её за плечо, пальцы впились в ткань. — Прекрати. У тебя в голове шум. Слишком много всего. Поэтому не можешь сфокусироваться.       — Как будто у тебя в голове тишина! — парировала. Она знала: он думает о матери, о друзьях, о Шизуке.       — Не всегда. Когда речь о выживании здесь и сейчас — я думаю только о нём. — Голос стал низким, почти монотонным. — Настоящий охотник, целясь в оленя, не думает о том, как накормит семью. Он думает о выстреле. Только о нём. Остальное — после. Надо опустошить голову. Оставить только одну задачу. Иначе... — пауза, — ...иначе не выстрелишь. Или выстрелишь мимо. Стань пустой. А потом заполни нужным. Попробуй.       Сая посмотрела ему в глаза. Ни насмешки, ни притворства. Только привычная, тяжёлая серьёзность. Закрыла глаза на мгновение, пытаясь сделать то, что он сказал. Опустошить. Мысли лезли, как мухи: его рука на плече, запах цветов, стыд, злость.       Пустота. Только задача. Рации.       Через несколько секунд щелчок в мозгу был почти физическим.       — Это один из крупнейших ТЦ в городе, — начала медленно, но уверенность росла. — Парковка на тысячу машин. Значит, охрана — минимум два десятка человек, сотни камер. Значит, комната безопасности. С мониторами, униформой... и рациями. Рации работают на УКВ, дальность в городе — километр, минимум. Для связи внутри группы — идеально. — Открыла глаза, взгляд стал острым, привычно аналитическим. — Но мертвецы идут на звук. Значит... рацию можно использовать как приманку. Включить на полную громкость — шум, крики, музыка — и приклеить где нужно. Собрать толпу в одной точке. А если шума от одной рации мало... — кивнула в сторону пакета с машинками, — ...добавить мобильный грохот. Два в одном.       — Неплохо, — одобрительно кивнул он, в глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — Вот видишь. Гениально.       — Оказалось... просто, — позволила себе ухмыльнуться — самоуверенно, как отличница, щелкнувшая задачу.       — Только со связью есть нюанс, — предупредил, набивая пакет коробками с фейерверками. — Классика жанра: герой прячется, и тут у него в кармане орет рация. Привет, маньяк или зомби.       — Хм. Верно. — Нахмурилась, но уже конструктивно. — Значит, связь — только в назначенное время. Краткие сеансы. В безопасных точках. Если кто-то не вышел на связь... значит, проблемы. Сигнал тревоги.       — Хорошая мысль. Осталось найти комнату охраны и проверить.       — Да. — Выпрямилась, в голосе снова уверенность. — Похоже, я не зря пошла с тобой.       — Для нас тоже. До раций я бы, может, и додумался. Но фейерверки, машинки как приманка... это твой вклад. — Затянул пакет. — Нам повезло с тобой.       Сая кивнула, но взгляд снова стал отсутствующим. Не о выживании. О цветах. О его руке на плече. О том, как легко он нашёл способ вернуть ей ясность.       Скорее бы уйти отсюда, подумала с раздражением, но букет прижала к груди чуть крепче.              День-Z+2. 08:12. Торговый город Тайэй, кафетерий на втором этаже.       Мертвяк сидел спиной к залу, лицом к панорамному окну. За стеклом — северная парковка, море брошенных машин под серым небом. На соседнем стуле лежал букет для Шизуки — полевые цветы в крафт-бумаге. Он бы добавил шоколада, но Сая пригвоздила его к стулу после того, как он чуть не рухнул от волны боли.       Обуза, пронеслось в голове. Теперь только мозгами.       Он сжал кулак — слабо, осторожно. Боль в мышцах предплечья и плеча. Последствия удара напоминали о себе ярче по мере ослабления обезболивающего.       — Не заскучал? — голос Саи с другой стороны стола. Она вернулась с подносом: четыре стакана с мутным соком. На столе — открытые консервы, нарезанные колбаса и сыр, задубевший хлеб. Не завтрак, но перекус перед днём.       — Честно? Уже начал, — ответил он, пытаясь вложить в голос лёгкость, которой не было. — Наш мозговой симбиоз неплохо работает.       — Не стану спорить, — села напротив, взгляд скользнул по его лицу. — Придумывать хитрости для выживания — твоя сторона. — Внезапно протянула через стол пачку мятной жвачки. — На.       — С чего вдруг?       — Ты сегодня зубы не чистил. При разговоре слегка несло. Духи маскируют, но не полностью.       Он взял, развернул пачку. Мята. Логично.       Сая открыла ещё одну банку тушёнки, резала колбасу. Через пару минут подошёл Кота. Один.       — Сидзука осталась с офицерами. Скоро подойдут, — пояснил, хватая стакан сока. Вид усталый, но собранный.       — Садись, подкрепись, — кивнул Мертвяк. — У нас с Саей есть идеи. Но сначала — твои новости.       Кота опустился на стул с облегчённым вздохом, сделал глоток.       — Офицеры организовали дозор у главных входов. Смены по два часа. В дозоре — они сами, крупный мужик, плотный дядька в костюме, худой парень. В ТЦ два главных входа, четыре пожарных выхода. Парковка... гигантская. Машин — больше сотни. Мертвецов вокруг, наверное, в два раза больше. Но разбросаны. Если не шуметь — может, пробьёшься пешком. У офицеров — только складные дубинки. План Мацусимы прост: укрепиться здесь, попытаться связаться со штабом по радио... или отправить гонца.       Мертвяк кивнул. План базовый, но гибкий.       — Хорошее начало. Осталось протянуть гири помощи, — хмыкнул, намеренно обыгрывая фразу. Боль в боку напомнила о цене шуток.       Они кратко изложили наработки: фейерверки как отвлекатели, радиоуправляемые машинки как приманки, рации для связи, необходимость найти комнату охраны. Кота слушал, задавал уточняющие вопросы. Кивал.       — Я поищу комнату охраны, соберу что пригодится, — предложил.       — Чтобы тащить тяжести на крышу — нужны мускулы, — постучал пальцем по столу Мертвяк. — Я сейчас — ноль. Ты один много не унесёшь. На девушек в этом плане рассчитывать глупо.       — Ты говорил, машин больше сотни, Кота? — перебила Сая, взгляд острый. — Они все стоят ровно? Не перекрывают выезды?       — Ну... да. Стоят в рядах, как будто припарковались на работу.       — Хаос начался два дня назад. Люди в панике пытались уехать — пробки, давка, аварии. Мы видели. Но ТЦ был пуст и не разграблен. Значит, закрыт минимум три дня назад. Люди парковались не за покупками. Откуда столько машин к третьему дню? — Пауза. — Можно предположить, они приехали на работу... Но даже тогда, при первых новостях, должны были сорваться, завести машины, рвануть прочь. Но машин — сотни. Они здесь. Как? Их владельцы уже... обратились. Скорее всего. Значит, среди тех тварей за окном... — кивнула в сторону парковки, — ...есть те, у кого в карманах или на ремнях болтаются ключи от этих машин. Шанс, что у ближайших зомби есть ключи от машин рядом... он высокий.       Мертвяк и Кота замерли. Моргнули почти синхронно. Мысль была настолько очевидной в ретроспективе, что на мгновение выбила дыхание. Ключи. Доступ к машинам. Возможность создать баррикаду, отвлечь толпу, найти радио, сбежать.       — Ну, скажите уже, что я гений, — с наигранным высокомерием.       — Ты гений./ Ты гений.       Дверь распахнулась. Вошла Сидзука — в синем свитере, белых капри, с медицинской сумкой. Следом — офицер Мацусима, тяжёлые шаги в сапогах. Взгляд острый, усталый, скользнул по собравшимся, прежде чем она направилась к стойке за кофе.       Сидзука сразу подошла к Мертвяку. Не тратя времени, её пальцы легли ему на лоб, потом на шею, нащупывая пульс. Движения профессиональные, быстрые.       — Больно где?       — Голова раскалывается... и тело ломит, будто по нему проехались.       Из сумки — баночка. Она вытряхнула таблетку, протянула вместе с водой.       — Проглоти. Живо. А теперь — марш спать. Три часа минимум. Никаких дискуссий.       — Ладно, ладно, слушаюсь, — сдался он, поднимаясь с трудом. — Но... погоди секунду.       Протянул то, что держал за спиной — небольшой букет полевых цветов. Сидзука замерла. Взяла.       — Это... чтобы сказать спасибо. За всё. Знаю, ерунда в такой момент, но... надеюсь, понравится. Я рад, что ты здесь.       Она медленно взяла букет. Пальцы скользнули по лепесткам. Поднесла к лицу, вдохнула. Щёки слегка порозовели.       — Спасибо, — сказала ровно. — Теперь спать. Сейчас.       Она взяла его под руку, чувствуя слабость.       — Погоди! Надо рассказать, что придумали...       — Иди спи. Мы с очкариком разберёмся, — бросила Сая, не оборачиваясь, продолжая жевать сыр.       — Ага, всю славу себе приберете, — фыркнул он, но позволил Шизуке повести себя.       — Живо! — её пальцы слегка сжали его локоть.       Как только дверь закрылась, Мацусима подошла к столу, опустилась на свободный стул. Наклонилась к ним, понизив голос:       — Эй... Это было что? Признание?       Кота сглотнул. Сая медленно повернула голову, посмотрела на офицера поверх очков.       — Это была благодарность, офицер. В мире, где всё кончается, иногда стоит сказать спасибо, пока не поздно.       Мацусима задержала на ней взгляд, потом кивнула — коротко, без улыбки.       — Мудро. Ладно. Рассказывайте ваш план. Вижу у вас есть что-то на уме.              День-Z+2. 9:13. Торговый город Тайэй. Служебное помещение.       Лежать. Неподвижно. Каждая мышца ныла от вчерашнего марш-броска и «шоппинга». Голова гудела. Мертвяк сжал зубы, заставляя веки оставаться открытыми. Спать было нельзя. Не здесь. Расслабляться — значит умирать.       Рядом, на соседнем матрасе, сидела Сидзука. Склонившись над хаосом из коробок и блистеров. Её пальцы быстро перебирали добычу: обезболивающие, противовоспалительные, антибиотики, антисептики, мази. Перевязочные материалы — бинты, пластыри — свалены отдельно. Профиль сосредоточенный, но в уголках губ — усталость, под глазами — синева.       — А как там та старушка? Та, что нуждается в переливании? — голос хриплый.       Сидзука вздрогнула. Взгляд оставался прикованным к упаковке с антибиотиками.       — Старушка... У неё Р.А. Ревматоидный артрит. Хроническая анемия.       — А точнее?       — Группа крови 0. Ей критически нужна плазма. — Она подняла глаза. В них не было привычной теплоты, только профессиональная скупость и усталость. — Рядом клиника. Они оттуда брали запасы. Возможно... офицеры смогут добраться. Взять необходимое.       Она произнесла это ровно, как констатацию. Без тени прежнего «надо помочь».       Он ожидал многого — предложения сходить, плана. Но это? Холодное перекладывание ответственности? Логично, пытался убедить себя разум. Но интуиция шептала: причина глубже.       — Мы могли бы... поддержать офицеров. Подстраховать, — начал осторожно.       — Нет. — Слово рухнуло, как топор. Сидзука резко повернулась. Глаза горели непривычной твёрдостью, поверх которой плескался страх. — Никто из вас не пойдёт! Никакого риска! Хватит приключений! — Голос сорвался на высокой ноте.       Он отшатнулся, будто от удара. Видел её испуганной, растерянной, но такой... выжженной? Нет.       — Я не про риск... Есть способы помочь без лобовых атак. Но... — глубокий вдох. — ...Я просто надеялся, ты не разуверилась. Помнишь, мама говорила? Из тебя выйдет врач. Добрый, заботливый... и привлекательный. — Слабая улыбка. — На последнем она настаивала.       Сидзука не улыбнулась. Опустила голову, плечи ссутулились.       — Я слишком неуклюжая. Слишком... чувствую. Всё. Боль, страх, беспомощность. — Голос тихий, прерывистый. — Для врача... это непозволительно. Я провалилась. Как врач. Как взрослый. — Сжала кулаки, костяшки побелели. — Когда подвергла опасности вас.       — Мы уже говорили...       — И всё потому, что я решила поступить правильно! — выкрикнула с горькой иронией. — По совести! По долгу клятвы! По-человечески! Хотела доказать... что я взрослая. Ответственная. — Дыхание участилось. — А что в итоге? Эти три дня меня вели под ручку! Как маленькую! Ты говорил, куда бежать. Сая находила выходы. Кота прикрывал. А я? Я только пыталась не упасть и не расплакаться! — Слёзы выступили, но она яростно смахнула их тыльной стороной ладони. — А стоило мне попробовать сделать то, что считала долгом... — взгляд упал на его бледное лицо. — ...пострадал ты. Чуть не погиб. Из-за моей... глупой взрослости. Я — ненадёжная. Провал.       Тишина стала густой, как смола. Воздух звенел от боли и самоедства.       Он молчал секунду. Потом встал, опустился на матрас рядом. Не ближе, чем нужно.       — Ты неправа, — голос низкий, ровный. — Насчёт всего.       Она не смотрела на него.       — Ты чувствуешь боль. Страх. Сильнее, чем кто-либо. И да, можешь быть неуклюжей. — Пауза. — Но именно поэтому ты нужна. Не как робот из учебника. Как... напоминание. Что мы ещё люди. А не просто выжившие.       Замолчал, смущённо отводя взгляд. Сказал больше, чем планировал.       — Мне... тяжело видеть тебя такой. Сломленной. — Слова давились. — Мама всегда говорила: из тебя выйдет врач. Хороший. Потому что ты чувствуешь. Не вопреки. Потому что.       Она не ответила. Минуту сидела неподвижно. Потом медленно разжала кулаки. Пальцы дрожали. Потянулась к коробке с пластырями.       Начала сортировать. Блистеры — по виду, по сроку. Движения медленные, но точные. Знакомые. Работа.       Он наблюдал. Видел, как дыхание выравнивается. Как плечи опускаются, но не сгибаются.       — Ладно, — наконец сказала она, не глядя на него. Голос тихий, но без дрожи. — Ладно.       Она не улыбалась. Но и не плакала. Просто работала.       Он откинулся на матрас. Закрыл глаза. Усталость накрыла, но теперь — чистая, без горечи.       Тишину нарушил стук в дверь, затем её распахивание. На пороге — Сая. Взгляд мгновенно снял показания: Сидзука над аптечкой, с блокнотом; Мертвяк с закрытыми глазами, но напряжёнными веками.       — Сидзука-сенсей, — голос Саи был ровным, без церемоний. — Вас зовут. Офицеры. Одна женщина схватила судорогами.       Сидзука кивнула, мгновенно переключаясь. Встала, проверила карманы свитера на наличие блистеров.       — Иду. — Бросила быстрый взгляд на Мертвяка. — Присмотри за ним. Хотя бы пока не уснёт.       Сая хмыкнула, пропуская её. Дверь закрылась.       Мертвяк приоткрыл один глаз.       — Третий раз за сегодня нас оставляют наедине. Начинаю подумывать, что это не случайность.       Сая проигнорировала, села на матрас напротив.       — Офицер Мацусима выслушала. Все идеи. — Пауза. — Отнеслась уважительно. Учитывая, что мы «дети».       Она коротко перечислила:       — Машинка на ДУ с рациями — заинтересовала. Сказала, «рационально». Рации нашли, десять штук. — Ещё пауза, тяжелее. — Гири пока отложено. Слишком рискованно для их ресурсов. А насчёт «живых мертвецов»... — уголок её губ дрогнул. — Сильно сомневается. Говорит, «должна быть причина». Инфекция, токсин. Всё что угодно, кроме сказок про ожившие трупы. Кота сейчас с Асами. Готовят машинки для тестов. Его навыки пришлись им по вкусу.       — Круто. Уверен, ты заставила себя выслушать.       — Разумеется. Офицер Мацусима — женщина разумная. Сначала выслушала, затем обдумала. Если бы был отказ, переубедила бы доводами.       — Знаю. Запытала бы словами.       Он получил по лбу чем-то бумажным. Его дневник.       — О. А я хотел спросить о нём. — Потянулся, но она отдернула.       — Не получишь, пока не встанешь без костыля. — В голосе знакомая ехидная нотка. — До этого момента тетрадь у меня.       — Я бы пошутил на этот счёт. Но думаю, вспоминать тот момент...       — Мою задницу ты так просто не получишь. — Сказала ровно, с лёгким вызовом во взгляде.       Он замер. Не ожидал такой прямоты. Уголки его губ дёрнулись.       — Ну... типа такого...       — Я пошла. — Она встала, подошла к выходу, но обернулась на пороге. — Кстати. Нехорошо воровать чужие фотографии. Особенно с пляжа, где запечатлены дамочки в купальниках. — Лёгкая, едва уловимая ухмылка тронула её губы. — Плохой мальчишка.       Дверь закрылась. Он остался один. Перевернулся на спину, смотрел в потолок. Сердце билось чуть быстрее, чем нужно. Лёгкая улыбка.       — Та ещё чертовка... — пробормотал в тишину.       Через полчаса дверь приоткрылась с тихим скрипом. В проёме замер Кота, но это был не совсем их Кота. Осанка неестественно прямая, пальцы нервно перебирали край планшета, который он держал перед грудью как щит. Линзы очков холодно блеснули.       — Я пришёл доложить, — начал он, голос ровный, почти механический. Опустился на матрас напротив, сохраняя скованную выправку. — Подготовил три машинки на ДУ. Закрепил рации проволокой и изолентой. Эффект... положительный. — Пауза, глоток слюны. — Громкость чрезмерная. Дистанции хватит, чтобы привлечь полк «их» из соседнего квартала.       Мертвяк медленно приподнялся на локтях, вглядываясь. Эта казённая интонация, поза «по стойке смирно» на матрасе — всё казалось чужим.       — Асами-сан вызвалась помогать. С энтузиазмом, — продолжил Кота, избегая взгляда. — Неуклюжа. Неопытна. Но рвения не занимать. Хотя это рвение... — помялся, — подкреплено строгим взглядом Мацусимы. И она... странная.       — В каком?       — Говорит о себе в третьем лице. «Асами-сан сделает!» — передразнил с лёгкой дрожью. — Не проблема, но странно.       — Хм. Другие приколы?       — С остальными... терпимо. Не считая агрессии, которая рвётся наружу. Хотя... — понизил голос, — есть парочка. Сорвутся скоро. Гарантия.       — Тогда вдвойне присматривай за нашими, пока я тут овощем, — попытался шуткой снять напряжение.       Лицо Коты не дрогнуло, лишь поникло сильнее.       — Икута... — голос сломался. Он сжал планшет так, что костяшки побелели. — Я... ни на что не годен без оружия. Огнестрел — на крайний случай, арбалет спрятан... Даже гвоздемёт конфисковали. Я... пустое место. Бесполезный балласт.       — С чего ты это взял?       — С чего? — горькая усмешка. — Я слабый. Медленный. Неуклюжий. Просто толстый парень с очками. В бою? Без ствола я — мишень. Медленная мишень. А здесь... — махнул рукой в сторону коридора, — взрослые смотрят сквозь нас. Детей, которых надо кормить и охранять.       — Это временно.       — А потом? — резко поднял голову, в глазах — незнакомый, жёсткий огонь. — Предположим, доберёмся до участка. Что дальше? Хамви реквизируют сразу. Всё оружие изымут. Собирать ресурсы? Убивать мертвецов? Попробуй сделать это под присмотром полицейского, для которого «порядок» важнее выживания! Нас отодвинут в сторону. От опасности. От решений.       — Это цена за порядок. За шанс дождаться помощи. Можно перетерпеть, пока всё не стабилизируется, — возразил Мертвяк, но без прежней уверенности.       — Понимаю. Неизбежная плата. — Замолчал. Воздух сгустился. — Но... есть иной путь. — Произнёс тихо, но с ледяной серьёзностью.       — Выкладывай.       — Мы выполняем обещание. Но на наших условиях. — Открыл планшет, но не смотрел на экран. — Вариант Альфа: Добудем машины. Полицейский едет с нами до участка. Возвращаем Саю домой. Маскируем оружие перед школой. Оставляем полицейского там с прибывшими... а сами с необходимыми людьми — на Хамви, с оружием — прямиком в больницу. Спасаем твою мать. Затем — твой дом. Решётки, железная дверь, знакомая территория. — Говорил быстро, чётко. — Плюсы: Малая группа. 8-10 человек. Мобильность. Один рейд на Хамви — неделя запасов. Наши знания. Шансы пережить первые месяцы... высоки. Если бы не обещание. И совесть. — Последние слова с лёгким сарказмом.       — Разумно. Согласен. Другие варианты?       — Вариант Браво: Никто с нами не едет. Или... не отпускают. — Щёлкнул пальцем по планшету. — Правоохранители не отпустят детей и медсестру в мёртвый город. С отцом Такаги пронесло только потому, что хаос был свежим, а всю ответственность взвалили на тебя.       — Ну, спасибо, «дружище», — усмехнулся беззлобно.       — В этом случае... нужен побег. Незаметный. — Шёпот. — Самый логичный: в участок отправляется часть группы. Или... один человек. Саэко с остальными должны были уже добраться. Одному проще исчезнуть из переполненного участка, чем целой группе. — Пауза, давая понять, кого видит этим «одним». — Дальше: возвращаем Саю домой. Прямиком в больницу. Спасаем твою мать. В школу. Собираем нужных. И — на точку. Твой дом. Слово... не выполнено по объективным причинам. Выживание важнее.       — А если машин не добудем?       — Вариант Чарли: Рассказываем офицерам про наш Хамви. Откровенно. Одна из них обязана вызваться сопроводить. Ставка на Мацусиму — по старшинству. Хотя... — хмыкнул, — может послать Асами. Чтобы не оставлять ТЦ без командующего. От этого будет зависеть, сколько свободы действий нам дадут. В случае Альфы... — сглотнул, — придётся помочь выжившим из ТЦ добраться до участка. Освободить офицера от одной обузы, чтобы она могла взвалить другую. Своего рода... обмен.       — Много переменных. Давай к сути проблемы. К радикальному решению, которое ты обдумываешь. Я начинаю видеть контуры.       Кота поднял взгляд. За стеклами очков горело холодное, расчётливое пламя отчаяния.       — Использовать силу. И угрозы. Для нашей выгоды. Забыть. Забыть обо всех этих... людях. — Махнул рукой в сторону двери. — Всех, кроме нашего круга. Сая. Саэко. Твоя мать. Рэй. Сидзука. Те, кто доказал, что может драться, думать и выживать. Не тянуть стадо, которое только кричит, паникует и сжирает ресурсы. — Голос резкий, как заточенная сталь. — И если офицеры... если они станут помехой... их нужно нейтрализовать. Быстро. Тихо. До того, как поймут, что дети, которых презирали... стали самым опасным активом. Забрать оружие. Забрать Хамви. И уйти. Пока все здесь ломают голову над спасением всех, мы спасаем себя. Единственный способ гарантировать, что увидим завтра.       Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Давила на барабанные перепонки. Мертвяк не шевелился. В его глазах, обычно полных ехидства или усталой решимости, мелькнуло нечто новое — ледяной ужас. Не от зомби за стенами. От холодной, бесчеловечной логики, прозвучавшей из уст самого мягкого из них. Логики, которая вдруг показалась... пугающе обоснованной.       Он посмотрел пустым взглядом, потом криво ухмыльнулся. Видно было — смертельно устал.       — Рад, что думаем одинаково. Я давно решил: если надо выжить, использовать оружие против людей — не зазорно. Чувствую нутром, что мои руки будут по локоть в крови. Мёртвой. И, наверное, не только. Но если придётся выбирать между грязными руками и жизнью кого-то из наших... я руки испачкаю. Ты прав. Надо думать о себе. Но ещё — смотреть вперёд. Как думаешь, что лучше: бежать или сидеть?       — Не могу ответить. А ты к чему?       — Многие думают, что при зомби-апокалипсисе надо сваливать из города в лес. Насчёт города в первые дни правы — тут ад. Но я считаю: лучше быстрее добраться домой, переждать первую неделю на запасах. А бежать из города... Надо понимать: ты не один такой умный. Половина выживших тоже рванёт, многие помрут по дороге. В США или России — можно затеряться. А у нас, в Японии? 120 с лишним миллионов на клочке. Лесов много, но Япония — это горы. В горах выживать охренеть как сложно. Даже опытному охотнику не всегда добыть еды на день. Городским — вообще капец. Несколько десятков человек лес не прокормит и неделю. Комары, клещи, грязь... От зомби, может, и спасёшься, от природы — вряд ли.       — Ты отошёл от темы.       — А, да. Извини. Короче, в лесу выживать — жесть. Дефицит всего: инструментов, лекарств. Построить защищённое убежище быстро не получится. Проще найти готовое и укрепить. И вот тут — наша школа. Территория большая, ресурсов мало, людей много — будут конфликты. Место так себе. Но у него преимущество: расположение. Школа на возвышенности, одна дорога с крутым подъёмом. Вся территория огорожена. Три здания, переходы. Деревьев много, земли хватит для огорода. Идеальная площадка для крепости. Если избавиться от сотен лишних ртов. Не в том смысле, как подумал. Да, школа рядом с центром. Окружена мертвецами. Но пока они меня не пугают. Не зазнайка, но честно: в фильмах зомби куда опаснее наших слепых инвалидов. Кроме неожиданности в первые дни... они не страшнее классических Ромеро. Короче: не тупить и просто бежать, они не догонят. Я разболтался. Тебе, наверное, скучно.       — Немного.       — Ладно, короче. Хочу сделать школу базой. Но для этого нужно убрать отсюда всех лишних — и живых, и мёртвых. Идеально — эвакуировать на военных вертолётах, но в ближайшее время не случится. Хотя у военных больше всего шансов выжить. Кроме техасцев — дед говорит, те рождаются с револьверами в руках, да ещё заряженными.       Кота покачал головой:       — Опять отвлёкся.       — Верно. Военные по всему миру смогут организоваться. Конечно, зависит от баз, солдат, снаряжения. Возьмём Японию...       — Все базы возле Токио уже уничтожены или брошены. Сам город заражён — плотность населения. То же с другими крупными городами, но базы рядом могли устоять. На Окинаве десятки тысяч японских и американских солдат — могут продержаться, но если вирус доберётся, гражданские быстро погибнут. На малонаселённых островах лучше. Хонсю и Кюсю обречены, у Сикоку шанс, если перекрыть мосты и порты. Лучше всего на Хоккайдо — мало людей, городов, есть базы. Люди побегут на мелкие необитаемые острова.— Это временно. Необитаемые острова так называются не просто так. Обычно скалы или песочек с парой пальм. Нет ресурсов, нельзя обустроиться. Там можно выживать только на привезённых припасах.       — Тогда почему школа?       — Потому что у неё расположение, и она в центре города. Да, опасно. Но в городе есть то, чего нет в лесах или на островах — ресурсы. Любые: еда, топливо, техника, стройматериалы. Это наш город, Токоносу. Мы знаем его, хоть и не идеально. Здесь всё для выживания — аптеки, магазины, склады, заправки в радиусе пары километров. Да, рисковать, но лучше, чем медленно помирать с голоду на острове... Моё мнение. Можешь предложить другое.       Кота обдумал:       — В принципе, согласен. Но многое зависит от обстоятельств. Привезём ли полицейского, сколько людей в школе...       — Вот именно. Не можем всё предугадать. Планировать на день вперёд бессмысленно — всё изменится за час. Мы даже не знаем, что в мире. Может, прямо сейчас страны обмениваются ядерными ударами... — Драматическая пауза. Кота напрягся. — Вот так-то. Можем только подстраиваться. Планы нужны, но важнее уметь менять. Лучше ставить небольшие цели. Согласен?       — Согласен... Значит, сейчас главное — очистить парковку.       — Верно. Не стоит держать орды под стенами.       — Но Мацусима сомневается.       — Значит, убедить. Лучший способ — доказать, что они действительно мертвы.       — То есть... как в школе!       — Именно. Придумаем, как?       — Понадобится верёвка, клей, плотная ткань, гантели и скотч. И чьи-то мускулы, — посмотрел на свои руки, — моих не хватит.       — Помощь не нужна?       — Спи и отдыхай. Не ты один должен быть героем. Я тоже могу проявить инициативу.       — Дерзай. А я пока побуду овощем. Позовёшь, когда будете экспериментировать с зомби — тут я специалист.       — Конечно. С Шизукой лучше тебя никто не справится.       — Неплохо, Кота. Неплохо...       После ухода Коты Мертвяк погрузился в сон — тяжёлый, прерываемый образами: парковка, заполненная машинами и фигурами; школьный двор; мать за закрытой дверью. Тело ныло, но сознание наконец отпускало.               День-Z+2. 13:05. Торговый центр «Тайэй». Первый этаж, у восточного выхода.       «Мертвяк» присвистнул, опираясь на Саю:       — Ничего себе… Основательно.       На полу лежал зомби, похожий на кокон: туго связанный верёвками, обмотанный скотчем, накрытый простынёй. Рот залит клеем, заклеен скотчем в несколько слоёв. Тело прижато к полу, одна рука привязана отдельно, ладонь плотно обмотана тряпкой. Поверх всего — пара тяжёлых гантелей.       Рядом с трофеем стояли Кота и офицер Асами, явно довольные собой. Чуть поодаль топтался мускулистый мужчина в шапке. По его кислому виду было ясно: он тут за «спасибо» не работал. Наверняка ему что-то пообещали.       Офицер Мацусима стояла чуть в стороне, скрестив руки. Лицо — маска спокойствия, но палец, нервно впивающийся в кожу предплечья, выдавал всё. Отступать было поздно.       На её кожаном ремне (не по уставу!) висел охотничий нож «Мертвяка». Парень стиснул зубы — нож отцовский. Жалко. Но сейчас не до сантиментов. Сая крепче держала его за плечо.       «Мертвяк» окинул взглядом группу:       — Ран? Всё чисто?       Кота кивнул:       — Оделись по твоему уставу: плотная ткань везде. У нас этого добра хватает.       Мужчина в шапке буркнул:       — Жарко и неудобно, как в аду. Но зубы этого ублюдка не прокусили. Так что хватит болтать. Начинаем опыты? И помните — я не просто так этого урода держал!       Мацусима вздохнула, выдавливая:       — Ладно… Мисс Марикава? Готовы осмотреть… этого пациента? И где она?       — Я здесь! Тороплюсь!       Вбежавшая Сидзука выглядела как персонаж из абсурдного апокалиптического кошмара, но старалась.       На лицо — тесный респиратор FFP2, с трудом обхватывающий пышные щёки.Поверх — прозрачный щиток, оттопыривавшийся из-за густой чёлки. Дождевик неестественно топорщился на груди, собирался в складки, болтался на узкой талии. Резиновые перчатки туго обтягивали пальцы, подчёркивая хрупкость рук. Штаны заправлены в носки, кроссовки обмотаны пакетами и скотчем.       Образ был одновременно нелепым, решительным и… подчёркнуто пышным в самых заметных местах. Даже так её фигура бросалась в глаза.       Мацусима аж подбородок опустила:       — Вы… очень предусмотрительны. Видимо…       Даже так грудь не скрыть, — мелькнуло в голове. Сая едва заметно косилась на тот же «объект».       Сидзука бодро поправила щиток:       — Конечно! Рисковать нельзя!       Её настроение явно улучшилось после активных действий.       Сая ехидно подняла бровь:       — Икута заставил так нарядиться?       Сидзука уверенно кивнула:— Да! А теперь приступим!       Она решительно взяла медицинскую сумку и подошла к связанному зомби. Кота и Асами встали по бокам, готовые в любой момент вмешаться или добить.       Постепенно на первый этаж спустились почти все обитатели ТЦ:       Ворчливый старик.       Женщина с розовыми волосами.       Полноватый мужчина со светлыми волосами.       Парень с наушниками.       Офисный клерк в помятой рубашке.       И тот самый странный парень, которого все называли «Фриком».       Сидзука начала осмотр с базовых проверок:       — Температура тела… 25 градусов.       Она показала градусник толпе.       — Это ниже температуры смерти.       Пульс. Давление.       — Сердцебиения нет. Давление нулевое.       Для наглядности она сделала небольшой надрез на руке зомби перочинным ножом:       — Видите? Ни капли крови. Кровообращения нет. По всем медицинским показателям — это труп.       В этот момент зомби дёрнулся. Гантели звякнули. В толпе пробежал шёпот.       Мужчина в шапке первым нарушил тишину:       — Ну наконец-то! Теперь можно размозжить этим тварям головы? Чем их меньше у наших стен — тем спокойнее спать.       Фрик внезапно разразился истерическим смехом:       — ХА-ХА-ХА! Настоящие зомби! Прямо как в кино! Мы все умрём! Это же круто!       Люди поспешно отодвинулись от него подальше.       Страшная мысль: я мог бы оказаться на его месте. Ещё вчера мои знания были фанатством. Сегодня — необходимость. Грань тонка, — мелькнуло в голове у «Мертвяка».       Женщина с розовыми волосами скрестила руки:       — И что это меняет? Нас всё равно будут спасать? Я только ради этого сюда спустилась.       Офисный работник покачал головой:       — Да и кто сказал, что школьная медсестра может делать такие выводы? Где гарантии?       Шёпот нарастал, превращаясь в гул. Отдельные слова — спасать, гарантии, псих — вырывались из общего гула, как щелчки. Толпа раскололась. Спорили уже не о зомби, а о том, как эта информация повлияет на их жизнь.       Мацусима стояла в стороне, потирая переносицу. Её мысли были ясны:       «Пусть выкричатся. Хотя бы пойму, с кем имею дело… Мёртвые люди… Чёрт, почему всё так сложно? Ладно, факты налицо. Теперь можно официально одобрить сброс гирь на этих… существ. Хотя сама бы давно это сделала, если бы не боялась потерять доверие.»       Пока споры бушевали, «Мертвяк» действовал. Он наспех натянул похожий на шизукин костюм из дождевика, перчаток и пакетов на ногах. Взял тяжёлый кухонный нож, припасённый раньше. Игнорируя боль в ноге, дошёл до связанного зомби и опустился перед ним на корточки.       Ему требовалось внимание. Сейчас. Абсолютное.       — ВНИМАНИЕ!       Его крик потонул в шуме толпы. Никто не обернулся.       Нужно было молниеносное, гарантированное перекрытие любого шума. Отвратительный, но эффективный способ. Он набрал воздух и выкрикнул громче, чётче, на разрывающей тишину громкости:       — Я НЕКРОФИЛ!       Тишина. Абсолютная. Все головы резко повернулись к нему. Даже Сая и Сидзука замерли. На лицах — смесь ужаса и непонимания.       — Шутка, — буркнул он без тени улыбки.       И прежде чем кто-либо успел среагировать, он воткнул нож под грудную клетку зомби.       Хруст — не кости, а хряща. Лезвие с силой прошло между рёбер. Холодная рукоять в потной перчатке. Сопротивление мышц, отдающее в запястье. Одним движением — глубокий разрез, достаточный, чтобы просунуть кулак.       В толпе ахнули. Кто-то вскрикнул.       «Мертвяк» сунул руку в кровавую дыру. Лицо каменным. Тёплая, липкая кровь, проступившая через ткань перчатки. Вытащил на свет серую, безжизненную массу — мёртвое человеческое сердце. Перерезал связки и сосуды ножом. Влажный шлепок органа на пол.       Зомби под ним дёргался, как рыба на крючке, невзирая на пустоту в груди.       Затем он переключился на голову. Аккуратно, почти хирургически, вырезал скотч и клей вместе с губами. Рот зомби захлопал. Зубы щёлкая в пустоту.       «Мертвяк» поднёс вырезанное сердце к этим щёлкающим челюстям. Медленно. Театрально. Опустил прямо в пасть.       Зомби вцепился в плоть.       Щелчки сменились чавкающими, влажными звуками. Он отрывал куски серой мышцы, жевал, глотал. Громко. Как в тишине склепа. Тёмная, густая, почти чёрная кровь сочилась из укусов, стекала по подбородку и щекам. Пожирал собственное сердце с жадностью голодной собаки. Пока от органа не остались лишь кровавые нити.       «Мертвяк» наблюдал хладнокровно. Затем схватил кухонное полотенце, вымазанное в мёртвой крови, и грубо затолкал его глубоко в глотку зомби. Ткань застряла. Снова залепил искалеченный рот скотчем.       И финальный акт. Взял длинную отвёртку. Без колебаний, с силой вонзил в правую глазницу зомби.       Глухой, мягкий хруст. Лезвие вошло в череп. Достигло мозга. Тело дёрнулось в последний раз и замерло. Окончательно.       Тишина повисла тяжёлым, кровавым покрывалом. Воздух пах железом и смертью. Люди стояли как истуканы.       Ворчливый старик побледнел, тяжело опёрся на стену.Женщина с розовыми волосами отвернулась, плечи тряслись от подавленных рвотных позывов. Полноватый мужчина стоял в шоке. Парень с наушниками не верил. Офисный работник закатил глаза, тело обмякло — рядом стоявшие еле удержали. Фрик затих, истерика сменилась немым ужасом. Мужчина в шапке смотрел на «Мертвяка» с новым, животным страхом.       Кота побледнел, рука инстинктивно потянулась к животу.       Сидзука отвернулась, прижав ладони ко рту под респиратором. Её спина выгнулась в немом рыдании, респиратор хлопал по влажным от слёз щекам.       Даже Асами-сан, офицер полиции, стояла окаменевшая, рука дёрнулась к бедру, застыв в сантиметре от пустоты — оружия у неё не было.       Лишь Сая наблюдала с ледяным, аналитическим спокойствием. Чрезмерно. Но эффективно. Цена — нервы половины выживших. Приемлемо.       «Мертвяк» медленно поднялся. Смотрел на толпу, залитую кровью до локтей. Лицо под щитком бесстрастным. Вытер лезвие ножа о простыню зомби.       Произнёс одну фразу. Ледяную и тяжёлую, как надгробный камень:       — А теперь вы послушаете меня.