Дневник Z. Или как победить зомби из "Школы мертвецов"

      День-Z+2. 13:35. Торговый центр "Тайэй". Первый этаж.       Воздух, густой от медной вони крови, кислого запаха рвоты, казалось, застыл вместе с людьми. На полу лежало тело бывшего некогда человека. Сам "Мертвяк" стоял чуть поодаль, его ледяной взгляд скользил по бледным, перекошенным от ужаса лицам. В глазнице убитого им зомби торчала рукоять отвертки – зловещее напоминание о единственном способе остановить нежить. Лишь Сая, опершись о стену, наблюдала с каменным, непроницаемым выражением, лишь легкое напряжение в уголках губ выдавало ее внутреннюю оценку происходящего.       — А теперь вы послушаете меня, — произнес он. Голос был негромким, ровным, почти профессорским, но в мертвой тишине, нарушаемой лишь сдавленными всхлипами и позывами к рвоте у нескольких человек, он прозвучал с металлической четкостью. Его задача была не ввергнуть их в новый ужас криком, а холодным светом разума рассеять туман паники, показать неумолимую логику нового мира. Пассивность теперь равнялась смерти. — Мы только что стали свидетелями... наглядной демонстрации. Пусть и излишне театральной. Это должно было развеять последние иллюзии. Давайте систематизируем то, что мы знаем, основываясь на моих наблюдениях за последние три дня и только что увиденном.       Он сделал небольшую паузу, давая словам осесть, его взгляд методично обводил группу, отмечая бледность, испарину на лбах, сжатые челюсти, руки, прижатые к рту или животу в тщетной попытке подавить тошноту. Никто не упал в обморок, но волна физиологического отвращения и страха была почти осязаемой.       Они мертвы. Абсолютно и окончательно. Ни дыхания, ни сердцебиения, ни реакции на боль, кроме базовой двигательной реакции на стимул. Тот факт, что объект, — он слегка кивнул в сторону изуродованного зомби, — продолжал функционировать после извлечения жизненно важного органа и прекратил движение лишь после поражения центральной нервной системы, является неоспоримым доказательством. Это ожившие трупы.       Единственный способ их остановить – разрушить мозг. Как вы только что видели, — его взгляд остановился на торчащей отвертке, — повреждения любого другого органа или конечности не приводят к окончательному прекращению двигательной активности. Только необратимое повреждение головного мозга гарантированно обездвиживает цель. Других проверенных методов на данный момент не существует.       Их укусы и глубокие царапины смертельно опасны для живых. Биологический механизм заражения пока неизвестен – вирус, паразит, некротический агент. Но статистика удручающе однозначна: любой, кто получил такую травму от одного из них, неизбежно умирает. Временной промежуток варьируется от секунд и часов до, возможно, дней, но исход предрешен. После смерти жертва реанимируется в том же состоянии агрессивной нежити.       Их зрение практически отсутствует. Роговицы мутные, зрачки не реагируют на свет. Это следствие посмертных изменений. Однако, — он подчеркнул слово, — слух и, что особенно важно, обоняние, у них сохранены и, возможно, даже обострены. Они реагируют на звуки и, возможно, на запах живой плоти, крови.       Скорость и ловкость варьируются. Большинство передвигаются медленно, со скоростью неторопливого шага или даже медленнее, часто спотыкаясь из-за начинающегося разложения или старых травм. Однако часть демонстрирует большую подвижность, приближаясь к скорости быстрой ходьбы живого человека. Особую опасность представляют недавно умершие: в первые часы или даже минуты после реанимации они могут сохранять значительную часть своей прежней скорости и ловкости.       Это не излечимо. — Его голос оставался спокойным, но в нем появилась стальная твердость. — Мы не можем "вылечить" смерть. Мы не можем "спасти" того, кто уже мертв и чье тело стало носителем этой... аномалии. Попытки проявить милосердие к существу, которое воспринимает вас исключительно как источник пищи, самоубийственны и ставят под угрозу всех, кто еще жив. — Он посмотрел прямо на человека, которого явно тошнило сильнее других. — То, что вы чувствуете сейчас – отвращение, страх – это нормально. Но вы должны трансформировать это в действие. Единственный логичный, единственный необходимый ответ на их агрессию – это немедленное и решительное уничтожение путем поражения головного мозга. Без колебаний. Без сантиментов. Проламывайте череп, разрушайте мозг. Это не жестокость. Это базовый закон вашего выживания в мире, где мертвые пытаются вас сожрать.       Он замолчал. Тишина после его размеренной, но безжалостно логичной речи казалась еще тяжелее, чем после кровавого представления "Мертвяка". Тошнота не отступала, но в некоторых глазах, помимо ужаса, начал проступать тусклый огонек понимания – страшного, но неизбежного.       Воздух, по-прежнему густой от вони крови, рвоты и разложения, казался тягучим, как сироп. Напряжение после речи «Мертвяка» сменилось новым, более личным. Внезапно из толпы, где люди все еще бледнели и сглатывали комья тошноты, шагнула вперед женщина в синем жакете и юбке полицейской формы – офицер Матсушима. Ее короткие черные волосы были слегка растрепаны, светлые голубые глаза затуманены шоком, но в них горел огонек упрямого долга. Лицо было мертвенно-бледным, под глазами – темные круги. Она сделала несколько шатких шагов, будто шла по палубе во время шторма, по направлению к «Мертвяку», все еще стоявшему, как мрачный идол, забрызганный черной кровью и слизью. Остановившись перед ним, она выпрямила спину, пытаясь придать себе офицерской твердости, хотя пальцы, сжатые в кулаки по швам, слегка дрожали.       — Ваше имя и фамилия, молодой человек, — ее голос, хоть и ровный, звучал глуховато, будто сквозь вату. В нем слышалось напряжение, усилие контроля над собственным желудком.       «Мертвяк» медленно перевел на нее свой безэмоциональный взгляд. На лице его не дрогнул ни один мускул, но в заминке перед ответом чувствовалось внезапное неловкость.       — Фамилия – Икута. А имя? — он слегка отвел взгляд в сторону, в тень, где стояли остальные. — Можете называть меня «Мертвяком». Это мое прозвище.       Матсушима не моргнула. Ее взгляд стал жестче, требовательнее.       — Имя. Молодой человек, — повторила она, уже тверже, с той интонацией, которой требуют документы на КПП.       «Мертвяк» слегка поежился. Называть свое имя, особенно такое имя, после всего, что он только проделал и продемонстрировал, казалось диким диссонансом, почти пошлостью.       — Ну… — он начал запинаться, что-то несвойственное его прежней леденящей уверенности.       В этот момент раздался легкий, но отчетливый звук расстегивающегося дождевика. Все взгляды, включая Матсушимы и Хикари, метнулись к источнику. Шизука Марикава, отдуваясь от духоты, снимала свой сюрреалистичный защитный костюм. Тесный респиратор FFP2 впивался в ее пышные щеки, а прозрачный щиток нелепо торчал, отодвинутый густой светлой челкой. Дождевик, неестественно топорщившийся на ее впечатляющем бюсте и болтавшийся на узкой талии, был расстегнут, обнажая промокшую от пота блузку, которая откровенно обрисовывала формы. Резиновые перчатки она стянула с хлюпающим звуком, обнажив хрупкие кисти. Штаны, заправленные в носки, и кроссовки, обмотанные пакетами, завершали образ, одновременно жалкий, решительный и подчеркивающий ее гипертрофированную сексуальность даже в этих условиях. Ее лицо было раскрасневшимся, по шее струйками стекал пот.       — Его зовут Хикари, — звонко, с легкой, почти неуместной здесь радостью в голосе, произнесла Шизука, наконец стянув респиратор и глубоко вздохнув. — Как в слове «свет». Солнечный свет. Хикари Икута. — Она улыбнулась, словно представила что-то приятное, совершенно не замечая ни кровавой лужи у ног, ни ледяного взгляда Матсушимы, ни общего шока.       Хикари Икута опустил голову, смущение стало явным на его обычно каменном лице.— Да… Хикару Икута, — тихо, но отчетливо подтвердил он.       Сбоку раздалось короткое, едва слышное «Хм». Сая Такаги, все так же опершись о стену, наблюдала за сценой своими пронзительными оранжевыми глазами. Уголки ее губ чуть дрогнули, намекая на едва сдерживаемую насмешку. В голове у этой розововолосой девочки-подростка уже всплывали острые, как бритва, идеи для будущих подколок. "Хикари... "Свет"... — подумала она с саркастическим оттенком, окидывая его кровавую фигуру оценивающим взглядом. — Какой контраст. Жуткий расчленитель с именем ангела. Но, к собственному легкому удивлению, ей в этом диссонансе почувствовалось что-то... интересное. Непримиримая жестокость и нежное имя – странное сочетание, которое невольно притягивало внимание.       — Хикари Икута, — повторила офицер Матсушима, ее голос обрел металлическую твердость, хотя тень тошноты все еще лежала под ее светло-голубыми глазами. Из-за небольшой разницы в росте ей приходилось смотреть на него чуть снизу вверх, но в этом взгляде не было неуверенности – лишь холодная решимость и авторитет полицейской формы, пусть и помятой, с пятнами чужой крови на рукаве. — Я благодарю вас за наглядную, хоть и… глубоко шокирующую демонстрацию сущности угрозы, заполонившей наш город. — Она на мгновение отвела взгляд от Хикари, окинув им толпу. Люди стояли, как изваяния, бледные, с пустыми или переполненными ужасом глазами, некоторые все еще сглатывали слюну, борясь с рвотными позывами. — И я надеюсь, что вопросов о природе этих существ и необходимых мерах у присутствующих больше не осталось.       Она выпрямилась до предела, цепляясь за формальность как за якорь в этом хаосе.— На основании моих полномочий старшего офицера управления Токоносу Хигаси, я официально санкционирую применение любых доступных летальных средств и методов против агрессивных мертвецов за пределами этого убежища. — Ее слова повисли в тяжелом, пропитанном запахами смерти воздухе. — Сейчас многие из вас нуждаются в передышке. Используйте ближайшие уборные, придите в себя. Остальные, кто способен действовать, — ее взгляд скользнул по лицам группы Хикари, — могут приступить к оценке ресурсов центра и разработке планов по…  уменьшению численности угрозы на улице. Я даю полный карт-бланш на любые идеи, способные обезопасить наше положение. — Она сделала паузу, и ее голос стал ледяным. — Единственное и непреложное условие: никакого неоправданного риска для всей группы. Безрассудство убьет нас быстрее, чем зомби.       Ее слова, казалось, не сразу дошли до сознания большинства. Люди стояли неподвижно, будто вкопанные в линолеум, залитый кровью и нечистотами. Лишь небольшая группа вокруг Хикари выделялась на этом фоне апатии и шока. Сам «Мертвяк», Хикари Икута, все еще залитый черной кровью и слизью, стоял чуть в стороне, его каменное лицо было непроницаемо, но в глазах читалась сосредоточенная готовность к действию. Рядом с ним – Кота Хирано, его верный друг, плотно сжимавший в руках импровизированную дубинку, его взгляд метался между Хикари и заваленным входом, оценивая угрозы. Сая Такаги, розововолосая подросток, уже достала из рюкзака блокнот и карандаш, ее оранжевые глаза холодно анализировали пространство магазина, мысленно набрасывая схемы баррикад или ловушек. Шизука Марка, наконец освободившаяся от дождевика, вытирала платком пот со лба и шеи; ее промокшая блузка откровенно облегала пышные формы, привлекая взгляды даже в этой мрачной обстановке. Она глубоко дышала, но в ее карих глазах светилась решимость и странное для момента облегчение.       К ним присоединилась Асами Накаока. Молодая девятнадцатилетняя офицерка из участка Токоносу Хигаси выглядела хрупкой в своей синей форме и юбке, особенно на фоне мощной фигуры Шизуки. Ее короткие светло-каштановые волосы были растрепаны, чёлка беспорядочно сдвинута на правую сторону, частично закрывая лицо. Голубые глаза, широко раскрытые от пережитого ужаса, все же старались сохранить профессиональную собранность. На левой руке – зеленая повязка с белыми полосками, в ушах поблескивали маленькие золотые серьги-звездочки – нелепый, но трогательный намек на нормальность, уничтоженную апокалипсисом. Она прижимала к груди служебный планшет, ее пальцы нервно перебирали края. Несмотря на очевидный страх и юный возраст, в ее позе читалась готовность выполнять приказ. Они все – Хикари, Кота, Сая, Шизука и Асами – составляли островок относительной собранности и потенциала к действию в море парализующего страха.       Тишина после слов Матсушимы была гнетущей. Воздух вибрировал не только от вони, но и от невысказанного ужаса и глухого отвращения. Взгляды десятков людей, осторожные, словно боящиеся привлечь внимание хищника, были прикованы к одной фигуре – к Хикари Икуте, к «Мертвяку». Он стоял чуть в стороне от своей маленькой группы, непоколебимо спокойный посреди моря крови и человеческих реакций. Его лицо было каменной маской, лишенной тени сожаления, смущения или триумфа. Лишь густая, почти черная кровь медленно стекала по краям его перчаток, собираясь на кончиках пальцев в тяжелые капли и с глухим плюхом падая на уже забрызганный линолеум. Каждый такой звук, тихий, но отчетливый в замершей тишине, заставлял кого-то во вздрагивать.       Этот человек... этот мальчик с именем «Свет»... только что совершил нечто немыслимое. Он не просто убил зомби. Он расчленил его. Вырвал сердце. Скармливал его мертвой плоти. И все это – с леденящей, методичной жестокостью, без тени эмоций на лице. Его «демонстрация» была не просто инструктажом о смертельной угрозе. Это был примитивный, кровавый ритуал власти. Он кристально ясно показал всем, включая колеблющуюся Матсушиму:       Его серьезность и решимость. Он не играет в выживание. Он готов на любое действие, сколь бы ужасным оно ни казалось, ради сохранения своей жизни и жизни тех, кого он считает «своими». Границы морали живых для него в этом новом мире мертвых уже стерты кровью.       Его опасность. Человек, способный холодно расчленить тело (пусть и ожившего трупа) без колебаний, способен на все. Шутить с ним, перечить ему, тем более – предать его или его близких – смертельно опасно. Он не будет спорить или уговаривать. Он устранит угрозу. Жестко. Эффективно. Без лишнего шума. Его спокойствие сейчас было страшнее любой ярости.       Его лидерство. Он не ждал разрешения, совета или одобрения. Он увидел проблему и мгновенно, радикально «разрезал» ее на корню. Дипломатия? Уговоры? Это для мира, которого больше нет. Он взял инициативу действием, шокирующим, но неоспоримо эффективным. Он показал, что будет действовать, а не просить.       Сая Такаги наблюдала за ним не отрываясь, ее оранжевые глаза сузились до щелочек аналитика. В ее голове крутилась мысль: ‘Эффективно? Безусловно. Стратегически оправдано? Возможно. Но какой ценой? Он только что превратил себя в самого страшного хищника в их глазах. И хищника непредсказуемого.’ Она видела, как люди инстинктивно отодвигаются от него на полшага, как их страх перед зомби теперь смешан с животным страхом перед ним. Это был рискованный ход. Но в мире, где правит смерть, образ абсолютной, пусть и пугающей силы, возможно, был необходим. И все же... имя «Хикари» – Свет – звучало теперь как зловещая насмешка судьбы над этим юношей, стоявшим в луже крови и капающей с пальцев тьмы.       Толпа медленно и безмолвно расходилась. Бледные, с остекленевшими взглядами, люди тянулись к туалетам, оставляя за собой лишь давящую тишину и пятна запекшейся крови на линолеуме. Остались лишь немногие. Помимо группы Хикари и полицейских, замерли двое гражданских.       Крупный мужчина в черной шапке стоял неподвижно, как высеченный из гранита. Его черный пиджак был в бурых подтеках, кулаки сжаты до побеления костяшек. Густая испарина блестела на висках под краем шапки, а тяжелый, неотрывный взгляд был прикован к Хикари Икуте с животной смесью ужаса и вымученного уважения. В этом взгляде читалась холодная калькуляция: этот парень – ключ к краткосрочному выживанию, каким бы чудовищем он ни был. Затем его внимание резко переключилось на Шизуку. Его глаза, жадные и оценивающие, скользнули по ее фигуре, задержавшись на промокшей рубашке, которая, как вторая кожа, облегала торс, откровенно вырисовывая пышные округлости под фиолетовым лифчиком и контуры высокой, тугой груди. Когда она потянулась платком к шее, движение приподняло край белых капри, обнажив на мгновение гладкую щиколотку и икру. Взгляд мужчины задержался на линиях ее бедер, сжатых тканью, а его глотка судорожно сжалась. Желание быть рядом с такой женщиной в этом аду было почти осязаемым, и путь к ней лежал только через ледяного парня в крови.       Парень с наушниками прижался спиной к разбитой витрине, его дрожь была видна невооруженным глазом. Короткие светлые волосы беспорядочно торчали, очки сползли на кончик носа, открывая широко распахнутые, полные чистого страха глаза. Он не пытался скрыть свой ужас перед Хикари. Его пальцы в перчатках без пальцев лихорадочно теребили шнур наушников, а взгляд, как у загнанного зверя, метался от окровавленной фигуры "Мертвяка" к зомби с торчащей из глазницы отверткой, затем к кровавой луже на полу. Каждый взгляд на Хикари заставлял его вздрагивать, но этот же парализующий страх высекал в нем искру отчаянной решимости. Его сжатые челюсти и напряженная поза, готовый отпрянуть при резком движении, кричали об одном: действовать против зомби любой ценой лучше, чем стать одним из них. Он резко отвернулся, уставившись на заваленный вход, где слышался скрежет когтей по металлу.       Офицер Матсушима не удивилась ни молчаливому расхождению толпы, ни застывшим от ужаса взглядам, устремленным на Хикари. Она ожидала даже худшей реакции. Ее опытный взгляд быстро оценил кучку оставшихся – скудный, но жизненно важный ресурс в этом аду. Два физически здоровых мужчины, здоровая женщина-медсестра, ее собственная неряшливая юная подчиненная, два явно сообразительных подростка и один подросток с повязкой на голове. Остальные выжившие были пока вне расчета. Нужно было действовать.       — Сейчас делимся на группы, — ее голос, резкий и командный, разрезал тягучую тишину. Все взгляды, кроме, пожалуй, все еще каменного взора Хикари, устремились на нее.       — Офицер Накаока и Такаги-кун, — она кивнула на Асами и Саю. — Ваша задача: подготовить отвлекающие мишени. Машинки на радиоуправлении с прикрепленными рациями. Используем восточный запасной выход. Соберите все необходимое для безопасного открытия и выхода. Ито-сан и Тамару-сан, — ее взгляд перешел на мужчину в шапке и парня с наушниками. Оба напряглись. — Силовые задачи. Поднять на крышу все найденные грузы тяжелее двух килограммов. Коробки, мешки – все, что может пригодиться для баррикад или метания. Хирано-кун, — Кота выпрямился. — Найди или нарисуй детальную карту ТЦ. С крыши определи оптимальную точку сбора для… монстров. Точку, где их можно будет максимально эффективно сгруппировать и устранить. Марикава-сан, — она посмотрела на Шизуку. — Оставайся при мне или в главном пункте сбора на случай экстренной помощи. Я займусь патрулированием и пересчетом ресурсов. — Она сделала короткую паузу, окинув всех стальным взглядом. — Возражения есть?       Тишина. Затем робкое, но хором:       — Нет... — отозвались почти все.       — Асами приняла задание и готова приступить незамедлительно! — звонко, с неестественной для обстановки формальностью выпалила Накаока, вытянувшись по стойке "смирно".       Матсушима закрыла глаза на долю секунды, сдерживая глубокий, усталый вздох. Когда она открыла их, в них читалось раздражение, смешанное с утомлением.       — Офицер Накаока, — голос Матсушимы оставался ровным, но в нем появилась усталая терпение. Она слегка наклонила голову, глядя прямо на младшую офицерку. —По уставу мы обращаемся к себе в третьем лице как «офицер такая-то». Или, — она мягко махнула рукой в сторону Коты и Саи, — как ваши сверстники, используйте обычное «я». Выбор за вами. Но, пожалуйста, будьте последовательны. — Легкая, почти незаметная улыбка тронула ее губы. — А то со стороны можно подумать, будто вы всерьез начинаете путать себя с третьим лицом. Проблемы с самоидентификацией нам сейчас ни к чему, правда?       Асами покраснела до корней волос. Ее плечи сжались.       — О-офицер Матсушима! — Аами резко выпрямилась, ее глаза широко распахнулись, а щеки залил яркий румянец. На лице вспыхнула натянутая, но искренне старательная улыбка, словно она изо всех сил пыталась соответствовать образу идеального офицера. — П-поняла! Асами... э-это девушка... Ой! — Она сжала руки в кулачки перед грудью, совершая маленький решительный жест. — Я постараюсь! Спасибо за... за терпение, офицер Матсушима! — Ее голос звенел неестественной бодростью, но внимательный наблюдатель мог заметить, как ее нижняя губа чуть дрожала, а глаза чуть влажнели, выдавая мгновенную вспышку панической неуверенности, быстро подавленной привычной маской усердной новобранки. — Сделаю всё возможное! Для всех!       На этом моменте Кота и Хикари нервно переглянулись. В их быстром взгляде мелькнуло одинаковое понимание: «Упс. Не расстройство. Просто жутко зажата и неуверенна. А мы думали…» Неловкость повисла в воздухе гуще запаха крови. Матсушима лишь сдавленно крякнула, давая понять, что разговор окончен.       Все разошлись, за исключением одного человека.       — А что со мной? — тихо спросил Хикари, в глазах горел упорный огонёк. — Я могу и не фонтан физически, но мозги ещё работают.       Шизука крепко схватила его за руку.       — Лечь и не рыпаться, — твердо сказала она. — Набирайся сил. Пока твоя задача — не усугублять состояние.       — Два часа посижу, помогу с планами. Рук не хватает, — попытался договориться он.       — Полчаса, — ответила Шизука.       — Полтора.       — Час. И я лично уложу тебя спать.       Хикари ухмыльнулся.       — Ладно, — сдался он.       — Но не злоупотребляй.       Офицер Матсушима внимательно следила за Хикари. Еë светло-голубые глаза светились скепсисом и настороженностью. Несмотря на недавние раны, он уже рвался в бой, демонстрируя ту же беспощадную решимость, что и раньше. С одной стороны, она понимала — в этом аду нужны именно такие, кто не щадит врага и быстро принимает суровые правила. Но с другой — резкий перелом в нём, угрожающая жестокость подростка, тревожила её. Что происходит у него в голове? Не сорвётся ли под давлением?       Матсушима призналась себе, что боится его. Вспоминала, как чуть не потеряла контроль, увидев, как он разбирался с трупом. Но расчёт был холодным: его аура пугающей непредсказуемости была полезна. Его вид — стоящего в крови с невозмутимым лицом — сдерживал нытиков и бунтовщиков лучше любого приказа. В этом мире страх, направленный в нужное русло, был орудием выживания, даже если она чувствовала от этого мурашки по коже.       — Икута-кун, — её голос прозвучал ровно, выверенно, словно доклад по рации, но где-то глубоко внутри она уже корила себя за эту внезапную, импульсивную идею. — Ваше рвение... понятно. Ладно. Вы идёте со старшим офицером. Совершим обход по первому этажу, проверим запасные выходы и наметим точки для возможных баррикад. — Она повернулась к Шизуке, стараясь не встречаться с ней глазами, будто отдавая неприятный, но необходимый приказ. — Марикава-сан, на вас важная задача. Вернитесь в главный пункт, проверьте состояние той пожилой женщины. Через... — она бросила короткий, оценивающий взгляд на Хикари, — час десять минут я лично верну его вам в целости и сохранности.       — Это...       Шизука замялась. Её первым порывом было возразить, настоять на своём праве идти с ними, не спускать с него глаз. Но в памяти всплыли его слова. И она поняла. Понимание, горькое и трезвое, пришло вместе с осознанием, что ей и самой нужна эта дистанция, чтобы не сгореть и сохранить холодный ум врача. Рядом с ним будет офицер – взрослая, компетентная, непоколебимая Матсушима. Это был разумный выбор, даже если сердце сжималось от тревоги.       — Хорошо. — Её голос потерял часть уверенности, но приобрёл твёрдость принятого решения. — Я оставляю его под вашу ответственность.       Шизука нехотя отступила на шаг, разорвав физический контакт, развернулась и, стараясь идти быстро и профессионально, почти побежала по коридору. И тут же, неловко зацепившись носком за неровность плитки, комично споткнулась, на мгновение выбросив вверх и назад свою пышную, округлую задницу в обтягивающих белых капри, прежде чем судорожно выровняться.       — Я в порядке! — прокричала она им в спину, ещё больше заливаясь румянцем, и пулей умчалась за угол.       Матсушима тактично прикрыла глаза ладонью, изображая внезапную усталость. Хикари же не моргнув проводил её взглядом, не сделав ни малейшей попытки скрыть свой интерес к увиденному зрелищу. Когда топот её шагов затих, Матсушима обречённо вздохнула и повернулась к нему.— Пойдём на обход.       — А как же тело? — «вовремя» осведомился он, кивнув в сторону зомби с торчащей из глазницы отверткой.       Матсушима замерла. Её плечи дёрнулись в почти незаметном вздохе раздражения. — Раньше напомнить не мог? — спросила она с лёгким, но чётким укором, мысленно проклиная необходимость таскать этот окровавленный кусок плоти. — В состоянии немного напрячься? Или мне тащить его одной?       — Готов. — Он уже осматривался в поисках плёнки. — Предлагаю снова закатать его в полиэтилен и просто перекатить к двери. Быстро и без лишнего контакта.       Матсушима на секунду задумалась, мысленно взвешивая мерзость этого занятия против его практичности.— ... Ладно. — Сдалась она, звуча скорее как человек, соглашающийся на малое из двух зол. — Только быстрее. И смотри, не испачкайся ещё больше.       Работа нашлась быстро. Рулон плотного полиэтилена валялся неподалёку, упаковка от какого-то нераспроданного манекена. Действовали молча, с мрачной, отточенной эффективностью. Хикари, игнорируя ноющую боль в боку, грубо перекатил труп на рваный блестящий материал. Матсушима, сменив перчатки на новые из кармана, помогла ему натянуть скользкую плёнку на ноги, издавая сдавленные звуки отвращения, когда пальцы проваливались во что-то мягкое и холодное.       — Тяни на себя, — скомандовала она, хватая свой конец свёртка. Полиэтилен с противным шуршанием обтягивал очертания тела, делая их ещё более жуткими и абстрактными.       Они потащили свой ужасный груз к ближайшему запасному выходу — массивной металлической двери с узким стеклянным окошком, затянутым снаружи решёткой. Каждый метр давался с трудом. Труп был на удивление тяжёлым, а плёнка цеплялась за малейшие неровности плитки. По полу за ними тянулся жирный, грязный след.       Достигнув цели, они молча опустили ношу. Матсушима, тяжело дыша, вытерла лоб тыльной стороной руки.— И что теперь? На улицу выкидывать? — её голос сорвался на сипоту. Идея открывать эту дверь, даже на секунду, казалась ей верхом безумия.       Хикари покачал головой, его взгляд скользнул по массивным дверным петлям и мощному замку.       — Нет. Слишком рискованно. Просто уберём с пути. К стене, под окошко. Пусть лежит, пока не решим, что с такими делать. Может, потом сожжём.       Они с трудом впихнули свёрток в узкое пространство между дверью и стеной, создав мрачный, уродливый барьер. Запах, однако, никуда не делся — сладковатый и густой.       Матсушима выпрямилась, с отвращением разглядывая результат их работы. Её взгляд упал на Хикари. Он стоял, слегка согнувшись, прижимая ладонь к боку, но его глаза уже аналитически изучали дверную конструкцию, оценивая её прочность, слабые точки.— Ну что, — она с силой выдохнула, пытаясь вытолкнуть из себя омерзение. — Теперь обход. И постарайся больше ничего не предлагать таскать. По крайней мере, сегодня.       Он лишь молча кивнул, и они двинулись вглубь полумрака первого этажа, оставив за собой упакованный в целлофан кошмар. Тишину теперь нарушал лишь их осторожные шаги и тяжёлое, не до конца ровное дыхание Матсушимы.              Молчаливое и мрачное дело было завершено. Останки зомби, упакованные в полиэтилен, образовали безобразный свёрток у стены. В другой, меньший пакет, Хикари затолкал свою окровавленную куртку и испачканный дождевик Шизуки — вещественные доказательства недавнего ада — и бросил его рядом. Теперь это была лишь ещё одна груда мусора в этом новом мире.       Матсушима, не говоря ни слова, двинулась вперёд, её служебные туфли отбивали на плитке чёткий, неторопливый цокот, звук порядка и авторитета в этом хаосе. «Мертвяк», опираясь на древко швабры, заковылял следом. Его передвижение было куда менее уверенным: резкие, неуклюжие стуки и скрежет пластика о пол dissonансно нарушали её ритмичный шаг.       Офицер невольно сбавила темп, искусственно создавая между ними дистанцию в пару метров. Она бросала короткие, исподвольные взгляды назад, наблюдая, как он с трудом перераспределяет вес, цепляясь за скользкую пластмассу. Эта швабра была жалким подспорьем, непригодным для долгой опоры.       Именно в этот момент её взгляд зацепился за витрину магазина антиквариата, мимо которого они проходили. За пыльным стеклом, словно призраки прошлого, замерли несколько изящных, уникальных тростей с резными набалдашниками. Одна, с тёмным деревянным древком и рукоятью из полированной кости, выглядела особенно прочно и… практично.       Приняв мгновенное решение, Матсушима резко остановилась.       — Обождите здесь, — бросила она через плечо, даже не оборачиваясь. — Я на секунду.       Не дав ему времени на вопросы, она уверенным движением отворила стеклянную дверь, позванив колокольчиком, и скрылась внутри полутёмной лавки, оставив Хикари наедине с его временной опорой и давящей тишиной опустевшего торгового центра.       "Мертвяк" ждал ровно шестьдесят секунд, отсчитанных в голове с точностью метронома. Ровно столько, сколько требовалось, чтобы оценить все укрытия и углы атаки в радиусе десяти метров.       Дверь антикварного магазина отворилась беззвучно.       Молча, без лишних слов, Матсушима протянула ему трость рукоятью вперёд. Её взгляд, тяжёлый и оценивающий, словно взвешивал не только вес древка, но и его реакцию. В нём читалась тень иронии — она и сама не верила, что предлагает такую роскошь в этом аду.       — Берите. Это будет надёжнее, чем эта жалкая палка.       Хикари на секунду задержал взгляд на серебряной голове коршуна — два обсидиановых глаза, казалось, смотрели сквозь него. Его пальцы сомкнулись на прохладной, зеркально-гладкой рукояти. Трость оказалась идеально сбалансированной, прочной, словно выкованная для боя, а не для прогулок по парку. Он сделал пробный шаг. Древко уверенно впилось в пол, не скрипнув, не дрогнув. Это было оружие аристократа-вампира, случайно оказавшееся в руках школьника.       — Благодарю, — коротко бросил он, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, почти ошеломлённая искренность.       Они двинулись дальше. Теперь он шёл всего в метре за ней, и их шаги — её чёткий, ритмичный цокот служебных туфель по плитке и его новый, уверенный стук древка — звучали почти в унисон, как марш двух солдат, идущих к одной цели. Они методично проверили все выходы на первом этаже, дергая за ручки, оценивая замки и прочность металлических штор. Всё было наглухо заперто, забаррикадировано или заварено снаружи — ловушка, из которой не выбраться.       И лишь у последней двери, глухой металлической глыбы у служебного входа, Матсушима остановилась. Она обернулась к нему, прислонившись плечом к холодному металлу, и её светло-голубые глаза стали пристальными, испытующими. В них читался не служебный допрос, а личное, почти болезненное любопытство.       — Икута-кун, — начала она, голос её стал не служебным, а просто... человеческим, с примесью усталого любопытства. — Откуда вы... такие? — Она помолчала, давая ему время сообразить, о чём речь. — Ваша компания. Такаги, Хирано, Марикава-сан... и ты. Школьники, медсестра... А ведёте себя, будто... будто не в первый раз по зомби-апокалипсису гуляете. Откуда такая... собранность?       Хикари не стал хитрить. Вопрос был в лоб.       — Такаги или Хирано хоть что-то рассказали? — спросил он для проформы. По её лицу было ясно — нет. — Ладно. Короче, мы не отсюда.       Он рассказал сухо, как по телеграфу: школа Фудзими, заварушка, первые знакомства с зомби. Потом решили — сидеть и ждать смерти глупо. Надо пробиваться к полиции, просить помощи для тех, кто остался. Или хотя бы эвакуировать их, если получится. Кровавые подробности он опустил.       Матсушима слушала молча. Сначала просто кивала, потом её рука сама потянулась к лицу, прикрыла глаза и лоб, будто пытаясь отгородиться от этой безумной истории. Когда он замолчал, она глубоко, с шумом выдохнула, и плечи её дёрнулись — не от страха, а от чистого, неприкрытого изумления.       — Это... — её голос был приглушен ладонью, — самый дебильный план спасения после того, как вас уже спасли от этих тварей. — Она убрала руку. Глаза её были широко раскрыты, в них читалось не раздражение, а почти физическая боль от такой логики. — Вы вообще... в своём уме были?.. Ладно. — Она мотнула головой, отбрасывая этот вопрос. Взгляд стал острым, как у следователя. — Забейте на «почему». Скажите «как». Как вы вообще сюда добрались целыми? Ваша история — дыра на дыре. На мосту патрули были. Почему они вас не остановили? Вы сами не попросили у них помощи? Или... — она прищурилась, — вы сами мимо прошли?       Внутри у Хикари что-то ёкнуло — облегчение, чистое и простое. Ответ Матсушимы был жестким, но честным. Она не слепая, — отметил он про себя. Видит, что я — не просто псих с топором, а тот, кто ещё может думать. Прагматик. Значит, можно работать. Слепое доверие тут хуже пули в ногу — оно убивает быстрее.       Главный вопрос висел в воздухе: Говорить про оружие? Простой ответ — «нет». Но умолчание — это бомба замедленного действия. Если всё пойдёт по жанровому сценарию (а оно, черт возьми, всегда идет), её взрыв разнесёт их хрупкий союз вдребезги. Нужен был компромисс: выдать проверяемую правду, спрятав самое горячее.       — Хорошо, — сказал он, глядя ей прямо в светло-голубые глаза. — Расскажу всё, что утаил.       Он заговорил быстро, без эмоций, как будто диктовал инструкцию по выживанию. Школа Фудзими. Хаос. Его роль — не герой, а просто тот, кто смотрел слишком много фильмов и знал, где искать слабые места у толпы. Лук — его первое оружие. Потом — «Хамви» у Рики. Помповка «Итака», арбалет. Переплыли реку. Поместье Такаги. И финал: авария. Машина с припасами и стволами — где-то у запасного выхода. Лук и арбалет — спрятаны в ТЦ, но где — хрен знает, был без сознания.       Закончил он просто, без клятв и заверений:       — Звучит как бред из плохого фильма, да? Но это правда. Просто нам везло. Слишком везло. Как в тех картинах, где главный герой выживает вопреки всем законам логики. Типа, жанровая броня.       — Стоп, — резко оборвала его Матсушима. Её голос был как щелчок каблука по бетону. — Хватит. Дай подумать.       Она замолчала. Её лицо было непроницаемо, но Хикари видел, как за светло-голубыми глазами лихорадочно работает мозг. Она пытается вписать мою историю в рамки реальности, — понял он. — И не может. Потому что это и правда бред. Но… не враньё. Она это чувствует. Её «наметанный глаз» — это не фигура речи, это её профессиональная привычка, как у ветерана, который умеет читать людей. Она видит, что я не блефую. Значит, версия «безумец» отпадает. Остается только «это правда». И теперь она думает, как проверить: машина, лук, арбалет — всё это можно найти.       Но главный вопрос, который её жег, прозвучал совсем иначе:       — Почему? — спросила она, и в её голосе впервые не было ни следов допроса, ни скепсиса. Только чистое, почти детское любопытство. — Почему вы до сих пор здесь? Почему не смылись к своим, пока я спина была повернута?       Хикари посмотрел на неё. Его взгляд, обычно холодный и «мертвый», на мгновение смягчился.       — По-человечески? — пожал он плечами. — Просто не могу бросить людей. Даже этих. Даже вас.       — И всё? — Её голос стал плоским, разочарованным. — Звучит… наивно. Для этого ада.       — Ну, ещё мы шли именно к полицейским, — парировал он. — А вы с Асами — вот они, рядом. Получается, моя травма — это вам удача. Ирония, да?       Она выпрямилась, как по команде. Лицо снова стало маской — маской офицера, который цитирует устав.       — Моя задача — связь со штабом. Потом — защита этих граждан. — Каждое слово она отчеканивала, как приказ. — В штабе получу новые указания. Я действую по протоколу. Самоуправство сейчас — прямой путь к краху. — Её взгляд стал стальным. — Даже если бы я очень захотела мчаться в вашу Фудзими и разбираться с… — она запнулась, подбирая слова, — …с сотнями школьников, я не имею права бросить этих людей. Сначала — текущий приказ. Потом — следующий.       — Я и не прошу вас становиться их спасителем, — спокойно сказал Хикари. — Я просто дал информацию. Надеюсь, штаб пошлет им помощь. Звучит наивно, но… попытаться стоит. Чтобы они знали — о них не забыли. — Он добавил тише, почти про себя: — И… мне бы своих друзей повидать.       Матсушима кивнула, лицо её стало маской деловой сосредоточенности.       — Хорошо. Информацию в штаб передадим. Для этого используем ваш «Хамви». Как только отвлечём и соберём мертвецов в одной точке.       — Это можно устроить, — согласился он, но в его глазах снова вспыхнул тот самый холодный огонёк — не безумия, а азартного расчёта. — Только, может, всё же проверим теорию? План «гравитация — бессердечная сука»? На практике.       — Следите за языком, Икута-кун, — одёрнула она его, но без злобы. Просто привычка — как поправить криво надетую фуражку у новобранца.       — Извините. — Он не смутился, лишь чуть склонил голову. — Я к тому, что раз уж мы здесь, надо использовать шанс. Изучить этих тварей. Поведение, слабые места. Пока есть возможность. Пока мы не просто бежим, а можем… наблюдать.       Матсушима смотрела на него. Внутри всё сжалось. «Он сейчас спокойно говорит об «исследовании», а через час может устроить кровавый эксперимент, чтобы проверить, может ли мертвец ходить без головы.» Это пугало. По-настоящему. Но… в его словах не было истерики, не было бравады. Только холодная, почти механическая жажда знаний. Знаний, которые можно превратить в пули, в баррикады, в минуты выигранного времени. В этом мире такие люди не просто полезны — они редкость. Драгоценная, опасная редкость       — Ладно, — выдохнула она, сдаваясь. Голос был твёрдым, но в нём слышалась усталая покорность обстоятельствам. — Но любые ваши «эксперименты» — только с моего разрешения. И под моим присмотром. Ясно?       — Ясно. — Он кивнул, без тени протеста. — Другого мы и не предлагали.       — Я не хочу портить отношения с вашей группой, — продолжила она, и в её голосе прозвучала та самая усталая прагматичность, что появлялась, когда приходилось договариваться с капризными выжившими. — Вы — самые адекватные здесь. Есть медсестра. И ты… — она сделала паузу, подбирая слова, — …ты человек, который ещё умеет думать. Даже если думаешь о странном.       — Обидно, но правда, — согласился он, и в уголках его глаз мелькнуло что-то похожее на уважение. Он понял намёк: она видит его ценность, но не доверяет его методам.       — Именно поэтому я не буду официально реквизировать вашу машину и оружие. — Её голос стал тише, почти доверительным. — Человек в твоём состоянии… может решить, что заложник — лучшая гарантия безопасности.       — Обидно… Но правда, — повторил он, и на этот раз в его тоне прозвучало почти что одобрение её проницательности.       — Надеюсь, мы сможем работать на доверии. На взаимной выгоде. И на остатках того, что раньше называлось «человечностью». — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Сейчас нам нельзя друг друга предавать. Не из морали. Из расчёта.       — Вы мне нравитесь всё больше и больше, офицер, — произнёс он, и в его обычно мёртвом голосе вдруг прозвучала искренняя нотка. — Пожалуй, я даже восхищён вами.       — Давай без подхалимства. — пробормотала она, и лицо её было строгим, как устав. — Но ваше ружьё будет разряжено. И передано офицеру Накаоко.       — Почему она? — Его брови чуть приподнялись.       — Офицеру Накаоко не хватает опыта и духу использовать ружьё. — отрезала Матсушима. — В её руках оно не будет угрозой. Ни для мертвецов, ни для живых. — Она сделала шаг ближе, понизив голос до почти шёпота, но каждое слово было чётким, как приказ: — Грохот выстрелов привлечёт толпу. Это не защита — это самоубийство. А боевое ружьё… — она помедлила, подбирая формулировку, — …это не оружие полицейского. Это орудие террора. Дробь не убивает быстро — она калечит. Люди будут бояться не мертвецов, а тебя. И этот страх превратится в ненависть. А ненависть — в бунт. Я здесь не для того, чтобы быть тираном. Я здесь, чтобы сохранить порядок словом и своим авторитетом. Пока это возможно.       «Круто, — пронеслось у него в голове. — Она не просто коп. Она… дальновидный стратег.»       — Значит… договор? — подытожил он.       — Это не договор, — начала она, морщась, будто от неприятного вкуса, но потом махнула рукой. — Ладно. Пусть будет так. Главное — никаких сюрпризов. И никакой лжи. Особенно о чём-то важном.       «Амнезия… — мелькнуло у него. — Отличный козырь. Если всплывут винтовки, скажу, что забыл. Надеюсь, сработает.»       Он протянул руку для рукопожатия — жест простой, почти наивный в этом мире.       «Он серьёзно? — мысленно усмехнулась Матсушима. — Ну, ладно.»       Её ладонь сомкнулась с его — твёрдая, сухая, на мгновение. Жест командира, принимающего условия, но не сдающего позиции.       Резко развернувшись, она зашагала прочь, её каблуки отбивали чёткий, неторопливый ритм по плитке — ритм порядка, который она пыталась навести в этом хаосе. Хикари, опираясь на трость, заковылял следом. На его губах играла едва заметная, довольная улыбка. Разговор прошёл лучше, чем он рассчитывал. Фортуна, похоже, всё ещё на его стороне.       «Слишком везёт, — пронеслось у него. — Это неспроста. Рано или поздно придётся платить. И счёт будет огромным.»              День-Z+2. 14:30. ТЦ, второй этаж, кафетерий.              — М-м-м… Восхитительно, — с наслаждением пропела Матсушима, закусывая сэндвичем с тушёнкой и запивая его глотком холодного кофе из жестяной кружки. Леди-офицер проголодалась настолько, что отбросила все приличия и поглощала всё питательное, до чего могла дотянуться, с жадностью, которую сама бы назвала «волчьей». Основной упор она делала на мясное: консервы, копчёная курица, вяленые колбаски — всё шло в ход, чтобы восполнить силы.       «Мертвяк» не отставал, методично уничтожая банку сардин и заедая её галетами. В его положении белки и калории были не прихотью, а необходимостью. После плотного «второго обеда» воцарилась непродолжительная, ленивая тишина, пока их организмы переваривали съеденное. Чтобы развеять молчание, Матсушима решила снова заговорить с парнем, на этот раз выбрав максимально отстранённую и даже глупую тему.       — Ну, и как у тебя дела с медсестрой Шизукой? — спросила она, разминая плечи.       — Я обязан на это отвечать? — «Мертвяк» уже перестал удивляться тому, что, кажется, каждый вонючий зомби в округе был в курсе его привязанности к Шизуке.       — Можешь не отвечать, — пожала она плечами, — но тогда настроение у офицера так и останется паршивым. А это плохо для общего морального климата.       — Я что, должен вас сейчас развлекать?       — Именно. Романтические комедии — моя слабость. А с Марикавой-сан, судя по её характеру, должно происходить сплошное веселье. Так что начинай. С самого знакомства.       Он сдался, выдохнув.       — Четыре года назад. Нас свели мама и… трупы.       Матсушима приподняла бровь, жестом приказывая продолжать.       — Мать — патологоанатом. Шизука была практиканткой. Из-за её… выдающейся внешности, её решили пристроить к женщине-врачу, чтобы избежать проблем. В итоге мама её и взяла. Они поладели — два сапога пара. Мама с её чёрным юмором, Шизука — мягкая, но быстро вписалась.       — К делу, — нетерпеливо оборвала его Матсушима, обгладывая куриную ножку.       — Как-то раз в школе отменили занятия. Я зашёл к маме в морг. Открываю дверь — а там она. — Он замолчал, на миг вернувшись в тот момент. — Я, естественно, уставился на её грудь. Она же, решив, что я заблудившийся пациент, пошла меня выпроваживать. И тут же споткнулась. Я попытался поймать — куда там. Четырнадцатилетний пацан против такой груди? Рухнули. Я внизу, она на мне. Лица в сантиметре. А мои руки… — он кашлянул, — …каким-то чудом оказались у неё на груди. В этот момент мама и входит со своей коронной фразой: «Место для утех выбрали так себе». Знакомство неловким получилось.       Матсушима фыркнула, прикрыв улыбку кружкой.       — Дальше — больше. Шизука стала своей. Практика кончилась, мама стала звать её в гости. С ночёвками. — Он помрачнел. — Они вдвоём… любили выпить. И тогда начинался цирк с их выходками. Порой эротического толка. Втягивали и меня. Стыдные были вечера.       На губах Матсушимы заплясала ухмылка.       — Потом я пошёл в старшую школу. А она — о чудо — устроилась туда же медсестрой. Стали видеться каждый день. — Он умолк, глядя в стол. — Я пытался бороться с чувствами. Спускал всё на её внешность, на пубертат. Но быстро понял — дело не в теле. А в ней. В её смехе, неряшливости, доброте. Она была… настоящей. Потом начал ревновать. Глупо. Но к концу второго курса принял — влюблён. Решил ждать до выпуска. Обдумать всё. А потом… действовать.       В тишине кафетерия слышался лишь отдалённый рёв зомби.       Матсушима смотрела на него, отвлекшись от кошмара за стенами.       — Чёрт. Глупо, наивно, чертовски странно… но мило. — В её голосе, к его удивлению, не было иронии. — Будь это фильм, я бы, наверное, умилилась.       — Как оказалось, — он хмыкнул, — и это не случайность вышла. Мама руку приложила, школу мне выбирая. Вот такой сюрприз устроила.       — Ещё и мать постаралась для юношеской любви. — Лёгкая, но незлая улыбка тронула её губы. — Готова была бы посмотреть такой романтический сериал. Со всеми этими неловкостями и слащавым поцелуем в финале. — Она сказала это с налётом иронии, но в её глазах на мгновение мелькнула неподдельная, тихая грусть. — Даже… немного завидно.       — Тоже хотели бы романтику с привлекательной медсестрой? — поинтересовался он, поднимая бровь.       — Почти, — коротко бросила она, отводя взгляд к зарешеченному окну.       'Хотела бы верить, что кто-то способен на искренность... Но в этом мире это роскошь, которую я не могу себе позволить.' — Пронзительная мысль пронеслась у неё в голове. Она резко встряхнула головой, отгоняя слабость. Лицо снова стало маской — строгой, офицерской. Только в глазах, на мгновение, мелькнула тень усталой боли.       — Ладно. Перерыв закончен. Нужно проверить остальные группы, — поднялась Матсушима, смахивая крошки с формы.       — Верно, — «Мертвяк» встал и последовал за ней.       Они прошли несколько метров по коридору, и он нарушил молчание:       — Не думали сменить одежду? Ваша форма… выглядит уязвимой.       — Считаешь полицейскую униформу непрактичной против укусов? — уточнила она, не замедляя шага.       — Вы как-то быстро начали читать меня как открытую книгу. Сае на это потребовалось два дня.       — Униформа — не просто одежда, — её голос прозвучал твёрдо, как приказ. — Это символ. Порядка. Закона. Она даёт людям чувство безопасности и напоминает мне о долге. Если я сниму её, это будет сигнал: всё кончено. Этого я допустить не могу. Особенно здесь.       — Понимаю. Но, может, хотя бы туфли на кроссовки смените? Бегать будет удобнее. Поверьте, в наши дни это сильно повышает шансы.       — Насчёт обуви… это можно обдумать, — допустила она. — Но ты что-то слишком уж беспокоишься о моей шкуре. Ты и вправду такой добрый, или я тебе чем-то интересна? Если второе, то у тебя, парень, странный вкус — на взрослых женщин с причудами.       — Ну, вообще-то не только на взрослых, — он пожал плечами. — Я просто стараюсь быть осторожным. Если вижу брешь в нашей безопасности — пытаюсь её закрыть. Одежда — первый рубеж защиты.       — Твоя подруга, Такаги, щеголяет в блузке и коротких шортах. Уж не её ли нужно в первую очередь переубеждать?       — Я уже говорил с ней. Эта дура не заботится о своей безопасности. Уверяет, что не будет на передовой, окажется рядом с зомби, только если все остальные умрут, а без них она всё равно бесполезна и быстро сгинет. Голову стеной не прошибёшь. Даже угроза изнасилования не сработала.       На этом месте Матсушима резко остановилась и развернулась к нему. Взгляд её стал острым, как лезвие. «Мертвяк» понял, что ляпнул лишнего.       — Я лишь предупредил её, что такая… яркая внешность может привлечь ненужное внимание, — поспешно пояснил он. — Вы и сами понимаете: в такие времена некоторые забывают о морали. Идут ва-банк, чтобы заглушить страх или… жажду. Как парень, подтверждаю: вид Саи... будоражит кровь. Даже Шизуку я с неохотой оставляю присматривать за Котой — и то лишь потому, что уже знаю его лично, и на что он способен.       Матсушима молча обдумала его слова. В его словах была неприятная, но неоспоримая правда.       — Научитесь подбирать выражения, молодой человек, — наконец сказала она, и в её голосе звучало не гнев, а усталое поучение ветерана. — Тактичность — важное качество для тех, на ком висят жизни других.       — Простите. Я не люблю намёки и недосказанность. Говорю, что думаю.       — Это заметно. И в этом есть своя сила. Но такт ещё никому не мешал, — она повернулась и снова зашагала вперёд, ясно давая понять, что разговор окончен.              День-Z+2. 14:50. ТЦ, второй этаж, северный коридор.              Первыми на их пути оказались Асами и Сая, разложившие у стены внушительный арсенал для плана с приманкой. Всё было продумано: две машинки на пульте, рации, швабры для ближнего боя, самодельные наколенники, цепь из тележек для заграждения, скотч, фонарики — десяток мелочей, каждая на своё место.       «Мертвяк» не мог скрыть одобрительной ухмылки. Прагматизм — его религия. Но его взгляд задержался на Сае. Она стояла, опершись о стену, лицо её было раскрасневшимся, волосы растрепаны, футболка пропитана потом. Он смотрел на неё не как на «богиню разума», а как на уставшего, но надёжного соратника — и это было ново.       Сая почувствовала его взгляд. Резко отвернулась, будто ищет бутылку с водой. Уши её едва заметно порозовели.       'Хватит пялиться, идиот! — мелькнуло у неё. — Особенно с этой... дурацкой ухмылкой. Неловко.'       — Всё готово, офицер Накаока? — вмешалась Матсушима, возвращая всех к реальности своим командным тоном.       Асами мгновенно вытянулась по стойке «смирно», чёлка упала ей на глаза.       — Так точно, офицер Матсушима! Рации настроены, батареи — полный заряд! Вроде бы... но мы пол-часа держали их на зарядке, так что должно работать!       — Молодец, офицер Накаока, — кивнула Матсушима. В её голосе прозвучала редкая, скупая похвала. — Отдыхайте. Пополните силы.       Лицо Асами озарилось счастливой улыбкой.       — Так точно! С вашего позволения... я... в уборную! — выпалила она и, покраснев до корней волос, бросилась в сторону туалета.       Матсушима проводила её взглядом. На лице мелькнула тень усталого снисхождения.       'Приказ — приказом, но физиологию не отменишь. Неумеха... но старательная. Если выживем — из неё выйдет толк.'       Она притворилась, что тщательно проверяет снаряжение — перебирает рации, тянет за верёвку, связывающую тележки. На самом деле, она просто давала двум подросткам пять секунд наедине. Опытный лидер знает: иногда молчание между людьми важнее любых приказов.       'Такаги-кун... смущается? — пронеслось у неё. — Опять эти подростковые игры. Только этого не хватало в апокалипсисе с мертвецами.'       В это время «Мертвяк» нарушил тишину, обращаясь к Сае:       — Сильно устала?       — Всё нормально. Просто не привыкла, — ответила она, не глядя на него.       — Одежду потом сменить не забудь. А то вонять будешь.       — Это что, издёвка?       — Ага. И дезодорант возьми.       — Постараюсь, старикашка, — парировала Сая, кивнув на его трость. — Ну, и как прошла твоя прогулка с офицером Матсушима?       — Об этом лучше без свидетелей.              Сая кивнула, затем развернулась к Матсушиме, приняв официальный вид.       — Офицер Матсушима, я провожу Хикари-куна в уборную. Боюсь, он там уснёт или упадёт.       — Хорошо, — кивнула Матсушима, сохраняя невозмутимость. — Я подожду офицера Накаока. Потом — на крышу. Если что — ищите нас там.       — Так точно.       Они зашли в мужской туалет, и Сая щёлкнула замком, запирая дверь изнутри. Внутри пахло хлоркой и пылью.       — Ну? — потребовала она, скрестив руки на груди. — Выкладывай. Что ты натворил?       Сая слушала молча. С каждым его словом её лицо становилось всё жёстче, брови сходились к переносице, пальцы сжимали локти так, что костяшки побелели. Это был не гнев — это был холодный, ледяной расчёт стратега, оценивающего катастрофу.       — Ты идиот?! — выдохнула она наконец, голос её был тихим, но острым, как лезвие. — Мою семью? Ладно. Но оружие? «Хамви» можно списать на удачу, но арбалет и ружьё? Это же клеймо «вооружённых и опасных»! Нас могут банально пристрелить на месте для «безопасности группы»!       — Она назвала нас самыми полезными, — попытался он. — Предложила взаимовыгодное сотрудничество.       — И ты поверил копу? — её смех был коротким, сухим, без тени юмора. — У неё стаж длиннее, чем ты живёшь! Она играет в свои игры, Хикари. Ей нужен контроль, а не правда.       — Без хоть капли доверия мы тут все сгнием! — его голос впервые зазвенел сталью. — Матсушима — прагматик. С ней можно договориться. Она — наш шанс добраться до Фудзими.       — Не в этом дело! — она резко опустила руки, сжав кулаки. — Ты принял решение за всех! Один! Твоё лидерство не даёт тебе права разбрасываться нашими секретами!       — Я не просил быть лидером! — голос его сорвался. — Это вы на меня эту роль взвалили! Ты первая! Но если уж так — я буду действовать. Решать. Как в ситуации с зомби — быстро, жёстко, эффективно. Это сработало тогда, сработало и сейчас. Да, я не советовался. Не видел смысла. Если вы мне доверяете — так доверяйте до конца. Я отвечаю за всё. Но это не провал.       Его слова повисли в гулкой тишине. Они стояли друг против друга — хрупкая, пылающая яростью девчонка и бледный, измождённый юноша с тростью, но с горящим взглядом.       Внезапно напряжение спало с лица Саи. Уголки её губ дрогнули в едва уловимой ухмылке.       — Вот теперь ты похож на лидера. А не на его бледную тень.       — Это и был твой план? Вывести меня на эмоции? — удивился он.       — Нет. Я реально взбешена. И ты всё ещё идиот, — её голос потерял ярость, но не сарказм. — Но ты вышел из ситуации. Действовал. Будь всегда таким — решительным. Тогда, глядишь, и вырастешь из юнца в мужчину.       — Серьёзно? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление.       — Твои лучшие ходы были, когда ты не сомневался. Так что хватит скромничать. Командуй. Принимай решения. — Она посмотрела на него прямо, и в её оранжевых глазах, за стёклами очков, мелькнуло нечто похожее на уважение. — Уверенность тебя красит.       Хикари был ошеломлён. Эти слова от вечной скептички Саи значили больше, чем любая похвала.       — То есть, я должен быть твёрже? Даже приказывать? — переспросил он.       — Только не зазнайся. Но да. Если уверен — дави.       — Хорошо…Теперь я, действительно, хочу в туалет.       — Нашёл момент признаться, — фыркнула она, но её собственный живот предательски сжался от внезапного позыва. — Вообще-то… мне тоже нужно. Освободить мочевой пузырь.       — Пойдёшь в женский? — в его вопросе прозвучала слабая надежда.       — Я же пообещала за тобой присматривать, — её губы искривила горьковатая улыбка. — Придётся сделать всё здесь. Надо привыкать не разделяться с группой даже в такие, казалось бы, безопасные моменты.       — Чур, последняя кабинка — моя! — он поцокал тростью вперёд и щёлкнул замком.       — Клоун, — бросила ему в спину Сая и скользнула в первую кабинку.       Дверь захлопнулась. В тесном, пропахшем хлоркой пространстве её пальцы дрожали, расстёгивая пуговицу и молнию на шортах. Она стянула их вместе с подтяжками, и тёмно-зелёная ткань упала на грязный кафель к её ногам.       Она опустилась на унитаз, и резкий холод фарфора заставил её вздрогнуть. Неловкость писать в одном помещении с парнем, который только что признался в своём желании, была парализующей. Она замерла, сжимая мышцы.       И тут из-за перегородки донёсся низкий, сдавленный стон, за которым последовал откровенно неприличный, влажный звук. Сая аж подпрыгнула от неожиданности. Смущение и брезгливость внезапно показалось таким мелочным на фоне этой грубой, животной физиологии. С лёгким, почти истерическим смешком она наконец позволила себе расслабиться.       За стеной Хикари застыл, прислушиваясь к каждому звуку. Его собственная нужда отошла на второй план, сменившись острым, почти болезненным возбуждением. Он слышал каждый её вздох, каждый шелест одежды. Его воображение ясно рисовало картину: её гладкая кожа, прижатая к холодному сиденью, её бёдра…       «Мертвяк» закончил первым. Звук смыва прозвучал громко в каменной тишине. Он уже подходил к раковине, когда из-за двери соседней кабинки донёсся её сдавленный, почти панический шёпот:       — Чего?! Нет…       Он тут же понял. Бумаги не было.       — Передать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.       — Д-да… — прозвучал смущённый ответ.       Он вернулся к своей кабинке, смотал в аккуратный рулон несколько метров грубой серой бумаги и подошёл к её двери.       — Тебе сверху передать или… снизу? — его голос был тихим.       — Снизу. — её голос дрогнул. — Но даже не вздумай подсматривать. Я почувствую.       — Само собой, принцесса, — он произнёс это с неожиданной, почти нежной усталостью.       Прозвище, которое обычно вызвало бы у неё вспышку ярости, на этот раз лишь заставило её сердце биться чаще. Она присела на корточки. Его пальцы, тёплые и уверенные, осторожно просунули рулон под дверь. В момент, когда её дрожащие пальцы коснулись его кожи, по её спине пробежала волна острого трепета. Она вырвала бумагу, будто обжигаясь.       Она быстро вытерла своё чувствительное место и резко дернула цепочку, смывая и следы, и своё замешательство.       Она вышла из кабинки, не глядя на него, и быстрыми, чёткими шагами направилась к раковине. Ледяная вода хлынула на её запястья, а затем и на лицо, смывая румянец и охлаждая разгорячённую кожу. Она дышала глубоко и ровно, собирая по кусочкам своё привычное, холодное, аналитическое «я».       Когда она, наконец, повернулась к нему, её лицо было спокойным и собранным, как у хирурга перед операцией. Ни тени смущения, ни намёка на недавнюю слабость. Только воля.       — Идём. Тебя нужно вернуть твоей любимой медсестре. А мне подняться на крышу, — произнесла она твёрдо, её голос снова стал металлическим и безэмоциональным. Она уже была готова к работе. Личная жизнь, какая бы она ни была, могла подождать.              День-Z+2. 14:20. ТЦ, второй этаж, временный штаб (мебельный отдел).              Воздух в импровизированном штабе, собранном среди выставочных образцов кроватей и шкафов, был тяжелым и спертым. Его давила не только физическая духота, но и гнетущая, беспросветная тишина, прерываемая лишь редкими всхлипами или приглушенным кашлем. В полумраке, на одной из кроватей, лежала пожилая женщина, за которой безутешно и молча наблюдал ее муж. В углу, на диване, сидел хмурый старик, выпуская в потолок колечки едкого дыма от самокрутки. Где-то у стены, уткнувшись лицом в колени, замер подросток — живая статуя отчаяния.       Хикари переступил порог, и волна этой всепоглощающей апатии и безнадежности тут же накатила на него, пытаясь затянуть в свое болото. Он постарался игнорировать ее, его взгляд метнулся по комнате, выискивая один-единственный источник света в этом царстве теней.       И он нашел ее. Шизука. Она была похожа на жизнерадостный всполох в монохромной реальности, на теплый луч, пробивающийся сквозь грозовые тучи. Она стояла, склонившись над старушкой, и ее светлые волосы, собранные в небрежный хвост, мягко ниспадали на синий свитер. Ее движения были точными и профессиональными — она проверяла пульс, что-то тихо и успокаивающе шепча. Ее пышная грудь, так контрастировавшая с ее медсестринской собранностью, мягко колыхалась в такт дыханию.       Она почувствовала его взгляд на себе, обернулась — и ее карие глаза мгновенно вспыхнули безудержной, искренней радостью. Вся ее мягкая, чувственная фигура словно излучила облегчение. Не говоря ни слова, она стремительно пересекла комнату, ее белые капри мелькали между кроватями. Она взяла его руку в свои — ее пальцы были теплыми и удивительно нежными для такой крупной девушки — и, не отпуская, повела его за собой в самый дальний, самый темный угол отдела, к одинокой кровати, скрытой от посторонних глаз высоким гардеробом.       Ее прикосновение было якорем, твердой и живой связью с реальностью, которая вырывала его из цепких лап окружающего уныния. Она вела его, а он шел за ней, чувствуя, как ледяная тяжесть на душе понемногу отступает, сменяясь странным, согревающим чувством, что пока она здесь, рядом, все еще может быть не совсем безнадежно.       Они опустились на край кровати, пружины тихо заскрипели под их весом. Шизука с деланной серьезностью, больше похожей на ритуал, провела ладонями по его лбу, шее, проверяя несуществующую температуру, ее движения были мягкими, почти воздушными. Это было не обследование, а попытка унять собственное тревожное сердцебиение, убедиться, что он здесь, цел и невредим. Когда ее пальцы коснулись его кожи, между ними повисла тихая, густая пауза, нарушаемая лишь их дыханием и далекими звуками с крыши.       Внезапно Шизука встрепенулась, вспомнив свой долг.       — Икута-кун, ложись, пожалуйста. Тебе нужен отдых, — ее голос прозвучал заботливо, но с ноткой медсестринской твердости.       — Да, я помню, — он вздохнул с легкой неохотой, его взгляд скользнул мимо нее, туда, где другие рисковали жизнями. Спорить с ней он не собирался, но в голове уже созревала другая, смутная и дерзкая мысль. — Шизука...       — Да? — она наклонилась к нему, и прядь ее светлых волн упала ему на плечо.       — Можно я... тут останусь? Рядом? — он выдохнул это почти неслышно, избегая ее взгляда. В его голосе не было привычной уверенности, только усталая, детская потерянность.       Шизука замерла. Ее карие глаза расширились от изумления. Это было так непохоже на него — всегда расчетливого, холодного, собранного. Что-то в нем сломалось, и это зрелище заставило ее сердце сжаться от странной жалости и нежности. Бездумно, повинуясь внезапному порыву, она потянулась и провела рукой по его волосам.       — Ложись, — ее голос вдруг стал тихим и глухим. Она отодвинулась, похлопала по своим пышным, упругим бедрам, обтянутым белой тканью капри. — Голова сюда. Только веди себя прилично.       Он не поверил своему счастью, его сердце застучало чаще, совсем не из-за травмы. Он медлил еще секунду, будто ожидая подвоха, но затем, повинуясь ее мягкому, но настойчивому взгляду, осторожно опустил голову ей на колени. Ткань ее белых капри была мягкой и теплой. Запах ее шампуня, сладковатый и цветочный, смешался с легким медицинским ароматом, который всегда витал вокруг нее, — и этот знакомый, успокаивающий коктейль мгновенно перенес его на годы назад, в те дни, когда мама впервые привела ее в их дом.       Шизука замерла на мгновение, ощущая непривычную тяжесть его головы на своих бедрах. Затем ее пальцы, неуверенные и робкие вначале, коснулись его висков. Она начала медленно, почти нерешительно водить ими, распутывая воображаемые узлы напряжения. Ее прикосновения были нежными, почти материнскими, но каждый раз, когда ее подушечки скользили по его коже, по ее собственному телу пробегала легкая, предательская дрожь.       — Вот так уже лучше, — прошептала она, и ее голос прозвучал чуть хриплее обычного. — Закрой глаза. Отдыхай.       Он послушно закрыл веки, но под ними мир не потемнел. Он видел ее — ее озабоченное, милое лицо, склонившееся над ним, ее губы, приоткрытые в легком недоумении, ее грудь, которая при каждом ее вдохе почти касалась его щеки. Ее пальцы медленно погрузились в его волосы, и он невольно издал тихий, почти кошачий звук удовлетворения. Это было так просто, так по-детски, и в то же время — так невыносимо эротично.       Он чувствовал, как каждое ее движение отзывается низким, теплым гулом где-то глубоко в животе. Его собственное тело, обычно такое послушное и контролируемое, начинало жить своей собственной, примитивной жизнью, реагируя на ее невинные ласки с пугающей прямотой. Он пытался думать о чем-то отстраненном — о плане на крыше, о зомби у входа, о чем угодно, — но ее пальцы в его волосах стирали все мысли, оставляя лишь смутное, нарастающее желание прижаться к ней еще, вдохнуть ее глубже, потеряться в этом тепле.       Шизука, чувствуя, как он постепенно расслабляется под ее руками, улыбнулась про себя — усталой, нежной улыбкой. Она не замечала, как ее собственное дыхание стало чуть глубже, как ее тело бессознательно отвечало на его близость, на его доверчивую тяжесть у нее на коленях. Она видела только его — уставшего, раненого мальчика, который наконец позволил себе быть слабым.       И лишь он один знал, что эта слабость была самой опасной игрой, в которую он когда-либо играл. Играя роль ребенка, он чувствовал себя мужчиной как никогда остро. И каждый ее нежный жест подливал масла в огонь, который вот-вот мог выйти из-под контроля.              День-Z+2. 14:35. ТЦ, крыша.              На крыше царил хаос, втиснутый в железные тиски дисциплины. Воздух вибрировал от адреналина и низкого, нервирующего гула, поднимавшегося с парковки.       — Левее! Обходи разбитую машину! — голос Саи рубал воздух, как удар хлыста. Ее пальцы впились в поручень ограждения до побеления костяшек.       — Д-да! Сейчас! — голос Аами сорвался на визгливый испуг. Ее пальцы дрожали, слепо дергая рычажки на пульте. Внизу игрушечный пикап с прикрученной рацией метался, как затравленный зверь, виляя между трупов и чудом не переворачиваясь. Свист шин, рев мотора — он привлекал все новых мертвецов, но хрупкий прогресс висел на волоске.       — Офицер Накаока. — Голос Саи стал тихим, плоским и обжигающе холодным. — Дайте. Пульт. Пожалуйста.       Слово «пожалуйста» прозвучало как смертный приговор.       Асами вздрогнула, ее плечи сгорбились от стыда. Молча, почти с облегчением, она протянула злополучную коробочку.       — Простите... — выдохнула она, чувствуя, как волна горячего унижения накрывает ее с головой.       Пальцы Саи обхватили пульт с холодной, уверенной властью. Она даже не взглянула на кнопки — ее взгляд был прикован к хаосу внизу. И в тот же миг хаотичные метания пикапа прекратились. Его траектория стала резкой, точной, смертоносной. Она вела его не объездами, а короткими, ядовитыми рывками, заставляя юрко проскальзывать в узкие щели между автомобилями, виртуозно провоцируя и уводя мертвецов прямиком к ловушке. Это был не контроль — это было прямое дирижирование танцем смерти. Даже угрюмый Симада фыркнул — мрачное одобрение.       Аами смотрела на это с открытым ртом, в ее голубых глазах застыло неподдельное восхищение.       — Ух ты... Да ты просто виртуоз...       — Сконцентрируйся, а не глазей, — отрезала Сая, не отрывая взгляда от экрана. — Бери рацию. Говори. Шуми. Привлекай внимание.       — Но... что я должна говорить? — растерянно спросила Асами, сжимая в потных ладонях рацию.       — Что угодно! Кричи, что у нас тут бар «У погибшего мозга» и все напитки бесплатные! Главное — делай это громко! — бросила та через плечо.       Аами кивнула, сделала глубокий вдох и прижала кнопку.       — Внимание, граждане мертвецы! — ее голос, вначале дрожащий, внезапно обрел истеричную, театральную звонкость. — Прошу проследовать за офицером Накаокой на... на банкет! Пиршество! Мозги поданы к столу!       Эффект был мгновенным и оглушительным. Стеклянные глаза повернулись на звук. Десятки, потом больше — серая, стонущая масса плоти зашевелилась, поползла, потянулась к пикапу.       — Нормально. — сквозь зубы процедила Сая. — Так и держать. Не смолкай.       Воодушевленная, Асами продолжала вещать, ее голос креп, наполняясь все более абсурдными подробностями о «меню». Внизу клубилась растущая волна мертвой плоти, послушно плывущая на ее голос.       У заранее обозначенной точки, на западной стороне ТЦ, их ждали двое: Кота Хирано с массивным громкоговорителем в руках и офицер Матсушима.       — Много собрали? — её голос прозвучал чётко и по делу.       — Около ста, — доложила Асами, вытирая пот со лба.       — Сколько осталось позади? — взгляд Матсушимы переключился на Саю.       — Десяток самых отсталых. Не критично.       — Очень хорошо. Продолжайте операцию. Хирано-кун, приступай.       Кота кивнул, поднося громкоговоритель ко рту. Его голос разнёсся над парковкой: — Точка сбора. Двигайтесь сюда.       Машинка Саи рванула вперёд. Две девушки двинулись дальше, огибая крышу с северной стороны. Тишину нарушила Асами:       — А вы... все ваши мальчики такие... необычные?       Сая насторожилась, почуяв необычную нотку в её тоне.       — В каком смысле? — уточнила она, хотя внутренне уже наметила круг подозреваемых.       — Ну... они такие смелые. Решительные. — Асами замолчала, её щёки слегка порозовели. — Особенно... не важно... В общем, вы все такие молодцы!       'Интересно,' — мелькнуло у Саи. — 'Кого эта наивная душа приметила? Только не говорите, что очкарика...'       — Мы просто быстрее других поняли, что бояться бесполезно, — пожала плечами Сая.       — Ага... — Асами оживилась. — Это как с тем зомби! Ваш... товарищ так убедительно всё сделал! Асами была под впечатлением.       ‘Товарищ. Расплывчато. Слишком расплывчато. Хирано? Может быть. Он явно во вкусе такой неряхи. Хикари?’ — мысль была настолько абсурдной, что Сая чуть не фыркнула. — ‘Нет, это невозможно. С чего бы? Он же ходячий кошмар в крови. Хотя... девушки иногда ведутся на таких. Но нет, не это.’       — Находчивость — наше второе имя, — сухо парировала Сая. — А сколько вам... вообще лет? — сменила тему Сая.       — Асами 19. Только что из академии!       — Ясно. Тогда просто посоветую не заглядываться на школьников. Мороки не оберешься.       — Что?! — девушка вспыхнула. — Асами не... это не... Асами просто интересуется! Как товарищ!       — Товарищ, — повторила Сая. Ну да, конечно. Смотришь на него, как кролик на удава. — Ладно, забейте. Думайте о работе.       ‘И зачем я вообще это затеяла?’ — вдруг подумала Сая. — ‘Стоило только заподозрить ее в симпатии к кому-то из наших, как сразу насторожилась. Странно.’       — Мы на месте. Готовься ко второму заходу, — её голос прозвучал немного громче, чем нужно.       — Можно, Асами задаст ещё вопрос? — не унималась младшая офицерка.       — Только один. Последний.       — А у тебя есть парень?       Вопрос повис в воздухе.       — С чего вдруг? — попыталась парировать Сая.       — Ну, у такой крутой девочки, как ты, должен быть крутой парень. Наверное, за тобой толпа поклонников бегает.       Лёгкая краска залила щёки Саи.       — Гении не нуждаются в одобрении, — её тон стал высокомерным. — Но... нет. Нет у меня парня.       — Вот как... А у Асами был. Но Асами плохо училась в Академии, поэтому тот еë бросил.       — Вижу вы уже не сильно расстроены этим.       — Полицейскому не стоит расстраиваться из-за личного! Теперь я свободна и могу полностью посвятить себя долгу!       — Говорите, как ответственный полицейский.       — Правда? Со стороны Асами хорошо справляется?       — Терпимо. Но есть куда расти.       — Радостно как! — Асами буквально просияла.       К счастью, глупых вопросов больше не было. Они взялись за пульт и рацию, и привычная работа снова поглотила их. Второй заход начался.       Группа в полном составе собралась у парапета. Воздух звенел от напряжения, пропитанного запахом пота, металла и едкого запаха крови, доносящейся снизу.       Внизу, на асфальте, клубилось море из примерно двухсот пятидесяти мертвецов. Их руки, словно голые ветви мёртвого леса, тянулись к звуку громкоговорителя. Они сбились в плотную, стонущую массу, занимая площадь не более семидесяти квадратных метров — живой (вернее, мёртвый) полукруг с радиусом в семь метров.       — Сколько у нас «снарядов»? — голос Матсушимы был жёстким, лишённым всяких эмоций, кроме расчёта.       — Около полусотни гирь, гантелей, штанг и блинов, — отчеканил Симада. Его мощная фигура казалась ещё массивнее на фоне груды металла. — Плюс несколько кувалд, двадцать крупных молотков, пятьдесят огнетушителей — хозяева ТЦ не поскупились на пожарную безопасность. Десять ящиков с инструментами по десять кило каждый. Двадцать сковородок — если замахнуться, череп пробьют. И вот это, — он поднял уродливую чугунную статуэтку весом килограммов в пять, — на всякий случай.       — В теории, мы сможем убить треть, кому-то сломать кости или вывихнуть плечи, — провела рукой по лицу Матсушима. — Но их всё равно останется много. Придётся таскать наверх всё тяжёлое, что найдём. На это уйдёт ещё час.       — Старший офицер, можно предложить идею? — тихо, но уверенно произнёс Кота.       — Выкладывай.       — Привяжем гири к тросам, а второй конец закрепим за вентиляционные трубы. Один снаряд — несколько ударов.       Матсушима на мгновение задумалась.       — Риск есть: мертвецы могут схватиться за верёвку. Но даже в этом случае мы просто перережем трос — и тварь рухнет обратно. Главное — не давать верёвке тереться об острый край парапета. Несколько залпов она выдержит.       Она обвела взглядом группу.       — Так. Гири, гантели и блины — привязываем к верёвкам. Симада, Хиро, Кота — вы отвечаете за сброс и подъём. Женщины — бросаете всё остальное: огнетушители, ящики, сковородки.       Она сделала паузу, и в её голосе прозвучала усталая, но твёрдая решимость:       — Сейчас все отдыхают и набираются сил. Кто может — начинайте связывать снаряды. Офицер Накаока, за мной. Позовём остальных граждан. Даже ребёнок справится с тем, чтобы просто бросить что-то тяжёлое.       — Так точно! — откликнулась Асами, мгновенно вскочив.       Группа ожила. Офицеры направились к лестнице. Сая, не говоря ни слова, устроилась в тени зонта рядом с Котой и протянула ему бутылку с водой. Симада и Хиро присели рядом, вытирая пот.       Операция «Беспощадная гравитация» вступала в свою главную фазу.              День-Z+2. 14:55. ТЦ, второй этаж, временный штаб.              Голова Хикари покоилась на мягких ляжках Шизуки, но покой был обманчив. Веки сомкнуты, но не во сне — внутри бушевал ад. Его взгляд скользнул вверх, уткнувшись в знакомые, пышные формы её груди, возвышавшиеся над ним.       А ведь я трогал их... Тогда они были чуть меньше. Интересно, какая разница? — мелькнула в голове глупая, отчаянная мысль, пытаясь заглушить главное — грызущую тоску по матери.       Его рука сама полезла в карман, нащупала холодный корпус телефона. Экран вспыхнул в полумраке: 30% заряда. Полоска сети плясала, дразня призрачной надеждой. Палец дрогнул, набирая заученный номер.       Тишина. А затем — бездушный, механический голос:       «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети».       Пальцы сжали телефон так, что затрещал пластик. Он швырнул его обратно в карман, словно прятал улику своей слабости.       Ненавижу этот долбаный апокалипсис. Ненавижу своё идиотское благородство.       Беспомощная ярость клокотала в горле. Смог бы я вытащить её в первый же день? Лук. Боккэн Саэко. Гвоздозабивательный пистолет Коты...       Нет. Холодный анализ, его верный скальпель, тут же вскрыл правду:       Больница — это ловушка. Живых — толпы. Мертвецы... они как звери. Опасные, но предсказуемые. А вот люди...       Люди — это другой зверь. У них есть разум. Цели. Самый опасный хищник на планете. Во всех фильмах главная угроза — не зомби, а мудаки с пулемётами или свои же, готовые тебя сдать.       Он не хотел признаваться, что скатывается в паранойю. С одной стороны — красивые слова о доверии. С другой — грязный расчёт за каждым «благородным» поступком.       Спасение школы — безопасность для своих. Вызов копов — путь к подкреплению. Помощь Рей — её папа-детектив. Помощь Матсушиме — «плюсик» в кармупв глазах служителя закона...       А Сая...       Его мысли споткнулись.       С Саей... До того как я узнал, кто её отец, я не видел в ней выгоды. Даже уговорил поехать с нами, хотя чуть не выгнал. Своеобразно, да. Кроме мозгов, которые у меня и так есть, она бесполезна. Но... почему-то я был рад её компании.       Это осознание — что он совершил нечто, не поддающееся его прагматичной логике, — повисло в нём тяжёлым, неразрешимым грузом. Таким же тревожным и неудобным, как и тепло Шизуки под его головой.       Внезапно его мысли прервало прикосновение. Ладонь Шизуки, тёплая и мягкая, опустилась на его лицо. Сначала пальцы, движимые привычкой, проверили лоб на несуществующую температуру. Затем медленно, почти нерешительно, провели по щекам, ощущая щетину. Лёгкое тыкание в нос. И наконец, её ладонь полностью легла на его лицо, а большой палец замер на губах.       «Мертвяк» застыл. Его аналитический ум лихорадочно искал логику, но тело отреагировало раньше — ему было чертовски приятно.       — Шея не затекла? — её голос прозвучал тихо. Карие глаза смотрели с заботливым беспокойством.       — Есть… немного, — хрипло признался он.       — Ну конечно! — воскликнула она с лёгким упрёком. — Лежать так — неестественно. Давай-ка, ложись как положено, непослушный мальчишка!       — А у вас самих ноги не онемели? — поднялся он.       — Вообще-то… да! — она вдруг поморщилась, и на лице отразилась гримаса боли. — Ой! Вот ты напомнил, и сразу закололо.       — Ладно… — он медленно приподнялся. Её ладонь соскользнула с его лица, оставив на коже тепло.       Шизука встала, пытаясь размять затекшие ноги, но боль заставила её аж подпрыгнуть. С лёгким стоном она плюхнулась обратно на кровать, принялась тереть лодыжки.       «Мертвяк», вместо того чтобы лечь, опустился на колени перед ней.       — Давай я? — предложил он, и в его обычно монотонном голосе прозвучала непривычная мягкость.       — Ой! — её лицо озарила сияющая, смущённая улыбка. — Если голова не кружится, будь добр!       Он бережно закатал её капри, обнажив стройные ноги. Его пальцы обхватили икру. Движения были выверенными: сначала разогревающие поглаживания, затем глубокая проработка мышц.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь её сдавленными вздохами, которые по мере работы его рук становились всё глубже, переходя в лёгкие, непроизвольные стоны.       — Ты стал куда ловчее и... Мх... Нежнее, — прошептала она, запрокинув голову.       — Мама часто просила после смены. Натренировался, — так же тихо ответил он.       — Тёте Ёсико повезло с личным массажистом... — голос её звучал томно. — Ты не будешь против, если я буду просить тоже? — Она приоткрыла один глаз, смотря на него с лукавой надеждой.       Он на мгновение замер.       — Только если не будешь напиваться в хлам, — произнёс он с лёгкой ухмылкой.       — Эй! — она фальшиво возмутилась, но тут же рассмеялась — самый живой звук за весь этот долгий день.       Их мир вновь сжался до этого угла, до тёплых прикосновений и тихого доверия.       — Ладно, хватит, — выдохнула Шизука, её голос звучал расслабленно. — Теперь твоя очередь. Садись.       — Отказываться не буду, — согласился он.       Едва он уселся, как Шизука придвинулась сзади. Её колени обхватили его бока, а тёплые руки легли на плечи. Пальцы впились в зажатые мышцы шеи, и он вздрогнул — не от боли, а от неожиданной силы.       Слишком твёрдая шея! — подумала она, чувствуя под пальцами стальные узлы. Щёки её залились румянцем. Интересно, а остальное... Мысль пронеслась мимолётно, заставив сердце учащённо забиться. Её пальцы на мгновение дрогнули.       Она вложила в массаж всю свою силу.       — Ты весь сжат, как пружина, — прошептала она ему почти в ухо. — Расслабься. Доверься мне.       Он издал низкий стон, когда она нашла особенно зажатую точку. Голова его откинулась назад, почти касаясь её плеча. Он зажмурился, позволяя волне облегчения накрыть себя. Это была хорошая боль — боль отпускания.       Он чувствовал не только её руки. Он чувствовал тепло всего её тела, мягкость груди, иногда касающейся его спины. Смущающе интимно и до невозможности приятно. В этом аду её руки стали самым настоящим спасением.       Они просидели так ещё несколько минут в тишине. Затем «Мертвяк» с глухим стоном повалился на спину.       — Мне нужно проведать ту старушку, — нарушила тишину Шизука, её голос вновь стал собранным. — И потом в туалет. Не теряй меня.       — Ага, — не открывая глаз, пробормотал он. — Осторожнее. Смотри в оба.       — Не волнуйся. Гляди, — в её голосе зазвучала улыбка. Он приоткрыл глаз и увидел, как она достаёт из кармана обычный свисток на шнурке. — Чуть что — засвищу во всю глотку.       — Дельно... — выдохнул он с тенью облегчения.       Шизука ушла, её шаги быстро затихли в лабиринте мебельного отдела. Он остался один, пытаясь загнать свой разум в подобие покоя.       К его постели бесшумно подошла тень. Он почувствовал это ещё до того, как услышал шорох шагов — ледяную мурашку на спине. «Мертвяк» открыл глаза, не двигаясь.       Над ним стоял парень. Длинные, грязные волосы спадали на плечи, обрамляя лицо с застывшей, нездоровой ухмылкой. Глаза были широко раскрыты, безумные и пустые, а пальцы нервно перебирали край грязной куртки.       — Эй, парень, — голос был сиплым, навязчивым шёпотом.       «Мертвяк» медленно приподнялся на локте. Он не ответил. Вместо этого его взгляд — холодный, плоский, без тени эмоций — встретился с горящим взором сумасшедшего. В этом взгляде не было ни страха, ни раздражения. Только безразличие. Взгляд человека, который уже прошёл через ад и знает: всё это — не фильм.       Фрик замер. Его ухмылка дрогнула. Он ожидал крика, испуга, даже восхищения. Но не этого ледяного молчания.       — Ты... ты тот ещё псих, — попытался он захихикать, но звук вышел сдавленным. — Когда ты начал резать того зомбака, я аж... думал, ты из тех, кто в кино снимается!       Он не договорил. Взгляд «Мертвяка» не изменился, но в нём появилась такая концентрация тихой, неоспоримой угрозы, что слова застряли в горле. Этот взгляд говорил яснее любых слов: «Следующее — твоё последнее».       Парень непроизвольно отступил на шаг. Его пальцы перестали теребить куртку, судорожно сжавшись. Безумный восторг в глазах начал гаснуть, уступая место настороженности, а затем — чистому, животному страху. Перед ним стоял не такой же, как он, фанат хаоса. Перед ним был тот, кто выжил. И для него апокалипсис — не зрелище, а работа.       Он забормотал что-то про «финал, как в фильмах», но слова растворились в тишине. «Мертвяк» не шевелился. Лишь его рука медленно, почти лениво легла на металлическое древко трости, лежавшей рядом. Это было не угрожающее движение. Это был факт.       Фрик это понял. Его ухмылка окончательно сползла с лица. Он отшатнулся, обернулся и почти побежал прочь, его шаги бестолково зашуршали в полумраке.       Тишина вернулась. «Мертвяк» проводил его тем же безразличным взглядом, затем медленно лёг обратно. Его рука осталась лежать на трости. Веки сомкнулись.              День-Z+2. 15:20. ТЦ, крыша.              Воздух на крыше вибрировал от тишины перед бурей. У парапета стояли гири, гантели и блины — всё, что можно привязать к верёвке. Каждый снаряд был закреплён на прочном тросе, привязанном к вентиляционной трубе. Рядом лежали мелкие снаряды — огнетушители, сковородки, ящики — для финального залпа.       На крыше собрались девять человек: Матсушима, Асами, Сая, Кота, Симада, Хиро и трое новичков — Кэндзи со светлыми волосами и узким лицом, Миюки с розовыми волосами и пышной грудью в коротких шортах, и Юдзиро в мятой рубашке и галстуке, будто сошёл с офисного этажа. Внизу, под ними, клубилось и стонало море из более чем двухсот мертвецов.       Матсушима, с лицом, как высеченный из камня, подняла руку.       — Бросаем! — её голос, как лезвие, рассёк напряжённую тишину.       Гири полетели вниз. Кота лишь подтолкнул свой снаряд, и тот, свистя, врезался в плечо высокого зомби, с треском ломая ключицу. Хиро с усилием подбросил гирю; она обрушилась на вытянутую руку другой твари, превратив кости в щебень. Симада, с коротким рыком, швырнул свой снаряд со всей силы. Пятикилограммовый металл пролетел пять метров и с отвратительным хлюпом врезался в макушку третьего мертвеца, проламывая череп. Снаряд дёрнулся на верёвке, но не упал — остался висеть над трупом.       — Без остановки! Всё, что есть — вниз! — скомандовала Матсушима.       Мужчины не дали себе передышки. Симада, Хиро, Кота, Кэндзи и Юдзиро методично сбрасывали снаряды, поднимали их обратно, снова швыряли. Верёвки свистели, тела падали. Кэндзи помогал Симаде, его лицо было покрыто потом, но он улыбался. Юдзиро бросал молча, но точно. Миюки кричала от возбуждения, подавая гантели Асами.       Но силы иссякали. Симада опёрся о парапет, его грудь тяжело вздымалась. Хиро сел на бетон, сняв очки. Кота стоял, обхватив себя за плечи, его руки дрожали.       — Женщины — мелкие снаряды! Всё, что легче пяти килограммов! — приказала Матсушима.       Матсушима, с лицом ледяного концентрата, выбрала тяжёлый блин и метнула его вниз. Снаряд с глухим хрустом обрушился на голову зомби. Сая, сжав губы, методично сбрасывала гантели, рассчитывая траекторию. Её снаряды проламывали черепа с точностью хирурга. Асами, с трясущимися руками, швыряла огнетушители. Миюки бросала сковородки и ящики с дикой энергией, её движения были неточными, но эффективными.       Когда мелкие снаряды закончились, мужчины собрали последние силы.       — Ещё раз! — хрипло выдохнул Симада.       Они подняли снаряды и сбросили их вниз. И ещё раз. Но при третьем подъёме раздался резкий хлопок — две верёвки лопнули. Гири упали и потерялись в толпе.       Тишина. Внизу всё ещё копошилась чуть меньше сотни мертвецов. Они были ранены, оглушены, их движения стали неуклюжими и запутанными. Асфальт был скользким от крови и мозгов.       Матсушима обвела взглядом ситуацию с холодной профессиональной точностью.       — Остальные уже еле ползают, — её голос, хриплый от усталости, всё ещё звучал как приказ. — Асфальт скользкий. Хм.       Она повернулась к группе, её светло-голубые глаза горели решимостью.       — Мы отведём "целых" зомби в другую часть парковки. Используем громкоговоритель, создадим шум — они побегут за ним. А пока они там — мы безопасно обыщем тех, кто лежит здесь. Нам нужны ключи от машин. Кто со мной? Только те, кто не сбежит.       Первыми, почти синхронно, шаг вперёд сделали Симада и Хиро.       — Раз начали — нужно дело заканчивать, — прорычал Симада.       — Отступать сейчас — последнее дело, — добавил Хиро, поправляя очки.       Кэндзи кивнул, его рука легла на плечо Хиро. Юдзиро шагнул вперёд, его лицо было серьёзным.       — Я с вами, офицер, — сказал он.       Рука Асами робко потянулась вверх, но Матсушима мягко, но твёрдо остановила её жестом.       — Офицер Накаока, вы останетесь здесь. Как оператор связи и резерв. — Она перевела взгляд на Саю. — Такаги-кун, это касается и вас. Вы — наши глаза и мозг. Будете отвечать за отвлечение.       Асами кивнула, стараясь скрыть разочарование. Сая лишь сжала губы, её взгляд метнул на Матсушиму быстрый, колкий протест, но она промолчала.       — Хорошо, — Матсушима выдохнула. — Готовимся. Симада — кувалда. Хиро — ищи лом или другой длинный твёрдый предмет. Юдзиро — то же самое. Кэндзи — резерв. Выходим через 10-15 минут.       Она сделала паузу, её взгляд стал тяжёлым.       — Также не забудьте про свою защиту. Не ленитесь и наденьте всë, что защитит от укусов. Так же необходимы маски, очки и перчатки. Лучше взять всë про запас. Всем всё ясно?              День-Z+2. 15:50. ТЦ, восточный выход              Воздух у выхода был густым от напряжения и пота. Пятеро ударной группы походили на мрачных средневековых наёмников в лоскутной броне из кожи, джинсы и снятых с манекенов пластиковых щитков. На лицах — самодельные респираторы из ткани и фильтров, защитные очки.       Их арсенал лежал для последней проверки: кувалды, ломы, секаторы. Но главное оружие было в руках у подростков: доработанный гвоздомет Коты, блочный лук Хикари и компактный арбалет.       Симада мрачно наблюдал за этим, его скрещенные на груди руки и тяжёлый взгляд кричали о предательстве. Хиро лишь пожимал плечами, с интересом разглядывая арбалет.       — Ничего так цацка. Понятно, почему прятали.       Матсушима молча оценивала расклад. Её доверие к группе школьников выросло ровно настолько, насколько выросла и её настороженность. 'С ними либо дружить, либо не враждовать. Третьего не дано.'       — Проверяем снаряжение. Выходим через три минуты, — её голос снова стал жёстким. — Задача: тихо и методично. Понятно?       Шизука всё ещё шипела на Хикари, поправляя ему воротник: — Я тебе ещё припомню! Целенаправленно доводишь меня!       Но её протесты были тщетны. Его аргументы были железны: лук эффективен для прикрытия, и никто другой не умеет с ним обращаться.       Матсушима, скрепя сердце, сдалась. Прагматик в ней признавал его правоту. Она была экипирована поверх униформы: грубые штаны, кожаный жилет, кепка с удлинённым козырьком.       'Неожиданно практично', — мелькнуло у Хикари, его взгляд оценил её фигуру тактически, а не как мужчина.       — Главное — маски и очки, — его голос прозвучал из-под респиратора. — Брызги крови, частицы... Не рискуйте.       Он поправил очки, убеждаясь в их плотном прилегании.       Матсушима кивнула.       — Прикрывайте шею. И не снимайте перчатки.       В этот момент Хикари обернулся к тыловой группе — Асами, Сае и Шизуке.       — Как только мы зачистим плацдарм, вам нужно будет заняться телами. Нужно найти всю негашёную известь, соль, хлорсодержащие чистящие средства в хозяйственном отделе. Засыпать трупы. Это замедлит разложение и отпугнёт падальщиков.       Матсушима, не меняя выражения лица, поддержала:       — Разумно. Займёмся этим сразу после вылазки, если будет время.       Последние взгляды. Кивок. Хиро молча отодвинул засов.       Железные двери со скрежетом распахнулись, и ударная группа ступила в ад.       Воздух ударил в нос — сладковато-металлический, густой от запаха крови и мозговой жидкости. Под ногами хлюпало: асфальт был усеян разбитыми черепами, костями и лужами тёмной, свернувшейся массы. Всё это — результат их «Беспощадной гравитации».       Симада и Кэндзи тут же заняли позиции у дверей, их взгляды метались по парковке, прочёсывая каждый угол.       — Чисто, — коротко бросил Симада, его голос был натянут, как тетива.       Матсушима, Хиро и Юдзиро двинулись к куче тел. Каждый держал в руках длинный лом.       — Проверяем каждого, — приказала Матсушима, её голос не дрожал, хотя внутри всё сжималось от отвращения.       Они методично тыкали ломами в каждое тело, прежде чем прикасаться. Большинство были мертвы окончательно — черепа проломлены, конечности переломаны. Но осторожность не помешает.       Юдзиро, бледный как бумага, наклонился над первым трупом. Его пальцы дрожали, когда он засунул руку в карман куртки. Внезапно его лицо перекосило. Он отпрянул и, согнувшись, вырвал прямо на асфальт.       — Простите… — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной перчатки.       Хиро стиснул зубы, но продолжил обыск. Его очки запотели, но он не снимал их.       Матсушиме было не легче. Голова закружилась, в глазах потемнело. Она сделала глубокий вдох через респиратор и выпрямила спину. «Слабость — роскошь. Ты — офицер», — напомнила она себе.       Они работали быстро и молча. Некоторые мертвецы всё ещё шевелились, и офицеру с мужчинами приходилось добивать выживших мощными ударами ломом в череп. Лом — идеальное оружие против костей.       Тридцать четыре тела. Тридцать четыре раза — тычок ломом, обыск карманов, бросок ключа в пакет.       На тридцать пятом теле к ним подошёл одинокий мертвец, вышедший из-за угла дальнего ряда машин. Его движения были вялыми, но целеустремлёнными — он чуял свежую кровь.       — Угроза! — предупредил Кэндзи.       Симада уже был в движении. Под прикрытием Кэндзи он подскочил к зомби и одним точным ударом лома в висок свалил его на землю. Тело рухнуло без звука.       Но это был не последний. Один за другим, из теней между машин, начали появляться новые мертвецы. Их привлекал запах, движения, звук дыхания.       — Время вышло! — скомандовала Матсушима. — Всё, что есть — в пакет! Отступаем!       Они бросились к двери. Кота и «Мертвяк», стоявшие на пороге, мгновенно распахнули её шире. Как только последний из группы переступил порог, двери с грохотом захлопнулись, и засов встал на место.       Внутри ТЦ наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием.       Матсушима, Хиро и Юдзиро сразу же начали сбрасывать грязную одежду. Матсушима заранее сменила свою форму — сейчас на ней была только белая рубашка и бежевые чулки, обтягивающие её стройные ноги. Её фигура, подтянутая и сильная, на мгновение стала центром внимания.       «Мертвяк» невольно бросил взгляд — не из похоти, а из тактической оценки: «Она в форме. Значит, ещё долго будет боеспособна». Но тут же опустил глаза и перевёл внимание на пакет с ключами в руках Матсушимы.       Остальные мужчины тоже на мгновение замерли, но быстро отвернулись.       Матсушима, заметив это, не смутилась. Спокойно, с достоинством, она надела обратно свой синий пиджак, юбку и повязала галстук. Её лицо было бледным, уставшим, почти спущенным.       — Шестьдесят семь тел, — сказала она, передавая пакет Хикари. — Посчитай.       Он высыпал содержимое на чистую ткань.       — Тридцать четыре ключа, — сообщил он. — Двадцать один — с дистанционным открыванием. Тринадцать — обычных.       Матсушима кивнула. Операция была завершена. Успешно. Но цена — тошнота, головокружение и этот едкий, несмываемый запах смерти, въевшийся в кожу.       Матсушима поднесла рацию к губам, её пальцы всё ещё дрожали от адреналина.       — Офицер Накаоко, сколько мертвецов собралось перед нашим выходом?       Голос Асами, чёткий и напряжённый, прозвучал из динамика:       — Так точно! Всего тринадцать!       Матсушима кивнула и обернулась к группе.       — Теперь нужно найти способ быстро и безопасно проверить все ключи.       «Мертвяк», стоявший у стены, спокойно вставил:       — В спортивном отделе много скоростных и горных велосипедов. Можно использовать их. Заранее проверим с крыши безопасные участки парковки.       Матсушима на мгновение задумалась, затем кивнула.       — Разумно. Кто со мной? Кто готов проехать между машинами?       Тишина. Никто не шевельнулся.       Хиро, поправляя очки, пробормотал с лёгкой иронией:       — Мне бы отдохнуть сначала… пойти в туалет и выпить холодной колы.       Матсушима не улыбнулась, но в её глазах мелькнуло понимание.       — Отдыхайте, — сказала она спокойно. — Никто не обязан рисковать жизнью ради ключей, которых может и не быть.       Группа начала расходиться. У выхода остались только «Мертвяк» и Матсушима.       Он молча протянул ей маленькую бутылку воды. Она взяла её и, не отрываясь, выпила всё до капли.       — Скорее всего, никто не выйдет, — сказала она, её голос стал тише, почти личным. — Одно дело — пять метров от открытой двери. Другое — ехать среди машин, за которыми может быть мертвец.       Она слегка съёжилась, вспоминая кучу тел снаружи.       — Честно говоря… мне самой не особо хочется выходить. Но долг есть долг.       Она посмотрела на него, в её светло-голубых глазах мелькнуло уважение.       — Уверена, что ты первым бы вызвался. Ты же из тех, кому не сидится на месте, верно?       «Мертвяк» пожал плечами.       — Что-то в этом роде. А может… просто проверять ключи от машин на «Хамви»?       Матсушима замерла. Её лицо на мгновение стало пустым от изумления.       — Я идиотка, — выдохнула она. — Я и забыла, что у вас есть целая машина.       Она тут же начала строить новый план:       — Да. Точно. Просто быстренько проедемся по парковке. Кота и ты будете прикрывать меня с крыши, пока я буду проверять машины и заводить их, если будет топливо. Скажем остальным, что первым же ключом смогли получить «Хамви». Это будет намного безопаснее.              День-Z+2. 16:10. ТЦ, северный запасной выход              У северного пожарного выхода собрались шестеро: Матсушима, Асами, Хикари, Сая, Кота и Шизука.       Хикари невольно задержал взгляд на ней. Её длинные платиново-белые волосы были собраны в аккуратный конский хвост, что придавало её миловидному лицу немного больше собранности, хотя в глазах всё ещё читалась лёгкая растерянность.       На ней был её последний наряд: расстёгнутая розовая рубашка с отложным воротником, рукава которой были закатаны до локтей. Под ней — чёрный облегающий топ с розовой каймой, открывающий глубокое декольте, в котором едва умещалась её гипертрофированная J-cup грудь. Настолько натянута была ткань, что чётко прорисовывались бугорки сосков.       Белая приталенная юбка с оборками едва доходила до середины бедра.       На ногах — коричневые колготки с чёрными полосками у бёдер и высокие бежевые ботинки до колена с чёрными шнуровками и металлическими вставками на мысках.       «Ещё одна модница, — пронеслось у него в голове с лёгкой усталой иронией. — У Саи — низ открытый, верх закрытый. А у Шизуки — наоборот. И такое декольте… Чёрт возьми, даже соски видны. В таком виде на улицу — самоубийство. Будет несправедливо по отношению к Сае, если я промолчу. Она же за себя говорит. А Шизука…»       Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Надень хотя бы лифчик, или закрой грудь», но вовремя вспомнил, кто она.       «Забудь. Это Шизука. Ей объясняй или нет — всё равно забудет. Только если сам не переоденешь её. Для неё это просто одежда, а не вызов. Профессиональная деформация медика. Она и голой ходила, не смущаясь».       Матсушима тем временем уже обратилась к группе, не обращая внимания на наряд медсестры — для неё важна была только функциональность.       — Старший офицер доложил, что мы смогли открыть одну машину у выхода. Участие других на улице не требуется. Пусть помогают нам с крыши.       Она распределила роли:       — Марикава-сан за рулём. Икута-кун и Хирано-кун — прикрытие. Офицер Накаоко и Такаги-кун — закрывают дверь и ждут нашего возвращения.       Затем она сделала паузу и посмотрела на подростков.       — Но прежде… офицер Матсушима хотела бы уточнить: только ли ружьё есть в вашем «Хамви»? Или есть что-то ещё существенное?       Подростки на мгновение переглянулись. Этого хватило.       — Вижу, что есть, — сказала Матсушима ровно. — Лучше скажите сами. Я всё равно обыщу салон.       «Мертвяк» вздохнул.       — Ладно… Кота, расскажи.       Кота, запинаясь, выдавил:       — В салоне… помимо Ithaca M37… есть ещё Springfield M1A Super Match и Armalite AR-10(T). И… триста патронов.       Матсушима молчала. Её лицо стало ледяным.       Асами, не понимая напряжения, робко спросила:       — Офицер Матсушима… а триста — это много?       — Может, перестанете шутить и начнёте быть серьёзными? — резко бросила Матсушима, но не Асами, а подросткам. Хотя та и исугалась такому взрыву начальницы.       Она не сдержалась:       — Две боевые винтовки и боевое ружьё? В Японии?! Вы думаете, я поверю, что у командира SAT, Рики Минами, можно без проблем хранить дома даже не штатное оружие, которое ещё запрещено в Японии? Это запрещено! Вы хотите сказать, что она — коррупционерка или состоит в банде?!       Шизука вспыхнула:       — Эй! Рика хороший человек! У неё просто хобби такое — собирать незаконное оружие!       Сая фыркнула:       — Для справки: мы не придерживаемся последней формулировки Шизуки. Мы тоже удивлены такому арсеналу.       — Это бред, — сказала Матсушима.       «Мертвяк» спокойно ответил:       — Давайте просто сядем в «Хамви», и вы сами убедитесь.       — Отлично, — кивнула она.       Группа открыла дверь. Зомби не было.       Четверо быстро сели в машину. Матсушима сразу же полезла в багажник и начала рыться в вещах. Через минуту она вытащила три огнестрельных оружия и сумку с патронами.       «Мертвяк» посмотрел на неё:       — Теперь верите в нашу невозможную удачу?       Матсушима не ответила. В её голове бурлила одна мысль:       «Чёрт. Я хотела изъять ружьё, чтобы контролировать их. Но с таким арсеналом мы с Асами даже не справимся. Хикари сильнее меня, Кота — с арбалетом. Любая попытка отобрать оружие = сопротивление. Я потеряю авторитет перед остальными гражданами. Да и повода нет… От них польза, но и проблем может быть больше. Как быть?»       «Мертвяк», видя её внутреннее смятение, тихо сказал:       — Вижу, вы переживаете, что мы можем быть угрозой для остальных с таким оружием. Слова наши, может, и не будут для вас весомым аргументом, но мы уверяем: у нас нет злого умысла. Мы просто хотим безопасно выполнить задачу и остаться в живых.       Матсушима посмотрела на него. В её глазах читалась не злость, а усталая оценка новой, сложной реальности.       Матсушима молча смотрела на три ствола в своих руках. Её пальцы машинально проверяли предохранители — привычка, вбитая годами службы. В голове бурлила одна мысль: «Я не могу их контролировать. Но я могу с ними работать».       Она подняла глаза и посмотрела на «Мертвяка». В её светло-голубых глазах не было гнева, только усталая решимость.       — Хорошо, — сказала она ровно, официальным полицейским тоном. — Доверяю вам. Но если хоть один из вас нарушит дисциплину — я приму меры. Понятно?       Он кивнул. Этого было достаточно.       — Шизука-сан, за руль, — приказала Матсушима.       Шизука, всё ещё немного растерянная после конфронтации, послушно села за руль «Хамви» M1025. Её длинные золотые волосы до талии были собраны в аккуратный конский хвост, но несколько прядей уже выбились и развевались от сквозняка в открытом люке.       «Мертвяк» и Кота заняли задние сиденья, держа лук и арбалет наготове. Матсушима устроилась между ними, держа пакет с ключами и красный баллончик с краской — идея Саи, которую та передала перед выходом.       «Хамви» плавно выехал из тени запасного выхода на парковку. Воздух был неподвижен, тишина нарушалась только воркованием ворон на крыше ТЦ. Между рядами машин царил хаос: разбитые стёкла, кровавые пятна на асфальте, обломки. Но зомби не было — план с отвлечением сработал идеально. На горизонте виднелись остовы других ТЦ и жилых домов, окутанные дымкой.       Машина двигалась медленно, на первой передаче, держась вдоль стены ТЦ. У первой машины она остановилась, двигатель не глуша.              Матсушима открыла верхний люк и, держась за поручни, вылезла наружу. Её стройная фигура в синей полицейской юбке и белой рубашке, с аккуратной чёрной стрижкой, резко контрастировала с мрачным пейзажем разрухи. Она подняла брелоки и начала нажимать кнопки один за другим. Звук щелчков эхом отдавался в тишине.       Двери не открылись.       Она спустилась, взяла баллончик и чётким движением нарисовала большой красный крест на капоте. «Отмечено. Следующая».       Так они проехали мимо пяти машин. На шестой — щёлчок, и двери послушно распахнулись.       — Есть! — крикнула Матсушима.       Открывшаяся машина была Toyota Land Cruiser 100 чёрного цвета — премиальный, надёжный внедорожник с лёгкими царапинами на бампере, но в идеальном состоянии: стёкла целы, колёса накачаны.       Матсушима быстро спустилась, села в салон, вставила ключ в замок зажигания. Приборная панель загорелась. Уровень топлива — три четверти (около 80 литров). Она повернула ключ. Мощный V8 завёлся с первого раза, издав глубокий, уверенный рокот.       Она вышла, махнула «Хамви», и обе машины медленно двинулись обратно к запасному выходу.       У двери их уже ждали Асами и Сая. Сая, увидев красные кресты на машинах вдалеке, одобрительно кивнула — её система работала.       — Toyota Land Cruiser 100 заведён. Пять машин — отмечены. Повторяем объезд для остальных ключей, — коротко доложила Матсушима с военной выправкой и жестом авторитета.       Матсушима снова села в «Хамви». Шизука, с её милым, но сосредоточенным выражением лица, тронула машину с места. Группа готова была к следующему кругу.       «Хамви» тронулся. Шизука вела машину уверенно, несмотря на сонное выражение лица. Её длинные золотые волосы развевались от сквозняка в открытом люке. «Мертвяк» и Кота держали оружие наготове. Матсушима, стоя у люка, уже перебирала оставшиеся ключи.       Группа двинулась по новому маршруту парковки, держась у стены ТЦ. У каждой непомеченной машины — короткая остановка. Матсушима вылезала через люк и методично проверяла все оставшиеся ключи по очереди. Машины, которые не реагировали, получали чёткий красный крест на капоте.       На четырнадцатой машине — щёлчок. Двери Mazda Tribute (2004 г., тёмно-синий) послушно распахнулись. Компактный кроссовер на пять мест, с коротким кузовом и высокой посадкой. Матсушима быстро проверила уровень топлива — около 60 литров — и завела двигатель. Машина ответила ровным, тихим рокотом. Она тут же направила её к запасному выходу.       Они двинулись дальше. На двадцать восьмой машине — ещё один успех. Toyota Ipsum (2003 г., серебристый) открылся с третьей попытки. Просторный минивэн на семь мест, с высокой крышей и огромным багажником. Топлива — 50 литров. Машина идеально подходит для перевозки припасов и людей. Матсушима отправила и её к выходу.       На тридцать пятой машине — третий щелчок. Mazda RX-8 (2005 г., ярко-красный) мгновенно отозвался на брелок. Низкий, агрессивный двухдверный спорткар на четыре места (с компактными задними сиденьями). Матсушима села за руль, вставила ключ. Роторный двигатель завёлся с первого раза, издав характерный, злой рык. Топлива — 45 литров. Она направила и эту машину к запасному выходу.       Вдалеке, за рядами машин, бродили несколько зомби, привлечённые общим шумом. Они двигались медленно, без цели, и не представляли угрозы.       Матсушима тем временем проверила последний ключ на последней непомеченной машине. Ничего.       — Все ключи использованы, — сказала она, закрывая люк. — Возвращаемся.       «Хамви» плавно двинулся обратно к запасному выходу, где уже ждали Асами и Сая. Рядом стояли три заведённые машины и Land Cruiser 100.       — Четыре автомобиля заведены: Mazda Tribute, Toyota Ipsum, Mazda RX-8 и Land Cruiser 100. Все ключи проверены. Операция завершена, — коротко доложила Матсушима с военной выправкой.       Группа без промедления приступила к следующим задачам: распределению припасов, проверке топлива и подготовке к возможной эвакуации.              День-Z+2. 16:50. ТЦ,              Матсушима собрала всех выживших в импровизированном штабе. Асами осталась на крыше, а группа «Мертвяка» — Хикари, Сая, Кота и Шизука — была занята подготовкой машин и припасов.       Она встала перед группой, её светло-голубые глаза и аккуратная чёрная стрижка подчёркивали её статус офицера. Голос звучал чётко, без эмоций, как приказ:       — Мы готовим вылазку. Цель — местная клиника. Там нужно найти пакеты с плазмой для бабушки. Это жизненно необходимо.       Она сделала паузу, дав словам осесть.       — После клиники группа разделится. Я и один сопровождающий отправимся в Восточный полицейский участок Токоносу для установления связи. Остальные вернутся в ТЦ с плазмой и припасами. Мы возьмём две машины.       Она окинула взглядом собравшихся.       — Кто готов поехать в клинику?       Тишина. Симада опустил глаза. Кэндзи переступил с ноги на ногу. Миюки, Юдзиро и Такэси молчали. Бабушка с дедушкой смотрели с надеждой, но без решимости.       В углу лысый старик буркнул:       — Дураки…       Школьник уткнулся в колени. Фрик ухмылялся.       И только Хиро поднял руку.       — Я поеду, — сказал он, поправляя очки. — Клинику я знаю хорошо — часто еë посещал и мангу читал там.       — А вот насчёт участка… — он замолчал на мгновение, — пока не решил.       Матсушима кивнула. В её глазах мелькнуло не одобрение, а уважение к его честности.       — Хорошо, — сказала она, её официальный полицейский тон не допускал сомнений. — У вас есть двадцать минут на сбор: вода, аптечка, защитная одежда, фонарик. Сбор — у северного запасного выхода.       Она не уговаривала остальных. Не осуждала. Для неё важна была только эффективность, а не количество добровольцев.       — Симада, Кэндзи, Такэси, — добавила она, — вы обеспечите безопасность в ТЦ до нашего возвращения. Остальные — следуйте их указаниям.       Матсушима развернулась и направилась к выходу. Хиро последовал за ней, его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась тревога.              17:10. Северный запасной выход.              Багажник «Хамви» M1025 был плотно укомплектован. Ничего не болталось снаружи — всё, что могло спасти им жизнь, лежало внутри, уложенное с хирургической точностью.       За передними сиденьями стояли пять аварийных рюкзаков, готовых к мгновенному использованию.       Сая, её розовые хвосты нервно подрагивали, стояла у открытого багажника с блокнотом в руке. Её оранжевые глаза за очками внимательно скользили по сумкам и коробкам, пересчитывая каждый пункт.       — Вода — 72 бутылки по 0,5 л, — произнесла она чётко. — Консервы — 150 банок: мясо, рыба, овощи. Энергетические батончики — 200 штук. Орехи и сухофрукты — по 10 килограмм.       Она сделала паузу, чтобы свериться с записями.       — Медикаменты — в двух сумках. Средства гигиены — одна сумка, включая 20 рулонов туалетной бумаги. Фонарики — четыре, все на батарейках. Батареек — целая сумка, всех типов.       Шизука стояла рядом, её золотые волосы были аккуратно собраны в конский хвост. Она молча кивнула, удовлетворённая тем, что медицинские запасы на месте.       — Оружие ближнего боя, — продолжила Сая, не отрывая взгляда от списка. — Пять ломов, пять молотков, две кувалды, два самодельных копья. Инструменты и верёвки — в одной сумке. Защитное снаряжение — каски, очки, респираторы — в другой.       Она перешла к электронике.       — Связь: четыре рации Kenwood, две Motorola. Машинки на ДУ — две коробки крупных и тяжёлых пикапов и одна рабочая приманка той же модели.       Наконец, она подошла к передним сиденьям и постучала по рюкзакам.       — Аварийные комплекты: пять штук. В каждом — вода, батончики, нож, мультиинструмент, несколько хлопушек, зажигалка, монтировка, аптечка, карта, компас, фонарик, плащ.       Сая закрыла блокнот и повернулась к группе. Её голос звучал чётко, уверенно, без излишней эмоциональности — это был доклад стратега.       — Всё учтено. Ничего не упущено. Готовы к выезду.       Она на мгновение замолчала, окинув взглядом пустой коридор за их спинами.       — Теперь осталось дождаться остальных выживших.       Кота вытер пот со лба, «Мертвяк» кивнул, а Шизука воодушевленно подняла палец вверх.       Теперь они начали ждать.       — Извините меня, но мне нужно сходить по маленькому делу. Не теряйте меня.       Шизука улыбнулась и, помахав на прощание, скрылась за углом в сторону туалета. Её золотые волосы мягко колыхнулись за спиной.       «Мертвяк» и Кота остались одни у багажника «Хамви». Наступила неловкая пауза. Кота нервно поправил очки.       — Кота, — начал «Мертвяк» сухо, почти деловым тоном, — как думаешь, не будет ли грубостью указать женщине, чтобы та надела лифчик?       Кота покраснел до корней волос.       — Это… очень странный вопрос. Всё зависит от контекста…       Не дав ему договорить, Сая резко схватила обоих за уши и потащила к последней, ещё не упакованной сумке.       — Хватит обсуждать чужую грудь! Есть дела поважнее, — бросила она с сарказмом.       Она расстегнула сумку. Внутри лежал набор нижнего белья: кружевные лифчики, трусики, чулки.       — То есть ты, Сая, согласна, что нужно одевать лифчик? — спросил «Мертвяк» с лёгкой усмешкой.       — Идиот, — отрезала она и начала копаться в вещах.       При этом парни невольно заметили не бельё, а нечто более интересное.       — Твой Kiku Crest Luger P08 со съёмным прикладом и барабанным магазином на 32 патрона… — прошептал Кота с благоговением.       — Да, — кивнула Сая, её голос стал тише, но твёрже. — К нашему счастью. Наш «лидер» забыл про существование маминого пистолета. И ещё лучше: я спрятала его в надёжное место. Это наш козырь — на случай, если офицер Матсушима вдруг решит вести себя как добропорядочный полицейский. Хирано, при обострении ситуации — ты знаешь, в какой сумке копаться.       Кота смутился:       — Я буду казаться извращенцем…       — Не волнуйся, — холодно ответила Сая. — Это мнение быстро меняется, когда ты наставишь дуло на офицера.       «Мертвяк» пожал плечами:       — Звучит по-злодейски. Хотя я собирался на этот случай просто схватить офицера сзади и обезвредить еë.       — Я бы воспользовался арбалетом, — тихо сказал Кота, — но скорее всего офицер понимает, что я не смогу выстрелить в невинного человека. Хотя навыки для этого имею.       — Мою гениальность она уже признала, — с гордостью заявила Сая. — И наверняка знает: у меня всегда есть запасной план.       — Ну, а я свою безбашенность показал днём наглядно, — добавил «Мертвяк». — Не каждый нормальный человек спокойно режет живой труп. Меня она будет опасаться в первую очередь.       Сая фыркнула:       — Получается, среди нас лишь Шизука — невинная и безобидная овечка.       «Мертвяк» машинально, без злобы, бросил:       — Мама иногда ласково называет её… «Коровка».       Сая и Кота мгновенно покраснели, уловив смысл прозвища.       — А Шизука тогда как называет твою маму? — с внезапным, почти девчачьим интересом спросила Сая.       — Горная козочка.       — А причина…? — робко начал Кота.       — Мама сильно ниже её. И «верхние активы», как она сама говорит, не внушительные. Но ноги и бёдра — подтянутые и приличные. Она любит бегать по выходным. Руки — сильные, как у лучницы. А в шуточном спарринге с отцом так увлеклась захватом бёдрами, что чуть не придушила его.       Сая и Кота замолчали. Воздух наполнился неловким, почти комичным напряжением.       Сая захлопнула последнюю сумку и передала её Коте.       — Храни как зеницу ока, — бросила она, уже поворачиваясь к «Мертвяку».       Тот поднял свою большую тактическую сумку — лук, стрелы, металлическая бита, гвоздодёр, бейсбольные мячи. Он надел её на плечо, и его лицо на мгновение исказилось от боли. Всё было худо. Но, опершись на трость, он выпрямился. Нормально.       В этот момент к выходу подошли Матсушима, Асами, Хиро и Симада. За ними, быстрым шагом, вернулась Шизука, её золотые волосы мягко колыхались за спиной.       — Ой, надеюсь, я никого не задержала! — воскликнула она, слегка запыхавшись.       — Нет, — отрезала Матсушима, её светло-голубые глаза скользнули по группе. — Мы едем немедленно. Симада-сан, закрываете за нами дверь. На крыше — постоянный наблюдатель. Готовы открыть при возвращении.       Симада, стоявший у двери, кивнул.       — Понял. Повторять не нужно.       Рассадка прошла быстро.       Матсушима села за руль Mazda Tribute. Рядом — Хиро.       В «Хамви» M1025 устроились остальные: Шизука за рулём, Сая и Кота сзади, а между ними — Асами.       На всех была полная защитная экипировка: угольные респираторы из строймагазина, защитные очки, строительные перчатки, длинные рукава и закрытая обувь. Никакой кожи наружу.       Машины тронулись. Уже на парковке мертвецы начали собираться, привлечённые звуком двигателей.       Матсушима еле слышно прошептала:       — Лишь бы всё обошлось без проблем…              День- Z+2. 17:20, улицы Токоносу       Обе машины остановились.       Перед ними — узкая асфальтированная улица. Справа — высокий белый забор из бетонных блоков, за которым виднелось здание клиники. Спереди — разбитый BMW 5-й серии, загораживающий поворот.       Мертвецов было единицы, но звук колёс и моторов уже привлёк их внимание.       — Выключаем моторы, — прошептал «Мертвяк» в рацию. — Отвлекаем монетами. Ждём.       Двигатели стихли. Из люка «Хамви» высунулась Асами.       Она дрожала. Её пальцы неуверенно сжимали горсть монет. Одна выскользнула, звонко ударившись о крышу. Асами вздрогнула, сделала глубокий вдох и начала разбрасывать монеты в противоположную сторону. Её движения были точными, но напряжёнными — она боролась со страхом, стараясь быть достойной доверия Матсушимы.       Прошла пара минут.       Мертвецы, привлечённые звоном, начали ковылять прочь от машин. Но некоторые остались, их гнилые тела медленно ползли в сантиметрах от окон, тупо ища живую плоть.       В Tribute Матсушима и Хиро сидели, крепко сжав монтировки и молотки, их руки дрожали, но ни один не издал звука.       В «Хамви» Шизука начала паниковать. Её дыхание стало прерывистым.       Но тут «Мертвяк» взял её правую ладонь в свою и лёгкими движениями начал массировать.       Она немного успокоилась, её паника отступила.       Сая, сидевшая сзади, наблюдала за ними. Её щёки незаметно залились румянцем. Она машинально сложила ладони в замок и начала массировать их, пряча своё смущение.       Асами продолжала свою работу, не издавая ни звука, полностью сосредоточенная на задаче, чему сама удивлялась       Процесс был мучительно долгим, но никто не торопился.       В голове у «Мертвяка» звучала одна мысль:       'Медленно и верно. Учитываем все возможные переменные. Здесь, как и в охоте, нужно терпение и хладнокровие'.       Никто не торопился выходить.       Внутри машин царил густой молчаливый напряжённый воздух. Двигатели выключены, тишина нарушалась только шумом ветра и отдалёнными стонами зомби.       Шизука, сидевшая за рулём «Хамви», нервно постукивала пальцами по рулю. Её золотые волосы были аккуратно собраны в конский хвост, но несколько прядей выбились и развевались от сквозняка.       Сая, сидевшая сзади, сжимала кулаки на коленях. Её оранжевые глаза за очками внимательно следили за входом в клинику — за высоким белым забором из бетонных блоков.       Матсушима и Хиро в Tribute держали монтировки, их руки дрожали, но они не издавали ни звука.       «Мертвяк» в «Хамви» — спокоен, но его взгляд сосредоточен.       Группа поиска: Матсушима, Хиро, «Мертвяк», Кота.       Оружие:       - Кота — арбалет, наготове.       - Матсушима — гвоздомёт: улучшенный гвоздезабивной пистолет с прицелом и запасом гвоздей.       - «Мертвяк» — блочный лук и стрелы, за спиной — рюкзак с некоторыми полезными вещами.       - Хиро — железная труба от вешалки, к которой прикручены две отвертки.       Шизука выражает беспокойство:       — Хикари... ты уверен, что сможешь? Там же зомби... — её голос дрожит.       «Мертвяк» поворачивается к ней, его голос тихий, но твёрдый:       — Всё будет нормально. Я не вступаю в бой. Просто прикрою из лука, если нужно. Не волнуйся».       Шизука немного успокоилась.       Первый выход — «Мертвяк»       Он первым тихо открывает свою дверь.       Из под ног он достаёт «палку с зеркалом» — самодельное устройство:       - Длинная железная труба,       - На конце — зеркало, закреплённое изогнутым проводом,       - Ручка обмотана изолентой для лучшего хвата.       Он опускает палку вниз, проверяя пространство под «Хамви» — никого.       Затем он выходит, приседает на корточки и проверяет пространство вокруг Mazda Tribute.       Делает жест рукой: «Чисто».       Остальные выходят и пробираются ко входу клиники       Kawashima Clinic — двухэтажное светлое здание с тёмной крышей, огороженное белым забором из бетонных блоков. Справа — деревья. На земле — следы крови и разбросанные предметы.       Двойные стеклянные двери на входе — перед ними — следы крови на полу. Внутри — просторная приёмная комната с окнами, мебелью, книжными полками. На полу — разбросаны книги, журналы манги, кровь. На стенах — белые окошки для связи с пациентами.       Коридоры — широкие, с белыми стенами, дверями в кабинеты. Некоторые двери открыты, некоторые закрыты.       «Мертвяк» бросает внутрь монетку — она звонко прозвенела и укатилась вперёд.       Через несколько секунд из двери медленно вышел зомби-мужчина:       - Лицо: серовато-синее, покрыто кровью и ранами, один глаз — белая склеротическая оболочка, рот раскрыт в крике, видны острые зубы.       - Одежда: белая рубашка с воротником, испачканная кровью.       «Мертвяк» бросает горсть монет — они звонко ударились о пол.       Из двери ринулись ещё три зомби:       1. Зомби-мужчина с длинными чёрными волосами, обнажённой грудью, глубокой раной на шее, рваным синим халатом.       2. Зомби-женщина с каштановыми волосами, обнажённой грудью, искажённым лицом, полностью обнажённая, одна рука обмотана бинтом.       3. Женщина, высунувшаяся из окна: светло-каштановые волосы, розовая блузка, разорванная и окровавленная, большая грудь частично обнажена, изо рта течёт кровь, на шее — глубокая рана. Она падает на стол, разбивая стекло.       Матсушима осталась снаружи, её взгляд — как лезвие, скользящее по улице, выискивающее любое движение. В тишине, пронизанной напряжением, «Мертвяк» и Кота заняли позиции у двери, их оружие — лук и арбалет — уже было натянуто, готово к смерти.       «Мертвяк» шепнул, голос его был тих, как шелест гробовой пыли:       — Я беру тех, что слева.       Кота, не отводя глаз от мишени, хмыкнул:       — Почему тебе всегда достаются женщины? Это как-то… нездорово.       «Мертвяк» усмехнулся, в уголках рта заиграла зловещая ирония:       — Ну, раз уж ты так просишь… Бери ту голую. Пусть твоя стрела станет первым, что она чувствует после смерти.       Кота фыркнул:       — Из твоих уст это звучит почти некрофильски.       — А ты думал, я буду читать ей стихи перед смертью? — ответил «Мертвяк», и в его голосе не было ни капли юмора — только холодный расчёт.       Лук и арбалет выстрелили одновременно. Стрела «Мертвяка» — с конусообразным наконечником — впилась прямо в глазницу мужчины с чёрными волосами. Стрела Коты — в висок светловолосого. Оба упали, как мешки с мясом, без единого стона. Их падение, глухое и тяжёлое, словно удар по барабану смерти, привлекло внимание зомби-женщин.       «Мертвяк» не отводил взгляда от своих жертв, его голос был спокоен, почти бесстрастен:       — Ну так что? Кто удостоится чести «пронзить» первую голую?       Хиро, стоявший рядом, хмыкнул:       — Ну и разговорчики у вас, парни. Сразу видно — девушки ещё не появились.       Кота, не отрываясь от прицела, ответил:       — Кто бы говорил, любитель хип-хопа и манги. Сам, наверное, загляделся на зомби-груди.       Странные, запретные шутки про голых и полуголых зомби-женщин в момент смертельной опасности, когда два трупа ещё не успели остыть, создавали атмосферу, где страх и отчаяние смешивались с чёрным юмором, как кровь с водой. Хиро даже перестал испытывать ужас к «Мертвяку». Его жутковатость теперь казалась… оправданной. В этом мире, где каждый шаг мог стать последним, юмор был единственным способом не сойти с ума.       Кота, всё ещё колеблясь, выбрал зомби-женщину в одежде — в розовой рубашке, которая едва прикрывала её фигуру. Он шутливо согласился с Хикари: первой голой женщиной, в которую он «всадит» свою стрелу, должна быть живой. Только живой.       Он выстрелил первым. Стрела впилась в висок. Женщина в розовой блузке упала лицом в пол, но её нижняя половина осталась на столе, а короткая синяя юбка сползла вниз, открыв взору округлую задницу в красных кружевах. Красный цвет белья контрастировал с серой кожей мертвеца — как будто сама смерть решила пошутить.       «Мертвяк» не торопился. Его взгляд скользил по голой зомби-женщине, чьи груди покачивались при каждом шаге. Он не считал их привлекательными — вроде бы. Но в его глазах мелькнуло нечто… странное. Нечто, что нельзя было назвать желанием, но и не отвращением. Это было… интерес. Мрачный, больной интерес, который рождается в аду, где человеческие инстинкты искажены до неузнаваемости.       Но этот интерес длился не больше десяти секунд. Никто из его напарников не заметил его взгляд — слишком быстро он вернулся в реальность. Он вытащил стрелу из колчана, натянул лук, и его взгляд стал холодным, как лезвие. Он прицелился прямо в пустую глазницу мертвечки, привлечённой его свистом. Стрела впилась в голову с глухим туком. Зомби упала, как мешок с песком.       Хиро, голосом, будто не замечая апокалипсиса, просто констатировал факт:       — Есть!       «Мертвяк» даже не повернулся. Его голос был тихим, как шепот лезвия перед ударом:       — Тихо. Комната может быть заполнена. Кота — фонарик. Заряди арбалет. Я на разведку.       Он взял в руку трость — теперь это не опора, а оружие, символ власти и смерти. Каждый его шаг был расчётливым, как ход шахматиста, играющего за жизнь. Он подошёл к разбитому окну, где висела мертвецкая женщина — зомби в розовом блузке, чьи красные кружевные трусики обтягивали бедра и округлую задницу, словно приглашение из преисподней. Она была красивой. Даже мертвой.       Он встал у стены, прислонился спиной к холодному бетону, словно в поисках опоры в этом мире без правил. Включил фонарик — луч света рассек тьму, как нож. Затем достал зеркало — самодельное, с изогнутым проводом, как у старого телевизора. Отразил свет в комнату дежурной. Никого более.       Он прошёл дальше, перешагивая стекло, стараясь не задевать его. Он прошёл мимо голой зомби с каштановыми волосами большой округлой грудью. Она была красивой, а при жизни должна была быть просто красивицей. «Мертвяк» отвёл взгляд, чтобы не заглядываться на мёртвое тело. Он подошёл к двери процедурной. Он выполнил те же действия, что и рядом с окном. На этот раз комната не была пуста.       Три зомби       Первая — медсестра. Короткие чёрные волосы, белый халат с короткими рукавами и отложным воротником — теперь испачкан кровью, как свадебное платье после бани. Средняя грудь под халатом. Раны на шее и щеках — глубокие, почти декоративные. Рот — раскрыт в немом крике, язык — вывалился, как у собаки.       Вторая — рыжая. Та же форма, но ещё более разорванная. Грудь побольше. Руки — в крови, лицо — искажено болью, глаза — выпучены, как у куклы, которую забыли закрыть. Из носа и рта — кровь, текущая рекой. На шее — рана, где мышцы выглядывали, как сломанная кукольная шея. Она держала в руке скальпель — не для операции, а для убийства. Или для любви.       Третья — женщина с длинными чёрными волосами. Серый халат, разорванный на груди, обнажающий тот же по размеру грудь — с кровавыми пятнами, как розы на снегу. Бинты на левой руке, правой ноге, шее — но не спасают. Левый глаз — закрыт, правый — выпучен, как у рыбины, выброшенной на берег. Она стояла, будто позировала для портрета — мёртвого, но всё ещё желанного.       «Мертвяк» не отводил взгляд. Его дыхание стало чуть чаще. Не страх. Не отвращение. Любопытство. Темное, грязное, почти болезненное. Он знал, что слаб к форме медсестры. Особенно если эта форма — на Шизуке. Но здесь… здесь было другое. Это была не живая плоть, не желание, не страсть. Это был объект. Мёртвый, но всё ещё соблазнительный. Как картина в музее, где каждая капля крови — часть композиции.       Он показал Коте и Хиро три пальца — сигнал. Они кивнули, двигаясь, как тени, не нарушая тишину, которая теперь казалась живой, дышащей, наблюдательной.       «Мертвяк» аккуратно, не наступая на стекло, занял позицию напротив двери. Лук — в руках. Стрела — на тетиве.       Кота и Хиро присоединились к нему. Кота прицелился, Хиро фонариком освещал комнату. Они были готовы повторить умерщвление противоестественно живых трупов.       Кота и «Мертвяк» выстрелили почти одновременно. Стрелы впились в головы двух медсестёр — одна упала на спину, раскинув руки, как ангел-падший; вторая рухнула на колени, потом на бок, её рыжие волосы окрасились кровью.       Третья — та, что стояла в сером халате, с бинтами и открытым глазом — не упала. Она замерла. На мгновение.       Кота, уже натягивая новую стрелу, сделал шаг назад — и его кроссовка скрипнула по осколку стекла. Звук был тихим. Почти незаметным. Но для зомби — как выстрел в тишине.       Она рванулась.       Не медленно. Не спотыкаясь. Нет. Это был рывок — короткий, жестокий, животный. Как если бы кто-то включил в её трупе остатки старого инстинкта: «Бей. Хватай. Рви».       Расстояние было слишком малым. Меньше трёх метров. Достаточно, чтобы она преодолела его за два шага. Недостаточно, чтобы они успели перехватить оружие ближнего боя.       «Мертвяк» действовал первым — не думая, не анализируя. Он бросился к двери, схватил её за ручку и с силой захлопнул. В тот же момент зомби врезалась в стекло. Голова и плечо просунулись сквозь окошко, как будто она хотела протиснуться внутрь — или вырвать их наружу.       И тогда Хиро ударил.       Его «копьё» — железная труба с двумя отвертками, закреплёнными на конце, — вонзилось в череп зомби прямо между глазницей и лбом. Треск. Плюх. Шлёп. Тело дернулось. Голова обвисла. Рука, которая ещё секунду назад цеплялась за край двери, безвольно опустилась.       Тишина.       Длинная. Густая. Пропитанная запахом крови, пота и чего-то ещё — чего-то, что раньше называлось «соблазнением», а теперь — просто «целью».       Кота медленно выдохнул.       «Мертвяк» не отходил от двери. Он стоял, прислонившись спиной к деревянной раме, его взгляд был холодным, как лезвие, но в уголках глаз мелькнуло настоящее облегчение.       Хиро поднял копьё. На кончике отвертки — остатки мозга. Он не отвёл взгляд. Не поморщился. Просто стер его о стену.       — Ну, — сказал он, голос его был тихим, почти безэмоциональным, — это была самая красивая из них.       «Мертвяк» не ответил. Он просто кивнул. И в этом кивке читалось всё: «Да. Она была красивой. Смертельно красивой.»       «Мертвяк» распахнул дверь. Тело зомби-женщины в сером халате упало на пол с глухим бухом.       — Хиро, — голос «Мертвяка» был тихим, почти безжизненным, но чётким, — иди к Матсушиме. Будете прикрывать нас вместе. Кота, ты знаешь, где искать плазму? В каких пакетах?       — Да, — ответил Кота, не отводя взгляда от коридора. Его руки уже были на арбалете. Готовность.       — Собираешь плазму. И всё медицинское, что найдёшь в процедурной. Я пока займусь стрелами. — Он посмотрел на свои лук и колчан, стоявшие в чистой зоне — там, где кровь и битое стекло не успели захватить территорию. — Снаряды нужно беречь.       Слова были логичны. Разумны. Без эмоций. Как инструкция по сборке оружия. Все заняли свои места. Без лишних слов. Без вопросов.       «Мертвяк» опустился на одно колено рядом с зомби-мужчиной — тем, что с чёрными волосами. Его глазница была чёрной дырой, в которую торчала стрела с конусообразным наконечником. Он схватился за горло мертвеца одной рукой — холодное, скользкое, как рыбья кожа — и за стрелу другой. Вытащил её без усилий. Никакого сопротивления. Только шорох мяса и хлюпанье жидкости.       Он достал из рюкзака полотенце — белое, чистое, почти священное в этом мире грязи — и аккуратно обмотал им наконечник. Не для себя. Для живых. Чтобы никто не поранился случайно. Чтобы не заразился. Потом — спирт. Но сейчас — только чистота.       Висок светловолосого зомби требовал больше усилий. Арбалетная стрела с заострённым наконечником ушла глубже. Пришлось доставать плоскогубцы. Металл скрипнул, когда он вытаскивал стрелу. Кровь потекла медленнее, гуще, как будто сама не хотела покидать тело. Он тоже завернул её в полотенце. Так же аккуратно. Как хирург, убирающий инструменты после операции.       Следующей была женщина — та, что высунулась из окна. Её тело было ещё частично на столе, как будто она пыталась выбраться. Он подошёл, схватился за её задницу — округлую, тугую, даже в смерти — и потянул вперёд. Тело упало на спину. Грудь, полуобнажённая, слегка покачнулась. На виске — арбалетная стрела. Он вытащил её. Обернул в полотенце. Уже автоматически.       Но потом… потом его взгляд зацепился.       Голая красавица. Без одного глаза. Её тело было идеальным — даже в смерти. Грудь — крупная, упругая, как у живой. Кожа — бледная, но не серая. Не морщинистая. Не разлагающаяся. Она была… красивой. Даже сейчас.       Он не мог отвести взгляд. Его пальцы сами потянулись — не к стреле, а к её груди. Легкое прикосновение. Холодная, но упругая. Как восковая кукла, которую забыли в музее. Он провёл пальцем по контуру соска — маленького, твёрдого, как будто она просто спала. 'Странно, — подумал он. — Почему она не теряет форму? Почему не разлагается?'       Это было не желание. Не похоть. Это было… любопытство. Чёрное, грязное, почти болезненное. Как у учёного, который хочет понять, почему мёртвая вещь всё ещё выглядит живой.       Он перетащил тело темноволосой женщины — ту, что в сером халате. Разорванный халат легко сползал с её тела. Он не мешал этому. Наоборот — помог. Подвинул её так, чтобы ткань упала сама. Открылась грудь — большая, слегка обвисшая, но всё ещё привлекательная. Он снова провёл пальцем по коже. Холодная. Упругая.       'Снова сохраняется упругость. Странно…'       Последние две — медсестры. Те, кто в последние минуты своей жизни пытался спасать других. Кто держал в руках скальпели, не для убийства, а для помощи. Но их помощь была бесполезна. Бессмысленна. Ирония судьбы: они умерли, пытаясь спасти тех, кто уже не мог быть спасён.       Он закрыл им веки. Не из сострадания. Не из жалости. Просто… потому что это было правильно. Профессионально. Он хотел поступить в медицинский университет. Хотел стать врачом. А теперь… теперь он был тем, кто убивает мёртвых, чтобы спасти живых.       Но даже тогда… даже тогда его демон не отпустил.       Он нежно провёл пальцем по щеке рыжей медсестры — той, что с выпученными глазами и кровью на лице. Кожа была мягкой. Эластичной. Как у живой.       Он отодвинулся. Посмотрел на свои руки. На полотенце. На стрелы.       'Все ещё мягкая и эластичная кожа. Странные мертвецы. После смерти не теряют эластичности и упругости тела. Словно они не подвержены разложению. Только свёртывание крови и отрывающие куски тела, которые уже не могут держаться на тонких остатках плоти — вот всё процессы, происходящие с телами после смерти. По крайней мере снаружи. А внутри? Тело свежее, скорее всего, всё умерли вчера. За это время посмертные газы не вырабатались в достаточном объеме, чтобы определить их присутствие. Но если оставить тело на 2-3 дня на солнце, закрыть всё естественные щели человека, будет ли внутри них происходить анаэробное бактериальное разложение тканей? Это будет интересный опыт.'       Кота вышел из соседней комнаты — той, где стояли холодильники, теперь пустые, как могилы. В руках он держал спортивную сумку, набитую до отказа: плазма, антибиотики, шприцы, бинты, гипсовые повязки. Всё, что ещё можно было спасти из аптечки мёртвой клиники.       Он не застал «Мертвяка» в момент его странного… действия.       — Всё готово, — сказал он, отдавая сумку Хикари. — Плазма, лекарства, всё, что могли найти. Даже несколько инъекций адреналина. На случай, если кто-то решит умереть от страха.       «Мертвяк» кивнул. Его взгляд был пустым, как глазница зомби. Но внутри — горела та самая чёрная искра. Та, что проснулась, когда он прикоснулся к мёртвой коже. Он не чувствовал вины. Не чувствовал отвращения. Только… интерес. Странный, больной, но неизбежный. Как у учёного, который хочет понять, почему мёртвая вещь не кажется такой уж мёртвой.       — Все стрелы собраны, — сказал он, не глядя на Коту. — Помоем по возвращению. Никто не должен пораниться наконечником с мёртвой кровью.       Они вышли из клиники. На улице — небольшая сцена почти обыденного ада. Улица заполнилась зомби. Не десятки. Не сотни. Просто… дюжина. Маленькая, но опасная. Они шли, как слепые, но чувствовали запах. Запах живой плоти. Запах крови. Запах… страха.       Матсушима и Хиро уже были на месте. Один — наготове, с гвоздомётом в руках. Второй — бросал монеты. Петарды. Всё, что могло отвлечь. Это работало. Зомби ковыляли в сторону шума, как слепые псы, привлечённые свистком.       Когда подростки присоединились, Матсушима бросила цепочку петард. Взрывы — короткие, резкие, как выстрелы. Зомби замерли. Потом развернулись. Пошли туда, где звук.       Группа тихо вернулась к машинам. Матсушима сразу села в Мазду. Кота — в Hamvi. Лишь «Мертвяк» и Хиро остались снаружи. Не зная, куда сесть.       Хиро колебался. Его лицо под респиратором было бледным. Он боялся зомби. Он боялся того, что может случиться потом.       — Хиро, — сказал «Мертвяк», голос его был тихим, почти безэмоциональным. — Мне точно нужно попасть в участок. Так что я еду с Матсушима. Если не хотите — садитесь в Hamvi и езжайте в ТЦ.       Хиро усмехнулся. Под респиратором это не было видно, но его глаза говорили всё.       — Сегодня был не такой ужасный день, как я ожидал. Наверное, я уже исчерпал свою удачу на этот день. У меня такое чувство, что что-то плохое со мной может случиться. Страшно немного, блин.       «Мертвяк» не ответил. Он просто кивнул. Это было нормально. Страх — это защита. Без него человек становится жертвой. А Хиро — не жертва. Он — выживший.       — Это нормально, — сказал он. — Езжайте в ТЦ. Я смогу побыть живым щитом офицеру.       Хиро фыркнул.       — Просто покажи им своё жуткое лицо, и мертвецы сами убегут от вас.       «Мертвяк» принял подкол. Он не обиделся. Он даже улыбнулся. Легко. Почти незаметно.       Когда Хиро садился в Hamvi, «Мертвяк» быстро попрощался с остальными.       — Прости, Шизука. Но мне лучше поехать с офицером.       Шизука хотела выругаться. Хотела сказать ему, что он идиот, что она не позволит ему уйти, что он должен быть рядом. Но не нашла в себе сил. Вместо этого — лишь тихий, почти неслышный:       — Ты… Просто будь осторожнее. И вернись с Саэко-тян.       «Мертвяк» кивнул. Он знал, что она говорит в первую очередь не о Саэко. Она говорит о нём. О том, чтобы он вернулся целым. Чтобы он не стал ещё одним мёртвым.       — Конечно.       Он повернулся к Коте.       — Передай, пожалуйста, какую-нибудь пустую спортивную сумку.       Кота достал сумку. «Мертвяк» взял её. Сунул внутрь свои стрелы, лук, трость. Всё, что могло пригодиться.       — Не скучайте. Постараемся вернуться к вечеру.       Сая фыркнула.       — Не попади только снова под машину.       «Мертвяк» усмехнулся.       — Второй раз я так не облажаюсь.       Он сел в Мазду. Рядом — Матсушима. Её лицо было каменным.       — Опять мы снова в паре, — сказала она, голос её был сухим, как бумага.       Хамви тронулся первым назад.       — Не могу устоять, чтобы не сдаться полиции за весь вандализм и причинение телесных повреждений мёртвым людям.       — Если тебе приспичит, могу и в наручники заковать, как плохого мальчика, — сказала она, и в её голосе прозвучала… игривость. Настоящая. Не офицерская. Не формальная. А именно… игривость.       Она сама себя вздернула за последние слова.       'Плохой мальчик? Фу, как грязно прозвучало.'       Но «Мертвяк» не обратил внимания. Он просто посмотрел на неё.       — Один раз уже был в наручниках. Есть что-нибудь новенькое?       Матсушима не отводила взгляд от дороги.       — В смысле уже был?