Дневник Z. Или как победить зомби из "Школы мертвецов"

      10:07. Пожарный выход       Мацусима и Накаока подошли к «школьной» группе, закончив все приготовления к выезду. Все возможные запасы, которые вмещались, были упакованы, как и две радиоуправляемые большие машинки. Одну оставили для группы в ТЦ. Рации перенастроили на новую волну. Одна рация в ТЦ, одна у офицера Миямото для связи, остальные у «школьной» группы. Остальные полезные вещи — по мелочи. Даже одну надувную лодку прицепили к крыше.       Без лишних слов все залезли в машину. Хиро помахал им рукой и закрыл дверь, запирая на замок.       В Хамви было так же тесно, как и при Рей, Такаси и Хисаси, потому что теперь в багажнике нельзя было располагаться. За рулём Сидзука — она уже отлично водила эту махину. Штурманом была Мацусима.       На задних сиденьях теснились пятеро подростков, считая Асами. Кое-кому пришлось сидеть на чужих коленях. К ним относились Саэко и Сая, которые сидели на Хикари и Асами соответственно. Кота сидел посередине, готовый пролезть через люк для разведки и отстрела с помощью арбалета.       Саэко с лёгким трепетом и неловкостью ерзала на коленях Хикари, чтобы принять более удобную позу. Она чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань брюк — жёсткие, мускулистые бёдра под ней были тёплыми, живыми. Каждое движение машины заставляло её сильнее прижиматься к нему, и она ловила себя на том, что не хочет, чтобы эта поездка заканчивалась. Его руки лежали на подлокотниках, но она чувствовала их присутствие где-то рядом — достаточно близко, чтобы прикоснуться.       Сая же со странным чувством заглядывала на них двоих. С самого их приезда она замечала странную и незнакомую химию между ними. Если раньше это точно была школьная дружба и боевое товарищество, то сейчас это была неловкость и неестественная близость. Саэко не отходила от него больше чем на пару метров, кроме похода в туалет и сбора остальных припасов перед отъездом. К тому же Саэко пару раз тянулась ладонью к нему — жест, абсолютно не соответствовавший её характеру, как могла судить Сая.       Но что ещё хуже — Сая сама начала странно себя чувствовать с самого начала апокалипсиса. Она спокойно относилась к признанию «Мертвяка» гением по выживанию среди живых мертвецов и надёжным товарищем с редкими перегибами в характере. Отчасти это была её собственная наглость — она об этом уже вчера забыла. Но что она не могла игнорировать, так это своё охлаждение к Такаси из-за его постоянного игнорирования её сущности. Она уже поняла, что её жизнь не была в приоритете у него, он о ней даже не думал, в отличие от её любимой Рей или новой крутой девчонки по имени Саэко, с которой он быстро нашёл общий язык.       «Возможно, мне стоит закопать свои юношеские чувства к другу детства, который вряд ли ответит взаимностью. Да и пусть.»       Она уже не думала о нём так часто. Но вот о ком она думала всё больше, так это о парнишке с глупым прозвищем «Мертвяк». Она переключила своё внимание не из-за глупых представлений о большей привлекательности, харизме или мужественности. Нет. Такаси был красивее него. Харизма Хикари была смешана с жуткостью во взгляде. Мужественность проявлялась лишь в рациональности и физической силе. Он отчасти напоминал ей отца своей беспринципностью и упёртостью, но отца в молодости, без опыта всей жизни. Это её пугало и должно было отвращать от него, но пока что в Хикари эти характеристики были в приемлемой дозировке.       «Нет. Меня больше привлекает его наблюдательность.»       Он постоянно смотрит по сторонам и замечает малейшую опасность и новую возможность для выживания. Это касалось и людей вокруг. Можно сказать, что он старался использовать всех по максимальной эффективности для выживания группы, но это было лишь отчасти и не всегда оправданной стратегией. Она даже не могла представить до недавнего времени, что Кота отлично разбирается в оружии и имеет кое-какую подготовку.       Он её не игнорировал, словно её не существовало. Наоборот, он старался узнать её получше и остаться в хороших товарищеских отношениях, раскрывая её интеллектуальные навыки для их путешествия.       К тому же он признаёт свои ошибки, хоть и не сразу и только в конкретных обстоятельствах. Или если его собьёт машина. Да. Он точно не был идеальным в этом плане. Но он хотя бы не отворачивается от людей, которые рассчитывают на него.       Она смеялась над ним, когда он решил помочь школе в поисках полицейского. И хотя это в большей степени было предлогом свалить из школы, он не забывал об этой клятве и не отворачивался от помощи другим людям, если, конечно, это не ставило под риск всю группу — что тоже было похвально. Он умеет совмещать личную выгоду и человеческую взаимовыручку.       «В общем, он меня привлекает. С каждым днём всё больше.»       А смотря на взаимопонимание и почти братско-сестринскую связь между Хикари и Сидзукой, она начинала завидовать и даже ревновать. Не Сидзуку из-за Хикари, а им обоим — из-за их искренней человеческой связи. Ей самой хотелось почувствовать что-то такое. Необязательно с Хикари или Такаси. Просто с кем-то.       А теперь и Саэко начала проявлять новую близость с Хикари. Это ещё сильнее задевало какие-то струны в душе Саи.       Она смотрела, как Саэко сидит на его коленях, как её длинные фиолетовые волосы касаются его плеча, как она слегка поворачивает голову, чтобы видеть его лицо. В этом жесте было что-то собственническое, интимное. Сая почувствовала укол в груди — не ревность, нет. Что-то другое. Сожаление? Тоска по такой же близости?       Она отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает проплывающие мимо руины города.       Мысли Саи остановились, когда машина затормозила прямо посередине моста, где произошла та злосчастная авария, что сделала из «Мертвяка» временного «аристократа» с тростью. Причиной остановки была плотная стена из тридцати мёртвых голов, преграждавших путь. Услышав Хамви, они медленно поползли к ним.       — Чёрт. Многовато их. — Мацусима напряжённо всмотрелась вперёд. — Сколько у вас стрел для лука и арбалета?       — Пять для арбалета и тридцать для лука. — Хикари быстро прикинул варианты. — Но для успешного попадания и пробития черепа нужна средняя дистанция в 10–20 метров. Да и ветер поднялся. У меня есть другая идея, но нужно ваше разрешение на использование огнестрельного оружия.       — С дробовиками перестрелять всех предлагаешь? Опасно и шумно.       — Не дробовики. Снайперская винтовка. Разрешите Коте продемонстрировать свои навыки.       — Хирано?       Мацусима с вопросом в глазах посмотрела на пухлого подростка, зажатого посередине на заднем сиденье. Она всё ещё помнила слова Хикари про навыки обращения с огнестрельным оружием, но всё ещё не верила до конца. Как взрослая, она не могла позволить детям без лицензии брать в руки оружие, не подтвердив навыки. Но думать было некогда. Мертвецы медленно шли к ним спереди, да и сзади тоже было нечисто.       — Хорошо. Посмотрим на твои навыки, Хирано. Если сможешь, «выруби» двадцатку по краям, остальных мы просто переедем. Бусудзима и Икута, можете прикрыть тыл?       — Без проблем. — ответил Хикари.       Саэко кивнула, её рука уже легла на рукоять катаны.       Кота всё ещё пребывал в оцепенении от услышанного. Но быстро пришёл в себя, когда Хикари ткнул его в бок.       — Не тормози, Кота.       Кота уверенно кивнул и полез в багажник, откуда быстро достал понравившуюся ему Armalite AR-10(T) и сумку с патронами. Открыл люк, принял удобную позу для выстрела, зарядил винтовку.       — Ожидаю дальнейших указаний. — чётко выговорил он.       — Для начала прострели тех, что по краям, и слишком шустрых.       Первый выстрел громыхнул так, что в машине заложило уши. Девушки синхронно зажали уши ладонями, но было поздно. Пуля вошла точно в лоб ближайшему мертвецу — мужчине в разорванном деловом костюме. Затылок взорвался фонтаном чёрной, спекшейся крови и осколков костей. Брызги веером разлетелись по асфальту, и тело рухнуло, как подкошенное.       Второй выстрел — женщине в окровавленном халате. Пуля снесла полчерепа, обнажив серую, извилистую массу мозга, которая тут же потекла наружу, смешиваясь с чёрной жижей. Третий — подростку со сломанной шеей: выстрел вошёл в глазницу, и глазное яблоко лопнуло, брызнув стекловидным телом.       Выстрелы звучали чуть ли не каждую секунду. Кота работал как автомат — холодно, расчётливо, без тени эмоций. Головы взрывались одна за другой: черепа раскалывались, мозги разлетались, кровь и сукровица заливали асфальт. Один мертвец упал так, что его голова лопнула как спелый арбуз, разбрызгивая чёрное месиво на колёса брошенной рядом машины.       Не прошло и минуты, как магазин опустел. Двадцать патронов — двадцать ходячих трупов. На асфальте осталось двадцать тел в лужах чёрной, уже почти не пахнущей крови. Некоторые ещё дёргались — нервные окончания посылали последние сигналы мышцам.       — Да ладно. Неужто ни одного промаха? — Мацусима не верила своим глазам.       Сая и Асами тоже были впечатлены. Сидзука в это время смотрела назад, чтобы присмотреть за Саэко и Хикари, которые за это короткое время уложили только четверых.       — Очень хорошо, Хирано. Залезай обратно, и вы тоже залезайте.       Когда все сели обратно, Мацусима дала единственный приказ Сидзуке:       — Давите их, Сидзука. Не бойтесь... Ой!       Сидзука только этого и ждала. Она нажала на педаль газа и протаранила ещё четверых мертвецов, проезжая краем колёс по мягким мёртвым телам. Машину тряхнуло, по кузову заскрежетали руки. Сидзука больше не кривилась и не закрывала глаза во время таранов. Теперь у неё было полное осознание и принятие реальности: мертвецы не чувствуют боли, они уже не личности, а лишь пустые оболочки. Она со спокойной душой сбивала и давила их на своём пути.       Кота в это время пребывал в настоящей эйфории. Он наконец-то смог опробовать винтовку в деле. Это был отличный первый заход. Теперь он хотел повторить с другой винтовкой и ружьём.       Хикари был рад, что не ошибся в навыках Коты. Тот был ценной боевой единицей в их группе, в дальнем бою уж точно единственный среди его знакомых.       «Странно...»       Он оценил своего приятеля с точки зрения КПД для себя. Не как личность, надёжного товарища, а просто как человека, который полезен.       «Надо бы прекращать...»       Точно так же он стал смотреть и на Саэко, и на Мацусиму в какой-то степени. Ему это не нравилось, но он не мог не думать об этом. Лишние рты он не хотел кормить. Он становился всё циничнее с каждым днём.              10:47. Территория семьи Такаги       За исключением нескольких остановок и объездов толп мертвецов, Хамви ничего не смогло помешать доехать до дома Саи. К тому же они не привели за собой мёртвых, врубив в километре отсюда сигнализацию в машине и спокойно проехав сюда.       Хамви остановился около ворот носом к ним, чтобы сразу выехать отсюда.       — Такаги-тян, у твоего отца есть что обсудить с полицейским, или мы можем сразу уезжать? — спросила Мацусима. — Не хотелось бы надолго останавливаться. До вашей школы и так не близко.       — Он бы хотел узнать планы полиции по эвакуации. Для этого я, собственно, и поехала с группой. — ответила Сая.       «Ну и подростки нынче. Я бы в её возрасте не стала покидать дом с семьёй в такое время. Но это её выбор, так что лучше не думать лишнего.» — Мацусима вздохнула.       — Хорошо. Поговорим немного. — Она повернулась к Асами: — Асами, сними пиджак и знаки отличия полиции.       Она сама сняла свой пиджак.       — Лучше людям не знать, что мы из полиции. Не то снова начнутся жалобные требования спасти ситуацию.       — Асами поняла!       Через минуту полицейские девушки превратились в простых офисных работниц — по крайней мере, внешне.       Все вышли. К ним подошла Юрико Такаги. Она была всё ещё одета в своё тонкое красное платье, которое ярким пятном контрастировало с серым упадком города. Лёгкий ветер играл подолом, открывая стройные ноги почти до колена. Длинные светло-фиолетовые волосы, распущенные, с укороченной чёлкой по бокам лица, мягко колыхались на ветру. Фиолетовые глаза смотрели тепло, но внимательно.       Хикари, стоявший чуть поодаль, невольно задержал на ней взгляд. Утончённые аристократические черты, гладкая светлая кожа, элегантная фигура — в ней чувствовалась порода, которую не могли стереть даже несколько дней ада. Красное платье облегало её стройную талию и женственные бёдра, а вырез, хоть и скромный, подчёркивал внушительный бюст.       «Красивое платье. Наверное, дорогое. Я бы вряд ли позволила себе такое. Хотя я и не была модницей. Пару раз летнее платье надевала на свидания. Но такую роскошь даже не примеряла.» — неожиданно проскользнуло в мыслях Мацусимы.       Юрико шагнула к дочери, и в этом движении платье натянулось на груди, обозначив её объём. Сая, забыв про гордость, бросилась в объятия матери. Юрико прижала её к себе, и Хикари, стоящий сбоку, заметил, как её грудь расплющилась о грудь дочери, как тонкая ткань платья на секунду обрисовала каждую линию.       — Счастье, что ты вернулась. — её нежный голос дрогнул. — Хотя с такими друзьями я могла и не переживать за тебя.       — Я тоже рада вернуться. — Сая уткнулась носом в плечо матери. — Теперь я не скоро покину вас.       — Заходите, чувствуйте себя как дома. Снова. — Юрико обвела взглядом всю группу. — Вижу с вами новые лица, хотя некоторых старых нет.       — Благодарю, но вы, дети, не расслабляйтесь. — строго сказала Мацусима. — Нам ещё уезжать скоро.       По стойке и твёрдому голосу Мацусимы Юрико сразу поняла, что перед ней офицер полиции с приличным стажем. А молодая девушка рядом, старающаяся быть такой же уверенной, явно была её подопечной.       Юрико была рада, что цель подростков выполнена. Она также поняла, что офицер не хочет привлекать внимание обычных граждан.       Внутри дома многие сразу пошли в туалет — самое важное перед долгой поездкой. С Юрико остались лишь Сая и Мацусима.       Юрико провела их в гостиную. В доме пахло деревом и почему-то жасмином — последним напоминанием о нормальной жизни. Юрико опустилась на диван, грациозно поправив платье, которое чуть задралось, открывая стройные бёдра. Она сидела с прямой спиной, как истинная аристократка, но в её позе не было натянутости — только естественная, врождённая элегантность.       Мацусима села напротив. Юрико слегка наклонилась вперёд, облокотившись на колени, и вырез платья чуть расширился, открывая взгляду ложбинку.        — Теперь можно и представиться. — Мацусима говорила тихо, но твёрдо. — Я старший офицер полиции, отдел дорожного движения отделения полиции Токоносу — Аяко Мацусима. Молодая девушка с короткой стрижкой — моя подопечная Асами Накаока.       — Рада знакомству. Я мать Саи — Юрико Такаги.       — Надеюсь, гражданским под вашей защитой не нужен офицер полиции, который должен объяснить им, что нужно забыть о спокойных деньках и не стоит сидеть и ждать помощи правительства. — Мацусима всё больше начинала использовать в своей речи циничные колкости. За эти два дня она явно была сыта по горло некоторыми выжившими, что было относительно неправильно из-за разной степени устойчивости человеческой психики, но она не могла отказать себе в сравнении подростков с некоторыми взрослыми.       — На самом деле вы очень точно описали некоторых людей под защитой моего мужа. — Юрико улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть.       — Надеюсь, он не переходит черту и не пользуется положением в свою пользу? — Мацусима говорила прямо, без обиняков. — Я не хочу грубить вам, но я наслышана о Соитиро Такаги и его взглядах на разные стороны жизни. Надеюсь, он не сторонник принципа «тяжёлые времена рождают сильных людей»? И ещё сразу спрошу про оружие.       Юрико ни капли не обиделась и не была возмущена словами офицера.       — Я рада, что вы высказываетесь прямо и по делу. Вижу, вы хотите сразу прояснить ситуацию на нашей территории, чтобы не терять время на разборки с гражданскими и с моим мужем. Я вас хорошо понимаю: когда у вас есть цель, но долг вынуждает разбираться в чём-то ещё, это может помешать миссии. — Она сделала паузу. — Скажу так же прямо и по существу: у моей семьи и наших людей есть несколько охотничьих ружей, винтовок и несколько катан. У меня лично есть пистолет-пулемёт CZ Vz83 и пистолет FN Browning M1910. Признаю свою вину, это оружие незаконно привезено из Америки. Но, уверяю вас, использовать я его буду лишь для самообороны. Что касается моего мужа, то единственное его реальное нарушение — сегодняшняя демонстрация с отрубанием головы живому мертвецу перед толпой, чтобы показать им сущность монстров.       — Знакомая формулировка. — Мацусима и Сая одновременно вспомнили более тщательную и показательную демонстрацию Хикари с вырезанием внутренних органов у мертвеца.       — Никого не заставляют делать что-то против воли? — Мацусима спросила не просто так, потому что уже видела возмущённое собрание людей около палаток.       — Отнюдь. Все здесь на добровольной основе трудятся, чтобы сделать это место безопаснее насколько возможно. Заставлять кого-то нет смысла. Кто хочет выжить — работает на группу, остальные сидят в палатках и ждут помощи правительства и властей. Угрозы и устрашение лишь вызовут возмущение и панику, чего лучше избегать.       — Не вижу причин считать иначе. — Мацусима кивнула. — Люди у вас в относительной безопасности и защите. На два незаконных оружия можно закрыть глаза.       «Раз уж я закрыла глаза на две снайперские винтовки и ружьё, то и на такую мелочь можно не обращать внимания.»       — Есть что-то, что стоило бы обговорить с вашим мужем? Или можно ограничиться женскими разговорчиками?       — Сейчас мой муж в главном кабинете, где мы мониторим ситуацию и налаживаем связь по мере возможности. — Юрико поднялась. — Я провожу вас к нему. Сая, пойдёшь с нами или подождёшь остальных?       — Подожду остальных. Отведу их на кухню, пусть перекусят перед дорогой. С отцом встречусь попозже.       — Хорошо. — Юрико пошла вперёд вместе с Мацусимой.       Сая осталась в гостиной ждать ребят. Ждать пришлось недолго. Всем скопом они вернулись в гостиную.       — А где офицер Мацусима? — спросила Асами.       — Она пошла с мамой поговорить с моим отцом. — Сая махнула рукой. — Это будет недолго, учитывая характеры обоих. Хотите перекусить?       На кухне все ограничились лишь чаем. Наслаждались тёплым и душистым напитком с женьшенем. Пар поднимался над чашками, оседал на стёклах очков Коты. Разговоров много не было. Скорее все просто молчали, грея руки о керамику.       Многие понимали: возможно, это последнее времяпрепровождение с Саей. Она точно не поедет с ними, а во время апокалипсиса может случиться что угодно. Особенно очень плохие события.       Сая не проявляла грустных эмоций. Два дня назад она была возмущена словами матери. Ей было больно понимать, что они предпочли не думать о своей дочери, а защищать людей вокруг себя. Она испытывала гнев, когда родители видели в ней глупого ребёнка. Ну, они так не говорили, но явно думали, что она не готова к взрослым трудностям. И весь её спор с ними по поводу дальнейшей поездки до участка и обратно был связан с попыткой доказать свою зрелость.       Вокруг неё сейчас были друзья — по-другому она не могла назвать людей, прошедших с ней через все трудности и преграды. Даже Асами-тян стала ей не чужим человеком — своей искренней ответственностью и старанием. С Сидзукой, Котой и Асами она уже вчера обо всём переговорила. Осталось только поговорить с Саэко и Хикари. Найти хороший момент.       «Хватит. Они и так скоро уедут. Надо поговорить быстро и сразу.»       — Я бы хотела поговорить с вами, Саэко и Хикари, пока вы не уехали.       На этом моменте Сидзука и Кота сразу вышли из кухни — без предлога, просто не желая мешать. Асами не сразу поняла намёк, но по неловкой тишине между тремя подростками догадалась и тоже ретировалась.       Но неловкое молчание не ушло. Сая всё ещё не знала, с чего начать.       — Ладно. — она глубоко вздохнула. — Я остаюсь — вы уезжаете. Возможно, мы больше не встретимся в этом хаосе. Я бы хотела высказать всё, что хотела, перед вашим уходом. Ну, и вам, наверное, есть что сказать.       — Хорошо. — Хикари отставил чашку. — Кто начнёт?       — Кхм-кхм. — Саэко кашлянула в кулак. — Хикари, будь серьёзнее. Думаю, мне стоит начать, потому что мы с тобой, Сая, провели меньше всего времени. — Она повернулась к Сае. — Я рада, что ты была с нами. Без твоего интеллекта было бы хуже. Хоть Хикари и был «гением» в живых мертвецах, но ты обладала более широким диапазоном знаний. Легче сказать поговоркой: «Одна голова хорошо, а две лучше». — Она слегка улыбнулась. — Ну и, конечно, у тебя очень красивый голос, которым любого парня покоришь.       Сая поняла намёк на момент во время общего принятия ванны и немного смутилась.       — Спасибо. — Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на Саэко. — Действительно, между нами всё было просто и немного лично. Но я тоже рада, что была рядом с таким человеком, как ты, Саэко. И я бы хотела, чтобы у нас было больше времени для знакомства, чтобы я смогла пробить твою невозмутимость «старшей сестры». — она широко ухмыльнулась.       Хикари, разумеется, не понимал основу их совместных колкостей. Но он видел, что между ними были дружеские отношения.       — Надеюсь, мы ещё сможем снова принять ванну всей компанией. — Саэко решила ещё больше смутить Саю.       Вот этот момент Хикари очень хорошо помнил. Вернее, помнил эротические звуки из ванны.       — Я бы тоже хотел этого. — ляпнул он, не подумав.       Саэко и Сая странно прищурились и ясно дали понять, что готовы влепить ему пощёчину. Сая сделала бы это искренне и со всем желанием. Саэко же с иронией поддержала бы её.       — Извиняюсь. — Хикари быстро ретировался к чайнику и долил себе чаю, делая вид, что ужасно заинтересован процессом.       Саэко и Сая переглянулись и коротко хмыкнули.       — Теперь я, что ли? — Хикари вернулся за стол. — Даже не знаю, с чего начать.       — Не обольщайся на выбор тем. — Сая скрестила руки на груди. — С тобой мы успели наговориться в ТЦ. И в принципе мне мало что тебе сказать. Ещё раз скажу: ты порой невыносимый и бестактный идиот, которому надо учиться манерам с девушками.       — Поддерживаю. — кивнула Саэко, откусывая виноградину.       — А ты тоже вела себя как избалованная и безрассудная девчонка, которая предпочитает моду безопасности. — парировал Хикари. — Твои шортики меня всё ещё бесят.       — А тебе надо бы больше следить за окружением и руками, грубиян. — напомнила Сая инцидент в классе с дневником.       — А тебе следить за языком, чтобы ни у кого не возникало желания заткнуть твой «умный» рот. — припомнил тот же случай Хикари.       — Я-то могу побороть свои недостатки, но вот твои умственные способности вряд ли этому способствуют, дуболом.       — Ещё посмотрим, кто и как изменится, зазнайка.       Шквал грубости и критики не смутил Саэко, сидевшую рядом и спокойно поедавшую виноград. Было очевидно, что говорили они это не со злости и ненависти. Они то и дело ухмылялись и откровенно посмеивались над собственными словами. Они были похожи то ли на соперников-друзей, то ли на «неромантическую» пару с крепким чувством самоиронии. Саэко склонялась к первому варианту.       Но изредка сжимающиеся пальцы Саи, проскальзывающее смущение на лице, поочерёдное перебирание ног и другие признаки говорили о том, что она хотела сказать что-то ещё, более личное, но третий лишний в лице Саэко этому мешал. Оно и понятно: между мужчиной и женщиной могут возникнуть личные разговоры и чувства...       «Надо бы выйти по-хорошему, чтобы они поговорили. Но, с другой стороны, я бы хотела услышать их разговор. Или вовсе не хотела бы, чтобы он случился...»       Саэко взяла себя в руки и отогнала неправильные мысли. Она тихо вышла из кухни так, что Хикари не сразу заметил, но Сая сразу поняла и мысленно поблагодарила её.       Сая сидела напротив Хикари, облокотившись на стол. Её поза заставляла тонкую ткань топа натягиваться на груди, подчёркивая округлости. Она собралась с духом и сказала то, что накопилось за эти дни:       — Я охладела к Такаси. Я больше не влюблённая всезнайка.       Слова, которые даже не были связаны с Хикари, было сложно произнести вслух. Но она сказала. Признала свои чувства, вернее, анти-чувства к другу детства, который, по её же признанию, не совсем был ей другом в старших классах. Точнее, она сама была виновата в том, что принимала их детскую дружбу за обыденность и данность в настоящем. Она поняла, что просто существовала рядом с ним с детского сада. Её «цундерность», как модно называть такой типаж девушек в аниме, лишь сильнее отталкивала её от Такаси и других людей. У неё не было лучших подруг, с которыми она ходила бы по магазинам, не было простых друзей, с которыми можно обсудить фильм или сериал, а её единственный друг детства буквально проигнорировал её при начавшемся инциденте с мертвецами. Своим зазнайством и высокомерием она даже не пыталась сблизиться с людьми, а парней, которые признавались ей в любви, отшивала, даже не задумываясь и не вспоминая их имена. Она зациклилась на одном человеке, который был её другом детства, но детство закончилось, а она и не заметила. За эти три дня смерти, разрушения и страха она подружилась и сблизилась со столькими людьми, с которыми не сближалась за все предыдущие школьные годы. И ей было приятно быть в такой компании во время апокалипсиса, как бы странно это ни звучало.       Хикари же не читал её мысли и не знал её так хорошо, как хотелось бы, чтобы понять весь смысл её слов.       — Ясно... — протянул он. — Я рад за тебя?       — Я понимаю, что сложно понять мои слова. — Сая грустно улыбнулась. — Можешь даже не пытаться. Для тебя важно знать, что хоть первый день нашего знакомства был очень странным, мягко говоря, но благодаря этому я стала настороженно смотреть на тебя и замечала все твои недостатки. И знаешь, это даже было хорошо. Я смогла рассмотреть тебя со всех возможных граней.       — Аналогично.       — Помолчи немного. — Она глубоко вдохнула и выдохнула. — Скажу всё прямо, всё, что думаю о тебе. — Краска залила её щёки. — Я теперь считаю тебя своим другом.       Хикари, конечно, ожидал совсем не такого после всех эмоциональных приготовлений. Он на мгновение подумал, что она хочет признаться в любви или что-то подобное. Кажется, он пересмотрел аниме и дорамы. Хотя он и не смотрел романтику — в зомби-фильмах любовных тем было очень мало.       — Я тоже уже считаю тебя своим другом. — осторожно сказал он. — А что в этом смущающего? Кажется, вы с Котой тоже уже друзья.       — Ты идиот... — с горяча бросила Сая, но потом, краснея ещё сильнее, объяснила: — Кота, конечно, друг, но... Я имела в виду, что тебя я считаю другом на уровне с Такаси.       — Но о тебе я не забывал, когда убегал из школы вместе с бывшей подружкой и её парнем.       — Да не с перспективы Такаси, дебил, а с моей! — выпалила она.       Хикари не был тупым, чтобы не понять сразу смысл её слов. И это было немного неловко.       — Оу. — Он почесал затылок. — В таком смысле... А ты случаем не торопишься со своими чувствами?       — Да не до такой степени, идиот.       — Теперь я тебя совсем не понимаю! — Хикари развёл руками. — Да просто скажи без намёков и недосказанности.       Сая зажмурилась и выпалила на одном дыхании:       — Ты мне нравишься как парень, но не до такой степени, как нравился мне Такаси! Но так как к Такаси я охладела, теперь ты чуть выше в моих глазах как парень. И чисто теоретически и фактически ты парень, который нравится мне больше всего. И на данный момент времени я бы могла видеть тебя своим парнем в романтическом смысле, чем кого-то ещё. — Она открыла глаза и добавила уже тише: — Но не обольщайся, я сейчас не готова к любви или романтической чуши.       — Вот так бы сразу. — Хикари кивнул. — Теперь понятно.       — И что? — Сая с вызовом посмотрела на него. — Как ты отреагируешь на это?       — Ну, мне приятно это слышать. — Он пожал плечами. — В общем-то ты мне тоже начала больше нравиться. Но рейтинг женщин, которые мне нравятся, я тебе не скажу, чтобы не обидеть.       — Валяй. — она махнула рукой. — Не обижусь. Я знаю, что Сидзука и, возможно, Саэко будут выше меня.       — Ну, типа того... — Хикари задумался, потом добавил: — На самом деле — да. Но признаюсь, ты тоже стала мне привлекательнее как девушка. И так же я не готов к романтике, пока не спасу мать из больницы. Даже неуместно думать об этом.       Сая немного поникла, услышав это.       — Хотя чувства проскальзывают сами собой. — продолжил он. — Когда адреналин зашкаливает в крови, мысли бегут так быстро, что сложно их контролировать. Да и простая мысль, что смерть может настигнуть неожиданно — нет смысла что-то скрывать, нужно сделать как можно больше за это время. Так что после спасения матери я собираюсь сделать всё, что считаю нужным и хочется сделать.       — Понимаю тебя. — Сая вздохнула. — Надеюсь, моя потенциальная влюблённость не будет такой же безнадёжной, как предыдущая. Хотя с тобой, наверное, это ещё худшая ситуация, учитывая твою влюблённость в Сидзуку.       — Она, наверное, и не примет её. — Хикари покачал головой. — Всё же для неё я больше, как младший брат. Хотя пока не признаешься, не узнаешь. Бессмысленно гадать. Ты уж не влюбляйся в «мертвеца» по уши. Некрофилкой ещё обзовут.       — Да иди ты, «мертвечина». — Сая дерзко ухмыльнулась. — Я не настолько интересуюсь мёртвыми телами, как некоторые.       — Вот и отлично. — Хикари протянул ей правый кулак. — За интересное и плодотворное взаимодействие во время зомби-апокалипсиса.       — Сказал бы просто: «Рад, что познакомились». — фыркнула Сая, но стукнула кулачком в ответ. — Ну да ладно. Твои слова тоже правда.       На этом их дружба официально закрепилась. Прошлое не забыто, но и не ставилось впереди новых эмоций и чувств.       Когда они выходили из кухни, он пропустил её вперёд и невольно задержал взгляд на её фигуре: стройная талия, округлые бёдра, обтянутые шортами. Она обернулась, и их взгляды встретились. В оранжевых глазах за очками мелькнуло что-то — не вызов, не смущение, а скорее понимание.       — Сейчас в глаза тыкну, "наблюдатель". — фыркнула она, и клык снова мелькнул в улыбке.       В зале все ожидали только их. Ну, и Мацусима ещё не вернулась. Зато пришла Юрико. Она, видимо, ждала свою дочь.       — Сая, с тобой хочет встретиться отец. — мягко сказала она. — Он ждёт перед главным входом.       — Хорошо. — с лёгким недовольством ответила Сая и вышла.       А вот Юрико осталась. Она внимательно рассмотрела Хикари. Её заинтересовали его трость и хромая нога. Ещё её, как мать, интересовало его отношение к дочери: положительное, нейтральное, отрицательное. При первой встрече она не могла не заметить скрытую неприязнь и настороженность Саи к нему. Это не была чистая ненависть, но что-то неприятное между ними случилось. А с учётом странного взгляда Хикари и его прямолинейности и характера её дочери, Юрико не сомневалась, что вина была на них обоих, но активным инициатором был Хикари. Поэтому она не хотела отпускать Саю с группой, в которой был он. Она бы и без этого не отпустила дочь без крайней необходимости из дома, но её муж решил, что Сая должна повзрослеть и проявить себя как готовая к жестокой взрослой жизни. Юрико была согласна, но не таким радикальным способом — отпускать дочь в тот же день, когда та с трудом вернулась домой через все опасности на улице.       Но она была рада, что Сая сама проявила инициативу и настояла на своей позиции. Ещё радостнее ей было от того, что путешествие её дочери не прошло даром. Сая стала увереннее и по глазам взрослее. А её взгляд на Хикари и остальных стал по-настоящему дружеским. Она могла доверять им и считать их равными себе. Или же себя она стала считать равной им. Её расстроенный взгляд на Такаси крайне озадачил Юрико, но, видимо, Сая во всём уже разобралась.       Её дочь стала взрослее. Это не могло не радовать.       Тем временем в мыслях пребывала Саэко. Она видела язык тела Саи и Хикари рядом друг с другом. К её странной радости, между ними явно стало меньше дистанции, чем сначала, но не меньше, чем у неё самой рядом с другом. Она не была влюблена в него и не испытывала похожих романтических чувств. Но ей было спокойнее рядом с ним. Он мог вернуть её в реальность — и из животного состояния, и из апатичного, без желания жить. Он искренне ценил её: и с человеческой, и с эгоистичной стороны. Она была для него и родным человеком, и смертельным оружием. Похожие чувства были у неё к нему: он друг, и он единственный спасательный круг, который не даёт ей утонуть в жестокости и в пустоте. Они использовали друг друга. И это было справедливо. Хотя она понимала, что более зависима от него. Ведь умри она — у Хикари остались бы мать с Сидзукой, ради которых он жил бы. Но умри он — она даже представить не могла, что будет с ней. Им стоило бы найти решение этой проблемы. Возможно, Хикари и будет искать выход после спасения матери, ведь сейчас это у него на первом месте. Но Саэко не желала этого так сильно. Она не видела проблемы, если убережёт Хикари от смерти. А без учёта случая с машиной она отлично справлялась с этим.       Другим человеком, который пребывал в раздумьях, была Сидзука. Её мысли были проще и понятнее. Она полностью взяла на себя ответственность взрослого. Её беспечность и легкомысленность до аварии была обузой для группы и Хикари в целом. Она же хорошо понимала, что от неё необходимы знания вождения и медицинские навыки. Хотя она только недавно осознала, что Хикари проявил себя как прагматичный эгоист, когда лишил школу единственной медсестры. Она начала понимать, что он осознанно собрал вокруг себя дорогих ему людей и просто полезных для выживания. Она не могла не видеть глубокую привязанность Хикари к ней. Все разговоры и намёки указывали ей на то, что она для него не самый последний человек, даже наоборот. Она осознавала, что если с тётей Ёсико случится что-то плохое, то именно Сидзука будет одной из тех, кто сможет помочь Хикари пережить боль. Она готова заботиться о нём так же, как он старается присматривать за ней.       После аварии она погрузилась в уныние и переживания. Стала пересматривать свои взгляды на жизнь и образ мышления. Она была слишком неуклюжей и бестолковой в некоторые важные моменты. Как глупая блондинка с пышными формами, которая существует просто чтобы выставлять напоказ свои сиськи и задницу, а медсестрой бывает лишь в редкие моменты, да и то по необходимости. Она решила измениться, вернее, адаптироваться под новые реалии. Хотя от некоторых старых привычек сложно отказаться — например, одеваться по моде и всё ещё не смотреть под ноги из-за большой груди, — но она старалась больше проявлять свои профессиональные навыки. Она без проблем давила и сбивала мертвецов, не думая о них как о бывших людях. Она вспомнила все свои медицинские знания с университета, которые могли бы пригодиться. Ругала себя за все прогулы и пропуски пар, которые, возможно, были бы полезны сейчас. Но Сидзука старалась не загонять себя неудачами, как всегда говорили ей тётя Ёсико и Хикари. Рядом с ними ей дышалось легче.       Она надеялась, что Хикари с друзьями и со всем доступным оружием сможет спасти тётю Ёсико, но плохие мысли пугали её тем, что он может и не вернуться вовсе в попытке спасти её. Она отгоняла эти мысли. Она верила в Хикари, в его ум и смекалку и немного в его удачу, которая сопровождала его на всём пути.       Кота тем временем думал о простом. Об оружии. О мощности, весе, точности и громкости снайперской винтовки AR-10. Он был опьянён теми выстрелами. И он хотел повторить это чувство власти и дозволенности, когда сама полицейская дала разрешение на убийства мертвецов. Он был готов опробовать другое оружие, ещё раз доказать свою полезность и эффективность. Он должен доказать, что теперь он не просто толстый ботаник, а по-настоящему опасный человек, которого стоит воспринимать серьёзно.       Асами тоже не была бездумной. Она была слишком ошеломлена неожиданным уходом из ТЦ и монологом Мацусимы-семпай до этого. Она много раз видела суровую сторону старшего офицера, но настолько гневную? Её это сильно испугало. Она, вроде бы, поняла смысл их опасного пути — организовать второй пункт эвакуации и сбора выживших в частной школе Фудзими, откуда прибыли подростки. Но она всё ещё сомневалась, что они смогут без проблем добраться до этого места. Просто приехать сюда было крайне напряжённо и опасно. Она очень боялась, что машина остановится, застряв колёсами в трупах, или у них просто закончится бензин. Но это был временный страх, который прошёл. Больше всего она боялась ответственности за выживших в ТЦ. Вчера после ухода Мацусимы вся полнота обязанностей по защите людей легла на Асами, и той пришлось на короткое время слушать просьбы и возмущения людей. Большинство молчало и ждало связи с Мацусимой, но были и те, кто явно использовал неопытность Асами, чтобы высказать всё накопившееся. Но к счастью, Мацусима довольно скоро связалась с ними и успокоила всех выживших. Асами даже не знала, что с ней случилось бы, если б она потеряла связь с наставником или увидела ходячий труп Мацусимы. Но она не давала этим мыслям развиваться дальше. Хоть она не самый хороший и умный полицейский, но она старается быть ответственным и храбрым офицером. К её счастью, вчерашний вечер и сегодняшнее утро рядом с ней были Сая и Кота, которые лучше неё понимали, что и как делать для защиты ТЦ, и поддерживали её перед остальными. Ей было неловко полагаться на подростков, будучи офицером, но так как она сама ещё очень молода, контраст был не сильным. Рядом с ними она становилась увереннее в себе, особенно рядом с Саей, которая как девушка хорошо понимала её саму.       И Хикари:       «Зомбо-сиськи.»       Его мысли были объективно пустыми и бестолковыми.       К концу всех раздумий героев вернулась Сая. Она тоже пребывала в раздумьях. Какое совпадение. Но её мысли явно были более фактическими и прямолинейными.       — Хикари, можешь пойти со мной? — Она перевела взгляд. — И Саэко. Можешь тоже присоединиться? Папа хочет с вами переговорить.       «Как же неохота с ним видеться.» — подумал Хикари, но вслух сказал:       — Окей.       Саэко молча пошла за ним.       Они встретились с Соитиро и Мацусимой у главного входа. Мужчине хватило одного взгляда на Хикари и Саэко, чтобы решить всё для себя. Его мысли было сложно прочитать. Даже пытаться не стоило.       — Если ты сможешь убедить людей, то я пойму, что ты выросла и поумнела. — обратился он к Сае. — Но даже сейчас я могу видеть, что ты изменилась. Осталось лишь продемонстрировать это.       — Да поняла я. — Сая слегка смутилась. — Повторять не надо. Только мертвеца не забудь поймать.       Саэко удивилась словам про «мертвеца поймать». А вот Хикари сразу всё понял.       «Опять двадцать пять.»              11:15. Внутри палатки с гражданами.       В палатке было душно — пластик и брезент не пропускали воздух, и запах немытых тел, страха и отчаяния смешивался в приторный, тошнотворный коктейль. Лампы дневного света гудели над головой, выхватывая из полумрака бледные, измождённые лица.       Слова Саи были разумными и конструктивными. Она доходчиво и понятно объясняла простым гражданам, которые не были частью ультранационалистической партии Такаги, что "больные люди", нападающие на других, не являются живыми. Эти люди не были довольны жёсткой демонстрацией с обезглавливанием "человека" и силой Соитиро Такаги.       Сая дала им сотню доводов. Анатомических. Физиологических. Логических.       Однако этим "взрослым" было практически невозможно принять фантастический, но наглядный факт про мёртвых людей, которые ходят и поедают живых. Но некоторые всё же задумывались над её словами — это читалось в глазах, в том, как они отводили взгляды, как начинали грызть ногти.       Сая практически заткнула рот самой громкой болтушке среди толпы — женщине с короткой стрижкой и острым, как у курицы, профилем. Та яро провоцировала спор, но на последних словах Саи стерва смогла ухватиться за них. Вернее, ухватиться за единственный факт, который можно было раскрутить в свою пользу.       — Теперь понятно, в чём тут дело. — Голос "курицы" стал громким, визгливым, она повернулась к толпе, ища поддержки. — Как я и думала, вы просто кучка детей с оружием!       Сая и Саэко не поняли её слов. Но Хикари был спокоен.       "Вообще-то у меня только трость. Ладно. Пора выкрикнуть свою коронную."       — Слушайте! — "курица" ткнула пальцем в Саю. — Она — распутная дочь этого нациста-убийцы! Запугивание! Вот...       — Я — НЕКРОФИЛ!       — ?!       Мгновенное молчание. Гул ламп, казалось, стал громче. Кто-то поперхнулся воздухом. Даже "курица" заткнула рот, услышав такое признание. Саэко удивлённо подняла бровь. Сая же стыдливо прикрыла лицо ладонью — она уже сталкивалась с таким поворотом.       "Срабатывает безотказно." — мысленно усмехнулся Хикари.       — Шучу. — он пожал плечами. — Надо же было заткнуть эту болтливую дуру. Я сейчас вернусь, и вы сможете продолжить своё кудахтанье. Саэко, поможешь мне?       Саэко молча пошла за ним. Сае осталось только ждать. Всё же она была готова к неудачным переговорам с людьми. Хотя её и оскорбило, что назвали "дочерью нациста-убийцы". И почему именно распутной?       — Что? Куда делись твои малолетние друзья-убийцы? — "курица" решила продолжить атаку, почувствовав слабину.       — Вы такая нетерпеливая, мисс. — Сая говорила спокойно, но в голосе звенела сталь. — Я думала, что взрослые могут проявить терпение хотя бы на пару минут. Дети, по крайней мере, способны на это.       "Курица" заткнулась. Как и остальные "взрослые". В палатке стало тихо — только гул ламп и чьё-то нервное дыхание.       Через минуту вернулись Хикари и Саэко. Не одни. Они вели под мышки "гостя". По едкому запаху разлагающейся плоти, который мгновенно перекрыл все остальные запахи в душной палатке, и по ужасному, израненному телу мужчины средних лет можно было без ошибки узнать "больного" человека. Руки и рот мужчины были надёжно связаны и заклеены скотчем. Хикари и Саэко не забыли надеть резиновые перчатки и маски — чёрные на фоне бледных лиц, они выглядели как жутковатые хирурги.       — Что вы делаете? — взвизгнула "курица". — Зачем его притащили сюда?!       Остальные загудели, кто-то попятился к выходу.       — Так как мои слова не подействовали на вас должным образом и не переубедили насчёт "больных людей", то лучше, наверное, продемонстрировать всё на примере. — Сая говорила ровно, но в глазах её горел холодный, расчётливый огонь.       — Тоже убьёте этого больного человека, вместо того чтобы решить всё гуманно? — "курица" пыталась держаться, но голос её дрожал. — Как это похоже на дочь убийцы.       — Нет. — Сая покачала головой. — Мы просто тщательно рассмотрим тело этого мужчины. Проблема моего отца в том, что он самурай до мозга костей и делает всё слишком жёстко и прямолинейно. Но я больше учёная "нацистка" по вашей классификации. — Она кивнула Хикари. — Икута, продемонстрируй наглядно все доводы в пользу "невозможной" чуши.       — Окей. — Хикари шагнул вперёд, и люди невольно отшатнулись от него. — Нам повезло с трупом, потому что у него явные проблемы с горлом.       Он рванул мужчину за волосы назад, заставляя запрокинуть голову. Люди увидели: у мужчины не было части горла, голова буквально висела на половине шеи. Засохшая кровь, порванные мышцы, сосуды и даже силуэт кости. Удивительно, как голова вообще ещё держалась.       Кто-то из женщин всхлипнул. Мужчина в углу палатки выругался и отвернулся.       — Ну? — Сая обвела взглядом притихшую толпу. — Кто-нибудь скажет, что человек без такого куска шеи вполне может жить?       — Да что вы вообще творите, сумасшедшие монстры?! — выкрикнул кто-то из глубины.       — Ага. — Сая даже не повернулась на голос. — И как это отрицает факт того, что человек "жив" с таким горлом? Если вам нужны ещё доказательства "смерти" этого человека, мы можем продолжить рассматривать его тело. Или перейдём к более конкретному примеру, чтобы ни у кого не возникло сомнений?       — Хватит нам угрожать и мучить человека, монстры!       "Значит, конкретика." — одновременно подумали Сая и Хикари.       Хикари достал охотничий нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете ламп. Он срезал пуговицы рубашки мертвеца, обнажая бледную, с синюшным отливом грудь. Затем сделал глубокий разрез ниже рёбер — кожа и мышцы разошлись с влажным, чавкающим звуком, который в тишине палатки прозвучал оглушительно.       Дальше произошло классическое представление от "Мертвяка": он взял полиэтиленовый пакет для дополнительной защиты от внутренних жидкостей, запустил руку в разрез и вытащил сердце. Звук был смачным — резка плоти, хруст сосудов, вытекание оставшейся жидкости из раны. Сердце он обернул пакетом и положил на землю, прямо у ног остолбеневших людей.       "Больной человек" всё ещё шевелился и дёргался.       Реакция людей была однозначной. Кого-то вырвало прямо на пол палатки. Кто-то зажимал рот руками. "Курица" побелела так, что стала одного цвета с брезентом.       Сая дала им минуту на передышку. Потом заговорила — и голос её резал тишину, как нож Хикари резал плоть:       — Можете думать, что это всего лишь вирус или болезнь. Можете даже думать, что эти люди всё ещё живы. Ваша глупость — ваш выбор. Но глупо притворяться слепыми, если видно, что "человек" перед вами может выжить с разорванным горлом и с вырезанным сердцем. Можете спорить с фактами, но суровая реальность не пощадит вас, если вы попытаетесь жить по законам мирного времени.       Она говорила с холодной суровостью, которая делала её похожей на "гениальную принцессу". Хотя её одежда — короткие шортики и открытый живот — никак не соответствовали образу самого разумного человека в палатке.       "Курица" хотела продолжить спор, открыла рот — и закрыла. Перспектива увидеть ещё более отвратительные действия подростков пугала её сильнее, чем желание быть правой. Теперь уже мало кто хотел настаивать на варианте с вирусом. Все хотели только одного — чтобы это представление закончилось, и они могли выйти на свежий воздух и блевать.       Многие уже ушли, спотыкаясь и хватаясь за стенки палатки.       — Я дам вам время на размышления над моими словами и демонстрацией, что провели мои друзья. — Сая развернулась. — До свидания.       Она вышла с гордо поднятой головой, но внутри у неё всё дрожало. Хикари поднял пакет с сердцем и вместе с Саэко выволок мертвеца наружу, передав его людям Такаги. Вместе с сердцем. Что с ним сделают — уже не их проблема.       На свежем воздухе Хикари стянул маску и глубоко вдохнул. Запах смерти всё ещё преследовал его, но здесь, снаружи, он смешивался с запахом травы и почему-то — жасмина.       — Вряд ли это окончательно убедило всех. — сказал он.       — Это и не главное. — Сая покачала головой. — Главное — разобщить их. Даже если останется несколько отбитых придурков, их доводы будут оспариваться другими людьми, которые уже не будут так уверены в чём-то. Люди с сомнениями не дадут сформироваться единому мнению, которое захватит умы всех. — Она посмотрела на свои дрожащие руки и сжала их в кулаки. — Я не смогла переубедить их, выполнить приказ отца. Но я смогла сделать не менее полезное.       — Ты действительно выросла или просто притворяешься? — пошутил Хикари.       — Сейчас отберу трость и дам по башке.       — Кстати. — Хикари посмотрел на свои испачканные перчатки. — Это уже третий раз получается. Вырезать сердца. Кажется, это уже входит в привычку.       Он не жаловался, но тенденция его пугала. Хотя он и так собирался идти по стопам матери-патологоанатома, так что это даже полезно для практики.       — И все три раза я видела. — Сая поморщилась. — До сих пор живот выворачивает.       — Это было странно видеть вживую. — Саэко улыбнулась — просто, тепло. — Но это было в духе Хикари.       Сказала она одно, но в мыслях было совсем другое:       "Ему понравилось. По глазам видела — он получил извращённое удовольствие от вскрытия мертвеца. Научный интерес или личные предпочтения — неважно. Главное, что он не соврал мне в тот вечер. Значит, он действительно похож на меня."       От этих мыслей Саэко стало спокойнее на душе. Она улыбнулась — и в улыбке этой не было ничего невинного или доброго. В ней было что-то тёмное, понимающее, почти родственное.              12:25. Около главных ворот.       Хамви был готов уезжать. Мотор урчал на холостых, из выхлопной трубы шёл лёгкий дымок. Все попрощались, уладили необходимые дела.       Мацусима выслушала план Соитиро Такаги — уходить колонной к ГЭС для защиты электропередачи в город, но только с готовыми к этому людьми. Сама офицер рассказала про начальную школу и имеющиеся силы полиции. У неё не было претензий к плану Соитиро. Люди его, машины и оружие его, и выбор, кого брать — тоже его. Электричество действительно необходимо сохранить как можно дольше. Рано или поздно всё выйдет из строя, но этот момент надо отсрочить.       Сам Соитиро не присутствовал при отъезде — занимался организационными делами. Зато была Юрико и Сая.       Никаких лишних слов прощания. Их уже сказали раньше. Только молчание и рёв мотора Хамви.       Машина тронулась, колёса заскребли по гравию. Сая смотрела вслед, пока силуэт не скрылся за поворотом, а звук мотора не стих в отдалении. Рядом с ней на земле лежала сумка с женским бельём, под которым был спрятан её Люгер, и коробка с машинкой на радиоуправлении.       — Даже не помню, когда моя малышка игралась с машинками. — Юрико подошла сзади, мягко улыбаясь.       — Это не то, что кажется на первый взгляд! — Сая покраснела. — На самом деле это...       — Дистанционно управляемая звуковая мишень, за которой пойдут слепые мертвецы. — спокойно закончила Юрико.       — Если уже знаешь, зачем дразнить? — Сая надулась, но в голосе не было обиды — только смущение.       — Надеюсь, ты выбрала хорошее нижнее бельё, скрывая люгер от офицера полиции.       — Даже об этом догадалась.       — Наверное, ты не успела воспользоваться им во время пути. — Юрико взяла дочь за руку. — Пойдём во двор. Научу тебя им обращаться.       — Да? — Сая удивлённо подняла глаза. — Ты серьёзно?       Они пошли по дорожке. Юрико шла впереди, и Сая невольно засмотрелась на материнскую фигуру — ту же, что будет и у неё через годы: стройная талия, плавный изгиб бёдер, грациозная походка. Красное платье колыхалось в такт шагам, открывая то одно, то другое колено.       Она была приятно удивлена. Такого рода занятий с матерью у неё никогда не было. Юрико всегда была занята домом, хозяйством, отцом. А тут — вдруг...       — Ты должна научиться постоять за себя. — Юрико говорила мягко, но твёрдо. Она остановилась, повернулась, и в этом движении платье на миг обрисовало её грудь — тяжёлую, но идеально держащую форму.       — Я вижу, что духом ты готова бороться. Но силы и навыков для этого у тебя не хватает. Разумеется, я не говорю про умственные способности. Это одно из двух важных качеств, что ты унаследовала от меня.       — Ага. Точно. — Сая знала, что вторым качеством от матери была красота, хотя ростом она и не вышла ни в одного родителя.       — Не будем терять время. — Юрико положила руку на плечо дочери и притянула её в лёгкие объятия. Сая сразу покраснела от этих неуместных нежностей. Но дело было не только в материнской любви. — У нас всего два дня, чтобы привести тебя в приемлемую форму. И по пути... — голос Юрико стал чуть тише, а улыбка — шире, но в этой улыбке появилось что-то... опасное. — Ты хорошенько объяснишься за свой выбор в одежде, юная леди.       Сая похолодела. За тёплой на вид улыбкой скрывалась настоящая демоница.       — Я... — Она открыла рот, пытаясь найти оправдание, но гениальный ум отказывался работать. — Да так... — пролепетала она. — Жарко было...       Юрико только покачала головой, и в этом жесте было всё: и любовь, и строгость, и обещание серьёзного разговора.       Они пошли обратно, к дому, где их ждали два дня тренировок, разговоров и, возможно, первого в жизни настоящего понимания между матерью и дочерью.              День Z+3. 13:15. Улицы города Токоносу. Восточная часть.       Улицы города после полудня оказались более «оживлёнными», чем ранее. Каждые пять метров встречалась крупная группа мертвецов, которых приходилось объезжать или таранить, но делать это было нежелательно — шум привлекал новых. Если объезд или таран оказывались невозможны, приходилось выходить и убивать их вручную.       Основная тяжесть убийств легла на плечи Саэко. Хикари из-за больной ноги убивал меньше и больше из лука. Кота прикрывал тыл арбалетом. Шуметь в узких улицах было нельзя, поэтому огнестрел оставили на крайний случай. Мацусима держала ружьё наготове — для прикрытия отхода и быстрых мертвецов. Асами тоже прикрывала, сжимая в руках полутораметровый черенок с лезвием ножа на острие, надёжно вкрученным в древко, и перпендикулярным штырём-ограничителем чуть ниже, чтобы предотвратить слишком глубокое проникновение в тело. Таких самодельных копий вчера Кота, Сая и Асами успели наклепать десятки; часть осталась в ТЦ, но большую закрепили на крыше Хамви рядом с коробкой, где лежала надувная лодка.       Саэко пробивала черепа и обезглавливала мертвецов с пугающей лёгкостью. Она просто танцевала между ними, не давая прикоснуться к себе — даже к волосам. В ход шло всё: клинок, ножны, которыми она отталкивала нападавших, и даже каблуки высоких сапог — когда нужно было добить лежачего точным ударом в висок. Она действовала дико, но аккуратно. Ни одна капля крови не упала на одежду или кожу — впрочем, кровь мертвецов за три дня успела свернуться, и в телах оставалось немного жидкого. Но даже с таким искусством обращения с мечом Саэко не пренебрегала защитой: поверх школьной формы с наколенниками надела строительные очки, полноценный респиратор и кожаные перчатки. Очки мешали обзору, респиратор не давал дышать полной грудью, но она терпела — не хотела лишний раз испытывать нервы Хикари. Но позже обещала себе найти что-нибудь более удобное.       К концу зачистки на её счету было 24 мертвеца. Ещё 9 — у Хикари. 3 — у Коты. 2 — у Асами. Саэко показала полное доминирование в ближнем бою.       Они быстро расчистили проезд для Хамви и собрали стрелы. Три стрелы Хикари сломались — две перекусило костью при падении тел, одну раздавило колесом.       Саэко стянула респиратор и глубоко вдохнула влажный, тяжёлый воздух. В респираторе при такой активности долго не протянешь — начинаешь задыхаться, заливаешься потом. Мышцы приятно ныли. Хикари молча подставил плечо, и она опёрлась, восстанавливая дыхание. Он чувствовал, как дрожит её тело — не от слабости, от перенапряжения.       Хамви доехал до реки и остановился у моста, который Мацусима выбрала для короткой остановки.       Вид на мосте был удручающим. Множество раздавленных и съеденных останков. Кто-то, возможно, успел восстать, но теперь уже не разобрать. Несколько тел обглодали до костей. Остатки внутренностей валялись на асфальте, присыпанные пылью. Кости имели красноватый оттенок от остатков плоти и крови — мертвецы своей слепой жадностью не были аккуратными каннибалами. Запах стоял невыносимый: сладковатая, тошнотворная гниль, от которой сводило желудок. Даже сквозь закрытые окна машины он проникал в салон.       Асами зажала рот рукой. Сидзука отвернулась к окну, но всё равно было слышно, как её выворачивает.       Хикари вспомнил, почему когда-то боялся зомби, даже самых классических, медленных. Необузданный поток плоти, пожирающий всё на своём пути как саранча, не оставляющий ничего живого. Этот образ въелся в память с детства, с первых фильмов, которые тайком смотрел по ночам.       Пара полицейских машин стояла в ряд, перекрывая проезд через мост — кордон. Виднелись два бульдозера, искореженные, с мятыми отвалами. Видимо, кто-то приказал им «расчистить» мост от угрозы, протаранить всё на пути, создав стену из помятых машин, чтобы заблокировать проезд для любой техники и создать препятствие для живой массы — и мёртвой, и живой.       — Похоже, ситуация была критической, раз они окончательно заблокировали мост, — тихо сказала Мацусима.       — Не исключено, что эти люди прежде всего спасали свои жизни, — отозвался Хикари.       — Вижу форму полиции на некоторых телах и полицейские машины. Нужно обыскать, вдруг есть пистолет или патроны. — Мацусима уже открывала дверь. — Бусудзима-кун, прикроешь меня?       — Да.       — Мы с Котой будем следить с машины, — сказал Хикари.       Мацусима и Саэко вышли. Хикари и Кота забрались на крышу Хамви через люк. Кота сразу поднёс к глазам бинокль. Хикари осматривал ближайшую округу. На асфальте чернели длинные следы от шин — многие успели уехать отсюда. Он смутно помнил какой-то минивэн, но детали ускользали.       На асфальте валялись плакаты со странными призывами: «Долой Америку!», «Япония для японцев!». При чём тут Америка, одному Богу известно. Хикари такими вопросами не задумывался — сейчас это казалось далёким, неважным, из другой жизни.       Мацусима обошла машины. Пусто. Ничего полезного. Но у одного из тел, обглоданного, с почти скелетированной рукой, она заметила револьвер. Штатный, полицейский. Три патрона в барабане. В кармане пиджака — ничего. Зато внутри, у самого тела, валялась фотография: мужчина, женщина и их дочь-школьница. Мацусима узнала мужчину. Старший офицер Хиросэ, её бывший начальник. Тот самый, что застрелился два дня назад на мосту, после того как застрелил зачинщика протеста.       Она смотрела на фото несколько секунд. Потом закрыла обглоданное лицо фуражкой, валявшейся рядом.       — Вы были хорошим офицером, Хиросэ-сан. — сказала тихо. — Покойтесь с миром.       Она развернулась и пошла к машине.       — Уходим. Здесь больше нечего делать.       Девушки сели в Хамви. Машина развернулась и направилась к месту, где река была мельче всего.       Мацусима тщательно протёрла найденный револьвер тряпкой со спиртом — крови на нём было мало. Протянула Асами.       — Ты помнишь, как обращаться со штатным Smith & Wesson M37 Air Weight?       — Да, Мацусима-семпай! — Асами приняла оружие почти с благоговением. — Именно такими меня обучали в учебке!       — Три патрона всего. — Мацусима посмотрела ей в глаза. — Используй только в крайнем случае. Или чтобы припугнуть людей. Полицейский без оружия теряет половину авторитета. Без него нас не будут воспринимать как защитников порядка.       Асами кивнула, проверяя вес револьвера в руке. Он был твёрдым, надёжным, успокаивающим.       Машина остановилась на берегу реки Онбэцу — именно там, где в прошлый раз Хамви переплывал реку. Оставался один важный вопрос: выдержит ли машина вес? Глубина здесь была около метра, но риск затопления салона всё же существовал.       — Сая подсчитала примерный вес в твоём дневнике, Хикари, — напомнил Кота.       Хикари открыл свой дневник-Z, пролистал до страницы с вычислениями. Оружие, еда, инструменты — всё посчитано с погрешностью в пятьдесят килограммов. Вес каждого человека — плюс-минус пятнадцать.       — Сая хорошо постаралась. — Он пробежал глазами столбики цифр. — Наш вес примерно 900 — 950 килограммов. В пределах допустимого. Можно плыть. Даже лодку надувать не придётся.       Как только машина въехала в реку, начался дождь. Лёгкий, успокаивающий, он барабанил по крыше, заглушая урчание мотора. Река была спокойной, тёмной. Дождь добавлял умиротворения внутри салона. И, что важнее, становился отличным фоновым шумом — маскировал звуки Хамви от мертвецов, которые могли бродить поблизости.       «Действительно, в дождь передвигаться безопаснее. Надо запомнить», — отметил про себя Хикари.       Машина переплыла реку, колёса нащупали твёрдое дно и вытянули Хамви на берег. Они взобрались на асфальтовую дорогу.       Мацусима развернула карту района и взяла красный фломастер, отмечая заблокированные участки. Путь был на удивление спокойным — почти как семейная прогулка по магазинам. Сидзука внимательно следила за дорогой, Кота не отрывался от бинокля, Мацусима помечала маршрут. Их путь напоминал змейку с частыми поворотами и объездами.       Ситуация на улицах западной части оказалась хуже, чем в восточной. Но картина была привычной: разбитые или брошенные машины, обычные и обглоданные трупы, кровь, разбитые витрины. Самая обычная картина зомби-апокалипсиса из любого фильма.       Дождь заметно приглушал шум мощного Хамви.       Больших скоплений мертвецов не попадалось. Возможно, потому что не было причин для сбора — криков людей, звуков машин. Район казался пустынным, вымершим.       Путь был таким простым и лёгким, что никто в салоне не сразу заметил, что они едут вверх по склону, приближаясь к школе Фудзими. Всё было настолько хорошо, что дождь прекратился, и из-за туч выглянуло солнце. Мокрый асфальт засиял тысячами бликов. На мгновение всем показалось, что они просто едут на пикник.       — Слишком хорошо, — тихо пробормотал Кота, не отрываясь от бинокля. — Слишком тихо.       Хикари покосился на него, потом перевел взгляд на дорогу. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.       — Не каркай, — прошептал он себе под нос. — Только не каркай.              14:45. Перед воротами школы Фудзими.       Директор Куро оказался прав. «Мертвяк», как символ близости к смерти, вернулся на четвёртый день. А «4», как известно, созвучно со «смертью».       Но сегодня был удачный день: директор с остальными сохранил порядок в школе на целых четыре дня; никто не умер в стенах школы от голода, жажды или самоубийства; приехали сразу два полицейских, ещё лучше — женщины, которые смогут успокоить девочек своим примером и остудить пыл мальчиков своим видом, не важно каким образом; у них есть оружие для контроля порядка и обороны; у группы «Мертвяка» есть небольшой запас провианта, которым они после пары условий поделились; Сидзука вернулась с более зрелым взглядом и уверенностью; у них был план, наивный и очевидный, но всё же план: просто тихо ждать помощи, потому что выезд из города невозможен.       Всё было хорошо. Даже слишком хорошо в таком аду.       Хикари встретили его друзья: Имамура и Кен. Они были искренне рады снова его увидеть — по непривычке обняли как найденного потерянного брата. Хикари убедился, что при спасении матери может рассчитывать на их помощь. Он не знал, почему Имамура, который пару дней назад проявлял животный страх перед мёртвыми, стал более уверенным в себе. Кен же всегда был готов вступиться за друзей, но в первый день апокалипсиса и он не был уверен в своих силах.       Прямо сейчас Хикари с ребятами стояли около Хамви. Они вынесли стол, чтобы разложить карты и наметить оптимальный маршрут. В плане по спасению матери нельзя было пренебрегать безопасностью. Мало просто доехать и найти её — необходимо было пробиться через самый густонаселённый район города в крупнейшую больницу с восемью этажами, пятьюстами сотрудников и огромным количеством пациентов. Это было по-настоящему опасным и рискованным предприятием. Именно поэтому мать и приказала ему не идти за ней — понимала опасность для сына.       Но теперь Хикари и ребята лучше знали мертвецов: их сильные и слабые стороны. Основной тактикой прорыва должно было стать звуковое отвлечение с помощью сигнализаций, динамиков машин и раций. Существовало множество способов отвлечь мертвецов. Но в первую очередь необходимо было произвести разведку местности. С первого захода точно не получится добраться до больницы — четыре километра по прямой. Требовалась тщательная подготовка.       — Пока у нас есть ещё два часа естественного света, надо проехать хотя бы два километра для начала, — предложил Хикари.       — Отдохнём и поедем? — уточнила Саэко.       — Если никто не против.       — Я с вами поеду. — внезапно вмешался заместитель Итидзе. — Второй водитель и хороший «копейщик» вам не помешает.       — Спасибо, сенсей.       Хикари расслабленно выдохнул. Все разошлись по делам. Рядом с Хикари остались лишь Сидзука и Саэко. Теперь, когда у них есть оружие, безопасное место для отдыха и машины, всё будет зависеть от них и от числа мертвецов на пути. Его нога практически зажила и не болела при ходьбе. Всё теперь должно было пойти легче.       — Ой! Надо бы Рике позвонить. — вдруг сказала Сидзука, доставая телефон.       Хикари думал связаться с Рикой Минами, но в первые дни у его крутой подруги явно были свои проблемы в аэропорту, если она ещё жива. К тому же Рика — не всесильна и не бессмертна. Вряд ли она смогла бы прилететь на вертолёте с горой оружия, а потом они полетели бы спасать его мать. Это было бы верхом удачи.       «Хватит рассчитывать на удачу. Перестань».       Хикари тоже решил испытать судьбу и набрал номер матери.       «Ожидать чуда...»       — А-а-а? Рика? Ты жива! — Сидзука сияла от радости.       «Первое чудо случилось. А что насчёт...»       — [Алло...]       — Мама! — голос Хикари сорвался, чего не было с ним годами. — С тобой всё хорошо?       Пауза. Потом — её голос, ослабленный, хриплый, но живой:       — [Всё хорошо... Хикари.] — она кашлянула. На заднем плане послышался приглушённый крик, потом стих. — [Ты как сам?]       — В порядке. Слушай, мы скоро приедем за тобой. Продержись день или два, пожалуйста. У нас план, мы...       Один миг. Один миг изменил абсолютно всё.       В небе вспыхнуло — ярче солнца, но холоднее, белее. Свет длился всего секунду, но за эту секунду все тени на земле сменили направление, лица стали белыми как мел. А потом свет погас, и вместе с ним погасло всё.       Лампы под козырьком школы моргнули в последний раз и погасли. Где-то внутри закричали ученики. Телефон в руке Хикари дёрнулся, издал тонкий, предсмертный писк и затих. Из корпуса потянуло дымком — резким, химическим запахом горелой проводки.       Хикари уставился на мёртвый экран. Нажал кнопку — ноль реакции. Встряхнул телефон — бесполезно.              14:50. Аэропорт Токоносу.       Вспышка застала Рику Минами так же неожиданно, как и всех в этом городе.       Загорелая девушка с фиолетовыми волосами и красными глазами. На ней — чёрный боевой костюм с бронежилетом, белый ошейник, тёмная куртка поверх белого спортивного топа, тёмные брюки, высокие ботинки. Открытый подтянутый живот. Губы накрашены красной помадой.       Сегодня был ужасный день: ей пришлось помочь умереть своему напарнику Тадзима. Рика думала, что не всё так плохо, раз смогла поговорить с подругой Сидзукой. Её выживание сильно удивило Рику, но она вспомнила, что за этой дурехой присматривал пацан с жутким мёртвым взглядом, который втюрился в сексуальную медсестру. Она не рассчитывала, что пацан сможет спасти её подругу в таком аду, но, похоже, кое-чего он стоил — Сидзука упомянула «Хикари» как инициатора какого-то плана.       Но стало ещё хуже, когда вспышка вырубила всё электричество.       Свет погас мгновенно. Гул генераторов стих. В терминале наступила неестественная, звенящая тишина, которую тут же нарушили крики паникующих людей.       Рика не постеснялась закурить прямо в помещении. Щёлкнула зажигалкой — та работала, к счастью, механическая. Сигаретный дым потянулся к потолку, где погасли лампы. Пожарная сигнализация молчала — ей тоже конец.       Она выпустила струю дыма и посмотрела в окно, где на горизонте ещё клубились странные, светящиеся облака.       — Нас ждёт поистине тёмная ночь, — сказала она вслух, ни к кому не обращаясь.              14:50. Поместье Такаги.       — Это же...       Сая стояла рядом с матерью перед домом. Они вместе запечатлели яркую вспышку в небе. Сая машинально потянулась в карман за телефоном, но вспомнила — его у неё нет. Юрико достала свой.       Телефон не работал. Из динамика шёл дым, пахло горелым пластиком.       — Не работает. Полностью вышел из строя. — Юрико повертела бесполезную трубку в руках. — Что это может означать, Сая?       У Юрико были свои догадки, но она полностью доверяла дочери в вопросах знаний. Сама она была гением, но в последние годы её гениальность направлялась на финансовые вопросы и политическую активность — в этом она уступала дочери.       Сая смотрела на небо, где медленно таял свет. Её мозг лихорадочно перебирал варианты.       — ЭМИ. — голос её звучал ровно, почти механически. — Взрыв электронной бомбы. Высотный атмосферный ядерный взрыв. Когда взрыв происходит в верхних слоях атмосферы, гамма-лучи заставляют электроны отражаться от атмосферных частиц — это вызывает эффект Комптона. Электроны взаимодействуют с электромагнитным полем Земли, и возникает огромная электромагнитная волна. Она вырубает всю электронику. Через антенны добирается до микросхем и выжигает их. — она перевела дыхание. — Мобильники, компьютеры, машины — всё, где есть электроника, не работает. Электростанции, возможно, тоже. Защита от ЭМИ есть только у Сил самообороны и правительства.       Юрико слушала, и в глазах её росло уважение к дочери. Та не паниковала — анализировала.       — А исправить это можно? — раздался голос сзади.       Соитиро подошёл вместе с одним из подчинённых. Сая удивилась такому быстрому появлению отца, но быстро взяла себя в руки.       — Машины можно починить, если заменить сгоревшие части. Должны быть такие, которые волна не сильно повредила. Старые автомобили с минимальной электроникой могут остаться на ходу.       Этой информации Соитиро было достаточно.       — Проверь сейчас же, — приказал он подчинённому.       — Слушаюсь. — тот убежал.       Соитиро повернулся к дочери. В его глазах было что-то, чего Сая никогда раньше не видела.       — Сая.       — Что? — она слегка напряглась.       — Ты держалась молодцом в этом хаосе. И с гражданскими ты показала себя с достойной стороны, — он говорил ровно, но в голосе проскальзывала теплота. — Я восхищён. И горд.       У Саи перехватило дыхание. Она открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов из глаз брызнули слёзы. Она быстро отвернулась, вытирая их тыльной стороной ладони.       Юрико улыбнулась и положила руку на плечо мужа. Тот чуть заметно кивнул — редкий жест нежности между ними.       Но тёплые слова от сурового отца не смогли затуманить гениальный разум Саи.       — Это событие сильно изменит все планы. — сказала она, уже взяв себя в руки. — Нужно полностью пересмотреть наши возможности и стратегию обороны. Мы не только лишились электричества. Водоснабжение и теплоснабжение тоже выйдут из строя. Если бы не мертвецы, именно этот момент можно было бы назвать «коллапсом общества».       Она посмотрела на небо.       «Надеюсь, тот идиот сохранил самообладание. — подумала она о Хикари. — Даже если Хамви экранирован, добраться до центра города теперь почти невозможно. Трюки с сигнализацией и динамиками не сработают. Он ведь должен это понимать и пересмотреть свой план. Возможно, это станет вовсе невозможным».       Мысль о том, что Хикари может погибнуть, была невыносимой. И это злило.              13:50. Передний двор школы Фудзими.              *Тряск*       Хикари не оставалось ничего, кроме как разбить свой бесполезный телефон об капот Хамви.       *Тряск*       Он продолжил ломать бесполезный кусок пластика и микросхем.       *Треск*       Он не обращал внимание на кровотечение на своей руке.       — Хватит, Хикари.       Лишь рука Саэко смогла остановить его бездумное истязание над собственной конечностью.       — Всë пошло к чертям собачьим... Весь план. Вся стратегия. Все наши возможности... Всë теперь стало бесполезно. — голос Хикари, который ещё пару минут назад был живым и уверенным, стал мёртвым и подавленным. — Всë из-за этого проклятого ядерного взрыва. Ну почему... Почему надо было отчаиваться до такого именно сейчас?!