Тени наёмников: Заветное пари.

Тэхён и Чимин/Чонгук и Юнги

Темный парк был пустынным, лишь редкие фонари отбрасывали длинные тени на асфальтовые дорожки. Тэхён стоял под одним из них, нервно теребя телефон в руках. Каждый звук — шелест листьев, скрип ветки — заставлял его вздрагивать. Он не мог усидеть на месте, его ноги сами несли его вперед-назад, словно пытаясь убежать от мыслей, которые грызли его изнутри. Наконец, вдали показался знакомый силуэт. Чимин шел быстро, почти бежал, его дыхание было прерывистым, а глаза — широкими от тревоги. — Тэхён! — он крикнул, еще не добежав. — Что случилось? Ты выглядишь… Тэхён не дал ему договорить. Он резко шагнул вперед, схватил Чимина за плечи и впился в него взглядом, полным отчаяния и ярости. — Они убийцы. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Чимин замер. Его губы слегка приоткрылись, но звука не последовало. Он не отпрянул, не вскрикнул — лишь опустил глаза, словно… словно уже знал. Тэхён почувствовал, как ледяная волна прокатилась по его спине. — Ты… ты что, знал? — его голос дрогнул, превратившись в хриплый шепот. Чимин медленно поднял взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни паники — только вина и усталость. — Да. Одного слова хватило, чтобы мир вокруг Тэхёна рухнул окончательно. — КАК ТЫ МОГ?! — он рванул Чимина за руку, сжимая так сильно, что тот вздрогнул от боли. — Ты знал и молчал?! Ты видел, как я… как я… Голос Тэхёна сорвался. Он отпустил Чимина, отшатнулся, словно обжегшись. Его руки дрожали, а в груди клокотало что-то невыносимое — смесь предательства, страха и бешенства. — Я сам недавно узнал! — Чимин резко провел рукой по лицу, его голос звучал надломлено. — Я видел, как они… как они убили двух человек. Я не знал, что тебе сказать! Я сам не мог в это поверить! — Но ты должен был сказать мне сразу! — Тэхён вновь набросился на него, его пальцы впились в плечи Чимина. — Мы же друзья! Или для тебя это ничего не значит?! Чимин резко оттолкнул его. — Не смей! — его голос впервые зазвучал жестко, почти злобно. — Ты думаешь, мне было легко? Я не спал две ночи, я не знал, как жить с этим! А ты… ты даже не подумал, что я мог испугаться?! — Испугаться? — Тэхён засмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. — А я?! Я спал с убийцей, Чимин! Я водил его к себе домой! Моя бабушка готовила ему ужин! Он схватился за голову, его ноги подкосились, и он едва не рухнул на землю. — Они могли убить и ее. Или меня. Или тебя. А ты молчал. Чимин сжал кулаки. Его лицо исказилось от боли. — Я не знал, что делать! — он крикнул, и в его голосе прорвалось что-то дикое, почти животное. — Ты думаешь, это просто — осознать, что человек, который тебе нравится, способен на такое?! Тэхён замер. Его глаза расширились. — Так ты… ты правда признаёшься, что влюбился в него? Тишина. Чимин не ответил. Он лишь отвернулся, но этого было достаточно. — Боже… — Тэхён закатил глаза. — Ты серьезно? После всего, что ты видел? — А ты?! — Чимин резко обернулся, его глаза горели. — Ты сам втюрился по уши в Чонгука! — Это всё это пари! — Тэхён рявкнул, шагнув вперед. — Твоя чертова идея! — Ты сам согласился! — Чимин толкнул его в грудь. — Я тебя не принуждал. Тэхён отлетел назад, споткнулся, но не упал. Его дыхание стало тяжелым, неровным. — Значит, это моя вина? — он прошипел. — Я виноват в том, что ты скрыл от меня, что мы связались с маньяками? — Я не скрывал! Я просто… — Чимин замолчал, его голос дрогнул. — Я боялся. — Поздно. Тэхён выпрямился. Его лицо стало каменным. — Мы в жопе, Чимин. И это твоя вина. Чимин застыл. Его губы дрожали. — Ты серьезно так думаешь? — Да. Тишина. Чимин медленно покачал головой. — Тогда нам не о чем говорить. Он развернулся и пошел прочь. Его шаги были тяжелыми, но твердыми. Тэхён не стал его останавливать. Они разошлись в разные стороны. И впервые за все годы дружбы между ними повисла настоящая, непроглядная тьма. Темный переулок за парком был пуст, лишь редкие отблески уличных фонарей пробивались сквозь густую листву деревьев. Юнги стоял, прислонившись к кирпичной стене, его пальцы судорожно сжимали и разжимались, будто пытаясь схватить что-то невидимое. Чонгук шагал взад-вперед, его шаги были резкими, злыми, каждый раз, когда он разворачивался, его тень на асфальте казалась длиннее, темнее. Они слышали всё. Каждое слово. Каждый крик. — Пари… — Чонгук внезапно остановился, его голос был низким, почти звериным. — Они заключили пари. На нас. Юнги не ответил. Его челюсть была сжата так сильно, что казалось, зубы вот-вот треснут. — Всё это время… — Чонгук резко повернулся к Юнги, его глаза горели в темноте. — Они просто играли. С самого начала. Юнги наконец оттолкнулся от стены. — Я чувствовал, что что-то не так. Его голос звучал холодно, но под этой холодностью бушевала ярость. — С самого первого дня. Слишком навязчивые. Слишком… странные. Чонгук резко ударил кулаком по стене. Кожа на его костяках треснула, но он даже не моргнул. — Мы идиоты. Юнги медленно кивнул. — Да. Тишина. Где-то вдали пролетела машина, ее фары на секунду осветлили их лица — бледные, искаженные гневом и чем-то еще… чем-то более горьким. — Как думаешь, они теперь боятся нас? — Чонгук внезапно заговорил снова, его голос стал тише, но не мягче. Юнги посмотрел в сторону парка, где еще несколько минут назад кричали Тэхён и Чимин. — Возможно. — Ты думаешь, они побегут в полицию? — Чонгук повернулся к нему, его глаза сузились. Юнги покачал головой. — Нет. Они слишком напуганы. И слишком… вовлечены. Чонгук усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. — Значит, теперь у нас две проблемы. Хосок… и они. Юнги вздохнул. Его пальцы потянулись к карману, где лежал пистолет, но он не достал его. — Мы сами виноваты. Чонгук резко посмотрел на него. — Что? — Мы подпустили их слишком близко. — Юнги сжал кулаки. — Мы знали, что нельзя. Мы знали правила. И все равно… Он не договорил. Чонгук отвернулся. — Да. Тишина снова опустилась между ними, но теперь она была другой — тяжелой, как свинец. — Что будем делать? — наконец спросил Чонгук. Юнги посмотрел на небо. Ночь была ясной, звездной. — Сегодня мы ничего не решим. Я устал, давай завтра. Чонгук кивнул. Он внезапно почувствовал усталость — такую глубокую, что казалось, будто каждое движение дается с трудом. — Пойдем домой. Они пошли. Их шаги эхом отдавались в пустом переулке. И где-то в темноте, вдали от них, двое других — тех, кто еще не знал, что их жизнь вот-вот изменится навсегда, — тоже шли по своим дорогам. Один — на запад. Другой — на восток. А Юнги и Чонгук — в самое сердце тьмы. На следующий день. Юнги и Чонгук написали парням встретиться. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая парк в бледно-золотистые тона. Воздух был свежим, почти холодным, но ни Тэхён, ни Чимин не обращали на это внимания. Они сидели на разных скамейках, разделенные десятком шагов, но пропасть между ними казалась неизмеримо глубже. Тишину разорвали шаги. Тяжелые. Четкие. Тэхён поднял голову и почувствовал, как ледяная волна прокатилась по его спине. Чонгук и Юнги шли прямо на них. Их лица были каменными, глаза — холодными. Ни тени сомнения, ни капли той теплоты, что была раньше. Чимин вскочил на ноги, его тело напряглось, как у зверя, готового к бегству. — Вы… — его голос сорвался. Чонгук остановился в паре метров от них. Его взгляд скользнул по Тэхёну, потом по Чимину, и в нем не было ничего, кроме презрения. — Мы слышали ваш вчерашний разговор. Тишина. Тэхён медленно поднялся. Его руки дрожали, но голос, к его собственному удивлению, звучал твердо: — Значит, вы знаете. Юнги скрестил руки на груди. Его губы искривились в усмешке, но в глазах не было ни капли веселья. — Да. И теперь мы знаем, что все это время вы просто играли с нами. — Мы не… — Чимин попытался что-то сказать, но Чонгук резко перебил его: — Пари. На нас. На наши чувства. Тэхён почувствовал, как внутри него что-то рвется. — А вы?! — он внезапно крикнул, его голос сорвался на хрип. — Вы же убийцы! Вы скрывали, кто вы на самом деле! Юнги шагнул вперед. Его глаза сузились. — Ах мы ещё и виноваты? Вы сами увязались за нами, мы столько раз просили вас не лезть к нам. А вы что сделали? Бегали за нами, когда мы пытались оттолкнуть вас. Потому что понимали, как опасно завязывать любые отношения с кем-нибудь. Но вы не сдавались и теперь понятно почему. Вы сами виноваты. — Хорошо, мы виноваты, но это не оправдание! — Чимин встряхнул головой, его голос дрожал. — Вы… вы могли убить кого угодно. Могли убить нас! Чонгук рассмеялся — коротко, беззвучно. — Если бы мы хотели — вы бы уже были мертвы. Тишина. Тэхён сжал кулаки. — Значит, мы квиты? — его голос звучал горько. — Вы — убийцы, мы — подлецы? Юнги посмотрел на него. Долго. Потом медленно покачал головой. — Нет. Не квиты. Он повернулся к Чонгуку. — Пойдем. Чонгук кивнул. Его взгляд скользнул по Тэхёну в последний раз — и в нем не осталось ничего. Ни злости. Ни боли. Просто пустота. Они ушли. И только когда их фигуры скрылись за поворотом, Чимин наконец рухнул на скамейку. Его дыхание стало прерывистым, в глазах застыли слезы. Тэхён стоял неподвижно. Он смотрел в ту сторону, куда ушли Юнги и Чонгук, и его тело сотрясала мелкая дрожь. — Черт… — прошептал Чимин, закрывая лицо руками. Тэхён не ответил. Он просто повернулся и пошел в противоположную сторону. Чимин не стал его останавливать. Они разошлись. Без слов. Без прощаний. Как два корабля, потерянных в тумане, которые больше никогда не встретятся. Дверь захлопнулась с такой силой, что по стенам пробежала дрожь. Тэхён прислонился к ней спиной, словно пытаясь отгородиться от всего мира, и медленно сполз на пол. Колени подогнулись сами собой, руки беспомощно опустились на холодный паркет. — Хён? — за дверью послышался встревоженный голос Юри. — Что случилось? Он не ответил. Не мог. Горло сжало так сильно, что даже дышать было больно. — Оппа! — она потрясла ручку, но дверь была заперта. — Открой! Ты меня пугаешь! Он прижал ладони к лицу. Горячие слезы текли сквозь пальцы, оставляя на коже соленые дорожки. — Уйди… — наконец выдавил он, голос хриплый, разбитый. За дверью наступила тишина. Потом — осторожные шаги, удаляющиеся по коридору. Он остался один. В темноте. С мыслями, которые разрывали его изнутри. "Как всё дошло до этого?" Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была острой, реальной — единственное, что удерживало его от полного погружения в пучину отчаяния. "Я ненавижу себя." Картины всплывали перед глазами, одна за другой, как кадры из самого жестокого фильма. Чонгук, смотрящий на него с презрением. Чимин, отвернувшийся и ушедший. Их последние слова, брошенные как ножи в спину. — Черт… — Тэхён ударил кулаком в пол. Раз. Другой. Пока боль не стала оглушающей. Но даже это не помогло. Он снова видел Чонгука. Не того — холодного, чужого, что стоял сегодня в парке. А того — с мягкими глазами, с той едва уловимой улыбкой, что появлялась только в редкие моменты, когда он думал, что Тэхён не видит. "Я влюбился в него. Действительно втюрился, чёрт возьми!" И это было хуже всего. Потому что теперь он думал — Чонгук никогда не посмотрит на него так снова. Тэхён схватился за голову, пальцы впились в волосы. — Почему… — шепот сорвался с губ, горький, как яд. — Почему я такой идиот? Он вспомнил слова Юри. Ее предупреждения, которые он так легкомысленно отмахнул. "Ты играешь с огнем. Это закончится плохо." Как же она была права. Теперь у него не было ни Чонгука. Ни Чимина. Только эта комната. Только боль. И бесконечное, гнетущее одиночество. Тэхён закрыл глаза и прижался лбом к холодной двери. Слезы текли без остановки. Впервые в жизни он чувствовал себя совершенно… …разбитым. Дверь общежития с грохотом захлопнулась за спиной Чимина. Он не видел ничего перед собой — только размытые пятна света и теней. Его пальцы дрожали так сильно, что он трижды промахнулся, пытаясь вставить ключ в замок. Когда дверь наконец поддалась, он ворвался внутрь, как ураган, сметая на своем пути сумку, куртку, все, что попадалось под руку. Тишина. Только его прерывистое дыхание и навязчивый стук сердца в висках. Чимин рванул рубашку через голову, швы треснули, но ему было все равно. Джинсы упали на пол, он даже не заметил, как расстегнул их. — Черт… Черт! — его голос сорвался на хриплый шепот. Холодная вода хлынула сверху, как ледяной удар. Он не стал ждать, пока она нагреется — ему нужно было это. Ощущение, которое перебьет внутреннюю боль. Капли били по коже, как тысячи иголок. Он вжался в угол душевой кабины, скрестив руки на груди, словно пытаясь удержать себя от разрыва. "Они знают." Юнги знает. Чонгук знает. Тэхён… — А-а-а! — Чимин ударил кулаком по кафелю. Боль пронзила руку, но он повторил снова. И снова. Вода смешивалась со слезами, стекая по лицу. Он вспомнил, как Юнги смотрел на него сегодня. Не с ненавистью. Не с гневом. С… пустотой. Как будто Чимин для него больше не существовал. — Я не хотел этого… — прошептал он, прижимая ладони к глазам. Но кто ему поверит теперь? Он сам не верил себе. Потому что правда была в другом. Всё действительно началось с пари. Но закончилось — любовью. И теперь это не имело значения. Чимин медленно сполз по стенке, опустившись на дно душевой кабины. Колени прижал к груди, обхватил их руками. Вода продолжала литься сверху, холодная, безжалостная. Как и его мысли. "Что теперь?" Бежать? Скрываться? Стереть все следы? Или… Он резко поднял голову. Вода стекала по его лицу, но слез больше не было. Только решимость. Глупая. Опасная. Но единственная, которая осталась. — Нет… — он медленно поднялся, выключил воду. — Я не сдамся. Капли падали с его тела на пол, оставляя темные следы. Чимин вышел из душа, не вытираясь. Он подошел к зеркалу — его отражение смотрело на него красными, опухшими глазами. — Я исправлю это, — пообещал он своему отражению. И впервые за этот день его голос звучал твердо. Даже если это была ложь. Даже если уже слишком поздно. Он должен попробовать.

***

Солнечный свет пробивался сквозь шторы, рисуя на полу бледные полосы. Тэхён лежал на кровати, уставившись в потолок. На тумбочке стоял нетронутый завтрак — остывший чай и подгоревшие тосты. Бабушка уже трижды заходила, вздыхала, забирала тарелку и приносила новую. Но аппетита не было. Три дня. Три дня с тех пор, как мир раскололся на "до" и "после". Три дня без сообщений от Чимина. Три дня без… него. Тэхён зажмурился. Даже думать было больно. Тихое постукивание в дверь. — Хён? — голос Юри звучал осторожно, не как обычно. Он не ответил. Дверь приоткрылась. — Я вхожу. Юри тихо шагнула внутрь, оглядела комнату — разбросанную одежду, пыль на столе, нетронутые книги. Ее брови слегка сдвинулись. Она присела на край кровати, пружины слегка заскрипели. — Ты жив? — спросила она, стараясь говорить легко, но в глазах читалась тревога. Тэхён отвернулся к стене. — Оставь меня. Юри вздохнула. Она потянулась, взяла со стола забытый стакан воды и поставила его рядом с ним. — Бабушка уже плачет на кухне, — сказала она тихо. — Она не понимает, что случилось с ее внуком. Я тоже не понимаю. Тэхён сжал кулаки под одеялом. — Ничего не случилось. — Вранье, — Юри скрестила руки. — Ты не встаешь, не ешь, не говоришь. Ты даже в универ не ходишь. Это не просто "ничего". Тишина. За окном кричали вороны. — Мы поссорились с Чимином, — наконец выдавил Тэхён. Голос его звучал хрипло, будто он неделю не пил воды. Юри замерла. — Ссора? У вас? — она покачала головой. — Вы же никогда… — Я знаю! — он резко сел, глаза горели. — Я знаю, что мы никогда не ругались! Я знаю, что все это идиотизм! Но так вышло, понятно?! Юри не испугалась. Она внимательно посмотрела на него, потом мягко сказала: — Это из-за того пари, да? Тэхён замер. — Я же предупреждала, — продолжила она, и в ее голосе не было ни капли злорадства. — "Не играйте с чувствами людей", "Это закончится плохо". Но ты же не слушаешь младшую сестренку, правда? Я младше, поэтому и глупее. Тэхён уставился на нее. — Ты… ты сейчас издеваешься надо мной? — его голос дрогнул. — Я тут… я… Глаза неожиданно наполнились слезами. Он резко отвернулся, но было поздно. Юри тут же обняла его. — Идиот, — прошептала она. — Я же твоя сестра. Тэхён не сопротивлялся. Он опустил голову ей на плечо, и все, что копилось внутри эти дни — боль, злость, стыд — вырвалось наружу. — Все пошло не так… — его слова тонули в рыданиях. — Я не хотел… Юри гладила его по спине, как когда-то в детстве, когда он разбивал коленки. — Расскажи мне, — предложила она. Но Тэхён покачал головой. Он не мог. Не сейчас. Может быть, нет, никогда. Потому что как объяснить, что ты влюбился в наёмного убийцу? Юри не настаивала. Она просто сидела рядом, пока его дыхание не выровнялось. — Слушай, — наконец сказала она, отстраняясь. — Что бы ни случилось… Чимин твой лучший друг. Вы найдете способ помириться. Тэхён промолчал. Юри встала, поправила одежду. — А теперь иди помойся. Ты воняешь. Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Тэхён остался один. Слезы высохли. Но пустота внутри никуда не делась. Он посмотрел на телефон. Ни одного сообщения. Ни от кого. Он снова упал на подушку и закрыл глаза. Может быть, завтра будет легче. Или никогда. Серый свет раннего утра пробивался сквозь грязные шторы, окрашивая комнату в тусклые, безжизненные тона. Чимин сидел на кровати, спиной прислонившись к холодной стене, и тупо смотрел на экран телефона. Групповой чат группы пестрел сообщениями. "Кто-нибудь скиньте конспект по термеху" "Сегодня пары отменяются?" "Тэхён, ты жив? Ты пропустил уже три контрольных" И его собственное сообщение, отправленное три дня назад: "Заболел. Меня не будет." Ровно то же самое написал тогда и Тэхён. Словно они, даже разругавшись, продолжали двигаться синхронно. Чимин провел пальцем по экрану, листая чат вверх. Его палец дрогнул, когда он увидел старое сообщение Тэхёна, отправленное две недели назад — какая-то глупая шутка про преподавателя, на которую он тогда ответил смайликом с ржачем. Теперь это казалось воспоминанием из другой жизни. Его большой палец неосознанно потянулся к кнопке вызова. Тэхён… Остановился в сантиметре от экрана. Юнги… Он резко выключил телефон и швырнул его на кровать. Телефон отскочил и упал на пол с глухим стуком. — Черт! — Чимин вцепился руками в волосы, сжимая их до боли. Комната вдруг стала слишком тесной. Стены давили. Воздуха не хватало. Он вскочил с кровати и начал метаться по комнате, как зверь в клетке. Пять шагов до двери. Пять шагов обратно. На пятом круге он ударил кулаком в шкаф. Дерево треснуло, костяшки покраснели. — Черт! Черт! Черт! Слезы снова подступили. Горячие, горькие, предательские. Он рухнул на колени посреди комнаты, сжавшись в комок. "Это моя вина." Его идея. Его глупое, детское пари. Его неспособность остановиться вовремя. Чимин прижал ладони к глазам, пытаясь остановить слезы, но они текли сквозь пальцы, капая на грязный пол. Он представил себе Юнги. Его холодный взгляд в парке. Его слова: "Вы просто играли с нами." Самое страшное было то, что Юнги был прав. Они действительно начинали это как игру. Но где-то по пути… Чимин сглотнул ком в горле. Где-то по пути игра стала реальностью. И теперь он остался один. Без лучшего друга. Без… того, кто успел стать для него больше, чем просто ставкой в дурацком пари. Снаружи зазвонил будильник в соседней комнате. Чьи-то шаги в коридоре. Смех. Жизнь шла своим чередом. Только его собственная жизнь будто замерла. Чимин медленно поднялся с пола. Подошел к раковине, плеснул ледяной воды в лицо. В зеркале на него смотрел незнакомец — бледный, с красными глазами, с недельной щетиной. Он не узнавал себя. Телефон на полу вдруг завибрировал. Чимин замер. Сердце бешено заколотилось. Тэхён? Юнги? Он рванулся к телефону, чуть не поскользнувшись на разбросанной одежде. Экран светился. Уведомление от оператора: "Пополните счет, чтобы продолжить пользоваться услугами связи" Чимин закатил глаза и снова швырнул телефон, на этот раз на кровать. — Идиот… — прошептал он сам себе. Он подошел к окну, распахнул шторы. Утро. Солнце. Люди шли на пары, смеялись, жили своей жизнью. Чимин глубоко вздохнул. — Хватит, — сказал он вслух. Он повернулся, поднял телефон с кровати. Потянулся к зарядке. Нажал кнопку питания. Пока телефон загружался, он впервые за три дня начал собирать разбросанную по комнате одежду. Шаг за шагом. Движение за движением. Он не знал, как исправить то, что натворил. Не знал, простят ли его когда-нибудь. Но одно он понял точно — Дальше так продолжаться не может.