Тени наёмников: Заветное пари.

Чимин и Юнги.

Вечер пятого дня. Чимин лежал на кровати, уставившись в потолок. В комнате было душно — окно не открывали уже неделю, а вентиляция в старом общежитии давно не работала. Но он не мог заставить себя встать и проветрить. Его телефон лежал на груди, экран погасший. Он только что снова пролистал все их старые переписки с Юнги. Каждое сообщение. Каждую глупую шутку. Каждое "спокойной ночи". Теперь они казались такими... нереальными. Как будто это была не его жизнь, а какой-то чужой сон. Чимин закрыл глаза, и перед ним сразу же всплыли воспоминания: Первый раз, когда Юнги улыбнулся ему по-настоящему — не той фальшивой ухмылкой, которую он показывал всем, а настоящей, чуть неловкой улыбкой, от которой в уголках глаз собирались мелкие морщинки. Тот день в океанариуме, когда Юнги, обычно такой собранный и серьезный, с детским восторгом прижался лбом к стеклу аквариума, наблюдая за проплывающей акулой. Их первый поцелуй у общежития — стремительный, неловкий, наполненный таким нахлынувшим чувством, что у Чимина потом час тряслись руки. Чимин перевернулся на бок, прижав подушку к животу. — Идиот... — прошептал он в пустоту. Но это не помогло. Воспоминания накатывали волной: Юнги, корчащий рожицу, когда пробовал слишком острую еду. Юнги, спящий в машине с приоткрытым ртом и смятым воротником. Каждое — как нож в сердце. Чимин сел на кровати, его руки дрожали. Он потянулся за телефоном, пальцы сами набрали сообщение: "Привет..." Остановился. Стер. "Я знаю, что ты не хочешь со мной говорить, но..." Снова стер. "Мне жаль." Он уставился на эти два слова. Потом резко выключил телефон и швырнул его в угол кровати. — Бесполезно... Голос сорвался на хрип. Он знал, что Юнги не ответит. Даже если прочитает. Даже если... Чимин резко встал, подошел к окну и наконец распахнул его. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, заставляя его вздрогнуть. Где-то там, в этом городе, Юнги сейчас... Что он делал? Думал ли о нем? Или уже стер все воспоминания, как ненужные файлы? Чимин прислонился лбом к холодному стеклу. — Я должен... я должен что-то сделать... Но что? Извинения? Они ничего не значат после такого. Объяснения? Слишком поздно. Он закрыл глаза, и последнее воспоминание всплыло перед ним — Юнги в парке, смотрящий на него пустым, чужим взглядом. Как на незнакомца. Как на никого. Чимин сжал кулаки. — Нет... Он не мог с этим смириться. Не после всего, что было между ними. Даже если шансов нет. Даже если... Телефон в угоду кровати вдруг завибрировал. Чимин замер. Сердце бешено застучало. Он медленно, как в замедленной съемке, повернулся. Подошел. Поднял. Включил. Уведомление: "Закончился мобильный интернет. Для продления наберите..." Чимин рассмеялся. Горько. Громко. До слез. Он снова упал на кровать и уставился в потолок. Где-то за окном завыла сирена скорой помощи. Где-то в городе жил человек, который, возможно, уже забыл его. А он... Он просто лежал и вспоминал. Потому что больше не мог ничего сделать. Квартира братьев была погружена в полумрак - только настольная лампа освещала разложенные на столе документы. Чонгук методично выстраивал хронологию событий, его пальцы скользили по распечаткам и фотографиям. — Если мы передадим эти данные прокуратуре до того, как Хосок... Юнги? Чонгук поднял взгляд. Его брат сидел неподвижно, уставившись в стену, пальцы нервно постукивали по столу. — Юнги! — Что? — Юнги вздрогнул, словно пробуждаясь ото сна. — Ты вообще слушал меня? Юнги провел рукой по лицу, словно стирая усталость: — Да, конечно. Прокуратура. Документы. Чонгук откинулся на спинку стула, скрестив руки: — Мы обсуждаем это уже третий час. И третий час ты витаешь где-то в облаках. В комнате повисло напряженное молчание. Юнги встал и подошел к окну, спиной к брату. — Прости. Я... — Ты думаешь о нем. Это не было вопросом. Юнги сжал кулаки, но не стал отрицать. — Это неважно. — Как раз очень важно, — Чонгук встал и подошел к брату. — Если ты не можешь сосредоточиться... — Я могу! — Юнги резко обернулся, в его глазах вспыхнул огонь. — Просто дай мне минуту. Он снова отвернулся к окну. В темном стекле отражалось его искаженное отражение - бледное, с тенью боли в уголках губ. Чимин. Это имя жгло изнутри. Он видел его перед собой - то, как тот смеялся, когда они катались на колесе обозрения. Как его глаза блестели, когда он выигрывал в тех дурацких играх на ярмарке. Как он дрожал, пьяный и разбитый... в ту ночь, когда пришел к нему. Юнги резко сжал веки. — Он играл с тобой, — тихо сказал Чонгук. — Они оба играли. — Я знаю! — голос Юнги сорвался на крик. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Я знаю... Но знание не заглушало боль. Самое страшное было то, что даже сейчас, зная правду, он... скучал. Скучал по его навязчивым сообщениям по утрам. По его глупым шуткам. По тому, как он называл его "Хён" с этой дурацкой улыбкой... — Мы не можем им доверять, — Чонгук положил руку на плечо брата. — Никому. Юнги медленно кивнул. Он знал, что брат прав. Вся их жизнь была построена на этом правиле - никому не доверять, никого не подпускать близко. А он нарушил его. И поплатился. Юнги резко выпрямился и повернулся к столу: — Говори дальше. Про Хосока. Чонгук изучающе посмотрел на него, но не стал настаивать. — Как я говорил, если мы передадим эти документы... Голос Чонгука стал фоновым шумом. Юнги кивал в нужных местах, делал заметки, но часть его сознания оставалась там, в парке, где он в последний раз видел Чимина. Где все закончилось. Где он позволил себе поверить, что может быть что-то большее, чем одиночество. "Дурак", — мысленно прошипел он сам себе. Но когда Чонгук отвернулся, его пальцы все же потянулись к телефону. На секунду. Всего на одну слабую секунду. Потом он сжал кулак и снова сосредоточился на документах. Боль пройдет. Доверие - никогда. И это, наконец, стало ясно. Утро шестого дня началось с того, что Чимин наконец надел чистую одежду. Это было маленькое, но значимое достижение. Он стоял перед зеркалом в общежитии, поправляя воротник, и не узнавал собственное отражение. Бледная кожа, запавшие глаза, резче выступившие скулы — за эти дни он похудел, будто переболел тяжелой болезнью. Телефон в кармане джинсов молчал. Юнги не отвечал. Не отвечал вчера. Не отвечал позавчера. Не ответит сегодня. Чимин глубоко вдохнул и вышел из комнаты. Первая остановка — кафе возле университета. То самое, где только начал к нему подступать, когда Юнги был грубым и не приступным. — Вы его не видели? — Чимин показывал фото на телефоне бармену. — Высокий, в очках, обычно заказывает двойной эспрессо... Бармен равнодушно пожал плечами: — Таких много. Вторая остановка — океанариум. Чимин стоял у того самого аквариума с акулами, где Юнги впервые по-настоящему расслабился в его компании. — Нет, не заметили, — сказала кассир, даже не взглянув на фото. Третья остановка — парк аттракционов. Чимин бродил между яркими палатками, всматриваясь в лица прохожих. Каждый высокий парень с темными волосами заставлял его сердце бешено колотиться — но это никогда не был он. Колесо обозрения продолжало крутиться, пустые кабинки раскачивались на ветру. Без них. День клонился к вечеру, когда измотанный Чимин оказался у того самого переулка возле общежития — места их последней встречи. Здесь пахло тем же — асфальтом после недавнего дождя и жареным мясом из ближайшего кафе. Здесь все было так же. Только его не было. Чимин прислонился к стене и медленно сполз на землю. Телефон в его руке был немым. Он открыл чат с Юнги. Последнее сообщение — неделю назад. Просто смешной мем про котов. Юнги тогда ответил смайликом. Теперь... Чимин набрал сообщение: "Я знаю, что ты не хочешь говорить. Но если дашь мне один шанс объясниться — я буду ждать завтра в нашем кафе. Весь день." Он посмотрел на экран. Потом добавил: "Пожалуйста." И нажал "отправить". Две серые галочки. Сообщение доставлено. Теперь оставалось только ждать. Чимин закрыл глаза и откинул голову назад, к холодной кирпичной стене. Где-то в городе был человек, который, возможно, уже стер его из памяти. Но завтра он придет в кафе. И будет ждать. Даже если это последнее, что он сможет для него сделать. Фонари моста отражались в черной воде, создавая дрожащие золотые дорожки. Чимин стоял, сжимая телефон в руках, его пальцы дрожали. Сообщение Юнги горело на экране: "Я не хочу тебя слушать. Жди хоть целую неделю, я не хочу тебя видеть." Одна слеза скатилась по щеке, затем вторая. Он не стал отвечать. Просто пошел вперед, глухие шаги эхом отдавались по пустому мосту. Прошло пятнадцать минут. Тени становились длиннее. И вдруг — вдалеке, у противоположного конца моста, силуэт. Высокий. Знакомый. Чимин замер. Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно в тишине ночи. — Юнги... Он побежал. Ноги сами понесли его вперед, асфальт мелькал под ногами. — Юнги! Фигура не обернулась. Чимин замедлил шаг, подойдя сзади. Его голос дрогнул: — Юнги... пожалуйста, послушай меня. Тот не повернулся. Только холодно бросил через плечо: — Уйди. Отстань от меня. Исчезни из моей жизни. Воздух стал густым, как сироп. Чимин сделал шаг вперед, сжимая кулаки. — Я понимаю, как ужасно поступил. — его голос звучал хрипло. — Я не должен был предлагать пари. Я не думал ни о твоих чувствах, ни о чувствах Тэхёна... ни даже о своих. Юнги оставался неподвижным. — Я дурак. Нет, хуже — идиот, придурок. — Чимин всхлипнул. — Мне жаль. Правда. Я не хотел, чтобы всё так закончилось... Прости меня. Тишина. Только вода внизу и далекие гудки машин. Слезы текли по лицу Чимина горячими ручьями. Он не сдерживался: — Юнги, я... — голос сорвался. — Я люблю тебя. Чёрт возьми, я правда люблю тебя. Очень. Юнги слегка напрягся. — Я почти неделю не выходил. Не ел. От угрызений совести... от тоски. Наконец Юнги повернул голову, но не до конца: — А то, что я убийца? — его голос был ледяным. — Разве ты не боишься меня? Любой адекватный человек вычеркнул бы меня из жизни. Чимин резко шагнул вперед: — Значит, я не адекватный. — он вытер лицо рукавом. — Сначала я испугался, да. Но эти дни... они показали мне, что страх потерять тебя и лучшего друга — сильнее всего. Ком застрял в горле. Чимин сглотнул, но слезы лились еще сильнее: — Я боюсь потерять тебя, Юнги. Ты стал мне... слишком дорог. Дай мне ещё один шанс. Я больше никогда не подведу тебя. Его руки дрожали. — Я люблю тебя. Сильно. Юнги медленно опустил голову. Его плечи напряглись. Тишина длилась вечность. Потом... Он развернулся. Его лицо было строгим, но в глазах — что-то дрогнуло. Один шаг. Два. Он оказался перед Чимином. Взгляды встретились. — Ты... — Юнги поднял руку, его пальцы дрогнули у лица Чимина, вытирая слезы. — Не смей больше плакать. И вдруг — обнял его. Крепко. Болезненно крепко. Чимин вжался в его плечо, всхлипывая: — Прости... прости, пожалуйста... Я очень сильно люблю тебя… Юнги прижал ладонь к его спине, гладя: — Я тоже люблю тебя. — он выдохнул. — Настолько, что... ты единственный, кому я готов дать второй шанс. Чимин отстранился, глаза расширились: — Ты... серьезно? Юнги откинулся, изучая его лицо. Потом мягко улыбнулся: — Да. Не могу смотреть, как ты плачешь. Но затем его взгляд стал серьезным: — Но ты правда готов принять меня? Человека, чьи руки много раз были измазаны в крови? Человека, который полжизни убивал людей? Чимин не колебался. Он кивнул и потянулся к нему, целуя. Этот поцелуй был другим. Не таким, как раньше. Глубоким. Искренним. Как клятва. — Мне неважно, чем ты занимаешься. — Чимин прошептал, прижимаясь лбом к его лбу. — Я принимаю тебя любым. Никто не идеален... Но я верю, что у тебя были причины. Юнги рассмеялся — по-настоящему, впервые за эти дни. — Ты идиот. И поцеловал его снова. На этот раз — страстно. Как будто хотел наверстать все потерянные дни. Фонари моста мерцали над ними, а внизу текла черная вода, унося с собой боль, обиды и страх. Осталось только это — двое, слившиеся в поцелуе посреди ночи. И обещание. Новое начало. Их дыхание смешалось в холодном ночном воздухе, губы не хотели расставаться даже на секунду. Когда они наконец разъединились, Юнги прижал лоб ко лбу Чимина, его пальцы вцепились в его бедра так сильно, что останутся синяки. — Ты заслуживаешь наказания, — прошептал он, и в голосе звучала та самая опасная нотка, от которой у Чимина перехватило дыхание. Чимин приподнял бровь, но не успел ответить — Юнги резко притянул его ближе, так что их тела слились воедино, и прошептал прямо в губы: — Ты должен мне ночь. Всю. Черт возьми, я уже слишком долго ждал этого. Чимин рассмеялся — хрипло, нервно, но в его глазах загорелся тот самый огонь, который Юнги так любил. — Чего же ты ждешь? — он намеренно провел языком по нижней губе, чувствуя, как Юнги напрягается от этого жеста. Ответом стал стремительный, почти звериный поцелуй. Юнги впился в его губы, кусая, заставляя Чимина стонать прямо ему в рот. Его руки скользнули под футболку Чимина, грубые пальцы впились в горячую кожу, оставляя следы. — Машина. Сейчас, — Юнги оторвался, его глаза горели в темноте. Они почти бежали по мосту, пальцы сплетены так крепко, что кости хрустели. Юнги вел его так, будто боялся, что Чимин исчезнет, если он отпустит хоть на секунду. Дверь машины захлопнулась, и в тесном пространстве запахло кожей, холодным ветром и желанием. Юнги не завел двигатель — вместо этого он навалился на Чимина, прижав его к сиденью. — Ты вообще представляешь, как я злился на тебя? — он впился зубами в шею Чимина, заставляя его выгнуться. — Да, — Чимин задыхался, его пальцы впились в волосы Юнги. — Покажи мне еще. Дорога до общежития заняла вечность и мгновение одновременно. Они целовались на каждом светофоре, Юнги прикусывал его губу, когда приходилось отвлекаться на дорогу, а Чимин оставлял мокрые следы по его шее, шепча что-то бессвязное между поцелуями. Они вошли в общежитие, и Юнги, не в силах сдержать нарастающее желание, резко остановился, прижимая Чимина к холодной стене коридора. Его губы обрушились на Чимина в страстном поцелуе, языке Юнги требовательно пробираясь в рот Чимина, как будто он хотел проглотить его целым. Руки Юнги скользили по телу Чимина, неумело и грубо срывая с него одежду, словно он был готов разорвать ее на куски, чтобы добраться до кожи. Чимин, сначала застигнутый врасплох, быстро поддался, его руки обвились вокруг шеи Юнги, притягивая его ближе. Он выдохнул в поцелуй, его тело реагируя на грубость Юнги с жадностью, которой он сам не ожидал. Куртка Чимина упала на пол, а затем и футболка, оставляя его грудь открытой для жадных прикосновений Юнги. Юнги, не прекращая поцелуя, толкнул Чимина к двери спальни. Его губы оставили рот Чимина, чтобы обжигающими поцелуями спуститься по его шее, оставляя на коже красные следы. Чимин застонал, его голова упала назад, обнажая шею для дальнейших нападок Юнги. Они зашли в спальню, дверь захлопнулась за ними, погружая их в полумрак. Юнги, не тратя времени на нежности, толкнул Чимина на кровать. Он остановился на мгновение, рассматривая его — растрепанные волосы, покрасневшие губы, следы своих зубов на шее и ключицах. — Ты слишком красив, когда страдаешь, — он медленно провел пальцем по животу Чимина, чувствуя, как тот дрожит. — Тогда заставь меня страдать еще, — Чимин потянулся к нему, но Юнги поймал его запястья и прижал к матрасу. После руки схватили джинсы Чимина, грубо стянув их вместе с боксерами, обнажая его эрегированный член. Чимин застонал, его руки сжались в кулаки на простынях, когда Юнги, не тратя времени на прелюдии, опустился на колени, его рот обволакивая головку Чимина. Юнги работал ртом с жадностью и навыком, его язык кружил вокруг головки, а затем погружался вниз, принимая Чимина целиком. Чимин застонал громче, его тело напряглось, когда Юнги начал ритмичные движения, его рот горячий и влажный. — Боже, Юнги... — Чимин выдохнул, его голос дрожал от удовольствия. Юнги не ответил, его внимание полностью сосредоточено на задаче, его руки сжимали бедра Чимина, удерживая его на месте, пока он продолжал усердно работать ртом. Чимин, чувствующий, как приближается оргазм, схватил за волосы Юнги, прижимая его ближе. — Юнги, я... я не выдержу... Юнги, не замедляя темп, поднял взгляд, его глаза горели от желания. — Тогда кончай, Чимин. Кончай для меня. Эти слова стали последней каплей. Чимин застонал, его тело вздрогнуло, когда он достиг оргазма, его семя хлестало в рот Юнги. Юнги проглотил все, не пропуская ни капли, его рот продолжая работать, пока Чимин не расслабился, его тело, покрытое липким потом. Юнги поднялся, его губы кривились в довольной улыбке. Он встал на кровать, его одежда уже была сброшена, обнажая его мускулистое тело. Чимин, все еще задыхаясь, посмотрел на него, его взгляд полных желания. — Твоя очередь, малыш, — пробормотал Юнги, его голос хриплый от возбуждения. Он лег на Чимина, его эрегированный член упирался в живот Чимина. Чимин, все еще ловя дыхание, поднял руки, обнимая Юнги. — Я... я хочу тебя, Юнги. Хочу тебя внутри. Юнги улыбнулся, его губы снова нашли рот Чимина в страстном поцелуе. Его руки скользили по телу Чимина, его пальцы ищут вход. Он нашел то, что искал, и, не тратя времени, ввел палец в Чимина, готовя его. Чимин застонал, его тело напряглось от нового ощущения. — Юнги... пожалуйста... Юнги, не нуждаясь в дальнейших просьбах, вынул палец и, немедля, вошел в Чимина, его член пробивая путь внутрь. Чимин застонал, его ногти вонзились в спину Юнги, когда тот начал двигаться, его толчки глубокие и ритмичные. Они двигались в унисон, их тела сливались в едином ритме, их стоны заполняли комнату. Юнги наклонился, его губы шептали грязные слова на ухо Чимина, подогревая его еще больше. — Ты такой горячий, Чимин. Такой тесный. Хочу, чтобы ты кончил снова. Чимин, уже на грани, не мог сдержаться. Его тело вздрогнуло, когда он достиг оргазма, его семя брызнуло на их животы. Юнги, чувствуя, как Чимин сжимается вокруг него, не смог сдержаться дольше. Он застонал, его тело напряглось, когда он достиг собственного оргазма, его семя заполняя Чимина. Они лежали, запутанные в простынях, их дыхание постепенно успокаивалось. Юнги, все еще внутри Чимина, наклонился, целуя его в лоб. — Это было... — Чимин начал, но не закончил, его голос дрожал от эмоций. — Это было только начало, — пробормотал Юнги, его губы кривились в загадочной улыбке. Он вынул свой член, его взгляд встретил взгляд Чимина, полный обещаний и неуверенности. Ночь действительно была долгой. Юнги исполнял свое обещание о наказании — он исследовал каждую часть тела Чимина, заставляя его стонать, молить, терять контроль. Его губы, зубы, пальцы — все оставляло следы, все доводило до исступления. А когда Чимин уже не мог говорить, только хрипеть его имя, Юнги прижал его к себе так сильно, что казалось, он пытается впитать его в себя. — Больше никогда не предавай меня, — он прошептал ему в ухо, и в голосе звучала не только страсть, но и что-то хрупкое, что Чимин никогда раньше не слышал. — Никогда, — Чимин обнял его, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. За окном уже светало, когда они наконец рухнули на кровать, изможденные, но неразделимые. Юнги притянул Чимина к себе, его дыхание медленно выравнивалось. Чимин прижался к его груди, слушая стук сердца. Он знал — это не конец. Это новое начало. И на этот раз — без лжи. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкий золотистый свет. Чимин медленно открыл глаза, его тело было тяжелым, будто наполненным свинцом. Он потянулся рукой к тому месту, где должен был лежать Юнги, но простыни были холодными и пустыми. «Неужели это был сон?» Сердце Чимина сжалось от разочарования. Он приподнялся на локте, оглядывая комнату — никаких следов Юнги, только его собственная одежда, разбросанная по полу. Но затем он почувствовал слабую, ноющую боль внизу спины, и воспоминания хлынули, как лавина: горячие прикосновения, шепот, обещания… «Нет, это было реально», — подумал он, и по его лицу разлилось тепло. Он опустил ноги на пол и заметил на тумбочке сложенный листок бумаги. Сердце забилось чаще. Чимин развернул записку и узнал аккуратный, но резкий почерк Юнги: «Ушел по делам. Не исчезай. Вернусь вечером.» Просто, без лишних слов, но для Чимина это было больше, чем он мог ожидать. Он прижал записку к груди, закрыв глаза на мгновение, словно пытаясь сохранить это чувство — чувство, что он кому-то нужен. Приняв душ и одевшись, Чимин почувствовал легкое головокружение. Его тело напоминало ему о прошлой ночи при каждом движении, но это была приятная боль, словно отметина, подтверждающая, что все действительно произошло. Он взглянул в зеркало — его губы были слегка припухшими, а на шее виднелись темные следы. «Юнги…» Но теперь, когда с Юнги все было ясно, оставался еще один человек, с которым нужно было разобраться. Чимин достал телефон и набрал Тэхёна. Гудки длились вечность, но ответа не последовало. Он попробовал еще раз — снова тишина. «Тэхён, пожалуйста, ответь. Нам нужно поговорить», — написал он, но сообщение осталось без ответа. Тревога начала подкрадываться к нему. Он не мог потерять Тэхёна — не после всего, что они прошли вместе. Чимин вышел на улицу, солнце слепило глаза. Он направился к дому Тэхёна, надеясь застать его там. Дверь открыла Юри. Ее глаза расширились от удивления. — Чимин? — она выглядела растерянной. — Я думала, ты с хёном. — Что? — Чимин почувствовал, как холод пробежал по спине. — Он ушел? — Да, час назад. Он наконец вышел из комнаты, я подумала… — Юри замолчала, заметив, как побледнел Чимин. — Что случилось? — Он не со мной, — прошептал Чимин. Они переглянулись, и в глазах Юри мелькнуло понимание, а затем — страх. — Где он может быть? — спросила она, голос дрогнул. Чимин закусил губу. — Парк. — Какой парк? — Тот, где мы… — он не закончил, но Юри, кажется, поняла. — Я еду с тобой. — Нет, оставайся здесь, вдруг он вернется. Я найду его. Юри хотела возразить, но Чимин уже развернулся и побежал к выходу. — Позвони мне, если что! — крикнула она ему вслед. — Обязательно! Парк был почти пустым — только пара матерей с колясками и старики, кормящие голубей. Чимин бежал по дорожкам, озираясь по сторонам, сердце колотилось так сильно, что он почти слышал его стук в ушах. И тогда он увидел его. Тэхён стоял у скамейки, где они поссорились, его фигура казалась такой одинокой на фоне яркой зелени. Чимин хотел закричать, позвать его, но в этот момент его внимание привлекла черная машина, медленно подъезжающая к Тэхёну. Сначала он не придал этому значения — может, такси? Но затем дверь распахнулась, и из нее вышел высокий мужчина в темных очках. Чимин замер. Что-то было не так. Мужчина что-то сказал Тэхёну, и тот резко отпрянул. Затем — быстрые движения. Тэхён попытался оттолкнуть его, но мужчина схватил его за руку и резко потянул к машине. — Нет! — Чимин рванулся вперед, но расстояние было слишком большим. Он видел, как Тэхён сопротивлялся, как его затолкали на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, и машина рванула с места, оставляя за собой только клубы пыли. Чимин стоял, не в силах пошевелиться. Его разум отказывался верить в происходящее. «Это нереально. Этого не может быть». Но машина уже исчезла за поворотом, и только тихий шелест листьев напоминал о том, что здесь только что был его лучший друг.