Эрика

      Просыпается Чимин ровно так же, как и в прошлый раз. С тем же самым обволакивающим ощущением горячего тела, крышесносным запахом и поплывшим мозгом.       Тихо улыбаясь собственным чувствам и полностью отсутствующим мыслям, он тихонько ведет носиком по мускулистой груди, пальчиками считая позвонки на мощной спине.       Он елозит гладкой пяточкой по подколенной ямке Чонгука, еще сильнее вдавливает себя в крупное тело и тихонечко дышит, пока не в состоянии найти связь с реальность и вырваться из омута невидимой, но так хорошо осязаемой связи с этим альфой.       Чонгук, ощущая маленькие движения, инстинктивно прижимает теплое тело к себе, пройдясь ладонью по мягкой изогнутой спинке. Носом он тычется омеге в макушку, насыщаясь барбарисовым ароматом, что за ночь успел глубоко осесть в легких.       Спать, обнимая омежье тело, приятно. Он согрет, ему мягко, а сладость чужих феромонов успокаивает и помогает быстрее погрузиться в сон.       Глубоко вдохнув, альфа ерзает носом в чужих волосах, и стискивает тельце руками, подгребая еще ближе под себя.       Чимин тихонько пищит и льнет еще ближе, совершенно позабыв о стеснении. Да и какое стеснение может быть, когда волчьи инстинкты преобладают над человеческим разумом?       Он сладко выдыхает, продолжая ненавязчиво изучать крепкое тело перед собой и тихонько урчит, помогая альфе как можно дольше оставаться в блаженном мире Морфея.       Мягкое урчание заставляет альфу навострить уши. Он сосредотачивается на этом звуке, волк постепенно пробуждается, и когда Чонгук открывает глаза, понимает, что они снова крепко сплетены с Чимином. Стараясь не делать резких движений, Чонгук аккуратно выбирается из постели. Он кладет руки Чимина на постель, поднимаясь и потягиваясь. Будильник все еще не сработал, но скоро должен был. Хорошо, что он предупредил шумное пробуждение. Глянув на время, альфа решает, что у Чимина есть еще некоторое время поспать, прежде чем ему нужно будет собираться в ванную.       Чимин сладко причмокивает губками, тычась носиком в теплую подушку и подминая под себя одеяло. Находясь в полусознании, он быстро осознает, что постельное белье совсем не горячее тело и медленно открывает глаза, с опаской изучая пространство вокруг себя.       К счастью, Чонгука в постели уже нет, а доносящийся из ванной шорох дает ему понять, что альфа занимается утренними процедурами.       Чимин тут же с довольной улыбкой заваливается на спину, сладко потягиваясь и утыкаясь взглядом в потолок. Тот далеко от натяжных, к которым Чимин так привык, совсем не красив, и все же ему неожиданно нравится этот вид. Что-то новое, непривычное, будоражащее кровь заставляет его неосознанно выпустить в воздух густую порцию феромонов, буквально помечая это место собой.       Чимин этого не замечает, но заметит ли Чонгук?       Закончив с процедурами, Чонгук промакивает мокрые волосы полотенцем и выходит из ванной, заметив, что Чимин уже не спит.       — Доброе утро, — здоровается он, проходя в сторону кухни. Почесывая затылок, альфа ставит разогреваться остатки еды, примерно прикидывая, что нужно будет купить в магазине после работы. Вскоре аромат кимчи с яйцами и рисом разносится по квартире, заставив живот урчать.       — Доброе, — Чимин выбирает с матраса, поднимаясь и потирая поясницу. — Быстрее бы уже кровать перевезти, очень неудобно вставать.       — Зато просыпаешься быстрее. Своеобразная зарядка с утра, особенно если опаздываешь, — хмыкает Чонгук, уперевшись ступней правой ноги сбоку от колена на левой. Он помешивает лопаткой еду, чтобы не пригорело, насвистывая под нос заевшую песню.       — Ты живешь в пяти минутах, как тут вообще можно опоздать? — Чимин с любопытством ведет носиком, но когда понимает, что на завтрак ровно то же самое, что он ел вечером, и до этого утром, резко грустнеет. Он привык к вкусной разнообразной еде, и если с первым у Чонгука проблем не возникает, то вот второе… хорошо, что на ужин вроде как будет что-то другое. Кивнув самому себе, Чимин идет в ванную комнату, решив с душем пока повременить. Ему нужно полотенце.       Когда они оба расходятся по работам, Чонгук пишет Чимину сообщение о том, что вечером собирается в магазин, и если ему что-то нужно, он может составить список. Спустя некоторое время получив сообщение, Чонгук после подработки заходит по пути в супермаркет, где покупает продукты и некоторые вещи для личного пользования омеги, пока тот не может добраться до ячейки хранения.       Так и проходят еще несколько дней, приближающие их обоих воскресный выходной.       Когда звякает последний субботний колокольчик и Чимину удается облегченно выдохнуть, он первым делом летит к двери, переворачивая табличку и щелкая замком. Клиент и так задержал его на лишние четыре минуты и давать шанс еще кому-то отвлечь его от закрытия магазина Чимин точно не хочет.       За эту неделю он… вымотался. Не сказать, что с Чонгуком жить тяжело или просыпаться на час позже чем обычно, а засыпать раньше — неприятно, но не чувствовать смущение рядом с альфой Чимину все еще не удается. Как тотальная ложь давит на его плечи утомительным грузом, так и первое в жизни тесное взаимодействие с альфой не может обойти его психику стороной.       Чимин рад. Он правда рад, что в мире есть хоть один человек, перед которым ему не нужно притворяться. Который не просто знает о его положении, но не осуждает и не дает тупые советы. И он, конечно же, благодарен за возможность, которую Чонгук ему предоставил. Но это не отменяет того, что вдвоем им тесно и невероятно странно. Хоть и моментами приятно.       Быстро сняв униформу, Чимин любовно ее оглаживает, укладывая в пакет, чтобы постирать на выходных, а после натягивает верхнюю одежду и идет к выходу, гадая о том, встретит ли его Чонгук. Как и совместные приемы пищи это тоже стало их традицией. Каждый вечер альфа неизменно ждал его на углу с сигаретой в зубах и хмурым выражением лица, но стоило им столкнуться взглядами, они оба улыбались и вместе топали до дома.       Как и обычно, Чонгук уже поджидает омегу на перекрестке, выдыхая тугие струи дыма в прохладный ночной воздух.       — Как день? — спрашивает он, когда Чимин равняется с ним и они отправляются домой.       — Утомительно, — Чимин выдыхает, по привычке суя Чонгуку пакет. — Наконец-то завтра мебель перевезем, меня уже тошнит от матраса.       — Хороший матрас, — жмет плечом Чонгук, выбрасывая бычок в урну.       — Ты просто не спал на по-настоящему хорошем, — Чимин хихикает, а потом ненавязчиво берется за локоть Чонгука, чуть перенося собственный вес на альфу. — Тебе понравится.       Альфа тут же сгибает руку, чтобы Чимину было удобнее держаться, и мельком смотрит на него, дернув бровью.       Еще несколько месяцев назад он бы и подумать не мог, что вот так будет идти под руку с Пак Чимином. Что будет жить с ним в одной квартире. Что будет спать с ним в одной постели…       Спустя несколько минут они уже по привычному сценарию раздеваются в небольшой прихожей, после чего Чимин первым юркает в ванную. Тут уже висит дешевое полотенце, которое он купил на одном из перерывов в ближайшем супермаркете и ему не терпится забрать свое. А вместе с ним и всю косметику, одежду, аксессуары и все, что наполняет его жизнь комфортом и уютом.       Он быстро принимает душ, наносит минимальный уход, переодевается в легкую пижамку из шортиков и маечки, а когда выходит, помещение уже наполнено запахом свежей еды.       Пока Чимин принимал душ, Чонгук успел приготовить нехитрый ужин. За готовкой его мысли были погружены в тяжелую задумчивость.       Оглянувшись на остальную часть комнаты, Чонгук воспроизвел в голове то, как здесь было раньше. Все так же темно, так же холодно, потому что счета не оплатили вовремя, все так же одиноко. Мебели было чуть меньше, а пустых бутылок и стаканов очень много.       В воображении тут же рисуется склонившаяся к столу фигура пьяной матери, облокачивающаяся о бутылку, чтобы не рухнуть на пол.       Чонгук помнит ее взгляд. Мутный, плывущий, стеклянные шарики глаз будто не могут поймать фокус. Тяжелые веки еле разлеплялись.       На Чонгука она смотрела редко.       А потом ее фигура неизбежно оказывалась лежащей на столешнице.       Дымка воспоминаний испаряется, когда слышится щелчок двери из ванной комнаты. Чонгук хмурится, оглядывается, и вспоминает, что готовит ужин.       Сейчас все по-другому. И это… Не менее странно.       Подглядывая за воспоминаниями, Чонгук пытается понять то, что мог упустить впервые. Может быть, у матери не было другого выбора? Может быть, он на что-то не обратил внимания?       Вещи Чимина, хоть пока что и немногочисленные, явно выбиваются из общей картины. Светлые, сдадкопахнущие… Как и сам омега, вышедший с полотенцем на голове из ванной. Чонгук осматривает его и заканчивает расставлять посуду, приглашая за стол.       — Ужин готов.       Чонгук усаживается за стол, с облегчением думая о том, что завтра не нужно вставать в самую рань по будильнику.       Неделя пролетела незаметно, и совсем скоро им с Чимином предстоит перевезти его вещи.       — О, что тут? — Чимин поправляет полотенце на волосах, с интересом смотря на дымящуюся тарелку. Надо признать, еда Чонгука ему нравится чуть ли не больше, чем та, к которой он привык. Конечно, не любимые европейские вариации, но тоже… ничего так.       — Хан меня научил, — улыбается альфа, вооружаясь приборами. Он желает приятного аппетита омеге и приступает к ужину. Ароматные манду с мясом и зеленью ожидают, когда их скорее смочат в разнообразных соусах, а множество закусок добавят разнообразия изысканых вкусов.       — Может он и меня научит? — Чимин с восторгом макает огромный пельмень в красный соус, чтобы тут же отправить его в рот. — Вот это я понимаю — завершение рабочей недели.       — Я могу тебя научить, — жмет плечом Чонгук, отправляя в рот сразу два пельменя.       — Научи, — Чимин с наслаждением смакует нежное вареное тесто, не отрывая глаз от альфы. Видеть, как тот кушает — настоящее удовольствие. Его омега урчит внутри, наблюдая за утоляющим голод альфой.       — Можем устроить уроки по вечерам, когда мы оба дома, — улыбается Чонгук, с удовольствием уничтожая свою порцию. Он ест быстро, и когда почти заканчивает, его отвлекает трель мобильного телефона. Глянув на экранчик, Чонгук извиняется и выходит из-за стола, принимая вызов. Однако по бессвязной речи друга ничего не может понять, кроме того, что Тэхен безбожно пьян.       Тот что-то говорит про Джина, про то, что его жизнь кончена, а затем неожиданно сбрасывает, так и не дождавшись ответа. Чонгук хмурится и пытается перезвонить, но Тэхен больше не берет трубку, что вынуждает альфу вернуться к ужину.       — Что случилось? — Чимин сразу же замечает его состояние, с беспокойством смотря на дешевый смартфон в руках альфы. — Что-то с Тэхеном? — он слышал, с кем говорил Чонгук, и не видит смысла притворяться.       — Пока не знаю. Он пьяный, — Чонгук пытается набрать друга еще несколько раз, но абонент упорно продолжает быть вне зоны доступа. В две секунды прикончив остатки еды, Чонгук просит Чимина убрать со стола, а сам идет к выходу, на ходу набрасывая толстовку и кожанку. — Схожу до бара, тут не далеко.       — Ладно… — Чимин грустно смотрит на хлопнувшую дверь, надеясь, что с Тэхеном все хорошо, и принимается за уборку, успевший привыкнуть, что готовит обычно Чонгук, а все остальное лежит на нем. И этот опыт, надо признать, совсем не так плох, как он по началу думал.       Закуривая, Чонгук быстрым шагом направляется к местному бару, который расположен за углом. В «Последней капле» он практически провел свое детство, так как мать была частым завсегдатаем, а местные пьянчужки любили играть с ребенком в игры, которые совсем не предназначены для детей. Там Чонгук и научился играть в карты, а так же еще в несколько азартных игр, требующих отличных навыков манипуляций, мухлежа и хитрости. Ткнув бычок в бортик урны, Чонгук открывает тяжелую скрипящую дверь, тут же сканируя пространство.       — Какие люди! Тебя давненько не было! — кричит Ро, бармен в летах, являющийся хозяином этого места.       По мере взросления Чонгук действительно стал проводить в «Капле» меньше времени. У него не было страсти к алкоголю, а что еще делать в месте, где все пьют и прожигают жизнь, он не понимал. Чонгук улыбается и садится на высокий стул, продолжая оглядываться.       — Привет, Ро, — кивает альфа. — Ищу кое-кого. Белобрысый высокий альфа с боевым раскрасом на лице не появлялся, случайно?       Мужчина секунду думает, а затем кивает, указывая рукой в сторону туалетов.       — Уже минут десять не выходит. Думал, может развлекается с омежкой, да ребята сказали, что он один там. Тэхен, что ли?       — Хотелось бы сказать, что нет. Спасибо!       Конечно же, это Тэхен.              Выблевав все приемы пищи, обильно смоченные алкоголем, он приваливается к старой раковине со множеством сколом и смотрит в мутное отражение, пытаясь сфокусировать взгляд на собственном лице.       Опухшее, красное, с потекшей косметикой… он выглядит так, как выглядели их с Чонгуком родители в далеком детстве. Так, как никогда не позволяет себе выглядеть Джин.       Вздрогнув от любимого имени, пронесшегося внутри плывущего сознания, Тэхен пытается открыть кран, чтобы хотя бы сполоснуть рот, но все время соскальзывает пальцами мимо. В итоге, плюнув на затею, он отталкивается от зеркала, привалившись спиной к противоположной стене и медленно по ней сползает. Именно в этот момент дверь с грохотом распахивается, явив его неизменную кару.       Тэхен хотел бы, чтобы это был Джин, но это вечно лишь Чонгук.       — Ну, и что стряслось? — громко спрашивает Чонгук, привалившись плечом к проходу. Он осматривает друга, а затем с тяжелым выдохом подходит, чтобы поднять его на ноги и помочь умыться.       — Джи-ин… — несмотря на низкий голос, ставшее любимым имя Тэхен тянет неожиданно для себя высоко. — М-мудак… — он цепляется непослушными пальцами за куртку Чонгука, которую сам же ему и подарил на прошлый новый год, елозит ногами в тяжелых ботинках по слякоти на полу и выругивается заплетающимся языком, не понимая, чего он хочет больше — излить Чонгуку душу или послать нахуй и нажраться до беспамятства.       Чонгук тут же подхватывает Тэхена для удобства за талию, дав возможность опереться о себя, и тащит друга к раковине, включая воду. Кое-как стерев последствия алкогольного отравления, Чонгук закрывает кран и тянет Тэхена в сторону выхода, понимая, что оставлять его здесь ни в коем случае нельзя.       — Прям-таки мудак?       — Д-да, — Тэхен позволяет тащить себя в сторону выхода, полностью повиснув на Чонгуке. — П-патриархальный к-кусок дерьма! — он бьет друга по груди, будто его слова предназначаются ему, а не молодому мужчине, с которым он планировал переспать один раз, но по чистой случайности влюбиться. Что сказать, баловнем судьбы Тэхен себя не считал никогда, так что и в личной жизни ему закономерно не везет.       Чонгук морщится и кряхтит, не ожидав такого ярого рукоплескания, однако не обращает на это никакого внимания, натягивая на пьянчужку верхнюю одежду. Когда они оказываются на улице, Чонгук хочет закурить, но руки его заняты тем, чтобы спасти Тэхена от скоропостижной смерти под автомобилем или размозженной головы на дороге.       — Что стряслось?       — Сказал, что нельзя строить серьезные отношения с мужчинами, и у нас просто одноразовая интрижка, — неожиданно четко выдает Тэхен, зло сплевывая на асфальт. Холодный воздух колит легкие, оседает инеем в грудине, но он не обращает внимание, ворча на весь переулок. — Богатей недоделанный!       — Не ори ты, — пихает его в бок Чонгук, шикнув.       Джина он видел, от силы, два раза в жизни, и понятия не имеет, что он из себя представляет. Однако, судя по рассказам Тэхена, тот, должно быть, является не тем альфой, который готов к ответственности. И уж точно не тем, кто принимает себя и свои… Увлечения всерьез.       — А то что? — Тэхен сердится. Злится на Джина, который посмел назвать их одноразовой интрижкой. Злится на Чонгука, который со всеми своими достоинствами мог бы и родиться геем, но и тут Тэхену не повезло. Злится на весь этот гребаный мир, который не дает ему расправить крылья и вздохнуть полной грудью.       Тэхен злится и с каждым шагом ярость только набирает обороты.       — Ничего, иди давай, — Чонгук ускоряет шаг, надеясь, что попути не возникнет причин для драки. Ни между ним с Тэхеном, ни между кем-то еще, если последний не прекратит орать на всю улицу.       — Помедленнее, у меня голова кружится! — Тэхен глупо улыбается, держа Чонгука за куртку, но стоит им пройти еще пару шагов, как улыбка сменяется перекосом и ему не нужно видеть собственное лицо, чтобы понять, какого оно цвета. Он резко отталкивает Чонгука от себя и приваливается к ближайшей стене, чтобы тут же снова опорожнить желудок, будто там осталось что-то кроме желчи.       Чонгук тяжело вздыхает и придерживает друга за руку, чтобы не потерял координацию и не навернулся.       У него нет воды, и поэтому им нужно как можно скорее попасть к нему домой.       Отдышавшись, Тэхен с трудом выпрямляется, снова обхватывая руками Чонгука и вися на нем обезьянкой.       — Возьми меня на спину, — в привычной манере канючит он, приваливаясь щекой к крепким лопаткам и устало моргая тяжелеющими веками. — У меня нет сил…       Чонгук ухмыляется, но не отказывает, чуть присаживаясь и подхватывая друга за ноги. Так выходит быстрее добраться до дома, а еще Чонгук умудряется по пути покурить, бросая бычок в урну у дверей.       — Я не один дома, не шуми только.       Предупреждает альфа, прежде чем отпереть замок ключом.       — В смысле!.. — Тэхен хрипит ему в ухо, с удобством разместившись на крепкой спине. Он любит кататься на Чонгуке. И подозревает, что Чонгуку об этом тоже известно. Но разве Тэхен виноват, что ему нравятся сильные вкаченные тела, на которых так удобно кататься и которые так славно могут его покрыть?..       Чонгук не успевает ответить, занося в квартиру пьяное бедствие. Он не торопится стряхнуть с себя Тэхена, вместо этого снимает обувь, запирается на все замки и щеколды, и только после этого помогает другу встать на коврик. Пока тот ищет точку опоры и устанавливает связь с космосом, Чонгук присаживается на колено, чтобы стянуть чужие ботинки с ног.       — Чонгук?.. — Чимин вырастает прямо перед его носом, смущенно топчась в своей розовой пижамке и с недоумением смотря на Тэхена. — Что случилось?       — О, Чимин! — Чонгук вздергивает голову, будто только вспомнив, что у него дома омега. — Налей воды в кружку, там, на кухне, — он машет рукой в сторону холодильника, хватая Тэхена за бедра выше коленей, вдавливая податливое тело в дверь, чтобы не свалился и не снес за собой вешалку.       — Л-ладно… — Чимин кидает еще один подозрительный взгляд на развернувшуюся перед ними сцену и тут же кидается к кухне, делая то, о чем попросил его Чонгук. Возвращаясь спустя несколько секунд, он тянет стакан альфе, взглядом требуя объяснить, какого черта происходит.       Чонгук тут же забирает его и, придерживая чужую голову за затылок, поит Тэхена, присматривая, чтобы тот не давился, а вода не лилась мимо рта.       — Порядок? — спрашивает он друга, изучая степень чужого опьянения.       — Н-нет… — Тэхен щурится от света, только сейчас замечая Чимина. — О! Это же тот зазнайка с твоей работы!       — Тебя тошнит? — Чонгук пропускает пьяную болтовню мимо ушей, направляя Тэхена в сторону ванной. — Чимин, можешь еще захватить полотенце и пару боксеров из моего ящика?       — Что?.. — Чимин непонятливо хлопает глазами, пытаясь переварить «зазнайку». — Б-боксеры? — вспомнив, что это такое, он тут же заливается краской с ног до головы, в ужасе смотря на Чонгука. — Зачем?!       — Для Тэхена, — Чонгук стягивает с альфы куртку и бросает ее на пол, оставив на потом.       — Но это же нижнее белье… — растерянно шепчет Чимин.       — Да, я его и прошу, — Чонгук хмурится и выгибает бровь, не понимая, почему омега до сих пор стоит тут.       — Но это же… это же… — Чимин тяжело сглатывает, снова перетаптываясь с ноги на ногу. Может он не сильно разбирается в альфах, но точно знает, что делить нижнее белье с кем бы то ни было не принято. Разве что… — Ты хочешь дать свои трусы ему?! — он вскрикивает, совершенно невежливо тыча пальцем в сторону Тэхена.       — Да, ему же нужно что-то надеть после душа! — Чонгук шикает, когда чувствует, как Тэхен заваливается ему на плечо, угрожая вскоре уснуть. Альфа шлепает его по щекам и сбрасывает с плеча, придерживая руками. — Ты принесешь или нет? — не выдерживает Чонгук, зыркнув на омегу с нахмуренными бровями.       — Да щас! — Чимин взвизгивает и тут же несется в указанном направлении, впервые в жизни касаясь альфьего белья. Не находя времени как следует об этом подумать и рассмотреть, он летит обратно, на ходу размахивая и швыряя предмет одежды прямо в лицо Чонгука. А когда видит повисшие на его лице трусы громко пищит и сбегает на матрас, накрывшись одеялом и отчаянно краснея от смущения. К такому его жизнь точно не готовила.       Чонгук лишь шумно выдыхает и тащит Тэхена в ванную, где уже до конца помогает ему раздеться и подталкивает в сторону душа.       — Сам справишься?       — Нет… — Тэхен пьяно улыбается, наваливаясь голым телом прямо на друга. — Помой меня, Гука-а. Как раньше, — он требовательно дует губы, бесстыдно запуская наглые пальцы под черную толстовку и щупая косые мышцы одного из самых красивых тел, что он видел. У Тэхена правда слабость к крупным альфам. И негодник Джин именно такой! Да как он посмел такое ему наговорить?!       Вспоминая жестокие слова, Тэхен вмиг заводится, совершенно бесстыдно лапая Чонгука, но думает в этот момент только о Джине.       — Тэхен, — Чонгук опускает голос, пытаясь предостеречь друга, сжав пальцы на его талии. Не то что бы происходящее становится для него удивлением… Выдохнув, Чонгук понимает, что никто его отсюда не выпустит, а потому начинает раздеваться сам.       — М-м-м?.. — Тэхен тянется носом к крепкой шее, вдыхает запах сильного альфы, что так приятно оседает в легких, а после поднимается выше — в самый мозг, избавляя его от дурных мыслей. Чонгук всегда помогал ему пережить болезненные расставания и Тэхен хочет верить, что и в этот раз поможет. — Гуки… — он жалобно тянет родное имя, проныривая под ремень чужих джинс и оставляя короткий поцелуй на шее. — Гуки… помоги… как раньше…       — Тэ, — с нажимом и тихим грудным рыком выдавливает Чонгук, чувствуя, как напрягается все его тело.       Совсем недавно он сказал Чимину, что они с Тэхеном не пара, но… То, что они иногда помогали друг другу, не говорил тоже. Да и должен ли был? Какая ему разница до того, что сейчас пульс Чонгука ускоряется, а кровь приливает к члену, заставляя его крепнуть?       Раздевшись, альфа делает широкий шаг в сторону душа и включает воду на полный напор, чтобы шум скрыл посторонние звуки.       — Тэхен, — снова рычит Чонгук, но уже чуть громче, чувствуя, как нос забивает перемешанными феромонами.       Чонгук не считает себя геем. Он не заглядывается на парней, и уж тем более не спит с ними, но влияние Тэхена на него невозможно объяснить. То ли дело в сладких феромонах друга, то ли влияет их совместное юношество… Но все это не важно, потому что когда чужие длинные пальцы смыкаются вокруг члена, Чонгук еще раз утробно рычит и вжимает другого альфу в стену, затыкая рот кусачим поцелуем.       Тэхен низко стонет, ударяясь стеной о гладкий кафель и лаская член, который так сильно любит. Длинный. Венистый. О, он еще помнит, как приятно тот ощущался внутри. Как правильно раздвигал его тугую дырочку и долбил прямо в простату, за секунду находя нужный угол.       Чонгук умеет трахать лучше любого альфы, что Тэхен встречал, ведь учились они вместе. Когда у Чонгука не было времени искать готовых раздвинуть ноги омег, когда Тэхен страдал от собственных тайных желаний и не мог справиться в первые гоны. Когда они совсем не по дружески слеплялись сильными телами и покрывали друг друга спермой. Когда-то давно Тэхен верил, что так будет всегда. Что Чонгук откроет в себе новые грани и поймет, что секс с альфами ничуть не хуже.       Тэхен ошибся. Но как бы больно ему ни было это осознать, Чонгука он не потерял. Как и его член, который он прямо сейчас обхватывает вместе со своим, скрывая под длинными пальцами и глухо выстанывая в чужой рот.       Грязно. Развязно. Альфы не должны так стонать, но Тэхен умеет это делать похлеще любой омеги. Он знает, как сильно Чонгука от этого ведет, и беззастенчиво пользуется.       Чонгук везде превращается в камень. Он толкается бедрами навстречу к чужой руке, беззастенчиво потираясь своим членом о чужой. Одна рука жмет чужую талию, а второй альфа удерживает лицо друга, которого продолжает яростно целовать, осознавая, как долго он ни с кем не трахался. Вожделение лижет кости, и Чонгук опускает руки к чужой мягкой заднице, тиская упругие ягодицы. Не выдержав, он шлепает одну из них и наваливается на Тэхена всем телом, не прекращая порыкивать.       — Ах! — Тэхен громко вскрикивает, тяжело дыша и тут же развязно стонет, чувствуя вес чужого тела. Он обхватывает Чонгука за плечи и чуть отталкивает от себя, чтобы получить немного пространства. Секунда и его ноги обхватывают сильную поясницу, член вжимает между их телами, а попка оказывается прямо над вторым уже полностью стоящим стволом. — Чонгу-ук, — Тэхен несдержанно выстанывает имя друга, обвив его ногами и елозя упругой задницей по текущей головке.       — Тише, — тяжело дышит Чонгук, отрываясь от горячих губ друга, запыхавшись. Он крепко держит Тэхена, прижимая спиной к стене, а второй рукой дает другу гель для душа, протягивая свою ладонь, чтобы выдавил прозрачной субстанции для лучшей растяжки и проникновения.       — Ты трахнешь меня? — Тэхен умоляюще смотрит на него, обильно смачивая широкую ладонь вязкой жидкость. — Гука, пожалуйста, возьми меня! — Тэхен запрокидывает голову от громкого стона и хватает Чонгука за волосы, вдавливая носом в собственную железу.       Альфа рычит и топит рык в чужой шее, покрывая ее кусачими поцелуями, вылизывая и царапая зубами. В это же время длинные пальцы исследуют чужую промежность, разминая колечко и проникая сразу двумя пальцами внутрь, чтобы подготовить место для широкого члена. Чтобы не шуметь, Чонгуку снова приходится поцеловать Тэхена, заглушая звуки его рта собственным.       — Чонгук-Чонгук! — Тэхен ерзает на чужих пальцах, несдержанно водя попкой и пытаясь насадиться как можно глубже. Ему отчаянно хочется слышать его, хочется, чтобы с ним разговаривали, он хочет внимания так, будто не все оно уделено ему.       Тэхен хнычет, брыкается, пытается уйти от чужих губ, злясь на то, что его пытаются заткнуть и только потом понимает, в чем дело.       Точно.       Омега.       Прямо за блядской стеной этой блядской ванны находится омега, который работает с его Чонгуком. Который какого-то хуя был тут, когда они пришли. Выглядел так, будто он тут живет!       Тэхен зло выдыхает, а затем специально выпускает так много феромонов как только может, чтобы после посмотреть Чонгуку в глаза, состроить молящую гримасу и выдохнуть свое коронное:       — Альфа возьмет меня в попу?       Когда чужие феромоны забивают все легкие, у Чонгука окончательно сносит все тормоза. Он вытаскивает пальцы и ставит Тэхена на ноги, но не надолго, грубо поворачивая его спиной к себе. Звонко хлестнув пару раз по ягодицам, Чонгук с вожделением тискает их, разводит в стороны, а затем притирается членом к дырке, покрытой скользким гелем. Чонгук не торопится погрузиться внутрь, но чувствует, что терпеть становится почти невыносимо, а потому затыкает рот Тэхена рукой, вцепляется зубами ему в плечо и с размаху врывается в растянутую дырку, тут же начиная долбиться в бешеном темпе, прекрасно зная, под каким углом надо трахать его друга.       Тэхен широко распахивает глаза, кусая чужую руку до крови, когда член точным толчком попадает ему в простату. Джин успел трахнуть его дважды этим вечером перед ссорой, из-за чего Тэхен все еще очень чувствительный.       Чонгук накидывается на него как зверь, ебет так быстро и сочно, что он не может справиться с ощущениями. Задница горит, яйца чуть не лопаются от вновь скопившегося в них семени, пока Тэхен громко воет, подмахивая и ведя себя так шумно, как это возможно.       Помня о Чимине он инстинктивно пытается дать ему понять, что место занято. Что этот блядский член занят. Что он не может вновь отдать его в чужое пользование и лишиться этого божественного траха, ведь когда у Чонгука есть подружки, он, Тэхен, всегда остается за бортом.       Может ли он избавиться от потенциальной пизды уже сейчас? Тэхен надеется, что да. Был бы он трезв, он бы порадовался за друга, но сейчас он пьян, возбужден, а его задницу таранит шикарный член, с которого он не хочет слезать до самого утра.       — Ах-ах, альфа! — Тэхен воет, избегая чужой ладони, орет на всю квартиру, — Альфа, быстрее-быстрее! Ах-ах, Чонгук! Блять! Да-да!       — Закрой рот, — рычит громче Чонгук, снова отвешивая жгучий шлепок на чужой заднице. Он трахает Тэхена так сильно, что шлепки от соприкосновений мокрой кожи едва не громче чужих стонов. Чонгук тяжело дышит и не прекращает рычать, вытрахивая из Тэхена последние силы.       Чонгук не думает ни о чем, кроме того, как сильно хочется ему кончить. Он тискает чужую задницу, оттягивает дырку большим пальцем и скользит внутрь фалангой, не прекращая ебать альфу, а затем обхватывает рукой позабытый член того и начинает яростно дрочить в такт несдержанным толчкам, насилуя бедную простату головкой.       Тэхен и не думает его слушаться, воя так громко, как только может. Он стонет, орет, ругается и умоляет трахать себя всеми доступными ему словами, наслаждаясь тем, насколько альфа злой.       Чем сильнее ярость Чонгука — тем лучше он ебет. Это Тэхен выучил уже давно, чем беззастенчиво и пользуется, убивая двух зайцев разом.       — Альфа, тебе нравится моя попка?! — кричит он, пока сильные пальца яростно надрачивают его член, а стальные бедра оставляют синяки на бронзовых полушариях. — Скажи, как сильно любишь трахать меня, Чонгук! Скажи!       — Заткнись, — Чонгук хватает альфу за волосы и впечатывает щекой в стену, ни на секунду не прекращая фрикций, а только ускоряясь. Каждый стон, каждый хрип прошивает тело насквозь, и Чонгук чувствует, как он близок.       Задрав ногу Тэхена, Чонгук удерживает его и проникает еще глубже и чаще, теребя второй ладонью тяжелые яйца Тэхена. Он склоняется к ароматной шее и кусает загривок, буквально натягивая на себя альфу тугой дыркой в погоне за оргазмом.       Тэхен и не думает затыкаться. Чувствуя властный укус, пока его натягивают как шлюху, распластав по стене, он громко орет сжимаясь задницей вокруг крепкого члена и с диким вскриком кончает, пачкая кафель и сдавливая Чонгука собой.       Чонгук следует за ним, вздрагивая всем телом. Его бедра крепко вжаты в Тэхена, а лоб упирается между чужих лопаток, пока Чонгук рывками заполняет чужую задницу спермой. Он с шипением достает член, пока не успел сформироваться узел, и сам приваливается к холодной стене, чтобы прийти в себя.       — Чего разгорланился? — хрипло спрашивает Чонгук, проводя рукой пару раз по члену.       — Соскучился по своему малышу, — Тэхен развязно подмигивает, а после заводит руку за спину, набирая сперму пальцами и тут же отправляя их в рот прямо на глазах Чонгука. — Тебе понравилось, альфа? — он смачно обсасывает собственные фаланги, слизывая с них все подчистую, а затем опускает взгляд на все еще полукрепкий член. — Я выблевал весь ужин, я голоден… — Тэхен изящно опускается на колени, прижимается щекой к сильному чуть подрагивающему бедру и заискивающе смотрит на Чонгук. — Ты покормишь меня, альфа? Я знаю, у тебя еще много…       — Блять, — Чонгук шипит и пережимает член у основания, а затем ведет им по чужому лицу, как загипнотизированный, наблюдая за тем, как разительно отличается цвет кожи головки от бархата щек друга. Чонгук не удерживается и шлепает по чужим щекам, а затем ведет член прямо к гостеприимно распахнутому рту, всовывая меж умелых губ толщину. В таком положении Тэхен смотрит еще сексуальнее. Он однозначно должен был родиться омегой, но Чонгука никак не смущает его суб-пол. Ему хватает того, что Тэхен умеет делать приятно, кайфует от его члена и кончает сам. Этого достаточно. Чонгук не привык вешать на себя ярлыки.       Тэхен с наслаждением принимает в себя твердеющий ствол, позволяет ему скользнуть вдоль языка, пока сам держится за крепкие бедра и смотрит на Чонгука так заискивающе, как не умеет ни одна омега. О да, Тэхен — высокий сильный альфа, который вполне себе трахает других альф, но никто не мешает ему иметь еще одну ипостась. Он знает, как ему идет быть развязной сучкой, созданной для чужой спермы. Как хорошо смотрятся на нем белесые подтеки, смешивающиеся с потекшей тушью.       Напрягая попку, он чувствует, как по внутренним стеночкам течет альфье семя и не может дождаться, когда оно точно так же потечет по его пищеводу.       Тэхен гортанно стонет, пуская будоражащие вибрации и не отрывает взгляда от Чонгука, поддерживая зрительный контакт, даже когда кончик его носа встречается с чужим лобком, а сам он сгорает от пожара в легких, нуждающихся в кислороде, который давно выжжен их смешавшимися феромонами.       С шипением Чонгук погружается до конца, и когда Тэхен замирает в этом положении, альфа скользит ладонью на напрягшееся горло, обхватывая силуэты пальцами. Чонгук гладит напряженные мышцы, проходит по линии челюсти, и похлопывает Тэхена по щеке, словно хорошего мальчика. Он гладит его щеки, не сводя затуманенного похотью взгляда с лица, а затем запрокидывает голову и утробно рычит, чувствуя, как альфа входит во вкус.       Тэхен тут же прикрывает собственные веки, целиком отдаваясь во власть инстинктам. И пусть в генах альф нет ни слова о том, что они должны позволять трахать себя другим альфам, Тэхен позволяет. Он позволяет Чонгуку туго входить в собственное горло, шлепаться лобком о нос и не давать вдохнуть так долго, как альфа того пожелает. Сейчас Тэхен всего лишь его покорная сучка.       Перед глазами плывет, в ушах шумит, а в жилах кипит обжигающая кровь. Чонгук не выдерживает долго, но и этого хватает, чтобы туго кончить и наполнить чужую глотку кончой. Он утирает лоб и поднимает Тэхена с колен, замечая, что тот успел изрядно отрезветь за все время, пока они тут безобразничают.       И тут Чонгук вспоминает о Чимине. Он лишь надеется, что… Хотя кого он обманывает, Тэхен голосил так, что его слышали как минимум соседние квартиры.       — Заканчивай и пойдем спать.       Чонгук принимается смывать с себя чужой запах, вспенивая в руках ароматный гель и шампунь.       — Радуйся, что я тебя не укусил, а вот ты… — Тэхен нащупывает свежий укус на загривке, мысленно радуясь, что теперь феромон Чонгука останется с ним на пару дней. И, что важнее, на пару ночей, в которые он всласть подрочит, беззастенчиво пользуясь собственными воспоминаниями. — Как мне теперь на людях появляться, Гук-а?       — И не такое переживал. Нечего было мне в штаны лезть, — Чонгук щипает друга за задницу, однако лицо его остается серьезным. Он моет волосы, вспенивая на голове целое облако.       — Эй! — Тэхен тут же шлепает его по ладони, показательно морщась. — Нечего обращаться со мной, как с какой-то сучкой!       Чонгук смеется, качая головой, и обмывает себя из лейки, первым выходя из кабинки.       — Я серьезно. Больше так не делай. Мы не одни здесь.       — Кстати… — хорошо кончивший, Тэхен приходит в себя достаточно, чтобы больше не сгорать от глупой ревности. — Что он тут забыл?       — Ну… Мы, типа, живем вместе. Временно. У него нет денег и некуда пойти.       — Трахаетесь? — тут же спрашивает Тэхен, выгребая из задницы остатки чужой спермы. — Бля, Чонгук, опять накончал ведро целое.       Альфа закатывает глаза и цокает, никак не комментируя последнее. Он лишь дергает бровью, мол, что-то против имеешь, и вытирается, промакивая тело полотенцем, которое потом даст Тэхену.       — Он девственник. Я вообще не уверен, что у него есть хоть какое-то сексуальное образование. Ну… То, что у него точно не было практики, я уверен.       — Что ж, — Тэхен хрипло смеется, смывая с живота остатки мыла. — Сегодня он явно стал образованнее.       Чонгук хмыкает и кидает полотенце другу, влезая в боксеры. Он ждет, пока Тэхен разберется со своими делами, и они вместе, распаренные, удовлетворенные и румяные, выходят из ванной, обнаружив погашенный свет и полнейшую темноту в квартире. Похоже, Чимин не стал их дожидаться и уснул. Чонгук показывает другу знак «тише», приложив к губам палец, и идет к матрасу, чтобы понять, как им всем вместе здесь поместиться.       Чимин, конечно же, не уснул.       Он еле дышит, когда дверь ванной распахивается и комната тут же наполняется жгучими феромонами двух альф, которые только что… Только что…       Его лицо горит последние полчаса, все тело тянет, в штанишках ужасно мокро, а сам Чимин прячется под одеялом, моля небеса о том, чтобы это все оказалось страшным сном. Кошмаром. Иначе… Иначе… Если бы он мог, то спрятал бы рот в ладошке, но сейчас любое шевеление недопустимо. Ему страшно дышать, не то что двигаться.       Чимин жмурится, когда они останавливаются над ним и отчаянно просит вселенную не выдать его. Не дать понять двум развратникам, что он не спит. Чимин не готов столкнуться с их бесстыдством лицом к лицу, он вообще не готов ни к чему после того, свидетелем чего стал.       Тэхен тут же валится спать с противоположного края матраса, а Чонгук не торопится. Он, почесывая живот, сканирует взглядом сжавшуюся под одеялом напряженную фигурку, и идет попить воды, прежде чем лечь позади омеги. Густая сладость феромонов тут же бьет в нос, и Чонгук шумно выдыхает, инстинктивно выпуская большую порцию ответных феромонов. В темноте комнаты он шумно дышит и не сводит глаз с чужого затылка, прекрасно осознавая, что омега не спит. Она… Течет. Она так сильно возбуждена, что Чонгук отсюда чует сладость чужой киски, пульсирующей в тонких шортиках.       Чимин чуть не пищит, когда чувствует крепкое тело за собой. Он отлично понимает, что втроем они заняли матрас целиком и двигаться ему попросту некуда.       Неслышно дыша, он чуть не плачет, крепко стискивая мокрые бедра между собой и сгорая в желании. Все течки Чимин проводил на блокаторах, но он все равно понимает, что с ним происходит. Что именно так и ощущается жгучее желание. Возбуждение омеги, ставшего свидетелем чужого греха.       Чимин морщит лобик, когда от близости пахнующего альфы его разум снова начинает плыть, а желание что-то сделать… что-то неправильное… о, оно так сильно, что Чимин вовсе не уверен, что сможет сдержаться. Лишь мысль о пережитом ужасе, свидетелем которого он стал, позволяет ему не уплыть окончательно.       Чонгук, инстинктивно принюхиваясь к сладким барбарисовым феромонам, приближается все ближе и ближе к омеге, ощущая кожей жар чужого тела. Ему невыносимо сильно хочется прикоснуться, хочется открыть рот и вцепиться, словно зверь, в чужую шею, но он понимает, что не может этого сделать. Ему нельзя этого делать. Он не может трогать омегу, которую они с Тэхеном и спровоцировали, но… Может быть, она сама захочет этого?       Чонгук на свой страх и риск двигается совсем близко, касаясь спины и попки омеги грудью и бедрами, и опирается о локоть, нависая сверху, слушая прерывистое сдерживаемое дыхание.       Чимин вскидывает попку раньше, чем успевает осознать. Впечатываясь в Чонгука, он широко распахивает глаза, понимая, что лицо альфы прямо над ним, пока сам Чимин так бесстыдно подался ему навстречу.       Он весь замирает, не смея пошевелиться вновь и тяжело дышит, чувствуя, как по бедру стекает новая порция влаги.       Стыдно.       Словно завороженный, Чонгук гулко тянет носом воздух, пропитанный барбарисом и древесиной, и, превозмогая себя, кладет широкую горячую ладонь на бедро омеги, сжимая пальцами мягкий жир. Мозг плавится, сладость феромонов буквально оседает во рту, а член тут же каменеет, вжимаясь между чужими ягодицами, мечтая утонуть в скользких складках. Чонгук наваливается на омегу грудью, чуть подтягивая попку к себе, но не настаивает, оставляя Чимину возможность все прекратить.       Чимин забывает, как дышать, с ужасом смотря в темень перед собой. Ему страшно. Ужасно-ужасно страшно. Но еще ему жарко, невыносимо и очень, очень любопытно.       Чимин никогда не был с альфой прежде. Его тело не знает ни крепких ладоней, ни того, что ниже. А сейчас… он тихо всхлипывает, чуть ведя попкой по чему-то ужасно горячему и твердому, а затем, совершенно не осознавая собственных действий, приподнимает ножку.       Чонгук едва слышно шипит от того, что делает омега, и толкается навстречу, проезжаясь каменным членом по мягкой попке. Пальцы его, лежавшие на омежьем бедре, тонут в складках, и Чонгук выскальзывает из них, скользя ниже, подхватывая чужую горячую ножку, устраивая пальцы с внутренней стороны совсем близко с киской. Он чувствует, как там липко и жарко, и сходит с ума от того, как сильно начинает пульсировать член. Чертов Тэхен со своим незапланированным сексом…       — Ах… — Чимин тихо выдыхает, когда пальцы альфы касаются так близко к средоточию его томления. Из головы тут же вылетают все посторонние мысли, и он накрывает ладонь Чонгука своей, не понимая, то ли он хочет оттолкнуть, то ли сдвинуть чуть дальше… Чуть глубже… Чимин аккуратно ерзает, сжимая крепкие пальцы своими и снова прикрывает глазки, полностью отдаваясь во власть прежде невиданого вожделения.       Альфа действует осторожно, чтобы не спугнуть и так напряженную омегу, и ласкает пальцами мокрую кожу, плавясь от жара, что распространяет его горячая киска.       Зарывшись носом в чужие волосы, Чонгук шумно выдыхает прямо Чимину на ушко, лижет его и чуть прикусывает, дрожащими пальцами накрывая мокрую киску сквозь трусики и шорты, прекрасно осознавая, что он не должен этого делать. Он не может стать ему первым, не может даже думать о том, чтобы сделать своим, но соблазн так велик, а запах чистой возбужденной омеги столько силен, что Чонгук не смог удержаться. Он должен был. Но не смог. И теперь лижет чужое ушко, трахает сквозь одежду мягкую попку и трогает писечку, отчаянно пульсирующую вокруг пустоты.       — Ч-чонгук… — Чимин тихо стонет, все активнее подаваясь тазом на встречу и сгорая то ли от жара собственного тела, то ли от действий альфы, то ли от всего вместе. — Чонгук… — он не знает, куда себя деть, с силой сжимая чужую ладонь, а после скользит по крепкому запястью, нащупывает бок, сильнее вжимая альфу в себя, ведет выше, пока не обхватывает шею и не прижимает красивое лицо ближе к собственному ушку.       Чонгук покорно склоняется к нуждающейся омеге и перебирает пальцами активнее, чувствуя, как хлюпает мокрая киска, как пальцы скользят по пухлым складочкам, облепленным промокшей тканью. Он отодвигает омежьи волосы назад и, вжимаясь бедрами в попку, целует горячими губами шею, собирая приторный аромат барбариса языком.       — Вкусный… — полушепчет-полухрипит альфа, потрахивая омежку сквозь ткань и пальцами, и членом, не проникая ни в одно отверстие.       — М-м-м… — Чимин весь выгибается под ласками этого крупного альфы и совсем не может сдержать хриплые полувыдохи, когда его так активно… так… Чимин не знает, как это называется, но знает, что ему ужасно мало. Ему не хватает, это все не то, не так… Он знает, что ему не хватит! — Альфа! — Чимин вскрикивает, резко разворачиваясь и утыкаясь губами в мужскую шею. Он находит железу за секунду, впиваясь в нее губами, пока сам облепляет Чонгука конечностями и неистово трется о его твердый, большой… член.       Да, это член. Это член Чон Чонгука и Чимину совершенно не стыдно елозить по нему своей мокрой промежностью, стремясь вдавить в себя настолько сильно, насколько ему хватает сил. Но их чертовски мало.       Чонгук от неожиданности валится на спину, краем глаза глянув в сторону. В том, что Тэхен спит мертвым сном, он не сомневается. Одному Богу известно, сколько до этого он вылакал алкоголя. Переводя взгляд на восседающего на нем омегу, Чонгук тут же берет ее за попку, устраивая удобнее на бедрах, и помогает ему тереться о себя, лаская и мягкие ягодички, и складочки на спине, и… Тяжелые сиськи, которые ощущаются так восхитительно в больших ладонях.       Чимин шумно дышит и громко вскрикивает, когда ладони альфы оказываются на его груди. Он весь взмокший, горячий, такой распутный… Что бы сказали мамочка с папочкой, узнав, где он живет и чем на самом деле занимается?       Всхлипывая, он встряхивает головой, опираясь ладонями о широкие плечи и интенсивно трется о чужой член, чуть не плача от того, как ему мало.       Мало-мало-мало.       — Чонгук… — он жалобно стонет, дуя губы и скуксивая мордашку. — Чонгук…       — Да, детка, — отзывается альфа, подмахивая бедрами навстречу, усиливая действие фрикций.       Ему и самому мало. Хочется завалить омегу, схватить за волосы и оттрахать до потери памяти. Плевать, что рядом Тэхен, плевать, что он никогда не был объектом внимания Чимина. Плевать на все, пока он так неистово трется о его член и жалобно просит еще, лишь бы освободиться от этого жара.       Чонгук тянет тонкую маечку, и та охотно поддается, соскальзывая горловиной под пышные сиськи, освобождая тяжелые дойки наружу. Видеть их воочию прекрасно. А сосать вставшие соски еще прекраснее.       Чонгук беззастенчиво присасывается к сиськам и начинает сосать их, словно хочет испить молока, а вторую тискает горячей ладонью, пока вторая рука забирается под шортики и сминает жирную попку, ерзающую у него на бедрах.       — Ах-ах! — Чимин еще сильнее течет от «детки», а когда его так бесстыдно обнажают о присасываются ртом… — Альфа! — он громко мяучет, устав скакать как бешеный, но конца его мучениям не видно от слова совсем. Между ног так сильно горит, в животике так сильно тянет… Чимину мало! — Чонгук! — он требовательно тянет того за волосы, пытаясь оторвать от груди, хотя это так чертовски приятно, что Чимин тут же ругает себя, стоит горячему рту с громким чпоком оторваться от его соска. — Чонгук, сделай что-нибудь!       Альфа сверкает в темноте глазами, а затем валит омегу на спину, меняясь с ним местами. Без зазрения совести Чонгук с легкостью рвет чужую майку, заставив сиськи растечься по торсу, а затем он начинает стягивать с мягких ножек трусики и шорты, полностью обнажая перед собой омегу.       Такой чертовски красивый… Мягкий везде, в отличие от Тэхена, сочный и… Чертовски мокрый. Чонгук облизывается, когда замечает блеск мокрой пухлой киски, и едва держит себя в узде, чтобы не ворваться в эту щель со всей дури.       — Хочешь, чтобы альфа трахнул тебя, омега? — хрипло спрашивает Чонгук, большим пальцем массируя твердую горошину клитора. Киска у Чимина гладкая, нежная. Чонгук гладит ее пальцами, нажимая в опасной близости от дырочки, куда так сильно хочется засунуть изнывающий член.       — А? — Чимин пылает щеками, оказавшись в таком уязвленном положении, но сам же широко раздвигает ноги, сгибая их в коленях и вожделенно смотря на Чонгука в ответ. — Т-трахнуть?       — Да, — низко рыча, отвечает Чонгук. Он накрывает ладонью киску полностью, массирует ее, и средним пальцем вдавливает между губок, чуть погружая внутрь и делая короткие поступательные толчки. — Хочешь, чтобы там вместо пальцев был мой член?       — Член? — Чимин выгибается в пояснице, подставляя себя под явно опытные пальцы. Впервые его касается кто-то кроме омеголога, и это, надо признать, намного приятнее. — Ты хочешь засунуть в меня свой член, альфа?       Чонгук рычит на словах омеги. Такие наивные, такие… Абсолютно незрелые, но возбуждающие, что Чонгук не может больше терпеть. Он спускает трусы под яйца и проходится пару раз ладонью по стволу, являя омеге свои размеры во всей красе.       — Это приятно, — хрипит альфа, — потрогай, — он предлагает ему изучить свой член, борясь с соблазном забить на все и трахнуть, наконец, эту киску.       — Он не поместится! — Чимин смущенно пищит, но все равно тянется руками к гладкому стволу. Впервые в жизни касаясь органа альфы пальцами, он пораженно выдыхает и несдержанно начинает его щупать, стремясь исследовать так же хорошо, как он поступал абсолютно со всем. — Такой большой! — Чимин завороженно его общупывает, не обращая внимания на тихие порыкивания. — Такой теплый!       Чонгук опирается о руки и склоняется к омеге, подталкивая виском его голову, чтобы освободить себе место на шее. Он целует солоновато-сладкую кожу, лижет ее и посасывает, чуть толкаясь бедрами в маленькие пальчики омеги.       — Он поместится… Не волнуйся… Твоя киска растянется вокруг него… — шепчет Чонгук на ушко, вылизывая и его.       — Но я никогда… — Чимин хнычет, осознав, что его сейчас никто не трогает, а ему так сильно хочется… — Альфа, мне так жарко! — он неумело вскидывает таз, стремясь коснуться хоть чего-то, потереться, утолить жажду хоть немного.       — Все бывает впервые, — мурлычет Чонгук, а сам борется с самим собой, не понимая, как ему поступить лучше. Пойти до конца и трахнуть Чимина, или довести его до оргазма и оставить в покое, так и не испробовав его киску на глубину.       — Но мы даже не женаты! — Чимин чуть не плачет, хватаясь пальцами за крепкие плечо и притягивая альфу еще ближе. — Чонгук, потрогай! Мне мокро!       Чонгук хрипло смеется и падает на локти, вжимая мягкое тельце в матрас. Он возвращается к сиськам и накрывает ртом вкусный сосок, пальцами продолжая ласкать пухлую киску, чувствуя, как смазка покрывает его кожу и пропитывает матрас.       — Ч-чонгук! — Чимин вскрикивает, когда альфа снова присасывает к его груди и мелодично стонет, вновь чувствуя пальцы на своей киске. — Альфа! — хныча, но ерзает, позабыв и о спящем рядом Тэхене и обо всем на свете, зато невольно вспоминает, какие звуки тот издавал из ванной. Неужели это действительно так приятно? Неужели ему так и не станет лучше, пока Чонгук не засунет в него свой член? — Альфа?! — Чимин плачет от пожара между его ног, понимая, что он должен к чему то прийти, но у него упорно не получается. Чего-то не хватает. И даже зная, чего именно, он не понимает, готов ли сделать такой важный шаг и по-настоящему стать взрослым.       — Меня зовут Чонгук, — хрипит Чонгук, оторвавшись от сиськи, а затем хищно оскаливается и опускается ниже поцелуями, покрывая ими мягкий подрагивающий животик.       Добравшись до раздвинутых ног, Чонгук шумно вдыхает аромат приторной смазки и сглатывает слюну, тут же открывая рот и присасываясь им к пухлой киске. Он сосет клитор, щелкает по нему язычком и прикусывает толстые губки, целуя писечку со всей охотой и страстью, что у него есть. Язык тут же скользит к дырочке, откуда льется живительный сок, и проникает внутрь, трахая омежку хотя бы так.       — О боже! — Чимин громко взвизгивает, когда понимает, что именно делает альфа. — Чонгук-Чонгук, что ты делаешь?! — он пытается отстраниться, оттолкнуть волка от себя, от своей писи! Разве можно так? Разве можно ртом?! Туда?! Что скажут родители?!       Альфа тут же рычит и удерживает омегу за ноги, не позволяя отстраниться. Он продолжает свое дело с напором, подключая руки. Одна мнет мягкую сиську, а вторая теребит клитор, пока язык альфы трахает дрожащую дырочку, которую так сильно хочется заполнить членом.       — Чонгук! — Чимин переходит на скулеж, жмурясь и пытаясь оттолкнуть от себя сильные руки. — Чонгук, зачем ты меня там лижешь?!       — Тебе не нравится? — Чонгук на мгновение отрывается, чтобы оценить чужое состояние.       — Что? — Чимин пораженно смотрит на него, тут же поражаясь тому, как красиво Чонгук выглядит между его ног. — Н-нравится, — честно отвечает он, глупо хлопая глазами. — Н-но это к-как-то н-неправильно?.. Т-ты не должен… Меня… Там, языком!       — Конечно правильно, — ухмыляется альфа, делая короткий лизь по киске прямо на чужих глазах. Он, не отрывая взгляда от омежьих, опускает обратно и продолжает целоваться с киской, порыкивая от удовольствия прямо в писечку.       — Н-но… — Чимин брыкает ножками и бьет пяточками прямо по бугрящейся спине. — Н-но разве ты н-не хотел засунуть в меня с-свой член? — заикаясь, Чимин пытается отвлечь Чонгука от столько постыдного занятия не менее стыдным вопросом. Но он хотя бы укладывается в его голове.       — Хочешь мой член? — Чонгук тут же навостряет уши, но киску не отпускает, переходя ласками на клитор.       — Нельзя член! — Чимин пищит, пряча лицо в ладонях и быстро тараторит. — Если ты засунешь в меня его один раз, то будешь засовывать снова? Ты каждый день будешь рвать мои пижамки, целовать мою грудь и засовывать в меня свой член, да? — он снова судорожно бьет пяточками по мощной спине, неожиданно начиная пульсировать от мысли, что это может случиться. Что все это он будет испытывать снова и снова!              Чонгук снова хрипло смеется и утыкается лбом в киску, переводя дыхание. Он поднимается обратно к омеге, заправляет его волосы за ушки и целует в лоб, заваливаясь рядом.       — Я не сделаю ничего, чего ты не хочешь.       Стоит его промежности остаться без внимания и Чимин тут же капризно хнычет, возмущенно смотря на альфу. Все внизу так сильно горит, так пульсирует и поджимается. Чимину нужно еще!       — Ты куда?! — он бьет Чонгука в грудь, тут же обхватывая плечо ладошкой и снова забираясь наверх. Только в этот раз они оба голые и доходит это до Чимина только когда он плюхается прямо на каменный член.       Чонгук вздрагивает, когда его член накрывает мокрая промежность, и инстинктивно хватает мягкую попку, крепко удерживая на месте.       — Не дразнись, — тихо рычит он, опрокидывая омегу обратно на спину.       Избавившись от одежды до конца, Чонгук несколько раз проходится ладонью по члену, а затем приближает его к лоснящейся киске, покрывая соками. Он не проникает, просто смазывает ствол, надавливая телом члена на губки, клитор и дырочку, стимулируя писечку Чимина и подогревая для продолжения.       — О боже! Боже-боже-боже! — Чимин дрожит, изнывая от желания, но все еще не понимает, готов ли он. То, как властно Чонгук подминает его под себя, как дерзко с ним обращается. Чимин снова думает о криках Тэхена, который лежит совсем рядом и несдержанно хнычет, скользя ладошками по сильным плечам. — Чонгук!       Чонгук отзывается на имя, двигая бедрами активнее, натирает омежий клитор до красноты, а сам тихо рычит, вновь присасываясь к сиськам, меняя их по очереди. Он не настаивает, но понимает, что не продержится долго с таким искушением.       — Альфа! — Чимин не может перестать стонать, когда его писечку так активно трут настоящим членом, но все равно набирает в грудь воздуха, чтобы задать важные для себя вопросы. — Почему Тэхен так кричал, Чонгук?       — Потому что ему было приятно, — запыхавшись, отвечает Чонгук, — Потому что я вошел в него членом. Я трахал его, пока он не кончил, пока не заполнил его спермой.       — С-спермой?! — Чимин пищит, тычась лобиком в горячую мокрую кожу. — Ты хочешь заполнить меня своим семенем, альфа?!       — Да, — Чонгук замедляется, чувствуя, как горит член и чужая киска. — Наполнить твою маточку спермой, — Чонгук накрывает ладонью место, где у Чимина предположительно матка, и нежно поглаживает его, прижимаясь членом к промежности.       — Но разве… — Чимин смотрит ниже, но между их телами так темно, что все равно ничего не видно. — Разве такое делают не после свадьбы?       — Конечно нет, глупенький. Что, если тебе не понравится, как твой муж будет трахать тебя? Что, если он не сможет тебя удовлетворить?       — Хватит говорить такие похабные вещи! — Чимин снова оплетает его поясницу, стуча пяточками по ней. — Мой муж будет заниматься со мной любовью, а не трахать!       — Как скажешь, прелесть, — смеется Чонгук, приставляя головку члена прямо к дырочке. Он еле держится, чтобы не толкнуться внутрь без разрешения. — Тогда позволишь мне трахнуть тебя?       — Ты не можешь трахнуть меня, Чон Чонгук!       Чонгук улыбается и тут же скатывается с омеги, просовывая руку ему под голову. Он придвигает омегу ближе, уважая ее выбор, но понимая, что та не успокоится, пока не кончит, вновь опускает руку Чимину между ног, обрушив яростную атаку прямо на клитор, не щадя бедную истекающую киску.       — Ах, Чонгук! — Чимин, уже находящийся на волоске, чтобы ему отдаться, громко вскрикивает и захлебывается в собственных стонах, когда альфа начинает с силой теребить его промежность. Он хочет его остановить, хочет вернуться к тому, что было, но Чонгук так интенсивно его ласкает, что Чимин не может выдать ничего связного, лишь жалобные причитания и громкие стоны.       Чонгук позволяет ему шуметь, не затыкает, а лишь прикладывается к груди, усиливая стимуляцию, и сосет мягкие сиськи, понимая, что наверняка это был их первый и последний раз.       Альфа не обращает внимания на боль в затекшем запястье, продолжая подталкивать омегу к оргазму без проникновения.       Чимин подается ему навстречу, дурея от того, как мурашки расползаются по всему телу, а промежность так сильно пульсирует и покалывает.       — Чонгук, что это? — он тяжело дышит, еле ворочая языком и сильнее прижимаясь к альфе. — Что это за чувство… Что это такое… Я не могу — не могу!       — Ты сейчас кончишь, — шепчет альфа на ушко, не сбавляя скорости фрикций руками. Чтобы усилить эффект, Чонгук присасывается прямо к пульсирующей железе на шее, и доводит омегу, наконец, до оргазма.       — Блять! Ах! Блять-блять-блять, боже-е! — Чимин несдержанно матерится, когда нарастающее напряжение резко распространяется по телу, заставляя его конвульсивно дергаться в крепких руках альфы. Он весь вытягивается, бьет ножками по матрасу и громко всхлипывает, вцепляясь прямо в волосы Чонгука и ища в нем поддержку.       Такого Чимин не чувствовал никогда прежде.       Альфа обнимает омегу и прижимает к себе, гладит по телу, позволяя пережить сильные ощущения, и целует за ушком и в лицо, нахваливая, как хорошо он справился.       — Умничка, — улыбается Чонгук, — тебе легче? — заботливо спрашивает он.       — Н-нет. — Чимин хнычет, пряча лицо в сгибе его шеи. — Это был оргазм?       — Да, — Чонгук поглаживает выгнутую спинку, вдыхая чужой запах волос.       — А у тебя тоже был?       — Нет.       — Потому что ты не засунул в меня свой член? — Чимин тут же хмурится, мыслями пробегаясь по телу и понимая, что твердый орган так и прижат к его животу.       Чонгук хихикает, откидываясь на подушку.       — Да.       — Тебе больно? — он выпрямляется, когда тело альфы отстраняется и тянется к члену, смущенно хватая его пальчиками и лично убеждаясь, что тот все такой же твердый.       — Нет, — Чонгук с интересом наблюдает за тем, что собирается делать омега, позволяя ему трогать свой орган.       — А как тогда? — Чимин елозит по нему подушечками и с интересом туда сюда теребит.       — Так же, как тебе, когда ты не мог кончить, — Чонгук берет чужую ладошку и огибает вокруг члена, удовлетворенно подмечая, что Чимину не хватает длины пальцев, чтобы взять ствол в полноценный кулак. Он начинает двигать ладонью вместе с чужой, надрачивая горячий член и шипя.       — Ты тоже можешь кончить, не засовывая его в меня? — Чимин с любопытством смотрит на то, что Чонгук делает и удивленно осознает, что только что расслабившаяся киска начинает снова поджиматься.       — Да, но нужно хорошенько постараться. Это нужно делать… Быстрее, — Чонгук начинает дрочить активнее, напрягая мышцы пресса и бедер.       — Ох… — Чимин снова сбивается с дыхания, когда его руку обжигает жар мужского возбуждения. — Альфа… — он резко сдавливает свои бедра, понимая, что ему хочется снова… — Чонгук… — Чимин жалобно смотрит на его член, на самого Чонгука, снова на его член, а потом куксит лицо и громко хнычет, ощущая пульсацию у себя между ножек.       — Что такое? — альфа приподнимается, принюхивается, а затем понимающе улыбается.       — Твоя ненасытная киска не успокоится, пока не получит мой член, да?       — Нет! — Чимин тут же вспыхивает и пытается вырвать руку, но Чонгук держит крепко. — Это ты виноват!       Чонгук усмехается и поднимается с належенного места, нисколько не стесняясь своего стояка.       — Скоро вернусь. Не приставай к Тэхену, — шутит альфа, отправившись в ванную, чтобы разобраться со своей проблемой.       — Что.? — Чимин растерянно смотрит на подкаченную задницу, позабыв и о смущении, и обо всем, что не касается его пульсирующей промежности. — Чонгук! — он вскрикивает, а потом мчится вслед за альфой, не желая оставаться один на один с посторонним альфой и зудом у себя между ног.       — Куда собрался? — Чонгук смеется, когда ловит омегу, несущуюся прямо к нему. Подпрыгивающие сиськи не делают лучше, и чтобы не шуметь еще громче, Чонгук закрывает за ними ванную.       — У меня все горит! — Чимин жмется к нему ближе и глупо улыбается, когда сконцентрированная здесь смесь феромонов ударяет по его носу. — О-о-о… — он распахивает ротик, глупо хлопает глазами и смотрит прямо Чонгуку в глаза. — Зудит между ног, альфа!       — Потому что ты хочешь трахаться. Твоя киска просит альфьего члена. Это нормальное состояние, когда омега хочет лечь под самца.       — Здесь негде лечь, — Чимин продолжает глупо улыбаться, цепляясь за Чонгука острыми коготками. — Помоги мне.       — Это образное выражение. Я могу войти в тебя стоя. Или сидя. Или на весу.       Альфа наступает на омегу, а затем подхватывает на руки, при ярком освещении с достоинством оценивая чужие прелести. Чимин сочный. Сдобный, как вкусная булка, и сладкий, как чашка чая.       — Не смотри так! — Чимин смущенно прячет лицо в ладонях. — И ты не можешь в меня войти! Просто сделай как до этого! И чтобы больше не возвращалось сегодня!       — Я не виноват в том, что ты хочешь меня, омега, — ухмыляется Чонгук, — разберись со своими желаниями.       Он ведет Чимина под душ, настраивая прохладную воду, чтобы остудить пыл.       Чимин тут же вздрагивает и тянется к переключателю, чтобы сделать потеплее.       — Чонгук, потрогай меня!       — Но разве тебя не может трогать в таких местах только муж? — Чонгук выгибает бровь, опустив голову, глядя на то, как к нему жмется омега.       — Но ты уже потрогал! — Чимин куксится, недовольно хныча и крепче жмется бедрами друг к другу, пытаясь получить хоть немного давления. — А я потрогаю тебя! — он тут же хватает все еще торчащий вверх член пальчиками и уверенно ведет по нему от основания до самой головки, заискивающе смотря на альфу снизу вверх.       Чонгук тут же шипит и вспоминает, как совсем недавно трахал здесь Тэхена. Он бы трахнул и Чимина, засадил бы самые яйца, но он уже понял, что омега к этому не готов. Пока что не готов. Да и то, что это повторится — не факт. Он просто больше не будет трахать Тэхена, когда рядом будет находиться девственная омега, которая не понимает, что нужно делать со своими желаниями и потребностями.       — Давай в этот раз по-другому, — предлагает Чонгук, отняв чужую ручку от своего члена. — Я покажу, как тебе нужно делать, и ты сам будешь знать, как нужно трогать свою киску, хорошо?       — Зачем? — Чимин непонимающе смотрит на него, перебирая ножками по кафелю. — Зачем мне трогать себя?       — А зачем мне трогать тебя? — отвечает альфа вопросом на вопрос, выгнув бровь. — Я же не твой муж. Так ты сможешь сам справляться со своей киской.       — Мне это никогда не было нужно!       — Но ты просишь меня прямо сейчас. Значит, теперь нужно? Я могу научить.       — Только сегодня, Чонгук! — Чимин отчаянно краснеет, не веря, что альфа предлагает ему такое. — Почему ты такой вредный, Чон Чонгук?! Просто потрогай меня, себя и сделай так, чтобы мне больше не хотелось!       — Я не могу сделать так, чтобы тебе больше не хотелось. Это не зависит от меня. И… Нам не стоит увлекаться, знаешь. Ты можешь привыкнуть. Поэтому… Лучше бы тебе самому научиться мастурбировать, — Чонгук берет омежью ладошку и кладет ему на киску.       — Значит, ты не хочешь? — Чимина отчего-то опаляет жгучим чувством стыда, вызванным отказом. — Это потому что я не дал тебе засунуть в меня член, да? — он отдергивает руку от собственной промежности и делает шаг назад, пряча от альфы взгляд. Ему так обидно, что губы невольно начинают дрожать, а тело прошибает резким ознобом.       — Это потому что ты сам не знаешь, чего хочешь, Чимин, — альфа придерживает его за руку, затягивая обратно под теплые струи воды. — Ты просто хочешь кончить, а я… Да, я хотел бы заняться с тобой сексом. Но ты даже не знаешь, хочешь ли ты меня, и почему в тебе проснулось это желание. Я не могу идти у него на поводу, пока ты сам не поймешь, что тебе нужно.       — Мне ничего от тебя не нужно! — Чимин снова выдирает руку и отворачивается, обхватывая себя руками и прикасаясь лбом к старенькой плитке. Ему так обидно! Промежность зудит, ему так сильно хочется избавиться от этого чувства, но он не готов делать то, что предлагает ему Чонгук. Поэтому она молча терпит, закусив губу и зло пыхтя в стену, к которой прижимается лицом. Чертовы альфы! Чертов Чон Чонгук! Облапал его, а теперь не хочет помочь!       — Хорошо, не лезу, — Чонгук поднимает ладони в капитулирующем жесте, а затем приступает к водным процедурам. Намылив тело, он, не стесняясь, принимается дрочить, уперевшись свободной рукой в стену, чтобы снять напряжение, скопившееся за все это время.       Когда Чимин его слышит, он непонимающе замирает, не понимая, что за странные звуки, но следом за ними следуют новые порции феромона, и, поведя носиком, он зачарованно оборачивается, чтобы посмотреть, чем занят альфа. Из-за спины не видно и Чимин с любопытством подходит ближе, заглядывая тому через спину и громко выдыхает, когда видит, как тот быстро водит рукой по члену, низко рыча. У него тут же перехватывает дыхание, зуд усиливается, а сам он весь подбирается, завороженно смотря на действия альфы.       Чонгук замечает рядом движение и выгибает бровь, не прерываясь, продолжая надрачивать член крепким кулаком прямо на глазах у омеги.       Чимин не отрывает от него глаз, облизывая пересохшие губы и непроизвольно начинает выпускать густые порции феромона, часть из которого снова течет по его бедрам, пропитывая собой все вокруг.       — Опусти руку на киску, — рычит Чонгук, усиливая скорость движения ладони.       Чимин вздрагивает, но не слушается, сильнее стискивая бедра и выпуская еще больше феромонов.       — Опусти руку на киску, — давит Чонгук, добавляя к голосу рыка.       — Нет! — Чимин рычит в ответ, ударяя Чонгука по предплечью.       Альфа тут же хватает его за руку и пришпоривает к стене сиськами, с маху раздвигая чужие ноги коленом. Устроив член между них, он просовывает руку спереди и теребит похабную письку, пока трахает ее снаружи членом, зажатым жирными ляжками. Чонгук не церемонится. Дрочит им обоим так быстро и агрессивно, что это точно обещает им скорейший финал.       — Ах! — Чимин громко вскрикивает, когда его писечка получает долгожданное внимание, и с потрясением смотрит на свои ляжки, колышущиеся от мощных ударов альфьих бедер. У него внутри все так же пусто, и, тем не менее, Чимин не может избавиться от чувства, что его трахают по-настоящему. Он громко стонет, давя тазом назад и заставляя Чонгука отступить, а после на чистых инстинктах прогибается в пояснице, упираясь ладонями о стену и оттопыривая попку. Так ему кажется правильнее.       Чонгук не удерживается и звонко шлепает молочную задницу, продолжая вбиваться между жирных ног, а затем звонко хлещет еще и еще, оставляя на попке красные следы от ладоней. Из груди рвется рык, комната тонет в перемешанных феромонах, а перед глазами плывет, когда он наваливается на омегу и подхватывает ее тяжелые сиськи, грубо сминая в ладонях.       Чимин заливисто хнычет, восторгаясь новыми, но такими невероятными ощущениями. Кажется, Чонгук обращается с ним совершенно непристойно. Кажется, альфа жутко зол, но ему так сильно нравится, что он лишь громко стонет, толкаясь навстречу и выпуская так много феромонов, как только может.       Чонгук продолжает неистово трахать омегу без проникновения, и когда он в очередной раз добавляет к клитору пальцы, а член чувствует знакомую пульсацию киски, Чонгук взрывается, бурно кончая на стенку перед омегой, пока сам он теребит пизду и вжимается бедрами в чужие.       Чимин видит это. Видит белесые струйки, вылетающие из головки, глохнет от мощного рыка и громко хнычет, жалея, что они оказались на кафеле, а не в нем. Это же неправильно, да? Они должны быть в нем, в его маточке, а не пропадать зря!       Он плаксиво стонет, понимая, что вот-вот кончит, и у него нет времени думать, поэтому решает оставить эти мысли на потом, концентрируясь на новой порции покалывающих мурашек, а когда они достигают апогея, его снова прошибает конвульсиями и Чимин начинает оседать на резко ослабших ножках, не в силах справится с этим в стоячем положении.       Чонгук подхватывает омегу и подсаживает себе на бедра, устраивая ношу на плече. Он все еще ощущает жар чужой киски, а потому несет Чимина к раковине, где садит его на тумбу, чтобы обтереть, прежде чем вернуться в постель.       — Спасибо, — тихо шепчет ему Чимин, вырубаясь быстрее, чем его возвращают под одеяло.       Устроившись в постели обнаженными, Чонгук ложится под одно одеяло с Чимином, утомленный долгим вечером и двумя оргазмами. Закрыв глаза, он крепче прижимает к себе мягкое горячее тело, а затем проваливается в безмятежный сон.