Эрика

      Отсутствие заведенного будильника и бурная ночь делают свое дело — просыпается Чимин поздно. Ему настолько тепло и уютно, что он далеко не сразу замечает, что является причиной столь приятных ощущений. А когда до него доходит — квартирка тут же заполняется громким криком голого перепуганного омеги, сграбастанного сильными руками такого же голого альфы.       Сладкий сон, прерванный столь резко и неожиданно, растворяется в воздухе, заставив альфу вздрогнуть и инстинктивнее прижать омегу к себе. Впившись пальцами в жир, Чонгук стискивает Чимина и хмуро разлепляет глаза, не понимая, почему с утра такой шум. Тэхен, который к тому моменту успел проспаться, тоже кряхтит и просыпается.       — Чимин, какого черта ты орешь с утра пораньше? — хрипит Чонгук, уронив голову обратно на подушку.       Чимин, не прекращая вопить, судорожно отлепляет от себя оказавшиеся чересчур сильными пальцы, а после, схватив одеяло и укутавшись, пулей вылетает из постели, даже не оглянувшись на альф, лишившихся хоть какого-то прикрытия.       Чонгук смотрит омеге вслед, качая головой, и ложится еще несколько минут подремать. Тэхен засыпает сразу же, как становится тихо, а Чонгук, натянув трусы, идет в ванную, на ходу потирая глаза кулаками.       Чимин, естественно, забывший закрыться, совершенно не ждет, что его покой кто-то нарушит. Влетев в ванную первым, он тут же сбрасывает одеяло на пол и залетает в душ, на полную включив напор. Тяжело дыша, он упирается ладонями в стену, вспоминая, чем именно занимался тут ночью и тут же наливается густой краской, схватив мочалку и принявшись судорожно тереть тело в попытках избавиться от жгучего стыда, заполонившего его сильнее, чем чужие феромоны ночью.       Чонгук, не обращая никакого внимания на утренний стояк, запирает изнутри ванную и поднимает с пола одеяло, почесывая живот. Заглянув в кабинку для душа, он любуется мягкой попкой, которую еще ночью хлестал докрасна, а затем и трясущимися сиськами, когда омега поворачивается.       — Ты чего вскочил с визгами?       — Ты! — взвизгивая, Чимин тут же пытается прикрыть себя ладошками, но они слишком маленькие даже для одной сиськи, не говоря о двух и такой же пухлой киски. Отчаянно краснея, он отшатывается, упираясь спиной в стену и возмущенно смотрит на Чонгука, который так бесстыдно рассматривает его тело. — Че надо? — орет Чимин, не в силах как следует прикрыться. — Отвернись!       Чонгук хмурится пуще прежнего, но послушно отворачивается, не понимая, какого черта произошло, пока он спал, и почему Чимин себя так ведет.       — Ты в порядке?       — Ты меня соблазнил! — обиженно хнычет Чимин, отворачиваясь к стене и пытаясь       прикрыть попку ладошками, хотя альфа уже и не смотрит. — Сначала развратничал с другим альфой, а потом делал все эти неприличные вещи со мной!       — Чего? — возмущенно спрашивает Чонгук, мгновенно выпрямившись, — А ты не забыл, как ты упрашивал меня сделать хоть что-то? Как хотел, чтобы я трогал тебя?!       — Такого со мной раньше никогда не было! — пыхтит Чимин, тяжело дыша. — Это начало появляться из-за тебя! Ты виноват!       — Запишись на курсы по половому воспитанию, а потом разбрасывайся обвинениями! — Чонгук громко хлопает дверью ванной, покинув ее. Внутреннее чутье подсказывало верно с самого начала — нечего лезть к таким, как Пак Чимин.       И Чонгук, приняв решение раз и навсегда забыть о том, что было, спешно одевается, на ходу расталкивая Тэхена.       — Еще чего, — пыхтит Чимин, выдыхая, только когда снова остается в душевой один. Он всегда моется долго, но сегодня ему требуется еще больше времени, потому что сталкиваться с Чонгуком и Тэхеном после всего, что было ночью, Чимину категорически не хочется. А им еще вещи сегодня перевозить.       Может сменить квартиру?       Чимин грустно качает головой, понимая, что не вариант. Он просто-напросто не потянет. И от этого ему так грустно, что домывается он в крайне удрученном состоянии. А когда тянется за своим полотенцем, понимает, что забыл взять вещи, и выйти в комнату ему придется прямо так — обтянутым тонкой полоской дешевой ткани из ближайшего супермаркета.       Все это время альфы ждут, когда Чимин закончит, и оба скрываются в ванной, когда та освобождается. Тэхену плохо с похмелья, а Чонгук раздражен из-за сложившейся ситуации, поэтому они оба молчат. Окончив с водными процедурами, они возвращаются в комнату.       Чимин за это время успевает натянуть на себя полностью закрытый плюшевый костюмчик и когда они появляются из-за двери, он уже сидит за столом, болтая ножками и напряженно смотря в телефон, лишь бы не сталкиваться с ними глазами.       Чонгук осматривает омегу с головы до ног, вздернув бровь, пока Тэхен собирает остатки своих вещей по квартире.       — Ты в этом собрался забирать свои вещи?       — А что не так? — ворчит Чимин, не отрывая глаз от экрана.       — Голый живот, — Чонгук обувается у порога, позвякивая ключами. — Идешь?       — А завтрак? — Чимин хмурит бровки, наконец смотря на альфу. — Мы что, голодные поедем?       — А ты что все это время, пока мы мылись, делал? — спрашивает Чонгук, помогая Тэхену забраться в куртку.       — Одевался…       — У меня вечером еще есть дела. Чем скорее мы со всем закончим, тем быстрее ты поешь.       — Какие еще дела? — Чимин тут же недовольно зыркает на молчавшего все это время Тэхена, неожиданно злясь из-за того, что дела могут быть связаны с ним. Отчего-то мысль о том, что Чонгук будет проводить свое время с этим альфой ему совершенно не нравится.       Чонгук удивленно вскидывает голову, совершенно не ожидав услышать вопрос. Сделав вид, что он ничего не слышал, Чонгук помогает Тэхену обуться, у которого голова звенит громче, чем колокола.       Какая Чимину разница, какие у него дела?       — Мы подождем тебя на улице, — говорит Чонгук, суя в рот сигарету, готовясь выйти.       — Ясно, — уверовавшись, что он понял все правильно, Чимин недовольно выходит из-за стола, быстро обуваясь и натягивая на себя зимнее пальто. Он обматывает голову шарфом и закрывает дверь, следом за альфами выходя на холодную улицу.       Чонгук с Тэхеном курят и негромко переговариваются, а когда выходит Чимин, прощаются и обнимаются напоследок.       — Куда едем?       — Я уже вызвал такси, — Чимин хмуро наблюдает, как тепло альфы прощаются и неразборчиво бурчит, когда Тэхен кидает ему игривое «пока» напоследок.       Чонгук кивает, засунув руки в карманы, и поглядывает на молчащего Чимина, гадая, что у того в голове.       Такси подъезжает через две минуты и за это время они не успевают обмолвиться ни словом. Прыгнув в машину, Чимин отсаживается от Чонгука как можно дальше, практически прилипнув к двери и всю дорогу напряженно смотрит в окно, гадая, что же ему делать дальше. О том, что было ночью, он старается даже не думать, и не столько из-за стыда, сколько из-за мгновенно появляющегося тянущего чувства в животе.       Чонгук оставляет все проблемы на потом, прекрасно осознавая, что вечером они точно вернутся к этому разговору. По крайней мере, он не собирается оставлять все вот так, как есть. Важно донести Чимину то, что незнание не освобождает его от ответственности, как и то, что все, что между ними было — по обоюдному согласию, и что Чонгук больше пальцем не притронется к омеге во избежание повторения сегодняшнего сценария.       Когда такси паркуется у секции хранения гаражного комплекса, Чимин пулей вылетает из машины и бежит к нужной двери, вводя код на цифровом замке и первым залетает внутрь. Стоит увидеть с любовью выбираемую мебель, которой он так мало попользовался, и он громко выдыхает от облегчения, уже представляя, как сладко выспится перед новой рабочей неделей в своей кроватке.       Чонгук идет за ним следом, оглядывая камеру хранения.       — Не думаю, что все это поместится мне в квартиру. Надо с умом выбирать то, что мы заберем домой.       — Кровать и матрас! — Чимин любовно оглаживает светлое дерево, а после идет к изголовью и обводит подушечками пальцев дорогой бархат. — Остальное можешь выбрать сам, здесь все очень дорогое, качественное и нужное. Я пока соберу одежду и текстиль.       Чонгук жмет плечами, с помощью работника затаскивая кровать в багаж грузовой машины, и курит около нее, ожидая, когда омега вернется сообщить, что закончил.       Чонгуку ничего больше не нужно. Он бы вообще сюда не поехал, но Чимин так настаивал, что у него не получилось отказать.       — Это что, все? — Чимин недоуменно оглядывает кровать, и, тяжело вздыхая, возвращается назад. — Возьмите диванчик, шкаф, журнальный столик, телевизор и всю остальную технику. Все войдет, — он задумчиво морщит носик и разглядывает мебель, добавляя. — Еще вот это, это и это. А то коридор совсем пустой.       Чонгук мученически вздыхает, не представляя, каким образом все это поместится к нему домой, но спорить не лезет, понимая, что это бесполезно.       Когда все нужное погружено в машину, они наконец-то отправляются домой, чтобы все это расставлять.       Стоит им ступить в квартиру и Чимин тут же летит к матрасу Чонгука, чтобы поскорее от него избавиться, но стоит ему подойти вплотную и он в ступоре останавливается.       За всем копошением с утра Чимин не заметил, как сильно здесь пахнет. Он глубоко дышит, втягивая носом их с Чонгуком перемешанный феромоном с примесью чего-то терпкого, пока его взгляд скользит по простыни, подмечая то там, то тут, маленькие засохшие пятнышки, которые так хорошо видно на темной ткани, не скрытой одеялом, а после он натыкается глазами на остатки собственной разодранной маечки, вспоминает, как альфа сосал его грудь, как стянул трусики с шортиками, которые валяются тут же. Чимин громко пищит, закрывая лицо ладонями, и, отшатываясь, совсем не замечает, что за его спиной уже успел вырасти Чонгук.       — Что такое? — недоуменно спрашивает Чонгук, выглядывая из-за плеча омеги. Он видит место происшествия, и уголок губ его ползет выше в ухмылке.       — Хочешь поговорить о том, чем мы занимались ночью? — буднично спрашивает Чонгук, поднимая с пола разорванную маечку. Он держит ее в руках, а сам опускает взгляд к груди омеги, которую еще ночью сладко сосал.       — Ничем мы ночью не занимались! — Чимин, вспыхивая, вырывает из пальцев альфы майку и удрученно смотрит на нее. — Я больше не смогу ее надеть! — ворчит он, комкая ее и засовывая в кармашек, а после смотрит на шортики с трусиками, не веря, что они вот так просто здесь валяются прямо на глазах у Чонгука.       Чон Чонгук видел его белье! Какой стыд!       — Ничем? — Чонгук следом поднимает с пола уже высохшие омежьи трусики, шумно втягивая ослабший, но все равно сильный аромат барбариса носом прямо с ластовицы. — А как же твоя киска у меня во рту?       — Ты что делаешь?! — Чимин громко взвизгивает, пытаясь вырвать трусики из лап нюхающего их альфы, но тот держит слишком крепко. — Зачем ты их нюхаешь?! Извращенец! — несмотря на собственные визги, вкрадчивый шепот делает свое дело и его промежность снова поджимается, а в животике начинает растекаться теплое томление.       Чонгук тихо смеется, поднимая трусики как можно выше, не давая их заполучить омеге.       — Но тебе ведь понравилось, — ехидничает альфа, — помнишь, как текла твоя киска мне в рот? Помнишь, как хорошо я сосал твои сисечки?       — Чонгук! — Чимин визжит, пытаясь дотянуться до белья, сам не замечая, как вслед за томлением у него между ножек мокнет, а тело трется о торс Чонгука, пока он тянется к трусикам.       Альфа забавляется, придерживая омегу под локоть, чтобы не навернулся, ощущая, как об его торс трутся грудки, а в воздухе разливается знакомая сладость. То, что Чимин хочет его альфу снова — это очевидно. Но Чонгук не может больше идти на поводу у желаний. Ни своих, ни Чимина.       — Держи, — он отдает чужое белье и отходит на шаг, разрывая дистанцию.       Хватая его, Чимин превращается в переспелый помидор, а после нагибается за шортиками, отчаянно скрывая от альфы горящее огнем лицо.       Чонгук хмыкает и отходит, позволяя омеге забрать свои вещи в спокойствии, но не отказывает себе в удовольствии оценить выпятившуюся попку, обтянутую плюшевой тканью. Он бы с радостью ее снова шлепнул, да только держит свои желания и руки при себе. Этот омега явно сам не знает, чего хочет.       Чимин подбирает шортики, а после быстро юркает мимо Чонгука в ванную. Пока он не забрал корзину для белья — складывал свою одежду в черный пакет, куда и сейчас отправляет то, что сохранилось после этой ночи. А после хмурый возвращается в комнату, избегая смотреть на альфу.       Чонгук же поднимается и открывает дверь, чтобы занести внутрь все коробки и сумки, что Чимин решил притащить из камеры хранения, оставив на омегу разбор постели, которую ночью он сам же пропитал смазкой.       Чимин понимает все сразу и молча принимается стягивать с матраса простынь, стараясь лишний раз не смотреть на полупрозрачные разводы. А когда все белье оказывается в корзине, понимает, что и сам матрас успел пропитаться довольно сильно и теперь от него разит сладким барбарисом. Чонгук все это время молча затаскивает вещи и на него даже не смотрит, из-за чего Чимину особенно неловко привлекать его внимание:       — Думаю, матрас лучше выкинуть, — тихо говорит он, стыдливо пряча глаза, когда альфа затаскивает его чемодан внутрь.       Чонгук сдувает челку со лба и хмурится, глядя сначала на матрас, а потом на Чимина.       — А когда ты съедешь, предлагаешь мне спать на полу? — дергает бровью альфа.       — О-о… — Чимин прикусывает губу, понимая, как сильно он оплошал. Об этом он и не подумал. — Но он… — тяжело сглатывая и продолжая прятать глаза, Чимин быстро тараторит. — ониспортилсяинанембольшенельзяспать       — Чего-чего? — Чонгук склоняется ближе, будто это поможет ему разобрать омежье бормотание. — Что он?       — Испортился! — пищит Чимин, отступая от Чонгука прямо к матрасу.       — Как он мог испортиться за ночь?       — Мной… Моей… — Чимин запинается, не зная, как лучше озвучить правду, которую они разделили этой ночью на двоих. — Моими выделениями…       Чонгук подходит к омеге вплотную, склоняется, тянет носом воздух, а потом шепчет в самое ушко:       — Разве мамочка не учила тебя убирать за собой беспорядок?..       Чимин громко пищит и пытается отскочить от Чонгука еще дальше, но забывает, что матрас совсем рядом, и как в первое свое утро здесь запинается о него щиколотками, неловко взмахивая руками и пытаясь ухватиться за Чонгука, но в итоге валится вместе с ним.       Чонгук успевает вовремя скоординироваться, чтобы не придавить омегу своим весом, опираясь на руки при падении. Однако бедра его все равно прижимаются к мягкому телу, вклинившись Чимину между ног.       — Вот так сразу? — смеется Чонгук, не торопясь подниматься, — Мог бы просто сказать, что хочешь повторить.       — Что ты такое говоришь?! — Чимин смущенно пыхтит, невольно раздвигая ноги еще шире и тихо вздыхает, когда его тянущей промежности касается чужое тело. Он ерзает, пытаясь поправить задравшуюся кофточку, которая и так оголяет животик, а сейчас и вовсе подобралась прямо к груди, но у него ожидаемо ничего не выходит.       Точнее, не выходит выпрямить одежку, зато отлично получается потереться о Чонгука. Случайно.       Чонгук чувствует чужие движения и, улыбаясь, вжимается в киску чуть сильнее, ощущая весь ее жар.       Дразнить Чимина… Весело. Забавно.       — Снова течешь?       — Н-нет… — Чимин туго сглатывает, чувствуя, как тяжело ему становится дышать и, не зная куда деть руки, непроизвольно обхватывает ими Чонгука за плечи.       — Хорошо, — кивает альфа, успокоившись. Он осматривает смущенную омегу, а затем слезает с него, переваливаясь на спину рядом. Даже как-то немного грустно прощаться с этим матрасом, даже если это на некоторое время.       — Куда хочешь поставить кровать?       — А-а?.. — стоит Чонгуку отстраниться и Чимин тут же чувствует разочарование. Его ноги так и остаются широко раздвинутыми, а о задранной кофточке он и вовсе забыл. Все, о чем он неожиданно может думать — исчезнувшая тяжесть чужого тела, которая так приятно давила туда, где у него становится все теплее.       — Куда кровать поставим? — снова спрашивает Чонгук, подложив под голову руку. — И телевизор. И… Что мы там еще взяли?       — У тебя есть тумба под телевизор, — недовольно пыхтит Чимин, стягивая бедра вместе и с силой вдавливая их друг в друга.       — Ну да, но мебель-то двигать придется, чтобы все вместилось.       — Тут нечего двигать, — Чимин старается не терять нить разговора, но сам может думать только о томлении у себя между ног. Как бы он ни давил, этого чертовски мало и все, что ему хочется — снова забраться на Чонгука и попросить альфу сделать так же хорошо, как было ночью. А потом все забыть.       — Ладно, — Чонгук рывком поднимается с матраса, задирая толстовку, чтобы стянуть и бросить ее в сторону. Во время того, как он раздевается, его футболка задирается, являя свету крепкую спину и низко посаженные джинсы, еле-еле держащиеся на бедрах. Поправив тонкую застиранную ткань, Чонгук смотрит на распластанную по матрасу омегу, подмечая, что румянец все еще не сошел с щек того.       — Вставай, сверну матрас пока, потом подумаем, куда поставить кровать.       — Ставь ее сюда, — Чимин смотрит на Чонгука из-под длинных ресниц и совершенно не находит в себе сил подняться. Напротив, он снова позволяет ножкам растечься по сторонам, пока пухлая ладошка ложится на оголенный животик и чуть хлопает, будто предлагая альфе вернуться обратно.       Чонгук стоит над ним, точно скала, и, не сводя взгляда, в упор хмуро смотрит в чужие поплывшие глаза, постепенно опускаясь ниже, на вздымающуюся грудь и мягкий животик, по которому похлопывает омега.       Чонгук отлично читает язык тел, но… Чимин — не та омега, которую можно просто трахнуть. Они живут вместе. Это может… Все значительно осложнить. Однако Чонгук ничего не говорит, продолжая прожигать взглядом пышущее жаром и смущением тело.       Чимин тоже молчит, тяжело дыша и тихонько поерзывая попой по голому матрасу. Он то вдавливает ее глубоко в ткань, то наоборот чуть выгибается в пояснице, искренне считая, что его движения остаются незамеченными.       — Что делаешь? — хрипло спрашивает Чонгук, наблюдая за тем, как ходят омежьи бедра в поисках стимуляции.       — Отдыхаю, — тихо отвечает Чимин, — заваливая обе ножки на бок и тяжело вздыхая.       — А мне кажется пытаешься соблазнить меня, — голос Чонгука становится еще ниже, а омежьи феромоны ярче и слаще.       — Тебе кажется, — Чимину стоило бы возмутиться, вспылить и поставить альфу на место, но он уже впал в то особое состояние, когда ему не хочется ничего кроме умелых рук и тех приятных судорог, которые он испытал ночью.       — Хорошо, — альфа не перечит, прерывая зрительный контакт. Словно ничего не было, он отходит к кровати, оставленной у двери, и начинает двигать ее к стене напротив тумбы для телевизора.       Пока он скрипит тяжелой мебелью о старый линолеум, Чимин неверяще хлопает глазами, не понимая, почему Чонгук от него отстраняется. Он же первым полез к нему ночью, почему теперь не хочет брать ответственность за свои действия?       Разочарованно всхлипнув, Чимин с трудом поднимается на вялых ногах и идет в ванную, прихватив одну из сумок с вещами.       Ему срочно нужно переодеться во что-то более легкое, и, возможно, сменить белье.       Это намокло.       Пока Чимин отсутствует, и о его нахождении здесь свидетельствует только приторность барбариса, Чонгук сворачивает старый матрас и стягивает его хомутами, чтобы отнести позже на хранение к Хану. Кровать идеально размещается у стены, а следом на нее ложится и матрас. Чонгук расставляет остальную мебель, натыкаясь на длинный сверток травяного зеленого ковра с толстым ворсом. И на розовые шторы. И какие-то желтые картинки. И на прочую разноцветную ерунду для декора, котору, очевидно, будет раскладывать сам Чимин, если найдет этому всему место.       Но пока Чимин не может найти место даже самому себе.       Уже скинув костюм в пакет для стирки, он с ужасом мечется по ванной, потому что забыл вернуть на место полотенце, а в сумке, которую он прихватил по пути, нет ничего кроме домашних комплектиков.       Летних комплектиков.       А летом Чимин был на пару килограмм худее и носил их только в комнате общежития, которую делил с другими омегами.       Сейчас же…       Он тяжело сглатывает, когда смотрит на свое отражение, примерив последний из оставшихся комплектиков, но и тот не оправдал его ожиданий. Тонкая маечка натягивает грудь так сильно, что она вылазит складками не только над декольте, но и по бокам, а шортики еле обхватывают его промежность, которая к тому же еще и припухшая. Чимин с ужасом крутится, замечая, что и ягодицы не прикрыты полностью. Еще и швы трусиков не просто заметны, а выпирают!       Какой кошмар.       Он бросает взгляд на пакет с грязными вещами, но понимает, что точно не сможет надеть костюм обратно, поэтому не находит ничего лучше, чем стянуть белье, надев шортики прямо на голое тело, а после быстренько прошмыгнуть мимо Чонгука и найти в сумках один из своих зимних кардиганов.       Остается надеяться только на то, что альфа занят так сильно, что не заметит его.       Когда омега, наконец, выходит из укрытия, глаза Чонгука буквально лезут из орбит. И после этого Чимин утверждает, что не соблазняет?       Чонгук шумно выпускает воздух через ноздри, сужая глаза. Они обводят мясистые ляжки, мягкую задницу, шорты, которые буквально впиваются во все мягкие места, и эти колышущиеся сиськи…       Альфа чувствует, как тепло опускается к низу живота, а член начинает крепнуть.       Глупая омега. Сама же напрашивается.       — Чимин, — окликает альфа, сидя на наброшенном на голый матрас пледе. — Иди сюда, — зовет он, поманив омегу пальцем.       — Я… — Чимин тут же тушуется, но покорно идет к Чонгуку, решив, что тому нужна помощь. — Я перепутал сумки, в ванной не было другой одежды… Не обращай внимание, — на ходу лепечет он, смущенно приближаясь к альфе.       Когда омега останавливается, его мягкие сиськи оказываются прямо у Чонгука перед носом. Он смотрит на них, вспоминает их вкус, их мягкость, их тяжесть в руках, а потом опускает взгляд вниз, где под мягким животиком шов шортов впивается прямо в киску, где виднеется мокрое пятно на ткани.       Чимин даже не скрывает того, как сильно он снова возбужден…       — Почему ты намок? — спрашивает хрипло Чонгук, обхватив омегу с обеих сторон за ноги чуть выше колен, чтобы не думал улизнуть.       — Я… — Чимин прослеживает за взглядом альфы и тут же густо краснеет. — Я не знаю, Чонгук, оно течет и течет!       — Что ты чувствуешь? — продолжает задавать вопросы альфа, невесомо поглаживая кожу ног пальцами.       — Мне жарко, — Чимин упирается ладонями в его плечи, перебирая ножками по полу. — Зачем ты меня позвал? Тебе нужна моя помощь?       — Скорее, тебе нужна моя, — ухмыляется Чонгук, поднимаясь с кровати. Он сразу же вырастает над омегой, сбрасывая с тела футболку, а затем садится обратно и выпускает густую порцию феромонов, откидываясь на локти, наблюдая, как поведет себя омега.       — О-о… — Чимин тут же глубоко тянет носом, не отрывая глаз от крепкой тяжело вздымающийся груди. Видеть Чонгука на собственной кровати так волнительно, что он выдает первое, что приходит в голову. — Правда, удобный матрас?       Чонгук ухмыляется, кивая себе на колени.       — Забирайся, сейчас проверим.       Чимин подчиняется молниеносно, будто этого и ждал. Так, будто это абсолютно нормально и естественно — залезть на полуобнаженного альфу в ничего не скрывающей одежде.       Чонгук довольно улыбается и помогает омеге забраться, поглаживая мягкую попку, а затем скользит руками к мягким сиськам, поднимая взгляд на омегу, пока снова рвет тонкую маечку.       — Упс, — Чонгук ни о чем не сожалеет, когда два больших мягких шара освобождаются и свисают у него перед лицом. Он тут же вжимается в сиськи лицом, прикасаясь языком к бархатной коже, и всасывает в рот сосок, тут же начиная активно сосать, продолжая наминать зефирную попку.       — Ч-чонгук! — Чимин пищит и исходит на высокие стоны, хватая альфу за волосы. — Ты не можешь рвать мою одежду! — он громко хнычет, но вместо того, чтобы отстраниться, сильнее вдавливает себя в крепкое тело, стремясь получить хоть немного давления на свою промежность.       — Думаешь? — Чонгук со чпоком отрывается от сиськи, а затем, глядя хитрыми глазами на омегу, рвет и его шортики, кидая лоскутки ткани на пол.       Взявшись за перемычку между ягодицами, Чонгук тянет ткань вверх, чтобы она зажала страдающую киску, и продолжает подергивать, пока сам сосет вторую грудь.       — О боже! — Чимин высоко скулит, за секунду позабыв и о воспитании, и о стыде. — Л-ладно… Он все равно мне уже м-мал… И у м-меня таких м-много… — заикаясь, он жмурится, скользя мокрыми ладошками по сильным плечам и пытаясь избежать болезненного давления между ножек.       Чонгук шумно сосет сиськи по очереди, слюнявит их и прикусывает соски, а затем со шлепком отпускает ткань трусиков, из-за чего она шлепает омегу прямо по поджимающейся дырочке. Раздвинув ягодички, Чонгук проходится пальцами по мокрой промежности.       Рука тут же ложится на горячую опухшую из-за воздержания пизду, начиная теребить скользкие складки, которые в тишине комнаты громко чавкают.       — А-альфа! — Чимин хнычет, пускаясь в только бог ведает что за танец на коленях Чонгука. Он активно ерзает, пытаясь тереться о пальцы так, как ему хочется, скулит и тычется в лицо альфы сиськами, когда понимает, что ему невероятно приятно тереть соски о красивое лицо.       Чонгук трахает омежку пальцами, натирая воспаленный клитор и пухлые губки, шлепает дырочку и стимулирует вход в нее, раздвигая щелку, пока рот занят обсасыванием вкусных доек. Собственный член тверже камня, спрятанный в джинсах, но Чонгук не отвлекается, не прекращая трогать омежью щель и стимулировать пизденку так, чтобы добиться более громких стонов из этого славного ротика.       — Ч-чонгук! Чонгук-Чонгук! — до Чимина внезапно доходит, что если альфа так и продолжит, то судороги появятся слишком быстро, а ему почему-то хочется подольше испытать все это. Он вспоминает, как долго Чонгук вчера возился с ним, сколько всего делал и резко хочет все это повторить. — Чонгук! — Чимин пытается соскочить с измывающейся над ним ладони, вырвать из сосущих губ сосок и как-то дать альфе понять, что он не хочет так быстро.       Чонгук хмурится, когда чувствует, что омега ведет себя странно, и едва не начинает рычать, когда понимает, что сейчас Чимин может дать заднюю.       — Что не так? — спрашивает он, полностью отпустив омегу, которая восседает на нем верхом.       — Я хочу как вчера! — тут же выпаливает Чимин, тушуясь под облаком грозных феромонов.       Чонгук вздергивает бровь, не очень понимая, о чем идет речь, но заметно успокаивается, когда слышит просьбу.       — Хочешь, чтобы я отлизал тебе?       — Я… — Чимин тяжело сглатывает, пряча лицо в ладошках и целиком опускается на крепкие бедра. — Ты можешь не говорить такое?       — А как мне понять, чего именно ты хочешь? — удивляется Чонгук, приподняв уже обе брови.       — Ну Чонгук! — Чимин бьет его кулачком по плечу, тут же морщась от того, как тяжело подпрыгивают его сиськи. — Я просто хочу подольше, это так приятно, никогда такого не чувствовал… — он смущенно хнычет, но все же честно признается альфе в своих желаниях, помня, как Чонгук любит правду.       — О, — услышанное удивляет альфу, но он тут же понятливо кивает, а затем опрокидывает Чимина спиной на мягкий плед, раздвигая его ноги. Красивая розовая киска вся блестит от смазки, так и манит к себе, и кто Чонгук такой, чтобы ей отказать?       Улегшись на живот, он дергает омегу за бедра, двигая ближе, а затем накрывает горячим ртом всю киску, обсасывая влажный сок с губ, клитора и дырки. А затем переходит к фасолинке, щелкая по ней языком, засасывая в рот вакуумом.       — Ох, — Чимин не сдерживает довольную улыбку, решая не думать о том, как это странно. Он просто отдается во власть приятных ощущений, смотря в потолок и не сдерживая стонов, пока Чонгук его… Его… Господь, да он же буквально кушает его! От этого сравнения у Чимина все поджимается, киска дергается, а сам он глубоко выгибается, сильнее подставляя себя альфе. — Так приятно, Чонгук, так приятно!       Чонгук довольно порыкивает, ласкает пизду со всей страстью, какая в нем есть, а затем не выдерживает и опускается к дырке, запуская в нее язык. Пальцы находят клитор и занимаются им, пока альфа лакает сок прямо из источника, насыщаясь сладостью барбариса.       — Ах-ах! — Чимин пронзительно визжит, не выдерживая и начиная самостоятельно тереться о лицо альфы. — Боже, как хорошо, как хорошо, Чонгук!       Чонгук позволяет трахать свое лицо и подставляет его так, чтобы Чимин мог тереться и об губы, и подбородок, и нос, поднимая руки для того, чтобы потискать мягкие сиськи.       Чимин хнычет, запрокидывая ляжки на широкие плечи и сжимая голову альфы между ними. Он стучит пяточками по спине, визгливо причитает и громко зовет альфу по имени, не в силах справиться с надвигающейся на него волной.       Чонгук чувствует по пульсации, что Чимин близок, и когда он готовится кончить, все обрывает, отрываясь от сладкой киски. Облизывая рот, Чонгук довольно осматривает разрушенную омегу, освобождаясь от захвата, и поднимается с кровати, чтобы спешно снять джинсы с бельем.       — Альфа… — Чимин тихо ерзает, на автомате гладя собственное тело. Пока Чонгук раздевается, он мягко проходит по животику, трогает распластанные сисечки и даже на секунду касается своей вагины.       Чонгук одобрительно порыкивает, наблюдая за омегой, и когда остается обнаженным, гладит свой член ладонью, размазывая выступившие капли предэякулята.       — Потрогай себя, детка, — мурлычет Чонгук, надрачивая член, — дай альфе полюбоваться тобой.       Но слова его вызывают противоположный эффект. Стыдливо пискнув, Чимин, наоборот, разворачивается к альфе спиной, пытаясь отползти на противоположную сторону кровати.       — Куда собрался? — альфа ловит омегу за ноги и тащит обратно, подминая под себя. Размяв толстую попку, Чонгук оставляет на ней несколько звонких шлепков в наказание, раздвигая затем половинки. Собрав пальцами смазку, альфа обильно смазывает ей промежность омеги, нажимая на сморщенное колечко ануса, а затем и свой член, чтобы устроить его прямо в ложбинке, зажимая ягодицами.       — Вот так, малышка, — Чонгук облегченно выдыхает, начиная толкаться в попку, втрахивая омегу в матрас. — Молодец.       — Ох! — Чимин, подмятый альфой, истошно вопит сначала на несдержанные шлепки, а затем и на член, вновь вторгшийся между его бедер и будто трахающий его по-настоящему. Он не знает, как себя вести, отчаянно сгораемый стимуляцией, царапает ноготками по пледу и стучит ножками, пока его используют как самую настоящую секс-куклу!       Чонгук проезжается по дырочке ануса, стимулирует ее, а затем меняет направление и сует член между половыми губами, вколачиваясь Чимину между ног. Пару раз головка цепляет дырку, и Чонгук едва держится не ворваться в нее как животное и не вытрахать из Чимина всю дурь, чтобы на ноги не мог встать.       — Альфа-альфа! — Чимин хнычет, рассыпаясь искорками под мощным телом, которое так бесстыдно в него вколачивается. Ему так хорошо, но будто все еще мало. Чимину хочется чего-то другого. Хочется больше. Он молотит кулачками по покрывалу, хрипит пересохшим горлом и чуть не плачет от ощущения недостаточности.       И альфа чувствует это, потому что ему тоже мало. Он громко рычит и прикусывает загривок омеги, просовывая руку под липкими бедрами, чтобы обрушить яростную атаку на воспаленный клитор. Толчки становятся все быстрее и ритмичнее, подгоняя их обоих к оргазму.       Чимин воет, что есть мочи, дергается в сильных руках и спустя долгие минуты с криком уносится на конвульсивных волнах удовольствия, растекающегося по всему телу.       Чонгук додрачивает рукой, но действий между ног омеги ладонью не прекращает, пока его голос не становится совсем визгливым и хриплым. Когда тело Чимина полностью дрожит, только тогда Чонгук валится рядом, избегая запачканного спермой пятна на пледе.       — О Боже… — Чимин прячет лицо в согнутых руках, чуть морщась от веса тела на сплюснутые сиськи. — Боже, как же это приятно…       Чонгук посмеивается, утирая лоб, и смотрит в потолок, переводя дыхание.       Сказал бы он, что еще приятнее заниматься настоящим сексом… Но Чимин к этому явно не готов. И неизвестно, будет ли готов разделить с Чонгуком эти мгновения.       — И не обязательно ждать замужества, — подмигивает Чонгук, ущипнув пышную попку.       — Чон Чонгук! — Чимин тут же, кряхтя, переворачивается на спинку, в попытках спрятать от альфы пятую точку и толкает его в ребро. — Не смей своевольничать!       — А то фто? — хихикает альфа, на этот раз щипая жирную ляжечку и бочок.       — Чонгук! — Чимин откатывается как можно дальше и возмущенно смотрит на альфу. — Что ты себе позволяешь?!       — То есть то, что я позволил себе раньше, тебя не смущает? — дергает бровью альфа.       — Это не считается, — ворчит Чимин, смотря в потолок. — Значит, это всегда так приятно?       — По-настоящему это еще приятнее. Ты же чувствовал, что тебе было мало?       — Чувствовал, — задумчиво отвечает Чимин, елозя пяточками по пледу. — Но я не планирую отдаваться альфе до свадьбы. Я обещал родителям, что буду беречь себя, так больше шансов удачно выйти замуж.       — Мы же не в средневековье живем, что за старинные взгляды?       — Корея застряла на чосонских временах, — хмыкает Чимин, грустно улыбаясь. — Теперь я понимаю, почему в школе все так были повернуты на поиске парочек, никогда не думал, что такое можно испытать.       — А течки ты как проводишь, если не секрет?       — На блокаторах, — Чимин пожимает плечами. — С первого цикла я на них.       — Тебе врач не говорил, что чем дольше ты на таблетках, тем ниже с возрастом станет твое влечение к альфам?       — У меня никогда не было влечения к альфам. Я учился, — как само собой разумеющееся отвечает Чимин.       — Так у тебя и не будет… Откуда ему взяться, если ты подавляешь природные инстинкты. Ладно твои родители, они жили в другое время, но ты-то… Неужели ты не учил биологию?       — А зачем оно мне? — Чимин переворачивается на бок, с любопытством смотря на Чонгука. — Я всегда планировал выйти замуж один раз и на всю жизнь за подходящего альфу. Все остальное всего лишь блажь.       — А как ты хочешь понять, что этот альфа тебе подходит? Взглянув на его счет в банке? Или посмотришь на должность?       — Ну да, — Чимин ведет рукой вперед, мягко касаясь крепкого бока Чонгука подушечками пальцев. Взгляд то и дело соскальзывает на внушительный член, из-за чего он слегка краснеет, но вида не подает, решив принять это как данность. — Он должен строить успешную карьеру и быть хорошим человеком. Этого достаточно.       — Что для тебя понятие «хороший человек»? — Чонгук подкладывает руку под голову, заметив, как омега изучает его тело. Он не препятствует, расслабленно раскинувшись на мягком ложе.       — Порядочный, — губы Чимина трогает улыбка, когда он думает об идеале альфы для себя. Таком, как его отец. — Строгий, честный, целеустремленный, — перечисляя качества, он мягко продавливает пальчиками косые мышцы живота Чонгука и придвигается чуть ближе, чтобы с любопытством пощупать пресс. — Еще он должен быть спокойным и рассудительным.       Чонгук с улыбкой слушает омегу, а когда тот двигается ближе, приобнимает за плечи, чтобы у него была возможность лечь Чонгуку на плечо. Широкая ладонь ложится на мягкий омежий бок, и Чонгук не может отказать себе в удовольствии погладить начало ягодиц.       — Надеюсь, ты встретишь такого, — урчит альфа, поглаживая пальцами нежную кожу.       — Конечно, встречу, — Чимин ненавязчиво закидывает ему ножку на бедро, с удовольствием водя пальчиком по широкой груди. — Думаю, он должен быть похож на тебя, только чуть более целеустремленным.       Чонгук с удивлением приподнимает брови и смотрит на светлую макушку, точно не ожидая услышать подобное. Однако в груди разливается тепло, и от осознания, что Чимин считает некоторые его черты подходящими, становится приятно.       — Таких, как я, больше не существует, — тихо смеется альфа, играясь с мягкими волосами омеги.       — Это еще почему? — Чимин с интересом трогает его за сосок и чуть щиплет кожу рядом. Изучать альфье тело на удивление интересно и он бы с радостью пощупал Чонгука с ног до головы.       — Потому что не существует одинаковых людей, — улыбается Чонгук, чуть вздрагивая и напрягаясь, чувствуя касания. Он не остается в долгу и сжимает большой ладонью мягкую ягодицу, тиская мышцу, как антистресс.       — Чонгук! — Чимин хихикает и хлопает альфу по ладошке, пытаясь отодрать ее от своей попки. — Не трогай!       — Почему? — Чонгук не особо сильно сопротивляется, но все равно возвращает руку на место, поглаживая мягкую филешку. — Ты же меня трогаешь.       — Я никогда не трогал раньше альф, а ты точно трогал других омег, — Чимин легко пожимает плечиком, с наслаждением ощупывая выпирающую ключицу. — То, что мы делали, у всех происходит одинаково?       — Конечно нет. Все… Индивидуально. Кто-то любит… Более интенсивно и грубо, кто-то нежно и плавно. Кто-то просто не подходит друг другу, и ничего не выходит. Поэтому… У тебя будут большие проблемы, если твой достойный альфа не сможет тебя удовлетворить как следует.       — То есть не со всеми будет, как с тобой? — Чимин хмурит бровки, понимая, что теперь, когда познал такое удовольствие, не очень то хочет от него отказываться.       — Конечно. Со всеми по-разному, — соглашается альфа.       — Жаль, — Чимин куксится, дуя губки. — Хочу, чтобы было так же. Мне понравилось с тобой.       — Никто не запрещает нам заниматься этим. Мне тоже понравилось, — Чонгук сползает рукой поближе к щелке, кончиками пальцев лаская кожу, а сам думает о том, как все это неправильно.       Он не должен трогать этого омегу, его явно выдадут замуж по связям или знакомству родителей, и уж точно не за такого, как Чонгук. И, наверное, у Чонгука нет прав испытывать симпатию к этому омеге, но… Уже поздно, и семя дало свои корни.       — Значит… — Чимин судорожно вздыхает, когда чувствует близость пальцев альфы. — Мы можем делать это, пока живем вместе?       — И не только это, — мурлычет Чонгук, а затем аккуратно перекладывает омегу и встает с постели. Он смотрит на часы, прикидывая, сколько у них есть свободного времени.       — Если я нужен тебе, чтобы что-то передвинуть или повесить, можем продолжить. Мне скоро нужно будет уходить.       — Уже?! — Чимин разочарованно хмурится, привставая на локтях. — У тебя опять подработка?       — Нет, у меня сегодня выходной, — Чонгук потягивается, а затем подбирает свою одежду, натягивая на тело только трусы. Все равно перед походом в бар планирует помыться.       — А куда тогда? — Чимин встает, прикрывая руками грудь и с подозрением смотрит на него.       — В бар. Тэхен там сегодня выступает со своей музыкой.       — Тэхен, значит… — Чимин чувствует волну негодования, тут же вспоминая, чем альфы занимались ночью. — Значит, ты мне соврал? Вы встречаетесь?!       — Нет, я не врал тебе. Мы не встречаемся, — Чонгук хмурится, распаковывая пакет с розовыми шторами. Он придирчиво оглядывает свое окно с потрепанным жалюзи, не представляя, как это будет выглядеть в его… Интерьере.       — Но ты с ним… — Чимин пытается подобрать слово, стараясь не звучать слишком грубо. — Ты с ним занимался сексом!       — И что? Мы с тобой тоже почти занялись им. Это не значит, что нам нужно быть в отношениях.       — Значит ты много с кем такое делаешь? — злость резко сменяется грустью, заставляя Чимина еще плотнее обхватить себя руками.       — Боже, нет! С чего ты взял? — Чонгук делает несколько шагов к Чимину, чтобы взять его за плечи. — Мы с Тэхеном… Иногда занимаемся этим, потому что… Привыкли. Это… Удобно? Мы не раз так проводили гоны, да и… Все лучше, чем ложиться в постель с незнакомцами. Я не сплю с кем попало.       — Ясно, — Чимин опускает голову, но вместо пола натыкается взглядом на член. Тот выглядит все так же… внушительно, хоть и спрятан трусами. И вызывает у него странные ощущения. — Значит теперь ты будешь заниматься этим с Тэхеном и со мной?       — А ты хочешь, чтобы мы занимались этим дальше? — Чонгук приобнимает омегу, сокращая между ними расстояние.       — Хочу, — Чимин касается руками его предплечий, позволяя телам столкнуться друг с другом. — Вдруг мой будущий муж не будет делать так же, как ты.       — И что, хочешь изменять ему со мной? — Чонгук хрипло смеется, подхватывая омегу на руки так, чтобы он мог обхватить ногами его талию.       Видеть Чимина обнаженным… Непривычно. Еще более странно трогать его, прикасаться там, где даже не мог представить себе прикоснуться…       Чимин пищит, впечатываясь в его тело и звучно выдыхает, когда сосочки проезжаются по твердой грудине, а промежность касается литых мышц пресса.       — Не говори глупости! — пыхтит он. — Это только пока я его не встретил.       Чонгук лишь качает головой, жамкает сладкую попку, а затем опрокидывает омегу на кровать, оглядывая распластанное тело. Как хорошо было бы войти в него и прочувствовать всю глубину соития…       — Можешь надеть пока мою футболку. Закончим с твоими вещами и можем помыться.       — Вместе? — Чимин с любопытством смотрит на альфу, поднимая ножку и упираясь ему в торс. В мыслях тут же вспыхивают воспоминания ночи, когда они точно так же… мылись… но на этот раз он не краснеет, а быстро облизывает нижнюю губу язычком, совершенно не фиксируя собственные действия мозгом.       — Как захочешь, — севшим голосом отвечает Чонгук, понимая, что если поведется на провокацию, он точно опоздает в бар. Поэтому он, погладив ножку, чмокает ее с внешней стороны стопы и отходит, бросая на кровать свою футболку.       — Одевайся, закончим с вещами.       — Ладно, — Чимин улыбается, натягивая на себя футболку, и, находя на полу остатки одежды, недовольно хмурится. — Чонгук, зачем ты рвешь мои пижамки?       — Разве это можно назвать пижамками? — удивляется альфа, глядя на тонкую ткань, которая едва ли скрывала омежье тело. — Нижнее белье и то справилось бы лучше.       — Просто они летние! — Чимин, пыхтя, выбрасывает их в мусорку, стараясь натянуть футболку как можно ниже. — И я немного поправился. От стресса.       Чонгук жмет плечами, оглядывая мясистые ножки. У него никогда не было аппетита при виде вымученных худобой омег.       — Извини? — без зазрения совести улыбается он, принимаясь снимать старые жалюзи, чтобы вместо них повесить шторы.       — Серьезно, Чонгук, в чем бы я ни ходил, ты не можешь это рвать, — Чимин подходит к нему, беря шторы в руки и вспоминая, с какой любовью он их выбирал. С его текстилем и мебелью квартирка альфы наконец то приобретет божеский вид и им станет здесь намного уютнее.       — Постараюсь запомнить, — улыбается Чонгук, — но не обещаю.       — Чонгук! — Чимин бьет его кулачком в бедро, недовольно пыхтя. — Я же серьезно! Я похудею к лету и снова буду нормально в них влазить. Уверен, тут ужасно жарко.       — Ну, не сказал бы, что холодно. Но у меня есть кондер. Старенький, правда, он уже на ладан дышит, но все еще работает.       — Все равно жарко, — Чимин хмыкает, подавая ему штору, когда жалюзи полностью оказываются на полу. — У меня много таких комплектов, я их в общаге летом носил, очень удобно.       — И правда, — соглашается Чонгук, — всегда есть доступ к телу, — хихикает он, пытаясь спастись от неминуемого шлепка маленькой ладошки.       Происходящее снова заставляет ощутить альфу дереализацию. Чимин у него дома в его растянутой футболке, и он, кончивший и раздетый, вешает шторы, будто это… Нормально для них. Будто не происходит ничего странного.       — Ничего не мешает аккуратно снять и сложить, а потом уже… заниматься всяким. — Чимин кряхтит, пока альфа крючок за крючком вставляет штору в гардину. — Мы же не дикари какие-то.       — Иногда на такие вещи не хватает терпения, — пытается оправдаться Чонгук.       — А я думал, ты терпеливый, — Чимин хихикает, перебирая голыми ножками по линолеуму.       — О, это только видимость, — Чонгук хихикает, вспоминая моменты гона, в которые он становится буквально неуправляемым. Об этом, конечно, он рассказывать не собирается.       — Почему? Ты ведь до сих пор не засунул в меня свой орган. Значит, терпеливый, — Чимин пожимает плечами, с удовольствием рассматривая крепкие ягодицы альфы в боксерах.       Чонгук не выдерживает и смеется, слыша то, как омега называет его член.       — Я умею по-разному доставлять удовольствие, просто… Проникновение — самое приятное из возможного.       — Ну, кто знает. Может ты резко захочешь применить свой диплом и сделаешь карьеру. Тогда я выйду за тебя и ты сможешь заняться со мной сексом, — Чимин шутит, но отчего то думает, что очень бы хотел, чтобы у этого был хоть какой то шанс стать реальность.       — Хочешь за меня замуж? — Веселится альфа, а сам старается игнорировать навязчивое тепло, растекающееся в груди. Он не может об этом думать. И уж тем более мечтать. Чимин — птица не его полета, это ясно любому, как ясный день.       — Ты красивый, умный и делаешь со мной приятные вещи, — Чимин перечисляет очевидные вещи, любуясь красивым телом. — А еще вкусно готовишь. И у тебя большой член, я слышал, это важно.       Чонгук думал, что его невозможно смутить, но внезапно он давится воздухом, удивленно глядя на омегу. И, к своему ужасу, видит на красивом лице лишь искренность. Его обдает жаром, и он торопится взять себя в руки.       — Спасибо, конечно, но… Я могу и влюбиться. Осторожнее.       — Глупости, — Чимин отмахивается, поправляя явно растрепавшиеся волосы. — Мы же не подростки какие-то.       — А причем тут это? Думаешь, влюбляются лишь подростки?       — А нет? — Чимин хмурится, но стоит Чонгуку прикрепить последний крючок, тут же довольно смотрит на шторы, расправляя их и пропуская через пальчики. — Это же просто игра гормонов.       — Игра гормонов не о любви. Как же ты собрался жить с человеком, которого не будешь любить?       — Любовь — это уважение.       — И все?       — А что еще?       — Я у тебя спрашиваю, — мягко улыбается Чонгук, спускаясь на пол.       — Тогда все, — Чимин касается руки альфы, отчего-то желая трогать его снова и снова.       Чонгук инстинктивно отзывается на касание, приобнимая омегу за талию, и садится на стул, глядя ему в глаза. Совершенно наивные мысли, которые прямо сейчас он может опровергнуть. Но есть ли в этом толк, пока омега сам не почувствует влюбленность?       — Чего смотришь? — Чимин хихикает, кладя руки ему на плечи и тут же начинает их ощупывать. — Не можешь наглядеться лучшим студентом Пак Чимином?       — А что, если да? — улыбается Чонгук, любуясь милым личиком, но его отвлекает трель мобильника.       Тэхен.       И бар.       Он берет трубку, чуть отойдя в сторону, чтобы поговорить с другом.       Чимин недовольно куксится, когда альфа за секунду меняет его общество на второго альфу и молча идет в душ, не желая слушать, как они воркуют.       Дождавшись Чимина из душа, Чонгук идет следом, чтобы не мешать омеге заниматься омежьими штучками, а сам наскоро споласкивается и моет волосы, чтобы начать собираться на концерт.       Стоит ему выйти из ванной, как Чимин тут же встречает его, уперев руки в боки:       — И что, ты надолго?       Чонгук резко останавливается, протирая волосы полотенцем.       — Ну… Наверное? Не знаю. Вернусь, скорее всего, ночью.       — Ты будешь заниматься с ним сексом?       Глаза Чонгука округляются.       — Чимин, я иду в бар. У Тэхена сегодня концерт.       — И что ты будешь там делать?       — Слушать музыку, может быть выпью немного.       — А потом домой?       — Да, а куда я еще могу пойти?       Чонгук хмурится, не понимая, что за допрос ему устроил Чимин.       — И ты потрогаешь меня снова?       Глаза Чонгука расширяются.       — Не знаю… Возможно?       — Почему возможно? — Чимин насупливается, смотря на него исподлобья.       — Чимин, я не знаю… Ты хочешь, чтобы поласкал тебя перед сном?       — Хочу.       Альфа тут же расплывается в улыбке, стреляя хитрым взглядом.       — Я подумаю над твоим предложением.       — Что значит подумаешь? — Чимин заводится еще сильнее, наступая на Чонгука и практически впечатывая его в стенку. — Тебе же понравилось меня трогать.       — Знаешь, как сложно сдерживаться, чтобы не зайти дальше?       — Не знаю, — Чимин нажимает ему ладошкой на грудь, заставляя прижаться спиной к стене. — Но я могу потрогать твой член, если хочешь. Как ты сам делал в душе.       Чонгук поддается, прижимаясь спиной к стене, и расслабляется, скрестив руки на груди.       — Чем потрогаешь? Своим милым ротиком? — Чонгук проводит большим пальцем по пухлой нижней губе омеги, сделав томный взгляд.       — Ч-что? — Чимин ошарашенно смотрит на него в ответ, не понимая, о чем альфа говорит. — Зачем мне трогать его ртом?       — Чтобы сделать альфе приятно, — Чонгук ныряет указательным пальцем в горячий ротик, чуть нажимая на язычок.       Чимин тут же отстраняется, возмущенно смотря на него снизу вверх.       — Ты что делаешь?!       — Что я делаю? — наигранно удивляется Чонгук.       — Суешь грязные пальцы мне в рот!       — Я только что мылся, они не могут быть грязными, — альфа смеется, указывая на свои мокрые волосы.       — Не важно! — Чимин отступает от него еще дальше, а затем и вовсе разворачивается. — Тебе завтра на работу, так что лучше не гуляй долго.       — А ты не хочешь погулять со мной?       — Я? — он резко оборачивается и недоверчиво смотрит на Чонгука. — В бар?       — Да, ты, — кивает Чонгук, пытаясь отыскать те самые обтягивающие джинсы.       — Я никогда не был в баре…       — И? — Чонгук вдевает себя в узкие штанины, которые в кое-каких местах порваны. Ткань идеально облегает мышцы, подчеркивая сложение альфы, а сверху он надевает такую же облегающую водолазку.       — Я не знаю, что там делают, — сконфуживается Чимин, внимательно наблюдая за Чонгуком. — Чего это ты так наряжаешься?       — Разве это наряд? — Чонгук осматривает себя в зеркало, не замечая ничего необычного.       — Обычно ты носишь что-то попроще, — Чимин пыжится, болтая ножками на кровати и недовольно смотря на него. — Это ради Тэхена? Он тебе нравится? Ты хочешь с ним встречаться?       Чонгук хмурится, оглядываясь на омегу через плечо.       Он анализирует с секунду его поведение, а затем усмехается, не веря своим ушам.       — Ты что, ревнуешь меня к Тэхену?       — Вот еще! — Чимин возмущенно смотрит на него, сощурив глаза, а после подрывается и летит к сумкам с вещами. — Я сейчас оденусь и пойду с тобой.       — Отлично, — ухмыляется альфа, пятерней зачесывая начинающие отрастать волосы.       Он садится на кровать, ожидая, когда омега закончит. Сам же он полностью готов — не хватает лишь обуви и куртки. Из запахов на нем только древесный природный, идеально дополняющий образ.       Чимин не из тех, кто привык тратить много времени на сборы, заранее продумывая лаконичные и аккуратные образы, но сейчас… Что ему надеть? Он задумчиво смотрит на четыре чемодана с одеждой, выложенные и открытые в ряд, а после разворачивается к Чонгуку.       — Как правильно одеться? У меня нет джинсов с дырками.       — Хм, — Чонгук поднимается с кровати, почесывая подбородок. — Что-то… Темное? Рокерское? Может, у тебя есть короткие юбки и чулки, которые мы можем порвать…       — Мои чулки стоят больше, чем вся твоя одежда вместе взятая, — хмурится Чимин, кидая на альфу недовольный взгляд. — Но я могу надеть их, если они останутся целыми.       — Вся прелесть в дырках. Они… Добавляют стиля. И размазанная косметика. Твой макияж сейчас слишком… Идеальный.       — А нельзя пойти в свитере и джинсах?       — Можно. Но ты будешь… Отличаться ото всех. И тебя будут разглядывать.       — Блин… — Чимин грустно вздыхает, начиная перебирать одежду. Она вся либо слишком официальная, либо повседневная. Стиль, о котором говорит Чонгук, ему не знаком. — Может ты сам выберешь?       — Мне можно будет что-то… Испортить? — Чонгук выгибает бровь, явно чувствуя заинтересованность.       — Сначала спроси у меня. Белье тоже можешь выбрать, мне все равно, — тяжело вздыхая, Чимин пододвигает стул и обреченно смотрит на закатавшего рукава Альфу.       Чонгук приступает к работе. В чемодане с бельем он старается не акцентировать внимание на светлых вещах, и абстрагирует мозг, чтобы не рисовать образ Чимина в тех или иных трусиках, выгнувшимся на кровати. Его внимание привлекают черные лямочки, и он достает бюстгальтер и трусики, подходящие его задумке.       Рассматривая одежду, Чонгук придирчиво перебирает майки и юбки, понимая, что здесь действительно мало того, что омега мог бы надеть на концерт в бар. И поэтому он идет к своему комоду, доставая оттуда потрепанную футболку с изображением Курта Кобейна, а у омеги берет сетчатые колготки и короткие шортики, которые обычно надевают под юбку. В довершение образу Чонгук берет со своей вешалки джинсовку на несколько размеров больше самого Чимина.       — Примерь это.       — Ого, какой отличный наряд для февраля, — иронизирует Чимин и начинает раздеваться при Чонгуке, решив, что пора бы уже перестать стесняться и принять как факт то, что альфа видел его голым, и, как надеется сам Чимин, увидит еще не один раз. Желательно на кровати и без посторонних в их квартире.       — Бар за углом, ты не успеешь замерзнуть, — успокаивает омегу Чонгук, садясь на кровать. Откинувшись на руки, он наблюдает за Чимином, поправляя член в джинсах. Не хватало возбудиться прямо сейчас, чтобы точно опоздать на выступление.       — Ясно, — фыркая, Чимин сбрасывает с себя розовенькие трусики, натягивая выбранные Чонгуком черные стринги. Следом он аккуратно натягивает колготки и пыжится, застегивая лифчик на увесистых сиськах. Слава богу застежка спереди, так что слишком долго страдать ему не приходится.       Чимин кидает взгляд в зеркало, недовольно куксясь, когда видит складочки по бокам. Черт, и этот маловат.       А после подходит к Чонгуку за футболкой.       Альфа, не отрывая взгляда от покачивающейся груди, поднимается с кровати, вырастая над омегой горой. Он заводит его волосы за спину, открывая вид на идеальные сиськи, и не удерживается от того, чтобы смять мягкие бочка. Склонившись, Чонгук оставляет по горячему поцелую на сиськах, а затем помогает омеге забраться в его просторную футболку, поправляя на мягком тельце ткань.       Чимину идет носить его одежду.       — Чонгук, — Чимин хихикает, стараясь натянуть футболку как можно ниже и тянется за джинсовкой. — Ты не можешь лапать меня, когда тебе вздумается.       — Почему? — мурлычет альфа, тиская сладкую попку в ладонях сквозь шортики и колготки.       — Чонгук! — Чимин отталкивает его, все так же хихикая. — Это неприлично!       — А просить меня потрогать тебя перед сном — это прилично? — веселится альфа, но все же отступает, чтобы не дразнить ни себя, ни омегу лишний раз.       — Если мы делаем что-то приятное по ночам в кровати, никому не мешая и никому не вредя, то все в порядке, — парирует Чимин, подходя к чемодану с обувью.       — Но сейчас мы тоже никому не мешаем, — подмигивает Чонгук, шлепнув омегу по попке, и идет в сторону выхода, на ходу набрасывая на плечи кожаную куртку. — Пошли, не то опоздаем.       — А обувь?!       — Что «обувь»? — Чонгук поднимается, когда заканчивает со своими ботинками на толстой подошве, оглядывая образ омеги. — Возьми что-то погрубее, если у тебя есть. Или просто ботинки.       — Есть кое-что, — Чимин аккуратно достает длинные сапоги, закрывающие коленные чашечки и, пыхтя, натягивает их, недовольно общупывая чуть выступивший над краем жир. — Черт, я и правда поправился.       — Все в порядке, — спорит Чонгук, хватая связку ключей, — ты отлично выглядишь.       — Маме моей это скажи, — тяжело вздыхая, Чимин топает за ним, на ходу поправляя волосы.       — Зачем мне говорить это твоей маме? — они выходят на улицу, и Чонгук проворачивает ключ несколько раз в замке. — У меня есть глаза, и зрение у меня отличное. Ты хорошо выглядишь. Как здоровая омега, которая может выносить здоровое потомство.       — Чонгук, какое потомство? — Чимин ежится, тут же хватая альфу под руку. — Я рожу после тридцати.       — Какая разница, когда ты родишь? Омега должна быть здоровой всегда.       — Чонгук, ты забыл, в какой стране живешь, — Чимин хмыкает, перебирая ножками рядом с альфой. — Чем омега худее — тем лучше. Я всегда был слишком… пухлым.       — Не важно, в какой стране мы живем. Погоня за модой… Никогда не была о чем-то здоровом и комфортном. Все говорят, что красота требует жертв, но я думаю, что это неправильно. Ты сказал, что я красивый, — вспоминает Чонгук, — но я не сделал ничего для этого. Я просто родился. Как и все мы. Природа сделала все за нас.       — Скажи это большинству альф, — Чимин игриво тычет его в бок, не понимая, как Чонгук может быть таким простодушным. Даже он, всегда занятый учебой, в курсе, каких омег предпочитают мужчины в их стране.       — Большинство альф тупицы, — просто жмет плечом Чонгук, — именно поэтому у меня больше шансов стать по-настоящему счастливым, и сделать такой же омегу.       — Омеги ищут успешных альф так же, как альфы красивых омег, Чонгук.       — Это логично, — кивает альфа, соглашаясь с выводом Чимина. — Кто-то ведь должен заботиться о будущей семье.       — Ну вот видишь, значит и шансов у тебя не больше, чем у других, — смеясь, Чимин дергает его за куртку, полной грудью вдыхая холодный воздух. — Но мое предложение в силе. Сделаешь карьеру — зови замуж. Сможешь засунуть в меня свою штуку, и я рожу нам ребенка.       Чонгук от души смеется, опустив комментарии о том, что он вообще не собирается заводить семью. У него… Никогда не было в этом потребности. Конечно, он не исключает того, что в далеком будущем это возможно, но это никогда не было его целью. Он вообще не знает, для чего живет.       У него есть некоторые сбережения, которые ежемесячно пополняются, есть место, где он может выспаться, поесть и помыться, но… У него никогда не было какой-то конкретной цели, к которой нужно идти. Единственной его потребностью было… Просто выжить.       — Почему веселишься? — вырывает его из мыслей голос Чимина.       — Забавный ты, — улыбается альфа, щелкнув омегу по носу.       — Чего это? — Чимин улыбается в ответ, выпуская пар из пухлых губок.       — Ничего, — качает головой альфа, ускорив шаг, чтобы поскорее добраться до бара.       Чимин ничего не отвечает, улыбаясь во весь рот и неотрывно следуя за альфой.       Вскоре они подходят к «Последней капле». Внутри уже собралось приличное количество местных, что наслышаны о молодом талантливом музыканте, который почти каждую неделю устраивает здесь выступления.       Тэхена еще не видно, но Чонгук не торопится его искать, подходя к Ро, чтобы попросить напитки.       — Хочешь коктейль или что-то безалкогольное? — спрашивает он Чимина, прежде чем сделать заказ.       — Я не пью, — быстро выпаливает Чимин, с интересом вертя головой по сторонам. Впервые в жизни оказавшись в подобном месте, он сразу же понимает, что потерял не много. Здесь… неуютно. Шумно, дурно пахнет и грязно. Чимин подобные места всегда обходил за много километров.       Чонгук кивает, заказывая лимонад, а себе берет виски с колой, чтобы немного согреться. Он выискивает в толпе свободные места, и, заприметив столик недалеко от подсвеченной синими прожекторами сцены, ведет омегу к нему, чтобы занять удобное положение.       — Тут воняет, — Чимин морщит носик, когда чувствует легкое головокружение от буйства феромонов вокруг.       — Ты просто непривыкший, — улыбается альфа, потягивая напиток. Ему здесь… Привычно. Это место ощущается сродни дому… Наверное, потому что все детство он был либо здесь, либо в других местных заведениях, коротая беззаботные деньки.       — Господь упаси — привыкать к такому, — хмурится Чимин, с подозрением рассматривая всех вокруг и радуясь, что не стал брать сумочку.       Местные переговариваются и распивают напитки, а когда свет в основной части гаснет, оставляя подсвеченной лишь сцену, все внимание зрителей приковывается к ней. Все ожидают появление Тэхена.       Все, кроме Чимина, сложившего руки на груди и вперившего недовольный взгляд в сцену.       Когда начинает играть музыка, все стихают. Тэхен появляется из темноты, и его низкий бархатный голос заполняет все пространство. Гитарные переливы идеально обволакивают глубину пропеваемых слов, и ни у кого не остается возможности остаться равнодушным.       Поддавшись пронизывающим душу словам, которые строчка за строчкой он писал сам, Тэхен сжимает ручку микрофона крепче, изливая всю боль, которая в последнее время стала его постоянной спутницей.       В голове крутятся хаотичные мысли, а сердце стучит так громко, что вся эта какофония чувств стискивает глотку, лишая возможности дышать.       Джин всегда был таким безжалостным и жестоким, и понимает Тэхен это только сейчас, когда ему представилась лично возможность напороться на нож, выставленный чужой рукой. На самурайский меч, отсекающий все, чего может коснуться, режущий все, чему может нанести увечья.       Этот же меч сейчас режет и Чимина. Тяжело дыша, он не отрывает взгляд от Тэхена, прокручивая в голове ночные события, накладывая на них строки его песен и вспоминая все, что говорил Чонгук.       Это о нем поет Тэхен? Влюбился в своего лучшего друга, с которым время от времени занимается сексом, но хочет большего?       С каждой строчкой Чимин закипает все сильнее, осознавая, что не хочет отдавать Чонгука другому альфе. И вообще хоть кому-то.       Чонгук же, прекрасно осведомленный в том, кому посвящены все эти песни, лишь с глубоким выдохом вслушивается в низкий голос альфы, мелодично разливающийся по помещению. Когда первая песня подходит к концу, сразу же начинается вторая. Она… Более открытая, более грубая и прямолинейная, не такая лиричная, но не менее честная.       — Я хочу тебя, но я ненавижу это, пытаюсь бороться, но я сдался…       Тэхен смотрит прямо в глаза друга, переходит на Чимина, но возвращается на первого. У него идеальный со сцены обзор, и каждое слово он выжимает с надрывом, мечтая вцепиться в глотку Джина и придушить его за то, что заставляет так страдать.       — Ты мой яд, я чувствую его каждый раз, когда мы целуемся… Я шлюха, ты шлюха, так чего же мы ждем? — рука сжимает микрофон сильнее, — Я думал, мы друзья. Думаю, довольно очевидно, что… Я хочу тебя и ненавижу это.       У Чимина на этих словах внутри что-то обрывается. Все пазлы в голове собираются воедино и теперь он полностью уверен в своих подозрениях.       Тэхен хочет Чонгука себе.       По окончании второй песни Тэхен берет перерыв. Он уходит со сцены, и возвращается спустя несколько минут, за которые Чонгук успевает сходить к бару за вторым коктейлем. Атмосфера непринужденная, как и на любом другом концерте друга, но сейчас Чонгук ощущает себя странно. Он знает, что когда придет домой, Чимин снова захочет с ним развлечься, а еще знает то, что долго это продолжаться не может. Какой бы крепкой ни была у Чонгука выдержка, он хочет полноценного секса, который Чимин ему дать не может.       Чонгук старается не думать о том, как сладка омежья киска на вкус, переводя взгляд на вернувшегося на сцену Тэхена, чтобы не распаляться еще больше. А когда тот заканчивает выступление, ждет, когда восходящая звезда спустится к ним.       — Чонгук, ты пришел! — Тэхен кидается к другу, сграбастывая его длинными руками и от души хлопая по спине. — Спасибо, — уже тише шепчет он на ухо, стараясь игнорировать мечущего молнии Чимина. — Спасибо, что ты тут, Гук-а.              — Я не мог не прийти, — улыбается альфа, — Ты не говорил, что написал две новые песни! — Чонгук пихает Тэхена в плечо.       — Ты же меня знаешь, — Тэхен заливисто смеется, не стесняясь втягивать густой феромон Чонгука носом. — Чем хуже на душе — тем лучше тексты!       Чонгук сочувственно похлопывает друга по плечу, переводя взгляд на Чимина. Видно, как он явно гордится успехами Тэхена, а потому спрашивает.       — Ну, как тебе?       — Пошло, — хмыкает Чимин, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается лицо Тэхена. — Тебе стоит поработать с лексиконом, если хочешь когда-нибудь оказаться в чартах.       — Меня не интересуют чарты, — фыркает пренебрежительно Тэхен. Чонгук чувствует витающее вокруг напряжение, но не может понять его природу. Откуда оно здесь?       — А, ну тогда все отлично! — Чимин давит ядовитую улыбочку, которую всегда приберегал для тех, кто не достоин его внимания. — Уверен, обывателям этого захолустья нравится слушать пошлые песенки альф вроде тебя.       — Да, именно поэтому Чонгук приходит сюда поддержать меня и послушать мою музыку, — едко бросает Тэхен, с вызовом глядя на выскочку, которая понятия не имеет, что это место значит и для него, и для Чонгука, который смотрит на омегу округлившимися от удивления глазами.       — Да я смотрю, Чонгук вообще любит тебя поддержать! — Чимин вздергивает носик, с презрением смотря на второго альфу. — Такая у вас дружба удивительная, куда бы деться.       — Прикрой клювик, уточка, — тут же рычит светловолосый альфа, из-за чего Чонгуку приходится вклиниться в разговор, пока не произошло непоправимое.       — Вы с цепи сорвались оба? Успокойтесь!       — На себя посмотри, пес облезлый! — фырчит Чимин, цепляясь за Чонгука. — Ты уже наслушался? Пошли домой!       Чонгук аккуратно отцепляет от себя омежьи руки, подхватывая Тэхен под локоть.       — Сейчас вернемся, — давит сквозь зубы Чонгук, утаскивая друга в сторону туалетов.       — Ты с катушек слетел? Какого черта вы грызетесь?       — Нехуй задирать меня, что-то он слишком говорливый стал, это так твой член подействовал? — хмыкает Тэхен, совершенно не сопротивляясь рукам друга.       Чонгук заталкивает его в помещение и закрывает щеколду, тут же включая кран с водой.       — Причем тут мой член?       — Чонгук-и-и… — Тэхен тянет его имя в излюбленной манере, приближаясь вплотную и обхватывая плечи руками. — Как бы крепко я не спал, ваши ночные трения было сложно не заметить. Какой ты жадный, однако, — он игриво притирается к нему торсом, дотягиваясь губами до уха. — Неужели, меня тебе уже мало? Я плохо удовлетворил тебя, альфа?       — Тэхен, — с нажимом произносит Чонгук, удерживая альфу за бедренные косточки. Он чувствует, как неудовлетворение в нем просыпается снова, а потому пытается ему сопротивляться. — Он потек из-за того, что ты горланил на весь жилой комплекс. Что мне еще оставалось сделать?       — Забить и лечь спать? — Тэхен хрипло смеется ему в ухо, выпуская густую порцию феромона. — Или ты решил побыть рыцарем для каждой неудовлетворенной омеги, м? — острые зубки сами тянутся к мясистой мочке, и он с наслаждением ее прикусывает.       Чонгук закатывает глаза от того, как его легкие наполняются густыми феромонами вожделения, и чуть наваливается на крепкого альфу, чувствуя бедрами его возбуждение.       — Хочу трахнуть его, — выдыхает Чонгук, озвучивая чистую правду, вспоминая, чем они занимались совсем недавно, но чему сбыться не суждено.       — Трахни, — жарко дышит ему в ухо Тэхен, скользя одной рукой к паху и сжимая его прямо через джинсы. — Наполни тугую омежью дырку этим восхитительным членом и заставь орать до сорванной глотки, чтобы он потом не бросался на окружающих, как неудовлетворенная сучка.       Чонгук рычит и толкается бедрами навстречу, воображая в голове все, что говорит ему змей искуситель. Он бы сделал так. Заставил бы Чимина визжать и рыдать, превратил бы в глупую куклу для ебли, пока у них обоих не закончились бы силы.       Но вместо этого он вжимает в стену Тэхена. Громко рычит и давит феромонами, подавляя, будто тот самовольно не подставляет ему зад.       — Чего рычишь, альфа? — Тэхен скользит губами ниже, переходит на смуглую шею, беззастенчиво всасывая в рот гладкую кожу. — Неужели он не дает тебе свою дырку?       — Я не могу его трахать, — рыком отвечает Чонгук, запрокидывая голову. Он позволяет альфе выцеловывать шею, а сам тискает его крепкую задницу, талию и мышцы на спине, довольствуясь тем, что с Тэхеном можно не сдерживаться. Можно отпустить себя и на полную насладиться всеми прелестями, которых Чонгук обычно не позволяет себе с омегами.       — Почему же? — Тэхен мнет его член сквозь джинсы, а после ловко растягивает ремень, заныривая внутрь. Горячий, полутвердый, одно касание к этому члену вызывает у него судорожный выдох и желание немедленно оттопырить задницу. — Неужели недостаточно хорош для зазнавшейся принцессы?       — Он другой, — выдыхает Чонгук, толкаясь бедрами в подставленную руку, и сам покрывает кусачими поцелуями чужую шею, добираясь до похотливого рта, запуская внутрь язык.       — Какой же? — Тэхен кусает его за губу и отворачивается, подставляя шею. — Капризную сучку явно нужно насадить на толстый ствол. От него за версту несет перезрелым плодом.       — Этот плод не для меня, — порыкивает Чонгук от удовольствия, которое заставляет поджиматься яйца. Он судорожно расстегивает чужие джинсы, чтобы вытащить член и начать порывисто дрочить его, выбивая из квадратных губ полустоны-полухрипы.       — Неужели считаешь себя недостойным? — Тэхен порывисто шипит, с силой обхватывая член Чонгука в ответ и судорожно благодарит небеса за то, что додумался сунуть маленький тюбик смазки в кармашек. Обычно после концертов его имел Джин, но и Чонгук сгодится.       — Мы оба понимаем, что он даже не взглянет на такого, как я, — Чонгук тяжело дышит, надрачивая чужой член, и не прекращает покусывать чужую шею и губы, мечтая покрыть ее красными метками, исцарапать, заклеймить алыми шлепками и подтекающими синяками. Такой Чонгук настоящий — безудержный, дикий и жадный, всепоглощающий и ненасытный.       — Тогда почему он так отчаянно тебя ревнует? — Тэхен рывком стягивает с него джинсы с бельем и падает на колени, касаясь губами лоснящейся головки. — Почему готов был загрызть меня прямо там? Почему ведет себя так, будто ты принадлежишь ему, Чонгук? — стоит последнему вопросу слететь с его губ и Тэхен с наслаждением присасывается к члену, насаживаясь на него как на сочный кимпаб.       — Потому что он сам не знает, чего хочет. Ему нравится, когда я дрочу ему, — Чонгук вплетает ладонь в спутанные светлые волосы, поглаживая кожу головы альфы, поощряя его действия, — просто хочет трахаться и все, — он шипит, прикусывая губу, и начинает двигать бедрами, трахая глотку Тэхена со знанием дела.       Тэхен бы с радостью продолжил этот диалог, но честно говоря, ему совершенно плевать, почему Чонгук не трахает того омегу. Все, что он хочет — член. И пока друг дает его, Тэхену не о чем волноваться. Ему же лучше, если Чимин и дальше будет вертеть мордой, избегая главного кайфа в жизни.       Чонгук тоже теряется в этих потоках похоти и вожделения, вдалбливаясь членом в глотку своего друга. Когда яйца поджимаются, и он чувствует, что скоро кончит, резко выходит, чтобы не обрывать все так быстро.       — Смазка есть?       — В заднем кармане, — Тэхен хрипит, но все равно пошло облизывает губы, поднимаясь и разворачиваясь к другу спиной. — Будь нежен, сладкий.       Чонгук на это громко рычит и толкает альфу в плечо, разворачивая назад, а задницу дергает ближе, освобождая ее от штанов и белья. Найдя тюбик, он выдавливает порцию себе на ладонь и пристраивает ее к сокращающейся дырке, массируя колечко подушками пальцев. Он не торопится войти — дразнится.       — Неужто ты тоже ревнуешь меня к Чимину? — порыкивает Чонгук, прикусывая чужое ушко.       — Что если так? — Тэхен сладко стонет, подставляя упругую задницу под умелые пальцы. — Я люблю твой член и не хочу его терять.       — А как же Джин? — Чонгук крутится вокруг дырки, лишь подразнивая края, но так и не проникая внутрь.       — Этот падла даже не пришел сегодня, — Тэхен отчаянно вертит задницей, пытаясь насадиться хотя бы на подушечки. — Видать слеплен из того же теста, что твой омега. Две строптивые сучки!       Чонгук усмехается и вставляет, наконец, пальцы, разрабатывая проход, изредка цепляя простату, чтобы позже обрушить на нее весь свой пыл.       — Блять, да-а… — Тэхен довольно запрокидывает голову, глупо улыбаясь в тусклую лампу на потолке. — Трахни меня как следует, альфа. Давай покажем твоему омеге, от чего он отказывается.       Рыкнув, Чонгук вскоре заканчивает с растяжкой, выливая немного прохладного геля себе на член. Смазав его, он приставляет ствол к хлюпающей дырке, и всаживает в нее по самые яйца, с наслаждением вжимаясь бедрами в упругие ягодицы.       — Блять… — Чонгук шипит от блаженства, чувствуя, как хорошо задница Тэ сжимает его со всех сторон.       — Бля-я-ять… — вторит ему Тэхен, судорожно дергаясь и скребя ухоженными ногтями по штукатурке. — Никогда не надоест твой член!       Чонгук делает резкий толчок, звонко шлепаясь о задницу друга, и тут же срывается на яростную долбежку, не в силах терпеть скопленного за день возбуждения.       Тэхен довольно скалится, изо всех сил подмахивая ему упругой задницей и не позволяя маленькой уборной наполниться пошлыми звуками несдержанной ебли.       Чонгук гасит в себе все то, что ему непозволительно хотеть. Мягкое омежье тело, сочную задницу Пака и его блядские греховные губы… Его лоснящуюся пизду и намотанные на кулак золотистые локоны. Все это принадлежит не ему, и никогда ему принадлежать не будет. Из-за этого альфа рычит громче, вколачиваясь в узкую задницу Тэхена сильнее и резче. Это помогает отвлечься, но лишь на мгновение.       Руки натыкаются на плоскую грудь, а не жирные сиськи, а бока Тэхена каменные на ощупь, в отличие от зефира Чимина.       Чонгук хочет трахать Чимина. Хочет смотреть, как тот сгорает под ним от удовольствия, хочет, чтобы он умолял его прекратить, а сам насаживался сильнее, но… Все это лишь грязные влажные мечты, годящиеся лишь на то, чтобы передернуть пару раз в ванной и забыть, как страшный сон, который никогда не сбудется.       — Блять, да! Еще-еще! — пока Чонгук мечтает о Чимине, Тэхен как следует наслаждается его членом, подмахивая в ответ и издавая громкие непристойные звуки, идеально сочетающиеся с пошлыми шлепками кожи о кожу.       Тэхен всегда был горластым, особенно в сексе, и не скупится на громкие стоны, крики и рычание, когда альфа щупает его уж слишком раздраженно.       — Блять, ты трахаешь меня, а не его! — шипит Тэхен сквозь зубы, выпуская еще больше феромона. — Забудь о своей сучьей дырке и как следует обработай мою, если хочешь, чтобы я и дальше тебе ее давал!       Поддаваясь феромонам, Чонгук подавляет чужие и давит аурой на альфу, попутно хлестая его по заднице. Та сразу же розовеет, становится румяной, покрываясь яркими следами от крупных ладоней, и исходится волнами от ритмичных толчков. Схватив Тэхена за волосы, Чонгук запрокидывает его голову, заставляя выгнуться сильнее, и автоматной очередью насилует колечко мышц, каждый раз попадая головкой каменного члена прямо в простату.       — Не ты ли представляешь на моем месте Джина, а? — рычит Чонгук, ударяя по заднице снова, — Не ты ли течешь, словно сучка, услышав лишь его имя? — Чонгук тянет волосы сильнее, а сам врывается в растраханную дырку несдержанно, позволяя себе выплеснуть все желание, что продолжает мучить неудовлетворением альфу.       Как бы грубо он не трахал Тэхена, как глубоко бы он в него не проникал, это никогда не сравнится с омежьей щелью. Горячей, мокрой, хлюпающей и истекающей. Пухлой и розовой, как сочный пончик, ожидающий, когда его забьют кремом.       Чонгук злится сильнее, а оттого более активным, втрахивая другого альфу в стенку барного туалета.       — Я н-никого не п-представляю! — Тэхен брыкается, скалится, но сам лишь довольно подставляется под хлесткие удары и бешеную долбежку. — Джин хотя бы трахался со мной, а твой омега что? Дал отлизать и позволил себя удовлетворить? Ты всего лишь его раб для утех!       Чонгук заводится сильнее, исходится грозными тяжелыми феромонами и хлещет Тэхена не прекращая, трахая все сильнее и сильнее. Член горит от яростных фрикций, водолазка прилипла к телу, и все эти стискивающие движения тряпки раздражают еще сильнее и без того задетое эго.       Чонгук понимает, что это правда, но понимает, что отказаться даже от этого будет сложно. Чимин слишком сладкий, слишком идеальный, и сам того не замечая, Чонгук фиксируется на нем лишь сильнее, позабыв, что запретный плод всегда сладок.       — Сука! Да! Сильнее, альфа, сильнее! — Тэхен хрипит, до боли впиваясь пальцами в облезлую штукатурку и давая ебать себя, как шлюху, в толчке задрыпанного бара. — Оттрахай меня так, чтобы каждый там понял, чем мы здесь занимались. Залей спермой, заставь носить в себе часть тебя!       Вцепившись зубами в чужое плечо, затянутое кожей тяжелой куртки, Чонгук делает финальные глубокие толчки и наполняет задницу Тэ спермой, судорожно изливаясь в самую глубину.       — Блять, — взмокший и растрепанный, Чонгук приходит в себя и медленно вытаскивает член, шипя от того, что они тут устроили.       — Ка-айф… — Тэхен глупо улыбается, смачивая пересохшие губы слюной и быстро натягивает белье с джинсами, позволяя сперме пачкать их изнутри. От Чонгука он будит носить ее с гордостью, продлевая любимый запах на себе. — Хорошо справился, альфа, повторим?       — Отъебись, — беззлобно бросает Чонгук, к сожалению, не испытавший удовлетворения после оргазма. Он чувствует себя паршиво, что отлично читается по его феромонам, но причина этому, конечно, не Тэхен.       — Неужели моя задница снова не смогла тебя удовлетворить? — Тэхен вновь приближается к нему, беря пальцами за подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Я уже не так хорош для тебя? Хочешь омежью дырку?       — Я всегда был по омегам, если ты не забыл, — усмехается Чонгук, заправляя опавший член обратно в джинсы. Он поправляет одежду и плещет в лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. — Он съедет, и все закончится. Просто буйство гормонов, — успокаивает сам себя Чонгук фразой, которую ему сказал Чимин, и зачесывает волосы, начинающие отрастать. Идти стричься ему лень, как и тратить на это деньги.       — Не похоже, чтобы он собирался съезжать, — ехидно отвечает Тэхен, сложив руки на груди. — Разве вы сегодня занимались не перевозом мебели?       — Ну, это на некоторое время. Ему неудобно спать на полу, да и вообще… Он жил в других условиях.       — Знаю я, чем обычно заканчивается такое, — хмыкая, Тэхен толкает его в бок и первым идет к двери. — Мы провоняли сексом друг с другом, готов к последствиям?       Чонгук тяжело вздыхает, но поделать с этим сейчас ничего невозможно. Если до этого ситуация была напряженной, то какой она станет теперь… Только загадка.       Они отсутствовали недолго, точно не больше пятнадцати минут, но и этого им было достаточно, чтобы как два диких животных перепихнуться в туалете.       — Пошли, смысл тут отсиживаться. Он знает, что мы трахаемся.       — Знать — одно, а сталкиваться лицом к лицу — совсем другое, — наставительно отвечает Тэхен, дожидаясь друга, а после игриво подмигивая недовольно ожидающей их очереди. Довольный, оттраханный и полный чужой спермы он возвращается в забитый под завязку зал, чтобы тут же раздраженно запнуться о первого же человека, стоит ему перевести взгляд на столики у сцены.              Столики, где они оставили Чимина. Столики, где прямо сейчас этот самый Чимин с довольным ебалом обменивается телефонами с Джином. Его Джином. Его блядским парнем посмевшим назвать Тэхена короткой интрижкой.       Чонгук тут же чувствует изменения в запахе друга, а потом следит за его взглядом, чтобы удивленно их распахнуть.       — Это… Джин? Это же он? — спрашивает Чонгук у закипевшего в мгновение друга.       — Да. Это он, — цедит сквозь зубы Тэхен, сжимая кулаки в момент, когда омега подносит ладонь ко рту и явно смеется над чем-то смешным, сказанным Джином.       — Эй, успокойся, — Чонгук накрывает ладонью сжатый кулак, пытаясь отвлечь друга. — Кажется, он был на выступлении.       — Кажется, он пытается охмурить твоего омегу.       Чонгук хмурится, оглядывая столик еще раз. Он не склонен судить поспешно, поэтому просто тянет Тэхена к сцене, чтобы скорее прояснить ситуацию.       Чимин замечает их первым. И тут же все понимает. Недовольно сморщив носик, он окидывает презрительным взглядом обоих альф и возвращается к разговору с Сокджином — своим новым знакомым, оказавшимся стажером СМП.       Красивый, интеллигентный, да еще и из компании его мечты. Чимин сразу понял, что это знак судьбы и решил хвататься за новое знакомство всеми руками. Тем более, альфа сам подошел к нему и сам предложил познакомиться, вскользь упомянув, что знает Тэхена и видел, как тот ушел со спутником Чимина.       — Привет, — Чонгук подходит к парочке, а за ним и Тэхен. Он садится рядом с Чимином, в то время как Ким остается стоять рядом. Напряжение только нарастает, и Чонгук чувствует, как оно сгущается только сильнее. — Уже познакомились с Чимином?       — Познакомились, — Джин сдержанно кивает, попутно втягивая носом воздух и понимая все с первого раза.       Вернулся помириться и сказать Тэхену, что просто погорячился и на самом деле дорожит их отношениями, а в итоге увидел, как того уводит другой альфа.       Могло ли быть иначе?       — Че приперся? — не может сдержать желчь Тэхен, глядя на парочку с презрением. Чонгук собирается влезть, только его снова перебивает друг. — Потрахаться захотел?       — Поговорить, — спокойно отвечает Джин. — Но, видимо, уже неактуально. Пожалуй, я пойду, — он поворачивается к Чимину, мягко беря его ладошку в руку и легонько ее пожимает. — Приятно было познакомиться, Чимин, я Вам напишу, как условились.       — И мне, — Чимин мило улыбается, пожимая крупную ладонь в ответ. — С нетерпением буду ждать.       — Ты ахуел? — Тэхен с силой шлепает Джина по руке, заставив омежью ладошку стукнуть о столешницу, и хватает за рукав дорогущего пиджака, буквально вытаскивая из-за стола. Не церемонясь, он пихает его вглубь толпы, где их никто не услышит. — Какого хрена ты катишь яйца к чужой омеге?       — Не понимаю, о чем ты, — Джин стряхивает его с себя, складывая руки на груди. — Чимин хочет работать в моей компании. Я пообещал помочь. Проблемы?       — Какая нахуй компания? За идиота меня держишь? Ты бы еще засосал его для верности! «Я напишу вам, как условились»! — передразнивает голос Джина взбешенный Тэхен, прекрасно зная, для чего весь этот цирк был устроен. — Че приперся, я спрашиваю? Мало в прошлый раз высказал?       — Тэхен, дорогой, неужели Чонгук так плохо трахает? — Джин удивленно выгибает бровь, полностью игнорируя чужую истерику. — Разорался как неудовлетворенная сучка.       — Тебя ебать не должно, кто и как меня трахает. Мудила, — Тэхен схаркивает прямо на пол к чужим ботинкам и, вздернув куртку, быстрым шагом направляется обратно к столику.       Грохнув по столу кулаком, он ястребом смотрит на белобрысую вертихвостку, прожигая ее взглядом.       — Он голубой. В жопу любит, понял меня?       — Чимин, извините за сцену, — Джин тут же вырисовывается за спиной Тэхена, вежливо смотря на Чимина. — Видимо, излишне сильная концентрация альфьих феромонов отразилась на нем должным образом. — Может, Вас проводить до дома? Молодому красивому омеге в таких местах может быть попросту небезопасно.       Тут уже глаза на лоб лезут у Чонгука. Он смотрит сначала на Тэхена, у которого взгляд «Я же тебе говорил!», а потом на Джина, возомнившего о себе черт знает что. Он поднимается с места, устроив руку на спинке стула Чимина.       — Не беспокойся, он в безопасности. Мы сами доберемся до нашего дома, — Чонгук сразу дает понять альфе, что они живут вместе.       — Я снимаю у Чонгука жилье, — тут же вносит ясность Чимин и зачем-то добавляет. — Мы не встречаемся.       — Прошлой ночью ты не стеснялся раздвигать перед ним ноги, — фыркает Тэхен, снова влезая в разговор. — Джин, свали по-хорошему, тебе здесь не светит. Он трахается с Чонгуком.       — Ты что несешь! — Чимин тут же слегка повышает голос, зло смотря на Тэхена. — Это не я пахну Чонгуком, а ты!       — Боже, Чонгук-Чонгук! — Тэхен имитирует омежий голос, что урывками слышал ночью, когда спал с ними на одном матрасе. — То, что я был бухой, не значит, что я не слышал, как вы ебались. Течная потаскушка.       — Как ты смеешь! — Чимин делает к нему шаг и отвешивает звонкую пощечину, не обращая внимания на начинающих поглядывать на них людей вокруг. — Я никогда не занимался сексом с Чонгуком!       Тэхен тут же хватает тонкое запястье и с силой сжимает его, чувствуя, что еще немного, и он переломит тонкие кости пополам.       — Еще раз поднимешь на меня руку, я вырву их обе, понял меня? — угрожающе шипит Тэхен, склонившись к омежьему лицу. — Святая проститутка. Вали туда, откуда пришел, и засунь свою золотую ложку себе в задницу. Или Джину, ему понравится больше.       — Успокойся, — Чонгук оттаскивает друга от омеги, закрывая его своей спиной. — Поговорим потом. Пошли, — он вытягивает Чимина вперед и берет за руку, чтобы вывести из бара на улицу.       Чимин, кусая губы и стараясь не заплакать, только и успевает кинуть скомканное прощание Джину, семеня следом за Чонгуком. В голове крутятся обидные слова, которые он получил ни за что, а в нос тут же ударяет запах Тэхена, который сейчас исходит от Чонгука.       Понимая, что не справляется с подкатывающими слезами, Чимин вырывает руку и убегает вперед, стремясь оставить позади и дурнопахнующего Чонгука, и его бешеного друга и даже своего нового знакомого, при котором его так опозорили.       — Чимин, подожди! Ну куда ты? — кричит Чонгук ему вслед и бежит за омегой, нагоняя и приобнимая за плечи. — Прости, что попал в эту сцену, этого не должно было случиться. Он не со зла…       — Он назвал меня проституткой! — зло кричит Чимин, отпихивая от себя альфу. — И потаскухой! За что?!       — Он приревновал! — вопреки всему Чонгук старается не выпускать омегу из объятий, хватая его в охапку и прижимая к своей груди. Ему очень жаль, что так вышло. Он знает Тэхена, прекрасно понимает, что он часто перегибает палку, но… — Это длинная история, он просто влюблен в Джина. Ты не виноват! И ты не проститутка, Чимин, слышишь? — альфа гладит омегу по волосам, пытаясь унять его слезы.       — Я впервые в жизни попробовал сблизиться с альфой, и вот к чему это привело! — Чимин глубоко всхлипывает, все так же пытаясь избавиться от рук Чонгука. — Не трогай меня! Ты воняешь им!       Чонгук тут же отпускает омегу, делая шаг назад, чтобы не усугублять ситуацию.       — Прошу, давай вернемся скорее домой и поговорим там, ладно? На улице холодно, ты замерзнешь.       — Разве улица не лучшее место для таких потаскух, как я? — вытирая рукавом горькие слезы, Чимин вдыхает настоящий запах Чонгука с джинсы и тут же делает новый глубокий вдох, понимая, что это именно то, что он хочет чувствовать — чистый запах альфы без примеси неадекватных рокеров.       Тут же отвернувшись, он кидается в сторону квартиры, не отрывая рукава от лица и продолжая смачивать его солеными слезами, вызванными глубокой обидой.       Чонгук выдыхает и идет за омегой обычным шагом, давая им обоим время, чтобы успокоиться. Когда он приходит, Чимин ждет его у двери, точно побитый щенок. Сердце Чонгука сжимается, и он скорее отпирает квартиру, запуская туда Чимина.       — Я в душ, — тихо говорит альфа, чтобы быстрее устранить триггер.       Чимин молча кивает, сбрасывая с себя джинсовку, разувается и идет застилать кровать любимым комплектом из розового вареного хлопка. Не так он представлял себе этот вечер. Вместо радостного предвкушения Чимин испытывает лишь глубокую печаль, продолжающую проливаться из его глаз все то время, что Чонгук проводит в душе.       Тщательно вымывшись, Чонгук промакивает волосы полотенцем и выходит в комнату в мятой футболке и пижамных брюках, обнаружив Чимина лежащим к нему спиной на кровати. Маленькая скрюченная фигурка снова заставляет сердце альфы сжаться, и он осторожно ложится к нему сзади, касаясь плеча.       — Чимин…       — Я мыться, — подрываясь, Чимин летит в ванную, хлопая за собой дверью и на всякий случай закрывая ее на замок. Быстро скинув с себя одежду, он кидает футболку Чонгука в корзину, а свои вещи складывает в пакет, делая пометку поставить собственную корзину и после идет под воду, где позволяет себе как следует прореветься.       Спустя долгие двадцать минут, Чимин, опухший и покрасневший, выходит из ванной и обнаруживает, что он снова забыл взять нормальные вещи, и все, что тут есть — брошенная в углу сумка с летними комплектиками, которые стали ему малы.       Горестно ухмыльнувшись, Чимин решает, что раз Чонгук уже видел его по всякому, то и стесняться смысла нет. Достав первый попавшийся комплект, он истерично хихикает, рассматривая гепардовый принт, а после натягивая его на себя, не обращая внимания ни на обтянутую промежность, ни на вываливающиеся грудь и попу.       Плевать. Раз он потаскуха, то и одеваться должен соответствующе, так ведь?       К тому времени Чонгук почти заканчивает с ужином. На столе дымится сырный рамен и закуски, несколько говяжьих котлеток и напитки, и когда он слышит дверь ванной, оборачивается, чтобы позвать омегу ужинать.       Глаза пробегаются по его наряду, но Чонгук понимает, что сейчас не время поддаваться соблазнам. Им нужно поговорить.       — Ужин готов, — сообщает Чонгук, стоя возле стула, на который должен будет сесть омега, чтобы удобно устроить его за столом.       — Я не голоден, — Чимин, даже не смотря на альфу, идет к постели. Залезая, он с головой накрывается одеялом, решив, что с него на сегодня хватит. Слава богу, ему хотя бы не нужно завтра работать полную смену.       Чонгук, не видя смысла донимать омегу, тяжело вздыхает и ужинает один, заворачивая порцию Чимина в пакет. Помыв за собой посуду, альфа ложится на другой край постели, просто пялясь в потолок.       Вопреки собственному желанию, уснуть у Чимина не получается. Вместо этого он снова начинает плакать, но в этот раз тихо, в подушку, так, чтобы Чонгук не узнал.       — Чимин, — конечно же, Чонгук слышит. Невозможно не услышать тихие всхлипы в глухой тишине комнаты. Он поворачивается на бок, но на этот раз не трогает омегу. — Почему ты плачешь?       — Я не проститутка, — глухо отвечает Чимин из-под одеяла.       — Конечно не проститутка, — тут же соглашается Чонгук, касаясь его плеча сквозь одеяло, — Тэхен ляпнул это сгоряча, он не должен был этого говорить.       — Ты привел меня туда, а потом бросил, чтобы заняться сексом с ним. А когда он начал меня оскорблять, не сказал ни слова, хотя знаешь, что это не правда! — Чимин, вспоминая все это, снова начинает громко рыдать, измазывая подушку соплями.       — Чимин… Прости меня… — расстроенно выдыхает альфа, понимая свою ошибку. — Я… Растерялся. Всего этого вообще не должно было происходить… Я виноват.       — Но это произошло!       — Как мне исправить все?       — Я больше никогда не хочу видеть его, — всхлипывает Чимин, подбирая кулачком одеяло.       — Я не могу тебе этого пообещать… — Выдыхает Чонгук, — Это не зависит от меня и моих возможностей. Я перестану с ним спать. Это… Ничего не значило. Просто секс.       — Хорошо, — кивает Чимин, пусть и не полностью, но все же удовлетворенный ответом. — Если от тебя снова будет пахнуть им, ты больше никогда не прикоснешься ко мне, Чон Чонгук.       — Хорошо, — соглашается Чонгук, придвигаясь к Чимину ближе под одеялом.       — Я чувствую тебя, Чонгук, — сквозь слезы улыбается Чимин. — Зачем ты двигаешься ко мне?       Чонгук тоже улыбается, и прижимается наконец к омеге, обвивая рукой за талию и вжимая в свою грудь спиной.       — Хотел обнять тебя, — урчит альфа.       — Зачем? — у Чимина от близости с ним на секунду спирает дыхание, но он быстро вспоминает, что весь опухший и зареванный. И пусть тут темно, вряд ли Чонгук захочет с ним что-нибудь сделать.       — Просто погреться и пообниматься. Это тоже приятно, — улыбается альфа, прижавшись сзади полностью, становясь «большой ложечкой». Вопреки этому, он поглаживает мягкий животик пальцами, наслаждаясь близостью, которая для них запрещена.       — Щекотно, — Чимин снова хихикает, постепенно начиная успокаиваться.       Чонгук улыбается в светлые волосы, и устраивает ладонь прямо под грудью, щупая маленькую складочку. Успокоившись, он закрывает глаза и не может перестать улыбаться по неизвестной ему причине. Лежать так с Чимином… Ему нравится.       — Чонгук… — Чимин порывисто выдыхает, испытывая грозящее стать привычным волнение, возникающее из-за близости с этим альфой.       — Что? — тихо спрашивает альфа, замерев.       — Мне странно, когда ты так меня трогаешь, — честно отвечает Чимин, инстинктивно прогибаясь в поясничке и теснее прижимаясь попой к альфе.       — Тебе не нравится? — уточняет Чонгук, однако читает язык тела моментально. — Хочешь, чтобы я отодвинулся?       — Н-нравится… — заикается Чимин, крепко стискивая ножки друг с другом. — Но я не проститутка.       Чонгук не сдерживает беззлобный смешок, смелее поднимая руку выше. В ладонь ложится тяжелая сиська, и Чонгук с удовольствием ее сжимает, начиная перебирать мягкий жир пальцами. Чувствуя, как твердеет сосок, он сквозь ткань покручивает его пальцами, наслаждаясь этими неспешными ласками. Ему нравится то, каким чувствительным становится Чимин, поддающийся удовольствию.       Омега высоко стонет, вжимаясь попкой в его пах и заводит руку назад, гладя Чонгука там, где касается его ягодицами.       Чонгук тут же жмется бедрами ближе к ручке, совершая поступательные движения, а затем опускает руку к пухлой киске, накрывая ее сквозь шортики.       — Хочешь попробовать кое-что интересное? — горячо шепчет Чонгук на ушко омеги, лаская его языком.       — Ч-что? — Чимин подается навстречу теплой ладони, вжимаясь в нее начавшей мокнуть промежностью.       — Разденься пока, — Чонгук убирает руки и встает с кровати, чтобы отыскать в недрах комода коробку. Он роется в ней и достает вибромассажер в форме микрофона, который очень нравится омегам.       Если он не может сделать Чимину приятно членом, то это точно заменит проникновение.       Он возвращается в кровать, наблюдая за красивым мягким телом на розовых простынях.       — Что это? — аккуратно сложивший пижамку Чимин поворачивается ровно в тот момент, когда Чонгук снова забирается на кровать со странным предметом в руке. — Ты тоже поешь?       Чонгук смеется, качая головой.       — Нет, — он укладывается к изголовью, просунув под спину подушки. — Сейчас будешь петь ты. Иди сюда, — он стучит ладонью себе по груди, чтобы омега лег на него.       — А ты не будешь раздеваться? — удивленно спрашивает Чимин, подползая ближе.       — Хочешь, чтобы я разделся? — Чонгук выгибает бровь, стреляя в омегу хитрым взглядом.       — А разве не надо? — Чимин хмурится, не понимая, что задумал альфа. — Ты не планируешь кончать?       — Ну… Мне не обязательно раздеваться. Я могу просто подрочить, — жмет плечом альфа. — Идешь?       — Л-ладно… — Чимин подползает совсем близко, а после разворачивается, ложась спиной Чонгуку на грудь.       Альфа тут же раздвигает чужие ножки, согнутые в коленях, в разные стороны, с этого ракурса наблюдая за тем, как расклеиваются слипшиеся из-за смазки губки. Невероятное зрелище. Чонгук засовывает массажер себе под ногу, чтобы согрелся, а сам берет омегу за грудь и киску, разминая чувствительные местечки пальцами, с наслаждением слушая, как чавкает маленькая писечка.       — Ох, — Чимин шире распахивает ноги и несдержанно стонет, полностью отдаваясь в заботливые руки Альфы. Опираясь ладонями на его мощные бедра, он тихонько ерзает, подставляясь под приятные касания и источая густые порции феромона разбуженного омеги.       Чонгук с удовольствием ласкает Чимина, тиская по очереди сиськи, выкручивая острые соски, пока другая рука пачкается в выделениях и дразнит набухший клитор, а вместе с ним и поджимающуюся дырочку, которая снова и снова выталкивает смазку, готовая к спариванию.       — О чем это вы сегодня болтали с Джином? — спрашивает вдруг Чонгук, прикусывая омежье ушко зубами.       — О работе, — к этому моменту Чимин уже успел поплыть так сильно, что готов ответить на любой вопрос Чонгука, лишь бы тот не переставал его ласкать.       — Говори альфе правду, малышка, — Чонгук шлепает раскрытую писечку ладонью, из-за чего та звонко разбрызгивает смазку.       — Ах! — Чимин резко выгибается, когда его промежность прошивает волна удовольствия. — Эт-то правда, альфа, — мурлычет он, стараясь потереться о крупную ладонь.       — Неверный ответ, — мурлычет Чонгук, а затем шлепает киску еще два раза, совсем не жалея воспаленный красный клитор. — Так о чем вы болтали с Джином? Зачем обменялись контактами?       — Он пообещал помочь со стажировкой! — громко вскрикивает Чимин, чувствую новую волную удовольствия. Никогда не обращался так с его вагиной, он и подумать не мог, что это так приятно.       — А мне кажется, он с тобой флиртовал, — урчит альфа, не прекращая шлепать порозовевшую от ударов письку. По мере увеличения шлепков, Чонгук добавляет им силы, наблюдая за тем, как маленькая скользкая девочка обливается соками и краснеет, точно спелый помидор.       — О боже, может, чуть-чуть, — Чимин извивается на кровати, бесстыдно подставляясь под удары. Он расставил ноги так широко, как только смог, лишь бы раскрыться перед Альфой как можно сильнее.       — Он понравился тебе? — Чонгук неистово хлещет пизденку, и ко всему этому добавляет шлепки второй рукой по сиськам, которые так же, как и киска, начинают розоветь.       — Ах, да-да! — Чимин уже не понимает, с чем он соглашается, пока альфа яростно его шлепает. Лишь подается всем телом навстречу, облизывает пересыхающие губки язычком и с силой вжимает пальцы в бедра альфы.       — Да? — рычит альфа, резко прекращая все действия. Он тяжело дышит, распространяя горькие феромоны. — Ай-яй, Чимин, как некрасиво говорить это альфе, который тебя ласкает!       Чонгук достает из-под ноги согретый вибратор и включает его на полную мощность с непрерывной вибрацией, подставляя прямо к клитору.       Комнату тут же оглашает дикий вопль. Чимин дергается, широко распахивает глаза, и орет, что есть мочи, тут же хватаясь за руку Чонгука и пытаясь оттащить ее от себя.       Ощущения настолько интенсивные, настолько сильные, что он просто не может с ними справиться.       Альфа крепко держит омежье тело, не позволяя прервать стимуляцию, и наслаждается надрывными визгами, наполняющих комнату. Он вжимает вибратор плотно к клитору, чтобы Чимин почувствовал весь спектр удовольствия, и водит подвижной головкой массажера по нему, улыбаясь.       — Хватит! Хватит! — Чимин визжит, орет, пытается уйти от стимуляции но не может. Промежность горит болезненным удовольствием, из глаз текут слезы, а изо рта тонкая струйка слюны. Он пытается вырываться, но все без результата.       Чонгук слишком силен.       — Мы только начали, малышка, — хрипло выдыхает Чонгук, окутывая омегу густыми древесными феромонами. Тиская мягкое тельце свободной рукой, Чонгук мнет сиську, иногда переходя на живот, держа ногами чужие ноги раскрытыми. Удерживая омегу, он не прекращает терзать ее клитор сильной вибрацией, склоняясь к шее, чтобы влажно поцеловать ароматную кожу.       — Чонгук! — Чимин исходится на громкие рыдания, хватаясь за сильные бедра и трясясь в руках альфы. Волны дрожи проходят по всему телу, накрывая его не просто ранее испытанным оргазмом, а приводя к чему-то намного большему. Он вопит, что есть мочи, конвульсивно бьется, а после обмякает в крепких руках, невидяще смотря в пустоту.       Только когда тело полностью ослабевает, Чонгук выключает игрушку и отбрасывает в сторону, подтягивая к себе омегу. Он бережно укладывает ее рядом, убирает с лица взмокшие волосы и целует в лоб.       — Умничка.       — Ты! — Чимин бы с радостью ударил его кулаком в грудь, но сил хватает только на легкий шлепок. — Предатель!       — Почему это? — Чонгук смеется, не ожидая такое услышать.       — Мне было больно! Это невыносимая пытка!       — Но ты кончил. Не это ли свидетельство того, что тебе было хорошо?       — Это было слишком! — пыхтит Чимин, ерзая и поудобнее устраиваясь в руках альфы. — А ты кончил?       — Нет. Сейчас разберусь и вернусь, — Чонгук целует омегу в лоб ещё раз, накрывая одеялом, а сам поднимается, направляясь в сторону ванной.       — Чон Чонгук! — Чимин недовольно фырчит, возится и с трудом скатывается с постели, нетвердым шагом идя следом. — Почему ты уходишь?       — Куда ты собрался? — Чонгук останавливается, приобнимая омегу за талию.       — С тобой! — Чимин хватается за резинку чужих штанов, задирая голову и смотря Чонгуку в глаза. — Тебе не обязательно убегать, ты можешь воспользоваться мной.       Чонгук хмурится на формулировку, вздыхая.       — Пользуются вещами, Чимин. К тому же, ты только что кончил. Я просто быстро подрочу и вернусь.       — Но я не хочу, чтобы ты каждый раз уходил и делал все сам, — Чимин хнычет, цепляясь за Чонгука и практически повисая на нем.       — Я могу остаться, но это затянется надолго, и ты устанешь.       — Не устану, альфа… — Чимин виснет на нем, обхватывая руками. — Просто скажи, что мне сделать.       Вздохнув, Чонгук решает, что можно и научить омегу паре вещей. Он снимает штаны и белье, ложась на кровать, и чуть раздвигает ноги, предоставляя возможность Чимину самому устроиться, как ему будет удобно.       — Чтобы альфа кончил, существует несколько вариантов. Но так как не все мы можем испробовать, у тебя остается только один — твои ручки. Просто делай вот так, — Чонгук начинает надрачивать орган, а затем ускоряется, — Это должно быть непрерывно и интенсивно, иначе ничего не получится.       — Я понял, — Чимин серьезно кивает головой, шире разводя ноги Чонгука и садясь на колени между ними. Он отталкивает руки альфы, а после обхватывает член двумя ладонями и старается повторить за Чонгуком, относясь к этому так же серьезно, как к заданиям в университете.       Чонгук полностью передает инициативу Чимину, откинувшись на подушки. Он с улыбкой наблюдает за сосредоточенным лицом омеги, за его стараниями, будто он поставит ему оценку в журнал по окончании.       Чимин старается изо всех сил, от упорства высунув язычок и не отводя глаз от твердого члена.       Мокрые ладошки с усилием ходят туда сюда по стволу, плюхаются по яйцам и поднимаются к лоснящейся головки, введя Чимина в странное медитативное состояние.       Член в его руках такой упругий, такой венистый, такой приятный на ощупь и невероятно красивый. Он и подумать не мог, что у альф между ногами может быть так красиво.       Вспоминая, сколько удовольствия он доставил ему уже дважды, Чимин громко хнычет, чувствуя, как поджимается его собственная промежность, как по бедру стекает новая порция смазки, как сильно он хочет испробовать то самое, запретное для свободного омеги удовольствие.       В голове крутятся мысли того, чем они с Чонгуком занимались прежде, картинки сменяют одна другую, пока Чимин зачарованно ласкает толстый орган. Пропадая в собственных мыслях, он сам не замечает, как опускается все ниже и ниже, как не может отвести взгляда от крупной, гладкой головки, которую почему то так сильно хочется попробовать на вкус.       Чимин держится, с трудом облизывая пересыхающие губы, но когда из маленькой дырочки виднеется капелька чего-то прозрачного, не успевает себя остановить.       Как под гипнозом он преодолевает разделяющее их с членом расстояние, а после высовывает язычок и слизывает солоноватую жидкость.       Чонгук вздрагивает, когда чувствует что-то горячее и мокрое. Опустив голову, он пораженно смотрит на омегу, что склонилась к его члену.       Он раздувает ноздри, зрачки заполняют всю радужку, а внизу живота все напрягается от одного вида. Чимин выглядит идеально у него между ног. Возбуждение становится только сильнее от одних лишь фантазий о горячем ротике Чимина, но Чонгук не торопится. Он медленно поднимает руку и гладит бархатную щечку, уводя ее к волосам, в излюбленном жесте зачесывая их.       — Малышка хочет попробовать альфу на вкус? — хрипло спрашивает Чонгук, обводя смущенное личико нежным взглядом.       — Ты же пробовал меня… — Чимин подставляется к его ладони, трется об нее, пока сам безбожно течет на только что застеленные простыни.       Чонгук ласкает омегу рукой, как бы хваля ее действия, а второй рукой обхватывает член, скользя по длине, тем самым снимая напряжение.       — Можешь попробовать язычком и губами, — советует Чонгук, прекрасно понимая, что он не сможет взять много в первый раз. — Как ледяное мороженое.       — Фруктовый лед! — Чимин понятливо кивает головой и тут же широко облизывает альфий член от основания до самой вершины, где обхватывает губками и несколько раз сладко посасывает, а после отстраняется и смотрит на Чонгука. — Так?       — Да, умничка, — Чонгук поджимает губы, когда чувствует язычок. — Посасывания ощущаются отлично.       — Мхм, — приняв его слова как руководство к действию, Чимин мягко обхватывает член ладошками, а после принимается усердно обсасывать упругую головку, представляя, что это и правда фруктовое мороженое.       Глаза закатываются сами собой от удовольствия, а спина чуть выгибается, заставив альфу вжаться бедрами в матрас, чтобы не сорваться и не толкнуться глубже. Соблазн так велик…       Растянутые вокруг члена плюшевые губки выглядят восхитительно, и ощущаются так же. Ротик горячий и мокрый, а вакуумные посасывания лишь добавляют альфе несдержанных хриплых выдохов.       — Умничка… Так хорошо получается. Альфе очень нравится, малышка.       — М-м-м, — Чимин, вошедший во вкус, мычит, не снимаясь с члена, и принимается сосать еще активнее.       Он активно двигает языком, обхватывает ствол губами и глухо стонет, все сильнее ерзая от распространяющегося по промежности жара.       Новая игра с Чонгуком неожиданно его заводит и Чимин не знает, как избавиться от собственного возбуждения. Невыносимо сильно хочется обо что-то потереться, получить хоть немного стимуляции, но у него не выходит придумать выход из ситуации, поэтому он продолжает отдавать все внимание альфе, обласкивая его член так, как может.       — Можешь сесть мне на ногу, — подсказывает альфа, замечая, как нервничает омега из-за собственного возбуждения, — а еще можешь забраться мне на грудь, чтобы я полизал твою киску.       На последнее предложение Чимин вскидывает голову, не понимая о чем говорит Чонгук. Продолжая посасывать член губками, он удивленно смотрит на альфу, непонимающе выгибая бровь.       — Вот сюда, — он похлопывает себя по груди. — Развернись ко мне своей милой писечкой, так я смогу полизать тебя, а ты пососешь конфетку. Так нам обоим будет приятно.       Глаза Чимина загораются, когда он понимает, что именно предлагает Чонгук. Снимаясь с членом, он кивает болванчиком и быстро забирается на предложенное место, разворачиваясь и ерзая, примеряясь к члену в новом положении.       Чонгук тут же берется за попку и подвигает ее поближе к себе, шумно втягивая барбарисовую сладость носом. Облизываясь, он целует вспухшую красную писечку, а затем обнимает ее полностью ртом, собирая все соки, что успели покинуть узкую щелочку. Громкое чавканье наполняет помещение, когда альфа начинает с жадностью поедать омежьи прелести.       — Ах, Чонгук! — Чимин громко вскрикивает, и тут же опускается губками на член, погружая его в ротик и пуская вибрации несдержанными стонами. Он ерзает на чужом лице, вылизывая член со всей доступной ему интенсивностью. Обласкивает язычком, всасывает губками и старается помогать себе руками, но скоординировать движения просто не получается.       Чимин не отчаивается, пробуя снова и снова, пока альфа хвалит его и помогает снять собственное напряжение.       С каждой проведенной так минутой Чонгук чувствует, что становится все ближе и ближе к разрядке не смотря на то, что Чимин совсем неумел. Его совсем не расстраивает, что омега не может взять так же глубоко, как Тэхен, или что движения его сбивчивы и лишены четкого ритма. Все это придет с опытом. Чонгуку достаточно того, что он получает, и мыслей о том, как они выглядят со стороны. Совсем недавно Чимин даже подумать не мог о том, чтобы отсосать кому-то, а сейчас лижет крупную головку и берет в ротик, старательно пытаясь помочь.       Чонгук концентрирует все внимание на клиторе, удерживая попку раскрытой, посасывая и губки, и трахая розовую дырочку языком, и щелкая по красной фасолинке самым кончиком, помогая себе пальцами.       От всех его действий Чимин не перестает разрываться пошлыми стонами, и пусть все они исчезают в глубине насаженного на хуй ротика, он уверен, что Чонгук его слышит.       Они оба шумно дышат, оба обильно смачивают друг друга слюной и оба стирают языки ради того, чтобы доставить друг другу удовольствия.       Они с Чонгуком не вместе, но если это значит встречаться с Альфой, то Чимину стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь.       Концентрация перемешанных феромонов становится критичной, и когда Чонгук чувствует, что скоро кончит, опрокидывает омежку на кровать, тут же втискиваясь бедрами ему между ног.       Мокрый член идеально ложится между скользкими губками, и Чонгук начинает трахать фасолинку быстро и четко, чтобы довести обоих до оргазма одновременно.       Чимин, совсем не ожидающий такого, громко вскрикивает, хватаясь за широкие плечи и шире раздвигая ноги. Он с потрясением смотрит на возвышающегося над ним Чонгука, ведь тот оба последних раза делал с ним такое со спины, а сейчас… Глаза в глаза, с громким хлюпаньем, несдержанными стонами и столкновением двух тел ему кажется, что они занимаются настоящим сексом, вот только текущая пустота напоминает, что это не так. Что это еще не все, что может дать ему альфа, из-за чего Чимин куксится и начинает громко хныкать, мечтая получить член полноценно, но боящийся переступить последнюю грань.       Чонгук удерживает Чимина за голову и талию, трахая писечку без проникновения до тех пор, пока они оба не выбиваются из сил и не кончают с именами друг друга на губах. Обессилев, Чонгук придавливает Чимина к кровати, пока переводит дыхание, а затем ложится рядом, утирая взмокший лоб.       — Спасибо за помощь, малышка, — улыбается Чонгук, целуя Чимина в плечо. Это намного лучше, если бы он одиноко дрочил в ванной.       — Я справился? — Чимин тяжело дышит, не в силах не то что встать, а даже перевернуться на бок. Он устало водит ладошками по телу, в итоге опускаясь прямо к киске и впервые касаясь ее просто из любопытства, а не по необходимости. — Ох… — Чимин макает пальчики в онемевшую промежность и с интересом вытаскивает их обратно, полными белесой жидкости. — Т-твоя сперма… — показывая Чонгуку результат их игрищ, Чимин густо заливается краской, не зная, обо что вытереть руки, а в итоге с интересом подносит пальцы к губам и трогает кончиком языка. Исключительно в научных целях.       — Да, малышка, ты молодец, — хвалит Чонгук и мнет мягкий животик омеги, а затем и нежные сисечки. Взгляд его чернеет, когда он видит, что вытворяет омега. — Скорее всего она горькая, не бери в рот, — остатки с пухлых пальчиков Чонгук стирает одеялом.       — Соленая, — улыбаясь, Чимин нагло закидывает на Чонгука конечности и тянется губками к шее, оставляя короткий благодарный поцелуй. — А теперь мой меня и одевай обратно, пора спать.       Чонгук тут же поднимается с кровати и берет омегу на руки, относя ее в ванную. Несмотря на плохой вечер, все закончилось очень… Приятно. Чонгук рад, что они прояснили некоторые моменты, а еще попробовали новые штучки для удовлетворения. После того, как Чимин становится сухим и чистым, они возвращаются в постель, наконец-то засыпая.