Эрика

      Долгожданные выходные снова пришли в Сеул, и у Джина наконец появилась возможность как следует расслабиться. Неделя выдалась слишком тяжелой. Сначала Чимин его подставил и кинул, потом он выслушивал за его побег в компании… Задолбало.       — Готов подставить? — Джин хмыкает, невольно кладя руку на пах. — Ты знаешь, где я живу.       — Не, голубок, приезжай-ка на квартиру, которую ты снимал Чимину, — Тэхен останавливается, опираясь о перила.       Сегодня у него спецзадание от лучшего друга. Так уж вышло, что ему одному будет в радость увидеться с Джином, а потому Чонгук и попросил его забрать оставшиеся вещи Чимина, чтобы они спокойно могли собрать чемоданы и отправиться в горы.       — Че? — Джин тут же морщится, не желая слышать имени кинувшего его истерички. — Я уже расторг договор, — не моргнув глазом лжет он.       — Меня это мало ебет. Либо туда едешь ты и лично открываешь мне дверь, либо я сам еду туда и справляюсь собственными силами. Их у меня, поверь, достаточно.       — Ну едь, — хмыкает Джин, блефуя. — Будешь потом расплачиваться с владельцами, мое какое дело?       — Как раз-таки очень твое дело, — довольно зубоскалит Тэхен, — Чонгук рассказал мне, что ты отговорил Чимина писать на меня заявление. Спасибо, голубок.       — Это не ради тебя, придурок, — Джин вытягивает длинные ноги на кушетке, лениво рассматривая проплывающие мимо облака. — Просто лень было.       — Я все сказал, Джин. С последствиями разбираться в любом случае тебе. Едь на квартиру, мне надо забрать тряпки Чимина. И, сбросив звонок, Тэхен отправляется на остановку, насвистывая под нос задорный мотив.       — Блять, — Джин зло откидывает бесполезный телефон в сторону, поднимая уставший взгляд на потолок.       Он знает, чем это все закончится. Он и Тэхен в пустой квартире с явным недотрахом у обоих.       Разве бывает иначе?       Но и делать ему нечего. Этот придурок реально может вынести дверь. А то и что похуже. Встревать из-за него в очередные разборки Джин точно не намерен.       В пизду.       Соскочив с дивана, он быстро переодевается в легкий хлопковый костюм и покидает квартиру, не забыв захватить ключи.       А спустя недолгие пятнадцать минут выходит из лифта на этаже, где благосклонно поселил неблагодарную сучку.       Тэхен добирается многим позже. Дорога длиннее, да и метро с автобусами явно не люксовый автомобиль.       Подходя к нужной квартире, он бесцеремонно отворяет дверь, прекрасно зная, что Джин уже здесь.       И не ошибается.       На пороге его обувь, а в воздухе витает ненавязчивый запах эвкалипта.       Тэхен делает глубокий вдох, от наслаждения едва не закатив глаза, а затем направляется вглубь квартиры, сверкая, будто сияющая звезда на беспросветно черном небе.       — На панель вырядился? — хмыкает Джин, натягивая на лицо скучающую маску. От одного вида этого альфы у него внутри все переворачивается, но он старательно делает вид, что ему плевать. — Спальня там, поторапливайся. И из ванной не забудь выгрести.       — Со спальни и начнем, — довольно хмыкает Тэхен, пропуская мимо ушей и наигранный пренебрежительный тон, и наигранную незаинтересованность. Подойдя к мужчине, он грубо хватает его за руку и силком тащит в спальню, намереваясь разобраться с зовом природы в первую очередь. Кто знает, на сколько они тут застрянут. Быстрый перепих явно сбавит напряжения между ними обоими.       — Что, так сильно соскучился? — Джин передумывает сопротивляться в ту же секунду, как его касается Тэхен. В паху тут же тянет, дыхание спирает, а сердце делает быстрый кульбит.       Господи, как же сильно он его хочет.       Еще на полпути Джин активно начинает выделять феромон, стремясь соблазнить и затащить в койку желанного самца.       Черт возьми, Тэхен явно красивее всех этих гребаных европейцев из тиндера.       — Ой, да завались ты, — отмахивается от него Тэхен, а когда они все же достигают идеально заправленной кровати, толкает его спиной вперед, тут же набрасываясь на желанное тело, как голодный зверь на кусок мяса.       Громко рыча, Тэхен, не церемонясь и не жалея дорогих тканей, стягивает с Джина шмотье, вгрызаясь в пухлые губы жадным кусачим поцелуем.       Металлическая сетка, надетая на него для съемок сниппета, холодом прижимается к горячей коже альфы, и Тэхен дуреет от того, как отзывчиво тот реагирует.       — Блять, — Джин отвечает с тем же уровнем страсти, не стесняясь закинуть тонкие щиколотки на чужую поясницу и притереться пахом к паху.       Как же он сильно любит такого Тэхена. Необузданного. Дикого. Готового брать его так, как Джин не смог взять ни одного омегу.       — Сука… — он цепляется пальцами за светлые волосы, тянет Тэхена еще ближе, двигая пахом как пубертатный подросток. — Сними, — стонет Джин, подхватывая пальцами чужие боксеры. — Сними эту дешевку, детка, и дай мне свой сраный член.       Порыкивая, Тэхен кусает и целует Джина в шею, спешно избавляясь от собственных брюк и трусов. Майку он предусмотрительно оставляет на теле, позвякивая металлической фурнитурой и стразами.       — Смазку взял? — спрашивает Тэхен, насилу отрываясь от вкусного тела.       — Я не планировал трахаться, — криво ухмыляется Джин, отталкивая Тэхена и переворачиваясь в освободившемся пространстве на живот. — В заднем кармане брюк.       — Маленький лгунишка, — смеется Тэхен, находя в ворохе вещей маленький пакетик смазки и презерватив. — Предприимчивый голубок. Надеялся присесть мне на член? Соскучился, да?       Порвав упаковку, он выливает смазку на чужую промежность, тут же спешно проходясь пальцами по поджимающейся дырке. Тугая и такая желанная…       Надавив подушечками пальцев, он входит внутрь сразу двумя, активно разрабатывая проход для ствола. Он сразу же находит простату, дразнящими движениями иногда касаясь ее, но не увлекается, оставляя основное блюдо на потом.       — Осторожнее! — шипит Джин, сильнее прогибаясь в пояснице. — Я давно не принимал! — он шире раздвигает упругие бедра, откидывая со лба взмокшую прядку. Стоило включить кондиционер. — И нет, не соскучился. Я из-за тебя, пидора, в больницу загремел. Вышлю счет за лечение на почту!       — Не заткнешь пасть, загремишь еще раз, — угрожающе рычит Тэхен, сильнее вгоняя внутрь пальцы.       Джин может сколько угодно орать и возмущаться, но Тэхен знает, чувствует, как реагирует чужое тело. Оно его принимает. Всегда принимало.       Потому что Джин рожден не тем, кем старается казаться для людей и себя самого.       Лжец.       А потому Тэхен, не сбавляя напора, растягивает дырочку под себя, одновременно с тем трахая упругую ягодицу мужчины, потираясь о нее членом, как пес во время гона.       — Бля-ять, — совсем по-омежьи сладко стонет Джин, запрокидывая голову, когда Тэхен в очередной раз касается его простаты. — Еще раз тронешь меня, и сидеть будешь ты, щ-щенок! — он касается щекой кровати, дожидаясь, когда же Тэхен перейдет к главному блюду. И активнее выпускает феромон, сподвигая его на это.       Втягивая носом свежесть эвкалипта, Тэхен снова рычит, вытаскивая уже три пальца наружу. Обтерев их о кровать, он разрывает упаковку с презервативом и тут же спешно врывается в мужчину, болюче кусая за плечо.       Наконец-то. Так туго и горячо…       — Ни одна омега не подарит тебе этих ощущений, — рокочет на ухо Тэхен, медленно скользя туда-обратно, давая Джину привыкнуть размеру. — Ни с одной омежкой ты не получишь то, что могу дать тебе я.       — З-захлопнись, — громко стонет Джин, тут же вгрызаясь зубами в подушку. Они только начали, а у него уже закатываются глаза, пока задница призывно толкается навстречу.       Тэхен делает ему больно, но Джин обожает эту боль. То, как чувствуется толстый член в тугой заднице, как узкие стеночки не хотят его выпускать и с трудом принимают обратно. А когда он касается простаты, перед закрытыми веками рассыпаются искорки звездочек.       — Сильнее, — заполошно хрипит он сквозь тихие стоны. — Трахай сильнее, дворняжка.       И Тэхен делает это.       Срываясь с тормозов, он принимается врываться в податливое тело, звонко шлепаясь бедрами о влажную задницу, сходя с ума от того, как идеально сочетаются их ароматы.       Он дуреет, перед глазами туман похоти и вожделения, и он принимается долбить Джина автоматной очередью, нисколько не жалея ни бедную задницу, ни силы на удары по ней.       — Блять, да-да… — Джин глупо улыбается, чуть не пуская слюни на кровать, пока Тэхен использует его в качестве личного флэшлайта. Как же это хорошо. Как же правильно. Он готов провести на этом члене остаток жизни. — Еще сильнее, детка, покажи папочке, как хорошо ты можешь его отыметь!       — Громче, шлюшка, — рычит Тэхен, сам срываясь на стоны. Он берет Джина за волосы и с силой вдавливает в постель, практически лишая возможности дышать, а когда слышит характерные хрипы, резко выходит, заваливаясь на подушки.       — Прокатись-ка на жеребце, — он тянет его к себе на бедра, тут же погружаясь в растраханную глубину.       — Кобель, — тихо выдыхает Джин, прикусывая пухлую нижнюю губу.       Но приказ выполняет.       Наклоняясь назад, он упирается длинными пальцами в тонкие коленки и начинает рвано двигать тазом, стараясь как можно быстрее прийти к финалу.       Был бы Джин омегой, уже давно залил бы все вокруг смазкой. Как иронично. Он думал, что их с Чимином первый секс случится на этой кровати, но в итоге тут снова Тэхен. Везде Тэхен. Этот альфа все никак не может покинуть его жизнь, а Джин не готов его отпускать.       — Ненавижу тебя, — хрипит он в потолок, судорожно раскачиваясь тазом на узких бедрах. — Как же я тебя ненавижу!       — Да, детка, повторяй это чаще, — хрипит Тэхен, подмахивая навстречу бедрами.       Он жадно смотрит на скачущего на нем альфу, оглаживает руками грудь и живот, а затем берет член в плен кулака, начиная яростно двигать в такт движениям.       Он и сам не сможет долго держаться.       Не тогда, когда любовь всей его жизни так громко стонет на нем.       Как в самых слащавых драмах на HBO, они кончают одновременно. Две струи густой спермы выстреливают в унисон, плотно оседая в тугой заднице и на крепком торсе.       — Блять, — Джин в последний раз устало падает на член, с громким шлепком насаживаясь по самые яйца Тэхена, и протяжно стонет, заваливаясь вперед. — Сука… — он сгребает светлые волосы пальцами, приникая пересохшим ртом к капризному изгибу чужих губ. — Ненавижу… — снова шепчет перед тем, как глубоко поцеловать.       Джин и правда ненавидит Тэхена. Но любит сильнее.

***

      Спустя несколько дней картина перед глазами Чонгука меняется за два с половиной часа пути в электричке. Всю дорогу он глазеет в окно, наслаждаясь сменяющимся видом каменных джунглей на зеленые поля и белесые макушки высоких гор.       Красота, описать которую не хватит всех известных эпитетов.       Он сидит у прохода, а Чимин, прижавшись к его боку, всю дорогу дремлет у него на плече.       Когда поезд останавливается на нужной им остановке, Чонгук аккуратно будит Чимина и выводит на улицу.       Приобняв его за плечи, он тут же оглядывается по сторонам, вдыхая чистейший воздух без токсичной примеси городских выхлопов и отходов переработки.       — Здесь потрясающе…       — Ты еще не видел, как у бабули, — Чимин ластится к его боку, хватаясь за локоть. — Но сначала нам надо до нее дойти, — он предвкушающе смотрит на широкий серпантин, уходящий высоко в горы. — Ее дом… несколько выше.       — Хорошо, что нам некуда торопиться, — улыбается Чонгук и, чмокнув омегу в макушку, перехватывает крепче лямку рюкзака. В свободной руке у него чемодан Чимина, а по карманам распихана нужная мелочь.       — Правда, здесь здорово? — Чимин с восторгом оглядывается по сторонам, испытывая щемящее чувство ностальгии. — Я так давно здесь не был. Спасибо, что согласился поехать со мной!       — Я не мог не согласиться, — улыбается Чонгук, неспешно поднимаясь все выше и выше по дороге. Иногда мимо проезжают велосипедисты, а еще реже — машины.       Здесь все… Совсем по-другому. Тихо, умиротворенно и медленно. Будто время остановило свой ход. Хотел бы он всегда чувствовать такую безмятежность…       — Почему? — тут же с любопытством спрашивает его Чимин. Ему хорошо. Господи, как же ему хорошо. Несмотря на неясное будущее, связь с Чонгуком помогла ему снова ощутить опору в жизни. И на этот раз он распорядится ею правильно.       — Потому что я хочу быть рядом с тобой, — просто и честно отвечает Чонгук, пожав плечом. — Всегда… хотел. Ты понравился мне сразу, как мы познакомились ближе. В универе я ни на кого не обращал внимания, поэтому мне стоило присмотреться раньше.       — Ты не особо активно это демонстрировал, — восторженно выдыхает Чимин, крепче цепляясь за чужую ладонь.       Они с Чонгуком уже несколько дней вместе, но так нормально и не целовались. У них не было ничего, кроме тесных объятий и легких чмоков. Чимин все так же в его одежде. Чонгук все так же не давит.       Но сам себе он признается, что хочет продолжения. Может, здесь все сдвинется с мертвой точки? Когда они будут купаться в прохладной горной речке, гулять по красивому лесу и любоваться горными видами?       Чимин хочет сладко целоваться, разговаривать о жизни, и не думать ни о чем, что произошло в этом дурацком Сеуле.       — Да, я… — Чонгук хочет неловко почесать затылок, но свободных рук не хватает, поэтому он лишь отводит взгляд и криво улыбается, выдохнув. — Я не думал, что из этого что-то выйдет. Я о том, что… Кто ты, и кто я. Я не думал, что подхожу тебе. Поэтому особо и не надеялся… Но я рад, что все изменилось. Что сейчас мы здесь. Вместе.       Он крепче сжимает маленькую ладошку, глядя на дорогу.       Дорогу, которая ведет их вперед. К новому будущему и счастливой жизни.       — Боюсь, теперь мы в одном положении, — беззаботно смеется Чимин, начиная чувствовать покалывание в боку. — Уф, я уже устал… — он устало смотрит на дорогу, насчитывая ярусы улиц за небольшим деревянным ограждением. — Нам еще четыре улицы! Я умру! — Чимин картинно прикладывает ладонь ко лбу, тяжело вздыхая.       — Давай отдохнем? — Чонгук останавливается, отходя в сторону.       Поставив чемодан в устойчивое положение, он без зазрения совести садится на него, а затем притягивает Чимина к себе, чтобы мог опереться о его тело. Он и сам не против перевести дыхание.       — Уф! — Чимин довольно облокачивается о крепкое тело альфы, втягивая грудью чистый горный воздух. — Все же тут классно. Сейчас дойдем, бабуля нас еще накормит вкусно! И пойдем гулять, да? Покажу тебе речку! И лес! Чуть дальше даже водопады есть, хочешь посмотреть? Правда, там туристы вечно шляются, но я знаю места, где их не бывает.       — Сходим посмотрим, — смеется Чонгук, впервые за последнее время наблюдая такую активность у омеги. Впрочем, пока они были в городе, этой активности Чимину хватало только ходить и изредка разговаривать.       Он надеется, что здесь его состояние, как и аппетит, вернутся на место, и все печали останутся за плечами.       — Тогда чего расселся? — тут же всплескивает руками Чимин. — Быстрее ногами двигай! — вдохновленный их каникулами, Чимин с новыми силами летит вперед, пока альфа, хрипло посмеиваясь, топает следом.       И уже спустя десять минут они подходят к высокой каменной оградке, за которой высится двухэтажный дом из темного камня.       Чонгук следует за Чимином, немного волнуясь перед встречей с его бабушкой.       Что, если он ей не понравится? Что, если у Чимина из-за этого появятся новые проблемы? Ему явно не хочется доставлять ему еще больше неудобств.       Но пути назад нет, поэтому он завозит чемодан в оградку, а затем и на крыльцо, дожидаясь, когда их встретят.       Ждать приходится недолго. Несколько секунд, и стеклянная дверь распахивается, а с порога на них глядит высокая статная женщина.       — Цыпленочек!       Миг, и улыбающийся Чимин оказывается скован крепкими объятиями, вот только пока бабуля Пак крепко прижимает его к себе, она параллельно сканирует Чонгука цепким взглядом темных морщинистых глаз.       Когда женщина оставляет в покое внука, Чонгук выступает из-за его спины и почтительно кланяется, здороваясь.       — Добрый день. Чон Чонгук.       — Какой статный! — бабуля Пак еще с несколько секунд оглядывает его с ног до головы, а после, как и Чимина, утягивает в объятия, хлопая по крепкой спине. — Чимин, признавайся, где такого жеребца оттяпал? Родители небось и не в курсе!       Чонгук замирает от неожиданности, но, чувствуя, что его не собираются выгонять отсюда поганой метлой, позволяет себе приобнять женщину, чтобы не создавать еще больше неловкости.       Щеки его розовеют от чужих слов, но он не спорит. Там, где Чимин его нашел, таким омегам, как он, лучше не казать носа.       — Бабуля! — омега еще сильнее заливается краской, чуть не оттаскивая ее от Чонгука силой. — Я же тебе уже все рассказал! Не смущай его!       Чонгук улыбается, подмигивая Чимину, и заносит чемодан и рюкзак в дом под бабушкин смех.       Она ему определенно нравится. Как и уютный дом, который он с интересом принимается разглядывать.       — Чувствуй себя, как дома, хлопец, — несмотря на худощавое телосложение, бабуля Пак довольно сильно хлопает его по плечу, закрывая дверь. — Чимин, я постелила вам в твоей спальне. Отнесите вещи, можете помыться с дороги. И жду на обед!       — Хорошо, бабуль! — радостный Чимин быстро клюет ее в щеку и первым летит по скрипучей лестнице на второй этаж, наслаждаясь давно позабытыми ощущениями.       А когда забегает в последнюю по коридору спальню, довольно плюхается на широкую кровать, смотря на увесистую люстру на потолке. Не верится, что он приехал сюда вместе с Чонгуком.       Спустя несколько минут поднимается и Чонгук. Оставив багаж на пороге, он не торопится проходить к кровати, заинтересованно исследуя периметр.       Комната выглядит так, будто здесь все еще живет ребенок. Игрушки, куклы, детские книжки на полках… Чимин и правда давно сюда не приезжал.       — Здесь уютно, — говорит Чонгук, когда наконец-то ложится рядом. Он тут же обнимает омегу и тянет ближе к себе, выдыхая.       — Ты не представляешь, как тут по ночам классно, — предвкушающе тянет Чимин. — Летом почти каждую ночь дождь. Окно нараспашку, ветерок и дождик… Чонгук, это такой кайф!       — Верю, — смеется он, тычась носом омеге в шею. Он прикрывает глаза и крепко обнимает Чимина, иногда пальцами поглаживая сквозь одежду.       Однако он совсем не замечает, как его бесформенная футболка задирается на чужом теле, оголяя кожу. Дыхание Чонгука тут же становится тише, а сам он, замерев, на пробу касается кончиками пальцев, отслеживая чужую реакцию.       Все это время он не прикасался к Чимину больше положенного, но он тоже не железный. Тяжело держаться, когда в объятиях лежит желанный омега, стоны которого не раз услаждали его слух.       — Чонгук! — Чимин тут же хихикает, хватаясь за подол в намерении оттянуть ткань обратно, но в последний момент передумывает. Он не может прятаться от своего альфы вечно, поэтому тихо шепчет, сбиваясь с тут же потяжелевшего дыхания: — Ты закрыл дверь? — тихо спрашивает он, не имея возможности привстать и посмотреть из-за нахвалившегося на него тела.       — Нет, — так же тихо шепчет Чонгук, улыбаясь. Он смотрит на красивое лицо Чимина, любуясь им, и убирает за ушко выбившуюся золотистую прядь.       Вторая рука по прежнему лежит на боку омеги, и, осмелев, Чонгук ведет ей дальше, поднимаясь выше по мягкой коже. Как он скучал по этому…              В штанах тут же твердеет, и Чонгук, не выдерживая, накрывает ладонью тяжелую сисю, а сам целует Чимина в губы, еле слышно порыкивая из самой глубины груди, что больше напоминает утробное тигриное мурчание.       — Чонгук! — Чимин тут же отпрянывает, с тихим смехом отталкивая от себя альфу. — Нельзя так! — вскакивая с кровати, он тихонько закрывает дверь, для надежности щелкая замком. — Тебе повезло, что у меня есть личная ванная, — мурлычет он, протягивая альфе руку.       — Да что ты, — довольно улыбается Чонгук, а затем дергает омегу на себя, заставив накрыть сверху своим телом.       Забираясь ладонями под футболку, он снова жадно целует Чимина, а затем скользит ниже, подхватывая его под попу, чтобы вжать в твердый пах. Разминая половинки сквозь одежду, Чонгук ныряет под свои же спортивки, с наслаждением тиская мягкие ягодицы. Наслаждение.       — Чонгук! — Чимин несдержанно вскрикивает, тут же прикрывая рот ладошкой. Черт, хорошо, что здесь очень хорошая звукоизоляция. — А-альфа… — уже тише хнычет он, хватаясь пальчиками за крепкие плечи. — Ты что такое делаешь, бесстыжий! — а сам льнет ближе, наслаждаясь тем, как приятно тянет в животике и как сильно поджимается стремительно мокнущая киска, заставляющая его выпускать сладкий барбарисовый феромон.       Как давно Чонгук этого не чувствовал… Этой приторной сладости настоящего блаженства, которая обещает целый водопад в трусиках его малышки. Рыкнув, Чонгук снова мацает попку, а затем одной рукой забирается под футболку, сжимая длинными пальцами и тяжелую сиську, с наслаждением всасываясь в ароматную железу на шее. Он знает, что сильнее пахнет не от нее, но не торопится. У них есть все время мира, чтобы испытать все вершины удовольствий.       — Хочу тебя, детка, — горячо выдыхает Чонгук припухшими от поцелуев губами, не прекращая ощупывать Чимина везде, где может достать.       — Господи, — Чимин охотно подставляет шею, ластясь к сильному желанному телу под собой. Он невольно сравнивает ощущения, что испытывал рядом с Джином, и не понимает, как мог быть таким глупым. С Чонгуком ведь и правда все иначе. По-другому. Правильно. И осознание этой мысли заставляет его признаться в ответ, прячась лицом в сгибе крепкой шеи. — Я тоже тебя хочу, альфа.       Чонгук тут же громко рыкает и толкается бедрами навстречу жаркой промежности, что он чувствует даже сквозь одежду, а затем скользит рукой ниже прямо под мягкие складочки животика, оттягивая резинку спортивных штанов.       Миновав трусики, Чонгук накрывает пальцами мокрую пухлую киску и рычит еще громче, когда чувствует, как там скользко и горячо.       Член начинает ныть сильнее, а во рту скапливается слюна. Чонгук ласкает румяный пирожочек пальцами, растирает по коже смазку и разлепляет толстые губки, проникая между них одним, чтобы потереть напрягшийся клитор.       — Я чувствую, омега… Такой мокрый…       — Чонгук-Чонгук! — Чимин несдержанно впивается в его железу губами, активно двигая тазом. Все тело горит, киска дико течет, а сам он изнывает от желания отдаться этому альфе прямо сейчас. — Я так скучал! — глухо лепечет он, жадно вылизывая древесную железу языком. — Хочу, чтобы ты всегда был моим альфой! Чтобы стал моим первым! Хочу родить тебе щенков! — он сам стягивает с себя футболку, оставаясь в одном спортивном лифе, что туго жмет жирные сиськи друг к другу. И тут же падает на торс Чонгука, не с силой справиться с ощущениями, вызванными умелыми пальцами у него между ног.       Чонгук трет бусинку усерднее, а затем запускает внутрь два пальца, аккуратно потрахивая тугую киску с громким чавканьем.       — Я буду, детка, — рычит Чонгук, толкаясь каменным членом в мягкую попку. — Я трахну тебя, — обещает он, шепча похотливые мечты на ушко, — буду трахать так долго, что от моей спермы у тебя округлится живот. Не спущу с члена, пока ты не забеременеешь. Пока не заполнишь весь дом маленькими щенками.       Обещая все это, Чонгук продолжает трахать маленькую киску, попеременно с этим быстро надрачивая твердый клитор омеги. Умело орудуя обеими руками в трусиках Чимина, он подгоняет его все ближе и ближе к оргазму, чувствуя, как ножки начинают трястись.       — К-когда? — тут же спрашивает упавший в ту же фантазию Чимин, с трудом поднимая корпус и облокачиваясь ручками о крепкую грудь. — Когда ты меня трахнешь, альфа? — он прикусывает нижнюю губу, толкаясь бедрами навстречу и глупо улыбаясь. — Ч-членом? В мою дырочку? — Чимин смотрит прямо на Чонгука, совсем не осознавая как пошло выглядит в этот момент. Покрасневшие сиськи норовят вылететь из тугого лифа, пока мягкий животик легонько колышется в такт быстрым толчкам.       Что же будет, когда альфа возьмет его по-настоящему?       — Да, детка, членом в твою маленькую тугую одинокую дырочку, — выдыхает Чонгук, а затем утопает лицом между сиськами, целуя, кусая и облизывая каждую, пока руки продолжают свое дело.       Одной он быстро трахает пульсирующую дырку, пока вторая яростно натирает бугорок клитора по естественной сладкой смазке.       — О Боже! — Чимин тут же обхватывает его голову руками, запуская пальчики в темные волосы. Он катается на пальцах альфы так, будто делает это каждый день, и готовится вот-вот кончить, когда слышит тихий стук в дверь.       — Чимин? — раздается сиплый голос бабули за дверью. — Малыш, вы помылись? Быстрее заканчивайте и спускайтесь! Я пошла разогревать суп!       Чонгук крупно вздрагивает, когда слышит чужой голос и стук в дверь, останавливаясь. А когда поднимает глаза и смотрит на красного растраханного Чимина, понимает, что не может оставить все так, как есть.       Возобновив движения в трусиках омеги с удвоенной силой, Чонгук тяжело дышит и приказывает:       — Ответь ей, — шепчет он на ушко, неистово трахая малышку пальцами. — Скажи, что мы скоро спустимся.       — Я… — ответить? Все, что Чимин сейчас хочет — это стонать. Но может лишь мычать, упираясь мокрым ротиком в покрытую испариной шею альфы. — Я не могу, — тихо шепчет он, чувствуя, как сильно дрожат его бедра. — Я сейчас… Сейчас… Пожалуйста…       — Мы сейчас спустимся! — приходит на помощь Чонгук, громко крикнув, а затем возвращает все внимание своей детке, трахая сквозь затекшие запястья и пальцы. — Давай, малышка, кончи для меня. Покажи альфе, как тебе хорошо.       — Нет! — Чимин совсем дуреет от нахлынувших на него ощущений, отталкиваясь от сильных плеч ладошками и снимаясь с сильных пальцев.       Сам не понимая, что делает, он на чистых инстинктах стягивает с себя спортивки с бельем, а после разворачивается к альфе спиной, выставляя напоказ красную пульсирующую пизду, на всю комнату источающую сладкий барбарисовый запах. — Трахни…       — Блять, — рыкает Чонгук, тут же хватаясь за широкие бедра. Он дергает Чимина на себя, заставив сесть себе на лицо, и вгрызается ртом в сладкую горячую пизденку, подключая пальцы для клитора.       Сладкий, жадный, такой горячий… Кажется, Чонгук может кончить от одного только вида, как хорошо его детке.       — Чонгук! — Чимин обиженно хнычет, мечтая о толстом длинном члене внутри. Он никогда не принимал ничего такого в свою киску, но отчего-то знает, что ему будет очень-очень хорошо. — Член! Я хочу член! — упрашивает он, а сам активно трется писечкой по красивому лицу, пока та с каждой секундой пульсирует все сильнее.       Чонгук ответил бы, если бы его рот не был так занят.       Одной рукой он удерживает над собой омегу, а второй яростно дрочит красный клитор, пока рот ласкает мокрые складочки и горячую дырку, которая продолжает обильно истекать смазкой.       Чимин скоро кончит. Бедра трясутся, киска пульсирует, а животик сладко поджимается, но он все еще не может найти себе места.       Омега хочет член альфы. Обещанный член, который ему никак не дадут.       Он возьмет сам.       Падая вперед, Чимин расстегивает джинсы Чонгука и достает из белья каменный ствол, из дырочки которого сочится прозрачный предэякулят.       Громко зарычав, Чимин пару раз жадно облизывается, а после припадает к нему ротиком, вспоминая все, чему его учил альфа.       Чонгук несдержанно стонет и вздрагивает, когда чувствует горячий ротик у себя на члене.       Черт, они рискуют до вечера не выйти из этой чудесной миленькой комнатки, если Чонгук не заставит его кончить как можно скорее. А потому он не отвлекается, старается для своей детки, постанывая в губки киски, когда Чимину удается взять его член особенно глубоко.       — Да, детка, умница, — выдыхает Чонгук, шлепая по киске. — Делаешь так хорошо альфе.       Чимин довольно мычит в ответ, облизывая толстый ствол, как самую долгожданную конфетку в мире. Он все еще ужасно сильно хочет его в свою киску, но, может, альфа просто хочет дать его позже? Когда никто не будет их ждать?       Кивнув самому себе, он начинает активнее насаживаться на член, стараясь игнорировать тут же начавшее саднить горло. Делать это несложно, когда все его внимание сосредоточено на том, что происходит у него между ног.       Альфа так сильно дрочит его маленькую девственную киску, что Чимину не удается продержаться еще дольше. Головокружительный оргазм накрывает его так резко, что он громко стонет вокруг ствола и от неожиданности впервые в жизни опускается на него целиком, заглатывая мокрую головку тугим горлышком, пока сам трясется на лице Чонгука.       — Блять… — Чонгук и сам захлебывается в сбивчивом стоне, не успев среагировать.       Член изливается глубоко в глотку Чимина, наполняя семенем, пока он неспешно поглаживает мокрыми пальцами клитор, помогая омеге пережить сокрушительный оргазм.       Тяжело дыша, Чонгук поднимает Чимина с члена, наблюдая, как остатки кончи белесыми жемчужинами украшают его рот.       — Прости, детка, — выдыхает Чонгук, пальцем стирая капли. Он валится на подушку, пытаясь привести дыхание в норму, а затем тянет Чимина на себя, чтобы тут же поцеловать с благодарностью.       — Твоя бабушка нас убьет.       — Нам нужно помыться, — тихо хихикает Чимин ему в губы. — Когда ты возьмешь меня по-настоящему? — тут же капризно спрашивает он, первым поднимаясь с кровати.       — Скоро, детка, — следом поднимается и Чонгук, а когда они заходят в ванную, то тратят некоторое время на то, чтобы поласкаться под теплыми струями воды.       Жаль только, что им не удается как следует отдаться друг другу, ведь внизу их ожидает соскучившаяся по внучку бабушка.       Но и спешить им некуда. Здесь они могут отдыхать так долго, как захотят.       И столько же заново сближаться друг с другом.