Эрика

      — Бабуль, мы не устали, — в очередной раз выдыхает счастливый Чимин, чмокая старушку в щечку.       Обед прошел просто замечательно, хоть им и не удалось до конца смыть с себя запахи друг друга.       Бабуля притворилась, что ничего не заметила, и активно инициировала беседу, задавая им вопрос за вопросом, пока смущенный Чимин избегал смотреть на Чонгука.       Он рад, что они снова сближаются, но все случилось настолько резко, что он просто не успел как следует прожевать эти ощущения.       И нет, это совсем не значит, что он не хочет повторить.       После обеда он оставил альфу помогать бабушке, ведь оба они знают, что на кухне Чонгук намного полезнее, а сам за это время успел разобрать их вещи, разложив все по шкафу и комоду.       А после сразу же спустился вниз, обнаружив, что бабуля и Чонгук весело болтают. Чимин, радуясь, что они нашли общий язык, тут же решил, что хочет немедленно показать Чонгуку окрестности.       Он отлично помнит бабулин распорядок, и знает, что после обеда у нее дневной сон. Пусть отдохнет, пока они погуляют.       — Ну ладно, — та, наконец, соглашается, а после напутственно машет пальцем перед его лицом. — Только недолго, Чимин. И далеко не отходите.       — Конечно! — он весело хихикает, а после все так же не глядя утаскивает Чонгука из дома, выводя на широкую проселочную дорожку.       На этот раз они одеты легче, чем когда выезжали из города.       Солнышко приятно греет землю, всюду поют птички и слышатся голоса других людей, что гуляют по деревеньке или работают.       Чонгук с интересом осматривает каждый дом, каждую улочку, пока Чимин ведет его куда-то одному ему ведомой тропой.       — Здесь красиво.       — Пока еще недостаточно, — предвкушающе выдыхает Чимин, сворачивая на неприметную дорожку, уходящую за деревенскую оградку.       Несколько минут неспешного шага, и их со всех сторон обступают высокие ели, когда он заводит Чонгука в настоящий горный лес.       — Ну, как тебе? — восторженно спрашивает Чимин, полной грудью вдыхая влажный воздух, пропитанный зеленью, что идеально сочетается с феромоном Чонгука. — Здесь только местные изредка ходят по грибы. Никаких туристов.       — Красота, — комментирует Чонгук, сравнивая здешние виды с привычным Сеулом.       Местами ярким и цветным, местами серым и унылым, но все же родным.       Конечно, ему и прежде выдавалась возможность съездить в отдаленные деревушки с Ханом, но он никогда не придавал значения тому, что видит вокруг. Не до этого было, да и времени не особо хватало вертеть по сторонам головой.       А сейчас, разглядывая под ногами перегнившую почву, траву, мох и цветы вместо асфальта, убеждается, что каким бы красивым ни было место, родной дом там, где жил в детстве.       Как бы ни было здесь свежо и красиво, Чонгук… Чувствует себя здесь лишним. Сторонним наблюдателем, которому приоткрыли завесу чего-то ранее неизвестного. Неуместным.       Это не серый райончик на окраине Сеула.       Время здесь бежит по-другому. И мысли образовываются в голове тоже другие. А Чонгук ой как не любит оставаться с ними наедине.       — Останемся тут на подольше? — тут же спрашивает Чимин, осторожно беря его за руку и сплетаясь пальцами. — Отдохнем, — он закусывает пухленькую губку, опуская голову вниз, чтобы Чонгук не увидел, как покраснели его щеки.       Чимин не озвучивает вслух, что внезапно смысл поездки в его голове меняется, и теперь единственное, в чем он нуждается — по настоящему сблизиться с этим альфой. Здесь. Вдали от всех, кто портит их жизнь своим вмешательством. И если Чонгук согласится, в город они вернутся уже крепкой парой, которую никто не сможет разлучить.       — Почему бы и нет? — жмет плечом Чонгук, шагая между сломанных веток и торчащих из земли кореньев.       Подольше — это не навсегда. Он надеется, что найдет здесь себе работенку, чтобы совсем не задеревенеть.       — Спасибо, — Чимин заливисто смеется, а после отпускает руку альфы, отталкиваясь и срываясь на быстрый бег.       Летя вперед по сухой шелестящей тропке, он вновь вспоминает детство, громко хохоча и позволяя волосам развеваться по ветру, совершенно позабыв, что он не один.       Чонгук не спешит нарушать его ностальгию. Он следит за ним издалека, чтобы не пропадал из виду, а сам шагает следом, любуясь беззаботностью омеги.       Эта поездка явно помогает вернуть его к жизни.       Чимин действительно ее чувствует. Жизнь. Она возвращается постепенно, с каждым шагом наполняя его все больше и больше. Вот только он не учел, что с возрастом ощущение масштаба меняется. Уже совсем скоро Чимин слышит громкий рев воды, и через несколько секунд вылетает к отвесному берегу.       — О-о… — пораженно открыв рот, он резко тормозит, наслаждаясь давно позабытым видом. Отвыкшие от такой красоты глаза наполняются слезами, пока он ждет прилично отставшего Чонгука.       Чимин и забыл, как прекрасны эти водопады.       — Вот бы взобраться на самый верх, да? — улыбается Чонгук, когда подходит сзади и обнимает Чимина поперек живота.       — Это для туристов, — тихо шепчет Чимин в ответ, выискивая глазами нужное направление. А когда замечает высокий камень, служивший для него ориентиром с самого детства, хватает Чонгука за руку и уверенно ведет за собой. — Я покажу тебе вид получше.       — Веди, — остается лишь согласиться Чонгуку, крепко держа омегу за руку, чтобы больше не вырывался.       Чимин ведет. Внимательно смотря под ноги, находит совсем узкую тропку, на которой им все же приходится отцепиться друг от друга.       Спуск вниз такой же, как в детстве. Влажный. Опасный. Оставляющий царапины на щиколотках и ладошках. Но определенно того стоящий.       Им требуется почти пятнадцать минут, чтобы добраться до маленького озера, больше похожего на небольшой пруд. Чимин обнаружил его еще в детстве, и с тех пор по праву считает своим местом.       Чонгук — первый, кому он его показывает.       — Пришли, — тихо выдыхает он, завороженно глядя на небольшой поток воды, спускающийся в прозрачное горное озерцо.       Чонгук тут же проходит вперед, чтобы заглянуть в идеально прозрачную воду. На дне он видит разноцветные камни, а чуть дальше тот самый маленький водопадик.       — Очень красиво, детка, — выносит вердикт Чонгук, снова приклеиваясь к нему со спины.       — Я купался тут каждое лето, — счастливо улыбается Чимин, прикусывая пухлую нижнюю губу. — Вода обычно прохладная, но на жаре нормально. Хочешь попробовать?       — У нас нет одежды с собой. Простынешь, если мокрым пойдешь обратно, — отказывается Чонгук, оттягивая Чимина за талию подальше от кромки воды.       — Да я только ноги помочу! — весело взбрыкивает Чимин, чувствуя непреодолимое желание шагнуть в холодную воду. — Чонгук, ну давай!       — Иди, — он отпускает его, делая пару шагов назад, а затем и вовсе садится на большой камень.       Чимин тут же стягивает с ног кроссовки, аккуратно кладет следом носки и сначала было пытается закатать спортивки Чонгука, но они настолько широкие, что сразу же соскальзывают обратно.       Плюнув, он снимает их тоже, оставаясь в одной безразмерной футболке и трусиках. Плевать. Зато так удобнее.       А после аккуратно идет по камушкам к воде, шипя от непривычной разницы температур.       — Не лезь далеко, — кричит Чонгук, внимательно наблюдая со своего места за шалостями омеги. Он держит его штаны у себя на колене, греясь под попадающим на камень солнцем.       Чимин на это лишь смеется, бесстрашно заходя внутрь. В детстве пресная вода могла покрыть его целиком, но сейчас даже в самом глубоком месте под водопадом вряд ли окажется выше груди.       Выцепив взглядом свой любимый камень, он радуется, что все-таки избавился от штанов. Повыше натянув футболку, Чимин медленно движется в его сторону, но когда вода все же доходит почти до груди, ловко стягивает с себя ткань, оставаясь в одном белье, и, высоко подняв ее одной рукой, все же добирается до выступа скалы.       Закинув футболку повыше, он аккуратно карабкается наверх, и когда наконец плюхается попкой на гладкий камень, с наслаждением опускает ноги в воду и поднимет палец вверх, глядя на Чонгука издалека.       Тот качает головой и, цокнув и закатив глаза, тут же избавляется полностью от одежды, оставаясь голым, чтобы войти в воду и отправиться за непослушной омегой. Не хватало еще, чтобы что-то случилось.       Чонгук преодолевает расстояние в считанные секунды, ловким прыжком выскальзывая из воды.       — И что ты тут делаешь? — недовольно спрашивает он, глядя в бесстыжие глаза.       — Греюсь на солнышке, — честно отвечает Чимин, отводя взгляд от толстого члена между ног альфы. Он крепче стискивает бедра, беспокоясь, что мокрые трусики могут просвечивать, и скрещивает руки на груди, пряча торчащие сквозь спортивный лифчик соски. — Правда, здорово? Еще утром мы были в Сеуле, а теперь здесь! В детстве я представлял себя русалочкой, играя тут.       — Если русалочка завтра сляжет с простудой, то получит по попе, — цокает Чонгук, подтягивая омегу себе на ноги.       Обнимая Чимина, он растирает его кожу, чтобы не замерз, и целует в плечо, осматривая территорию.       — Чонгук! — Чимин хихикает, шлепая его ладошкой по груди, и старается не касаться вялого члена. — Вода только кажется холодной из-за контраста. Тут мелко, так что она хорошо прогрелась! Не переживай.       — Все равно. Я же сказал не уходить далеко, — цокает он, поглаживая Чимина по ногам.       — А я и не ушел далеко, — Чимин откидывается спиной на его грудь, наслаждаясь теплым солнышком. — Зачем ты бурчишь? Просто наслаждайся, Чонгук. Когда еще тебе будет так хорошо? Лови момент!       Вздохнув, альфа ничего не отвечает, прикрыв глаза и опершись на руки позади себя.       Чимину быстро становится скучно. Стоит Чонгуку потерять бдительность, и он сигает в воду, окунаясь сразу с головой. А после радостно выныривает и быстро гребет к водопаду, наслаждаясь теплым летним днем, близостью с альфой и возможностью ничего не делать.       — Эй! — возмущенно кричит Чонгук, а затем ныряет следом, куда быстрее добираясь до омеги, плывя под водой. Вынырнув прямо у его лица, Чонгук хватает его поперек талии и припечатывает к себе, недовольно оглядывая лицо. — И что это за проказы?       — Да чего ты такой серьезный! — весело кричит Чимин ему в лицо, шлепая ладошками по плечам. — Расслабься, Чонгук! Давай поплаваем?       Вздохнув, Чонгук понимает, что вряд ли сможет совладать с чужим желанием, а потом отпускает омегу и улыбается, кивая на камень.       — Кто последний, тот помогает готовить ужин.       — О, Джин ненавидел мои ужины, — хмыкает Чимин, активно гребя всеми четырьмя конечностями. — Что поделать! Я не создан для кухни!       — Это не значит, что нужно опускать руки! — кричит Чонгук, чтобы его услышали, а затем вновь ныряет под воду и в два счета достигает камня, вновь выбираясь на сушу.       — Нечестно! — смеется Чимин, забираясь следом. Он все так же старается игнорировать чужое достоинство, покачивающееся между литых бедер, пока сам выжимает волосы руками. — Ты сильнее!       — Пользуюсь преимуществом, — жмет плечом Чонгук, откидываясь на выставленные назад руки. Он складывает ногу на ногу, а затем запрокидывает голову к небу, вытягиваясь под солнечными лучами, совсем не стесняясь наготы.       — Знаешь… — Чимин отсаживается на другой край, снова опуская ноги в воду. — Боксеры снимать было не обязательно. Это не нудистский пляж.       — Не хочу мочить одежду, — жмет плечом Чонгук, глядя в омежью спину. — Чего ты там не видел? Это просто член.       — Но мы же не дома! — Чимин смущенно жмет плечами, болтая ножками. — Это как если бы я тут голый плескался.       — В чем проблема, детка? Раздевайся, — Чонгук подбирается ближе, касаясь мокрого плеча. Он ведет пальцами до лямки топа, осторожно оттягивая его в сторону. — Тут никого нет. Только ты и я.       — Нет! — Чимин резко разворачивается, шлепая его по руке, и строго машет пальчиком. — Не распускай свои наглые ручонки, альфа! Бабушка и так думает о нас не пойми что!       Чонгук тяжело вздыхает, отодвигаясь.       — С чего ты взял это? Она взрослый человек, и прекрасно понимает, чем могут заниматься альфа и омега наедине. В этом нет ничего такого. Мы пара.       — Бесстыдник! — хихикает Чимин, запрокидывая голову и любуясь красивыми проплывающими облаками. — Бабуля уже старая, нечего ей слышать, что не положено.       — Не волнуйся, она ничего не слышала, — Чонгук поглаживает Чимина по ладони, а затем спрыгивает в воду и плывет в сторону берега, чтобы не смущать омегу еще больше. Наверное, им не стоит торопиться, раз Чимин даже после вчерашнего так реагирует на его прикосновения.       Выбравшись из воды, Чонгук обтирается футболкой, а затем натягивает белье и штаны, оставив ее сушиться на камне. Пока Чимин купается, у него есть немного времени изучить место, обходя периметр небольшой полянки, плавно переходящей в лес.       Омега следит за ним издалека, внимательным взглядом очерчивая сильное тело, и задумчиво прикусывает губу от мыслей, которые лезут в его голову.       Чонгук красивый. Высокий. Крепкий. И Чимину ужасно сильно нравится ощущать мощь этого альфы на себе.       Он невольно думает о том, что было днем. Вспоминает чужие ласки, несдержанные касания. Понимает, что хочет еще. Как тогда, когда они только съехались. И Чонгук каждую ночь трогал его киску…       Как Чимин вообще мог отказаться от этого? Променять на бездушность и лживость Джина? Ведь в Чонгуке идеально все. Он добрый. Заботливый. Твердо стоит на ногах. А как вкусно готовит!       Чимину хочется плакать от того, что этот мужчина позволил ему вернуться обратно. Принял.       И еще хочется дать что-то в ответ.       Хмуря гладкий лобик, он принимает окончательное решение по их близости, и с серьезной мордашкой плюхается в воду, чтобы как можно быстрее добраться до альфы и сообщить ему новость.       А когда наконец выбирается на берег, шлепает мокрыми стопами по камням, подходя к Чонгуку со спины.       — Я хочу, чтобы ты стал моим первым.       Чонгук поворачивается к омеге, придерживая его за предплечья.       — Да, детка, ты говорил мне об этом, — улыбается он, заправляя за ушко мокрую прядь волос. — Я буду, — кивает он.       — Я серьезно, — Чимин обхватывает тут же задрожавшее от холода тело руками, не отрывая пристального взгляда от Чонгука. — Я хочу, чтобы мы занялись настоящим сексом. Хочу твой… — он кидает быстрый взгляд на чужой пах, краснеет и возвращает глаза обратно на лицо Чонгука. А после уверенно договаривает: — Хочу твой член внутри.       Дыхание Чонгука спирает, а горячая волна возбуждения проходится по телу. О, он тоже хочет оказаться внутри Чимина. Вытрахать его пухлую киску до звездочек перед глазами, но…       О каком сексе может идти речь, если он не всегда переносит его касания? То, что случилось днем — лишь случайность, и Чонгук корит себя за то, что поторопился и не сдержался. Очевидно, ему стоит придержать свои руки до момента, когда Чимин окончательно придет в себя.       — Нам некуда торопиться, малыш, — улыбается Чонгук, обнимая омегу за плечи. — Все успеется.       — Я хочу! — Чимин хватается за крепкие запястья альфы и намеренно тянет вниз, заставляя проехаться по мокрому телу до самой талии. — Мне нравится, когда ты меня трогаешь. Это приятно и правильно. Я не хочу, чтобы ты себя сдерживал, — он сам подается вперед, встает на цыпочки, хватаясь руками за чужую шею, и тянется к Чонгуку до тех пор, пока не касается его губ своими, стараясь выразить поцелуем все, что он к нему чувствует.       Чонгук сдается, придерживая Чимина большими ладонями, и целует в ответ, нерасторопно лаская пухлые губки. А после отрывается и щелкает кончик носика, улыбаясь и подхватывая чужие вещи.       — Одевайся, ты уже начинаешь мерзнуть.       — Белье не успело высохнуть, — дует губы Чимин, переминаясь с ноги на ногу.       — Тогда сними его, — Чонгук отворачивается, чтобы не смущать омегу. — Я же говорил не лезть в воду, Чимин.       — Зато нам было весело! — Чимин переминается с ноги на ногу, но все же стягивает с себя мокрое белье. — Чонгук, мы не в городе. У тебя не получится отдохнуть, если ты все время будешь загруженный. Уж поверь, я это знаю больше, чем кто-либо. Давай просто хорошо отдохнем, ладно? — он вновь подходит к альфе со спины, но на это раз осторожно его обнимает, прижимаясь голым телом. — Я запутался. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и решить, что делать дальше.       Чонгук чувствует касание голой кожи друг к другу и покрывается мурашками, положив ладони на обнимающие его руки.       Он тяжело вздыхает, понимая, что это необходимость для Чимина. Он и не спорит…       — Конечно, детка, — кивает он, слегка повернув голову, а затем и вовсе разворачивается, обнимая Чимина за талию. — Мы никуда не торопимся, — напоминает он, поглаживая пальцами поясницу.       — Мне жаль, что я так себя вел, — Чимин кладет голову ему на грудь, перестав стесняться наготы. — В голове постоянно звучали слова всех тех альф из компании. И Джина. Мне до сих пор снится, как они смотрят на меня. Как трогают. Как… — он тяжело сглатывает, жмуря глаза. — Я хочу новые воспоминания, Чонгук. С тобой. Хочу, чтобы твои руки смыли память о них, и чтобы больше никогда и никто, кроме тебя, меня не касался. Я не тупой, и могу добиться всего сам, я знаю… Мне просто нужно время… И я знаю, что я толстый, и мне надо похудеть, но почему-то не получается…       Чонгук поглаживает омегу по мокрым волосам и спине, внимательно слушая, а затем хмурится, когда слышит последнее.       Так вот откуда у внезапной голодовки растут ноги.       — Чимин, — сквозь зубы выжимает Чонгук, чувствуя, как напрягается все тело от злости на этих ублюдков, которые посмели вбить в голову Чимину всякую ерунду. — Разве хоть одно их слово имеет ценность? — спрашивает он, поднимая чужое лицо за подбородок. Он чуть отходит, чтобы осмотреть обнаженное омежье тело с ног до головы. — Не закрывайся. Дай своему альфе посмотреть на тебя, — порыкивает Чонгук, когда видит, как Чимин пытается сразу прикрыть все интимные места.       Чонгук смотрит на тяжелые мягкие сиськи, на животик, что небольшими складочками перетекает в пухлый лобок. Идеально. Так и должен выглядеть здоровый омега.       Обходя его сбоку, Чонгук внимательно смотрит на мясистую попку и жирные ляжки, которые так идеально будет шлепать во время…       Он сглатывает, чувствуя, как член начинает крепнуть только от одной мысли о том, что Чонгук сделает с ним, когда придет время.       — Ты идеален, Чимин. Не слушай больных ублюдков, которые ни во что не ставят омег.       — Ладно… — Чимин смущенно топчется на месте, а после кидается к камню с одеждой и быстро натягивает на себя вещи Чонгука. — Спасибо, — тихо шепчет он, проходя к своему альфе и беря его за ладошку. — Хочешь еще погулять или домой?       — Домой, — улыбается Чонгук, отводя Чимина к дорожке, которой они сюда и пришли. — Хочу помыться, — он ерошит влажные волосы, чувствуя, какие они жесткие после воды.       — Помыться и мне не помешает, — хихикает Чимин, крепко держась за большую ладонь. — И кушать снова хочется. Бабуля рыбные пирожки будет на ужин печь. Но это после… — он задумчиво смотрит на солнце. — Хотя… Сейчас где-то часов шесть… Значит, она уже проснулась!       — Я как раз уже голодный, — Чонгук поглаживает себя по голому животу, в свободной руке неся свою футболку и промокшее белье омеги.       — Да, я тоже, — Чимин прибавляет шагу, и они добираются до дома в рекордные сроки. Вот только вместо душа их сразу садят за стол и выдают полные тарелки телячьего бульона. А только после него пирожки.       К моменту, когда Чимину с Чонгуком наконец позволяют подняться в спальню, через окна уже начинает пробиваться ярко-алый закат.       Сразу, как только дверь за ними закрывается, Чонгук стягивает с них обоих одежду и ведет Чимина в душ, чтобы скорее смыть грязь.       Они не задерживаются в ванной надолго. Свежие и румяные, они возвращаются в комнату, залитую оранжево-розовой краской солнечных лучей. Чонгук в одних боксерах заваливается на кровать, выдыхая.       — Как тебе первый день в деревне, альфа? — Чимин, обтянутый полотенцем, хихикает, решая, в чем ему спать. Кажется, смысла обтягивать себя балахонами здесь нет. Он чувствует себя в безопасности. Но и привычные пижамки он брать не стал.       — Отлично, — улыбается Чонгук, покачивая носочком ноги в воздухе. Он наблюдает за омегой, суетящейся у шкафа, а затем поднимается, подходя со спины. — Давай высушу волосы? — он собирает рассыпанные по плечам кудри в руку, выискивая на комоде расческу.       — Ты и это умеешь? — Чимин пораженно смотрит на него через отражение в зеркале, но не сопротивляется. — Завтра схожу в магазин одежды. Тут есть один. Мне не в чем спать.       — Зачем тебе одежда для сна? — спрашивает Чонгук, подключая фен к розетке. Он расчесывает волосы омеги, прежде чем начать сушку.       Чимин время от времени морщится, когда расческа задевает особенно спутавшиеся пряди, но стоически терпит.       — Ну не голым же мне спать, — хихикает он, опираясь ладошками о комод.       — Почему бы и нет? — спрашивает Чонгук, — здесь нет никого, кроме меня, омега, — говорит он на ушко, а затем включает фен с теплым воздухом, начиная сушить золотистые волосы Чимина.       Чимин крепко задумывается. Пока Чонгук терпеливо водит феном за его головой, он теребит край розового махрового полотенца, пытаясь понять, правда ли это будет уместно. Точнее… да, но?.. Если они будут спать в одном белье, то каков шанс, что они будут просто спать?       Одной мысли хватает, чтобы его бросило в жар. Горячий поток воздуха совсем не помогает взять себя в руки, из-за чего Чимин нервно переминает ножками, быстро облизывая пухлые губки кончиком юркого языка.       А сегодня у них тоже что-то будет? Он прямо рассказал Чонгуку о своем желании, поделился всем, что чувствует. Будет ли альфа что-то с этим делать? Или они просто лягут спать?       — О чем думаешь? — спрашивает Чонгук спустя время, когда волосы Чимина практически высушены. Он снова проходится по ним расческой, выключив фен.       — О нас, — невесомо пожимает плечами омега, забирая фен. Он встает на носочки, чтобы оставить на щеке альфы легкий благодарственный поцелуй, и относит фен в ванную. Там, еще немного подумав, решительно стягивает полотенце с тела и прямо так возвращается в комнату, чтобы достать из комода трусики и быстро натянуть на пышную попку.       — Это было лишним, — подмигивает со смешком Чонгук, когда переводит взгляд на Чимина. Он любуется его тяжелыми сиськами, что пока что не скрыты тканью, и мягким животиком, что собирается складочками, когда Чимин наклоняется.       И это он собирался у него отнять? Ни за что в жизни.       — Не хочу перепачкать простыни, — хихикает Чимин, прыгая под тяжелое одеяло и блаженно вытягиваясь всем телом под ним. Ночи в горах прохладные, так что спать будет одно удовольствие. — У омег между ног часто течет.       — Боишься, что не устоишь передо мной? — продолжает веселиться Чонгук, плюхаясь рядом вместе с книгой. Он щелкает кнопкой прикроватной лампы, чтобы включить свет, и открывает там, где остановился читать в прошлый раз.       — Почему сразу я?! — тут же возмущается Чимин, шлепая альфу по обнаженной груди. — Может, это ты не устоишь передо мной?!       — Ну, как ты мог заметить, у меня нет киски, — хихикает Чонгук, положив ладонь омеги себе на член, скрытый мягкой тканью боксеров.       — И слава богу! — изо рта Чимина вырываются такие же хихиканья, пока он мнет теплый ствол ладошкой. — А то без члена ты не смог бы заняться со мной любовью.       — Мы уже занимались этим, — улыбается Чонгук, пробегаясь по написанным строчкам второй раз, — не обязательно нужно проникновение, чтобы заняться сексом.       — Это же было не по настоящему… — Чимин быстро облизывает губки, не спеша убирать руки. Чонгук… выглядит так соблазнительно с этой книгой в руках. Такой сильный. Такой красивый. — Хочешь войти в меня сегодня?       — Всегда хочу, детка, — улыбается Чонгук, запуская руку под одеяло, чтобы сжать попку Чимина рукой.       — Это не ответ, — хихикает Чимин, отбирая его книгу и кладя на тумбочку у кровати. А после откидывает одеяло и забирается сверху, бесстыже седлая.       Чонгук вздыхает и кладет ладони на обхватившие его по бокам бедра, сминая жирок пальцами до белых следов. Жаль, что Чимин надел трусики. Пухлая киска идеально уперлась бы прямо в член, который начинает вставать.       — Я ответил, омега, — дергает бровью он.       — Ты трахнешь меня сегодня ночью? — уже прямо спрашивает Чимин, притираясь спрятанными в трусики складочками к альфьему паху. Он краснеет, но все равно находит в себе силы снова озвучить свое желание вслух.       — Трахну, детка, — Чонгук переходит руками на мягкую попку, начиная тискать ее крупными ладонями и разводить в стороны, из-за чего ткань трусов забивается между ягодицами.       — Когда начнем? — дыхание Чимина тяжелеет, во рту пересыхает, а перед глазами мутнеет, когда он начинает тихонько ерзать на чужом просыпающемся достоинстве. — Бабулина спальня на первом этаже, но лучше все же потише…       — Ты же так не хотел, чтобы она что-то услышала, — дует губы Чонгук, пародируя то, что Чимин сказал на озере. — Нужно позаботиться о бабушке, она ведь и так думает о нас не пойми что!       Он дергает бровью, а сам устраивает ладонь между ног омеги, начиная растирать клитор сквозь ткань большим пальцем.       — Так мне слезть? — с легким придыханием спрашивает Чимин. Ему немного стыдно, но он хочет научиться угождать этому альфе. Хочет, чтобы Чонгук всегда его хотел. Поэтому вместо того, чтобы прикрыться или выполнить угрозу, Чимин откидывает длинные волосы с груди, выставляя напоказ крупные сиськи, а после и вовсе приподнимает их ладошками и начинает мять прямо перед лицом альфы.       Чонгук жадно следит за чужими движениями, выделяя яркий феромон, чтобы соблазнить текущую самку. Он усиливает нажим пальца на киску, а затем добавляет вторую руку, чтобы с легкостью порвать перемычку трусиков, оставив резинку болтаться на талии.       Когда мокрая киска оказывается перед взглядом, он снова кружит пальцем по клитору, ускоряя движения, из-за чего в тишине комнаты слышно лишь чавканье пизды и томные омежьи вздохи.       Чимин лишь коротко вскрикивает, смотря на лоскутки очередных испорченных трусиков.       — Чонгук! — он возмущенно шлепает альфу по груди, тут же громко вздыхая от очередного чувственного касания умелыми пальцами. — Ты опять порвал мои трусики!       — Хочешь надеть другие? — выгибает бровь Чонгук и складывает пальцы крючком, а затем вставляет их в омегу, подключая вторую руку. Надрачивая киску сразу обеими руками, Чонгук сразу же переходит к интенсивным движениям, чтобы не томить долго омегу. — Это всего-лишь ткань.       — Чонгук, нет! — Чимину хоть и до одури приятно, но он не хочет, чтобы все закончилось, как днем. Ссаживаясь с сильных пальцев, он отводит чужие руки в стороны, быстро вытаскивая уже твердый член наружу, и плюхается на ствол опухшей киской. — Трахни, альфа! — скулит он, опираясь руками о плечи и катаясь распахнутыми губками по венистому стволу взад—вперед, но не решаясь насадиться самостоятельно. Чимин слышал, что это очень больно.       — Детка, я и так трахал тебя, — Чонгук позволяет Чимину некоторое время поиграться, но вскоре валит на кровать и крепко фиксирует руки над головой, чтобы не своевольничал. А затем и вовсе переворачивает его на живот, придавливая сверху своим телом. Хорошо смазанный член идеально проходит в щелку между ногами омеги, поэтому Чонгук легко скользит в дырочку, прокатываясь всем стволом по пизде.       Головка цепляет клитор, и когда Чонгук убеждается в этом, начинает трахать Чимина между ног, постоянно задевая письку.       — Чонгук! — Чимин, помня о том, что они в доме не одни, тихонечко взвизгивает, скользя маленькими кулачками по одеялу. Он вскидывает пышную попку вверх, подаваясь ритмичным движениям навстречу, но достаточно быстро понимает, что этого мало. Так они с Чонгуком играли много раз, сейчас Чимин хочет иначе. — Альфа! — он взбрыкивает и пытается отползти вперед, выбравшись из-под сильного тела. — Не так!       — Детка, мы не можем заняться сейчас полноценным сексом, потому что это получится слишком громко, — выдыхает Чонгук, плюхнувшись на кровать спиной.       — Я буду тихим, — капризничает Чимин тут же взбираясь следом. Высунув кончик розового язычка, он самостоятельно начинает кататься на крупном венистом стволе, размышляя, как бы ему полноценно принять его внутрь. — Я боюсь сам! — наконец, пыхтя, выдыхает он, жалобно глядя на Чонгука. — Войди в меня, альфа.       — Нет, — мягко отказывает Чонгук, берясь за пышную попку. Он помогает ему двигаться, идеально скользя между хлюпающими складочками.       — Почему? — Чимин хнычет, упираясь ладошками в крепкие плечи, и непонимающе куксится. — Ты же сказал, что хочешь меня! Ты соврал?       — Я не врал. Но сейчас не получится. Ты не сможешь сдержаться, — улыбается Чонгук, любовно оглаживая ладонями изгибающееся тело. Он сжимает мягкий животик, а затем мацает тяжелые сиськи, разминая их большими ладонями.       — Это что, так приятно? — Чимин закусывает полную губу, чувствуя, как внутри него волнительно колышется феромон, маленькими порциями выплескиваясь наружу. — Тогда я хочу сейчас!       — Детка, потерпи. Сейчас не время. Я могу сделать приятно и без проникновения, ты же знаешь.       Чимин разочарованно дует губки, но послушно кивает. Киска так сильно горит, что он готов кончить хоть как, хотя внутри все кипит от возмущения. Что за альфы пошли? Предлагаешь им себя, а они отказываются!       Чонгук упирается ступнями в постель, чуть приподняв бедра, и принимается двигаться быстрее, скользя вдоль пухленькой розовой киски всей длиной ствола. Стимуляция такая яркая, что ее хватает и для того, чтобы цеплять каждый раз клитор головкой, и самому испытывать удовольствие, которого хватит, чтобы получить оргазм.       Тяжело дыша, Чонгук сдувает с лица прядь волос и шлепается о чужие бедра, активно толкаясь вдоль киски.       Чимин тихонечко стонет, прикусывая губки, и сладко закатывает глазки, когда его накрывает финальная волна. Дергаясь на теле альфы, он позволяет залить себя спермой, а после довольно перекатывается на спинку, плюхаясь рядом и затуманенным взглядом смотря в потолок.       — Ка-айф…       Потянувшись к тумбочке, Чонгук достает влажные салфетки и обтирает ими последствия, накидывая на них с Чимином одеяло. Обняв омегу, он закрывает глаза и наощупь выключает лампу, устало выдыхая.       — Сладких снов, детка, — шепчет и целует в висок Чимину прежде, чем уснуть сладким долгим сном.