Эрика

      Чимин просыпается поздно. И, судя по тому, что его альфа все еще в постели, ему сегодня тоже никуда не надо. Или он проспал и Чимин, как хороший партнер, должен его разбудить?       Он не знает, но не прочь выяснить.       Прижимаясь к сильному обнаженному телу такой же голой попкой, Чимин тихо хихикает, начиная кружить бедрами и источать сладчайший аромат хорошо выспавшейся здоровой омеги. Пусть у них будет хоть одно хорошее утро за неделю.       Чонгук мычит сквозь дрему, начиная просыпаться. Сильная рука инстинктивно ложится на полное бедро, впиваясь в него пальцами и останавливая чужие движения.       — Что такое? — хрипло спрашивает он, тычась лицом в чужие волосы на затылке.       — Доброе утро, альфа, — томно выдыхает Чимин, прикусывая пухлую нижнюю губу. — Как спалось?              Чонгук мычит что-то нечленораздельное, сгребая рукой тело Чимина и крепко фиксируя его рядом со своим. Подтянув выше одеяло, он, убаюканный барбарисовой сладостью, вновь засыпает, горячо дыша в чужой затылок.       — Чонгук! — Чимин тут же бьет его ладошкой по руке, но не дождавшись никакого отклика, тяжело вздыхает и аккуратно выбирается из-под сильного тела, делая пометку вернуть мебель обратно. Он надеется, что на этот раз окончательно.       Потянувшись всем телом, он легонько вскакивает с матраса, топая босыми ногами в ванную. А спустя полчаса выходит оттуда чистым, румяным и готовым к новому дню.       Наконец-то без слез и переживаний.       Убедившись, что Чонгук еще спит, Чимин тихонько взбирается с ноутбуком на подоконник, заходит на биржу труда и тут же видит несколько откликов.       Взволнованно ойкнув, он читает первое приглашение на собеседование, потом еще четыре. Списывается со всеми эйчарами, выясняет детали, получает пробные задания и деловито приступает к их выполнению.       Чонгук встает к полудню, как раз тогда, когда раздается трель будильника на его старом телефоне. Он нехотя сгребает себя с матраса и садится, лениво потирая лицо ладонью.       — Чимин? — не глядя зовет он, но прекрасно осознавая, что его нет в постели.       — Я тут! — Чимин, закусив губу, увлеченно делает тестовые задания, вознамерившись пройти полный отбор в одну из предложивших ему место компаний.       Чонгук кратко смотрит в сторону окна, кивает самому себе, а затем идет в ванную, чтобы наскоро принять душ и после приготовить еду.       Уже стоя за плитой, еле как очнувшись, он хмурится, наблюдая за увлеченной омегой.       — Чем ты там так занят?       — На мои резюме ответили. Делаю тестовые задания. Если им все понравится, то меня пригласят на онлайн-собеседование! — Чимин взбудораженно клацает пальчиками по клавиатуре, высунув от напряжения кончик языка.       Чонгук помешивает мясо на сковороде, а когда дожаривает, облизывает соус с лопатки и подходит к Чимину, опираясь плечом о стену. Заглядывая в ноутбук, он бегает взглядом по строчкам, но особо не вчитывается, укладывая ладонь на пышное бедро. Бездумно разминая его, он просто стоит рядом, погруженный в свои мысли.       — О чем думаешь? — Чимин тут же отвлекается от экрана, скашивая глаза на альфу. — О том, что у меня после твоего ночного нападения между ног все болит, м?       — Извини, — Чонгук тут же убирает руку и возвращается к плите, накладывая еду. Он садится за стол, приступая к позднему завтраку. — Ты обработал?       — Само пройдет, — Чимин, отправляя последнее задание, захлопывает крышку ноутбука и топает к нему, усаживаясь напротив. — Так о чем ты думал, мой несдержанный альфа?       — Ни о чем, — Чонгук быстро накидывает еду в рот, запивая газировкой. — Просто, — жмет плечом он, поглядывая на время. У него как раз остается несколько минут для того, чтобы закончить завтрак и выкурить по пути на подработку сигарету.       — Куда-то спешишь? — Чимин тут же хмурит лоб, настораживаясь от чужого поведения. Ему кажется или Чонгук какой-то странный?       — Да, в бар. Подработка, — кивает Чонгук, в рекордные сроки расправляясь с мясом. — Вернусь в одиннадцать. Если хочешь, можешь заглянуть. Налью коктейльчик за счет заведения, — подмигивает он, быстро споласкивая посуду.       — А твой дружок тоже там будет? — моментально ощетинивается Чимин.       — Не знаю, — жмет плечом Чонгук. — Может придет, может нет.       — Он с тобой, что ли, работает?       — Нет, просто приходит горло смочить да языками почесать. Иногда на гитаре играет и поет.       — Значит, ты все эти дни ходил работать? — Чимин все так же недовольно куксится, но уже чуть меньше. Подтверждение тому, что Чонгук не шатался где-то со своим монстром все же приятно.       — Да. Где еще я мог быть? Я же говорил, что пойду разговаривать к Мо.       — Думал, что ты с ним трахался, — честно отвечает он.       Чонгук замирает от услышанного.       Так вот какого мнения о нем его собственная омега? Вот как думает о нем, кто не дал ни одного повода для сомнения, не взглянув в чужую сторону и глазом?       Улыбнувшись, он обтирает мокрые от воды руки о футболку и идет к двери, чтобы обуться и накинуть на плечи куртку.       — Не скучай, Чимин, до вечера, — и, хлопнув дверью чуть громче положенного, выходит на улицу, чиркая зажигалкой.       Чимин непонимающе смотрит на дверь, тут же обхватывая себя руками от обиды.       Что с Чонгуком случилось? Ночью он был… Да, груб, но в каждом его жесте сквозили чувства к Чимину. Он отчетливо их ощущал. А что теперь? С утра ни объятий, ни поцелуя. Даже поесть не предложил!       Обиженно всхлипнув, Чимин резко встает со стула и часто моргает, пытаясь сдержать подступающие слезы.       Чем он заслужил такое отношение?       Чонгук приходит на работу к назначенному времени. В баре еще тихо, но к вечеру, когда солнце садится все ниже, начинает сбегаться народ. Пара завсегдатаев занимают место за стойкой, а остальные располагаются по залу. Когда кто-то из официантов выносит на сцену гитару и микрофон, Чонгук понимает, что Тэхен снова придет спеть. От этого его настроение чуть улучшается, ведь выбросить из головы мыслей о том, что сказал ему Чимин, не выходит весь день.       — Че как? — Тэхен грохает крупной ручищей по бару, перекатывая сигарету на другой бок рта. — Налей-ка мне виски, да побыстрее!       Чонгук смеется и качает головой на чужие выкрутасы, но наливает ему алкоголя в тяжелый стакан, протягивая вместо приветствий.       — Надолго? — спрашивает он, натирая стаканы.       — Как знать, — жмет плечами Тэхен, а затем, разом осушив емкость, громко ставит ее на стойку и идет к небольшой сцене в углу, подсвеченной свисающими с потолка лампочками и гирляндами.       Проверив аппаратуру, он усаживается на высокий барный стульчик и сразу начинает исполнение, чем привлекает большинство присутствующих.       Чонгук поглядывает на него со своего места с улыбкой на губах, на некоторых фразах качая головой.       Неисправимый романтик. Нужно отдать Джину должное. Благодаря ему на свет родились эти прекрасные песни.       Чимин не находит себе места, а потенциальные работодатели, как назло, молчат.       Его снова гложут дурные мысли. Почему Чонгук вел себя так странно? Почему не опроверг его страх, а тут же сбежал из дома? Почему был так сух?       Чимин прав, и его альфа проводит свои дни с кем-то другим? Может, не с Тэхеном? Что, если он нашел себе в баре новую омегу? Они ведь тоже сошлись на работе.       Что, если Чимин Чонгуку больше не нужен?       Он бежит в ванную, стягивает с себя домашнюю одежду и внимательно рассматривает россыпь синяков по всему телу. А после задирает ножку и смотрит на опухшую киску.       Альфа даже не позаботился о том, что сделал с ним. Чимину, конечно, понравилось, но теперь все это смущает его. Плодит страхи и заставляет сердце учащенно биться.       Он бросает взгляд на часы, понимает, что до одиннадцати еще слишком долго, и решается на отчаянный шаг.       Чимин сам пойдет к Чонгуку на работу и увидит все своими глазами.       Решительно сверкнув в отражении взглядом, он быстро переодевается, скрывая под легкой блузой и джинсами все лишнее, а спустя полчаса покидает квартиру.       Чимин летит по улицам встревоженной птичкой, а когда, наконец, достигает бара, первое, что он слышит — голос чудовища, которого его альфа предпочел ему.       Обиженно поджав губы, он входит внутрь и недовольно смотрит на сцену, где надрывает глотку Тэхен.       Почему вселенная к нему так жестока?       В зале полутемок. И для того, чтобы создать нужную атмосферу для разговоров под градусом, и для того, чтобы выделить подсвеченную сцену. Чонгук не сразу замечает Чимина. Наливает людям выпивку, и только когда добирается до конца стойки, выгибает в удивлении бровь. Если честно, он совсем не ожидал, что Чимин придет сюда хоть раз.       — Ты чего это тут? Пришел узнать, не трахаюсь ли я с кем? — усмехается он, ловко орудуя полотенцем.       — Кажется, когда я в прошлый раз был с тобой в подобном месте, именно это ты и делал, — Чимин гневно сверкает глазами, взгромождаясь на высокий барный стул. — Так и знал, что твой дружок тоже будет тут. Потом, небось, в туалет пойдете?       — Да, пойдем, — кивает Чонгук, выложив перед Чимином алкогольную карту. — Хочешь с нами?       Чимин на это ничего не отвечает. Лишь обиженно поджимает пухлые губы, слезает обратно и уходит в сторону свободного диванчика, плюхаясь на него толстой попкой.       Как Чонгук может говорить такое?       Чонгук тяжело вздыхает, провожая омегу взглядом, и делает ему слабый сладкий коктейль, кивнув повару, чтобы присмотрел ненадолго за баром.       Подойдя к диванчику, он садится на него и отдает напиток, не сводя глаз с Тэхена, хотя мысли его далеки от того, чтобы насладиться исполняемой песней.       — Чимин, — говорит он, шумно выдохнув, — Я хоть раз дал повод усомниться во мне? К чему эти беспочвенные обвинения? Чем я это заслужил?       — Из нас двоих именно ты тот, кто все время занимался сексом с кем-то другим, а не я, — Чимин крепко сжимает запотевшую ножку бокала пальчиками, не спеша подносить его к губам. — Так спешил сюда все эти дни ради него? Не поцеловал, не обнял, даже не посмотрел на мое тело после того, что сделал с ним! Настолько плевать? — с каждым словом его голос становится все выше и тоньше, а под конец срывается, переходя в короткий всхлип. Как же Чимину страшно, что его догадки верны. Что Чонгук на самом деле влюблен в Тэхена и хочет быть с ним, а Чимин для него ничего не значит.       — Мы не были в отношениях, когда я спал с Тэхеном. О чем ты говоришь? — хмурится Чонгук, выгнув бровь. — То, что у меня были связи и отношения до тебя, никоим образом не значит, что я снова вернусь к ним, будучи твоим альфой. А на работу я хожу по одной простой причине — чтобы заработать денег на то, чтобы платить за счета и еду.       Заметив, как повар машет ему рукой из-за стойки, Чонгук бросает еще один рассерженный взгляд на Чимина и возвращается к бару, к которой подошла кучка местных омег, чтобы обслужить их.       — Ну да, конечно, — бурчит себе под нос Чимин, внимательно следя, как стая девиц окружает его альфу, наперебой заказывая коктейли и открыто флиртуя.       Он, не зная, куда себя деть и что чувствовать, вытирает вспотевшие ладони о джинсы, а после залпом выпивает коктейль, не отрывая глаз от шумных омег.       Чимин видит, как Чонгук им улыбается, подавая бокал за бокалом, и не может понять, нормально это или нет. Он зря ревнует? Или у него есть для этого основания?       Чимин никогда не был в отношениях, и теперь остро осознает, как много он упустил.       Он не знает, что делать. Не знает, как будет правильно. Не знает, что должен чувствовать. Поэтому молча оставляет пустой бокал на низком столике и уходит в уборную, чувствуя, как к глазам снова подкатывают слезы. Никто не предупреждал его, что отношения с альфами намного сложнее высшей математики и макроэкономики.       Омеги остаются у бара на длительное время. О чем-то щебечут, разговаривают с Чонгуком, и бесконечно пьют, опустошая бар. Чонгук только и успевает споласкивать стаканы и обновлять выпивку.       А в то время Тэхен заканчивает выступление. Он благодарит публику и кланяется, помахав друзьям, которых успел приметить в зале, а затем идет в сторону туалетов, чтобы охладить лицо. Однако в проходе сталкивается с маленькой грозовой тучей, которая врезается ему прямо в грудь. Оглянувшись, он запихивает Чимина обратно в комнатушку, прикрыв за ними дверь.       — Ты чего это здесь забыл, птенчик? — хмыкает Тэхен, оглядывая его с ног до головы. — Никак Чонгука стеречь пришел?       — Твое какое дело? — Чимин, отлично помня о том, как опасен этот альфа, делает несколько шагов назад, в защитном жесте складывая руки на груди. — Что тебе нужно?       — Да не дергайся, пташка, — Тэхен ухмыляется, опершись плечом о дверной проем. — Перетереть надо. — Он отталкивается от стены и подходит к омеге все ближе и ближе, пока тот не упирается спиной в стену. — Извинения хочу попросить. Не скажу, что я от тебя в восторге, но так уж вышло, что Чонгуку ты нравишься, а значит, должен нравиться и мне. Предлагаю мир, — он тянет Чимину руку для пожатия, — забыть все, что между нами было, ради Чонгука. Ты же не хочешь его расстраивать, птичка?       Чимин растерянно хлопает глазами, ища подвох. Не может все быть так просто.       Он опускает глаза вниз и вздрагивает. Что, если Тэхен собрался сломать ему руку?       Чимин ему не верит. Не верит в искренность извинений. Не верит, что тот снова ему не навредит.       Он молчит несколько долгих секунд, туго сглатывает и поднимает глаза на альфу.       — Не подходи ко мне, — чеканит каждое слово Чимин.       — Ну же, хватит ломаться. Нам обоим дорог Чонгук, и тебе лучше меня известно, как наши отношения заставляют его переживать. Разве тебе его совсем не жаль? Я не ради себя прошу. Ради него.       — Вы спите вместе? — тут же выпаливает Чимин мучающий его вопрос.       — А что, тоже хочешь опробовать мой член? — ухмыляется Тэхен. — Могу устроить, если Чонгук разрешит.       — Фу! — Чимин возмущенно топает ножкой, отталкивая Тэхена в грудь. — Какая мерзость!       — Неправда, Чонгуку нравится, — подмигивает он, но видя, что омеге явно не по душе его слова, тяжело вздыхает. — Но по твоей милости мы больше не трахаемся. Ты отнял у меня потрясный член, знаешь ли.       — Это теперь мой член, — пыхтит Чимин, выбираясь из плена чужого тела. — Найди себе другого альфу, — он подходит к раковине, пшикает себе на руки весомую дозу антисептика, и демонстративно трет ладони, с презрением смотря на Тэхена.       — Так ты не хочешь мириться? Или как?       — Так уж и быть, я тебя прощаю, — высокомерно выдыхает Чимин, откидывая за спину длинные светлые волосы. — Но если еще раз позаришься на моего альфу, отрежу тебе яйца.       — Отрезалка еще не выросла, — хмыкает Тэхен, и лишь теперь отходит от двери. — Прошу, омега вперед, — он раскрывает перед ним дверь и указывает рукой на выход, пропуская.       Чимин тут же шмыгает мимо и спешит поскорее убраться от загребущих лап этого альфы. Мало ли, вдруг он ему нож в спину собирается воткнуть?       Тэхен выходит следом. И именно тогда ловит удивленный взгляд Чонгука, который тут же становится хмурым.       Тэхен подходит к бару, вклиниваясь прямо в центр щебечущих омежек, и те тут же переключаются на него.       Все знают Тэхена, как прекрасного музыканта. И каждому хочется урвать хоть каплю его внимания.       — Чего это вы набросились на брата моего, а? Мало вам мяса, стервятницы? — смеется он, обнимая двух омег за тонкие талии. Иногда ему даже жаль, что у него не встает ни на толстые задницы, ни на тяжелые сиськи.       — Чонгуки славный альфа. Вот бы и нам такого, — омежки тут же хором хихикают, а Чонгук с улыбкой качает головой, подмечая, как рядом снова садится Чимин, серее тучи. И снова подсовывает ему коктейль.       Омега вновь залпом выпивает бокал и хмуро смотрит на хихикающих вокруг девочек.       А после, не выдержав гнета конкуренции, привстает на табуретке, и когда Чонгук оказывается прямо напротив, тянется к нему через всю барную стойку, хватает за ворот футболки и вгрызается в рот жадным поцелуем.       Пусть сучки увидят, кому принадлежит этот альфа.       Оторопев, Чонгук не сразу понимает, что происходит, но когда чувствует во рту сладость барбариса, тут же отвечает, не менее жадно сминая пухлые губы. Руки его тянутся навстречу, и он инстинктивно пытается притянуть Чимина ближе.       Тэхен, начинает громко улюлюкать, а затем подхватывают остальные, когда видят это развратное действо.       — Боюсь, красавицы, тут вам не светит, — хмыкает он. — Да хватит вам, еще поебитесь здесь! Совесть имейте!       — Омега не стенка, можно и подвинуть, — снова хихикают девушки, звонко чокаясь бокалами. На самом деле им нет никакого дела до Чонгука. Но кто отменял дружеский флирт?       Чимин, не слыша ничего, кроме гула собственного сердца, разогнавшегося то ли от алкоголя, то ли от запаха альфы, отрывается первым, шепча в чужие губы:       — Тебе еще долго?       — До одиннадцати, — улыбается он и заправляет за ушко золотистый локон волос, сладко облизываясь.       — А сейчас сколько? — Чимин растягивает губы в ответ, ревниво источая всем телом все больше и больше сладкого барбарисового феромона.       — Десять, — улыбается Чонгук, возвращаясь к протиранию бокалов.       — Слишком долго, — грустно вздыхает Чимин, находя взглядом облепленного омегами Тэхена. И обращается уже к нему. — Прощу тебя, если доработаешь последний час за Чонгука.       — Не-е-ет, крошка, мы так не договаривались. Работа Чонгуку нужна, а не мне. Моя работа — вон там, — он указывает в сторону сцены.       Чонгук улыбается, с сожалением глядя на Чимина.       — Время незаметно пролетит.       Чимин грустно куксится, откидываясь обратно на барный стул.       — Тогда сделай мне еще коктейль!       И Чонгук делает. Один, второй… А когда Чимин допивает и третий, вместо алкоголя разводит газировку с сиропами, чтобы не упал с собственных ног.       Вскоре он передает смену Мо, и тогда, попрощавшись с Тэхеном и остальными, переодевается и ведет пьяного Чимина домой.       — Наконец-то ты весь мой, — хихикает спотыкающийся о собственные ноги омега, источая на всю улицу сладкий барбарис. — И ты должен мне обнимашки!       — Маленький алкоголик, — хихикает Чонгук, поддерживая омегу за талию крепкой рукой.       К счастью, до дома они добираются без происшествий, а уже там, переодевшись в домашнее, валятся на кровать.       — Целуй! — Чимин, пьяно хихикая, взбирается прямо на Чонгука и сам тянется к плотным губам, вдыхая в них коктейльное облачко.       Чонгук целует его, придерживая лицо крупной ладонью, а вторую устраивает на бедре, сминая жир пальцами.       — Ложись, детка, тебе нужно выспаться. Вдруг, завтра вызовут на собеседование?       — Нет, даже если примут тестовые задания, следующий этап — видео! — Чимин сально улыбается, облизывая пухлые губки кончиком языка, и кровожадно смотрит на Чонгука сверху вниз. — Хочу такой же секс, как вчера!       — Ты слишком пьян, Чимин, и вот-вот уснешь. У тебя глаза уже слипаются, — улыбается Чонгук, укладывая омегу обратно, — ложись, — он целует его в лоб и сам прикрывает глаза, широко зевая.       — Все ясно, не любишь! — обиженно фыркает Чимин, разворачиваясь к альфе спиной.       Чонгук сгребает его поперек живота, прижимая к сильному телу, и целует в обнаженное плечо, поднимаясь рукой выше, к груди, сминая ее.       — Спи, детка. А завтра ты получишь то, что так сильно хочешь.       — Чтоб разбудил меня своим членом, — несвязно лепечет уже засыпающий Чимин, а спустя пару секунд проваливается в крепкий спокойный сон.