Эрика

      Чимин просыпается до будильника. Впервые выспавшись за все эти дни, он сладко потягивается, довольно морщась от боли во всем теле, и тянется к своему альфе через всю кровать, чтобы вдохнуть легкими древесный запах и лизнуть вкусно пахнущую метку.       Как же он счастлив.       Киска опухла, попка ноет, как и все мышцы в его теле, но чувствует себя Чимин просто потрясающе. Кто бы мог подумать, что альфа сможет дать ему так много.       Он — самый счастливый омега на земле, и прямо сейчас хочет поделиться этим с Чонгуком, впервые за много дней проведя утро вместе.       Вот только Чонгука все еще нет дома.       Его будит Тэхен. Тот возвращается на рассвете, и когда застает уснувшего сидя друга, встревоженно ускоряет шаг, на ходу доставая из кармана позвякивающую связку ключей.       — Эй, — он присаживается на корточки, осторожно касаясь чужого плеча. — Гу? — Зовет он, и когда Чонгук вздрагивает, заглядывает ему в сморщенное лицо. — Ты чего здесь?..       Как долго он здесь сидит? Почему он спит под его дверью, а не дома? Снова поругался с Чимином? Что-то случилось? Почему он не позвонил ему?       Все эти вопросы разом атакуют его, заставив переживать.       Чонгук, тело которого затекло от неудобной позы, со стоном пытается подняться, и когда Тэхен помогает ему, сонно прикладывается головой к его плечу, инстинктивно вдыхая табачный феромон с кожи и одежды друга.       — Чонгук, не пугай меня, — нервничает Тэхен, отпирая, наконец, квартиру, и заходя внутрь вместе с Чонгуком. — Что случилось?       — Я хочу спать, — хрипит он, не глядя стягивая ботинки и по памяти добираясь до разворошенного футона.       Он валится на него прямо в куртке, и Тэхену не остается ничего, кроме как раздеться и лечь рядом.       — Скажи Мо, что я не приду сегодня, — хрипит сонно Чонгук, подползая ближе. Он обнимает Тэхена за талию и жмется к нему, прямо как в детстве, чтобы спрятаться от всего мира и не видеть его.       Тэхен напряжен. От Чонгука не пахнет алкоголем, а это значит только одно — случилось реально какое-то дерьмо, которое вынудило его прийти сюда ночью.       — Что я скажу ему, Гу? — Спрашивает Тэхен, обнимая его одной рукой, почесывая по волосам. Он взъерошивает их пялится в потолок, гадая, что случилось.       — Скажи, что я умер.       — Ты идиот? — Рыкает Тэ, шлепая его по плечу. Однако больше не предпринимает попыток заговорить, слыша по голосу, что Чонгук уже начинает дремать.       Он и сам не спал всю ночь. Тусовался в баре с друзьями, и вернулся только под утро. Им обоим нужно выспаться. И тогда он узнает, что стряслось с другом.       Скинув Мо смс, что Чонгук приболел, Тэхен откидывает телефон и натягивает на них одеяло, крепко обнимая посапывающего Чонгука обеими руками.       И сам не замечает, как засыпает за секунду, словно им снова по десять лет.       — Чонгук? — Не нащупав своего альфы, Чимин открывает глаза и тут же хмурится. В постели его нет. — Чонгук! — Уже громче кричит он, соскальзывая с простыней и топая в ванную. Рывком открывая дверь, Чимин ожидает увидеть альфу в душе, но его нет и там.       Ничего не понимая, он тут же ищет телефон, но обнаруживает, что тот разряжен. Ну конечно, он просто не успел ничего сделать с вечера, ведь его сразу же повалили в постель. Улыбаясь своим воспоминаниям, Чимин быстро втыкает провод в айфон, а сам снова заходит в ванную, чтобы изучить свое отражение в зеркале.       Ему и правда идет. Мысль о том, что еще много дней он будет ходить со следами любви своего альфы, греет душу, расползаясь по венам сладко-терпкой патокой. Чонгук будто впечатал себя в Чимина и всегда будет присутствовать на его теле.       Это так будоражит, что Чимин невольно заводится и дует губы, расстраиваясь из-за отсутствия альфы. Они бы могли немного поласкаться, а теперь Чимин останется ни с чем.       Грустно дуя губы, он сначала идет в душ, сразу после нанося весь утренний уход, и только потом возвращается в комнату, тут же набирая номер Чонгука.       Вот только и тут его ждет неудача. Старенький телефон пиликает под подушкой стандартным рингтоном, сообщая, что хозяин не позаботился взять его с собой.       Чимин обнаруживает его за недолгие пару секунд и удрученно сбрасывает звонок.       Куда Чонгук мог деться в такую рань?       Ему больше некуда позвонить и некуда пойти, чтобы искать своего парня, поэтому Чимин решает, что может потерпеть и до вечера. Раз телефон дома и его никто не разбудил, значит, все хорошо? Может, его дружку опять что-то понадобилось?       Морщась на эту мысль, он решает ее не разгонять, чтобы не портить себе хорошее настроение, и сосредотачивается на утренних сборах. Раз альфы здесь нет, то и Чимину тут делать нечего. Лучше придет на работу пораньше, чтобы заслужить очередное очко в глазах босса и побольше сделать.       Чонгук просыпает до самого вечера. Впрочем, как и Тэхен. Оба они встают с урчащими животами, а Чонгук еще и раздраженным из-за того, что не удосужился раздеться. Одежда неприятно липнет к телу, сковывает движения, да еще и перекрутилась, пока они спали.       Сбросив кожанку, он плетется в ванную, а затем сразу держит путь к холодильнику. Минутами позже, когда Тэхен заканчивает с водными процедурами, он запрыгивает на кухонный островок позади Чонгука, закуривая.       — Так теперь ты мне объяснишь, что случилось? Или мне выпытывать из тебя силами?       Чонгук тяжело вздыхает, даже не зная, с чего начать. Он молча помешивает еду в сковороде, пытаясь переварить собственные мысли.       — Я не знаю, — бурчит он под нос, и Тэхен хмурится еще гуще, прекрасно понимая, что дело не в обычной ссоре.       — А кто знает? Мне позвонить Чимину? — Сходу спрашивает Тэхен, пытаясь понять, прав ли он в своих мыслях и дело действительно в этом слишком неподходящем для их мира омеге.       — Звони, — устало выдыхает Чонгук.       Вот только что он ему скажет? Чимин знать не знает, что с ним происходит, да и он сам не ведает этого. Монотонно скребет лопаткой по сковороде, с которой уже сто лет назад слезло антипригарное покрытие.       Чонгук ненавидит думать о прошлом. Ненавидит даже на секунду вспоминать то, что давно кануло в лету. Он уже не ребенок. Но оно все равно наступает ему на пятки и хватает склизкими руками в попытках утянуть на черное дно.       Чонгук не достался им только потому, что однажды закрылся на тысячу засовов. От себя, от мира, от проблем и невзгод. Но иногда случается так, что эта дрянь находит щели и просачивается внутрь, точно паразит.       — Чонгук, ну ты серьезно? — Тэхен тяжело вздыхает, стукая голыми пятками о дверцы кухонной тумбы. — Рассказывай, что твоя принцесса выдала на этот раз?       — Ты был прав. А я осел. Доволен? — Все, на что хватает Чонгука, чтобы под нос выдавить признание. Вспоминая о вчерашнем дне, он морщится, будто снова оказался в нем, и щелкает плитой, выключая конфорку.       — Так что случилось? — Тэхен не давит, спрашивает мягко, выпуская немного феромона для поддержки. Он знает, что Чонгука успокаивает его запах, и искренне хочет помочь.       Но так же знает, что друг влюблен в этого омегу по-настоящему, а значит Тэхену стоит очень осторожно подбирать слова, чтобы не усугубить неведанное нечто еще больше.       Чонгук инстинктивно вдыхает глубже, дышит чаще, расставляя на столе посуду и тарелки с едой. Грузно осев на стул, он ковыряет палочками лапшу, совершенно не имея никакого желания пихать все это внутрь.       — Он не любит меня, — подытоживает Чонгук все мысли, которые хаосом крутятся у него в голове. — Он устроился на работу, и все было нормально, но… Он перестал уделять мне внимание. Сказал, что хоть кто-то из нас должен заниматься серьезной работой и приносить деньги в дом, сказал, что… — Чонгук вспоминает ту вспышку, из-за которой его перемкнуло, и снова в отвращении морщится, вспоминая, что он наделал по чужой милости. — Сказал, что я не могу удовлетворить его. Все это началось с секса, к нему и свелось. Он игнорировал меня весь день из-за того, что я не хотел его трахать, как последнюю потаскуху. А потом пришел домой и вывалил это. Заставил, — Чонгук туго сглатывает, оставляя палочки в покое, и поднимает глаза на Тэхена, — на нем ни сантиметра живого не осталось. Я вышел из себя, а потом сбежал, как последний трус. Я даже смотреть на него не могу, Тэхен, он… Как моя мать. Такой же шумный, истеричный, так же манипулирует, будто я тупой осел. Просто развлечение, чтобы потрахаться. Может, он вообще остался со мной только из-за жилья, откуда мне знать? Он без раздумий бросил меня и упорхнул к Джину в его золотую клетку, как только представился вариант получше. Что, если он снова бросит меня, когда поймет, что я никогда не стану таким, как Джин?       — Ну слушай… — Тэхен спрыгивает со столешницы, усаживаясь напротив друга, и пальцами тянется к его подбородку, чтобы приподнять и заставить посмотреть на себя. — Я отлично понимаю, почему Чимин хочет такого секса. Ты не видел себя со стороны, Чонгук. На твой член подсаживаешься, как на иглу, так что извини, брат, но тут я его понимаю, — он замолкает, задумчиво жуя губу и обдумывая все остальное.       Тэхену не нравится Чимин. Он искренне считает, что тот Чонгуку не пара. Визгливый, истеричный, избалованный.       Чонгук прав. Только сейчас, услышав это вслух, Тэхен понял, почему Чимин не понравился ему с первого взгляда и кого все это время неосознанно напоминал.       Он действительно очень похож на мать Чонгука. Манипулятивная шлюшка, утверждающаяся за счет всех остальных. Вот только Чон Миен тащилась от бутылки. Чимин же… Чимин тащится от карьеры и всех этих статусных штучек, что Тэхен так сильно презирает.       Богачи любят окружать себя красивыми цацками и жить во лжи. Вот только красивые вещи никогда не заменят настоящее счастье. И он не хочет, чтобы Чонгуку пришлось прорываться через эту бриллиантовую стену лживого лицемерия, как приходится ему.       Но с другой стороны… С другой стороны Тэхен знает, по себе знает, что глубоко пустившие корни чувства выдрать крайне сложно. А может, и вовсе невозможно. Как бы они с Джином не разбегались, как бы ни ссорились и не прыгали по чужим членам, они всегда возвращаются друг к другу.       И он нутром чует, что у Чонгука с Чимином будет так же. Эта белобрысая сука слишком крепко забралась в его сердце, чтобы ее можно было оттуда выковырять.       Тэхен не знает, как помочь. Он даже себе не может, а теперь и друг попал в ту же ловушку. Но у него шансов больше, потому что Чимин с ним. Живет в его квартире. Носит деньги в его дом. И, Тэхен почему-то уверен, что не будет изменять. Он слишком хорошо видел, как этот омега привязан к Чонгуку, вот только привязанность эта может вылиться ядом и отравить не только жизнь, но и душу Чонгука.       А этого Тэхен допустить не может. Чонгук другой. Не такой циничный, как он. Альфы, пусть и богатые, действуют иначе. Джин не способен навредить Тэхену так, как это сделает омега. Но у Чонгука защиты от омежьих штучек нет.       Значит, Тэхен должен помочь ему хотя бы с этим. А потом они разберутся со всем остальным.       — Делай так же, — наконец продолжает он, потихоньку выпуская табачный запах наружу, хотя все вокруг и так пропитано им. — Зеркаль его поведение. Чимин работает и не проводит с тобой время, когда ты хочешь? Значит, тоже не беги к нему, когда захочет он. Он хочет, чтобы ты трахал его так, как хочется ему? А ты трахай так, как хочется тебе. Манипулирует? Манипулируй тоже. Отзеркаль и покажи, чтобы он на собственной шкуре прочувствовал, что делает с тобой. Мы не можем заглянуть к нему в голову, Чонгук. Не можем понять его истинные чувства и мотивы. Но если до него дойдет и он попытается что-то изменить, значит действительно хочет быть с тобой. А если нет… — он снова замолкает, стараясь подобрать слова получше, но в итоге машет рукой и заканчивает в своей манере. — Если он намеренно тобой пользуется в поисках варианта получше, то я ему в пизду засуну самую дорогую бутылку из твоего бара и выебу ею так, что живого места не останется не только на теле, но и внутри.       Чонгук тяжело вздыхает и подпирает голову рукой, бездумно пялясь в столешницу.       Он разжевывает слова Тэхена и морщится, как если бы во рту у него оказался целый лимон.       Он не хочет манипулировать. Не хочет превращаться в того, кто может причинить боль по любой из причин, но так же понимает, что как раньше уже не будет. Что он будет подсознательно обороняться от Чимина при малейшей попытке воздействовать на него. Будет анализировать каждое его слово, подвергать их сомнению и искать подвох.       Разговаривать толку Чонгук тоже не видит. Они просто поссорятся, Чимин снова разрыдается и вынудит его извиняться. Это не приведет ни к чему хорошему, лишь только укрепит его уверенность в том, что Чимин абсолютно глух и слеп до его собственных чувств.       И поэтому выбирает самый простой вариант из всех, что ему предоставлены — просто плыть по течению и стараться не сойти с ума. Теперь он знает, чем может взять Чимин. Знает, на что может надавить, и его задача лишь воздержаться от того, что по вине его срыва случилось вчера.       Чонгук не хочет делать ему больно. То, что уже дважды обрушилось на Чимина, никогда не предназначалось для омег. Он мог позволить себе спустить узду с собственного намордника только с Тэхеном. Потому что знает, что тот выдержит. И психологически, и физически. А Чимин… Омеги — хрупкие создания. Особенно когда это первые серьезные отношения. Чонгук не готов брать такую ответственность на себя.       Черт возьми, он вообще никогда и ни за кого не брал ответственности. Даже за собственную жизнь. Просто плыл по течению, выбирая самый малый путь сопротивления, но раз уж он здесь, повязанный отношениями, то должен как-то справляться. Хотя бы с тем, чтобы все это не разрушилось, как карточный домик.       В очередной раз сделав глубокий глоток табачного феромона, Чонгук окончательно приходит в себя.       Только здесь он может почувствовать себя, как дома. Рядом с Тэхеном. С человеком, который знает его с самого детства, знаком с каждым из его демонов, знающий все, что таится внутри его шкафов со скелетами. И помогающий бережно их охранять, чтобы не позволить монстрам из детства вырваться на волю.       — Ну ты чего? — Тэхен вырывает его из пучины тягучих мыслей, хлопая крупной ладонью по плечу. — Все думаешь о своей принцессе? Не переживай, все сладится, просто нужно время. Отношения — это не просто, да? — Грустно хмыкает он, когда в голове возникает лощеный образ Джина.       Как много Тэхен отдал бы за то, чтобы они наконец сошлись по-нормальному и больше не разбегались.       Сраные богачи. Живут в иллюзиях и путают нормальных людей, заставляя сомневаться в собственных установках. И почему они с Чонгуком просто не нашли себе нормальных партнеров?       — Прорвемся, — без энтузиазма произносит Чонгук и наконец приступает к еде, которая успела немного остыть, позволяя не ошпарить рот.       Когда они заканчивают с «завтраком», время едва достигает семи часов вечера. За окном рыжий закат, а в голове мысли о том, что он снова не хочет идти домой. До последнего оттягивая этот момент, Чонгук с добрый час бездумно пялится в телевизор, а когда Тэхен сообщает, что собирается в гараж, едва ли не напрашивается с ним.       Остановив себя в последний момент, он находит в себе последние крупицы сил заставить себя пойти, наконец, домой. По пути он заходит к Хану, где долго пялится с печалью на цветочный магазинчик.       Кажется, что он работал там так давно, будто это было в прошлой жизни…       Выйдя на улицу, он переходит дорогу и прислоняется к излюбленному месту спиной, чиркая зажигалкой. Опираясь о стену магазина, он смотрит на запертый вход и вспоминает, как только устроился сюда.       Вспоминает, как помогал Черин обустраивать клумбы, учился ухаживать за растениями, выходил по вечерам поливать цветы. Как они вместе красили витрину, обустраивали цветочный изнутри и обслуживали клиентов. Вспоминает, как сюда впервые заявился Чимин, а потом все завертелось вихрем.       Чонгук и сам не понимает, как так быстро смог погрязнуть в чувствах. Чимин, точно расцветший куст эрики на белоснежном снегу, ворвался в его жизнь так неожиданно резко, будто с него сорвали одеяло и плеснули в лицо холодной водой, заставив пробудиться ото сна.       Теперь Чонгук чувствует себя живым. Настоящим. И это именно то, от чего он так упорно скрывался все эти долгие мучительные года — бежал от самого себя.       Вот только ноги его снова приводят к захудалой квартирке. Он снова входит внутрь, и невидящим взглядом обводит пространство. Все кажется чужим. Он никогда не чувствовал здесь безопасности, это место пропитано всем самым плохим, что могло случиться в его жизни.       И теперь оно снова накапливает в себе силы, точно вонючая пасть, чтобы сожрать, наконец-то, Чонгука, и не оставить от него ни следа.       Сбросив с себя вещи, Чонгук сразу же направляется в душ, с сожалением смывая с себя впитавшийся феромон Тэхена.       Ему нравится, как он пахнет. Кажется, всю его жизнь запах сигарет витал где-то рядом.       Курил отец, пока он был маленьким и не понимал, какой кошмар творится дома, курили завсегдатаи баров, в которых он ошивался от безделья, и курили на улице. А потом появился Тэхен. Мальчик, который, сам того не ведая, стал его путеводной звездой. И, как ни странно, от него тоже пахло табаком. Крепким, горьким, иногда с примесью сладости, но всегда родным и привычным.       Обтирая с тела влагу, Чонгук переодевается в домашнюю одежду и сразу же лезет под одеяло, включив телевизор, чтобы шумел на фоне.       И как он жил без него раньше?       А вскоре дома появляется и Чимин. Врываясь в квартиру маленьким барбарисовым ураганчиком, он первым делом чувствует Чонгука.       Его альфа снова дома.       Весь день Чимин ему писал, звонил, но так и не получил ответа, из-за чего успел переволноваться и накрутить себя.       — Чонгук! — Вскрикивает он, сбрасывая с ног тонкие летние босоножки, и прямо так летит к нему, задирая облегающую офисную юбку, что скрывает россыпь темных кровоподтеков по всей коже. — Ты где был? — Он забирается на постель и плашмя разваливается на альфе, принимаясь выцеловывать его лицо, активно источая барбарис на всю квартиру.       Чонгук от неожиданности едва не испускает весь дух, задохнувшись от резко навалившегося на него тела, и придерживает его рукой, чтобы не скатился на бок.       Видеть Чимина странно. Еще страннее то, как он весел. Хотя, что тут может быть удивительного? Ведь он добился того, чего хотел, наплевав на то, какой ценой это далось Чонгуку.       Вздохнув, Чонгук поджимает губы и только сейчас вспоминает про оставленный дома телефон. Сглотнув приторную сладость с корня языка, он чуть приподнимается на подушке, совершенно не зная, что ему делать.       — Я… В баре был, — выдыхает он первое, что приходит на ум, сохранив в секрете то, что он сбежал этой ночью к Тэхену. Услышь об этом Чимин, скандала было бы не миновать. И плевать, что между ними ничего не было, и они с Тэхеном всего лишь друзья.       — Так рано? — Чимин хмурится, дуя пухлые губки, и ерзает, чтобы поудобнее устроиться на крепком торсе. — Почему телефон дома оставил? Я соскучился! — Он ластится к альфе мурчащей кошечкой, источая все больше и больше сладкого барбариса.       — Мо нужна была помощь, — выдавливает Чонгук и чувствует, как его начинает мутить от интенсивности чужого феромона. Он не может растолковать, что чувствует, но явно ничего хорошего. А потому аккуратно опускает омегу рядом с собой и встает с кровати, направляясь к ванной.       — Я сейчас, — говорит он и запирается изнутри, чтобы проглотить две таблетки подавителей. Опершись о раковину обеими руками, он ждет несколько минут, а затем смывает унитаз, возвращаясь обратно.       Скоро станет полегче. Почему он сразу не додумался их принять?       — Ты… С тобой все в порядке? — Спрашивает Чонгук, однако не торопится вернуться в постель. Стоит у дверей, кивая головой омеге на все, что находится у него ниже пояса. Он даже думать не хочет о том, что там творится. Он не должен был этого делать.       — Ну да, — Чимин непонимающе хмурится, соскальзывая с постели и начиная раздеваться, пока не остается полностью голым. — Смотри, как красиво, — восторженно выдыхает он, подходя к зеркалу и рассматривая россыпь синячков по всему телу. — Секс был вчера, но еще много дней он будет оставаться на моем теле, — довольно выносит вердикт омега, с трудом отрывая взгляд от отражения и возвращая его к Чонгуку.       Вот только вид у альфы настолько обескураженный, что Чимин теряется еще больше.       — Что не так? — Прямо спрашивает он, подпирая руками тяжелые сиськи.       — Оденься, — хрипит Чонгук, не в силах вынести мысли, что все это уродство на нежном теле сотворил он. Его снова мутит, но этому он уже знает причину, а потому спешит к холодильнику, чтобы запить наваждение холодной водой. Убрав графин в холодильник, Чонгук смотрит на свои руки, точно они принадлежат кому-то другому, и тут же прячет их с глаз долой, крепко зажмурившись.       Это было в последний раз. Он клянется себе, что это было в последний раз, и он пальцем больше не тронет эту омегу, чтобы не причинять больше вреда.       Как он мог снова потерять контроль? Как мог сотворить это варварство на нежном молочном теле, будто он похотливое зверье?..       — Зачем? Я все равно иду в душ, — Чимин с недоумением расплетает две длинные косы, что делал в офис, но в итоге просто пожимает плечами и ныряет в ванную комнату.       Он быстро обмывается, используя апельсиновый гель для душа, моет волосы, собирая их в полотенце, а после все так же голым возвращается в комнату, ставя ножку на кровать и осторожно втирая успокаивающий крем в нежную кожу.       — Что с тобой? — Между делом спрашивает Чимин, мурча себе под нос какую-то веселую песенку. — Мы же, вроде, помирились.       Сидя за столом, Чонгук до побелевших костяшек сжимает свой кнопочный телефон, силясь не расшибить его об пол.       Это, значит, было перемирием?       Усмехнувшись себе под нос, он снова поражается тому, как Чимин слеп к его чувствам, и качает головой, желая скорее прекратить этот разговор, чтобы Чимин отстал от него с допросом и сел за свою гребаную работу, оставив его в покое.       — Ничего, детка, все хорошо.       — Но я же вижу, что нет! — Чимин, нанеся крем на все тело, быстро натягивает поверх короткую пижамку, что совсем не скрывает ссадин на нежной коже, и нагло взбирается прямо на Чонгука, утыкаясь лицом в его шею.       И только сейчас понимает, что альфа не пахнет.       — Где твой феромон? — Тут же вскрикивает Чимин, сильнее втягивая носом воздух, но снова ничего не обнаруживая. Инстинкты берут вверх, и он начинает беспокойно ерзать на крепких бедрах, в панике тычась носом в железу в попытках нащупать терпкую древесину.       — Выпил блокаторы. Мне нехорошо. Отравился, — снова врет он, ссаживая с себя омегу, чтобы вернуться в постель. На этот раз он ложится сразу под одеяло. — Скоро пройдет, не волнуйся.       — Я… — Чимин мнется, не зная куда себя и деть и как вести. Может, Чонгуку и правда нездоровится, и он должен просто оставить его в покое? На всякий случай он подходит к кровати, присаживаясь на краешек, и осторожно спрашивает: — Я могу как-то тебе помочь?       — Нет, я уже выпил таблетки, все хорошо. Просто надо подождать, пока пройдет. Ты можешь заняться работой, если она у тебя есть, — подсказывает Чонгук, лежа на боку в позе эмбриона.       — Ну ладно, — Чимин тяжело вздыхает, но соглашается. Забив на ужин, он привычно забирается на подоконник с ноутбуком и углубляется в работу. В конце концов, ему и правда нужно зарабатывать, чтобы они могли сносно жить.       А Чонгук, отвернувшись от него и натянув одеяло по самую макушку, думает только о том, как им выжить.