Эрика

      Так проходит два месяца.       Состояние Тэхена медленно, но верно улучшается, с него снимают потенциально негативные сценарии реабилитации, и все трое наконец-то выдыхают.       Тэхен с воодушевлением, что скоро наконец-то снова сможет вернуться к своей яркой жизни. Джин с облегчением, ведь жизни его любимого больше ничего не грозит. Чонгук… Чонгук просто рад, что все устаканилось и пришло практически в норму. Ему рады на работе, рады дома и рады в больнице. Никаких скандалов. Никаких выяснений отношений.       Все тихо и гладко.       Они все нашли свой баланс. Джин смирился с присутствием Чонгука и отложил разговор с Тэхеном до лучших времен. Окружил его заботой, поддержкой, но больше не наседал.       Тэхен принял, что ему дают, ничего не просил и практически не провоцировал.       Чонгук же… просто жил.       Но недели шли, Тэхену становилось все лучше и лучше, и пока людей из соседних палат в гораздо более худшем состоянии отправляли долечиваться по домам, его продолжали держать в клинике. Вот тогда-то он и начал подозревать неладное, но все допросы врачей и медсестер не давали никаких результатов. Тэхена держали в неведении, из-за которого он становился раздражительным, пока, наконец, не выяснил, в чем истинная причина его заточения.       Совершенно случайно. Совершенно неожиданно.       Он просто пошел относить очередную справку обследований своему лечащему врачу, когда стал невольным свидетелем крайне говорящей сцены. Тихой, скрытой от глаз остальных, но настолько явной для него, что все стало на свои места.       Джин давал доктору Ли деньги за то, чтобы тот продлевал пребывание Тэхена на реабилитации. В чем, по его мнению, нужды не было. За это время он практически восстановился. Научился заново ходить, есть, разговаривать… Функционировать. Иногда его преследовали мигрени, последствия операции все еще были ощутимыми, но не настолько, что можно было волноваться за его состояние. Его жизни больше ничего не угрожало, и это было известно всем.       Он убьет Джина. Но сначала свалит отсюда, пока его и так еле отремонтированная черепушка не поехала от вида больничных стен.       — Вот сучий сын! — Тэхен врывается в палату, грохая казенной дверью и морщась от пульсации в голове. — Ненавижу!       Чонгук вздрагивает от ворвавшегося в палату вихря, широко распахнув глаза. Он тут же встает с кресла и подходит к другу, касаясь локтя. Взгляд у него встревоженный. Не хватало еще, чтобы Тэхену снова стало плохо.       — Что случилось? — он заглядывает в злое лицо, пытаясь понять, что могло его так разгневать.       — Джин! — снова вскрикивает Тэхен, отталкивая заботливую руку и начиная выхаживать по палате. — Это сукин сын дает взятки врачам, чтобы те меня отсюда не выпускали! Сука! Я должен был понять, что не просто так меня тут держат! Убью! — он хватает подушку и гневно швыряет ее на пол. — Закопаю и пусть его жрут черви, гаденыша!       Чонгук чешет затылок, топчась с ноги на ногу.       — Так может… Ну его? Давай свалим. Никто не может держать тебя тут.       — Правда? — Тэхен в ту же секунду замирает, широко распахивая ореховые глаза, и неверяще смотрит на друга. — Так можно?       — Почему нет? Кто помешает? — Чонгук подбадривающе ухмыляется, подмигивая. — Если что, будут иметь дело со мной.       — Так… Так… — Тэхен плюхается на постель, впиваясь пальцами в край матраса, и напряженно смотрит на закрытую дверь. А после переводит взгляд на Чонгука, чтобы убедиться, что тот не шутит. — Ты серьезно? Это правда возможно? Тут нет охраны?       — Тэхен, успокойся. Сейчас я схожу к доктору, возьму рекомендации, и мы вернемся домой. Ты уже должен быть дома, понимаешь? Все в порядке. Твое время нахождения в больнице окончено, но этот ублюдок решил, видимо, таким способом удержать тебя рядом подольше. Боится, может, что ты пошлешь его.       — Теперь точно пошлю, — Тэхен устало чешет макушку, мечтая вернуться в свою квартиру. — Нет смысла идти к врачу. Он не отпустит. Я же говорю, он получает бабки и будет держать меня тут до посинения. Можно как-то по-левому свалить?       — Просто выйти?..       — Да… Да! — Тэхен снова подскакивает, вспоминая все фильмы, что видел, и чувствует себя героем одного из них. Может, это и глупо, но явно не глупее, чем торчать здесь попусту. — Джин вечером уедет, у него командировка в Пусан. Можешь пока сгонять за моей одеждой, а то, боюсь, меня в этом не выпустят, — он опускает взгляд на больничную пижаму и возвращает его обратно на Чонгука. — Свалим сразу после него.       Заручившись планом, Чонгук покидает больницу как раз, когда приезжает Джин на очередное свидание. Он отправляется прямиком к Тэхену домой, попутно набирая Чимину сообщение, что вернется поздно — Тэхена выписывают.       А сам, прихватив его вещи, едет обратно, чтобы привести их маленький хитрый план в действие.       — Ну что, все взял? — взбудораженный Тэхен втягивает его в палату сразу же, как Чонгук оказывается на ее пороге. — Господи, наконец-то, ужасно хочу пива!       — Переодевайся, — Чонгук сует ему вещи, а сам остается у двери, прислушиваясь к звукам за ней, крепко сжимая ручку.       Тэхен справляется в рекордно короткие сроки. Натянув все на тело, он бросает все личные вещи в опустевшую сумку и с восторгом подлетает к Чонгуку, готовый наконец то покинуть этот филиал Ада.       Чонгук вздыхает, осматривая сначала палату, а затем и друга, и бережно натягивает капюшон ему на голову, отворяя, наконец, дверь.       Он чувствует легкий мандраж; ощущение, что они нарушают закон, не покидает его до тех пор, пока они не выбираются на улицу. А уж там, избавившись от потенциального преследования и слежки, он выдыхает, тут же пихая руку в карман к пачке сигарет.       — И мне дай! — Тэхен быстро озирается по сторонам, утягивая Чонгука подальше. С наслаждением втягивая полной грудью грязный воздух, он с восторгом поглощает весь шум, что в полной мере дает ему мегаполис.       Тэхену кажется, что он родился заново. Возможно, так и есть.       Черт, как же у него чешутся пальцы завалиться в свое любимое гаражное кресло с блокнотом и написать пару-тройку альбомов!       Чонгук косится на друга с опаской.       — Ты уверен? — спрашивает он нерешительно, не торопясь дать ему сигарету. Что, если это… Негативно повлияет на состояние Тэхена? Он недавно пережил тяжелую операцию, и волнение, что доселе не покидало его, все еще отголосками отдается в сердце.       — Чонгук, я давно здоров, — недовольно морщась, Тэхен нетерпеливо отталкивает его руку, вырывая из крепких пальцев дешевую пачку. Тут же находя в другом кармане друга зажигалку, он достает и ее, спешно затягиваясь. — Ка-айф, — месяц воздержания дает о себе знать легким головокружением и глухим кашлем, но Тэхену все равно. Оно того стоит.       Чонгук не перечит. Прекрасно понимает, что и сам на его месте первым делом приложился бы к сигарете. А потому лишь туго затягивается и достает телефон, чтобы позвонить по забитому в контакты номеру и вызвать машину такси. Здесь им больше делать нечего.       — Выйдем у магаза? — спрашивает Тэхен, когда они садятся в тачку. — Соскучился по нормальной жратве.       Чонгук кивает. И сам не прочь закупиться дешевыми снеками, упаковкой пива в жести и сигаретами, наполовину состоящими из туалетной бумаги, чтобы всю ночь провести в гараже.       Как раньше.       Когда они грузятся тяжелыми пакетами и вновь садятся в машину, Чонгук спешно строчит на кнопочном телефоне сообщение Чимину.       У них, как ни странно, все хорошо. Душа в душу. Но Чонгук все равно волнуется, потому что собирается ночевать с Тэхеном.

20:34

Чонгук

Забрал Тэхена, едем в гараж.

Чем занят?

20:36 Чимин Только приехал. Останешься у него?

20:36

Чонгук

Да, будем в гараже.

Хочешь к нам?

20:40 Чимин Боюсь, я там буду лишним. Тебе завтра не на работу?

20:40

Чонгук

Выходной.

20:42 Чимин Завтра вечером вернешься?

20:42

Чонгук

Да: *

20:43 Чимин Буду ждать, милый. Закажу еду!       Чонгук улыбается в телефон, отправляет еще один поцелуйчик, а затем сует его в карман, когда водитель останавливается у гаража. Вывалившись с пакетами наперевес, они заходят внутрь и тут же раскладываются, облюбовав кресла по центру у аппаратуры. Негромко играет музыка (Тэхен все еще чувствителен к звукам), а на столике перед ними пачки чипсов с запотевшими банками пива.       — Отпросился у своего чикули? — небрежно разрывая пачку, Тэхен с наслаждением втягивает носом родные запахи, громко хрустя вредными чипсами.       — Я тебе че, собачонка какая? — пыхтит Чонгук, делая глубокий глоток горького пива.       — Значит, нет? — Тэхен с интересом выгибает бровь, притворяясь, что он не подглядывал в чужой телефон.       — Че доебался? — устало выдыхает Чонгук, чиркая задигалкой под носом. — Ни у кого я не отпрашивался.       — Как скажешь, — Тэхен пожимает плечами, делая большой глоток пива. — Че у вас, все ок?       — Ну… Вроде как, — кивает Чонгук, кратко прогоняя в голове все последние дни. У них с Чимином… Действительно перемирие. И это не может не радовать его.       — Блондинчик успокоился и больше не мотает тебе нервы?       — Типа того.       — Ты не хочешь о нем разговаривать? — Тэхен тут же становится серьезным, улавливая странную замкнутость друга. — Что-то случилось?       — Да нет, все в порядке. Что о нем разговаривать?       — Тогда можем поговорить о Джине, — Тэхен давит легкую ухмылку, старательно маскируя внутреннее волнение. Он давно хотел Чонгука расспросить, но откладывал до последнего. Больница не место для таких разговоров. — Ты ему сказал о том, что я загремел?       — Нет, — качает головой Чонгук, — он узнал от знакомых.       — И сразу примчался? — Тэхен чуть подается вперед, не отводя от Чонгука внимательного взгляда темных глаз.       — Ну… Наверно? Он пьяным приперся.       — А-а-а… — Тэхен недовольно цокает, снова присасываясь губами к горлу бутылки. — Ну, как обычно, понятно.       — Он вообще, ну… — Чонгук переводит на друга взгляд. — Что ты думаешь на его счет?       — Не знаю, — честно отвечает Тэхен, запрокидывая голову к грязному потолку. — С одной стороны, он много обещает, с другой… Джин никогда не разбрасывался словами на ветер. Стоит ли ожидать, что и сейчас он серьезен? Думаешь, он сможет отказаться от своей жизни ради наших отношений?       Поджимая губы, Тэхен рассматривает пыльные разводы на старых лампах, не позволяя себе поверить в реальность происходящего. Это слишком сказочно. И если он доверится зря, то на этот раз падать придется больнее, чем когда-либо прежде. На этот раз Джин задрал слишком высокую планку.       — Честно? — Чонгук откидывается на спинку кресла, вытянув ноги. — Я не верю ему. Не верил тогда, не верю и сейчас. Я понимаю, что у вас довольно… Специфические отношения, и всегда такими были, но… Ты не думал о том, что ты лишь способ для достижения цели? Подножка, чтобы запрыгнуть на лошадь? Ты безоговорочно любишь его, готов на все, чтобы быть вместе… А он трус. И всегда им был. Где гарантия того, что он не увезет тебя в Америку и не бросит там ради какого-то богатого хуя?       — Ее нет, — честно отвечает Тэхен, зло смотря на друга в ответ. Чонгук не виноват, но слышать из его уст такой вариант развития событий… Неприятно. — Разве что... Вряд ли хоть один американец сравнится со мной, — натягивая на губы привычную дерзкую ухмылку, Тэхен залпом допивает остатки в бутылке. — Поебемся?       Чонгук косится на друга, дергая бровью.       — С какой это радости? — хмыкает он, глотая горькое пиво.       — А че нет? Я хренову кучу времени не ебался, — хрипло хмыкает Тэхен, начиная выделять густой табачный феромон. — Ты все равно останешься у меня, до возвращения домой все выветрится, м? — он игриво смотрит на друга, отбивая пальцами по пыльному подлокотнику кресла. — Не охота Джину давать так сразу.       — Потерпишь, — отказывает Чонгук, стряхивая пепел с сигареты прямо на пол. — Ебля тебе не поможет.       — Как недружелюбно, — Тэхен раздосадовано качает головой, открывая новую бутылку. — А я думал, мы друзья.       — Могу по-дружески подставить плечо, а ты поплачешь, — хмыкает Чонгук, с удовольствием втягивая запах табака из воздуха. Легкие его, наверняка, чернее, чем темное небо, спрятанное за крышей гаража.       — Можешь по дружески подставить член.       — Отвали, — отмахивается Чонгук.       Остаток вечера они тратят на распитие дешевого пива, а когда последние банки оказываются в урне, Чонгук перемещается на матрас, брошенный у стены. Отсюда видно кусок застекленной крыши, открывавший обзор на черное небо. Он внезапно вновь ощущает себя подростком, и единственная проблема, которая его тогда заботила — заработать на жратву и оплату счетов. Те времена давно в прошлом, но корни ностальгии так прочно впились в его сердце, что мысли сами собой уносятся водоворотом на несколько лет назад.       — Интересно, а Джебом все так же на стороне от жены ебется с мужиками? — спрашивает он, подложив руку за голову. Джебом был одним из любовников Тэхена. Славный парень, не считая того, что такой же яростный ссыкун, как и Джин.       — Каждую пятницу ищет себе по барам очередного ебыря. Иногда им становлюсь я, — Тэхен плюхается следом, беспардонно закидывая ногу на крепкое тело на друга. Ему нравится дразнить Чонгука, но к сексу ни один из них сейчас и правда не расположен. А вот к теплому совместному времяпрепровождению еще как. — Чиен, кстати, пошла по его стопам. Устала, что у него на нее почти не встает. Ты знаешь, что она уже пол года ебется с Донуком?       — Ты откуда знаешь? — спрашивает Чонгук, инстинктивно обхватывая Тэхена за талию, чтобы притянуть ближе к себе. Он тут же расслабляется, когда легкие наполняются табачным ароматом.       — Юна рассказала. Она помогает мне иногда с аранжировками, — Тэхен с наслаждением мнет кубики на животе Чонгука, используя тело друга как антистресс. — Чимин себе не нашел подружек?       — Нет, он все время занят работой. Носа не кажет из своих бумажек и отчетов, — вздыхает Чонгук, играясь с тканью футболки Тэхена.       — Это ненормально, — хмурится Тэхен, с наслаждением вдыхая полной грудью любимый феромон. — Ему нужны друзья. Кто-то, с кем он будет обсуждать, какой ему достался скучный альфа.       — Что же мне его, силком из дома выставить?       — Выводи почаще, — Тэхен чуть не мурчит, довольно растекшись по сильному телу Чонгука. — Омежкам нужно сплетничать друг с другом, иначе в их головки закрадываются плохие мыслишки, ты что, не знал?       — Давно ты стал экспертом по отношениям с омегами? — ухмыляется Чонгук, поднимая руку выше, чтобы осторожно погладить отрастающий ежик волос.       — Ты не представляешь как много можно узнать, целый месяц слушая сплетни медсестер, — Тэхен копирует его усмешку, скользя ладонью ниже. — Чаще всего, кстати, они говорят о том, что их альфы совершенно не умеют управлять своими членами, — он внаглую обхватывает пальцами мягкую плоть, сминая ее, как кусок пластилина. — Думаешь, Чимину есть на что жаловаться?       Чонгук прислушивается к ощущениям, а так же роется на полках самосознания, доставая оттуда пыльные коробки.       — Уверен, что есть, — хмыкает он, убирая руку Тэхена с никак не реагирующего члена. — Он одержим идеей ебаться, как в БДСМ клубе.       — В смысле? — Тэхен приподнимается на локте, заглядывая Чонгуку в глаза. — Типа, в костюмах и с наручниками?       Чонгук смеется, представляя себя в уродливом латексном обмундировании.       — Нет, — хихикает он, все так же глядя в окно на крыше. — Пару раз я… Вышел из себя, ты знаешь. И он заладил о том, что это лучшее, что было в его жизни. Я рассказывал.       — А, ты об этом, — Тэхен валится обратно, точно так же рассматривая звездное небо. — Обычный секс его все так же не устраивает?       — Да вроде… Устраивает? — Чонгук не замечал за омегой недовольства. Он всегда отдавался ему охотно, а потому судить оттого сложнее.       — Ну и не парься тогда, — Тэхен переворачивается на спину, закидывая руки за голову. — Еби как хочешь, раз его все равно устраивает, — он жует собственную губу, щурясь от усталости. — Мне, кстати, мать звонила. Думал, захочет мандаринов занести или еще как-то увидеть, но вместо этого она два часа жаловалась на отца. Заебали.       — Когда-то было иначе? — выгибает Чонгук бровь, глянув на друга.       — Ну так и я раньше при смерти не находился, — резонно подмечает Тэхен, закидывая ногу поверх согнутого колена. — Могли бы уж найти пару минут на единственного сына. Вроде умерли ток твои, тогда почему сироты мы оба?       — Потому что они мудаки? — задает риторический вопрос Чонгук, повторяя чужую позу.       — Прям как Джин, — Тэхен довольно лыбится, пуская еще больше феромона, что окутывает их плотным дымным облаком. Ему опять хочется покурить, но вставать слишком лень. Бог его определенно любит, раз наградил таким запахом.       — Прикинь, какую истерику закатит, когда узнает, что ты сбежал?       — Скажу, что ты меня похитил, — Тэхен шутливо пихает его локтем. — Сначала его омегу, а потом и меня. Джину не привыкать.       Чонгук лыбится, цокая, но ничего против не имеет. Ему только за радость у Джина на нервах поиграть.       — Он хочет уехать с тобой в Америку.       — Знаю, — тяжело вздыхая, Тэхен снова поворачивается на бок, сплетаясь с Чонгуком в тесных объятиях. — Перепил? Мы же уже перетерли.       — Думаю о том, согласишься ли ты, — выдыхает Чонгук, тоже поворачиваясь на бок. Он сгребает Тэхена и вжимает в свое тело, тычась носом ему в шею. Глубоко дышит и жмурится, вспоминая кошмарные минувшие дни.       Конечно, Тэхен заслуживает счастья. Он будет только рад, если друг наконец обретет покой в отношениях с любимым, но… Как они могут поверить Джину? Как они будут порознь так далеко друг от друга?..       — Посмотрю на его поведение, — Тэхен доверчиво ластится в ответ, обхватывая Чонгука исхудавшими конечностями.       В его голосе слышатся легкие дымные смешинки, пока весь смог оседает на сердце.       Ему страшно. Страшно довериться и вновь оказаться выставленным за порог. Страшно в очередной раз собирать свое сердце по осколкам, вставляя навсегда испорченные кусочки в тексты песен. Но еще страшнее лишиться шанса на счастье. Поэтому Тэхен будет рисковать. Поэтому он будет бороться.       Поэтому он снова доверится Джину. Но этот раз будет последним, когда он прячет свою гордость в потаенном уголке измученной души.       Чонгук начинает дремать. Успокоенный табачным ароматом, согретый теплом чужого тела, он окончательно проваливается в забытье, где из теней рисуются фантомные фигуры из прошлого. Он не вглядывается во тьму, потому что и так знает, кто там. Ему хватает того, что Тэхен рядом. Что все еще с ним, что все еще жив.

***

      Джин зло летит по городу, игнорируя светофоры и сигналящих вслед недовольных водителей.       Плевать.       Этот поганец посмел от него удрать!       Он раздраженно сигналит всем, кто плетется слишком медленно, лихо проносится через пробки по обочинам и вполовину раньше, чем показывал навигатор, оказывается у Тэхена.       Ему позвонили из больницы с утра. Лепетали в трубку извинения и умоляли не сердиться, но он не стал даже дослушивать. Тут же прыгнул в скоростной поезд и помчался обратно.       Джин слишком боится снова его потерять. Боится, что Тэхен его бросит и сбежит с Чонгуком. Боится, что он найдет кого-то еще.       Боится-боится-боится.       Тачка с визгом тормозит у гаража спустя сутки побега Тэхена, и именно в этот момент оттуда выходит Чонгук.       Джину хватает одного мгновения, чтобы выскочить из машины и накинуться на него с кулаками.       Однако застигнутый врасплох Чонгук тут же быстро берет себя в руки. Увернувшись от слабого и абсолютно не рассчитанного удара, он успевает зарядить Джину в челюсть, прежде чем скрутить его и прижать к стенке гаража лицом. Заломив руки альфы за спину, Чонгук для верности пришпоривает его ногой, не упустив возможности подопнуть сзади коленом.       — Ахуел? — рычит он в ухо Джину, сильнее заламывая руки. — Страх потерял?       — Где он? — взбешенный Джин начинает выпускать густые порции эвкалипта, пытаясь подавить обнаглевшего альфу хотя бы феромоном. — Где Тэхен, блять? Куда ты его дел?!       Чонгуку хочется рассмеяться.       Внезапно весь его запал трансформируется во что-то игривое, но он, не теряя маски, продолжает крепко удерживать альфу в захвате.       — Туда, где ты его не достанешь, — чуть не мурлычет Чонгук, сполна наслаждаясь чужими эмоциями. Лишний раз он не вдыхает, но выпускает собственный феромон, который по своей природе сильнее. Даже если Джин очень сильно постарается, ему не удастся перехватит контроль. Так к чему устраивать лишнее шоу?       — Я убью тебя, — шипит Джин, зло сверкая глазами. — Клянусь, я убью тебя и скормлю акулам на Чеджу. Даже не успеешь с Чимином попрощаться, мразь.       — На твоем месте я бы последил за словами, — хмыкает Чонгук, и, напоминая, кто тут у руля, дергает чужие руки, вынудив застонать от боли. — Думал, никто не узнает о твоих блядских взятках? На цепь его решил посадить?       — Я забочусь о нем, идиотина, — Джин дергается, пытаясь высвободиться, но этот буйвол слишком прокачался на своих ебаных стройках.       Как же бесит.       — Заботишься, заперев в больнице, чтобы он никуда не сбежал? — Чонгук склоняется ближе к уху альфы, точно демон, ропща: — Просто ссышься, что он кинет тебя сразу, как выйдет.       — Смотри, как бы тебя не кинули, — делает очередную безуспешную попытку Джин.       — Еще раз устроишь подобное, я от твоей рожи живого места не оставлю, — рыкает с предупреждением Чонгук, отдирая Джина от гаража, а затем толкает вперед, из-за чего тот падает на колени. И как раз в этот момент дверь открывается, а из нее выходит заспанный Тэхен с сигаретой в зубах.       Джин, уже готовый попытать удачи снова, резко замирает, жадно оглядывая возлюбленного с ног до головы, а после кидается уже к нему, тут же сгребая в удушающие объятия и прикрывая широкой спиной от загребущих лап Чона.       — Какого… — Тэхен роняет еще не зажженую сигарету на землю, а когда до него доходит, кто напал с неудержимым любвеобилием, тут же упирается ему в плечи и отталкивает от себя, скалясь.       — Ебнулся? — шипит он, оглядывая бесстыжую рожу, подметив на коже внизу свежую ссадину. Взгляд тут же скользит к Чонгуку. И много он успел пропустить?       — А ты? — Джин снова лезет к нему руками, но на этот раз плотно обхватывает ими предплечья, с силой встряхивая. — Какого черта сбежал? Дождался бы меня!       — Пошел ты нахуй! — рычит Тэхен, снова выпутываясь из чужих рук, передернув плечами. — Нашелся, ебать, папик, — он нагибается к земле и поднимает сигарету, после чего щелкает зажигалкой под носом. — Я вашу контору, нахуй, прикрою. Заебал со своими взятками, мудила. Я те че, блять, хорек какой? Нахуй пиздуй со своими клетками, понял?       — Успокойся, — Джин морщится, устало потирая виски. — Поговорим внутри, хорошо? — рывком вырывая сигарету из длинных пальцев, он кидает ее обратно на землю, на этот раз проходясь по ней подошвой дорогих туфель.       — Пидор, — рычит Тэхен, и это единственное, что он может сделать в данной ситуации. В висках начинает пульсировать, и когда Чонгук за спиной Джина вырастает горой, устало вздыхает.       — Уебывай отсюда, — подсказывает Чонгук, обходя альфу. — Ему нужен покой.       — Сам проваливай, — рычит Джин в ответ, со всей дури отпихивая его локтем. — Тэхен, поехали домой? Там тебя никто не потревожит.       — Сука, ты с первого раза не понял? — Чонгук начинает угрожающе рычать, наступая на Джина, но его мягко останавливает рука Тэхена. Этого хватает, чтобы прийти в себя и сморгнуть застилающий глаза гнев.       — Не надо марать об него руки, иди домой. Ниче он со мной не сделает.       — Я его живьем закопаю, если он еще раз хуйню какую придумает, — Чонгук сплевывает на землю, окидывает Джина презрительным взглядом, а затем разворачивается и уходит, потому как знает, что задерживаться ему явно не стоит, если он не хочет расквасить морду этому обмудку.       — Смотри, чтобы не закопали тебя, — зло шипит Джин ему в спину, а после разворачивается к Тэхену. — Собирай вещи.       — Че? Какие, нахуй, вещи?       — Переедешь ко мне.       — Щщас, — фыркает Тэхен, закрывая гараж на ключ. — Бегу и спотыкаюсь! — он делает кривой комичный поклон, а затем обходит и Джина, и тачку, направляясь в сторону квартиры.       — Да что не так? — Джин нагоняет его, рывком разворачивая к себе и заглядывая прямо в глаза. — Детка, ты же хотел этого! Быть со мной! — он берет его за руки, переплетая пальцы, и мягко обволакивает эвкалиптом. — Я предлагаю тебе жить вместе.       — Перехотел, блять. Было много времени на раздумья. Связь с бесконечным вечным и все такое. Сечешь? — он так же пронзительно смотрит в ответ, пытаясь в чужих глазах разглядеть истинность. На сколько Джина хватит? Как быстро он снова пошлет его?       — Хочешь, чтобы я ушел? — Джин плотно сжимает пухлые губы вместе, отнимая руки от чужих. — Хочешь, чтобы оставил тебя в покое?       — Да иди ты нахуй со своими вопросами, Джин, — Тэхен разводит руками. — Возьми, блять, яйца в кулак, и сам прими хотя бы одно сраное решение в своей жизни. Пиздуй куда хочешь, я тебе не нянька. Ты, блять, мужик или кто?       — Я твой альфа, детка, — криво ухмыляется Джин, а потом резко подхватывает Тэхена на руки и пешком направляется в сторону его квартиры. — И никуда ты от меня не денешься.       — Отпусти, блять, — шипит Тэхен, оглядываясь. Он спрыгивает на землю и поправляет на себе одежду, одергивая болтающуюся зипку на худом теле. — Хочешь, чтобы и тебя на пару отпиздили?       — Тогда пошли быстрее, — лукаво улыбается Джин, сдувая сбившуюся челку со лба. — Или поехали ко мне, там до нас точно никому дела не будет.       — Я домой хочу, — бурчит Тэхен, сунув обе руки в карманы. — К себе.       Когда они добираются, Тэхен долго ищет ключи. После операции он стал малость забывчивым, но надеется, что со временем все восстановится. Впрочем, даже если нет, по этому поводу он горюет не сильно — главное тексты песен не забывать, а к остальному можно привыкнуть.       Отперев дверь, он разувается и осматривается. Ощущение, что не был здесь вечность. Жаль, что Чонгук свинтил, он бы не отказался от его еды.       Однако и так в каждой детали заметно его присутствие. Тэхен не помнит, когда здесь в последний раз было так чисто.       Джин заходит следом. Втягивает носом остатки феромона чужого альфы и гневно рычит.       — Надо сменить замки.       — Пластинку себе смени, задрал уже. Это моя квартира, а не твоя, — фыркает Тэхен, заглядывая в пустой холодильник.       — Детка, ты почему такой грубый? — Джин ходит за ним по пятам, недовольно кривясь на вид пустых полок.       — А ты с каких хуев стал таким ласковым? — Тэхен роется в кошельке, пытаясь сообразить, сколько у него есть налички.       — Хватит, — Джин вырывает его из рук, бросая на стол. — Я закажу еду и все, что нужно. Можешь нормально разговаривать?       — А ты можешь вести себя нормально и не покупать моих врачей?       — Я беспокоился за тебя, — честно отвечает Джин, разворачивая его к себе за плечи. — В больнице безопасно. Ты всегда под контролем. Мало ли какие осложнения.       — А ты врач, чтобы решать, где мне более безопасно? Я уже давным-давно дома быть должен был, — Тэхен хмуро смотрит в чужие глаза.       — Ты еще не восстановился до конца, — тяжело вздыхая, Джин тянется вперед, чтобы погладить его скулу. — И не можешь меня винить в том, что я хотел дождаться твоего полного выздоровления, Тэхен. Без рисков. Без осложнений. В безопасности. Что здесь плохого?       — То, что бабки врачам пихал за моей спиной, — рыкает Тэхен, отталкивая от себя чужую руку, как назойливую муху. — Думаешь, если счета покрыл, жизнью моей теперь располагаешь или че?       — Я просто берегу ее, — Джин обиженно поджимает губы, не понимая, что не так. Почему Тэхен злится, почему так груб? Он целых два месяца прыгает вокруг него на цыпочках, готовится перевернуть всю свою жизнь с ног на голову, лишиться семьи, в конце концов. А Тэхен продолжает отталкивать. Какого хуя? — И да, за счета плачу не я. Мне и этого не позволено, — отшатываясь, он тянется к верхней полке, доставая жестянку с дешевым кофе.       — Че? — Тэхен неотрывно следит за альфой, его взгляд липнет к широким плечам, длинной шее, красивому профилю. Ищет правдивый ответ в жестах и действиях. Тело соврать не позволит. Это блеф? Кто еще мог выложить такую крупную сумму за его лечение, если не Джин? — В смысле не ты? А кто?       — Дружок твой, кто еще? — раздраженно дергает плечом Джин, насыпая кофе в старенькую чашку.       — Вот блять, — Тэхен дергает головой, а затем тут же морщится, погладив себя по макушке.       Плохо дело. И лучше бы, если бы за него платил Джин. От него не убудет.       — Нахуя ты позволил ему, если знал, че со мной?       — Он успел вперед меня, — цокает Джин, щелкая по кнопке чайника. — Чему ты удивлен? Вы же два слипшихся пельменя, пока все вокруг тупо на подхвате.       — Эти бабки ему нужнее, — Тэхен падает на стул, продолжая пялиться на чужую спину, а когда из живота раздается вой китов, сует в рот сигарету.       — Правда, что ли? — зло хмыкая, Джин наконец-то заваривает чертов кофе, параллельно оформляя доставку еды. — Тогда отдай их ему обратно.       — Обязательно отдам, не волнуйся. Без твоего длинного носа разрулим, — фыркает Тэхен, направляясь в сторону ванной.       — Да как же ты, сука, заебал, — Джин с грохотом ставит кружку на столешницу, в два длинных шага нагоняет Тэхена и, не будь тот после операции, с радостью приложил бы его башкой об стену, но вместо этого подкладывает собственную ладонь на затылок, чтобы Тэхен не ударился. — Что тебе, блять, еще нужно, а? Что я делаю не так, что ты продолжаешь выебываться?       — А я че, должен в ноги тебе упасть и хуй насасывать за то, что спустя столько времени мозгоебства ты, блять, принял, что тебе нравится долбиться с альфами?       — С тобой, Тэхен, — зло выплевывает Джин, крепче цепляясь за его предплечья. — Я хочу трахаться только с тобой.       — Ну вот и посмотрим, чего твои слова стоят на самом деле, — Тэхен поправляет на чужой груди пиджак, обводит ладонью лицо, намеренно тронув поврежденный в утренней схватке с Чонгуком участок, как бы напоминая, что и он в небезвыходном положении. Что на этот раз любой промах Джина окончательно станет последним.       — Пока что ты только воротишь нос, — Джин морщится на болезненное касание, но не отходит. — Я всю свою жизнь рушу ради тебя, а ты продолжаешь меня отталкивать. Долго еще так будет, Тэхен? Долго будешь выебываться?       — Посмотрим на твое поведение, — все же улыбается Тэхен, когда в голове на мгновение проносится мысль о том, что Джин наконец-то принял окончательное решение. Теперь им нужно только время, чтобы научиться жить с этим вдвоем.       — Ясно, — Джин наконец отстраняется, удрученно качая головой. Отворачиваясь от Тэхена, он возвращается к чашке с кофе, тяжело сглатывая и думая только о том, как он ненавидит ебаного Чонгука. Это из-за его влияния Тэхен продолжает так себя вести.       Гребаный Чон, чтоб его собаки в переулке загрызли!       Тэхен же скрывается в ванной. Впервые за этот месяц он нормально помоется и соскоблит с себя въевшийся в кожу медикаментозно-хлорный запах больницы.       Натирая кожу мочалкой, Тэхен не думает ни о чем. Впервые за столько времени страхи и волнения не имеют над ним силы.       Он чуть не погиб. Мог в одночасье потерять все, что имел, и это знание что-то переворачивает внутри него, заставляя превращаться в другого человека. Таким, как раньше, Тэхен больше не сможет быть. Не только из-за травмы головы, нет.       А просто потому, что пройдя через очередное испытание жизни он понимает, насколько та коротка и безжалостна.       Она никогда не жаловала любовью кого-то в роде Тэхена или Чонгука. Если ему самому повезло сохранить маломальские отношения с родителями (хоть Тэхен и презирал их за то, что они с ним сделали в детстве), то у Чонгука нихрена святого в этом мире не осталось, кроме друга-гея с ебнутыми амбициями и заявкой на лучшую жизнь, да пары знакомых из прошлого, благодаря которым он выжил.       Тэхен не фанат прокрастинации и самокопания, но сейчас он не может не думать о том, что Чонгук проебал все свои сбережения на него.       Он прекрасно осознает, что если бы был на его месте, поступил точно так же. Одна только мысль о том, что жизни Чонгука может что-то угрожать, приводит его в ужас и праведный гнев, но теперь, когда опасность позади и все, вроде как, возвращается на круги своя, тяжело осознавать последствия.       Эти сбережения нужны ему больше. Тэхен всегда может заработать глоткой, как бы это ни звучало, и даже потом не покрыться, в то время как Чонгук с самого детства вкалывал, лишь бы заработать несчастную вону, чтоб не сдохнуть от голода.       Поэтому когда Тэхен вытирается и голышом выходит из ванной, пряча под полотенцем уродливый ежик волос, прямиком идет к Джину.       — Отдай Чонгуку деньги за лечение, — говорит он уверенно, стирая с шеи капли воды.       — Как скажешь, — Джин туго сглатывает, окидывая взглядом крепкое бронзовое тело, и тут же переводит глаза в телефон, чтобы лишний раз не соблазняться. Он заходит в банковское приложение, оформляет перевод, а после проверяет доставку, что уже на пути к ним. — Еду скоро привезут, — все так же не поднимая глаз выдыхает он. — Тебе лучше одеться.       Тэхен с минуту еще буравит чужую макушку взглядом, но затем сдается, отходя к шкафу. Он натягивает боксеры, футболку и шорты, а затем ложится на диван, включая телевизор, чтобы разбавить глухую тишину в квартире.       Как раз в этот момент приносят еду. Джин принимает доставку, а после аккуратно выкладывает все на столе.       — Пошли есть, — зовет он Тэхена, игнорируя настойчивые звонки Чонгука. Деньги дошли.       — Иди сюда, я устал, — Тэхен хлопает ладонью по дивану, не имея ни сил, ни желания подниматься.       — Будешь там есть?       — Да.       — Окей, — тяжело вздыхая, Джин раскрывает один из контейнеров, складывает туда палочки и подносит Тэхену. — Попить налить?       — Ага, — Тэхен чуть приподнимается на подушке, а когда Джин возвращается со стаканом воды, они вместе едят у телевизора, прерываясь лишь на бессмысленные комментарии очередной рекламы или тупого шоу, каких уже снято тысячи, оставляя разговоры о важном до лучших времен.

***

      Как и обещал, Чонгук появляется дома спустя сутки. Чимин к тому времени уже успевает переодеться в хлопковую пижамку, забрать доставку, накрыть на стол и, как ни в чем не бывало, встретить альфу на пороге.       — С возвращением, — он мягко целует Чонгука в щеку, идеально имитируя радость от встречи. Будто все нормально. Будто ему совсем не неприятно делить своего мужчину с другим.       Чонгук тут же расплывается в улыбке и крепко обнимает Чимина обеими руками, едва не отрывая от пола, тычась носом ему в шею.       — Как дела? — спрашивает он, на ходу разуваясь и ступая следом за омегой.       — Хорошо, — невесомо пожимает плечами Чимин, отодвигая стул, за которым обычно сидит Чонгук. — Мой руки и садись. Потом помоешься.       Чонгук, как ему и велено, моет руки, а затем возвращается на кухню. За ужином он рассказывает о том, как Тэхен себя чувствует, делится собственными переживаниями на этот счет, а когда на телефон приходит банковское уведомление, едва не давится едой.       Догадаться, от кого поступила огромная сумма с несколькими нулями, труда не составляет. Он извиняется и начинает названивать Джину, но когда понимает, что его просто-напросто игнорируют, оставляет разбор полетов на завтра. Во всяком случае, теперь им придется встречаться часто.       — Какие-то проблемы? — палочками ковыряясь в шампиньонах, устало спрашивает Чимин. — Тебе нужно уехать?       — Что? — Чонгук поднимает голову, убирая телефон. О чем говорит Чимин? — Нет, с чего ты решил?       — Ну… — Чимин не отрывает глаз от поддона с грибами. — Не знаю. Подумал, вдруг что-то срочное.       — Нет, все хорошо, — отмахивается Чонгук, в два счета покончив с едой. Он поднимается со стула и, проходя мимо омеги, целует его в макушку, — спасибо, малыш, — благодарит он, а затем включает воду, чтобы помыть за собой. А сам думает о словах Тэхена.       Что, если ему действительно познакомить с кем-то Чимина?       — Ладно, — Чимин мнется, а после встает следом и помогает альфе с уборкой. — Тебе завтра на работу нужно?       — Нет, у меня выходной, — жмет плечом Чонгук, — а тебе? — альфа замечает, что в последнее время плохо ориентируется во времени. Не знает, какой сейчас день недели, да и не следит за этим особо.       — Нужно, — Чимин открывает холодильник, аккуратно помещая туда контейнер с остатками. Он грустно улыбается заполненным полкам, думая о том, что уже три недели работает без выходных, а его альфа даже этого не замечает. Большую часть времени Чонгук проводит в больнице. Иногда берет смены в баре. Чимин ничего ему не говорит. Зарабатывает молча, не жалуясь и не упрекая. Следуя правилам, которые сам же для себя и установил. — Поеду пораньше, надо купить новый проездной. Мой закончился.       Да, вместо такси ему пришлось пересесть на общественный транспорт, к которому он до сих пор не привык. Как и к тому, что на дорогу теперь уходит на два часа больше времени, чем прежде. Дополнительный час в одну сторону, и дополнительный в другую.       Зато меньше трат.       — Может, выберемся куда-нибудь на выходных? — предлагает Чонгук, когда заканчивает с посудой. Он вытирает руки и смотрит на омегу, пытаясь понять, где бы тот смог найти себе подружек. Явно не в кино или кафе. Куда вообще ходят такие омеги, как Чимин?       — Я работаю, — скупо отвечает Чимин, вытирая со стола. — Да и они уже завтра. Сегодня пятница, ты забыл?       — Зачем ты работаешь в выходные? — хмуро спрашивает Чонгук, усаживаясь на подоконник, чтобы покурить.       — Чтобы было на что жить? — вопросом на вопрос отвечает Чимин, расстилая постель. — Да и шеф намекнул, что так я быстрее получу повышение.       — Твой шеф ездит на тебе, — Чонгук поджимает губы, выдыхая сизый дым в окно. — Я не хочу, чтобы ты работал по выходным, в этом нет необходимости. Если ты в чем-то нуждаешься, скажи мне, но не надо так себя изводить. Давай сходим куда нибудь отдохнуть? Просто развеяться? Скажи боссу, что не придешь завтра.       — Я уже согласился, — Чимин ставит телефон на зарядку, а после залезает в постель. — Может, на следующих смогу отпроситься. Куда ты хочешь?       — Не знаю? — Чонгук докуривает и закрывает окно, на ходу стягивая одежду. — Куда ты раньше ходил? Во время учебы?       — В библиотеку? — со смешком выдыхает Чимин, натягивая одеяло до самого подбородка. — Иногда с мамой по магазинам… Но чаще я просто занимался.       — Ладно, тогда задам вопрос по-другому: куда бы ты хотел сходить сам? Кроме библиотеки, кино или ресторана?       — А что не так с кино? — Чимин с интересом наблюдает за раздевающимся альфой, не понимая, чего тот добивается.       — Ну… Разве это не скучно? — спрашивает Чонгук, когда остается в одном белье. А когда берется за резинку, останавливается и поднимает взгляд: — Не хочешь помыться со мной?       — А ты хочешь? — ответный вопрос вылетает быстрее, чем Чимин успевает захлопнуть рот. Он отлично знает, что подразумевается под совместным принятием душа. То, чего у них не было уже больше двух недель из-за полного несовпадения графиков. Чтобы скрыть смущение, он тут же тараторит: — Можем сходить на выставку!       — Хочу, — отвечает Чонгук, — и в душ, и на выставку.       — Хорошо, — Чимин пыхтит, выбираясь из-под одеяла, и раздевается прямо здесь, аккуратно складывая пижамку на краешке кровати. Знает он эти чересчур сильные руки альфы. Его комплекты и так изрядно поредели.       Чонгук начинает урчать, когда Чимин подходит к нему. Склоняется и обнимает за талию, поднимая на руки, умиляясь с непонятно откуда взявшего смущения на чужих щеках, как будто он ничего там не видел.       Он заходит вместе с ношей в ванную, а затем опускает его на пол, чтобы настроить теплую воду.       Чимин тем временем тянется за шампунем, который лично выбрал для Чонгука, заменив его дешевый.       — Давай, я помою тебе голову? — ласково предлагает он, когда альфа разбирается с температурой воды.       — Спасибо, — Чонгук подходит ближе и склоняется, чтобы омеге было удобнее. Совсем он парикмахерскую запустил…       — Вот так, — Чимин с усердием намывает темные волосы, с удовольствием массажируя голову своему альфе. — Ты всегда слишком быстро их моешь, нужно тщательнее, — параллельно наставляет он Чонгука. — И кондиционером потом еще научу тебя пользоваться. Чтобы были мягкие и шелковистые, как у меня.       — Да зачем это все… Чистые и чистые, — жмет он плечом, обнимая Чимина за талию. Гладит по коже, а затем тянется к полке, чтобы взять гель и вылить в ладони, которыми принимается томно скользить по мягким изгибам, сжимая, где надо.       — Потому что мне нравится держаться за мягкие, а не за солому, — громко ойкает Чимин, когда крупные ладони опускаются к его попке. Он тут же хихикает, толкая альфу к потоку воды, чтобы смыть пену с волос.       Чонгук жмурится, но ласк не прекращает, вдобавок ко всему урча от удовольствия. Как хорошо, когда все хорошо!       Чимин довольно мурлычет, смывая с черной отросшей гривы все лишнее. Из-за того, что Чонгук выпрямился в полный рост, ему приходится буквально тереться о его тело, но разве не для этого он тут? Закусывая пухлую губу от наслаждения, он вытягивает альфу обратно из воды и от души выливает ему на волосы кондиционер. — Теперь нужно подождать две минуты, а потом смывать.       — Угу, — кивает Чонгук, обнюхивая омегу. Он водит носом по мокрой коже, а затем переходит к поцелуям, позабыв и о кондиционере, и о волосах. По телу пробегаются микроимпульсы, и время растягивается на добрые полтора часа, пока они предаются ласкам и наслаждаются друг другом под струями воды.       Когда они выходят удовлетворенные и румяные, то оба ложатся в постель и сплетаются телами, засыпая сладким сном.       Не успев провалиться в забытье, Чонгук думает о том, что хотел бы провести остаток жизни вот так — с теплой омегой в постели, дыша ее ароматом.