Эрика

      Так проходит неделя предтечки и основная часть цикла, которые Чимин совсем не помнит. Полностью растворяясь в своем альфе, он вновь и вновь отдает себя бесконечном удовольствию, позволяя делать Чонгуку с собой все, что тому вздумается.       Альфа не зря ходил с ним цветочный каждый день, и если первые пару он просто периодически брал его в подсобке, то потом ему пришлось взять рабочие обязанности на себя, пока сам Чимин дремал в своем импровизированном гнезде в ожидании альфы. Запах его становился все ярче, а мысли стали чаще заплывать желаниями волка, которые точно были не пригодны для обслуживания людей.       А когда пришла сама течка, все стало еще сложнее. Чимин не знал, что там с цветочным, да и не было сил вспомнить о нем. Весь его мир сжался до кровати и альфы, что вязал его снова и снова. День за днем, не позволяя думать ни о чем другом.       На подмогу в трудный час пришел Тэхен, который уже не раз выручал Чонгука и Черин на работе. Вернувшийся из командировки Джин так и не прознал о том, что случилось в его отсутствие, а потому был спокоен и благосклонно отреагировал на то, что Тэхен выйдет немного поработать. И развеется, и пообщаемся с людьми, и Юнги пообещал присмотреть на случай чего.       А потому, не беспокоясь о делах, Чонгук все свободное время уделяет омеге. К тому моменту он оказывается сильно вымотанным, чтобы задумываться об их сложных отношениях, и бразды правления берет волк, точно знающий, что нужно делать.       И они делают. Вместе. Закупив тонну контрацепции, чтобы избежать непредвиденных обстоятельств и незапланированных вещей, Чонгук вяжет омегу по каждому ее зову. Благо, что теперь течка постепенно сходит, и у них с Чимином больше времени на то, чтобы спать и прерываться на еду.       — М-м-м… Интересно, сколько калорий я потратил? — Чимин с огромным удовольствием поедает свинину, сидя пусть и за столом, но все же на своем альфе. — Нагрузки на организм было… Много, — он хихикает, слизывая с пальчиков соус, и кладет следующую порцию Чонгуку в рот, наслаждаясь приятными ощущениями со всех сторон.       — Не волнуйся, все, что утеряно, восполнишь после, — мычит Чонгук, удерживая омегу на коленях за мягкие бедра.       — Надеюсь, что нет. Мне все еще не помешало бы похудеть, — дождавшись, пока альфа проглотит свою порцию, Чимин оставляет на его губах звонкий поцелуй, подхватывая палочками следующий кусочек. — Мне понравилась течка. Даже и не думал, что будет так приятно. Только я мало помню… А тебе как?       — Да, течка это всегда… Довольно приятно, — хмыкает Чонгук, кивая и зачесывая назад мокрые после последнего раунда волосы.       — Следующую тоже проведем вместе? — с затаившимся дыханием спрашивает Чимин, снова кормя альфу мясом.       — Конечно, — соглашается он, — если ты соизволишь поставить меня об этом в известность.       — Ну прости, — Чимин сам не знает, в который раз извиняется за это, грустно дуя пухлые губы. — А твой гон будет таким же?       — Нет, гон, он… Другой, — вздыхает Чонгук, когда вспоминает свои циклы, в большинстве которые были проведены с Тэхеном.       Просто потому, что ни одна омега не смогла бы выдержать того, что он вытворял под главенством волка.       Чонгук… Не любит, когда им что-то управляет, будь то волк, зов природы или собственное сознание, когда насылает ночные кошмары. Тем не менее, как бы сильно он это не любил, противиться у него не хватает ни сил, ни умений, ни возможностей. А потому… Он просто надеется, что и в этот раз ему удастся обойтись таблетками, которые он пил все прошедшие месяцы после обсуждения данной ситуации с Чимином.       — Ты же проведешь его в этот раз со мной, да? Как и должны делать альфы? — омега покачивается у него на бедрах, с искренним любопытством заглядывая в уставшие покрасневшие глаза. Все же он и правда вымотал Чонгука слишком сильно.       — Тебе не понравится гон. Это намного отличается от течки, поэтому… Давай обсудим это позже, хорошо? До него еще есть время.       — Чем отличается? — не обращая внимания на его просьбу тут же спрашивает Чимин.       Потому что собственное любопытство дороже чужой потребности.       — Тем, что альфы… Менее управляемы в этот период и более… Доминантны. Я могу сильно изранить тебя, поэтому не думаю, что тебе понравится быть покалеченным. Волку будет плевать на все, кроме потребности бесконечно покрывать самку. Это… В какой-то мере даже опасно для тебя.       — Оу… — Чимин тут же расстраивается, чувствуя то, что преследовало их с Чонгуком отношения с самого начала — потребность альфы от него отстраниться. — Ну ладно… Хорошо… — он ставит опустевшую миску на стол и плавно соскальзывает с члена, морщась от того, как сильно распухла его киска за все эти дни. — Мы можем заказать доставку из аптеки? У меня болит… там.       — Я могу сходить, здесь недалеко, — Чонгук поднимается следом, чтобы спихнуть грязную посуду в раковину. — Как ты себя чувствуешь? Ты только что был повязан, думаю… Следующая волна наступит вечером или ночью. Подождешь минут десять?       — Да… — Чимин куксится, переминаясь с ноги на ногу. — Если честно, мне уже больно. У меня там все опухло. Как думаешь, когда это кончится?       — Все уже идет на спад, думаю, сегодня-завтра, и ты будешь в норме. Я мигом, — Чонгук подходит к омеге, целует его в лоб, а затем идет одеваться, чтобы сходить в аптеку.       Пока его нет, Чимин с трудом принимает душ, приходя в ужас от вида собственного тела, что целиком покрыто чужими засосами и укусами. И если в прошлый раз он был в восторге, то теперь… Ему нравится, что Чонгук его метит. Но не нравится то, что он этого не помнит.       К моменту, когда альфа возвращается, он успевает вымыться, надеть чистую пижамку и стянуть грязный комплект белья с кровати.       — Ты мог бы застелить свежий? — устало спрашивает он, встречая альфу в прихожей. — Все тело болит…       — Да, конечно, — Чонгук разувается, передавая пакет в чужие руки. — Сходи пока намажься.       — Сам? — тут же спрашивает Чимин, тыча смущенные глаза в пол.       — Ну… Я заправлю постель, а потом помогу тебе с местами, до которых ты не можешь дотянуться, — чешет затылок Чонгук, открывая шкаф, чтобы достать постельное белье.       — Хорошо, — Чимин принимает ответ, перемещаясь в ванную и, скрючившись, устраивается на закрытой крышке унитаза, широко расставив ноги и обильно смазывая опухшую плоть мазью. Дотрагиваться до киски больно, но уже спустя минуту наступает долгожданное облегчение. Справляясь самостоятельно, он вспоминает, что по инструкции ему нужно держать ноги раздвинутыми до полного впитывания, и, развеселившись от необходимости переместить его в постель, зовет Чонгука, чтобы тот его перенес.       К тому моменту альфа как раз заканчивает со свежей постелью, что пахнет сладким кондиционером. Выдохнув, он идет в ванную и с легкостью подхватывает Чимина на руки, будто тот весит, как пушинка. Впрочем, для него его вес так и ощущается.       Когда он опускает омегу в постель, раздевается сам и захватывает с собой тюбики с мазью, чтобы помочь с участками на спине.       — Перевернись на живот, — рокочет он, поглаживая Чимина по боку.       — Ладно, — пыхтя, Чимин неуклюже разворачивается, упираясь коленями широко разведанных ног в матрас. Поза получается настолько двусмысленной, что он снова тихо прыскает, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в полный голос.       — Ты можешь лечь, — улыбается Чонгук, касаясь омежьей поясницы и чуть надавливая на нее. — Мне нужна твоя спина.       Он откручивает крышку и выдавливает на поврежденную ласками кожу прохладный гель, в то же мгновение распределяя его ладонью по периметру.       — Не могу, пока там все не впитается, — бурчит Чимин, морщась от пусть и легких, но все равно неприятных касаний.       — Чимин, ложись нормально, — вздыхает альфа, когда заканчивает смазывать кожу.       — Ладно, — у него нет сил спорить, поэтому он аккуратно укладывается на живот, оставляя ноги широко разведанными.       До вечера они отдыхают. Новый прилив течки (на этот раз совсем слабый) случается под самую ночь, и когда они заканчивают, по запаху и выделениям Чонгук понимает, что завтра все закончится. С одной стороны, ему грустно, что течка пролетела в мгновение ока, но с другой… Он так же, как и Чимин, устал, и они оба нуждаются в отдыхе перед тем, как вернуться на работу.       Ко всему прочему, когда феромоны больше не дурят мозг, он понимает, что все вернется к тому, что было, и это не может не удручать. Он старается не думать о плохом, но перед сном все равно крутит в голове воспоминание о том, как Чимин ударил Тэхена.       Винить его в полную силу не выходит — он был под влиянием гормонов, что зачастую невозможно контролировать, но вся обостренная ситуация вокруг Тэхена сама по себе вынуждает его быть слишком… Встревоженным. Он все еще переживает из-за отъезда друга, за его состояние, и успокоиться ему помогает только сон, который наконец-то выключает его до следующего дня.

***

      Чимин просыпается первым. С саднящим телом и жутким настроением из-за гормонального отката. Все болит. Все ноет. У него ужасное настроение, дикая жажда, смешанная с голодом, и желание выплеснуть свой беспричинный гнев в пространство.       Видя, что Чонгук еще спит, он злится еще больше, не понимая, почему альфа позволяет себе дрыхнуть, когда ему, Чимину, так плохо. Плохо из-за него, между прочим!       — Чонгук! — тут же пыхтит он, беспардонно начиная тормошить того прямо сквозь сон. — Чонгук, вставай!       Просыпается Чонгук тяжело. Чувствуя постороннее вмешательство извне, он хмурится и пытается выбраться на поверхность из тягучей дремы, а когда открывает глаза, не сразу понимает, что случилось.       — Ты чего кричишь? — бурчит он, не в силах пошевелиться. У него точно так же ноют все мышцы, а потому он не торопится покидать уютную постель.       — Я есть хочу, — недовольно бурча, Чимин продолжает трясти альфу за плечи, совершенно не заботясь о чужом комфорте. Внутри него все бушует и требует эмоциональной разрядки, и Чимин понятия не имеет, как с этим справиться.       — Там же есть еда, мы вчера не все съели, — сонно бурчит Чонгук.       — Я хочу свежую, — ворчит Чимин, пытаясь его растрясти. — И кофе свари. И у меня все болит, помажь мне спину!       Чонгук, так внезапно разбуженный, закатывает глаза прямо под закрытыми веками и, плотно поджав губы, рывком встает с кровати, чтобы не дать себе времени на промедление. Ничего не ответив, он плетется в ванную, где наскоро умывается, собирает волосы в низкий пучок, а затем курит прямо на унитазе, чтобы сократить время.       Временное затишье, которое подарила им течка, подошло к концу. Это Чонгук понимает сразу, когда видит недовольное лицо омеги, стоит ему выйти в комнату.       Никакого желания готовить у него, разумеется, нет. Но он все равно готовит самое простое и быстрое из доступных вариантов, просто чтобы Чимин оставил его в покое. А затем пихает ему под нос кружку с кофе. Чтоб уж наверняка.       Почему он ведет себя не как остальные омеги? Это первая на его памяти, которая выжимает его подчистую. Не считая, естественно, матери, но это совсем другой разговор. Ни с одной из имевшихся у него пассий не было таких проблем. Все дело в неудовлетворенных запросах? Но каким они боком относятся к тому, что течка не успела отступить, как Чимин снова превратился в маленькую фурию?       Получив завтрак под нос, Чимин, уже умывшийся и одетый, впервые за долгое время берет в руки телефон, вспоминая, что у них, вообще-то, есть работа, на которой они не появлялись…       — Сколько?! — тут же орет он, видя дату на телефоне, а после поднимая на Чонгука округлившиеся глаза. — Мы проторчали дома целых две недели?!       — Технически одну в самый разгар. В предтечку мы работали, но ты, наверное, все забыл, — жмет плечом Чонгук.       — И что, цветочный все это время простаивал? — ужасается Чимин, уже представляя, какие потери им это принесет.       — Нет, там работают Тэхен и Юнги, все в порядке. За цветочный можешь не переживать.       — Ты оставил там Тэхена? — Чимину тут же становится плохо, когда он представляет, как этот… этот! Работает в его чудесном цветочном, который он превратил в настоящее произведение искусства в этом неблагополучном районе!       — Да, — напряженно выдавливает Чонгук, вмиг серея. Он щурится и присматривается к омеге, понимая, что это, скорее всего, спровоцирует очередной скандал, и чтобы купировать даже малейший сюжет его развития, он спрашивает: — А что нужно было сделать? Закрыть магазин и потерять прибыль?       Чимин не находится с ответом, поджимая губы и возвращая взгляд на экран. Первым делом он решает проверить социальные сети, чтобы убедиться, что его реклама дала плоды и популярность магазина выросла хоть немного.       И это точно не то, что стоило делать находящемуся под властью гормонов омеге.       — Какого?..       Первое, что видит Чимин — цифры. Большие цифры. Неправдоподобно большие.       В последний раз у цветочного было меньше ста подписчиков. Сейчас там… почти пять тысяч человек.       И причину он обнаруживает практически сразу, когда листает вниз и видит новые посты. Посты, которые он точно не делал. И тем более не одобрял!       Тэхен. Чертов Тэхен красуется на фотографиях в фартуке с букетами таких форм и расцветок, которые Чимин даже собирать не умеет!       А под постами… под постами десятки восторженных комментариев о красоте флориста и желании приобрести букетик именно у него. И этот… этот альфа! Которому даже не нравятся омеги! Флиртует с этим омегами прямо в комментариях! Прямо под постами, которые он опубликовал явно с рабочего компьютера!       — Я убью его! — орет Чимин на всю квартиру, вскакивая со стула и несясь к Чонгуку, чтобы ткнуть телефоном в его лицо. — Это что такое?! Какого хрена он себе позволяет?! Это мои страницы! Я их создавал, и я не давал разрешения!       — Извините, Ваше Высочество, что не поинтересовались у вас! Нужно было заткнуть тебя узлом и спросить, можно ли Тэхену постить сраные фотки? Ты сейчас серьезно? — Чонгук чувствует, как от раздражения у него снова начинает пульсировать в висках, а в ушах шуметь кровь. — Любуйся результатом и скажи спасибо, что он сделал нам бесплатную рекламу. Тронешь его хоть пальцем, — Чонгук тычет указательным омеге в грудь, — впрочем, я уже предупреждал. Тема закрыта.       — Ты что, издеваешься? — голос Чимина становится выше еще на несколько октав, пока он начинает смотреть отметки магазина, видя, как везде репостят не его композиции и не его красивые эстетичные раскладки… А Тэхена. Везде один Тэхен лыбится в камеру и получает кучу восторженных отзывов. — Какого хрена! — на глаза Чимина тут же наворачиваются обиженные слезы, пока голос приобретает истеричные нотки. — Это мой бизнес! У меня был контент-план! Свои идеи! Четкие цели! Какого хрена он влез и все испортил!? — в конечном счете он срывается на крик, снова тыча телефоном в чужую грудь. — Как вы могли сделать это без меня?!       — Знаешь что?! — рычит Чонгук в омежье лицо, едва не вскипая, точно чайник. — Кончай быть эгоистом! Ты хотел продаж? Получи, распишись! Ты хотел вызвать шумиху? Это сделано! Какая, нахрен, разница, кто этим занимается? Я напоминаю, что Тэхен довольно известен в наших кругах, его знают многие ребята! Большая часть подписчиков его фанаты, а после инцидента с избиением вокруг него поднялось еще больше ажиотажа! Научись, блять, говорить спасибо за помощь, а не устраивать из этого целое цирковое представление! — Чонгук фыркает и валится на подоконник, закуривая, но на очередной затяжке снова поворачивается к Чимину. — И раз уж на то пошло, драгоценный мой омега, то бизнес принадлежит мне. И мое одобрение на раскрутку твоих сетей Тэхен получил.       — Ты… Да ты!.. — глаза Чимина становятся круглыми, точно два блюдца из чайных наборов, а взвившийся вверх голос начинает дрожать, выдавая подступающую истерику. — Это все сделал я! Я их завел! Я составил бизнес и контент-план! Я сделал ремонт! Весь апгрейд! Всю переупаковку! Это все я! — несмотря на брызнувшие на щеки слезы, Чимин приходит в настоящую ярость, чувствуя, как его детище, его ребенка отнимают.       Вот поэтому он не должен был уходить со своей работы. Не должен был доверять Чонгуку. Нужно было пить таблетки и работать дальше, а не слушаться альфу, что забрал все плоды его труда и отдал их своему ненаглядному Тэхену, будто Чимин пустое место.       Его снова оставляют за бортом. Снова меняют на другого. Снова обесценивают все, что он сделал.       — Ненавижу вас! — громко орет он из последних сил и улетает в ванную, громко хлопая дверью и скатываясь в очередную истерику, вызванную двумя альфами, которым у Чимина нет сил противостоять.       — Ну уж нет, — рычит Чонгук, туша сигарету в пепельнице и размазывая бычок до такой степени, что фильтр расходится на волокна. Он поднимается и идет к ванной, дергая и так очевидно запертую дверь. — Ты выслушаешь меня до конца, — угрожающе рычит он, испуская тяжелый древесный феромон. — Ты слышишь вообще, что ты говоришь?! Язык не стерся об свое ненаглядное «Я»?! Корона голову пережала или что?! Выходи немедленно и собирайся, мы пойдем на работу, а там ты будешь мило улыбаться Тэхену и принесешь ему извинения и благодарность за то, что он смог сделать всего за неделю, пока нас обоих не было. Я понимаю, что тебя не волнует ничего вокруг, кроме собственных хотелок и маниакального достигаторства, но для того я здесь, чтобы напомнить тебе о том, что ты, блять, не один во всем этом варишься! Запомни это хорошенько! А теперь немедленно прекрати истерику и выходи оттуда!       — Я не буду перед ним извиняться, ты совсем с ума сошел?! — громко стукая кулаком по двери, Чимин рыдает во всю глотку, размазывая сопли по пижаме. — Я так и знал, что нельзя тебе доверять! Что нельзя было увольняться! И нельзя было переставать пить таблетки! Я доверился тебе, а теперь ты снова пихаешь везде своего Тэхена! Тэхен то, Тэхен се! Заебал твой Тэхен!!! — рыдая, Чимин скатывается по стенке, игнорируя чужие слова и вложенный в них смысл.       Бушующие гормоны не дают ему адекватно оценить ситуацию и почувствовать хоть что-то, кроме собственной жгучей обиды.       Он ненавидит Тэхена. Ненавидит.       — Отлично. Сиди и рыдай дальше о своих несбыточных мечтах, пока реальность проходит мимо тебя. Сними уже, блять, розовые очки, Чимин. Мы не в сериале, где ты играешь главную роль.       С этими словами Чонгук отходит от двери и спешно одевается, чтобы покинуть эту проклятую квартиру и уйти на работу. В конце концов, течка закончилась, и Чимину он больше не нужен. А выносить его концерты и дальше… Он просто не в силах.       Да и Тэхена пора бы уже отпустить.       Чимин же… Чимин и правда продолжает рыдать.       Чувствуя, как снова остается один. Как альфа бросает его наедине со своими чувствами, стремясь поскорее убежать к своему Тэхену.       Тэхен-Тэхен-Тэхен.       Везде один Тэхен.       Чимин снова понимает, что не нужен Чонгуку. Что он для альфы лишь… тот, с кем можно заниматься сексом? Тот, кто будет следить за магазином, пока сам Чонгук проводит время со свои ненаглядным Тэхеном? Тот, кто будет все делать, пока Чонгук будет жить свою лучшую жизнь?       Всего лишь инструмент?       За собственными переживаниями он не слышит, как хлопает входная дверь, оповещающая о том, что альфа покинул квартиру.       Но для Чимина это ничего не значит. Его самого Чонгук покинул давным-давно.

***

      По пути в цветочный Чонгук заходит к Хану. Немного болтает с ним, получает свежие новости, пока неделю "отсутствовал", и с наилучшими пожеланиями отправляется на работу. Там его встречает приятное удивление (хоть какое-то за последнее время). Тэхен галантно (в своей сценической манере) рассчитывает группу омег, на что в след получает кучу воздушных поцелуев и задорные хихиканья. Чонгук провожает их взглядом с поднятой бровью, а те даже не обращают на него никакого внимания, покидая салончик.       — Ну и навел ты здесь шороха, — ухмыляется он, проходя к стойке. — Как себя чувствуешь?       — Все путем, — Тэхен довольно щелкает кассой, полностью переводя внимание на друга. — Рад наконец-то заняться чем-то полезным. Ты как? Принцессу свою дома оставил? — он весело подмигивает, характерно толкаясь языком за уже не такую впалую щеку, как две недели назад. Он стремительно идет на поправку, постепенно набирает вес и не может этому не радоваться. Нет ничего лучше, чем чувствовать себя нормальным.       — Ну… Как сказать, — вздыхает Чонгук, почесывая затылок и распуская пучок. — Он в бешенстве. Все утро орал о том, мол, как мы посмели что-то публиковать без его разрешения, и вообще что все это создал он, а я все испортил. Ничего нового. Еще было что-то о том, что он нас с тобой ненавидит.       — Серьезно? — Тэхен удивленно приподнимает бровь, постукивая длинными пальцами по столешнице. — Я поднял вам охваты и увеличил продажи в шесть раз. "Спасибо" не жду, но он же не идиот? Понимает, что моя помощь пошла цветочному на пользу?       — Ни черта он не понимает. Сидит ревет из-за уязвленного эго. Видимо, по его мнению я должен был просто закрыть салон, но от этого ситуация лучше не стала бы. Тогда бы он начал орать, какой я безответственный, поэтому скандала мне было не миновать в любом случае.       — Тяжелый случай, — вздыхая, Тэхен проезжается пальцами по начавшим отрастать волосам, с сожалением глядя на замученного друга. — Уверен, что не хочешь попробовать с кем-нибудь другим? Ты знаешь, я не лезу в чужую жизнь, но Чимин… — он пытается подобрать правильные слова, стараясь не переходить грань дозволенного. — Чимин плохо влияет на твою психику. Эти кошмары... Их не было, пока он не появился. Ты же и сам это понимаешь...       — Да я ни с кем уже ничего пробовать не хочу. Я и до этого не хотел, просто… Все как-то… Само собой сложилось. Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое. Что в этом, блять, такого сложного? Что я, блять, сделал ему, чтобы он каждый новый день снова находил повод устроить скандал?       — Омеги — они такие, — пожимает плечами Тэхен, переваливаясь через стойку, чтобы похлопать друга по плечу. — Юнги скоро подвалит. Он с клиентами тоже хорошо справляется. Давай оставим его и проветримся? Давно мы вместе не ходили никуда.       — Да, давай, — тут же с легкостью соглашается Чонгук, чувствуя, как в животе наконец-то развязывается узел напряжения, который все утро не давал ему покоя.       Впрочем, рядом с Тэхен никогда не бывает иначе.       — Супер, — даря ему мимолетную улыбку, Тэхен встречает новую группу покупательниц, которые приходят в настоящий восторг сначала из-за того, что он выглядит в точности, как на фото, а после их перевозбуждение умножается на два, когда Чонгук натягивает фартук, закатывает рукава до локтей, обнажив крепкие мышцы, и идет собирать букеты.       Вот он — эффект Чон Чонгука, о котором он сам никогда и не подозревал. Зато это хорошо знает Тэхен, вмиг координируя их работу так, чтобы все новые и новые группки покупательниц сходили с ума от вида сразу двух красивых альф, собирающих им действительно впечатляющие букеты.       А когда приходит Юнги, ему даже жаль передавать свой пост, настолько хорошо у них с Чонгуком получается работать в паре.       Оставив другу бразды правления в этом розовом цветочном царстве, Тэхен и Чонгук покидают магазин. Сначала они бесцельно шатаются по району, обсуждая одновременно все и ничего, прямо как в старые добрые времена, а потом Тэхен предлагает сходить в гараж, чтобы забрать оттуда некоторые вещи, которые он точно хочет увезти с собой в Америку.       К тому моменту настроение Чонгука меняет маршрут, и он становится тише.       Потому что назойливые мысли снова одолевают с невероятной силой. Потому что он понимает, что скорее всего стены этого гаража больше никогда не услышат музыку, не напитаются ставшим родным голосом, не покроются смолистым налетом из-за частых перекуров…       И это место опустеет. Останется таким же одиноким, как и сам Чонгук.       В помещении тихо. Слышен только отдаленный гомон с улицы и тихое шебуршание Тэхена чуть поодаль, пока Чонгук сидит на краю его кресла и медитативно курит, наблюдая со стороны. Сейчас он ощущает себя вне своего тела. Будто собственное «я» покинуло его, и теперь он наблюдает за своей жизнью со стороны. Будто так все происходящее будет принять намного проще, чем дать чувствам полную волю и прожить этот момент.       Жизнь его никогда не готовила к таким потерям. И хоть назвать это потерей нельзя, ведь они все еще смогут общаться в сети и связываться через звонки, это все равно никогда не заменит настоящее живое общение, не подарит того чувства полноценности, какое он испытывает рядом с дорогими сердцу людьми.       Тэхен — это безопасность. Тэхен — это оплот его спокойствия и здравого смысла, его тихая гавань, куда он может прийти в любой момент, не боясь быть непринятым.       Раньше мог… Теперь же… Все кардинально изменилось, и Чонгук не понимает, в какой именно момент начался отсчет.       Он кожей ощущает, как время утекает сквозь пальцы, как стремительно оно сокращается и иссыхает, оставляя ему все меньше возможности сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать себя таким потерянным. Да и что он может? Уговорить Тэхена остаться? Стать таким же эгоистом, как Чимин, и привязать к себе друга, лишив шанса на жизнь его мечты?       Он не может так поступить. Тэхен заслуживает лучшего. И если тот действительно хочет этого (а он собственными глазами видит, что да), то он не вправе вмешиваться в то, что должно произойти.       Здравым смыслом Чонгук понимает, что в Америке Тэхену будет лучше. Там он будет в безопасности, и там ему откроется больше возможностей в музыкальной карьере, но та самая часть его, что запрятана глубоко внутри, хочет поднять бунт.       Маленький мальчик, что однажды встретил на улице такого же побитого щенка, не может принять эти изменения и дрожит от страха, как осиновый лист, потому что ему боязно остаться одному. Кто его защитит?       Колючий ком забивается в глотку так неожиданно, что Чонгук едва не давится дымом. Он с трудом пытается его проглотить, но понимает, что это бесполезно, когда пространство вокруг чуть плывет и мутится, а затем теряет свои краски.       Цвета тускнеют, все становится безликим и серым, напоминая ему ту часть жизни, в которой еще не было Тэхена. Он раскрасил существование Чонгука, а теперь пришло время возвращать все назад.       Взгляд сам по себе упирается в сгорбленную спину. Тэхен копается в проводах, пытается распутать клубок, а Чонгук жадно впитывает каждое его движение, будто в глазах установлена камера, которая навсегда отпечатает в мозгу чужой образ. Он впитывает в себя это с такой жадностью, как будто может наесться впрок. И дышит так глубоко, как только может, медленно втягивая легкий табачный феромон, подкрепляя его сигаретным дымом.       И просто сидит.       Давится этим моментом, пока Тэхен еще близок, пока находится в двадцати шагах от него и продолжает бурчать под нос. Но он уже чувствует наступление неизбежного. Он уже чувствует одиночество. Оно здесь, оно уже обнимает его плечи холодными ладонями и тихо дышит в затылок, пока он смотрит на друга, который собирает все нужные ему вещи.       Он тоскует по тому, что еще не потерял. И это разрывает его на части сильнее всего.

***

      — Детка, ты рано, — слыша шорох в прихожей, выкрикивает Джин, на миг прерываясь от мычания попсовой песенки себе под нос.       Перекинув полотенце через плечо, он порхает по кухне, готовя полезный ужин, к которым так сильно пристрастился в последнее время, решив, что мелькающий на горизонте переезд повод начать новую лучшую жизнь сразу по всем фронтам. В том числе и с позиции здорового образа жизни.       — Чонгук вышел на работу, — Тэхен разувается, сбрасывает с себя теплую куртку, но не торопится показываться. — Ты занят? Мне надо кое-что дотащить до комнаты.       — Секунду, — Джин убавляет газ на плите, помешивает бульон и идет в прихожую, заставая Тэхена с коробкой наперевес. — Что это? — удивленно спрашивает он, тут же забирая ношу себе.       — Заскочил в гараж, забрал пару вещиц, чтобы не забыть потом, — он передает коробку альфе, а затем целует его в щеку, отправляясь мыть руки. — Как день? — кричит он из ванной.       — Был у твоего врача, — довольно улыбаясь, Джин пихает коробку в небольшую кладовку и возвращается на кухню. — У меня для тебя хорошая новость.       Тэхен присоединяется к нему, вздернув густую бровь.       — И какая? Снова отменили какие-то таблетки? Или пришли хорошие результаты обследования?       — Таблетки тебе придется пить еще долго, но результаты и правда хорошие. Они начали перевод твоей медицинской карты в клинику Лос-Анджелеса. Через неделю-две можем улетать, — довольно улыбаясь, Джин разливает готовый бульон по высоким чашкам, кидая туда вареные яйца и морепродукты.       Тэхен улыбается. Широко и лучисто, в первом наплыве эмоций ощущая долгожданную радость и облегчение.       Еще одна ступень на пути к желаемому пройдена.       Но вместе с этой радостью приходит и легкое волнение. Не то, которое заставляет трястись и в панике бежать прятаться под одеяло, а то, которое покалывает на кончиках пальцев, которое заставляет воздух хватать частыми рывками.       — Это действительно хорошие новости, — урчит он, подходя к Джину со спины, — ты обрадовал меня, — руки его ползают по животу альфы, а сам он прижимается грудью к спине, вынюхивая затылок и шею, водя носом по коже.       — Не я, а врач, — хмыкает Джин, но довольно рыкает в ответ, выплескивая прямо в нос Тэхена облако свежего эвкалипта. — Он, кстати, летит с нами. Потом отправлю его обратно джетом. Надеюсь, отец не будет против, что я спизжу его самолет, — громко хохотнув, Джин раскладывает закуски по маленьким чашечкам и аккуратно разворачивается в кольце длинных рук, чтобы оставить на губах Тэхена легкий поцелуй.       Тот урчит и целует Джина полноценно, но не задерживает его внимание, отходя к столу.       — Ну… Раз это врач постарался… Его мне тогда благодарить? — с лисьей ухмылкой спрашивает Тэхен, вновь дергая бровью.       — Можешь рискнуть, — играя бровями в ответ, Джин быстро сервирует стол, галантно отодвигая перед Тэхеном стул. — Только пусть становится в очередь.       — Тебе повезло, что постарше меня не интересуют, — лыбится альфа, с удовольствием нападая на еду.       — Айщ, — Джин наигранно прижимает руку к сердцу, громко сокрушаясь от несуществующей обиды. — Ты ранил меня до глубины души. Разве можно говорить такое своему хену?       — Ну… Не настолько постарше, как врач. Но ты сойдешь, — Тэхен подмигивает, с удовольствием глотая вкусный суп.       — Ну спасибо, — дуя губы, Джин цокает, зеркаля чужие движения и наслаждаясь вкусом собственноручно сготовленной еды. — Значит, в цветочный больше ходить не надо? — его голос, как и феромон, спокойны, но Джину все равно не нравится, что его парень проводит время в этом районе. Правда, сейчас там намного безопаснее, ведь он лично поспособствовал тому, чтобы полиция начала уже наконец-то выполнять свои долбанные обязанности не только в центральной части города.       — Ага. Чонгук вышел работать. У них там опять траблы с Чимином, поэтому его я еще не видел.       — Пусть сами разбираются, — тяжело вздыхая, Джин неспеша поглощает ужин, то и дело обводя взглядом стены пентхауса, с которым ему в скором времени придется расстаться. Радует только, что в Лос-Анджеле их уже ждет большой красивый дом, океан и чудесный климат. Никакого смога и никакого холода. А еще свобода… Свобода быть тем, кем они родились.       Тэхен согласно мычит, и остаток ужина они проводят в уютном молчании, после которого вместе прибирают на кухне и моют посуду.       А после перебираются в гостиную, где устраиваются с джойстиками перед плазмой, задорно смеясь и подначивая друг друга в совместной игре, к которой оба успели пристраститься.       Впрочем, как и друг к другу.       И пока у Чонгука с Чимином все становится только сложнее, у Джина с Тэхеном наоборот. Они смогли пережить сложные годы недопониманий и бесконечной нервотрепки, чтобы найти путь к сердцам друг друга.