Тамашимаэ

Ичи

(2-3 мая, 19 лпрН)

Ичи давно хотел поговорить с сестрой, но она как-то слишком уж проворно скрывается, и не только от него. Как ни странно, о необходимости разговора невзначай напоминает Усё-сан, и не так давно вернувшийся в деревню Ичи оставляет свою девушку на попечение Соры и Коджи буквально на пару часиков. Акеми их компания не сказать, что сильно нравится, но она и не особо против, а Сора и вовсе подхватывает Икимоно под локоток, словно они лучшие подруги, начиная выпытывать что там да как у Аичиро. В глазах Акеми Ичи читает желание отправить с ним гуре-шпионку, но в итоге она не предлагает, и Ичи ей за это благодарен: с сестрой ему, всё же, необходимо поговорить без лишних свидетелей, особенно если она, по заявлению секретаря, «в последнее время выглядит менее энергичной». На взгляд Ичи, Кику вообще никогда не выглядела излишне «энергичной», особенно если рядом поставить Акеми — разница налицо. Это Усё, конечно, весьма тактично намекнул на то, что у неё явные проблемы, и хорошо, если Накику не подхватила в Щимо какой-нибудь вирус. Или не закопала себя в архивы, потому что уже на это намекнул сам Казекаге. С чего вдруг ей так сильно понадобилось соваться в пыльные старые бумаги? Квартира Накику заперта на ключ, на долгий стук никто не открывает, что вполне ожидаемо, а в резиденции Казекаге Ичи первым делом натыкается не на искомое, а на Учиху Саске. Они прохладно здороваются и расходятся, но, спустя несколько коридоров и лестничных пролётов, Ичи замечает, что Учиха на расстоянии следует за ним. Вроде и не скрывается особо, но ясно же — это не совпадение, что им вдруг оказалось по пути. — Ты что-то ищешь? — Ичи останавливается и оборачивается. — Дальше закрытая зона, если нет доступа от Казекаге-сама. — Я в курсе, — заявляет коноховец, тоже останавливаясь на приличном расстоянии. — Ищу твою сестру, подумал, ты можешь знать, где она. — Зачем тебе моя сестра? — недоумевает Ичи. — Разговор к ней есть, — Саске как-то устало выдыхает, и только сейчас Ичи обращает внимание, что рук теперь у него две. Точнее, рука и протез, которые он засунул в карманы лёгкого плаща. — Обычный разговор, касаемый… миссии. Паузу он делает совсем короткую, но Ичи прищуривается. Даже если это касается миссии в Щимо… хотя, фиг его знает, Хокаге действительно мог послать Учиху что-то разузнать у союзницы. Другое дело, что скорее всего в таком случае обоих бы вызвали в кабинет Гаары, нет? — Я не знаю, где Накику. Возможно, внизу, но тебе придётся подождать тут. — Подожду, — кивает Саске и прислоняется со скучающим видом к стене. Уже в подземелье Ичи вспоминает предостережение Кодай но Хаха, о котором он сам же рассказал Акеми. Но что, предположительно, Учиха может сделать Накику в резиденции Каге союзной деревни? В курсе ли сама сестра, что Учиха ищет её для разговора? Узнать не удаётся, потому что Накику Ичи так и не находит. Ни в этот день, ни на следующий. И подозревает, что не потому, что эта поганка вдруг куда-то мистическим образом ускакала из Суны в обход Гаары, а потому что бессовестно прячется от него с инка. Акеми же её видела, и даже около полудня успела разбудить, о чём сообщает, заваливаясь к Ичи в госпиталь. Сегодня он на недолгом дежурстве: приходится заменить одного из ирьёнинов, слёгшего с высокой температурой тут же, в одной из палат. Причина не особо понятна, но вполне может быть связана с его меткой: жену медика доставляют пару часов спустя, и тоже с температурой. Ими занимается не Ичи, но любопытства ради простит продублировать для себя отчёты, пользуясь своим положением одного из заведующих отделами. Тут же вспоминает и про личную «проблему». Ичи пытливо глядит на рассказывающую что она успела попробовать нового в Суне Акеми: девушка и ему умудрилась притащить откуда-то моти, которые, в общем-то, в деревне Песка не особо популярны. Но такие, с солёной карамелью, даже ему по душе, наверное, то немногое из сладкого, что время от времени можно себе позволить. Особенно в качестве угощения от своей девушки. — Ты уже говорила с Канкуро? Акеми осекается на половине предложения и смотрит с каким-то осуждением. И виной. Нервно оглядывается по сторонам и трёт запястье. — А должна была? — фыркает она, точь-в-точь как Накику. — Нет, — спокойно отвечает Ичи и последний кусочек моти запихивает ей в приоткрытый рот, облизывая сладкие пальцы. Одновременно удивлённое и всё ещё недовольное выражение её лица вызывает у него ласковую усмешку. — Я думал, он сам к тебе пристанет. — Я его не видела и не хочу о нём. — Даже если так, он никуда не денется. Если тебе неуютно с ним наедине, мы можем поговорить все втроём. — Не хочу, — Акеми надувается и встаёт с табуретки, на которой успела разместиться в ординаторской. — О чём нам говорить? Почему ты сейчас вообще про него вспомнил? — Потому что… — Ичи тяжело вздыхает. — Твоя метка тебя мучает. Я же не слепой. И его, судя по тому, что я успел услышать от Казекаге и Усё-сан. Не думал, что скажу это, но Канкуро — всё-таки мой товарищ и брат главы моей деревни. Как ирьёнин, я не могу его оставить… — Ты слишком уж хороший иногда, знаешь! — Акеми отворачивается к окну, за которым куцый парк, где из растений только самые устойчивые к жаре суккуленты. Ничего общего с больничным парком Конохи. Хотя, Гаара вроде ищет того, кто может спроектировать недорогую оранжерею для посетителей и пациентов. — Мы и так редко видимся, может, стоит поменьше думать о других и больше о нас? — О нас я и так постоянно думаю. — В том числе о будущем их отношений. — Но если игнорировать проблему, она будет только расти. Ты же не моя сестра, чтобы бегать и прятаться. Я не знаю, поможет или нет, но не исключено, что спокойный разговор хотя бы успокоит вспышки его агрессии? — Ичи мало верит в то, что говорит, но ведь связь завязана в том числе на эмоциях. — Я уже жалею иногда, что рассказала тебе про имена, — вздыхает Акеми и как-то сдувается. — Я… мне надо подумать. Подожду тебя у тебя в квартире, ладно? — Да, конечно, я закончу часа через три, — Ичи успевает отловить её для смачного поцелуя, прежде, чем Акеми вылетает за дверь, но уже не такая сердитая. Дубликат ключа, который он как раз успел забрать от мастера, видимо, тоже примирил её с неприятным разговором. Второй дубликат он приготовил для Кику, которая, наверняка, свой давным-давно посеяла. Она, скорее всего, скажет, что он ей нафиг не нужен, но… может, плюнуть и через Акеми передать? От неё она что угодно примет, даже если это будет предложение руки и сердца, он уверен. Коллега, который должен его заменить в итоге приходит чуть раньше. Результаты заболевшего ирьёнина и его жены пока не приходят, и на всякий случай Ичи просит перевести их в зону карантина. Если проблема не в метке, то, возможно, какая-то локальная вспышка. Нет, Накику точно необходимо отловить: если не поговорить, то хотя бы обследовать. Насильно, видимо. В архивах он опять её не находит, а, сокращая путь к своей квартире через внутренние помещения и дворики, зачем-то делает крюк мимо мастерской. Когда-то в ней властвовали Чиё-сама и Сасори, теперь там безраздельное царство Канкуро. Вроде как у него есть ещё одна, личная мастерская, но… но прямо сейчас он вываливается именно из этой, словно почувствовал, что Ичи остановился прямо напротив двери. Забавно, но… кажется, так и есть. В первое мгновение Канкуро странно выпучивается на него, тут же тянясь рукой к груди. — Да какого хера? — Ожидал кого-то другого? — Твою мать! — рявкает кукловод, но не спешит убраться обратно во тьму своего склепа марионеток. — Моя мать давным-давно мертва, как и твоя, — со злым весельем улыбается Ичи, почти копируя обычное глумливое поведение Канкуро. — Так что её ожидать тут точно не стоит. Не надоело позорить брата, играя в истеричку? — А ты, блять, ради него явился сюда? Не волнуйся, мне уже прочитали ёбанную мораль, и не только Гаара. — Плохо прочитали, раз продолжаешь всем действовать на нервы. — Кому всем? Тебе? — Всей нашей блядской деревне, — рявкает Ичи, и Канкуро даже шаг назад делает. — Жаль, Темари тут нет, может хотя бы при ней у тебя проснулась бы совесть. Думаешь, ты один такой несчастный на свете? — Пошёл нахуй. — Как оригинально, — закатывает глаза Ичи и складывает руки на груди, делая шаг вперёд. Канкуро высокий, но Ичи выше. Может, не настолько крепко сбитый, но он далеко не слабак, таких в принципе почти не водится в профессии шиноби. — Что, у тебя уже даже мозг отсох, раз ничего позаковыристей не придумал? Канкуро смотрит исподлобья, рычит, но молчит. Похож на загнанное дикое животное, которое последние дни ещё и в клетке просидело на цепи. Он даже не сопротивляется, когда Ичи дёргает его за ворот футболки, так, что она трескает и рвётся, обнажая метку на груди. Имя Акеми тёмного цвета, но словно бы обведено золотистым ободком. — И как давно она такой стала? — Не твоё собачье дело, — огрызается Канкуро, но как-то вяло. — Отъебись от меня, ангелочек. Иди играй в любовь с моей девочкой. Рано или поздно тебе надоест. — Она не твоя. — Она моя. — Знаешь, в чём твоя главная проблема? — Ичи отпускает Канкуро и легонько толкает. Но тот делает целых три шага назад, словно даже сил стоять на ногах у него больше нет. — Ты всё ещё воспринимаешь людей как вещи. Хотя должен был уже понять, что таким образом ничего никогда не получишь. Не то, что на самом деле хочешь, по крайней мере. Ты жалок. Отворачиваясь, Ичи собирается уже удалиться, как в спину ему несутся последние, поразительно тихие, слова Канкуро, заставляющие напрячься и пожалеть, что он поддался порыву зайти в эту часть дворца. — Мог бы вообще рот не открывать, придурок. Я и так знаю, что ты обо мне думаешь. Я это чувствую. Акеми в его квартире нет. Ичи решает принять душ и переодеться, прежде чем идти её искать: ему кажется, что он, мало того, что пропах больничными ароматами, так ещё и пагубной аурой Канкуро. Имя Акеми у него витиеватой небольшой надписью значится аккурат над шестым ребром слева.

Сай

(1-4 мая, 19 лпрН)

В Щимо Сая, к счастью, больше не отправляют. Для него вообще пока никаких миссий не находится. В другой ситуации он мог бы этому порадоваться и посвятить время самообразованию, рисованию и тренировкам, с тем же Ли, например. Но не получается: у него всё валится из рук, а разум где угодно, но не в книгах. Со страниц альбома на него смотрят прищуренные глаза Накику в черно-белых оттенках; он всюду слышит её голос и всё так же во сне не находит покоя. Со снами даже хуже, потому что в них он Накику чувствует острее и словно рядом с собой. Эта пытка хуже любой, что ему приходилось испытывать. К такому в Корне его не готовили. В Корне вообще про метки почти не говорили и, насколько Сай знает, ни у одного члена организации их не было. Ну, или Данзо искусно лгал, а от меченных просто избавлялся. Пытка — чувствовать вкус девушки на губах и тепло нежной кожи под пальцами. Пытка — помнить, как приятно и правильно её обнимать, когда это, скорее всего, уже и не повторится никогда. Проклятое имя пульсирует всякий раз, как Сай просто думает о песчанице. А о ком думает она? Чьё у неё имя? Может ли вообще такое быть, что у них почему-то разные «родственные души»? Сай уверен, что при рождении его звали иначе, это потом, уже в Корне, сироту переименовали. Даже не так — ему дали позывной. Сай и прежде изредка задумывался о том, кто он. Кем были его родители, кем должен был быть он сам, сложись всё иначе? Теперь он ищет информацию в архивах, но там пусто. Никакие дети в предполагаемый год его рождения не пропадали в Конохе и округе. А что, если он старше? Или младше? В Корне ведь что угодно могли изменить и поправить, чтобы замести следы. Сай не помнит как и когда попал в организацию, воспоминаний о детстве у него в принципе нет. И всё, что он потенциально знает о себе, вплоть до даты рождения — это скудная информация в личной карточке, уместившаяся на одной странице. Попросить помощи он решает у Рокудайме, да и то только после того, как у архивов натыкается на Ино. Она подошла сама, поняла, что он расстроен, выпытала причину и убедила обратиться к Хокаге. Технически, сказала Яманака, он ведь был наставником Сая, так пусть берет на себя ответственность! Сай неожиданно для себя согласился и сделал Ино совершенно искренний комплимент: она стала ещё красивее теперь, когда начала встречаться с Наруто, вся словно светится изнутри. Примерно как его дурацкая метка. Саю даже захотелось нарисовать девушку, может и на пару с Наруто, но спросить разрешения он не успел — Ино упорхала по своим делам, а он отправился прямиком к Рокудайме. — Я выпишу тебе пропуск в засекреченные архивы, нет проблем, — выслушав первую его просьбу, соглашается Рокудайме. Сай надеется, что он не забудет об этом из-за других, куда более важных, дел. У Хокаге хватает забот, особенно теперь, когда у него есть Сакура. Сай, поглощённый своими проблемами, давно с ней не разговаривал, а с Ямато-тайчо и того дольше, но его и в Конохе давно уже не было. Некрасиво выходит, но Сай никогда не был желанным собеседником, а в последнее время уж тем более. — А Суна, Хокаге-сама? — вежливо спрашивает Сай. — Я могу взять туда миссию? Любую. — Что ж вас всех туда тянет? — Прошу прощения? — Нет, ничего, я так. Будет тебе миссия, но ты же понимаешь, что там ни разу не твой уровень? Саю плевать. Чем легче, тем лучше: у него будет больше времени на Накику. Точнее, на то, чтобы хотя бы попытаться отловить её и поговорить. Она, может, и не хочет с ним ничего обсуждать, но что ещё делать он не знает. Разве что попроситься стать подопытным змеиного саннина с призрачной надеждой, что в процессе он не умрёт. Нет, это всё-таки слишком радикальное решение, если только Сай не дойдёт до крайней точки. Которая, кажется, совсем близко. В Суне, едва он выходит из кабинета крайне озадаченного его появлением в качестве курьера и будущего проектировщика оранжереи при госпитале Казекаге, Сай натыкается на Канкуро. Тот со скучающим видом стоит, привалившись к стене возле стола секретаря но, замечая Сая, присвистывает и увязывается за ним. Уже почти сумерки, которые в Суне опускаются раньше, чем в Конохе: и так поздно наносить кому-то визиты вежливости, а если кукловод решил позубоскалить, Сай сегодня точно не успеет поймать Накику. Он ведь даже не знает где она живёт. У Гаары-сама, понятное дело, не спрашивал, а где искать Ичи-сан или Акеми, которая тоже тут, он не представляет. Не мышей же нарисованных отправлять. Да и не факт, что они ему расскажут, с чего бы им делиться личной информацией? Сай же Накику никто. Не друг даже. Канкуро тоже наверняка знает, но у него Сай тем более ничего спрашивать не хочет. Он вообще не хочет с ним разговаривать, безуспешно пытаясь нащупать девушку через связь. Иногда у него получается ощутить отголоски её эмоций, может, находясь поблизости, он и саму её сможет почувствовать, как бывало в Щимо? — Что, решил себя на привязь посадить? — интересуется Канкуро, едва они оказываются в каком-то безлюдном коридоре. Сай понятия не имеет где они, но от апартаментов, которые выделил ему Казекаге, они отошли уже довольно далеко. — Тебе самому от себя не противно? — А тебе? — огрызается Сай, резко останавливаясь. Кулаки у него сжимаются сами собой. — Чего ты ко мне пристал? Ты ведь не был таким раньше. — А ты меня будто хорошо знаешь, — хмыкает Канкуро. — Мы только на войне и пересеклись, а там все были другие. Смотрите-ка, сам какой грозный хер! Ну, побегай за пигалицей, раз тебе встало, ты тут не один такой болван. Учиха тоже уже который день всё пытается её выследить. Ритсуми прямо нарасхват. У Сая в глазах темнеет от этого заявления. Саске-то, среди всех людей, что могло понадобиться от Накику? Он срывается с места, не слушая дальше разглагольствования марионетчика. Саю кажется, если бы он остался ещё секунду, то не удержался бы и начал драку. Это совсем не в его характере, он никогда и ни при каких условиях не ввязывался в банальный кулачный бой просто под влиянием эмоций. Даже когда Каруи била Наруто, он всего лишь вмешался и остановил её, но… Додумать мысль Сай не успевает, потому что слышит знакомые голоса. Эхо странно искажает звуки в пустынных коридорах, но теперь уже метка ведёт его, и Сай осторожно шагает, как умеют только анбу. — Я уже сказала, нам нечего обсуждать. — Это касается твоей семьи, неужели тебе самой неинтересно? — С чего ты решил, что это касается моей семьи? — Потому что твой кеккей-генкай определённо тот же самый, который был у Шинпи Сайко. — И? Это ведь не значит, что мы связаны, и я вообще о ней впервые слышу, так что, прости, ничем не могу помочь. И оцени, как я пытаюсь быть вежливой, несмотря на то что ты меня уже заебал своим сталкерством. — Если бы ты себя нормально вела и сразу ответила на вопрос, мне бы не пришлось тебя караулить. А Шинпи Рира? — Слушай, я занята, и… — Ты занята последние три дня, — недовольно чеканит Саске. — Я не хочу использовать на тебе додзюцу, но мне важна любая информация, и если ты не собираешься сотрудничать, мне придётся… Что ему придётся — Сай не слушает. Он даже сам не отображает, когда успевает оказаться возле Учихи, вроде бы и не сильно толкая его, но Саске отлетает к стене, как тряпичная игрушка. Метка на животе горит, а рефлексы словно обострились в тридцать раз. Саске, конечно же, жив и вполне здоров, но прежде, чем успевает подняться и оценить ситуацию, — и ответить, — уже Накику хватает Сая за руку и тащит за собой. Только за очередным поворотом она притормаживает, но не отпускает его, и Сай понимает, что она спрятала их под инка, ведь её глаза меняют цвет, становясь болотными огоньками над гладью ночного озера. — Ты спятил? — спрашивает Накику, не пытаясь даже понизить тон, потому что под инка их никому не слышно и не видно. — Ты чего тут вообще делаешь? — Мне надо с тобой поговорить. — Один уже поговорил, — нервно хмыкает девушка и отпихивает его, наконец-то отпуская. — Вот с ним и можешь дальше беседовать, займите друг друга, а меня оставьте в покое. Разбираться с Казекаге, кстати, сами будете. Сай нагоняет девушку уже на пороге её квартиры. Видимо, у неё закончилась чакра, раз в последний миг она даже спрятаться от него не успела, но он бы всё равно нашёл — метка ведёт его к обладательнице имени, как компас указывает на север. — Я хочу спать. — А больше ничего не хочешь? — рявкает Сай, вталкивая её внутрь тёмного помещения. Квартирка небольшая, наверное, даже меньше, чем его студия, в которой находится место и для мольбертов, но эта поделена на несколько комнат. — Тебя вообще никто и ничто не интересует вокруг? Ты же знаешь… я же тебе рассказал… — его голос позорно срывается. — Ты должна понимать, как мне хреново! — Нет, с чего вдруг? И что, это теперь моя проблема, как старшей, или как?! — Она тоже, впервые на его памяти, повышает голос до некрасивого визга. — Я не твоя мамочка. И не просила никаких связей, уж тем более с кем-то вроде тебя! — А я просил?! — Да мне посрать! Думаешь, мне не хреново, что ли? — А тебе-то с чего, если тебе на всё наплевать? — Хватит меня обвинять в какой-то хуйне! Вы заебали!.. Накику рычит, вцепляясь пальцами в свои волнистые волосы, и Сай только сейчас замечает у неё на голове трикотажную повязку, скрывающую загадочное имя. Резко срывает её, одновременно вжимая Накику в стену, потому что они незаметно успели, толкая друг друга, дойти до гостиной. В широкое окно падают вечерние сумерки и достаточно освещают, чтобы Сай мог видеть взгляд напротив: усталого, невыспавшегося человека. И злого. У него наверняка такой же, как под копирку. — Ненавижу тебя, — медленно, пытаясь выровнять дыхание, говорит Сай. Наверное, теперь даже в полной мере понимает эту эмоцию, потому что она медленно съедает изнутри уже который месяц. — Ненавижу то, что ты со мной делаешь. — Я с тобой вообще ещё ничего не сделала, — шипит Накику, и в следующее мгновение они почему-то сталкиваются губами, зубами, языками, а её ногти до боли впиваются в кожу его живота, где золотым пламенем горит метка. Как они добираются до не шибко удобного кресла он тоже не может сказать. И как он оказывается совершенно голым, а Накику — сидящей на нём и хаотично двигающей бёдрами. Сегодня никто из них не принимал подсыпанные наркотики, но ярость, подпитываемая их связью, туманит голову не хуже. Саю не удаётся сосредоточиться на происходящем: он его буквально впитывает с каждым движением, не пытаясь ни осторожничать, ни даже стесняться или хоть как-то контролировать. Он заявляет право на то, что ему принадлежит, ловя хрупкое запястье девушки и вжимая её ладонь в метку, когда дрожит и сдавленно стонет, изливаясь в неё, как и в прошлый раз. А в этот она тоже запасла чудо-таблетку? — Вот дерьмо, — утыкаясь лбом ему во влажное от пота плечо, бормочет Накику. Отстраниться она не пытается. — И что теперь делать? — Спать, — хрипло предлагает Сай, невесомо поглаживая её по пояснице, хотя ему хочется сказать совсем другое. Почему бы просто не попробовать принять эту связь вместо того, чтобы пытаться от неё убежать? Он надеется, что у этой причины бегать нет одного конкретного имени. Которое не Сай и даже не Сейджи.

Сакура

(2-5 мая, 19 лпрН)

Имя Саске никогда не причиняло Сакуре особого дискомфорта. Их связь не успела окрепнуть, что когда-то ее страшно расстраивало. Никто, кроме Саске, не был ей нужен, ни на кого другого она смотреть не хотела, не желала, не думала. Это теперь Сакура радуется, что ничего не сложилось, а когда-то отсутствие Саске в ее жизни было поводом для моря слез. Сколько раз она рыдала в комнате, уткнувшись в подушку? Точно сказать она не может. Сакура садится на старую кровать в отчем доме, осматривая ничуть не изменившуюся обстановку, и усмехается. Саске она переросла давно, так же как и эту уютную, но все-таки детскую комнату. Родители так и не изменили здесь ничего, хотя Сакура неоднократно советовала им переделать комнату хотя бы во вторую гостевую. Или в мастерскую для матери, которая всегда чем-то увлекалась: то шитьём, то готовкой, то даже рисованием по ткани. Сакуре нравится жить в отдельной, своей собственной, квартире, тем более, что теперь с ней почти всегда остается Какаши. Приводить его в родительский дом было бы как минимум странно. Она все еще вспоминает недавний ужин, который они провели с ее семьей. Отец вел себя непринужденно, а вот мать постоянно хмыкала и остро смотрела то в сторону Хокаге, то в сторону дочери. Сакура была готова поклясться, что будет скандал, но, к счастью, обошлось. Мебуки даже завернула им с собой еду, сетуя на то, что Сакура так и не научилась готовить. Кажется, ее сердце немного растопили обещания Какаши не дать «блудной дочери» умереть от голода. Не настолько, чтобы он стал желанным зятем, но настолько, чтобы на прощанье мать улыбнулась ему достаточно тепло. О большем в тот момент Сакура и просить не могла. Мебуки как раз заглядывает в комнату, несколько мгновений рассматривает задумавшуюся дочь, и только после этого стучит костяшками пальцев по дверному косяку. — Где ты витаешь? Обед скоро будет готов. Нет бы спуститься и помочь мне, — жалуется женщина, проходя в комнату и останавливаясь у книжных полок. Смахивает с детской фотографии Сакуры пылинку, поправляет статуэтку кошки из агата, хотя та и так ровно стояла, не пробуя упасть. — Ах да, ты же вчера дежурила. Но могла хотя бы составить мне компанию! Я и так тебя редко вижу! «Редко» в понимании матери это меньше, чем раз в два дня. Сакура помнит все ее причитания, когда она только стала генином: мать ужасно переживала. Сейчас стало намного лучше, все-таки Мебуки успела привыкнуть к тому факту, что ее дочь — шиноби, причем, одна из лучших, но это не значит, что она довольна. Вот в чем сложность сожительства гражданских с ниндзя: одним тяжело смириться с забитым расписанием и вечными рисками близких, а вторых может угнетать такая душная забота. На памяти Сакуры, наверное, только родители Ино были действительно хорошим примером симбиоза настолько разных мировоззрений. — У тебя весь комод в моих фотках, любуйся сколько хочешь, — дразнится Сакура, но встает и обнимает мать, прижимаясь к ее спине и устраивая подбородок на плече. — Почему вы комнату не переделаете? — А зачем? Это твоя комната, пусть твоей и остается. Или ты решила, что раз стала взрослой и съехала, мы все вынесем или нового ребенка сюда родим? Молодежь! Раньше от родителей уезжали, когда замуж выходили, а теперь… А теперь все не так. Сакура закусывает нижнюю губу и не напоминает матери, что та, вообще-то, в ее возрасте тоже съехала от своих родителей. С отцом она познакомилась только через полтора года после этого, а замуж за него вышла еще через целых два. Так ей ли что-то говорить о решениях Сакуры? — Кстати. Рокудайме к нам не хочет завтра заглянуть? У меня как раз есть баклажаны, сегодня купила, приготовлю с ними мисо-суп. — Тебе же он не понравился. — Мне не понравилось, что он твой бывший учитель. Ну, и что у него ни гроша за душой в его возрасте. — Во-первых, он Хокаге, мама. А, во-вторых, это не так. Просто ему не было нужды покупать… — Да-да-да, я все знаю, но тем не менее. — А кого бы ты предпочла увидеть рядом со мной? — У Акимичи милый мальчик, между прочим. Помог мне недавно донести сумки с рынка. Вообще, все твои друзья здороваются, даже этот ваш, хорошенький такой, как его… — Саске? — Да какой Саске! Твой Учиха ни разу не хорошенький. Понятия не имею, чего ты по нему в детстве с ума сходила. Сакура теперь тоже не знает. Но сходила же, убивалась, слезы лила! Теперь смешно, потому что у нее есть Какаши, дарящий столько тепла, что ей даже как-то неловко. Сакуре иногда кажется, что в ответ она ему столько точно не дает. Может, это из-за чужого имени на теле? Если бы ее парой был Какаши, все было бы иначе? — Ты о ком? — Ну, новенький у вас появился, до войны. — Сай? — Точно! Прекрасный мальчик, очень вежливый. Мы иногда сталкиваемся на рынке. Сразу видно, что у него никого нет — он, бедолага, понятия не имеет, как правильно выбирать овощи и мясо. А рыбу? Его там чуть не надули, а он даже не понял. Да уж, неудивительно. Сай — талантливый шиноби, но к нормальной жизни совсем не приспособлен. Сейчас он в Суне, как он там? Проклятье, она ругает Какаши за невнимательность, а сама? Ямато-тайчо и Сай, хоть и члены их команды, постоянно остаются за бортом, что неправильно. Когда они вернутся в Коноху, Сакура устроит всеобщие посиделки, и в будущем постарается уделять им больше времени. Какаши с ней соглашается. Она пересказывает возлюбленному разговор с матерью, пока он занимается ужином. В отличие от Сакуры, Какаши прекрасно готовит, а она даже простую яичницу через раз превращает в угольки. Зато она научилась заваривать кофе: ей показал Канкуро во время своего последнего визита в Коноху. Как только нашел время в своем плотном расписании, сплошь состоящем из поисков проблем, ей до сих пор непонятно. После ужина Сакура моет посуду, отмахиваясь от Какаши. Он ведь готовил, будет честно, если она приберется. К тому же, у него выходного не было, пусть отдыхает. Ей тоже хочется позаботиться о нем, выслушать, как прошел его день и просто быть рядом. Какаши ведь должен знать и понимать, что может рассказывать Сакуре все, что угодно, а она его поддержит, верно? — Я думаю послать Шикамару в Щимо. Как минимум, с одной группой надо закончить, раз уж мы разобрались, что она из себя представляет, — делится с ней Какаши чуть позднее. Они удобно устроились на диване у телевизора, и Сакура лениво играет с пальцами мужчины. — Киба и Акамару смогут выследить контрабандистов, они там хорошо себя проявили. И нужно кого-то из Анбу. — Югао? — Нет. Она, к тому же, в отпуске до конца месяца. Я думал о Зару, тем более что… Сакура слушает голос Какаши и отвлекается на его тембр и глубину. Как только она раньше не замечала, что он такой красивый? И сам мужчина — красивый, желанный. Удивительно, что женщины не висли на нем пачками. Что в нем должно было отпугивать? Ладно Гай-сенсей, он… своеобразный, хотя с его надежностью кто-то и до Анко-сан должен бы им заинтересоваться. Но им обеим страшно повезло, что на момент озарения мужчины оставались одинокими. Сакура одним плавным движением переползает на колени Какаши, и он, прерываясь, только удивленно вздыхает, но на поцелуй отвечает сразу. Она зарывается пальцами в его волосы, покачивается у него на бедрах и довольно улыбается, чувствуя, как быстро твердеет его член. — Пошли в постель? — предлагает Какаши, когда Сакура отстраняется, чтобы стянуть с себя футболку. — Нет, хочу здесь, — капризно тянет она и давит на плечо мужчины. — И я все сделаю сама, отдыхай. — Сложно отдыхать, когда ты трешься о меня. — Отдыхай. Он может целовать ее шею, плечи и грудь, мять мозолистыми ладонями ягодицы, но все остальное сделает она сама. Сакура стонет и опускает руку вниз: у нее между ног уже все мокро, трусики можно просто отодвинуть в сторону, чтобы не мешались, и насадиться на его член. Какаши пытается сказать что-то о прелюдии, но она шипит на него и затыкает поцелуем. Она хочет именно так и никак иначе. Они занимаются сексом достаточно часто, чтобы пальцами и ртом можно было иногда пренебречь. Сакура сосредотачивается на его губах на своей груди, на чувстве наполненности и начинает двигаться. Все идеально и восхитительно, лучше некуда. Все именно так, как должно быть: с лучшим мужчиной на земле, который любит ее. В любви Какаши Сакура не сомневается ни на секунду и отчаянно мечтает, чтобы метка, которая уже есть у нее на сердце, появилась и на коже. — Сакура… — Не сдерживайся, хочу, чтобы тебе было хорошо, — Сакура зачесывает его серебристые волосы назад, накручивая на пальцы и привлекая его голову к себе. Снова целует, не давая ему отстраняться и отвлекаться, даже если это уже никакой и не поцелуй, а просто их сплетающееся жаркое дыхание. Ей уже хорошо и становится только лучше, когда Какаши впивается в ее бедра пальцами и кончает. Свое удовольствие она получает пару раз прикоснувшись к клитору. Может, оно не такое яркое, как обычно, но зато она смогла насладиться восторгом Какаши. Сакура гладит его по мокрому от пота затылку и нашептывает ему на ухо всякие нежности. Этот приступ любви к нему не проходит и тогда, когда они укладываются в постель. Какаши быстро проваливается в сон; его дыхание, щекочущее ее плечо, становится размеренным и тихим. Сакура лежит какое-то время в полутьме, потом поворачивается в его объятиях и улыбается. Вот бы он всегда был таким спокойным! На лице ни единой морщинки или напряженного мускула. Ей, конечно, нравятся его улыбки и ласковый прищур, но обычно они чередуются с чем-то еще: нахмуренными от беспокойства бровями, поджатыми губами и напряженной линией челюсти. Сакура проводит по его щеке подушечками пальцев, гладит по виску и вздыхает, переводя взгляд чуть вбок. Лунный свет льется в комнату сквозь распахнутое настежь окно; легкий ветерок едва-едва шевелит занавески. Они купили их на той неделе, когда вместе ходили по магазинам. В этой квартире, понимает Сакура, уже очень много их общих вещей, и ей это нравится. Выбивается из идиллической картины только имя Саске на ее коже. Ей уже не нужна эта связь, Саске она не была нужна никогда, а у Какаши никого нет. Можно было бы просто забить на это и жить дальше, но Сакура не может. Она хочет быть с Какаши, хочет ласково касаться его имени на себе, целовать свое на нем, а не видеть в отражении чужое, успевшее стать ненавистным. Орочимару предлагал ей варианты, намекая на то, что можно не только избавиться от ненужной метки, но и получить желанную. Сакура не стала соглашаться сразу и бездумно, потому что хотела вначале посоветоваться с Тсунаде-шишо. Теперь она думает, что попробует один из его методов, даже если наставница будет против. Скоро у Сакуры будет три выходных подряд. Тогда-то она, пожалуй, и наведается в схрон Орочимару, чтобы более обстоятельно все обсудить.

Ино

(6-7 мая, 19 лпрН)

Ино растерянно сверяет списки поставок цветов с тем, что ей привезли по факту: розовые, белые и красные азалии есть; розы нежного персикового цвета тоже; а вот с гладиолусами что-то не так. Потому что это ни разу не гладиолусы. Кто допустил ошибку и перепутал? Она, когда заполняла бумаги? Да нет, вряд ли. Мать приучила ее очень внимательно относиться к такого рода вещам. Ино, конечно, витает от счастья в облаках, но не до такой же степени! Ошибка досадная, потому что ей нужны именно гладиолусы для трех букетов. Чем теперь их заменить? Ино вздыхает и осматривает то, что у нее есть. Ничего не поделаешь, придется работать с имеющимися цветами. Ее букеты все равно будут смотреться бесподобно, в этом она уверена. Ино принимается за дело, мурлыча под нос припев из последней песни Киллера Би. Рэп она не любит, но вставки известной певицы из страны Воды ей очень понравились. Мурлычет Ино в последнее время очень часто. Мать посмеивается, вспоминая, что когда они с Иноичи поженились, она тоже часто пела. И сейчас напевает, пока суетится по дому или в магазине, но уже заметно реже. Ино надеется, что никогда не окажется на месте матери, и Наруто будет с ней всегда. Она кидает взгляд на часы, прикидывая, когда же освободится ее парень. У Ируки-сенсея сегодня выходной, который он решил потратить на занятия со своим любимым учеником. Скорее всего, после они пойдут в Ичираку, поэтому домой Наруто вернется не раньше семи. Прекрасно, она как раз успеет закончить со всеми делами! В последнее время у Ино как никогда много энергии; по Конохе она буквально порхает, напоминая веселого поросенка из детских сказок. Такое сравнение, конечно же, сделала Сакура, которая и сама выглядит довольной как слон. Немного задумчивой, но в этом ничего необычного. Лобастая очень любит думать и заморачиваться по всяким пустякам. — А этот букет я как раз ей и подарю, — весело отмечает Ино, мастерски связывая лентой цветочные стебли. Розовые пионы будут прекрасно смотреться на фоне занавесок на кухне подруги. У Рокудайме хороший вкус, наверняка он и выбирал, хотя Сакура яро утверждает обратное. Еще она нагло врет, что научилась жарить яичницу, во что Ино отказывается верить. Сакура может научиться чему угодно, но точно не готовке. Пусть кого-то другого обманывает, а не лучшую подругу, знающую ее как облупленную. А ведь эта мерзавка еще пообещала ей испечь торт на день рождения! Наверняка притащит покупной, не явится же она с угольком, правда? Ино хихикает, представляя себе эту сцену, и вспоминает, что ей надо купить продукты. У Наруто закончилось молоко, контейнер с рисом почти пустой, в морозилке не осталось мяса. Они собирались сходить завтра вместе, но почему бы ей не отделаться сразу сегодня? Готовить вряд ли понадобится, потому что Наруто скорее всего притащит домой что-то из раменной, просто Ино хочется иметь альтернативу. Ее фигура не должна страдать из-за пристрастия парня к лапше! Они как раз недавно из-за этого чуть не поругались. А как по-другому занять завтрашнее время уж придумают. Мать сменяет ее за прилавком в пять, и Ино со спокойной душой отправляется в магазин. Лучше, конечно, на рынок, но туда нужно с утра, чтобы попасть на свежак. Она ходит с корзинкой между стеллажей, вспоминая, что еще нужно. Им же понравилось какое-то печенье? Кажется, шоколадное в красной упаковке. Ино находит его рядом с мармеладом и там же сталкивается с Хинатой. Подруга тоже держит в руках корзину: яблочный сок, три банки красной фасоли для ее любимого супа, мука и томаты. Странно, разве в поместье Хьюга не слуги занимаются покупками? — Привет, — улыбается Ино, глядя на Хинату с надеждой. Может, она уже отошла, и с ней можно нормально поговорить? — Давно не виделись! Как у тебя дела? — Все в порядке, — откликается девушка. — А ты как? — Хорошо, если не считать, что мне сегодня не привезли гладиолусы. Перепутали, представляешь? Хината вежливо кивает, и у Ино сердце сжимается. Все еще обижена, раз реагирует так скупо и сдержанно. Раньше она бы спросила, как так случилось и что теперь делать, может быть, предложила бы какое-то решение. Теперь же Хината скользит взглядом по стеллажам и на Ино не смотрит. Что же делать? Да, Ино прекрасно понимает, что ошиблась и виновата перед ней, но неужели Хината собирается всю жизнь на нее сердиться? — Ты же домой? Может, прогуляемся вместе? С меня мороженное, — делает еще одну попытку Ино. Хината выдерживает паузу и отрицательно качает головой. Натянутая улыбка с лица Ино тут же пропадает, ладони потеют, и она не знает куда себя деть от стыда. Но Хината вдруг вздыхает, ставит корзинку на пол и тоже неловко теребит рукав, прежде, чем потянуться к упаковке мармелада. — Завтра вечером я буду свободна. Если хочешь, мы можем где-нибудь посидеть… и пригласить Сакуру-чан, если она тоже не занята. — Отличная идея! — тут же вспыхивает Ино. Ладно, разговора тет-а-тет не получится, но это уже хоть что-то! И даже если Лобастая занята, Ино костьми ляжет, но притащит ее на посиделки. — Как насчет «Камуи»? Или слишком шумно? Хината пожимает плечами — ей все равно. На прощание кратко улыбается и, снова подхватывая корзину, удаляется в сторону кассы. Ино ещё пять минут ходит кругами, потом тоже отправляется оплачивать покупки — мысли ее слишком заняты предстоящим выходом, так что смысла вспоминать, что она могла забыть, нет. Дома у Наруто Ино занимается зарядкой, пытаясь выплеснуть эмоции с пользой, а еще калории от позавчерашнего рамена, и ждёт не дождётся, когда сможет всё рассказать парню. Они ведь всё друг другу рассказывают. Однако, когда Наруто наконец-то возвращается, Ино решает смолчать. Пока. Непонятно ведь, как в итоге пройдет встреча; радоваться раньше времени и заявлять, что они помирились будет глупостью. Вдруг, Ино только хуже сделает? В нее вселяется неуверенность, и Наруто это, конечно же, чувствует, взволнованно спрашивая что ее расстроило. — Я завтра тебе расскажу, ладно? Кстати, вечером я буду поздно. — Дежурство? — Нет, выпьем… с Лобастой. — Надеюсь, не как в прошлый раз, — насмешливо поддевает Наруто, открывая холодильник и радостно восклицая, когда видит там пакет молока. — Ну, когда мы с Какаши-сенсей вас пьяных тащили. Ино готовится вступить в шуточную перепалку, но Наруто вдруг застывает с пакетом в руке и глядит в одну точку. Такое у него бывает, когда он разговаривает с Курамой. Ино лиса не слышит, но будто чувствует всплески его чакры в такие моменты. — Что-то не так? — спрашивает Ино, видя, как Наруто напрягается и слегка хмурится. Он необыкновенно серьезен, и даже если таким он Ино тоже ужасно нравится, — потому что это невероятно сексуально! — причины вот могут как раз не понравиться. — А? — Наруто моргает и чуть расслабляется. — Нет, ничего. Ничего страшного, по крайней мере. Курама просто кое-что вспомнил. — Что? — Любопытная какая! — хихикает Наруто, убирая молоко в холодильник и складывая руки на груди. — Завтра расскажу, когда ты мне расскажешь почему расстроилась. Ино показывает ему язык и тут же тянет руки, чтобы он подошёл к ней и обнял. И в конце концов соглашается на небольшую порцию рамена, потому что готовить действительно лень. На следующий вечер они с Сакурой заходят за Хинатой заранее, ожидая ту у ворот поместья Хьюга. Девушка их даже несколько шокирует: она надела платье, пусть и с юбкой до колена, но куда более симпатичное и раскованное, чем ее обычные наглухо закрытые наряды. По взгляду Ко, личного телохранителя Хинаты, видно, что он одновременно одобряет выбор подопечной, но при этом боится, как бы кто еще из клана не увидел: вдруг, посчитают, что платье недостаточно классическое и утонченное для Хьюг? — Ты такая красивая! — комплимент Ино делает совершенно искренний, но ее так и подмывает добавить ненужной лести, чтобы расположить к себе, наконец, подругу. Нет, это плохая тактика, которая Хинате точно не придется по душе. — Ты точно не против «Камуи»? — Точно, — сдержанно отвечает Хината и улыбается Сакуре, прежде чем попрощаться с Ко и неспешно направиться по дороге в сторону бара. — Спасибо Ино, вы тоже очень красивые. За столиком болтают в основном Сакура и Хината, на какие-то отвлеченные темы, касающиеся миссий и госпиталя, а Ино нервно сжимает свой стакан и подавляет желание напиться, чтобы перестать себя чувствовать как провинившийся Акамару, когда Киба смотрит на него самым грозным взглядом. Хината взяла себе безалкогольный коктейль, а Сакура — что-то лёгкое. У Ино тоже не самый крепкий вариант, но она пьет быстрее подруг. В какой-то момент Хината, сидящая напротив, наклоняется и, прикрывая на мгновение глаза, наконец-то прямо и пристально смотрит на Ино. — Я хотела с вами обеими побеседовать, — тихо начинает девушка. Сакура выгибает бровь, а Ино делает еще глоток, решительно кивая. Непонятно, правда, какое отношение к их разборкам имеет Лобастая, — не потому ведь, что Наруто когда-то был в нее влюблен, — но Ино и перед ней выслушает все о себе нелицеприятное. — У меня тоже есть имя. Появилось… относительно недавно. Сакура отводит взгляд, безуспешно пытаясь сделать удивленный вид, и Хината вздыхает, прикусывает губу, но продолжает говорить. Ино вот совершенно точно сидит с отпавшей челюстью, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Это очень странно, и я подумала, что какая-то аномалия. Потому что… — … у нас с тобой имя одного человека, — обреченным тоном заканчивает Сакура. Хината на это только коротко кивает. — Прости Хината, Саске мне сболтнул. — Я догадалась, — бормочет она. — Наверное, даже не буду его за это винить, он хотел как лучше. — А получилось как всегда! — восклицает Сакура. Ино только глупо хлопает глазами, так и не зная что тут сказать. — Не надо его выгораживать. В первую очередь он думает о себе. — Я не уверена, что он умеет думать о себе, — не соглашается Хината. — Если быть точнее, он думает о том, как принести пользу и разобраться в себе, но не умеет. — Ты слишком хорошего о нем мнения, — фыркает Сакура, но призадумывается. — Ладно, отчасти ты, наверное, права. И все равно он тот еще… осел. — Я… не знаю, что сказать, — выдавливает Ино. Она, конечно, испытывает колоссальное облегчение, что у Хинаты не имя Наруто, но… Учиха-то тоже не ахти какой вариант, еще и в единственном экземпляре аж для двух девушек! Хотя, если бы Хинате выпал Киба, у которого нежданно-негаданно появилась девушка из Щимо… — Ничего не надо, — уверяет Хината. Кажется, ей тоже стало легче от того, что она выговорилась. — Только обещайте, что это останется между нами. Секрет. Ино молча кивает. Раз уж Хината решила посвятить и ее тоже — это ведь значит, что лед тронулся? Видимо, тронулся, ведь далее они болтают уже все вместе, и Хината спокойно и тепло отвечает на какие-то вопросы Ино. Да, они не говорят о Наруто, но это и не нужно — тема уже себя изжила, и добавить в ней нечего. Допоздна они не задерживаются, потому что Хината планирует вернуться к себе до полной темноты, и это хорошо, потому что после третьего коктейля Ино немного туманит голову, а она все же, не хочет давать поводов Наруто ее стебать, а дойти на своих двоих. Они расстаются на перекрестке недалеко от квартиры Сакуры, и Ино позволяет себе поцеловать подруг в мягкие щеки. А они позволяют ей это сделать. Обе.