Тамашимаэ

Ино

(22 мая, 19 лпрН)

— Как тут все изменилось! — восклицает Ино, внимательно оглядывая одну из первых оранжерей резиденции. В детстве Ино до ужаса боялась Гаару, а теперь наоборот: это он стоит рядом, нервничает и мнется, ожидая оценки проделанной им работы. Сейчас Яманака для него не куноичи союзной деревни, подруга и девушка его близкого друга, а наставница, которая очень подробно расписывала в письмах, как правильно обращаться с растениями. Оранжереи становятся чуть ли не главной гордостью Гаары. Ино почти уверена, что скоро они будут объявлены одной из выдающихся достопримечательностей Суны. — Мы точно не родственники? Посмотри, как у тебя тут красиво. Даже кактусы цветут! Для однолеток использовал те удобрения, которые я рекомендовала? — Да, — с видимым облегчением выдыхает Гаара и скромно улыбается. — Я следовал всем твоим указаниям, только с этими цветами не знаю, что делать. Гаара подводит ее к кадкам, чьи зелёные «жители» вызывают у него беспокойство. По тому, что он рассказывает, становится понятно, что о каждом посаженном им растении он много читал, но, понятное дело, каких-то знаний не хватает. Ведь они зависят в том числе от накопленного практического опыта. Ничего, под ее чутким присмотром Гаара заслужит звание лучшего цветовода Суны. Кто знает, может найдутся и другие желающие разделить его увлечение? В теплицах Ино проводит почти все утро, радостно делясь с Казекаге наставлениями и советами. Ей даже приходит мысль, что было бы неплохо открыть здесь лавку Яманака. Только кто будет за ней смотреть? Впрочем, можно рассмотреть самые разные варианты, люди же как-то заводят целые сети торговых точек: в последний год это стало популярным среди торговцев самых разных мастей. Заканчивая в оранжереях, Гаара отправляется с Наруто и Ли, прибывшим в Суну на пару часов позже Ино и Наруто, в местную академию шиноби. Ино решает их не сопровождать, она хочет встретиться с Ичи. Ее «братец» ходит крайне занятой, поэтому отловить его оказывается не так уж и просто. А ведь он обещал ей просветительный тур по местному госпиталю, в том числе, чтобы показать место для будущей оранжереи, но все никак его не устроит! Пока им удается встретиться на обед в рыбном ресторанчике. Побережье совсем не близко, и отделено от Суны многокилометровой пустыней, но в скрытой деревне Песка, оказывается, очень любят морепродукты. Ино появляется на месте первой и занимает столик у окна. Ичи присоединяется спустя двадцать минут, в течение которых заканчивал какие-то срочные дела. — Прости, я замотался, — говорит он с виноватой улыбкой и садится напротив. Улыбчивая официантка приносит меню. Ино замечает, как девушка кокетливо взмахивает ресницами, и фыркает от смеха. Ичи на это никак не реагирует, даже не поднимает головы: правильный и верный, Акеми повезло. — Как ты провела утро? — Отлично! Казекаге хвастался теплицами. Начинаю думать, что он тоже мой родственник. — Ты решила собрать всех, кто тебе нравится, и затащить в свой клан? — А почему бы и нет? — Я-то думал, я у тебя один такой неповторимый. — Нет, я очень ветренная. Ты не знал? На самом деле никакая Ино не ветренная, наоборот, постоянна в своих привязанностях и симпатиях, но с Ичи можно и пошутить. Он не будет превратно истолковывать ее легкомысленные слова, прекрасно понимая, что это юмор. — Как у тебя дела? Акеми, кстати, не подойдет? — Нет, она занята со своей бабушкой и Канкуро, — вздыхает Ичи. От Мэйко-сан ее подруга отмахнуться не может, но… опять марионетчик? Ино знает, что Акеми с ним спала. Да Акеми и не скрывала этого, честно ответив, что во время одного из последних визитов Канкуро в Коноху они проводили ночи в одной постели. Ино удивило решение подруги затеять интрижку со старшим братом Казекаге, но подробностей она так и не узнала. Акеми, по ее собственным словам, просто решила попробовать, вот и все. Также Ино знает, что их любовной связи пришел конец, когда Ичи предложил Акеми встречаться. Так с чего бы случиться очередному потеплению? Ино бы точно не понравилось, будь у Наруто подобная подруга. Или Ичи выше ревности? — Жаль. А что Мэйко-сан делает в Суне? — На это Ичи неопределенно пожимает плечами. То ли действительно не знает, то ли не хочет вдаваться в подробности. — И давай честно, вы с Канкуро помирились? — Мы не ругались. — Вы и не дружили. — Все… сложно. И обсуждать эти сложности у Ичи явно нет никакого желания. Ино решает не давить и выпытать детали у Акеми. Получить правду от подруги будет значительно легче, нужно только для начала ее найти. Очень интересно узнать, какие такие у нее там сложности в отношениях. Вряд ли такие же, как у Хинаты, например. Вот кому не повезло, так это ей, бедняжке: надо же было стать еще одной счастливицей с именем Саске! Ино передергивает всякий раз, когда она думает о том, что и ей самой могло не повезти. К счастью, у нее имя самого прекрасного человека на свете, и переживать не о чем! После относительно молчаливого обеда Ино отправляется на поиски своего самого прекрасного и замечательного парня. С помощью метки ей даже напрягаться не нужно, чтобы понять, в какую сторону идти. Ино тянет к нему, словно перед ней физически появляется едва заметная золотистая нить. Ино даже хочется обхватить ее пальцами и легонько дернуть, чтобы почувствовать ответ Наруто. Недалеко от дворца Казекаге она встречает Генму. Выглядит телохранитель Рокудайме отдохнувшим и посвежевшим. Видимо, идет на пользу разлука с навязчивой поклонницей, от которой последние несколько дней он, как ужаленный, бегал по всей Конохе. Вот бы и Дайки переключился на кого-то еще, пока Ино в Суне! Главное, чтобы не на Сакуру или Хинату, у них своих проблем хватает. У Дайки и его ненормальный сестрицы же нет определенных типажей, так что сложно предсказать, кто станет их следующими жертвами. — Что там? — любопытствует Ино, замечая в руках телохранителя Рокудайме дизайнерский пакет. — Подарок для Шизуне-семпай? — Не совсем. Она просила меня купить наволочки для дивана. Подарок я потом поищу. — В Конохе закончились наволочки? А! Я поняла, какие ей нужны. Тут же известный мастер по тканям есть, у него и скатерти чудесные! Надо маме купить. И для Хинаты что-нибудь захватить, если у него пряжа найдётся. А где его лавка? — На соседней улице, рядом с фонтаном. Ты в курсе, что Сай взялся его переделывать? — Как он всё успевает? Нам же ещё оранжереей в госпитале надо заниматься. Интересно, с чего вдруг он решил стать архитектором, Ямато-сан наслушался? И ведь энтузиазма у него чуть ли не столько же, сколько у Ли. К счастью, не больше, иначе бы всю Суну перекроил, дай ему волю. Гаара бы не сумел сдержать, на двух ненормальных его бы не хватило. Он с Роком-то едва справляется, что видно по представлению, свидетельницей которого становится Ино, едва они с Генмой подходят к академии. У входа собралась большая толпа зевак, сквозь которую они с Генмой не без труда, но пробиваются. Наруто стоит рядом с Гаарой, наблюдая за спаррингом Ли и одного из преподавателей академии. Ино хочет подойти к нему, но не успевает сделать и шага, как перед ней приземляется, вспахивая попой песок, противник Рока. — Мужчины так и падают к моим ногам, — не удерживается она от шутки. Генма усмехается, помогая мужчине подняться, а Ино все-таки добирается до Наруто. На лице парня появляется теплая улыбка, и Ино через их связь чувствует, насколько он доволен ее появлением и собственным нахождением в Суне. Надо было раньше взять сюда совместную миссию: ясно же, что Наруто соскучился по Гааре! Он любит своих друзей и периодически грустит, ведь не со всеми может видеться так часто, как хотел бы. — Что у вас тут происходит? — Ино клюет Наруто в щеку и обвивает руками за талию. Попутно кидая на глазеющих на ее парня девушек предупреждающие взгляды. Пусть знают, что он прочно занят! — Ли красуется. Решил показать тут всем настоящее мастерство в тайдзюцу. — Это надолго. У тебя с Гаарой еще дела или мы можем прогуляться? Наруто поворачивается с вопросительным взглядом к Казекаге. Тот, замечая, слегка кивает, давая понять, что Наруто и Ино могут идти. Все равно они снова встретятся за ужином, тогда и продолжат важные разговоры. Скорее всего, к ним присоединятся Канкуро с Темари и Ичи с Акеми. Про Сая Ино не уверена, а вот Генма скорее всего проведет вечер в компании Баки-сан. Они, кажется, хотели отдельно обсудить следующий экзамен и на что-то там посмотреть. — Курама все еще расстроен? — Ино берет Наруто за руку и переплетает их пальцы. Она предпочитает держать его за здоровую, потому что от нее исходит тепло. Протез хорош, конечно, но это все равно протез. — Ну… так. Скорее, зол. Ему не понравился храм и не понравилось, что Саске о чем-то умолчал, — вздыхает Наруто, хмуря брови. — И, конечно же то, что он не может восстановить полную картину воспоминаний. Это очень странно. Они уже обсудили их с Учихой прошлую миссию. Наруто с Саске каким-то образом разделились в храме, куда Саске настоятельно просил зайти, а Кураме это место показалось знакомым. Ничего хорошего, наверное, можно не ждать, если лис почувствовал там свою чакру. Ино уверена: Саске что-то затевает, раз умалчивает о своих поисках непонятно чего. Но что? Оснований считать, что у Учихи опять поехала крыша, у них нет, да и Наруто клянется, что ничего плохого его названный брат не задумал. Только это умалчивание все равно Ино кажется настораживающим, как минимум. Какое счастье, что Наруто больше дружит с Шикамару, а не с Саске! Учиха же, кстати, все обещает уйти на какую-то долгую миссию. Почему никак не свалит? Всем только на нервы действует, сколько можно! Определенно, хорошо, что он хотя бы отказался от желания стать Хокаге. Вроде. С Саске никогда ни в чем нельзя быть уверенным. — Бедный Курама. Ты сказал ему, чтобы не переживал? Мы со всем разберемся. — Сказал, он… — Наруто замолкает. Ино понимает, что он как раз переговаривается с демоном. — Говорит, что тебя слышит, можно и напрямую к нему обращаться… и просит почитать ему… — Ооооо, ту книжку, которую я тебе вчера читала? Курама, тебе понравилось? — Ино начинает хихикать и прижимается грудью к боку Наруто. — Так и знала, там такие страсти! Жаль, что я не могу обсудить с тобой по-нормальному все на свете. — Меня первым, ага, — Наруто закатывает глаза, но тоже улыбается и немного расслабляется. Ино крепко держит его за руку, наслаждается тем, что у них почти весь сегодняшний день свободен, а впереди еще несколько. Она счастлива, ей приятно видеть Наруто счастливым, но глубоко внутри — так глубоко, что Наруто даже не чувствует — остается тревога, от которой она хочет оградить Наруто, но которую не в силах прогнать из собственного сердца.

Какаши

(19-23 мая, 19 лпрН)

В отношениях Какаши и Сакуры настаёт период холодной войны. До такой степени холодной, что они временно разъезжаются. Точнее, Какаши перебирается обратно в свою квартиру, уныло обозревая открывающийся ему фронт работ. Сакура больше не заморачивалась тут уборкой — зачем, если он каждый вечер торчал у неё? — а он и подавно. Пыли накопилось столько, что она умудрилась даже через маску забиться ему в нос, отчего Какаши, едва открыл входную дверь, не удержался от чиха. Хорошо, что хотя бы некогда подаренный Наруто суккулент они перевезли к девушке. В унылой, тёмной и откровенно запущенной обстановке даже такое неприхотливое растение давно бы погибло. Какаши наскоро делает влажную уборку, открывает и закрывает пустой холодильник и устало падает на диван, пряча лицо в ладонях. Ему не нравится то, что происходит, и хотя они с Сакурой, конечно, не расстаются — об этом и речи не шло — но вынужденная пауза его тяготит. Тем не менее, Какаши не считает, что поступает неправильно. Да и сама Сакура, наверняка, тоже, но она же упрямая, как коза! Нет, как… жаль, тут нет Сая с энциклопедией: подсказать какое животное считается самым упёртым и твердолобым в мире. В конце концов Сакура призналась, зачем ходила к Орочимару, но ответ, ожидаемо, не пришёлся Какаши по душе. А ей — его реакция. Не придя ни к какому компромиссу и чтобы не ссориться дальше, они решили неделю пожить раздельно, прийти в себя и вернуться к «взрослому диалогу». Только почему-то Какаши кажется, что диалога — взрослого или нет — продуктивного, по крайней мере, у них всё равно не выйдет. Не на эту тему. Конечно же, ему тоже хочется, чтобы Сакура более никак не была связана с Саске. Но при этом он совершенно не готов ею же и рисковать. И кому она доверяет свою безопасность?! Орочимару! Самому тронутому на голову и безбашенному учёному! Формально он, конечно, ещё ничего с войны не сделал, за что его можно упечь за решётку или хотя бы выразить претензии, но какие-то опыты же он ставил, раз уверен, что может повлиять на тамашимаэ. Какаши даже собирался пожаловаться Тсунаде-сама, но… не сделал этого. Потому что прекрасно понимает: если он попробует воздействовать на свою возлюбленную через её наставницу, ничего хорошего из этого не выйдет. Скорее всего, Сакура просто обидится ещё больше, а то и вовсе решит, что с Какаши им больше не по пути. Бросая искоса взгляд на настенные часы, которые чудом не встали и вроде как даже корректно отображают время, Какаши понимает, что ещё не так уж и поздно. Пойти, что ли, выпить с кем-нибудь? Генма сейчас в Суне, очередные подколы Анко он слушать не хочет, поэтому сомневается, стоит ли звать Гая, который, наверняка, с ней… В конце концов, Какаши обнаруживает себя в баре с Шизуне, Чиву и Куренай, с которыми совершенно случайно сталкивается на улице. Мираи на недельку отправили к мачехе Чиву в онсен за пределами деревни, и влюблённые пользуются возможностью побыть вдвоём. Ну, а Шизуне тоже случайно на них наткнулась, возвращаясь из госпиталя. — Могу сделать тебе расклад, — на полном серьёзе предлагает Чиву. — Посмотрим, какие шансы… — Нет, спасибо, — отрезает Какаши. И, чтобы смягчить грубость, пытается выдавить улыбку. — Мы же взрослые люди, договоримся. — Сакура-чан бывает очень упрямой, — вздыхает на это Шизуне, устраивая Тонтон на мягкой подушке. — Они характерами ужасно похожи с Тсунаде-сама. Все остальные молчат: Шизуне говорит очевидное, так что и смысла комментировать нет. Какаши даже смешно становится: глава целой деревни шиноби, а сидит, жалуется друзьям на девушку, как какой-то зелёный юнец. Нет, конечно же, он не стал вдаваться в детали относительно меток и Орочимару, просто упомянул, что Сакура вбила себе в голову, что должна принимать самостоятельные решения даже в тех случаях, когда они откровенно опасные. — Хочешь с нами в кино? Мы собирались на первый ночной сеанс, — предлагает Чиву. Краем глаза Какаши улавливает как на мгновение морщится Куренай: она-то точно планировала провести время со своим мужчиной наедине. — Сейчас в моде ужасы и необычное кино для взрослых. Всё прилично, лёгкая эротика, но с философским подтекстом. — И как вам? — хмыкает Какаши, вертя в руках рюмку. — Ну вот как раз решили оценить, мы в первый раз на такое идём, — ухмыляется Куренай. — Что-то мне подсказывает, режиссёр вдохновлялся твоими любимыми порно-книжками, а вот судить о том, удачно или нет, будем после сеанса. От приглашения Какаши отказывается, бредёт по тёмным улочкам к себе, специально делая крюк через дом Сакуры. В окнах её квартиры не горит свет, а дверь балкона закрыта и занавешена тюлью. Скорее всего, она на дежурстве, но нелепые мысли о том, что она уже сбежала обратно к Орочимару, не дожидаясь нового разговора, так и роятся, сбивая с толку. Какаши разрывается между желанием оставить Сакуру в покое и приставить за ней анбу. Раньше ему и в голову бы не пришло шпионить за собственной девушкой, но в сложившихся обстоятельствах он уже не уверен. Он за неё отвечает не только как любовник, беспокоящийся за свою половинку, но и как Хокаге за ценнейшего медика и талантливую куноичи. Так какой выбор нужно сделать? Как поступить правильно? В Коноху возвращается Выдра — на этот раз Какаши вызвал его сам. Он просит парня снять маску и долгие три минуты пристально изучает совершенно равнодушное лицо напротив. Действительно, молод. Даже на свои семнадцать выглядит с натяжкой. При том, что черты лица у него довольно правильные и аккуратные, какая-то внутренняя суровость делает их хищноватыми. До сих пор он исправно нёс свою службу, но доверять беспрекословно и безоглядно бывшим подчинённым Данзо — это как доверять тому же Орочимару. Хотя, старик Шимура — надо отдать ему должное — в первую очередь всегда заботился именно о Конохе, собственно, и «рабов» заставлял делать то же самое. Только сам он хотел власти, а живые инструменты в его руках ни на что подобное не могли рассчитывать. Да они, скорее всего, даже и представить себе такого не могли. Только вот в рядах доступных Какаши анбу второго такого антисенсора нет. А всех остальных засечёт если не сама Сакура, то Орочимару уж точно, без всяких додзюцу и сенсорных способностей. Просто потому что будь он глупее и наивнее хотя бы на малую толику, Какаши бы его так не опасался. И ещё ведь есть Карин. Узумаки Карин со своими не менее выдающимися сенсорными навыками. — Хочу поручить тебе индивидуальное задание. — Это связано с Харуно-сан? — проницательно замечает Выдра. С прошлого раза он стал посмелее. По крайней мере, проявляет инициативу. И даже выдаёт что-то отдалённо напоминающее лёгкую улыбку. — Она не возвращалась в схрон. — Я знаю. — Ну не так, чтобы на сто процентов, но когда бы успела? На ней всё ещё госпиталь и её личные проекты. Если бы Сакура проворонила своё дежурство, уж Шизуне бы сообщила. — Но, скорее всего, вернётся. — Перехватить? — Ни в коем случае. — Мы не успеем поставить вас в известность достаточно быстро, если что-то произойдёт. Придётся вмешаться. — Ты не вернёшься к дозору. Оповести команду со временной заменой. Хочу, чтобы ты следил за ней в деревне. Ближайшие пару дней. На юном лице мелькает неуловимая эмоция — Какаши просто не успевает её запечатлеть и оценить. Шарингана ведь у него больше нет. Выдра обдумывает приказ и позволяет себе возразить. — Вы уверены, что это хорошее решение? — С каких пор ты оспариваешь решения Хокаге? — Прошу простить. — Выкладывай, — тяжело вздыхает Какаши. — … что? — Почему ты считаешь, что это плохое решение? — Я такого не говорил. Просто уточнил, Рокудайме-сама. — Давай без расшаркиваний. Я вижу, что тебе есть что сказать по делу. Выдра опускает взгляд — не в пол, а на маску, которую пристегнул к поясу. Молчит слишком долго: видимо, пытается подобрать правильные слова. Тактичность в выражениях — это не про Корень, Какаши это не только по Саю помнит, но и по тому же Тензо. Это сейчас Ямато — сама вежливость, а в бытность Киноэ, несмотря на то, что Ямато тогда был ребёнком, проскальзывало… разное. Итачи можно считать исключением, он всегда был себе на уме, да и в клане вёл себя сдержанно. — Если Харуно-сан узнает, она не простит. — В том то и дело, — Какаши, прямо как Тсунаде-сама, раздражённо барабанит пальцами по столу. — Я прошу тебя ей заняться, чтобы она не узнала. — Я понял, Хокаге-сама. Если у него и есть, что добавить, Выдра ничего больше не говорит. И Какаши не настаивает. В его способности он верит, и надеется на то, что в Сакуре всё-таки взыграет в самое ближайшее время здравый рассудок. И если она не откажется от своей затеи, то хотя бы не станет делать этого непонятно где и непонятно с кем. Какаши готов даже к переговорам: пригласить Орочимару в деревню, одновременно, конечно же, с Тсунаде-сама, чтобы обсудить всё коллективно и объективно. Что-то, правда, подсказывает Какаши, что такой вариант невозможен. Не найдётся подходящего оборудования, Тсунаде-сама не станет слушать, Сакура вспылит и… Ни в одном из воображаемых сценариев переговоры не заканчиваются на той ноте, которая бы всех устроила. А ведь помимо Сакуры у Какаши есть куча других проблем. Он не может отдавать ей приоритет. Тот же Саске, вернувшийся с миссии, выглядит очень странно, тот же Наруто, отправившийся в Суну — опять в Суну! — с Ино и Ли поразил Какаши своим поведением. Явно же тоже что-то скрыл! Что-то, что произошло во время их путешествия по Ю. Вроде, задание-то было легче некуда, да и не касающееся напрямую того же Щимо, но вот нате: и там что-то отрыли, не пожелав делиться с Хокаге. Вряд ли что-то серьёзное, Наруто бы не стал утаивать. Этак вообще всех можно переподозревать, а быть параноиком Какаши отказывается. Давить на бывших учеников тоже не стал, но пометку себе сделал: тот самый общий сбор седьмой команды, о котором говорила Сакура, представляется всё более и более удачной идеей. Сакуру Какаши видит на улице тем же вечером: она идёт в компании Хинаты и Саске, всеми силами пытаясь делать вид, что всё у неё хорошо. Болтает сразу за троих, напоминая Ино, и смех её — самый фальшивый в мире. Какаши к ним не подходит, и присутствие своё неподалёку пытается скрыть. Он знает, что где-то в тенях прячется и Выдра, и на секунду внутри поднимает голову совесть. Непрошенную гостью Какаши выгоняет едва троица скрывается за разрисованным детьми забором мастерской Чиву. Сакуру он, безусловно, любит, и желает ей только самого лучшего. Просто она, в силу своего возраста, не способна понять, что для неё лучше. Какаши, наверное, тоже… но если он не попробует оградить её от плохого, то точно себе этого никогда не простит.

Сай

(22-24 мая, 19 лпрН)

Конечно же, Сай никогда особо не интересовался архитектурой. Разве что чуть-чуть, когда обсуждал её с куда большим ценителем — Ямато-тайчо. Тот вот часами мог рассказывать о том, как даже временные жилища на миссиях пытался украсить и разнообразить, а о своём вкладе в восстановление Конохи после атаки Пейна уж и подавно. Конечно, в ту пору он настрадался, ведь количество чакры у Ямато-тайчо было ограничено; владелец мокутона нехило себя выматывал. Но Сай видел, насколько их бывшему капитану было приятно получать любую хвалу как своим способностям, так и вкусу. Саю тоже приятно получать похвалу. В первую очередь от Казекаге, ведь сейчас он старается на благо его деревни. И это оказывается неожиданно увлекательно. Конечно, пришлось прочитать целую кучу дополнительной литературы и познакомиться с определенным количеством более сведущих в строительстве специалистов, но Сай старается выложиться по полной. Немалым образом его энтузиазму способствует то, что Накику от него больше не бегает… точнее, не бегала. Сейчас её нет уже два дня: взяла какую-то миссию и ускакала из деревни, даже не попрощавшись. И всё же, по мнению Сая, их отношения перешли на новую стадию. Сексом они после ссоры больше не занимались, но девушка благосклонно позволяла ему околочиваться рядом чуть ли не двадцать четыре часа в сутки и даже внимательно слушала его излияния души. Оказалось, Саю есть что рассказать про себя. И даже немало. Всё портит только Зару, который так и норовит влезть в их отношения. Сай-то в Суне находится по делу, а что делает тут его бывший напарник — неясно. Кику всё равно нет, мог бы и свалить обратно в Коноху, но вместо этого он поджидает Сая у госпиталя, прямо в парке, недовольно щурясь и снова глядя на его живот. Хотя, теперь ничего и рассмотреть не сможет: Сай ещё два дня назад приобрёл одежду по местной моде из лёгкой ткани, которая закрывает большую часть тела. Всё-таки, постоянная жара на него действует: Сай уже столкнулся с ожогом плеч и чуть не упал в обморок, когда провёл на солнцепёке несколько часов кряду, изучая парк у больницы без головного убора. И всё равно тут в сто раз лучше, чем в Щимо. К тому же, Кику оставила ему специальную мазь, которую изготовил её брат как раз на такие случаи. — Я думал, у художников должен быть более изысканный вкус, — начинает Зару, хотя Сай проходит мимо, специально не обращая на условного конкурента ни малейшего внимания. Будто ему Канкуро не хватило! Хотя, кукловод резко переменился: к Саю он теперь цепляется не чтобы позлословить, а с сомнительными фактами про Накику. Причём, не понять: ни откуда он их берёт, ни насколько они достоверны, ни чем это должно помочь Саю. Он и не уверен даже, что Канкуро делает это, чтобы ему помочь. — Хотя, если ты авангардист… — ехидно продолжает Зару. — Тебе Кику приказала спрятать метку? Нет, не Кику. Он же с ней больше так и не увиделся ни в тот день, ни в последующие. И не чувствует её даже, только знает, что она в порядке: видимо, у девушки никаких волнений на миссии не происходит. И это хорошо. — И долго ты собираешься торчать в Суне? — Тебя это как-то касается? — не выдерживает Сай. — Сколько надо, столько буду. А ты сам не собираешься в Коноху? — Собираюсь. — Зару откидывается на спинку лавочки, на которой сидит, и, закрывая глаза, подставляет лицо солнцу. У него тоже светлая кожа, но чудесным образом быстро приобретает ровный и красивый оливковый загар. Без всяких ожогов и шелушения на тронутом веснушками носу. — Как Мэйко-сама свои дела закончит, так и отправлюсь обратно вместе с ней. Старейшине нужно подходящее сопровождение. Сай молчит, потому что ответ исчерпывающий. Несмотря на климат и откровенно более бедную, чем в Конохе, обстановку, Саю здесь комфортно. Конечно, планов жить в Суне у него нет, да и кто его отпустит? Но и обратно в родную деревню он не торопится: его миссия вполне себе официальная, ведь Хокаге с Казекаге договорились, да и что, по существу, может тянуть Сая назад? У него не так много друзей, — да и то не друзья даже, а скорее, приятели и напарники, — Наруто, причём, сейчас тоже в Суне, и даже если они увиделись лишь мельком, у них ещё есть время. Помнится, Гаара-сама звал Сая на совместный с гостями ужин, и он думает принять приглашение. Единственное, что Зару, оказывается, тоже приглашён. И почему-то Казекаге решил, что разместить его рядом с Саем — очень удачная идея. С другой стороны, Гаара же не в курсе всех перипетий их отношений, в том числе с жительницей его деревни. Сам глава Суны сидит напротив, между Наруто и Ли. А вот Ино оказывается по правую руку от Сая, чем он пользуется, чтобы завести диалог о фронте их совместной работы. — Мне надо понимать, как лучше размещать клумбы, прежде, чем составлять план, — поясняет Сай. — Парк с восточной стороны, значит, солнце будет утром, а после трёх, скорее всего, здание госпиталя уже будет кидать тень на теплицы, учитывая расстояние. Но это зависит от размеров, какая-то часть может попадать на открытое пространство. — Ой, это слишком сложно, — морщит лоб Яманака. — Мне надо на месте смотреть. И не обязательно же делать её полностью из стекла? Шторки повесить можно, опять же. Сай кивает и делает пометки в новом рабочем блокноте. Краем уха он слышит, как в конце стола переговариваются Ичи-сан, Акеми и Канкуро, вроде бы даже без особого напряжения. Зару занят разговором с Темари-сан, сидящей рядом с ним по другую сторону. — Кстати, зачем ты на себя напялил этот ужас? В смысле, такой фасон обычно старики тут носят. Мне сходить с тобой по магазинам? — Я… — Сай теряется, тем паче, когда слышит за спиной смешок Зару, который тут же записывает на свой счёт. Сай, честно говоря, не обратил внимания на фасон. Его интересовала исключительно практическая функция одежды. — Я не против, если у тебя будет свободное время с десяти до одиннадцати завтра. — Да ты прямо занятой, похлеще, чем мой братец, — фыркает девушка, но кивает. И улыбается. Она вообще часто улыбается, и Сай вспоминает, что хотел предложить ей нарисовать их с Наруто совместный портрет. Как-нибудь потом. Обещание девушка выполняет, ещё и Наруто с собой притаскивает, развлекаясь тем, что заставляет обоих облачаться в самые разные наряды и комментирует получившееся. То с восторгом, то хохоча так, что слёзы текут по щекам. В конце концов, Узумаки это надоедает, и он хватает свою девушку, закидывая на плечо и заявляя, что шопинг подошёл к концу. Сай отстаёт от них на кассе, оплачивая новый костюм, а когда выходит на улицу, обоих и след простыл. Зато его почти сразу вылавливает Ли, предлагая потренироваться. Сай, после секундного раздумывания, соглашается: он действительно давно не разминался. Этак и запустить себя можно. Новый костюм как раз удобный и не стесняет движений, поэтому Сай заскакивает в выделенные ему апартаменты переодеться, а потом воссоединяется с Роком на тренировочной площадке. Они спаррингуются до самого вечера, и Ли с горящими глазами хвалит Сая за прогресс. Только вот прогресс этот — ясно же — обусловлен не кропотливой работой Сая, а его связью. Он всё ещё не понимает, как так вышло, что имя Накику у него сразу было золотым. И всё ещё нигде не находит ответа. — Гаара согласился стать шафером на нашей с Тен свадьбе! — делится Ли, провожая Сая обратно. Им по пути, но Рок ещё планирует заглянуть к Наруто. На вскинутые брови Сая он немного тушуется, но тут же снова становится бодрым. — Ты, конечно, тоже приглашён. Мы пока всё равно дату не определили. В следующем году, наверное. — Спасибо. А не рано? — Почему рано? Мы уже давно вместе, и у нас прочная связь. Если так подумать, логично. Куда они теперь от этой связи денутся? Конечно, ставя себя на место Рока, Сай может только вздыхать: для Накику никакая связь не будет аргументом для брака. Почему Сай вообще думает о браке?! — Ты в порядке? — А? — Не перегрелся на солнце? Ты весь красный. — А… нет. Устал. Ты меня знатно вымотал, — Сай выдавливает жалкое подобие его и так ненатуральных улыбок. — В душ и спать. — Отдыхай! И прибудет с тобой сила юности! Спать Сай в итоге ложится далеко за полночь. Сначала читает книги по архитектуре и в одной находит изображения барельефов, похожих на те, что видел в храме в Ю. Сам текст никак не относится к эдифисам страны Горячих Источников, но сноска заявляет, что подобные украшения использовались в храмах страны Огня, построенных влиятельными кланами. Интересно; видимо, пограничная страна скопировала идею, непонятно, только, когда. Потом отвлекается на мысли о Накику, которые никуда не деваются. Да, метка его больше не беспокоит, вульгарные сны тоже, но зато он острее ощущает пустоту вокруг. Словно бы Накику должна быть рядом, чтобы её заполнить, а вместо этого каким-то образом обрывает те нити, которые между ними натянуты. Её метка чёрная, и Сай уже не сомневается, что Сейджи — его имя, данное при рождении, ведь песчаница не пытается больше отрицать их связь. Ей ли не знать, кого она чувствует в свою очередь? У Зару нет никаких шансов против этой связи… а у Сая нет никакой уверенности, что она их куда-то приведёт. Он с трудом представляет собственное будущее, и что от него требуется. Сам он хочет только, чтобы Кику спала рядом, замотавшись в кокон из одеяла, как она любит это делать. Он ведь уже несколько раз ночевал у неё, выучил кучу её привычек. И даже один раз посреди ночи оказался на полу, когда она во сне выпихнула его ногами, едва он попытался прижаться к ней под одеялом. Он только начинает засыпать, как в животе завязывается неприятный узел, а по вискам ударяет боль. Сай встряхивается, пытаясь понять, что с ним происходит. Метка не реагирует — так что, скорее всего, это не связь, но… Что-то подсказывает, дело так или иначе именно в ней. Кику вне опасности, она не ранена, не умирает — это Сай точно знает. Но помимо перечисленного, с ней могло случиться и другое. Она могла потерять сознание, например. Конечно, с такими зыбкими и основанными лишь на его интуиции предположениями Сай даже не знает что делать. Точно не мчаться к Казекаге посреди ночи. Точно не сваливать из деревни в поисках его… в поисках Накику. Он ведь даже понятия не имеет, куда её отправили — это надо разговорить Усё-сан, чтобы узнать. До утра, в любом случае, придётся подождать. И лучше отдохнуть. Но, конечно, до утра Сай так и не смыкает глаз.

Ичи

(25 мая, 19 лпрН)

Обед с Мэйко-сан был откровенно плохой идеей. Впрочем, у Ичи и не было особых надежд на то, что все пройдет спокойно, потому что Акеми вообще не горела желанием сидеть за одним столом со своей бабушкой. Он ее уговорил, и он же теперь жалеет, что настоял. Может, права Накику, когда укоряет его за то, что он лезет не в свое дело? Но тут вроде как его, он же о своей девушке беспокоится! Только Акеми это беспокойство, кажется, было не нужно. Из ресторана она уходит первой, вылетает, можно сказать, коротко прощаясь со своей бабушкой и кидая на Ичи такой взгляд, что тут без слов ясно: она ужасно злится. — Никогда не думала, что скажу это, но характером она пошла в мать, — хмыкает Мэйко-сан, поднося кусочек мяса ко рту. Старейшина очень изящно обращается с палочками, Ичи даже завидно становится. — Только у моей дочери он проявлялся с детства, а у этой девчонки… Намек понятен: пока у Акеми не появились связи с Суной, она, по мнению Мэйко-сан, была покладистой и хорошей. Ичи, предельно изучив характер своей девушки, в этом сомневается. Но спорить с Мэйко-сан даже не пробует. Блин, надо было сразу за Акеми пойти, чего он остался тут сидеть? — Ты совсем не похож на бабушку, — вдруг говорит Мэйко-сан. — А вот твоя сестра не просто похожа; она одно лицо с Рирой. Полагаю, внешностью ты пошел в других родственников. — Акеми тоже на вас не похожа, — не выдерживает Ичи. И на собственную мать, насколько он помнит по фотографиям, которые Акеми ему показывала. — Отцовская порода. Они с Яхико — самые настоящие Икимоно. Смею заметить, одни из самых талантливых представителей клана в своем поколении. — Я знаю, что ваша внучка… — Не желает становиться главой клана? Не думает о будущем? Что именно ты знаешь, мальчик? Ичи откладывает палочки, подавляя порыв раздражения на то, что его прервали, как какого-то генина, и пристально смотрит на Мэйко-сан. Выдерживает ее взгляд, не робеет и не теряется, потому что она, может быть, и член совета, и пожилая дама, но забить себя авторитетом он не позволит. Все-таки, не стоило ему подталкивать Акеми к разговору с бабушкой. К нему оказалась не готова не только его девушка, но и ее родственница. — Что она талантлива. Акеми вправе сама выбирать, как жить. — Ичи вытирает рот салфеткой и встает, не видя смысла продолжать разводить светские и не очень беседы, раз его девушка ушла. — С вашего позволения. — Будто оно тебе нужно, — скрипит Мэйко-сан и возвращается к еде. — Иди. Будь добр передать Акеми, что она не сможет бегать от меня вечно, как испуганный кролик от удава. Акеми действительно любит так себя вести, он это тоже знает, но сейчас она скорее пытается избежать продолжения некрасивой ссоры. То ли щадит чувства Мэйко-сан, то ли сама не хочет нервничать — тут Ичи не уверен. Узнает, когда найдет ее. Или лучше дать Акеми остыть? Нет, скорее всего, это плохая идея. Акеми не из тех людей, которые любят размышлять в одиночестве. Наедине с собой она как раз склонна надумывать… всякое. Ичи устало трет шею, не вовремя вспоминая о предложении открыть в госпитале кабинет массажа. Кажется, он станет одним из первых посетителей. Хотя, ту же Ино можно попросить о помощи, пока она еще тут, она ведь тоже ирьенин. Прямо сейчас ему, в любом случае, надо найти Акеми. Ичи примерно представляет все те места, куда девушка могла направиться. Будь Накику в деревне, он заглянул бы или к ней в квартиру, или в их террариум, но Кику на миссии. В ее отсутствие Акеми вряд ли пойдет к кладкам. Как вариант — к Ино. Какие у Яманаки на сегодня были планы? Ичи иногда жалеет, что у него нет таких способностей, как у Акеми или Сая. Рассылать многочисленных лазутчиков на поиски цели весьма удобно. А вот бесцельно ходить по Суне — только время терять. Ичи решает попытаться воспользоваться их связью, хоть и не уверен, что получится. Он не чувствует Акеми и Канкуро так, как его чувствуют они. Непонятно как вообще эта связь работает, что не может не раздражать. И непонятно почему они с Накику видят имена, которые не видны остальным. Вроде же, когда прочная связь установлена, то все ее могут видеть? Или с оговорками? Или… Да чего тут гадать? И так понятно, что даже на написанное в книгах ориентироваться не стоит; каждый случай чуть ли не уникален. Ичи сосредотачивается, пытается визуализировать тонкую золотистую нить, которая связывает его с Акеми, и, к своему удивлению, даже чувствует ее подушечками пальцев. Ощущение щекотки кажется ему странным, но не неприятным, но помимо до Ичи долетают и отголоски чужой злости. Акеми, судя по всему, не одна и нашла кому выговориться. Это хорошо, держать все в себе в течение долгого времени чревато: тот же Канкуро — прекрасный этому пример. Ичи запрыгивает на крышу ближайшего дома, чтобы не терять время, обходя толпы людей на улицах. Преодолевает три квартала и приземляется на одной из крыш дворца Казекаге. Акеми где-то тут, и с ней, скорее всего Канкуро. Вряд ли они в мастерской, да и не в нее его упорно ведет связь, а к личным апартаментам марионетчика. Действительно, где же еще ей быть? Ичи не врет себе, и ему не сказать, что приятно от сложившейся ситуации. Ему не нравится делить Акеми с Канкуро, но и игнорировать их связь, которая вот-вот достигнет второго уровня, как минимум глупо. Пока что они не обсуждали, что им делать дальше, предпочитая просто общаться и втроем приглядываться друг к другу. По-настоящему, словно стали вдруг одной семьей, которой волей-неволей приходиться взаимодействовать. Ичи точно знает, что Акеми ничего лишнего себе не позволяет, так что и сам не лезет на рожон. Канкуро тоже, но он хочет. Акеми все еще «его девочка»; свое мнение на этот счет кукловод менять не станет. — Да она всю жизнь врет! Дедушке врала, маме, нам с братом! — громко ругается Акеми. Ичи не спускается, останавливаясь на балкончике ярусом выше. Разговор отсюда прекрасно слышно; не то чтобы Акеми и Канкуро пытались его скрыть. Со своего места Ичи прекрасно видит Канкуро, развалившегося на лежанке террасы. Из одежды на нем только шорты, в руках — пачка сигарет. Странно, что Акеми еще на него не взъелась по этому поводу. — Твоя бабка — старейшина. Они пиздят, как дышат. Чему ты удивляешься? — Не о таком! Она изменила своему мужу, родила от… — Акеми останавливается и зарывается пальцами в волосы. — Я даже не знаю. Но Данзо был ее любовником! — Какая разница? — Если это не одна-единственная ошибка, то… Она совсем спятившая! И что, что у нее его имя? Он же социопат! — Каждый второй… — Да знаю я, что каждый второй старейшина социопат! Ты мне тут собрался комментировать все, что я говорю? Ичи тяжело вздыхает и опирается локтями на перила. Вся эта тема с отцовством ее матери Акеми выводит из себя. Старый грех бабушки она почему-то приняла за личное оскорбление, хотя, по сути, отношение к ней это имеет минимальное. Ее дед, — родной или нет, без разницы, — мать и Данзо давно мертвы. — Тогда что мне прикажешь делать? — Канкуро закуривает, лениво качая ногой и откидывая голову на спинку лежанки. — Ничего, блин. Зачем я вообще к тебе пришла? — Потому что мы похожи. И ты знаешь, что именно я тебя пойму. — Ну-ка? Это почему? — Данзо и Раса. Канкуро ненавидит говорить о своем отце. Ичи прекрасно знает, насколько ужасным тот был по отношению к своим детям, особенно Гааре. Гибель жены не просто подкосила Расу, а свела с ума, превратив в настоящее чудовище. Ичи считает, что лучше все-таки потерять родителей, чем наблюдать за такими изменениями, не имея шансов как-то на них повлиять. Темари ведь помнит, какой была их жизнь при Каруре-сан. Смутно, но помнит, и скучает по родителям, даже если никогда и не признается в этом своим братьям. Канкуро такие признания точно ранят и взбесят. — Не сравнивай. Мой, выходит, дедушка был блядским социопатом! — И патриотом. Один в один мой папаша. — Твой отец хотя бы любил твою мать! — А потом съехал с катушек, разрушил нашу семью, превратил моего младшего брата в кровожадного монстра и едва не угробил всю нашу деревню. Данзо чем-то таким может похвастаться? — Он… вырезал целый клан? — в голосе Акеми слышится неуверенность. — Ну, не сам, но это тоже мудацкий поступок… и было еще дофига всего. Сай, кстати, плод его воспитания. Последнее слово Акеми выплевывает так, словно оно горчит во рту. — Раса велел нашему дяде попытаться убить Гаару и сказать, что он ненавидел его всю жизнь. Не ебу, что там сделал Данзо с вашим хуйдожником, но такое сложно переплюнуть. — Речь не о… неважно, — Акеми устало вздыхает и обнимает себя за плечи. Ичи тут же хочется спуститься вниз и обнять ее. — Мне противно, что у меня его кровь и гены. — А меня бесит лицо папаши, которое я вижу каждое утро в зеркале, но ты сама мне сказала, что это неважно. Или пиздела? — Нет! Я сказала, что неважно… погоди, ты не должен меня подлавливать! И вообще, отдай сюда сигарету. Сколько можно просить не курить при мне? — Мы на улице. Если ты обо мне так беспокоишься, у меня нормальные легкие, спроси у Ичи. — Канкуро позволяет Акеми отобрать у него сигарету и резко садится, потягиваясь. — Эй, спускайся и скажи ей отстать от меня и моей пагубной привычки! Акеми ошарашенно округляет глаза, когда Ичи спрыгивает на террасу Канкуро. Видимо, так бесилась, что даже не почувствовала его присутствия. — Не скажу. Заканчивай курить, а то… — Ой, бля, мне как будто Сакуры мало было, — закатывает глаза Канкуро и вовсе поднимается с лежанки. — Жрать хочу. Вы, может, и обедали, а я нет. — Я тоже хочу. Я так ничего и не съела из-за бабушки, — признается Акеми, исподлобья глядя на Ичи. — Футболку накину, и пойдем все вместе. Канкуро удаляется в дом, а Акеми остается с Ичи наедине, но не подходит. Стоит вполоборота и дуется, сложив руки на груди. И все-таки, первой нарушает тишину. — Ну? — спрашивает девушка. — Что? — Что она сказала? — Ничего особенного. — Ичи решает не пересказывать ей конец разговора. К Акеми он подходит сам, привлекая к себе. Она не сопротивляется и утыкается носом в его плечо. — Прости, нам не стоило собираться вместе с твоей бабушкой. — Не стоило. Но ты тоже был прав, от нее бегать невозможно… и мне не пять, чтобы ее бояться. Просто так противно от этого всего. Ты не представляешь. Не представляет. Он прижимает Акеми к себе и целует в макушку. Ичи не представляет, что ему делать и с тем, что он улавливает едва уловимый запах сандала и кофе, поверх привычных ноток апельсина и граната. Нужно что-то решать, но только вот что? И как?