Father

Часы показывали начало одиннадцатого, а солнце за окном вовсю светило, прогревая деревянный пол домика. Ибо проспал добрую норму для взрослого человека, но все равно ощущал себя так, словно закрыл глаза всего пять минут назад. Ходить невыспавшимся весь день было одним из самых мерзких ощущений. Ибо всегда ответственно относился к своему состоянию и страшно раздражался, когда чувствовал себя бессильным или сонным, но от воспоминания о том, что стало причиной и как закончился вчерашний вечер, все недовольство мигом улетучивалось. Сяо Чжаня в комнате не было. От взгляда на его аккуратно заправленную кровать парень не смог сдержать вздоха разочарования — ему хотелось бы увидеть сонного мужчину, посмотреть, как тот просыпается и сонно бродит по домику. А может, он долго нежится в постели, обласканный теплыми солнечными лучами, а потом перебирает одежду, выбирая, что надеть, и напевает себе под нос какую-то песню? Ибо еще не слышал, но был уверен, что Дайю была права, и у Сяо Чжаня очень красивый голос. Провалявшись в теплой постели еще несколько минут, Ибо пролистал ленту новостей в Вейбо, затем откинул телефон на тумбочку, потер лицо ладонями и наконец поднялся. Нужная одежда нашлась довольно быстро, и парень, прихватив одно из отельных полотенец, принял быстрый душ, оделся и вышел на территорию. На той самой кухне, на которой, как думал Ибо, практически никто не готовил, стоял Сяо Чжань и, подумать, только, готовил! — Вау, Сяо-лаоши сам готовит завтрак? Сяо Чжань только улыбнулся и покачал головой, не отрывая взгляда от ножа в своих руках. Ибо подошел ближе и заглянул через чужое плечо, наблюдая за действиями старшего. Мужчина на секунду замедлился, ощущая тепло чужого тела, и почти обернулся, когда за их спинами послышался женский голос: — Он такой. Рано встает, идет в холодное море плавать и потом готовит, пока мы досматриваем последний сон. Доброе утро, пап. Дайю клюнула отца в щеку, получая нежную улыбку в ответ. Затем повернулась к Ибо и быстро чмокнула его в губы, тут же прикрывая свои ладошкой, и отошла в сторону. — Мама еще спит? — Да, снова почти до утра писала. Когда завтрак был почти готов, и Дайю вместе с Ибо принялись подавать тарелки, пока Сяо Чжань перекладывал в них еду, затем переносили на обеденный стол у бассейна. Ибо, к своему удивлению, чувствовал себя легко, находясь в компании отца и дочери, пока Дайю вела себя с ним в большей степени по-дружески, наверняка стесняясь перед отцом, а Сяо Чжань часто улыбался своей невероятной улыбкой и открыто смотрел, вовлеченный в разговор.   Когда Юй Лицинь подошла к столику, зевая, они уже были примерно на середине завтрака — сидели за столом, уминая аппетитную индейку с запеченным бататом, и смеялись над забавной историей Ибо. Со стороны они выглядели очень комфортно. — Доброе утро. Как успехи, много написала? — с улыбкой поинтересовался Чжань, наполняя бокал супруги апельсиновым соком. Она села рядом с ним, довольно улыбнулась и кивнула. — Почти подошла к кульминации и немного изменила начало. Надеюсь, я спросонья ничего не напутала. С момента появления женщины Ибо притих и стал заметно меньше говорить и шутить. Без расслабляющего действия вина нахождение рядом госпожи Юй действовало на него так — хотелось выпрямить спину, подобраться и чуть внимательнее следить за словами. Некоторое время они молча ели, а Юй Лицинь съела лишь брускетту с рыбой, игнорируя свою порцию еды от мужа. Ибо смотрел на нее и думал, что было в этом что-то неуважительное: мужчина ведь старался, к тому же, получилось очень вкусно, и он даже накрыл фольгой ее порцию (и где только нашел ее здесь?), чтобы еда не остыла. Не похоже, что Сяо Чжаня это как-либо задело, но Ибо иррационально, как-то по-детски хотелось забрать тарелку себе и съесть все, до последней крошки, чтобы мужчина видел это. Хотя возможно, в этой семье это было нормой. Женщина вдруг повернулась к дочери. — Семья Чжоу Лу уже здесь, я успела созвониться с ее мамой. Дайю восторженно улыбнулась и хлопнула в ладоши, когда та продолжила: — Мы договорились через полчаса встретиться у торгового центра, ты же хотела выбрать платье для праздника? Дайю активно закивала головой. — Бо-гэ, поможешь мне выбрать? Здесь есть несколько магазинов с такими платьями, которых во всем Пекине не найти! Ибо смущенно улыбнулся и потер шею, не зная, как ответить девушке, но вместо него вдруг ответил ее отец: — Милая, давай твой наряд останется сюрпризом для мужской половины? А я пока покажу Ибо территорию, он ведь впервые здесь. Что-то в сердце младшего ухнуло, а затем завело его еще сильнее, заставляя ощутимо трепыхаться в груди. — Или ты хочешь пройтись по магазинам? — Сяо Чжань обернулся на Ибо, но тот замотал головой: — Я бы и правда хотел посмотреть территорию, — парень посмотрел на расстроенную Дайю, — и оставить все восторженные комплименты твоему наряду на потом. Уверен, что в женской компании тебе будет комфортнее выбирать. Чуть позже, когда компании разделились, Сяо Чжань вместе с Ибо зашли в домик и мужчина предупредил, что у них будет достаточно много свободного времени, до самого вечера, потому предложил взять с собой плавки. В итоге Сяо Чжань любезно сложил все вещи себе в шопер, и они двинулись на выход.

***

Прогуливаясь по всей территории отеля, мужчины поймали несколько взглядов других отдыхающих на себе, но продолжали болтать на отвлеченные темы, не обращая на них никакого внимания. Сяо Чжань интересовался жизнью младшего, его хобби, отношениями с родителями, и с интересом слушал обо всем, что тот готов был рассказать. И Ибо рассказывал, ощущая себя достаточно комфортно и раскрепощенно после вчерашней ночи, а в груди теплым и вязким разливалось приятное ощущение от того, что старшему действительно было интересно. Ибо никогда не относил себя к людям, любящим говорить о себе, делиться чем-то личным или рассказывать о своей жизни каждому. Из всей компании приятелей, с которой он чаще всего проводил время, всего нескольким людям он рассказывал о себе и был готов слушать их, но никого больше. Остальным он сразу давал понять, что не готов ни к диалогу, ни даже побыть свободными ушами, и не ощущал вины за то, что кому-то мог показаться грубым. Но Сяо Чжаню хотелось рассказывать. Ибо чувствовал, что в этом они похожи: мужчина не был болтлив, уважал свои и чужие границы, на каком-то безоговорочном уровне чувствуя их, а если задавал вопрос, то искренне ждал ответа и наверняка запоминал сказанное. Он не расспрашивал о танцах, но интересовался учебой, удивленный выбором профессии парня. Психолог и правда должен быть беспристрастен, но в то время как большинство людей все равно видели в своей работе долг быть душепопечителями для клиентов, Ибо своим пронзительным взглядом и молчаливостью больше походил на следователя, зачитывающего “Вы можете хранить молчание, потому как все, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде”, вслух размышлял Сяо Чжань. Ибо на это кривовато улыбался и говорил “Я буду работать с заключенными в тюрьме и расспрашивать их о деталях преступления, лао Сяо”. Тот улыбался и утвердительно кивал: “Да, тебе это определенно подходит”.  Около входа к аквапарку, к которому безостановочно стягивались постояльцы отеля, Сяо Чжань притормозил и неуверенно улыбнулся: — Хочешь тут провести время? Сама идея прокатиться на водных горках была классной. В другой ситуации Ибо был бы первым, кто бежит на них и тянет всех за собой, но видя количество людей там, он понял, что только в очередях им придется провести слишком много времени, да и продолжать общаться в такой атмосфере вряд ли получилось бы. Потому отрицательно покачал головой. Возможно, подумал парень, он мог бы прийти сюда позже с Дайю. Сяо Чжань облегченно выдохнул, и это не укрылось от внимания младшего. — Что такое? Лао Сяо не умеет плавать? Боится столпотворений? Высоты горок? — дразнился Ибо, пока Чжань сжимал губы, не давая им расплыться в улыбке, и качал головой. — Честно говоря, я просто брезгую. Хоть и уверен в этом отеле и том, что тут практически невозможно ничего подхватить, все равно… как-то мерзко топтаться босиком на мокром брезенте с кучей незнакомых людей. Ибо лишь хмыкнул: — И как много веселья ты пропустил по этой причине? — Не думаю, что очень много. То, что для тебя веселье, для меня может быть стрессом. Не забывай о моем возрасте, лао Ван. — Да брось, Чжань-гэ. Если бы мы пересеклись где-нибудь на улице или познакомились при других обстоятельствах, я был бы уверен, что тебе… — Ибо заглянул в лицо Чжаню, чуть прищурился, подсчитывая в голове. — От двадцати шести до тридцати. — Затем утвердительно покивал: — Да, где-то так. Чжань скосил молчаливый взгляд на младшего и не ответил ничего. От посещения океанариума Ибо явно отказался, скривив лицо, потому около него они тоже не задержались. Вдоль пешеходной дорожки им изредка встречались лавки со всякими закусками и сладостями, и Ибо не сдержался, притормаживая у одной с фруктами и ягодами в карамели. Сяо Чжань качал головой, напоминая о количестве сахара в этом съедобном стекле, пусть и очень красивом на вид, но не смог отказаться от одной палочки с киви и ананасом, которые Ибо активно впихивал в его руки. Спустя еще немного времени они дошли до одноэтажного домика с вывеской “Японские источники”. И там, к удивлению обоих мужчин, было довольно пусто.  — Вау, а вот сюда лао Сяо тоже побрезгует заходить? Смотри, здесь даже нет людей, —  Ибо потянул мужчину через стеклянные двери сквозь все здание, прямо к выходу в другой стороне, где как раз располагались источники. Задний двор домика совершенно отличался от того впечатления, которое производила вся территория отеля. Темное дерево странно, но красиво контрастировало с панорамными окнами, растянувшимися вдоль двух стен, в воздухе витал аромат хвои и благовоний, а прямо перед выходом к источникам стояло четыре душевых, в которых обязательно нужно было омыться перед погружением. Самих источников было три: обложенные большими серыми валунами, с легким паром на поверхности воды, они располагались прямо в деревянном полу, на расстоянии нескольких метров друг от друга. Людей в них практически не было — лишь одна пожилая женщина в солнечных очках лежала в дальнем, закинув руки на камни, словно на подлокотники, и не обращала никакого внимания на новоприбывших. — Здесь людно на рассвете и закате, а сейчас полдень. В это время все либо на море, либо в аквапарке, либо по кафешкам. Хочешь сюда? Ибо активно закивал и широко улыбнулся. — Но только если Чжань-гэ составит мне компанию. Один не хочу. Мужчины переоделись в общей раздевалке, учтиво отвернувшись друг от друга, быстро омылись в тех самых открытых душевых и по очереди погрузились в источник, негласно выбрав крайний. На улице было не слишком жарко даже в полдень, и вода, на пару градусов выше температуры воздуха, приятно расслабляла. Она пахла какими-то травами и была, на удивление, не прозрачной, а мутно-зеленой, но ощущалась не просто чистой, а даже стерильной из-за ароматов, витающих вокруг. В одном источнике комфортно, чтобы не мешать друг другу, могло расположиться до пяти человек, но для двоих он ощущался еще лучше. Они устроились на небольших выступах под водой напротив друг друга и приняли такую же позу, как та женщина в очках, раскинув руки по обе стороны. Глаза закрылись сами собой, Ибо ощущал, как мышцы тела постепенно расслабляются в приятной теплоте воды. — Не знал, что старперский отдых может быть таким кайфовым, — негромко сказал он, а через мгновение почувствовал скользящий пинок по своей ноге под водой. Чжань вытянул одну ногу и без проблем достал до младшего, укоризненно глядя на него. Ибо склонил голову набок и растянул губы в однобокой улыбке, зажимая своими стопами ногу мужчины всего на пару мгновений: — Не сердись, я не это имел ввиду. Ты молод и горяч, лао Сяо, разве могу я так шутить с тобой? Бровь Сяо Чжаня вопросительно изогнулась. Ибо смотрел на него из-под полузакрытых ресниц, и уже мягче, но все так же дразняще ухмыляясь. Бесстыжий Ван Ибо. Возможно, это был перебор, возможно, именно это Сяо Чжань вложил в свою гримасу, но Ибо предпочел не раскручивать эту мысль дальше. Мужчина мог сказать, что это слишком, и был бы прав — едва ли уровня их отношений хватало для таких фраз, пусть и шуточных. Но он не сказал, а спустя минуту молчания все же закрыл глаза и откинулся головой на камни: — Поработай с людьми столько же, сколько я, и тоже научишься ценить такой отдых.  Потом был рынок. О том, насколько сильно старшему нравилось это место, Ибо понял по блеснувшим искоркам в глазах, стоило им переступить невидимый порог ряда открытых лавок. Для Ибо там не было ничего впечатляющего, он с большим интересом рассматривал эмоции на лице Сяо Чжаня, который крутил головой от одного магазинчика к другому, перебирая разные безделушки, сваленные огромными кучами на прилавках, и рассказывал о своих интересных находках в предыдущие поездки. Интересными они, по большей части, были для его работы, но для Ибо было интересно тоже. Все, что говорил, показывал и делал этот мужчина, интересовало его.  На рынке Сяо Чжань смотрелся совсем не в тему. Как бы просто он ни был одет, одно его лицо производило впечатление человека далекого от простых людских вещей, походов по рынкам, дешевых безделушек. Человек с таким лицом, походкой, фигурой и осанкой должен сидеть в офисе своей компании на высотном этаже с видом на весь Пекин, посещать фотостудии и вычурные заведения, перемещаясь между ними на автомобиле класса S c персональным водителем, а еще лучше — с охраной. Но он был здесь, в простых белых шортах и рубашке без воротника, даже не застегнутой на все пуговицы, в дурацкой панамке и в компании его, поплывшего от своих мыслей Ван Ибо. Решив, что они вряд ли еще раз придут сюда, Ибо решил купить себе какую-нибудь ерунду на память, и засмотрелся на прилавок с разными украшениями из кожи. Пока Чжань общался о чем-то с громкой продавщицей соседнего ларька, Ибо ткнул пальцем в браслет из коричневой кожи с металлической головой быка по центру и просил упаковать, а в последний момент попросил посчитать еще один, так же немногословно ткнув в него пальцем.  По дороге обратно Чжань достал телефон, впервые за все время прогулки, и притормозил. — Цинь-цинь пишет, что они задержатся еще на час. Ибо задумчиво покивал головой, не говоря ничего. Ласковое прозвище супруги Сяо Чжаня он услышал впервые, и оно — внезапно — неприятно царапнуло слух. Мужчина заблокировал телефон, убрал в карман брюк и огляделся вокруг.  — Не хочешь искупаться в море? Здесь недалеко выход на пляж, — предложил он. — Но если ты устал, можем вернуться в дом, мы в любом случае… — Нет, я хочу. Пойдем, — довольно улыбнулся Ибо и зажмурил один глаз, закрываясь ладонью от оранжевых лучей. Сяо Чжань на мгновение замолчал, глядя на лицо младшего, освещенное закатными лучами солнца. Было в его взгляде что-то тяжелое, вязкое, что-то, что Ибо не мог не заметить, но и распознать не смог. Он позволил себе молча смотреть на лицо старшего еще несколько мгновений, думая о том, как красив тот был, и в глубине души надеялся, что в ответном взгляде зашифровано что-то похожее. Это продлилось всего несколько секунд, но в памяти Ибо отложилось как один из самых волнующих и интимных моментов, что он ощущал.

***

К восьми часам они вернулись в домик, по очереди сходили в душ, перебрасываясь совершенно дурацкими шутками, как два подростка, переоделись в сухое и двинулись на выход, где их уже ждали госпожа Юй с Дайю. Девушка сразу же обвила шею Ибо руками и повисла на нем, рассказывая все, что пережила за этот день, и не особо утруждала себя вопросами к тому, как мужчины провели свой день, чему Ибо был более чем рад. Сяо Чжань прошел мимо, не обращая на них внимания, подошел к супруге и о чем-то с ней заговорил. Это было невежливо, но Ибо пытался подслушать, уловить нить их разговора, хоть и не подавал виду. Их разговор интересовал его в разы больше чем то, чем делилась с ним его девушка, а червячок совести внутри грыз слишком слабо, едва щекотал, заглушенный каким-то другим чувством. За все дни, что он находился с семьей Сяо, Ибо ни разу не видел, чтобы родители Дайю общались только вдвоем, о чем-то определенно личном, потому где-то на подсознании решил, что их супружеская жизнь уже изжила себя, оставаясь лишь привычкой и статусом в обществе. Теперь же его одолевали сомнения. Возможно, они просто не привыкли проявлять эмоции и демонстрировать отношения на публику, а он, глупый мальчишка, разрешал себе думать по-другому. Во время ужина, на который они решили пойти в ресторан при отеле, Сяо Чжань все чаще бросал взгляды в сторону Ибо. Удивительно, какими миниатюрными в его руке выглядели палочки, и какими красивыми были его руки — изящные кисти, длинные пальцы, аккуратно подстриженные ногти. Находка для предметного фотографа. Весь Ибо, если задуматься, поражал своей контрастностью. Наблюдая за ним, Сяо Чжань приходил в молчаливый восторг от того, каким леденящим взглядом он мог смотреть на людей, сразу давая понять, что не настроен на дружескую беседу и новые знакомства. Ибо не смотрел так на него, но в моменты, когда Сяо Чжань замечал этот взгляд, направленный на других, под кожей зарождался целый табун мурашек, а волоски на руках вставали дыбом. Но стоило ему искренне улыбнуться, и из холодного и неприступного он превращался в мягкого, игривого, прилипчивого Ибо, к которому Сяо Чжань удивительно быстро успел привыкнуть. Стоило Ибо повернуться к Дайю, чтобы послушать, что ему говорила девушка, как его линия челюсти приобретала четкий, красивый угол, а на шее, когда он говорил, подергивался выразительный кадык. Мужчина неосознанно сглотнул еще не до конца прожеванный кусок перца и закашлялся, но, благо, никто этого не заметил. На фоне играла ненавязчивая музыка. Юй Лицинь продолжала делиться размышлениями о резком сюжетном повороте в последнем прочитанном романе и не замечала, что Сяо Чжань слушал ее в пол-уха, все больше поглядывая в сторону детей. Ван Ибо был… странным. Приехав на отдых со своей девушкой, он не стремился остаться с ней наедине, как делали бы обычные подростки, только и лови их по кустам да вынимай за шкирку. Напротив, он словно плыл по течению, находясь рядом с ней, а на все проявления внимания лишь отвечал, но не был инициатором. В его взгляде, выразительном и говорящем обычно, не было и части тех эмоций, когда он смотрел на нее. Странно. Еще страннее было то, что Чжань понимал это, потому что имел с чем сравнивать. Временами взгляд Ибо был другим, но именно в эти мгновения Дайю и близко не было. Понимая, к чему ведут все эти размышления, Сяо Чжань выдохнул: ему по-отечески было жаль дочь. Он понимал, что это вполне нормально для подростков — иметь мимолетные отношения, учиться целоваться, смотреть на мир влюбленными глазами и думать только о трепете бабочек в животе, а потом ссориться, разочаровываться и плакать от горечи расставания, потому что, оказывается, они совершенно не подходили друг другу. В голове мужчины с каждым мгновением возникало больше и больше вопросов. И к Ибо, который зачем-то согласился поехать с ними, но явно не оправдывал ожиданий своей девушки, и к себе, потому что кроме жалости к Дайю он почему-то не ощущал должной злости в отношении парня, который пренебрегал чувствами его дочери.

***

  Выходя из душа, Ибо вытирал волосы полотенцем и коротко отвечал на сообщения, скопившиеся в вичате за весь день. Даже родителям отписался, не настроенный на телефонные разговоры. Среди сообщений были новые и от Дайю, с серией прикрепленных фото. На первых четырех она в запотевшем, наскоро протертом ладошкой зеркале в душе кривлялась, корчила смешные рожицы и смешно хмурила брови, а на следующих... Такая же распаренная, как и сам Ибо, она выглядела соблазнительно: из-под отогнутого края полотенца виднелось оголенное бедро с незагоревшей полоской от купальника, длинные мокрые волосы спадали на худые плечи, едва прикрывая тонкие ключицы. Но вопреки ожидаемой реакции Ибо лишь улыбнулся, проставил лайки на каждом фото, даже не задерживаясь ни на одном, отправил стикер поцелуйчика и набрал короткое сообщение “Спокойной ночи, красотка”. Заблокированный телефон полетел на кровать, полотенце вслед за ним, и сам Ибо полу-лег поперек матраса, переводя взгляд на мужчину. Чжань лежал на своей кровати с наушниками-капельками в ушах, как и в прошлый вечер, и рисовал в планшете. В голове парня пронеслась мысль, что если бы он сам умел рисовать, то непременно нарисовал бы Сяо Чжаня. Но… ему стоило знать свое место. — Дыру прожжешь, — вдруг сказал он, не отводя взгляда от экрана. Ибо смутился, а затем в два шага подошел к чужой кровати и чуть склонился над старшим. — Можно подсмотреть? Чжань поднял глаза, несколько секунд глядя на младшего. Быстрым взглядом прошелся по лицу, задерживаясь на маленьком прыщике на щеке, и ощутил странное желание прикоснуться, закрыть подушечкой пальца, чтобы тот не портил всю картину.  — Ты уже подсмотрел, разве нет? — сощурился старший, но вопреки словам подвинулся, уступая место рядом с собой.  Ибо приглашение понял и принял, широко улыбнулся и лег на освободившуюся половину. В груди расплывался трепет от того, как ощущалось тепло от чужого плеча, прижатого к коже своего, не прикрытого тканью одежды, а щеки обдало теплом: на мгновение Ибо представил, что стоило им лишь повернуть головы, и между носами не окажется и десятка сантиметров расстояния. Но Чжань, похоже, смущен не был совсем. Он продолжал хмуриться, то приближая, то отдаляя рисунок на планшете, и покусывал нижнюю губу — “какая очаровательная привычка”. На экране было около шести набросков человеческой руки в разных положениях с очертаниями массивных перстней на них.  — У Лао Сяо не получается что-то? — осторожно спросил Ибо, скосив взгляд на старшего. Тот шумно выдохнул: — Не понимаю. Технически все получается. Если я отдам эскизы заказчику он скорее всего одобрит все и скажет начинать отрисовку, но мне не нравится. Какое-то оно все плоское, бездушное. — А-а, — протянул Ибо. — Да-да, я понимаю. Бездушные руки. Мгм.  Слыша сарказм в словах младшего, Сяо Чжань ни капли не удивился, уже зная такую его сторону, и даже не возмутился, но повернулся и ущипнул того за руку. — Ай, — вскрикнул Ибо. — Да ладно, лао Сяо. Но это правда звучит… странно. Красивые руки, и совсем не плоские. Что бы это ни значило. Сяо Чжань повернул голову, снова задумчиво покусывая нижнюю губу, и Ибо задержал дыхание от того, как близко они оказались. Они практически соприкасались носами, и пока Чжань о чем-то думал, хмуря брови, Ибо рассматривал его внимательным, завороженным взглядом. Его кожа даже вблизи казалась идеальной, без единого покраснения или прыщика, а на переносице и щеках, оказывается, было еще несколко родинок, но едва ли они могли затмить ту самую, от которой Ибо каждый раз с трудом отводил взгляд. Отложив стилус, мужчина вдруг взял руку Ибо в свою и притянул чуть ближе, а затем перевернул ладонью вверх и внимательно рассматривал, будто прицениваясь для чего-то.  — Можешь помочь мне? Ибо смотрел на свою руку в чужих ладонях, затаив дыхание, и боялся выдохнуть слишком громко — тогда Чжань наверняка заметил бы, как сильно его взволновало прикосновение. Так удивительно. Сяо Чжань был высоким, статным мужчиной с идеальной осанкой, крепкой спиной и твердым взглядом, но его руки… В голове Ибо не умещался этот контраст: ладони старшего казались такими маленькими, аккуратными на фоне его, Ибо, ладоней, и ощущались невероятно хрупкими и нежными. Их хотелось обхватить, спрятать в своих и согреть, даже если бы на улице стояла жара.  — Но я не умею рисовать, — тише произнес Ибо.  Сяо Чжань поднял бровь в неверии, что младший действительно ничего не понял. О, он действительно не понял. Растерянный Ибо вдруг оказался сплошным очарованием. Мужчина мягко улыбнулся: — Не рисовать. Побудь моей моделью. Точнее, твои руки, — сказал он, а через секунду дополнил: — Они очень красивые. Думаю, с них у меня получится нарисовать что-то стоящее. Ибо несколько раз моргнул, глядя старшему в глаза, но на комплимент никак не ответил, делая вид, что не обратил внимания (едва ли покрасневшие кончики ушей можно считать за ответ).  — Как мне сесть? Встать? Позировать? — спросил младший и принялся складывать руки в неестественных позах, забавно растопырив пальцы и перекрещивая кисти.  Чжань прыснул со смеху и наклонился вперед, поджимая под себя ноги, чтобы освободить половину кровати перед собой. — Сядь сюда, передо мной.  Ибо кивнул и послушно уселся по-турецки перед старшим. Тот взял его кисти в свои руки, чуть сжал и встряхнул. — Расслабься, не напрягай пальцы.  Чего-то не хватало. Оглядевшись, Сяо Чжань наклонился в сторону кровати Ибо, стащил с нее подушку и умостил на коленях младшего, а затем снова взял его за руки и уложил поверх подушки одна на другую, перекрещивая длинные пальцы. Молча кивнув своим действиям, он снова взялся за стилус.  Пока старший рисовал, переводя взгляд с экрана на руки и назад, Ибо без стеснения рассматривал его. Сяо Чжань был едва ли не самым красивым человеком из всех, кого он встречал. Интересно, как он выглядел в двадцать, если в тридцать-пять-плюс выглядит так потрясающе? Маленький лоб, красивые, живые глаза, ровный нос, изящный изгиб губ с очаровательной родинкой под — все в нем было невероятно красиво. Без какой-либо укладки его волосы лежали аккуратными волнами, только челка изредка падала на глаза, и Ибо бы наверняка не выдержал и потянулся, чтобы заправить ее, непослушную, за ухо. Хорошо, что его руки были заняты чужим пристальным взглядом. Хорошо. Через несколько минут Чжань переставил его руки в другое положение, снова запуская толпы мурашек по телу Ибо от мимолетного прикосновения. Пора было бы привыкнуть, но Ибо всерьез сомневался, что когда-либо смог бы. На секунду мужчина встретился с чужим взглядом, вынул один наушник, а затем вставил его в ухо младшего и продолжил молча рисовать. После каждой смены позы Ибо замечал, как разгорался огонь азарта в глазах старшего, как увлеченно он рисовал, и неосознанно прижал зубами нижнюю губу. Своей энергетикой, уверенными движениями и короткими комментариями Сяо Чжань разжигал в Ибо костер чувств и эмоций, о которых запрещено (и страшно) говорить вслух, даже думать, но он, не спрашивая разрешения, закручивал внизу живота узел желания и поднимал температуру тела с невероятной скоростью. Люди, делающие то, в чем хороши, априори сексуальны. Ибо знал, что это работает, знал, что это было буквально его фетишем, но он никак не был готов встретиться с Сяо Чжанем в этих обстоятельствах, когда можно только смотреть, и больше ничего. Из наушника лилась какая-то незатейливая музыка, похожая на лоуфай, и Ибо старался сконцентрироваться на ней, пока старший выводил последние штрихи на четвертом наброске.   — У меня спина болит так сидеть, — негромко сказал Ибо, и мужчина наконец поднял на него взгляд.   — Тогда давай поменяемся, обопрешься о кровать. — Но тогда спина Лао Сяо будет болеть. Разве я могу поступить так со старшим? — ответил Ибо, растягивая губы сначала в однобокой, а потом в обычной широкой улыбке.  Сяо Чжань презрительно сузил глаза на очередную шпильку в сторону своего возраста. Просмотрев готовые наброски, он решил, что рисунков двух рук ему хватит, но нужно было набросать еще несколько эскизов каждой руки по отдельности. Из небольшой корзинки с фруктами на тумбе он взял мандарин, снова подвинулся чуть правее и кивнул младшему на место рядом с собой: — Ложись. Вот, возьми в правую руку, — протянув фрукт, он тут же принялся двигать чужие пальцы так, чтобы они красиво обхватывали небольшой мандарин.  Ибо лежал рядом и теперь рассматривал наброски, что сделал старший: на экране планшета были хаотично разбросаны рисунки разных размеров, но каждый из них был отрисован сильно больше, чем те предыдущие, которые тот рисовал по фантазии. И все они, на скромный взгляд Ибо, уже были произведением искусства. Тонким кончиком стилуса мужчина выводил аккуратные линии, уделял внимание крупным костяшкам, внимательно выводя тени, и рисовал, словно в чистовик. Ибо не знал, как правильно обозначить это на языке художников. Из наушника все так же успокаивающе урчала музыка, и Ибо постепенно расслаблялся, наблюдая за работой старшего.  — Это для одного ювелирного бренда, — вдруг начал Сяо Чжань. — Они хотят добавить в брендбук новой коллекции картинки в стиле мультфильмов со своими украшениями.  Ибо покачал головой и так же негромко спросил: — А сами украшения ты как будешь рисовать? Ты же не привез их в чемодане? Мужчина улыбнулся: — Нет, не привез. Но с ними проблем не будет, сейчас мне нужно отрисовать общую идею положения рук. Отложи мандарин и расслабь руку. — А голову можно? — улыбнулся Ибо.  Сяо Чжань повернулся к нему, встречая уже привычную однобокую улыбку, еле слышно фыркнул и вернул внимание к планшету. — Только если не уснешь на мне. Ибо застыл на мгновение, не веря, что его шутку восприняли всерьез, а затем растянул губы в еще большей улыбке и аккуратно опустил голову на чужое плечо. Мандарин остался валяться где-то у кровати, и Ибо протянул руку мужчине, чтобы тот выставил ее так, как ему было нужно.  — Давай левую теперь, — сказал он и уложил чужую кисть себе на живот ладонью вверх.  Первые минуты Ибо переживал, чтобы мужчине не передалась та заполошная скорость, с которой билось его несчастное сердце, в который раз шокированное за этот вечер, но под спокойным молчанием старшего и неизменным звучанием мелодии в наушнике он вновь расслабился, прикрывая глаза.