Father

Утром Ибо проснулся один в кровати Сяо Чжаня. Повернулся на подушке, вдыхая его запах, и совершенно не спешил вставать. Домик уже затянули желтые лучи солнца, беспрепятственно пробивающиеся сквозь незашторенное окно, а спустя несколько минут входная дверь негромко хлопнула, впуская человека — благо, одного, благо — мужчину, и у изножья кровати остановился Сяо Чжань, небрежно вытирющий волосы после моря. — Проснулся? Ибо смутился, щурясь от лучей солнца, попадающих прямо в глаза, и решил спрятать улыбку в подушке: — Прости, я все-таки уснул на тебе вчера? Мужчина промолчал, откинул полотенце в сторону и зарылся в свой чемодан. Он намеренно не хотел смотреть на младшего в своей постели, но боковым зрением все равно замечал: тот лежал на животе, обнимая его подушку, и под загорелой кожей красиво перекатывались мышцы при каждом движении, когда он укладывался удобнее. Душа художника в мужчине изнывала каждый раз оттого, какой эстетичной для его взора была красота этого парня. Его хотелось фотографировать, рисовать, наряжать в струящиеся ткани и медленно, постепенно раздевать, запечатлеть на разных фактурах и выставлять на подиумах. — Извинения приняты. Просыпайся, скоро пойдем на завтрак. — М-м, чем лао Сяо порадует нас на этот раз? — приподнялся Ибо, довольно щурясь. — Изысканными отельными деликатесами. Завтракаем в ресторане и едем кататься на квадроциклах, — сказал Чжань и ушел в душ, оставляя Ибо донеживаться в теплой постели. Мысль об активном отдыхе здорово зарядила, и Ибо собрался с небывалой скоростью, проведя в душе не больше десяти минут. На выходе из домика их уже ждали дамы, и Дайю, завидев Ибо, первым делом повисла на нем и потащила за руку вперед, подальше от родителей, чтобы хотя бы так урвать время для них двоих. Парень послушно шел за ней и поддерживал незатейливую беседу, понимая, что действительно задолжал ей это время вместе, но мыслями все равно возвращался чуть назад, где шли родители девушки. Завтрак прошел, к удивлению Ибо, в тишине. Госпожа Юй молчала, погруженная в размышления о сюжете своего романа, а Сяо Чжань сосредоточенно жевал свою порцию кальмаров и рисовал что-то в своем планшете. Дайю была увлечена перепиской с кем-то в телефоне и практически не притрагивалась к тарелке, полной салата. Ибо исподлобья наблюдал за семейством и бездумно протыкал палочками остатки омлета в своей тарелке. Отчего-то желанная тишина ощущалась напряженней, чем хотелось бы. В дороге к месту проката Дайю оживилась и весь путь рассказывала Ибо последние новости танцевального комьюнити, из которого они временно выпали. Неужели она всегда была такой шумной? Невозможно, чтобы Ибо заметил это только сейчас, спустя, подумать только, полгода отношений. Из бессмысленного потока лишних слов он смог вычленить основное: на следующий день после их отъезда один из знакомых Ибо предложил встречаться девушке из компании Дайю, но та его отшила. Дайю похихикивала в плечо Ибо, шепча на ухо, что, вообще-то, парни вообще не во вкусе той девчонки, на что губы того растянулись в удивленном “о”. На подъезде к месту проката их встретил невысокий мужчина с широкой улыбкой, нисколько не стесняющийся отсутствия нескольких передних зубов. — Ибо, ты же водишь? — спросил Чжань, получая ключи от двух квадроциклов. Тот кивнул несколько раз, и старший вложил в его руку ключ вместе с путеводителем.  — Маршрут рассчитан на минут сорок-час, встретимся вот в этой точке, — Чжань ткнул в карту. — Между съездом к водопаду и чайным домиком. Ибо кивнул, двигаясь к красной машине, и услышал отдаленный голос Юй Лицинь:  — Только не гони, Чжань-Чжань, меня все еще мутит после завтрака. Дайю резво запрыгнула на сидение позади Ибо, защелкивая шлем, обвила торс парня своими руками и придвинулась ближе. — Ну, поехали?  Ван Ибо любил скорость. Ветер бил по ушам, пока они набирали скорость на бездорожье, и грудную клетку приятно распирало от ощущения свободы и давно забытой легкости. Ибо ловил искренний кайф, чувствовал себя адреналиновым наркоманом, преодолевая отметку в восемьдесят километров в час, и лишь изредка поглядывал на стрелку навигатора, пока Дайю, счастливо улыбаясь, закрывала слезящиеся глаза и счастливо кричала в ветер, плотнее прижимаясь к широкой спине. Они искренне наслаждались, не разговаривая, каждый в своих мыслях и ощущениях.   — Вроде бы здесь, — сказал Ибо, сверив информацию в брошюре с навигатором, и заглушил мотор. На скорости в девяносто километров в час они справились даже быстрее, вложившись в рекордные тридцать минут, и теперь осматривались на новой местности. Вокруг царила тишина, а значит, вторая машина была где-то далеко. Дайю, оглядывая все вокруг, восторженно вздыхала и медленно двигалась вглубь леса. — Разве ты здесь не была? — Нет, до этого мы катались всего раз, и мама просила выбрать дорогу попроще, до сюда мы так и не доезжали. Смотри, там водопад! — она потянула парня за собой и едва успела затормозить перед невысоким обрывом. С крутой скалы шумным потоком спускалась вода, наверняка холодная, и огибала неровные илистые берега. Само место ощущалось волшебным: уединенное, тихое, дугой окруженное высокими деревьями, словно отрезающими его от остального мира. Ибо проследил взглядом скалу снизу вверх, заметив наслоение камня чуть слева, на которое при желании можно было бы взобраться, и в конце заметил вход в пещеру, не очевидный с первого взгляда. В голове вдруг всплыли воспоминания из недавнего ночного разговора с Сяо Чжанем, и рука потянулась в карман за телефоном, ведомая желанием сделать фото, чтобы позже показать их мужчине. Ибо легко представил, как они, только вдвоем, переплыли бы небольшое озеро, брызгаясь и пытаясь утащить друг друга на дно, а подплыв к самому водопаду, помогали бы друг другу взобраться на скалу, чтобы подлезть к этой пещере и заглянуть, что же там таилось внутри. Кажется, в копилке его желаний появился еще один вариант идеального свидания. Переведя взгляд вправо, где стояла девушка, Ибо мигом вернулся к реальности. Улыбка, мягкая и счастливая секундой ранее, постепенно сползла с его губ. Теперь, оставшись наедине с Дайю, он понял, в какую пропасть катится с каждым днем все быстрее и быстрее. Уже не первый раз он думал о человеке, с кем у него в самую последнюю очередь могло бы что-то получиться. Сяо Чжань — взрослый, женатый мужчина, отец девушки, с которой он, Ибо, все еще состоял в отношениях. Думать об этом оказалось больше, чем просто неприятно. — Ибо, ты чего? — спросила девушка, заглядывая в глаза своему парню. Ибо не смотрел на нее. Он не сводил взгляда с пещеры в скале и испытывал огромное желание взобраться туда самому, спрятаться, не объяснять и не чувствовать ничего. Было стыдно перед Дайю, которая искренне переживала и считала, что у них все хорошо. А Ибо понимал, что уже решил все закончить, мысленно уже даже сделал это, не спрашивая ее мнения. Не пытаясь что-то изменить и не чувствуя ни капли сожаления. Изнутри лишь съедало мерзкое ощущение от того, что ему придется врать и притворяться до возвращения домой, глядя в глаза ей, наивному и искренне влюбленному ребенку. — Так и знал, что найдем вас здесь. Как красиво, — вдруг раздался мужской голос, и за спинами молодых людей выросло две фигуры. Сердце Ибо пропустило удар, по ощущениям — даже не один. Юй Лицинь прошла к дочери, протянула свой телефон и стала позировать для фото, а Сяо Чжань молчаливо подошел к краю обрыва, стал сбоку от Ибо, на мгновение зажмурил глаза и глубоко вдохнул влажный воздух. На его лице расплылась улыбка — такая широкая, что показала ямочки на щеках, а затем и ряд ровных белых зубов. Маленькая родинка под нижней совсем спряталась в тени губ, а Ибо не мог оторвать своего взгляда от места, где она должна быть. Стук сердца знакомо набирал скорость, но в душе, напротив, воцарилось спокойствие, разлилось уютным теплом, и причиной обоих состояний был мужчина, стоящий рядом. Сяо Чжань повернул голову к парню, но в ответ наткнулся на тяжелый, глубокий, пронзительный взгляд глаз Ибо, и уже не смог отвести свой. Улыбка на красивом лице стремительно померкла. Ветер прохладными порывами забирался под легкую ткань одежд, оглаживая кожу под рубашкой, путался в волосах и заставлял щуриться, принося с собой частички песка с дороги. Мужчинам казалось, что время вокруг них замерло, плотным шаром отрезая от окружающего мира. Чуть поодаль, не обращая на них внимания, Дайю и госпожа Юй ходили взад-вперед в поисках лучшего ракурса и фона для фото, а они все стояли молча, не шевелясь. Ибо не ошибся бы, если бы сказал, что ощущал взгляд старшего как что-то вещественное, что мог потрогать, прочесть, притянуть к себе и вжать в грудную клетку. Что-то между ними неуловимо менялось, каждый день, что они проводили рядом, но именно в этот момент сделало резкий кульбит, переворачивая все с ног на голову. И это было катастрофой.

***

В традиционном одноэтажном домике, куда они пришли после, царило спокойствие и умиротворение. Мастер, господин Чжао, неспешно расставлял посуду для церемонии на чабане и делился с гостями историей возникновения традиций. Они сидели на полу за небольшим квадратным столиком друг напротив друга: Юй Лицинь рядом с дочерью напротив мужчин, сидящих бок-о-бок. Небольшая коробочка с сухими листьями чая передавалась из рук в руки под спокойный голос мужчины, чтобы каждый мог втянуть, почувствовать особенный аромат, проникнуться атмосферой традиционной церемонии и ощутить ее волшебство. Мастер прогрел посуду кипятком, заварил ароматные листья в заварнике, дал им распариться, а затем обдал небольшую глиняную фигурку первым проливом чая. На фоне едва слышно звучала ненавязчивая мелодия эрху, пока мистер Чжао рассказывал о важности соблюдения температурного режима воды для заваривания. После второго круга он перелил чай в чахай, чтобы после разлить одинаково крепкий напиток по пиалам. Юй Лицинь воодушевленно хлопнула в ладоши, жадно впитывая все увиденное и сказанное мастером, и обещала описать церемонию в своей текущей работе. Ибо старался сконцентрироваться на процессе, ощущая, как сильно напряглись плечи и мышцы спины от долгого сидения в непривычном положении, но едва не испортил все — Сяо Чжань, сидевший ближе к доске, сперва поднял пиалу Ибо и протянул ему, едва касаясь кончиками пальцев чужих. Бледно-зеленая вода колыхнулась, касаясь краёв посуды, но чудом осталась в ее пределах. Всего на мгновение Ибо поднял взгляд, чтобы встретить ответный, и тут же отвел свой вниз, а бедное сердце вновь пропустило удар. Желание к мужчине, сидящему сбоку, произрастало внутри с каждой секундой, особенно в моменты случайных (случайных ли?) прикосновений. Ибо ощущал тепло его тела, исходящий от бедра, иногда прижимающегося к его собственному, и сам хотел прижаться сильнее, но чтобы не только бедром — хотелось перелезть к нему на колени, закинуть руки на шею, пустить пальцы в длинные черные волосы, чтобы растрепать, сжать и притянуть к себе. Нет, пора прекращать. Глубоко вдохнув, Ибо напрягся всем телом, каждой мышцей бедра, весь подобрался, чтобы хоть немного отдалиться от старшего и минимизировать контакт тел. Глоток чая показался удивительно безвкусным. Господин Чжао уже делился историей культуры династии Тан и едва заметно улыбнулся, находя интерес во взгляде еще одного гостя, сосредоточившегося на церемонии. Вплоть до самого возвращения в отель Ибо не смотрел в сторону Сяо Чжаня. Вместо этого он отдал все внимание истории, которой делился мистер Чжао, а после, когда церемония была окончена и они все вместе возвращались в отель, неожиданно для самого себя Ибо вступил в беседу с Юй Лицинь. Осознание того, какой интересной собеседницей она оказалась, неприятно царапнуло в груди. Ибо понял, почему Сяо Чжань был с этой женщиной. Она была красива. Даже учитывая тот факт, что Ибо признался себе, что мужская красота привлекает его куда больше, он не мог отрицать эстетики женской красоты. Юй Лицинь каждым своим движением транслировала изящество, легкий ненавязчивый аромат духов подчеркивал ее женственность, а черты лица можно было бы отнести к азиатскому идеалу, и даже мелкие мимические морщинки на лбу и у рта практически не портили ее. Она звонко смеялась над шутками, и это было красиво, искренне, заразительно. Ввиду своего занятия она знала много интересных фактов о разных вещах и явлениях, и одновременно с этим была внимательным, охочим до новой информации слушателем. Пожалуй, такую женщину Ибо мог представить рядом с Сяо Чжанем. А вот себя — нет.  Приближаясь к территории, они дискутировали на тему человеческих чувств и эмоций, а идущие чуть позади отец с дочерью молчали. Дайю мысленно убеждала себя в том, что испытывать злость на маму в этой ситуации неразумно, ведь тот факт, что обоим родителям понравился Ибо, должен был радовать, но вместо этого вызывал лишь раздражение. Хотя и понять ее легко — приехав на отдых со своим парнем, она рассчитывала на совсем другую компанию вместо той, в которой почему-то постоянно оказывалась. Соперничать с родителями за Ибо было глупо, и в конце-концов девушка в который раз выбирала открыть на телефоне Вейбо и обновить ленту новостей. — Как думаете, госпожа Юй, — чуть громче, чем до этого, начал Ибо. — Возможно ли испытывать одновременно восхищение и злость к человеку? Разве это не взаимоисключающие чувства? Чжань, идущий сзади, молча вслушивался в их диалог. — А почему нет, — словно спрашивая у самой себя, ответила женщина. — Думаю, приблизительно то же самое я испытываю по отношению к некоторым своим коллегам. Талантливые, паскуды, ха-ха. Да, это что-то очень похожее на… зависть. Разве нет? Ибо задумался, на секунду замедлив шаг, затем кривовато улыбнулся и покивал головой, пряча руки в карманы штанов. — Да, наверное, зависть. Добравшись до отеля, они предварительно договорились встретиться через час у ресторана и разошлись по домикам. Дайю оставила короткий поцелуй на щеке своего парня в стремлении урвать свою порцию внимания и так же быстро побежала к себе.  — Можешь идти первым в душ, мне сейчас нужно позвонить, — бросил Ибо в сторону старшего, усаживаясь на кровать, даже не поднимая взгляда от телефона.  Сяо Чжань прекратил разбор чемодана и поднял голову — нет, Ибо принципиально не смотрел в его сторону. И это медленно, но верно растягивало в нем чувство раздражения. Дверь в ванную комнату хлопнула чуть громче, чем обычно.

***

Ровно в семь вечера официант провел всех четверых к столику, приглашая их занять свои места, и учтиво отодвинул бархатные кресла дамам, сначала для госпожи Юй, затем и для Дайю. Мужчины же, не говоря ни слова, сели рядом — Сяо Чжань с супругой напротив Ибо с Дайю.  Ибо так и не удалось оценить интерьер ресторана полностью, потому что их столик находился на веранде, но сквозь панорамные окна закрытого зала он видел, как некоторые посетители обмахивались меню в попытке нагнать прохладного ветра. Идея забронировать столик на открытом воздухе показалась ему отличным решением.  На веранде по две стороны располагались столики с плотными белыми скатертями, а в двух концах зала, за спинами гостей, были растянуты полотна для проекторов, чтобы сидящие друг напротив друга могли одинаково удобно видеть фильм. Под потолком простирались натянутые линии гирлянды, служившей основным источником света для всей веранды, огоньки желтых лампочек красиво отражались в стеклах больших окон и бокалов гостей на столах, а на фоне звучала едва уловимая французская классика. Это определенно был ресторан европейского уровня, немногочисленные гости чувствовали себя расслабленно и не оглядывались на других посетителей, будучи занятыми либо беседой, либо поеданием своих блюд. Вопреки щекочущему положению, в котором он (они все, в общем-то) оказались, Ибо наконец позволил себе расслабиться и не думать ни о чем серьезном.  Спустя мгновение им принесли меню: один лист с основными блюдами и закусками, отдельный с алкогольными коктейлями и десертами, и третий, вдвое меньший от предыдущих — винная карта. Юй Лицинь, окинув меню коротким взглядом, довольно спросила: — Ибо, что ты любишь?  Тот вчитывался в описания блюд, слегка хмурился и неосознанно покусывал нижнюю губу. Во французской кухне он не был силен. — Мы здесь бываем каждый раз, когда приезжаем, поэтому, если тебе сложно определиться, я могу заказать на свой вкус. — Да, буду благодарен, госпожа Юй. Женщина жестом подозвала официанта и негромко продиктовала заказ на всех. Затем на мгновение повернулась к Ибо и уточнила: — Любишь красное вино? Тот коротко кивнул, и женщина вновь повернулась к официанту: — Бутылку красного Пино Нуар и четыре бокала, пожалуйста. — Три. И один негрони, — поправил женщину Чжань, протягивая официанту стопку листов с меню. Тот коротко кивнул и оставил гостей.  — Бо-гэ, смотри! Фэн Ци с кем-то из твоих сегодня соревновались с ребятами из школы Мэйтай, — Дайю протянула телефон с открытым видео и прижалась плечом к парню, не отрывая взгляда от экрана. Смотреть там, на самом деле, было особо не на что. Парень из команды Ибо был новеньким, еще совсем юным, и все парни там танцевали в одном стиле и примерно на одном уровне. Ибо подумал, что им придется еще очень много усердно тренироваться, чтобы суметь завести толпу — как минимум, чтобы оправдать потраченное время зрителей и отработать громкое название «баттл». В последнее время его команда стала часто становиться по одну сторону сцены с командой Дайю, и Ибо поджал губы. Скорее всего, по приезде в родной город ему придется искать для себя новое пристанище. Жаль. Видео шло около восьми минут, но уже на третьей ему наскучило. Ибо скосил взгляд на девушку, но та увлеченно смотрела видео, потирая мочку уха. Юй Лицинь тоже была занята просмотром, но не видео, а французского фильма, кажется, жутко популярного, что выводили на проектор прямо перед ней. У столика появился официант, отточенным движением расставил бокалы на стол и разлил вино, а затем поставил бокал с коктейлем перед старшим мужчиной и снова ретировался. Мгновением позже две девушки-официантки принесли им их блюда — четыре тарелки запеченного лосося с гарниром из батата и салата, политого сладким желтым соусом. Госпожа Юй с полным удовольствия лицом разрезала на кусочки свою рыбу. Заметив, что Ибо уже попробовал, она спросила: — Ну как тебе? Смогла я угадать? Ибо пару раз кивнул, а затем, промокнув салфеткой остатки соуса на губах, ответил: — Да, спасибо. Мама иногда готовит рыбу, когда я приезжаю к ней на выходные, но в обычной жизни я практически не ем ее. Эта тоже очень вкусная. — Ты ведь живешь один, не часто готовишь?  — Нет, чаще заказываю доставку. Сам могу что-то крайне простое приготовить, но совестью могу отвечать лишь за кофе в постель, — улыбнулся он, погружая последний кусочек рыбы в рот. Юй Лицинь негромко засмеялась. — Что ж, тогда твоя партнерша непременно должна уметь готовить, чтобы вы оба не сорвали себе желудки непонятной едой, — сказала женщина и подмигнула Дайю, на что та заалела щеками и показательно закатила глаза.  Но взгляд Ибо, вопреки всему, метнулся вперед, на Сяо Чжаня, и тот смотрел в ответ. Ибо не видел, но ощущал, как стремительно краснели кончики его ушей. Полдня ему удавалось избегать этого чувства, он наконец смог расслабиться, прогнать мысли о мужчине из головы и просто наслаждаться вечером, но одно движение, всего один неосторожный взгляд вернули все назад. И кажется, усугубили ситуацию больше. Ища, на что перевести свое внимание, Ибо схватился за бокал вина и осушил его за три больших глотка, тут же кривясь от терпкого послевкусия. Благородный напиток определенно не предполагал такого употребления. Парень бросил взгляд на госпожу Юй, но та уже закончила есть и снова погрузилась в просмотр фильма, одной рукой подперев подбородок, а в другой медленно колыхая свой бокал. Только сейчас Ибо заметил, насколько приглушенней в зале стал свет, чтобы не мешать зрителям наслаждаться кино. Дайю отошла в уборную, дабы остудить жар своих щек прохладной водой и предусмотрительно захватила с собой телефон. Стихнувший за столом разговор не обещал ничего интересного в ближайшее время.  В вечерних сумерках при таком освещении стало гораздо труднее различать происходящее за столиками, поэтому официанты ходили чуть медленнее и подходили реже, но все же один из них заметил опустевший бокал Ибо: — Желаете еще вина? Ибо ощущал, как выпитая порция алкоголя постепенно разливается в теле и расслабляет мышцы. Он перевел взгляд на Сяо Чжаня, который по-прежнему смотрел в ответ и очень, катастрофически медленно потягивал свой коктейль. Задержав бокал у самых губ, он слегка усмехнулся, а во взгляде, в прищуренных темных глазах, едва различимо блеснули искры чего-то азартного, томного. — Не нужно, спасибо.  Официант кивнул, забрал опустевшие тарелки и оставил гостей. Ибо снова посмотрел на Юй Лицинь, убедился, что та увлечена фильмом, и подтянул свой стул чуть ближе к столу. Сяо Чжань поставил бокал на стол и выжидающе смотрел на младшего.  — Могу я попробовать? Хочу заказать, но не уверен, что он придется мне по вкусу, — негромко, более низким голосом, чем обычно, спросил Ибо и тут же потянулся к чужому бокалу, обозначая свой вопрос как риторический. Сяо Чжань изогнул бровь и молча наблюдал за парнем: тот поднес бокал к лицу, втянул аромат крепкого алкоголя. Затем исподлобья посмотрел в глаза старшего, прокрутил к себе ту сторону бокала, которой совсем недавно касались губы мужчины, провел языком по кромке хрусталя и наконец сделал глоток. Кадык мужчины дернулся вверх-вниз, прогоняя вмиг скопившуюся во рту слюну. Если бы в ресторане было больше света, любой бы заметил, как сильно и быстро расширились зрачки его глаз, практически закрывая собой радужку. Ибо коротко усмехнулся, замечая реакцию старшего, и вернул бокал: — Неплохо. Но мне уже, наверное, хватит. Сяо Чжань отзеркалил его ухмылку, потянулся за бокалом и точь-в-точь повторил движение младшего, слизывая с бокала эфемерные следы его слюны и допивая напиток. За столик наконец вернулась Дайю. — Мам, ты же не планируешь досматривать этот фильм до конца? Мисс, Юй, все это время не отрывающая глаз от экрана, спросила: — А почему бы и нет?  — Во-первых, — начала девушка, — ты его уже миллион раз видела. А во-вторых, нам здесь скучно. Посмотри на Ибо, он молчит весь вечер, и папа тоже уже устал, да? Сяо Чжань посмотрел на дочь и медленно кивнул.  — Ну раз так… — женщина подозвала официанта и попросила счет. Пока Сяо Чжань расплачивался, Дайю повернулась к своему парню. — Пройдемся вдоль побережья? Тут вечером включают фонари, многие парочки гуляют. Ибо бросил короткий взгляд на замершего Сяо Чжаня, затем повернулся к девушке и нежно погладил ее по руке: — Прости, милая, давай в другой раз? Кажется, я перегрелся на солнце, а вино совсем меня разморило. — Но Ибо, ты который раз уже так говоришь! Скоро возвращаться домой, а мы так ни разу и не погуляли. — надулась Дайю. — Может, хотя бы сегодня пройдешься со мной?  — Дайю, — предупреждающе начал Сяо Чжань. Но, видя грустное лицо дочери, смягчился: — У вас будет время прогуляться завтра. К тому же, перед праздником всем нужно выспаться, не думаешь? И тебе в первую очередь, — подмигнул он. Та обреченно кивнула и отпустила Ибо. — Спасибо за ужин, все было замечательно. Тогда… до завтра? — улыбнулся Ибо, на что в ответ получил пожелания доброй ночи от госпожи Юй, чмокнул в щеку расстроенную Дайю и двинулся в сторону домика. За спиной раздавались шаги, чем ближе к домику, тем громче и быстрее. У самой двери мужчины поравнялись, и за секунду дверь за ними с резким хлопком захлопнулась, оставляя их вдвоем в темноте домика. Твердая ладонь уперлась в грудь парня, прижимая его к стене, затем поднялась к горлу и слегка надавила, большим пальцем очерчивая выразительный кадык.  — Чертов мальчишка. Ибо скривил губы в усмешке и провел ладонью по шее мужчины, наконец вплетая пальцы в мягкие спутанные волосы, сжал пряди у самых корней и потянул на себя, выдыхая в губы: — Чертов лао Сяо.     Последняя капля терпения разбилась вдребезги. Сяо Чжань впился в мягкие губы грубым поцелуем, тут же проталкивая язык внутрь, сплелся с чужим в борьбе за доминирование. Оба слишком долго ждали, слишком сильно хотели, и теперь не могли усмирить поток страсти, жадно целуя, кусая, до боли всасывая желанные губы. Ибо быстро сдался, отдавая мужчине главенство, и ощутил, насколько приятно было отдаться ему, как чутко отзывалось тело на ласки рук, оглаживающих, сжимающих его, местами так сильно, что стоило бы проверить завтра на наличие синяков. Мужчина почти осторожно, но торопливо расстегивал пуговицы льняной рубашки, пока губы спускались к точеной челюсти, затем ниже, на шею, чтобы оставить там болезненный укус. Ибо застонал, и Чжань всосал нежную кожу еще яростнее, желая слушать этот звук бесконечно долго. — Черт, давай… давай без засосов, — проскулил Ибо. В любых других обстоятельствах он ни за что бы не просил о таком. Напротив — носить на своем теле следы поцелуев этого мужчины хотелось, хотелось гордо и открыто. Но им все еще стоило быть осторожными, чтобы на завтрашнем празднике не вызвать лишних вопросов. В номере до сих пор не горело ни единого светильника, пока двое мужчин жадно исследовали тела друг друга касаниями пальцев, губ и скользящими по коже языками, делили одно дыхание в передышках между поцелуями и упивались прикосновениями. В окно пробивался синеватый свет луны, и его было достаточно, чтобы различить очертания друг друга и видеть отблеск в глазах напротив. Ибо сполз вниз по стене, стал на колени и потянулся к ремню на брюках старшего. Тот поддался легко, и Ибо, стянув брюки вместе с бельем, наконец высвободил член мужчины. Рот тут же заполнила вязкая слюна: теплый, нежный, бархатистый, с крупной влажной головкой член призывно покачивался перед лицом младшего. Сяо Чжань смотрел снизу вверх на Ибо и думал о том, как же прекрасен тот был в своей покорности. Мужчина положил ладонь на щеку младшего и надавил большим пальцем на челюсть, заставляя его приоткрыть рот. Ибо смотрел в темные глаза и делал все, чего от него хотел мужчина, словно читал его мысли: не отрывая взгляда, он немного высунул язык, принимая на него крупную головку члена. Чжань сжал челюсти и проскользнул практически на всю длину во влажную глубину рта. В уголках глаз младшего заблестели слезы, блестящие в синеватом свете луны, но Ибо не отодвинулся, вместо этого сомкнул губы на члене и языком стал ласкать плоть, выписывая узоры по всей длине. Одной рукой он держался о напряженное, как камень, бедро старшего, а другой потянулся к мошонке и нежно перебирал пальцами поджавшиеся яйца. Сяо Чжань низко стонал от каждого нового движения, не сдерживаясь, словно совсем забыл, что они даже не отошли от двери, и если уж где-то в домике проседала звукоизоляция, то именно в этом месте. Он наконец ослабил напор, перестал вжимать член в самое горло младшего, и Ибо подхватил инициативу, выпустив половину длины изо рта. Круговым движением обводя головку, языком он цеплял чувствительную уздечку, с напором проходился по расщелине и выбивал все больше томных вздохов из старшего. Тот был на грани. Грудь, все еще обтянутая тканью рубашки, вздымалась от тяжелого дыхания, а глаза непроизвольно закрывались. Ибо же не отрывал взгляда от красивого лица. Смотреть на такого Сяо Чжаня снизу вверх, держать во рту его член казалось несбыточной мечтой всего несколько часов назад, и сейчас он жадно впитывал каждую секунду, что лицезрел эту картину. С упоением вылизывая член старшего, двумя пальцами он пробрался за мошонку, чуть надавил и помассировал кончиками пальцев чувствительное местечко. Теплая струя потоком брызнула в рот, сверху до Ибо донесся утробный рык мужчины. Его искусанные губы растянулись в беззвучном “о”, и картины красивей этой, пожалуй, Ибо никогда не видел. Напоследок проведя языком по головке, парень слизал последние капли спермы и проглотил все, растягивая припухшие губы в улыбке. Сяо Чжань опустился к нему и притянул к себе за шею, впиваясь в губы кусачим поцелуем. На языках обоих ощущался вкус Сяо Чжаня, и Ибо не смог сдержать стон, разделяя его со старшим — настолько развратно, но до дрожи восхитительно это ощущалось. — Черт, у меня нет ничего, — вдруг выдохнул тот, укладывая Ибо на лопатки прямо на полу у двери. — В моем чемодане, боковой карман. Мужчина на секунду остановился, вглядываясь в лицо младшего, и тот выжидающе смотрел в ответ. Затем приблизился к его лицу, прикусил нижнюю губу и потянул на себя, тут же выпуская. Смазка, наполовину опустошенный флакончик, нашлась быстро, и Чжань вернулся к младшему, практически неподвижно лежащему на полу. Он смотрел в глаза, тяжело дышал и перебирал пальцами пуговицы своей рубашки, наконец расстегивая ее. Он был невероятно красив, по-особенному прекрасен вот такой, каким его сделал Чжань — с исцелованными губами, полураздетый, расслабленно лежащий на полу. Мужчина не видел в приглушенном свете луны, но догадывался, что на щеках Ибо сиял румянец, а кончики ушей заалели еще в самом начале, да и сейчас наверняка горели. Желанный, запретный, он был всем одновременно: очаровательный, милый, нежный, и одновременно с этим развязный, страстный и жадный до прикосновений, поцелуев, взглядов, ласки именно его, Сяо Чжаня, рук. Ибо был грехом во плоти. Мужчина бросил флакон на пол, вместе с Ибо расстегнул пуговицы на своей рубашке и отбросил ее, туда же и штаны, оставаясь полностью обнаженным, и потянулся к пуговице на шортах младшего. Тот приподнял бедра, помогая стянуть их с себя вместе с бельем. Рубашка сползла на предплечья и скаталась где-то под лопатками, оставаясь единственной вещью на теле Ибо, впрочем, совершенно ничего не скрывающей. Взгляд мужчины впивался в каждый сантиметр его кожи, впитывая, запоминая, будто хотел запечатлеть образ на обратной стороне век, чтобы после видеть его перед собой днем и ночью. Грудь вздымалась под тяжелым дыханием, и Сяо Чжань уложил ладонь на грудную клетку Ибо, что будто вторила его собственным вдохам. Затем медленно повел ниже, чуть оглаживая крепкие мышцы пресса, и обхватил стоящий член, тут же пачкая пальцы в его смазке. С губ младшего сорвался приглушенный стон, он запрокинул голову назад, изгибая шею и выставляя красивый кадык напоказ, подтянул к себе ноги и развел в стороны. Сяо Чжань шумно выдохнул, наблюдая за ним, пристроился между ног и практически лег сверху, не убирая руки с члена, наоборот — еще крепче сжал и провел вверх-вниз, вместе с тем склонился к длинной шее и губами обхватил кадык, чуть прикусывая. Они правда делали это, черт возьми. Стон вибрацией прошелся по горлу и чужим губам, терзающим его, и возбуждение накатило с новой силой, на корню обрубая любые сомнения и здравые мысли, что еще роились в голове. Свободной рукой мужчина открыл флакон со смазкой, отпустил чужой член и выдавил на пальцы немного, разогревая ее. Затем снова наклонился, практически ложась сверху, скользнул рукой между ягодиц, приставил один палец к сжатому колечку мышц и, проведя по кругу, ввел вовнутрь сразу на две костяшки. Ибо от неожиданности разомкнул губы и простонал, ощущая в себе аккуратные движения пальца, затем закинул руки на шею старшего и снова вплел пальцы в густые темные волосы, сжимая у корней. В глазах Сяо Чжаня плескалось дикое желание, и он снова наклонился к губам младшего. В этом поцелуе практически не было нежности, но было столько страсти, сколько ни один из них даже не подозревал в себе. Вводя второй палец в Ибо, мужчина так же умело проталкивал свой язык в его рот, целовал мокро, развязно, тягуче медленно. Обводил кромку зубов, проводил кончиком языка по небу и сплетался с чужим. Пальцы неспешно раскрывали Ибо, пока он стонал в рот старшего, а затем чуть согнулись, надавливая на одну точку. Младший вскрикнул и судорожно шептал в чужие губы: — Еще, пожалуйста, еще, Чжань-гэ… Тот снова прикусил пухлую губу и вдруг вынул пальцы, вставая на колени. — Повернись. Ибо послушно встал, перевернулся на живот и стал на четвереньки, расставив ноги по обе стороны от старшего. Желание посмотреть на них в этой позе со стороны было непреодолимым, но поблизости не было ни одного зеркала, поэтому младший опустился на локти и повернул голову, заглядывая через плечо. Сяо Чжань стоял между его ног, совершенно обнаженный, с растрепанными волосами, и челка снова падала ему на глаза. Ибо прошелся взглядом вниз, по его крепким плечам, подкачанной груди к торсу, где от пупка вниз вела дорожка черных волос, уходящих к паху. Он был совершенным. Не таким, как в фантазиях Ибо, а гораздо лучше. Красивее. Мужественнее. Сильнее. Как же сильно он его хотел. — Ну же, лао Сяо, чего ты ждешь? Сяо Чжань не мог отвести взгляда от того, что видел перед собой, и слов, чтобы описать, тоже не находил. Когда в последний раз он кого-то так сильно желал? Когда так жадно смотрел, трогал, целовал? Когда еще испытывал такую бурю эмоций, противоречащих и сильных? Кровь бурлила и закипала лишь от одного взгляда на этого мальчишку, и все моральные принципы, до этого дня держащие в узде, забывались, ломались, отходили даже не на второй — на самый последний план. Шумно вздохнув, мужчина выдавил еще немного прохладного геля на ладонь, размазал по своему члену и, взявшись одной рукой за талию младшего, направил головку к блестящему от смазки анусу. Он входил медленно, постепенно, видя дискомфорт Ибо — тот уперся лбом в предплечья и тяжело дышал, привыкая к ощущениям. Мужчина, наконец войдя до конца, замер и принялся оставлять мягкие поцелуи на каждом позвонке, выступающем под мягкой кожей, продвигаясь выше. Одной рукой опираясь о пол, второй он обхватил член парня и медленно водил вверх-вниз, ощущая, как тело Ибо расслабляется под ним. Они оба молчали, лишь слушали дыхание друг друга, а Ибо еще и ощущал его кожей на лопатках, и на ней тут же проступали мурашки. Ощущение крепких ладоней, легших на талию, приводило в восторг, и он медленно толкнулся вперед, а затем назад, насаживаясь на член старшего. Дискомфорт сошел на нет, и Ибо снова повернул голову, одними губами прошептав “Давай”. Сяо Чжань неспешно двинулся, практически выходя из младшего, затем снова вошел до конца, срывая с губ приглушенный стон. Постепенно набирая темп, мужчина менял угол раз за разом, пока не услышал вскрик: — Блять. Да, еще — скулил Ибо, запрокидывая голову и прогибаясь в пояснице еще больше. Младший изгибался и стонал, кусал губы и насаживался сильнее на крепкий член, а Сяо Чжань сжимал пальцы на бедрах еще сильнее, не боясь, а даже желая оставить там свои следы, и с каждым толчком выбивал заветное “да” из чужих губ. Оба ощущали себя так, словно горят, растворяются в этом моменте, вечере, в друг друге, подходя к самому краю, двигаясь на грани удовольствия и сумасшествия.  Тишину разрезали глухие шлепки влажных тел и хриплые стоны, когда за дверью вдруг послышались шаги, а затем и негромкий стук. Мужчины на мгновение замерли, Ибо обернулся и смотрел на Сяо Чжаня, разделяя с ним тяжелое дыхание. Одними губами он прошептал “Закрыл?”, на что старший утвердительно кивнул. Тут же ручка двери опустилась, но дверь так и не открылась. — Папа, вы не спите еще? Сяо Чжань задержал дыхание, глядя в сторону двери, а Ибо прикусил губу и неосознанно насадился сильнее, глуша стон в своем плече.   — Бо-гэ, ты там? Сяо Чжань снова перевел взгляд на Ибо, растянул губы в усмешке и стал медленно двигаться, встречая шок и немой вопрос в глазах младшего. Мужчина молча кивнул на дверь и крепче схватился за бедра младшего, продолжая трахать его, но чуть медленнее и плавнее, чтобы избежать громких звуков. — Д-да, Дайю, — чуть хрипло начал Ибо. — Я… я здесь, что такое? — Я писала тебе, но ты не отвечаешь на сообщения. Можешь выйти ненадолго? Что-то внутри Сяо Чжаня перемкнуло. Он, все так же ухмыляясь, потянулся рукой выше, схватил младшего за волосы и потянул на себя, вынуждая стать на колени, вжаться в свой торс, и не прекращал движения в нем. Затем положил ладонь на его шею, чуть надавил, заставляя уложить голову себе на плечо, и прошептал на ухо: — Говори, не молчи. Ответь своей девушке, Бо-гэ. Ибо схватился рукой за бедро старшего и сильно сжал, надеясь хотя бы этим притормозить, успокоить его, но осознал, что и сам возбуждается от всего происходящего не меньше. Небо, какие же они грязные. — Прости, у меня здесь… — Ибо прикусил Чжаня за шею, чтобы тот отпустил его, вернулся на четвереньки и, поймав темп старшего, говорил между толчками: — плохая связь. А выйти… не смогу. — Почему? Чжань продолжал с особым, извращенным удовольствием натягивать младшего на свой член, пока тот говорил со своей девушкой через дверь.  — Я… я готовлю кое-что. Для тебя. Поэтому не могу. Последнее слово практически утонуло в стоне, если бы Ибо вовремя не зажал в зубах ткань рубашки, что безвольно болталась на его плечах. — Ну… ладно. Тогда до завтра, — произнесла девушка и, судя по звуку удаляющихся шагов, ушла. Поняв это, Сяо Чжань перестал сдерживаться и начал двигаться резче, глубже, быстрее, каждый раз прицельно ударяя по чувствительной точке внутри, и спустя несколько движений Ибо кончил, сжимая член мужчины в себе, и тот кончил следом. Отдышавшись, Сяо Чжань вышел из тела младшего и упал рядом, поворачивая к нему голову. Ибо тоже перевернулся на спину и смотрел в глаза старшего, все так же тяжело дыша. — Мог бы выйти чуть раньше, — практически прошептал Ибо. — Прости, — ответил Сяо Чжань. Но правда в том, что он не жалел. Он хотел кончить внутрь, кончить в Ибо. Какие-то собственнические повадки рвались наружу в отношении этого парня, хотя раньше никогда не проявлялись, и Сяо Чжань с интересом задумывался, сколько же еще его неожиданных сторон могло раскрыться рядом с этим человеком. Ибо молча смотрел, а затем приподнялся и чуть навалился на Чжаня, накрывая его губы поцелуем. Старший обнял его за талию, прижал ближе к себе и мягко отвечал, лаская губами и языком чужие. Они лежали на прохладном, наверняка грязном полу и лениво целовались, а иногда просто касались губами, слишком нежно, как для случившегося между ними, как для людей, совершенно не подходящих друг другу. Ибо зачесывал спутанные волосы старшего своими длинными пальцами, отрывался от губ, чтобы посмотреть, красиво ли ложится челка под его пальцами. А Сяо Чжань смотрел на него.