Father

Струи теплой воды стекали по телу, мягко согревали кожу и никак не способствовали пробуждению, лишь больше расслабляя мышцы, напряженные после сна в неудобном положении. Наверное, стоило сделать ее прохладнее, думал про себя парень, но не спешил даже открывать глаза. Ему было хорошо. Стоять вот так — в тепле, тишине, пока еще не будучи вынужденным натягивать на лицо вежливую улыбку. Эта ночь, отпечатавшаяся в памяти Ибо, закончилась слишком быстро. Сяо Чжань вернулся в домик, когда Ибо застегивал последние пуговицы своей рубашки. — Отлично выглядишь, — хмыкнул старший, пробежавшись взглядом по подкаченным ногам парня в льняных шортах. И сделал себе мысленную пометку не опускать туда взгляд вне их домика.  Сам мужчина спрятал свои длинные ноги в широкие светлые штаны и заправил в них мягкую рубашку, будто бы небрежно, но все равно стильно закатив рукава.   — Взаимно, — ответил Ибо, так же подкатывая рукава своей свободной рубахи. — Какой у нас план на сегодня? На кровати Ибо, пустовавшей уже вторую ночь, лежал большой букет персиковых роз для Дайю, и Сяо Чжань потянулся за ним. — Соберемся все вместе у бассейна, позавтракаем. Хотя… — мужчина посмотрел на часы на своей руке. — Скорее уже пообедаем. Подождем, пока солнце чуть спрячется, и едем к морю.   Ибо молча кивнул и наклонился к своему чемодану в поисках подарка. Пусть девушка и говорила, что его присутствие в этой поездке уже будет для нее подарком, Ибо не мог ничего не приготовить. Особенно учитывая то, что собирался с ней порвать буквально через пару дней. Особенно после всего того, что он натворил здесь. Едва ли подарком можно было искупить вину за все это. Небольшой фирменный пакет из парфюмерного магазина совсем не примялся, хоть и лежал в опасной близости к другим вещам. Сяо Чжань уже стоял у выхода с букетом в руках: — Готов? На поляне перед домиком во всю сновали работники отеля, устанавливая фотозону из воздушных шаров. По правой стороне, ближе к бассейну, другие работницы сервировали посуду и выносили холодные закуски. Ибо оглядывался, пытаясь осознать масштаб праздника — все выглядело так, словно они, одетые не в смокинги, находились тут совершенно не к месту. Радовало лишь то, что Сяо Чжань вел себя совершенно спокойно и не проявлял особого волнения на счет происходящего. Около бассейна стояла госпожа Юй и беседовала с двумя людьми, на вид ее же возраста.  Когда мужчины подошли к компании, Сяо Чжань переложил букет в одну руку, вторую протянул другому мужчине в приветственном жесте на западный манер, и тот с улыбкой пожал ее. Юй Лицинь тут же приобняла парня: — Знакомьтесь, этот молодой человек — Ван Ибо. Ибо, это господин и госпожа Чжоу, родители Чжоу Лу. Лулу — подружка Дайю, она наверняка тебе рассказывала. Ибо коротко поклонился в знак приветствия. — Так ты парень малышки Дайю? — спросила госпожа Чжоу, на что Юй Лицинь засмеялась. — Получается, не такой уж и малышки уже, — с улыбкой произнес господин Чжоу и, смеясь, легко толкнул Сяо Чжаня плечом. Тот лишь улыбнулся и потер бровь пальцем. — Девочки еще не готовы? — Готовы! — раздалось веселое сзади, и все разом обернулись. К столику направлялась Дайю, одетая в легкое, изящное белое платье, держа под руку свою подружку. Та была чуть выше и смуглее, а на ее лице застыла заинтересованная полуулыбка, а в глазах сверкали искорки интереса. Приближаясь к компании, она не отрывала взгляда от Ибо, а затем наклонилась к Дайю и что-то ей прошептала. Та утвердительно закивала и прикрыла улыбку ладошкой. Сяо Чжань, улыбнувшись, подошел к дочери, вручил ей букет и неспешно обнял, прижимая к своей груди. Он что-то тихонько шептал ей, на что девушка счастливо улыбалась и кивала, практически скрытая в объятиях отца. — Ну какие же они милые!   Получив поздравления от каждого, Дайю намеренно не подходила к Ибо, чтобы оставить его напоследок. Он не рассчитывал на это, не готовил какой-то особенной речи, не знал, как вести себя и что говорить. Ибо не понимал, чего она ждет от него, потому как-то неловко протянул подарок и произнес банальное поздравление, потирая мочку уха. Та смотрела на него сверкающими глазами, улыбалась, тянулась руками к ладоням парня, чтобы тот наконец взял ее за руки. Убедившись, что все тактично отвернулись, Ибо притянул девушку к себе и поцеловал в щеку, задержавшись на несколько секунд. Та расплылась в довольной улыбке и потянулась к пакетику с подарком. Пока Ибо пытался взглядом найти взгляд мужчины, эмоции которого его действительно интересовали, к имениннице подошла Лу: — Офигенный подарок! — воскликнула она. Дайю активно кивала головой и снова бросилась к Ибо, чмокая его в губы: — Спасибо, Бо-гэ, я просто в восторге! Тот улыбнулся в ответ, снова поворачиваясь в сторону беседующих мужчин. Сяо Чжань, похоже, совершенно не реагировал на происходящее. — Что там, милая? — присоединилась к девочкам госпожа Сяо. В пакете от Ибо лежал сертификат на мастер-класс по созданию своего аромата от распиаренного парфюмерного дома. Женщины довольно улюлюкали, оценивая то, каким внимательным парнем оказался Ибо, ведь Дайю только глухому не рассказала о том, как сильно хочет туда попасть. В целом, это было правдой, Ибо действительно был внимательным молодым человеком. И в этот момент он видел, как Сяо Чжань, улыбаясь господину Чжоу, периодически сжимал челюсти, глядя вниз, в попытке замаскировать раздражение в легкой улыбке. Ибо уже видел это несколько раз и знал, что кроется в его с виду расслабленном положении. Такое странное открытие — на четвертый день знакомства различать детали в поведении человека, а внутри почему-то знать, что едва ли кто-то еще заметил это. Сяо Чжань смотрел куда-то в сторону, держал руки в карманах и в целом выглядел спокойным, если бы не движение желвак на лице, выдававших его истинные эмоции. И сейчас, Ибо был готов поклясться, Сяо Чжань был раздражен. После завтрака Дайю потянула всех к фотозоне, первым делом утаскивая за собой обоих родителей — они сделали больше десятка фото с госпожой Юй, на которых позировали, словно подружки, немного общих, а на последок несколько только с отцом. Сяо Чжань двумя руками обнимал дочь и тепло улыбался, даже больше глядя на нее, чем в камеру. Любой, кто не слеп, мог сказать, насколько легкими и теплыми казались их отношения лишь с одного взгляда. Возможно, даже больше походящие на дружеские, чем на классические отец-дочь, но с неоспоримым авторитетом Чжаня в глазах Дайю. Он любил своего ребенка, был для нее прекрасным, заботливым отцом, если бы не… если бы. Глядя на них, счастливых и улыбающихся, Ибо чувствовал, как изнутри его захлестывают эмоции. Вина, ревность, злость на самого себя и ощущение абсолютной безысходности закручивали целый ком внутри, темный, липкий, мерзкий. Совесть неприятно скребла по сердцу и подбрасывала ревностные мысли: “Видишь, что ты разрушаешь?”. Ибо видел. Губы сжались в тонкую полоску, его лицо не выражало ни единой радостной эмоции, как подобало празднику, но он никак не мог оторвать взгляда от Сяо Чжаня. Тот что-то говорил дочери, осторожно поправлял выбившиеся пряди из ее красивой прически и мягко улыбался. — А я так мечтала, что моя дочь будет похожа на меня. Но ты только посмотри на них, разве есть там хотя бы что-то от меня? — раздалось сбоку. — Как две капли воды, — госпожа Юй, покачивая в руках бокал с шампанским, смотрела туда же, куда и Ибо. — Да, — выдохнул парень. — Наверное, вы правы. До отъезда оставалось около получаса, и гости разошлись по разным уголкам. Кто-то ушел в уборную, чтобы поправить внешний вид, кто-то к себе в домик, чтобы переодеться или прихватить какие-то вещи, а кто-то остался сидеть за столом у бассейна. Ибо собирался в свой домик, когда Дайю схватила его за руку и потащила в другую сторону, в тень огромного старого дерева, раскинувшего ветви у самого выхода с территории.   — Что ты делаешь? Она затянула парня за широкий ствол, укрывая их от посторонних взглядов, и уверенно прижала спиной к сухой коре. Не предупредив — хотя когда о таком вообще предупреждают? — она накрыла чужие губы своими, утягивая его в поцелуй с привкусом клубничного шампанского. Ибо опешил, укладывая руки на аккуратную талию, затянутую в корсетное платье, и аккуратно отстранил девушку от себя. Дайю, послушно отпустив чужие губы, прошептала: — Ты с самого утра какой-то грустный, Бо-гэ. Но я знаю, как поднять тебе настроение, — улыбнулась она, опустилась на корточки и потянулась руками к кромке шорт парня.  Не сомневаясь ни секунды, она расстегнула пуговицу, приспустила шорты вниз и через белье огладила мягкий член. Ибо тут же потянулся вниз, чтобы застегнуть все обратно и поднять девушку, но та схватила его за руки и строго посмотрела снизу вверх: — Не мешай мне. Сегодня я именинница, и я действительно хочу этого. — Дайю, прошу, давай не здесь. Здесь куча людей, мне… — Тш. Не шуми, и никто нас не увидит. Ибо выдохнул и зажмурил глаза. Девушка достала его совершенно не возбужденный член и стала ласкать языком, пока парень кусал губы, ощущая полную бесконтрольность ситуации. И как объяснить ей, что минет — последняя вещь в мире, которая действительно могла бы поднять ему настроение? Ибо зажмурился, откинул голову назад, ударяясь затылком о кору дерева, и шумно выдохнул. Что ж, оттолкнуть ее и бросить вот так он не мог, а по-другому она не отстала бы. Любые попытки уговорить привлекли бы лишнее внимание и сделали бы еще хуже, потому он, не открывая глаз, постарался расслабиться и вести себя максимально тихо. Тело постепенно отзывалось, член поднимался, заласканный приятными, хоть и неумелыми движениями языка, но в груди нарастало чувство неправильности и отвращения к самому себе. Едва ли он мог представить, что в один из дней, получая минет от симпатичной девушки, будет всеми силами желать остановить это, а на ее месте представлять кого-то другого, кого-то с крепкими плечами, практически плоской грудью и членом между ног.  Возбуждение медленно, но стремительно завязывалось в клубок внизу живота и расползалось теплой волной по телу. Корить себя можно было бесконечно долго, но тогда им пришлось бы провести здесь весь день, а этого Ибо больше всего не хотел. Снова протяжно вдохнув, он положил ладонь на голову девушке и стал направлять ее, контролировать темп, с которым она вбирала в себя его член, и глухо, едва слышно постанывал. Дайю, не имевшая большого опыта в минете, часто выпускала член изо рта, помогала себе рукой, из-за чего сбивалась с ритма. В конце-концов Ибо положил ладонь ей на затылок, чуть надавил и несколько раз толкнулся в горло, а затем отстранился и, проведя пару раз по всей длине, кончил себе на ладонь. Девушка довольно улыбнулась, выглядя при этом еще более удовлетворенной, чем сам парень, провела тыльной стороной ладони по рту, вытирая слюну, и быстро чмокнула того в щеку. Знай она, что творилось в его голове все это время… Впрочем, не стоило. Ибо быстро оделся, огляделся в поисках чего-то, чем можно было бы вытереть руки, и решил сделать это в общественном туалете. Подходить к столиком, на которых были салфетки, было неловко, а в их домик идти не хотелось. Дайю отряхнула колени, поправила порядком подрастрепавшуюся прическу и вернулась к столику к шампанским. Там уже стояла Чжоу Лу, листала ленту новостей в Вейбо и откровенно скучала, но стоило имениннице появиться рядом сразу же оживилась, загадочно поигрывая бровями. Им определенно было что обсудить. Когда подошло время ехать, все гости негласно собрались у подъездной дорожки, где их уже ждало две машины. Госпожа Чжао смеялась о чем-то с подругой, пока девочки показывали друг другу экраны телефона и тихонько переговаривались. Мужчины, поблагодарив шаферов, взяли ключи и сели за водительские сидения. Количество промилле от выпитого шампанского едва доставало пограничного значения, и они без угрызений совести могли позволить себе сесть за руль. Дорога к причалу заняла около десяти минут, в которые все, казалось, чувствовали себя абсолютно довольными и расслабленными. Ибо же не отрывал взгляда от мелькающего за окном горизонта, слившегося в одну длинную полоску, и паршивее, чем в этот день, он не ощущал себя уже давно. Сяо Чжань сидел за рулем и потихоньку подкручивал громкость музыки в проигрывателе, методично постукивая пальцем по рулю. В отличие от Ибо, его вид совсем не отличался от того, каким он был еще час назад.   У причала их уже ждал капитан — мужчина средних лет в белом хлопковом костюме, фуражке и солнечных очках, прямо как вышедший со страниц книги персонаж. Он встретил гостей вежливой улыбкой и неспешно повел на борт большого парусного катамарана, на вид слишком большого, как для компании из семи человек, но впечатляюще красивого. Техники безопасности и правила поведения были озвучены настолько техничным, безэмоциональным тоном, что едва ли кто-либо вспомнил бы хоть одно, попроси капитан их повторить. Но судя по тому, как непринужденно он держался, такое было не впервой. Он провел компанию к палубе, показал, где находится кокпит и каюты, в общих чертах рассказал план их небольшого путешествия, а затем покинул, чтобы подготовиться к отплытию. Некоторое время спустя судно двинулось на восток от Вэйхая, рассекая волны Желтого моря в направлении небольших островов, к Циндао. Там, в открытом море, был знаменитый участок, кишащий красивыми кораллами и рыбками, у которого чаще всего останавливались туристы. Дорога в одну сторону должна занять около сорока минут, как сказал капитан, и в это время гости могли порадовать себя легкими коктейлями и закусками, но строго соблюдать меру, если собирались спускаться в воду. Время близилось к закату, окрашивая небо красно-оранжевым градиентом, поднявшийся ветер путал волосы и забирался под просторные ткани одежд, разгоняя по коже волны мелких мурашек. Из встроенных колонок на разных уровнях палубы раздавалась приятная музыка. Основная часть гостей остановилась на носу судна, откуда открывался отличный ракурс для фото и видео, и госпожа Юй пожалела, что они не взяли с собой фотографа, а теперь были вынуждены все делать на телефон. Сяо Чжань же стоял поодаль от всех у металлического ограждения, опираясь локтями о перила, и молча наблюдал за движением воды. Это завораживало. Ибо практически бесшумно подошел и стал рядом, отзеркалив позу мужчины, и так же молчаливо смотрел вперед. Он хотел поговорить. Что-то сказать, как-то оправдаться перед самим собой, отмыться от мерзкого ощущения внутри, но бурлящие внутри эмоции путали мысли, напоминали о собственной слабости и накатывали комом в горле, запирая все слова. В груди разливалось чувство стыда, вины, отвращения к самому себе, но в то же время его тянуло к мужчине с невероятной силой, и сердцу было все равно на все остальное. Ибо хотел быть рядом, хотел касаться, хотел смотреть только в его сторону и слушать только его слова. Но Сяо Чжань, стоящий рядом, молчал. На его лице маской застыла слабая улыбка, грудь вздымалась от равномерного дыхания, словно в нем не было никаких переживаний, он изредка щурился от порывов ветра и пальцами поправлял непослушные прядки волос. Он выглядел спокойным, в отличие от парня. Ибо, не удержавшись, наконец повернул голову в сторону мужчины. Все так же молча он смотрел своим внимательным, пристальным взглядом, но совершенно открытым и честным, и мужчина определенно ощущал его. — Знаешь, — спокойным тоном начал мужчина. — Я думал, что за столько лет научился понимать других людей. Хотя нет, я уверен, что это работало до сегодняшнего дня. Не то чтобы у меня было право думать… — мужчина опустил взгляд на свои сцепленные в замок руки, а затем улыбнулся одним уголком рта и посмотрел на Ибо: — Не важно. Надеюсь, тебе было весело. Лицо младшего стало взволнованным, чуть повлажневшими глазами он смотрел то на один, то на другой глаз мужчины, будто пытаясь поймать какую-то невидимую связь и задержать его. — Чжань-гэ, я… — Ибо, ты прав. Мне тоже стоит уважить свою супругу вниманием. Кажется, за последние дни мы слишком мало времени провели вместе, — сказал он, затем выпрямился, спрятал руки в карманы и, развернувшись на пятках, быстрым шагом ушел к носу яхты. Младший зажмурился, опустил голову и стал биться головой о свои скрепленные в замок руки. Как же он облажался. И вопреки всему здравому он убивался из-за того, что — подумать только! — получил минет от девушки, с которой все еще находился в официальных отношениях, но оказался застуканным ее отцом, с которым еще ночью вытворял абсолютно невообразимые вещи. И чувство вины он испытывал по отношению к совсем не тому человеку, которому должен был. На носу музыка звучала чуть громче. У каждого в руках был бокал с шампанского — та малая доза, которой они ограничились до купания, который гости неспешно потягивали за приятной беседой. Госпожа Юй, спрятав чуть шальной взгляд за линзами солнечных очков, расслабилась на шезлонге, а рядом с ней лежал такой же довольный на вид Сяо Чжань. Остальные стояли вокруг и с громким смехом вспоминали истории из предыдущих поездок, когда девочки, Дайю и Лулу, были еще малышками, на что те шутливо обижались и закатывали глаза. Госпожа Чжоу все удивлялись, как же так пролетело время, что долгие годы они оставались маленькими девочками, и вдруг, будто за один год, резко выросли в молодых, прекрасных леди. Юй Лицинь кивала, глядя на дочь, и поддерживала подругу, говоря, что теперь уж не уверена, что в следующие поездки дети захотят ехать с ними. Вероятно, им будет интереснее поехать со своими друзьями, а может и парнями.   Ибо к ним подходить не хотел. Его социальная батарейка разрядилась практически до нуля, а идти туда означало уйти в такой минус, что даже по возвращению домой он бы закрылся в квартире на добрые несколько суток, лишь бы не контактировать ни с кем. Впервые за время поездки парень задумался о возвращении и с облегчением выдохнул: уже завтра вечером все это закончится. Он не хотел видеть ни Дайю, ни прекрасную со всех сторон госпожу Юй, ни семью Чжоу с их дочерью. Лишь Сяо Чжаня хотел — во всех возможных смыслах — но тот, иронично, наверняка больше не хотел видеть Ибо. Он устал. Устал быть натянуто вежливым, постоянно извиняться и искать причины отказать Дайю во времени вместе, устал притворяться милым заботливым парнем и изображать радость от их совместного досуга. Ему не было весело уже слишком давно.  Через время — наверное, прошли те отведенные сорок минут — судно замедлилось и стало на якорь. Гости к этому времени уже успели переодеться в плавательные костюмы, взять маски с трубками и по разрешению капитана двинулись к ступеням, по очереди опускаясь в прохладную воду. — Ибо, давай с нами! — крикнула повеселевшая Дайю перед тем как закрыть рот трубкой, но не заметила, что парень даже не посмотрел в ее сторону. Они по очереди опустились в море, оставляя одну госпожу Юй лежать на шезлонге. Сяо Чжань помог всем спуститься по ступенькам, поддерживая за руки, а сам остался стоять на борту, наблюдая, как девочки с восторгом опускают лица в масках под воду. После того разговора он не смотрел на Ибо, и это неожиданно оказалось еще больнее, чем парень мог предположить. Ибо же смотрел на красивого улыбающегося мужчину, чуть перевесившегося туловищем за перила катамарана, и ощущал, как быстрее бьется сердце, а щеки предательски краснеют. Он не хотел закончить все вот так, на такой ноте, но оказался абсолютно беспомощен в ситуации, которую сам создал. Все то, что между ними произошло, изначально было хождением по лезвию, которое, пусть и давало ощущение опоры, медленно убивало, и у них не было права на ошибку. А он совершил ее. Ибо выдохнул, подошел ко второй лестнице, у которой никого не было, и, проигнорировав ступеньки, так и спрыгнул в воду: не переодевшись, прямо в рубахе и шортах, он нырнул на небольшую глубину, а затем поплыл в противоположную от остальных людей сторону, скрываясь за отполированным белым боком судна. Мгновением позже раздался второй всплеск, а секунды спустя Ибо ощутил на своей талии крепкую хватку чужих рук.  Прохладная вода пропитывала тонкую ткань одежд, слепляла пряди волос, а поднимающийся ветер неприятно холодил открытые участки кожи двоих мужчин, скрывшихся в тени большого судна. Капли соленой воды скользили по лицу, падали с кончика носа и задерживались на приоткрытых губах, огретых тяжелым дыханием. — Я бы никогда в жизни не подпустил к себе после такого. — вдруг сказал мужчина, глядя в удивленные глаза младшего. — Да, я чертовски зол, Ван Ибо. Какого черта ты со мной творишь? Затем поднял руку, небрежно запуская пальцы в мокрые пряди волос, притянул к себе за затылок и впился кусачим поцелуем в губы парня. Он снова целовал дико, отчаянно, как в первый раз, крепче сжимал пальцы в волосах и проталкивал язык глубже, вжимал в себя сильнее, чтобы даже воде между их телами негде было задержаться. А Ибо едва не скулил, так же жадно отвечая и хватаясь за ткань рубашки под водой. Тело расслаблялось и тяжелело в руках старшего, грозя утянуть их двоих под воду, но тот надежно держал их обоих на плаву. Ибо хотел раствориться в этом поцелуе — болезненном, соленом, но таком желанном, и разочарованно хмыкнул, когда мужчина отстранился. Он отодвинулся всего на пару сантиметров, но Ибо все еще ощущал его дыхание на своих губах и не хотел открывать глаза. — Прости, — прошептал он едва слышно. Но Сяо Чжань услышал. Он всматривался в лицо парня, в каждую черту, пытаясь разгадать его эмоции. У него всегда получалось, и с Ибо должно было — тот рядом со старшим был открытой книгой, с самого первого дня. И до сих пор Сяо Чжань видел в нем все то же самое, только не понимал, почему он поступил так. — Я не хотел, правда не хотел. Но она настояла, вокруг было много людей, и еще день рождения… Вдруг за спиной Ибо послышались всплески воды, и мужчина убрал руку, отплывая от него на безопасное расстояние. — Вы чего не переоделись даже? — удивилась Дайю, вынимая трубку изо рта.  Сяо Чжань посмотрел на младшего, все еще растерянного и явно не готового говорить, потому мягко улыбнулся дочери и ответил: — Мы поспорили, что не сможем прыгнуть бомбочкой прямо в одежде. И, видимо, оба проиграли. Девушка хмыкнула, удивленная такому поведению отца. — А маски чего не взяли? Там столько красоты можно увидеть, почему мы раньше сюда не выбирались? Мужчина хотел ответить, но вдруг капитан подал сигнал, чтобы гости возвращались, и те послушно поплыли обратно. Перед самым подъемом на лестницу Ибо слегка потянул за кромку рубашки Чжаня, заставляя его повернуться, и с влажными, полными ожидания и надежды глазами смотрел в глаза старшего. Тот мягко улыбнулся и одними губами произнес: — Потом. На обратном пути гости наконец отпустили себя, ощущая постепенное окончание праздника, расслабились и налегли на разнообразные коктейли, что уже ждали их на небольшом столике на палубе. Солнце зашло за горизонт, в воздухе витало приятное ощущение от наступающей темноты, сулящей приятный вечер, плавно перетекающий в ночь. Юный парень, один из матросов, принес стопку теплых пледов и в первую очередь предложил дамам, на что те довольно улыбнулись. Чжоу Лу сверкнула глазами, когда он накидывал плед на ее плечи, затем кивнула на другую сторону палубы и ушла туда, а мгновением позже парень скрылся в том же уголке. В день восемнадцатилетия дочери родители решили не ограничивать Дайю в алкоголе, хоть и рассчитывали на ее благоразумие, и, увидев результат своего решения, расслабленно выдохнули — дочь, пригубив несколько разноцветных коктейлей, легла на шезлонг рядом с госпожой Юй и, укутанная теплым пледом, задремала. Только Сяо Чжань на пару с Ибо держались в стороне от крепких напитков, весь обратный путь растягивая по одной Маргарите, и наконец чувствовали себя прекрасно. После пережитых эмоциональных качелей вот так стоять рядом, едва касаясь плечом плеча, зная, что человек рядом желает тебя так же, как и ты его, ощущалось невероятно легко и приятно. Когда небо совсем потемнело, палубу озарил теплый свет лампочек, зигзагом растянутых над зоной отдыха. Сяо Чжань удивленно поднял голову и растянул губы в улыбке, завороженный этой красотой, а Ибо смотрел на него и ощущал, что света от этого мужчины исходило больше, чем от десятка таких лампочек. Он попытался незаметно дотянуться до телефона и сделать пару кадров, а затем увлекся и неосознанно улыбнулся, видя, как красиво все, а особенно сам мужчина, смотрелось в кадре. Сяо Чжань повернул голову, чувствуя пристальный взгляд младшего, и заставил того смущенно выпрямиться. — Извини, я просто… очень красиво, — тихо сказал Ибо, прежде оглянувшись на окружающих. Никому до них не было дела. Сяо Чжань прикусил губу, сдерживаясь, чтобы не улыбнуться еще сильнее, оглянулся на остальных, а затем потянулся рукой к телефону младшего и, практически прижимаясь своей щекой к чужой, переключился на фронтальную камеру.  Попрощавшись с семьей Чжоу у причала, Сяо Чжань не без помощи Ибо усадил Дайю вместе с супругой в машину, заранее пожелал им спокойной ночи и дождавшись, когда они уедут, вместе с младшим сел в третий автомобиль. Этот бесконечный день наконец закончился.

***

Едва зайдя в домик — ввалившись, если быть точнее — мужчины припали друг к другу в поцелуе, в темноте обхватывая лица друг друга прохладными ладонями, чтобы притянуть ближе, практически вжать в себя, словно эмоции, скопившиеся за весь день, наконец нашли выход. Языки, мокрые и теплые, жадно скользили в рот, по губам, по-животному дико размазывая слюну по всему лицу, а тяжелые выдохи губы в губы согревали и иссушали. Они такие грязные, но такие искренние и открытые — даже больше, чем просто голые друг перед другом. Оба чувствовали, как тонкая струна напряжения, натянутая до предела, лопается, и отголосками зова совести больно полосит по сердцу, оставляя глубокий порез. Но на смену боли сразу же пришел целый водоворот других, приятных чувств, действующих, как наркотический анальгетик для сердец. Одежда полетела в сторону вслед за остатками сомнений, и Ибо тяжело вздохнул, когда Чжань больно впился зубами в изгиб плеча: — Давай сначала… в душ. Иди первый, — прошептал он, а сам вопреки прижал голову старшего к себе еще сильнее, вплетая пальцы в растрепавшиеся пряди волос. Он не хотел ни отпускать его, ни отрываться сам даже на одну секунду.   — Давай вместе, — выдохнул мужчина, с неземным удовольствием проводя языком по солоноватой коже младшего. О, он бы вылизал его всего, каждый сантиметр кожи, если бы Ибо позволил. — Ладно, — сдался младший, — но потом ты уйдешь. И они действительно делают это: практически не касаясь друг друга, не отвлекаясь на поцелуи, принимают душ, а затем Сяо Чжань выходит, оставляя Ибо в ванной комнате. Вот так поступают взрослые люди — жертвуют чем-то малым ради большего, что можно растягивать и растягивать, и медленно упиваться ощущениями, никуда не спеша. Пока младший готовился, мужчина включил ночник у своей кровати, собрал разбросанные вещи и аккуратно сложил их на кровать младшего, затем убедился, что дверь заперта, и плотнее зашторил окно. Тьма, рассеянная теплым светом у кровати, обволакивала всю комнату, отрезая от всего остального мира, который все еще жил там, за пределами их окон. Смазка валялась на чемодане Ибо, и мужчина переставил ее на тумбочку, упираясь одним коленом о кровать. То, насколько легкой она ощущалась, отдалось кислым привкусом во рту  — больше половины флакона было использовано, и это определенно не произошло за одну ночь.  Ибо вышел в полотенце, обернутым вокруг бедер, и хотел прижаться к спине старшего сзади, но тот уловил его движения, быстро развернулся и, крепко обхватив запястья парня, толкнул того на кровать, нависая сверху. Ибо прошипел: крепкая хватка больно стискивала кожу, но мужчина не ослабил ее ни на миг. В его лице, подсвеченном оранжевым светом ночника, горели страсть и злость, неизвестно откуда взявшаяся, и Ибо чуть подтянул ногу выше, чтобы осторожно провести коленом по паху старшего — тот был голым, и никакой кусок ткани не скрывал его возбуждения. В глазах Сяо Чжаня плескалась злость, пусть он прекрасно понимал, что не имел никакого права ни на нее, ни на ревность, ни вообще прав на этого человека. Но в этом домике с самого начала все было не так. Как по щелчку, стоило им переступить порог, слетали все предохранители, а моральные принципы и здравые мысли переворачивались с ног на голову, когда дело касалось их двоих. Сяо Чжань не боялся осуждения, потому что Ибо рядом с ним был таким же. Старший склонился к длинной шее и стал лизать, кусать и всасывать тонкую кожу, оставляя за собой краснеющие засосы, чтобы пометить, присвоить себе хотя бы на какое-то время. А Ибо гортанно стонал, уже не останавливая его. Он увезет эти следы на своем теле домой, и там будет долго смотреть в зеркало, проводя подушечками пальцев по бордовым отметинам. Когда хватка на запястьях ослабла, младший выпутался и закинул одну руку на плечи мужчины, а второй пробрался к поджавшимся ягодицам, сжимая в длинных пальцах половинку. Очередной укус пришелся на ключицу, и Ибо, всхлипнув, впился ногтями в спину старшего, проводя вниз, чтобы наверняка оставить след. Сяо Чжаня это словно отрезвило. Он остановился, затем приподнялся над Ибо и стал молча смотреть в его глаза. Ибо внезапно мягко улыбнулся, и взгляд его стал таким же — мягким, теплым, словно вырванный из другого момента. Пальцы со спины снова перебрались к волосам, и он перебирал еще чуть влажные волосы мужчины, найдя в этом свой персональный фетиш. — Все еще злишься? — мягко спросил он, пальцем касаясь уха мужчины. — Смазка, — тихо ответил Сяо Чжань. — Там… мало. Ибо на мгновение нахмурился, пытаясь понять, что именно могло расстроить мужчину. Он даже посмотрел на флакон, а затем улыбнулся и ехидно хмыкнул: — Она для игрушек. Лао Сяо такой ревнивый, оказывается, — прошептал он в губы, все еще криво ухмыляясь, и притянул мужчину к себе, затягивая в глубокий, неспешный поцелуй. Ибо никогда в своей жизни не думал, что чувствовать ревность в свою сторону может быть так волнующе и приятно. Хотя, возможно, дело было именно в Сяо Чжане и в том, насколько доверительно это ощущалось именно от него. Говоря это, мужчина открывал свою уязвимость перед младшим, признавал свою слабость, и Ибо ощущал это как нечто интимное и сокровенное, то, о чем всегда будет помнить и никому не расскажет, оберегая как свое маленькое сокровище. Сяо Чжань выдохнул прямо в рот младшему и заметно расслабился, отвечая на ласку, просунул руку между их тел, чтобы стянуть ненужную тряпку с бедер младшего и откинуть на пол. Прижавшись пахом к паху младшего, он тут же обхватил оба члена и слегка сжал, вызывая низкий, практически синхронный стон, а затем стал медленно водить вверх-вниз, продолжая терзать мягкие губы поцелуем. Мужчина лежал между разведенных ног младшего, крепко прижавшись к его груди, и чувствовал, как она мерно поднимается и опускается под тяжестью дыхания, и как гулко в ней стучит сердце. Вдруг Ибо просунул руку вниз, накрывая чужую ладонь: — Подожди. Сяо Чжань замедлился, и младший, воспользовавшись замешательством, быстро перевернул его на спину, усаживаясь сверху на крепкие бедра. Рассматривать мужчину полностью обнаженным с такого ракурса для него было в новинку, и Ибо жадно впитывал этот момент, медленно проводя ладонями от плеч до поджавшегося живота. На его груди совсем не было волос, но от пупка вниз, к паху, вела дорожка темных, густых волос, и Ибо не отказал себе в садистском удовольствии подцепить несколько волосков и слегка потянуть, вызывая легкое шипение старшего. Бедра, подкачанные и светлые, словно никогда не знавшие загара, тоже были покрыты темными волосками, и Ибо, сжав чужие ноги, сглотнул вязкую слюну: каждая деталь в Сяо Чжане делала его невероятным: мужественным, сексуальным, настоящим. Парень возбуждался все сильнее, только лишь глядя на него, и изнемогал от желания сделать с ним все и получить все и сразу, все, что только Сяо Чжань сможет предложить. Если бы он только знал, как на него будет действовать взрослый, статный, волосатый мужчина, он бы даже не пытался встречаться с девчонками. Сколько же времени он потратил зря. Сам Ибо, сидящий верхом на нем, казался Сяо Чжаню совершенством, скульптурой, что вылепливали, словно божество, к которому ни то что прикасаться, смотреть на которое было запрещено. Мужчина столько раз одергивал себя, чтобы не пялиться так сильно, а теперь мог делать это совершенно безнаказанно, и от этого буквально терял связь с реальностью — едва ли он вспомнил бы кто они, зачем приехали и что делают здесь. Ибо, сидящий верхом на его бедрах, был апогеем всей его жизни. — Малыш, развернись ко мне спиной. Вот так, — мягко попросил мужчина, и Ибо послушался, разворачиваясь спиной, а затем ощутил хватку чужих ладоней на своих бедрах. — И ползи выше. По коже волнами пробежались мурашки, и младший, закусив губу, выполнил просьбу, перелез выше и остановился прямо над лицом старшего. Чжань мягко сжал половинки, развел их в стороны и потянул на себя, буквально усаживая младшего на свое лицо. Язык влажным мазком прошелся по всей промежности, от поджавшихся яичек до копчика, а затем вернулся к анусу и стал мягко обводить сжатое колечко мышц. Ибо, не сдержав стона, опустился животом на торс старшего. Он потянулся к его члену, обхватил ладонью и провел вверх-вниз, обнажая головку, а затем провел языком по всей длине. Капля предэякулянта расветала ярким вкусом на языке, Ибо прикрыл глаза и шумно выдохнул, расслабляясь. В таком положении его бедра раскрывались еще больше, и мужчина вцепился в нежную кожу до покраснений, натягивая младшего на свой язык. Напряженный и влажный, он смачивал слюной сжатую дырку, расслабляя, а затем самым кончиком протиснулся вовнутрь, вызывая еще один утробный стон из младшего. Звук прошелся приятной вибрацией по члену мужчины, и Ибо стал заглатывать глубже, отвечая на движения мужчины. Тот неспешно, с нечеловеческим удовольствием вылизывал его, то кружа по кругу колечка мышц, то ввинчивая язык вовнутрь. Он мягко ласкал нежные стеночки внутри, губами обхватывал края расслабляющейся дырки и с влажным причмокиванием отпускал, чтобы снова и снова повторять. Если бы напротив них было зеркало, Ибо бы удивился, насколько красными могут быть его щеки и уши, но не отказался бы посмотреть на все это со стороны. Его впервые ласкали так, и это не могло не будоражить. Нежная кожа ягодиц покрылась мурашками от соприкосновения с легкой, едва отросшей щетиной на лице старшего, и Ибо думал, что от всех этих действий уже давно превратился в одну большую мурашку. Сяо Чжань искренне наслаждался тем, что вытворял с младшим, с его телом, и наверняка смог бы кончить даже без дополнительной стимуляции, просто продолжая вылизывать его и смотреть. Рядом с Ибо в нем просыпалась целая буря эмоций, иногда на грани между человеческими и животными, иначе сложно объяснить желания, что возникали при малейшем контакте с ним. По подбородку текла слюна, но он не обращал на это никакого внимания, отстраняясь только для того, чтобы посмотреть на содеянное, мягко помассировать кончиком пальца припухшие края и ввести внутрь, открывая себе еще больше доступа. Ибо стонал и раз за разом выпускал член изо рта, не в силах выдержать чужую ласку сзади. Когда внутрь его тела проникло уже два пальца и медленно растягивали, а между ними все так же юрко ввинчивался язык, Ибо практически кричал, но вовремя успел укусить себя за руку, а затем уперся лбом в изгиб локтя, готовый вот-вот кончить. То, что делал мужчина, было приятно настолько, что младший никогда не мог даже вообразить, а внутри каждую секунду разрывался маленький феерверк, искорками задевающий каждый нерв в напряженном теле. Сяо Чжань чувствовал, что младший был на грани, потому потянулся за смазкой и вылил прохладный гель себе на пальцы, затем ввел сразу три, специально минуя простату, и принялся растягивать упругие стеночки. Ибо поднял голову и заглянул через плечо, но довольно быстро понял, что лучше бы он этого не делал: его задница, блестящая от чужой слюны и смазки, была прямо перед лицом Сяо Чжаня, открытая настолько, что тот видел абсолютно все, наблюдал за каждым погружением и движением пальцев там. Его щеки готовы были сгореть от смущения и возбуждения. — Чжань-гэ, если ты сейчас… не прекратишь, то я так и кончу, — простонал Ибо и чуть отодвинулся, снялся с чужих пальцев и перевернулся на спину, укладываясь на кровать. Мужчина тут же приподнялся, смазал остатками смазки свой член и навис над младшим. Тот доверчиво развел ноги в стороны и обхватил широкую спину старшего, притягивая к себе, заставляя практически лечь сверху. Сяо Чжань смотрел в его глаза, видел поплывший от возбуждения взгляд и чувствовал, как сердце в груди заходилось все быстрее, сильнее, громче. — Ты невероятный, — прошептал он и наклонился, чтобы поцеловать влажные от слюны искусанные губы. В каждый их поцелуй он вкладывал неизмеримое количество чувств и эмоций и надеялся, что тот чувствует их. И даже если Ибо не испытывал того же — плевать, с ним он был готов играть в одни ворота, быть тем, кто, а не кого, только отдавать, но не брать. Он вошел мягко, сразу на всю длину, и стал медленно двигаться, а Ибо низко и протяжно стонал от распирающего ощущения, все еще непривычного, но невозможно сладкого. Их тела настолько правильно соединялись, будто с самого начала подогнанные друг под друга, а мысли улетучились далеко-далеко, оставляя только чувства, ощущения и желания. Им было хорошо, приятно до дрожи, настолько, что даже получить огразм было не так важно, как продолжать быть друг с другом вот так — глубоко, неспешно, с пошлыми звуками тела о тело и ниточкой слюны между губ, уже одной на двоих. Ибо сдерживался, не касался себя, вжимая пальцы в крепкие плечи мужчины, а тот не отрывал взгляда от его расслабленного лица и приоткрытых губ, с которых с каждым толчком срывался хриплый стон. — Ибо, Бо-ди, малыш, — шептал между поцелуями Сяо Чжань, чувствуя, как чужие ногти оставляют новые царапины где-то под лопаткой. Он чувствовал участившееся дыхание младшего на своих губах, опустил одну руку на ягодицу и крепко сжал, оставляя след. Последние толчки — прицельные, глубокие, громкие — отдавались такими же громкими всхлипами младшего, и почти сразу он кончил, сжимаясь на члене старшего. Сяо Чжань протяжно простонал, громче, чем когда-либо до этого, и излился внутрь, утыкаясь лбом в изгиб шеи младшего. Влажная кожа липла, “слишком мерзко”, подумал бы обычный Сяо Чжань. Но не в этот раз. Едва ли кому-то из них было дело до этого. — Ты снова сделал это. Грязный лаоши, — полу-шепотом произнес Ибо, но в глубине души не злился, а наоборот — собственнический зверек где-то внутри довольно урчал от ощущения принадлежности этому мужчине, пусть и всего на мгновение. Он обнимал прижавшегося к нему старшего одной рукой, а второй расчесывал спутавшиеся волосы, пропуская их между пальцев. Сяо Чжань хмыкнул и, не сдвигаясь, стал покрывать легкими поцелуями плечо младшего. — Так хорошо, — выдохнул он, руками обнимая тело под собой, чтобы вжаться еще ближе. У Ибо ушло не меньше двадцати минут на то, чтобы уговорить старшего подняться и вместе сходить в душ, и тот нехотя пошел, в этот раз не отказывая себе в том, чтобы прижать младшего к кафельной плитке и целовать, целовать, целовать, пока воздух в легких не закончится. В постель они, разморенные и уставшие, вернулись лишь к трем часам ночи, но просто взять и заснуть ни один из них не решался. Это была их последняя ночь, когда можно не прятаться и не оправдываться, а просто наслаждаться теплом тел друг друга, нежно гладить обнаженную кожу, пуская толпы мурашек следом, и долго-долго смотреть в глаза. Дыхание вернулось в норму, гул сердец тоже обрел свой привычный ритм, удивительно синхронный, и мысли, забытые несколько часов назад, постепенно возвращались, волоча за собой целый вал вопросов. Но сколько бы Ибо ни думал, он не мог спросить, не знал как начать. Или боялся услышать ответ, к которому был не готов. Сяо Чжань обнимал младшего и выводил кончиками пальцев какое-то узоры на его плече. — Мы женились, когда узнали, что Цинь-Цинь беременна, — тихо начал мужчина. Голос его был спокойным и расслабленным, и Ибо неосознанно задержал дыхание, чувствуя хрупкость момента. — Мне было девятнадцать, ей — восемнадцать. Это были первые отношения в моей жизни, первый секс. Да и в ее, наверное, тоже. Мы были влюблены, но не настолько, чтобы создавать семью. Через два месяца она забеременела. Я сначала не верил, а потом пытался поговорить, предложить сделать аборт, а она испугалась и рассказала все своим родителям. Те почти сразу связались с моими. Тут уже можешь предположить, что было дальше.   Ибо молча, с замиранием сердца слушал старшего, а в голове визуализировал его историю, которую наверняка знало совсем маленькое количество людей. И, честно признаться, такого он точно не ожидал услышать.   — Тогда я был никем, учился в университете и только-только стал стажироваться в дизайнерском бюро, во всем зависел от родительской поддержки и грезил будущей профессией. Они знали это, знали, что без их помощи я не потяну не то что учебу, даже жизнь в Пекине, потому могли себе позволить ставить любые условия. — И они заставили тебя жениться? Из-за ребенка? — тихо спросил парень. Сяо Чжань кивнул, не останавливая движения пальцев на плече младшего. Он не часто вспоминал о тех временах, но в те редкие моменты замечал, что чувствует уже иные эмоции, которые поначалу аккумулировались в одну большую, яркую смесь злости и обиды, а со временем они превратились во что-то более блеклое, серое, как старый надоевший шрам, что никак не хочет сходить, но уже и не беспокоит. Делиться с кем-то такими подробностями было для него слишком личным, совершенно новым опытом, чем-то из ряда вон. Как и вся их связь, в общем-то. Сяо Чжань повернул голову к макушке, что лежала на его плече, уткнулся носом и втянул аромат шампуня от еще влажных волос, оставляя короткий поцелуй, не столько для Ибо, сколько для себя самого. — Сейчас, вспоминая все это, я бы поступил по-другому. Наплевал бы на все их связи и деньги. Но тогда испугался. Сейчас… мы с родителями практически не общаемся. Видимся либо в офисе, либо когда я привожу Дайю к ним. В ней они души не чаят, хоть кто-то познает искреннюю любовь этих людей, — грустно улыбнулся мужчина.   Ибо поднял голову и лег на подушке рядом, заглядывая в глаза старшему. Его взгляд, раньше теплый, восторженный или просто безразличный, сейчас был пропитан такой сильной усталостью и грустью, что внутри парня разрасталась злость в отношении тех людей, с которыми он даже не был знаком. На первый взгляд жизнь Сяо Чжаня действительно казалась такой чудесной — престижная работа, счастливая, полная семья, уважение в обществе, и выглядело это абсолютно идеальной картинкой, достойной того, чтобы следовать ей, как примеру. Но то, что тянулось за всем этим фоном, сводило всю ценность на нет. Мужчина смотрел в ответ, видел беспокойство и грусть в красивом лице напротив и не мог сдержать теплой улыбки. Ибо действовал на него как болеутоляющее, даже не говоря ничего. — Спрашивай все, что хочешь. Я расскажу. Младший прикусил губу, затем потянулся за поцелуем, получая в ответ не меньше нежности, и лег обратно. — Как ты понял, что тебе… нравятся парни? Или парни тоже. Когда? Сяо Чжань негромко промычал, вспоминая события пятнадцатилетней давности, и так же легко ответил: — Когда мне было двадцать один, я поехал на мероприятие от своей компании. Там было много народу, все приблизительно одного возраста и сферы деятельности, и было очень много шампанского. Один парень весь вечер пялился на меня, потихоньку подсовывал бокал за бокалом, а вечером мы с ним уже целовались в уборной. До этого случая я даже не думал в ту сторону, но с того дня я стал смотреть на парней по-другому, хоть и долго копался в себе и корил. Это был, наверное, один из самых трудных периодов в моей жизни. Я пытался быть хорошим отцом для Дайю, поддерживать Цинь-Цинь в ее заботах и вместе с этим разобраться, почему у меня встает член на порно двух мужиков, а не на жену. Тогда еще я верил, что смогу продержаться вот так, просто дрочить на видео и оставаться порядочным человеком. Но Бо-ди, эта разница между реальной жизнью и тем, что происходило внутри меня, сводила с ума. Я начал переписываться с другими парнями, иногда встречаться, и убеждался все больше в том, что ничего уже не будет как прежде. Я не оправдываюсь, знаю, что это никак не извиняет меня, но… — И как ты их… находил? Не боялся, что госпожа Юй узнает? Или что кто-то сольет? — Я не заводил длительных отношений, только разовые интрижки в анонимных отелях и клубах. Когда нет чувств, нет и особой угрозы быть слитым. К тому же, я старался скрыть свои данные, иногда даже уезжал в другие города. Мне хватило пары лет такого образа жизни, а когда работа поползла вверх, времени на что-то вне дома и офиса практически не оставалось. Лицинь еще с периода беременности стала много читать, а потом писать свои книги. Она настолько погрузилась в это, что даже не всегда замечала мое отсутствие дома или то, в каком состоянии я приходил иногда. — Как ты с ней спал? Зная, что ты… ну, ты понял, — спросил Ибо, а затем прикусил губу, понимая, насколько грубым прозвучал его вопрос. Но Сяо Чжань сам дал ему карт-бланш, потому продолжал спокойно отвечать на все. — Первое время я нагружал себя большим количеством работы, чтобы выкроить время на подумать, да и чтобы избежать этой близости, если честно. Она тоже была увлечена своим хобби, которое уже стало работой, и не так часто просила. Но в те редкие дни я просил выключить свет и… полагался на свою фантазию, в общем. Ибо задумчиво покивал, обводя пальцами ключицы мужчины. Тот смотрел на него в ожидании новых вопросов, но они все не звучали. Тогда спросить решил он сам: — Ну а ты? Как так получилось, что, встречаясь с моей дочерью, ты оказался в моей постели? — спросил мужчина и ущипнул Ибо за бок. Но в его словах все еще не было злости, которую Ибо ожидал услышать и понял бы на все сто, если бы она была. — Я… в тот вечер ехал, чтобы предложить расстаться. Даже розы желтые купил, знаешь. А потом спустился ты, и я, в общем… Извини. Я поступил, как полный мудак, я знаю и правда сожалею. О том, что обидел Дайю. Когда мы приедем, я обязательно поговорю с ней. Но знаешь, — Ибо положил ладонь на щеку мужчины и невесомо погладил, задевая край губ. — Я не жалею, что поехал. Хоть и поступил как мудак. Сяо Чжань перехватил его ладонь и потянулся ближе, кусая за нижнюю, уже припухшую от постоянных терзаний и поцелуев губу. Спустя долгий, тягучий поцелуй Ибо мягко отстранился, укладываясь на плечо старшему, и тот крепче прижал парня к себе, укрывая в объятиях. — Получается, ты би? — спросил старший, поглаживая короткие волоски на затылке парня. — Мм, думаю нет. Дайю — моя вторая попытка встречаться с девушкой. Первая была в школе, но продержалась всего несколько недель. Мне даже не нравилась та девчонка, больше нравился парень из ее класса, но я бы никогда не смог признаться, даже себе самому только недавно смог. С Дайю мы познакомились после танцевального баттла. Я ей понравился, она мне тоже, но только сейчас я понимаю, что мои чувства были исключительно приятельскими. Ну и я хотел доказать себе, что не гей. — Тебе было противно от себя? — Мм, нет, просто… просто не хотел расстраивать родных. Надеялся, что перерасту. Но это такая задница, в жизни больше на такое не подпишусь, — сказал парень, притираясь щекой к груди мужчины, и прикрыл сонные глаза. Сяо Чжань мягко улыбнулся, молчаливо радуясь за парня. Несмотря на то, что ему предстоял долгий и тяжелый разговор с Дайю, он поступал явно лучше, решая вовремя все закончить, пока не стало слишком поздно. Как для него когда-то.  За окном постепенно светало, часы показывали пятый час утра, и мужчины наконец погрузились в сон. 

***

Ибо не понял, что именно разбудило его — солнце, светящее прямо в глаза, или неразборчивый шепот Сяо Чжаня, щекочущего еще теплую ото сна кожу сначала где-то у уха, потом у щеки, обдавая кожу мятным дыханием. Слова так и оставались неразобранными, а мужчина спускался все ниже, чередуя их с короткими сухими поцелуями, пока пробирался под одеяло, к паху младшего. Губы Ибо расплылись в довольной улыбке, и, не открывая глаз, он хрипло засмеялся, опуская руку на макушку мужчины, что уже добрался до полу вставшего члена и мягко потирал нежную кожицу.   — И тебе доброе утро, Чжань-гэ, — все еще хрипловатым голосом произнес Ибо, а затем утробно простонал, вмиг прочищая горло, когда старший взял член в рот и пропустил практически во всю длину, пальцами наминая нежную кожу мошонки. Ибо возбудился моментально, стоило мужчине прикоснуться к нему, и пришлось сильно сдерживаться, чтобы не кончить сразу же. Сяо Чжань был слишком хорош. Настолько, что Ибо застыл, как каменное изваяние, позволяя тому сосать так, как ему хотелось, и даже не пытался управлять процессом. Старший стонал, ловя свой кайф, пока вылизывал член младшего, и от этого по чувствительной плоти разносилась мелкая вибрация, которую Ибо едва мог выдержать. Головка члена плотно уперлась в щеку, за зубами, а юркий язык выводил незамысловатые узоры по всей длине, от чего Ибо кончил всего за несколько секунд, изливаясь в горячий рот. — Небо, Чжань-гэ… Сяо Чжань вылез из-под одеяла, нависая над младшим: — Так небо или Чжань-гэ? — улыбнулся он, оставляя короткий поцелуй между ключиц Ибо. — Просыпайся, пойдем в душ и надо собираться. У нас вылет через три часа. Парень кивнул и поднялся, упираясь на руки. На часах было практически одиннадцать часов утра — непозволительно позднее утро — но как в домике, так и за окном царила полная тишина. — А Дайю? Госпожа Юй? Они не приходили? — Нет. Думаю, они тоже отходят после вчерашнего, — сказал мужчина и протянул Ибо руку, чтобы стянуть его с постели. Это утро было поистине прекрасным. Ибо не сразу, только стоя в душе и принимая поцелуй мужчины вдруг осознал, что они впервые проснулись вместе. Хотя если судить по тому, что Сяо Чжань был достаточно бодр и пах зубной пастой перед тем как отсосать ему, он наверняка проснулся раньше и успел как минимум умыться. Но после этого никуда не ушел, как все предыдущие дни, а вернулся в постель и… разбудил. Говорить об этом вслух Ибо не стал, но мысленно добавил в копилочку особенных, приятных воспоминаний. Намыливать тела друг друга ощущалось как-то странно поначалу, затем забавно, а в конце, когда пены было столько, что руки все медленнее и медленнее скользили по коже уже не столько чтобы намылить, сколько чтобы прикоснуться, погладить, обводя следы вчерашней страсти, очень интимно. Процесс умиротворял и расслаблял так, что оба чувствовали себя словно в вакууме, умиротворенные, расслабленные, оторванные от реальности, в которой уже через несколько часов их ждала куча предстоящих дел и нерешенных проблем.  Улыбка постепенно сползла с лица Ибо, когда мысли о реальном положении дел закрутились в голове. Они так и не поговорили о том, что будет после. Не договорились встретиться, даже не сказали, что хотели бы этого. Хотел ли Сяо Чжань? Видеться с бывшим парнем своей дочери, с которым его ничего больше не связывает, в родном городе, где целая тьма знакомых и куча обязательств. Даже в голове парня это звучало как что-то невозможное, и для Ибо там определенно не было места. У мужчины была бы целая тысяча причин почему “не” и всего одна почему “да”. Не готовый услышать то самое “не”, Ибо не стал спрашивать. Тогда его сердце разбилось бы без единого шанса на восстановление.  После душа они молча разошлись по разным сторонам комнаты, чтобы собрать разбросанные за все дни вещи, всего пару раз перебросив друг другу футболки, валяющиеся в разных углах домика. Сяо Чжань включил фоновую музыку с телефона, и молчать стало чуть проще. Ибо все еще витал в своих мыслях, складывая одежду в чемодан, и под конец поднял взгляд на мужчину, надеясь встретить ответный, как-то завязать разговор, убедиться, что они все еще… кто? Сяо Чжань смотрел в телефон, опираясь бедром о комод рядом с собранным чемоданом, и что-то быстро печатал, а на его лице от утренней улыбки не осталось и следа. Словно они вернулись к самому исходу, в котором были абсолютными незнакомцами.

***

По приезде в Пекин Ибо вдруг понял, что они даже не обменялись вичатом. Телефон, разрывающийся от входящих сообщений и новостей, полетел в сторону, как ненужный кирпич.