А завтра обещали снег

      -Э-эй, как дела у вас? — раздался довольно бодрый голос в трубке. Шастун усмехнулся и включил связь на громкую, укладывая телефон на стол, а рядом с ним поставил кружку с чаем. -Отлично все у нас. — он посмотрел на напарника, который, кажется, совсем не собирался вешать нос и уверенно гонял по кухне туда-сюда, испытывая свои новые колеса на прочность. -Привет! — крикнул Арсений, проезжая мимо, но за ручку его кресла схватилась чужая рука, заставляя его остановиться и откатиться обратно. -Да бля, ну Шаст… — разочаровано выдохнул он. -Он мне жизни не дает, заберите его. — взмолился мужчина, выставляя локти на стол. Антон закатил глаза, пододвигая к нему кружку, а сам схватил свою — с кофе. Парень с очень странными чувствами наблюдал, как Арс снова пробует передвигаться, ловко маневрируя в своем кресле по кухне, как будто и не было ничего. Но в том, как он шутил и раздраженно бурчал, скрывалась та самая невыразимая боль. Внешне все казалось более или менее нормальным, но Шастуну трудно было не замечать, как он сгорает. -Ну хорошо, парни. — рассмеялся Паша. -Мы тут уже в Испании заканчиваем, Эву отправили домой, говорят, что приняли. Все с ней хорошо, Тох, не переживай по этому поводу. — рассказал последние новости Добровольский. -Все привет вам передают, ждут снова увидеть демонов. Особенно Шеминов, он последнее время места себе не находит, только я вам этого не говорил. Экипаж издевательски заулыбался, уже придумывая новый план по издевательствам. -А мне короче слышишь… — взял инициативу в свои руки пилот, подхватывая телефон со стола. -Мне корсет же этот дебильный нацепили в больнице. Ты б знал, какая херня неудобная. -Зато нужная. — фыркнул Антон, откидываясь на спинку стула. Врачи не особо их обнадеживали, но и ужаса не нагоняли. Шансы были, главное заниматься этим делом каждый день. Как они оба поняли, компрессионный перелом позвонка усугубился тем, что Арсений сразу забил на это и вместо того, чтобы обратиться в больницу, пытался заглушить боль, а потом еще и протрясся в машине на заезде. В итоге — отек спинного мозга, временная потеря чувствительно. По крайней мере, они хотят верить в то, что она временная. Со слов лечащего врача реабилитация возможна, но потребуется время. Много. Утешало одно — он, возможно, не навсегда останется в этом чертовом кресле. -Ладно, понял. Пойду я, а то у нас последний заезд завтра, а потом улетаем в Польшу. Вам еще Ляся и Окс наберут, терпения! — хихикнул мужчина, прощаясь с друзьями и сбрасывая вызов. Арсений с самого начала убеждал своего напарника, что тот обязан вернуться на базу, а он тут и сам прекрасно справляется. Шастун долго колебался, первое время вообще не отходил даже в магазин, всегда был рядом, хоть пилота это и раздражало. Но сейчас, когда прошло уже больше недели, зеленоглазый смог выдохнуть. Его друг не собирался впадать в панику, не ловил депрессию, хотя взгляд оставался все таким же потухшим. Он хотя бы верил в лучшее. Когда они лежали вместе и просто смотрели в экран телевизора, иногда Антон чувствовал, как на ткань его футболки падают горячие, мокрые капли. Стараясь не придавать этому особого внимания, чтобы брюнет не загонялся еще больше, он просто запускал пальцы в его волосы, успокаивающе поглаживая по голове. Это… тяжело? Тяжело делать вид, что все нормально, тяжело каждый день видеть его таким. Оба держались, оба прятали свою боль глубоко внутри, за ухмылками и привычными колкостями. Но они знали, что врут. Нагло и очень неумело. Было очевидно, что с каждым днем Арс просто начинает просто мириться со своим положением. А делать такое — запрещено. Он должен пытаться, должен бороться, должен… да ничего он не должен, если честно. Этой ночью он опять не спал, тупо глядя в потолок. Голова тяжелая, буквально свинцовая. Весь день строил из себя героя, улыбался, язвил и обзывался. А сейчас снова накатило. Он снова чувствует, что его больше нет. Ралли — закрыто. Навсегда. Даже если встанет на ноги, даже если сможет ходить, в профессиональный спорт он уже не сможет вернуться никогда. Эта мысль не давала спать, сбивала аппетит. Мужчина видел, как его напарник врет, видел, как он всеми силами пытается поддержать его, не дать утонуть в этом, как он сам ломается. И ему совсем не хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. Арс очень хочет, чтобы Антон вернулся, продолжал ездить. Да, без него, да, с кем-то другим, но он должен. Обязан. Ради себя, ради команды, ради Арсения в конце концов. Брюнет почувствовал, как слезы снова подкатывают к глазам и попытался улыбнуться в темноту, чтобы сбить этот позыв. Не помогло. Но помогло другое — его аккуратно притянула чужая рука, нежно и заботливо. -Ну не ной. — шепнул спокойный голос. -Все у нас нормально будет. Мы и не из такого говна вылезали. Да? Это успокаивало. Хотя бы временно. -Шаст, езжай завтра на базу. — тихо произнес пилот, подкладывая руку под голову. -Реально, тебе надо. -Ничего мне не надо. Я без тебя никуда не поеду, мне плевать на ралли, если в нем нет тебя. — тут же парировал Шастун, прижимая его еще ближе. -Ты врешь себе, принцесса. Гонки — это ты. А я теперь только обуза. Тяжелый вздох пронесся по всей квартире. -Хватит. Ты несешь полную херню. Заткнись и спи. Арсений хмыкнул. Как всегда. Он обязательно убедит его вернуться, ведь парень просто обязан жить. Не носиться с ним по больницам, не пытаться спасти, а жить. Но Антон тупо отказывался. На самом деле, Шастун боялся. Боялся, что сможет вернуться без него, что предаст, оставит, бросит. Зеленоглазый никогда не говорил об этом, но сердцем понимал, что не может так поступить, что это будет неправильно, аморально и вообще… Примерно в таком ритме и проходили их будни. Больница-тренировки-дом-тренировки-больница… и так по кругу. Брюнет очень старался, выкладывался на все 210 процентов, занимался дома, пытался вставать с помощью Антона. Пока что результата не было, зато поврежденному позвонку стало лучше. Воспаление начинало спадать благодаря таблеткам, и теперь все силы были брошены на восстановление чувствительности и двигательной активности. Каждый день начинался с утренней растяжки и физических упражнений. Каждый раз пилот старался не показывать, как ему тяжело, но взгляд напарника, всегда настороженный и следящий за ним, был еще более невыносим. Шастун не знал, как справляться с этим беспокойством, а Попов не имел хотя бы малейшего понятия, как заставить друга перестать смотреть на него так, будто он медленно умирает. Беспомощность и слабость бесили, выводили из себя. Долбаные ноги не слушались. Он постоянно просил штурмана потыкать в них чем-нибудь, чтобы убедиться, что хотя бы минимальная чувствительность есть. И в один из дней он почувствовал, как иголка коснулась кожи. Очень притупленно, почти незаметно, как будто в него не иглой ткнули, а перышком дотронулись. Но этого было достаточно, чтобы мотивация захлестнула его с головой, заставляя с новыми силами продолжать все те же болезненные и тяжелые тренировки. Когда он смог научиться справляться с бытовыми вещами без чужой помощи, то бросил абсолютно все силы на то, чтобы Антон вернулся в строй. Долго препирались, спорили и конфликтовали, но в итоге ему удалось убедить товарища хотя бы съездить туда и провести время в здоровом обществе. Кстати, он тут же отхватил подзатыльник, ведь «Ты и так здоровый, придурок, не неси херни». Утром, когда зеленоглазый, скрипя сердцем собирался на работу, он бросил взгляд на мужчину, который сидел на кровати и внимательно наблюдал за ним. Внутри опять что-то защемило. -Слушай, ты правда думаешь, что мне надо ехать? — спросил он, оборачиваясь и отставляя рюкзак в сторону. -Может, мне лучше остаться? -Вали уже. — фыркнул брюнет, скрещивая руки на груди. -Я вообще-то не инвал… Тишина повисла между ними, он не стал договаривать эту фразу. -Ладно. — устало вздохнул Антон. -Но обещай, что позвонишь, если что-то случится. Вот без всяких твоих «я сам». Берешь и звонишь. Ты понял? Если бы Арсений мог, он бы сейчас подошел и просто выпихнул его за двери, лишь бы он уже ушел и перестал ошиваться рядом круглыми сутками. Нет, это приятно, он очень ценит такие поступки, но так не должно быть. Арс и сам справится, точно справится. Когда дверь за Шастуном закрылась, парень выдохнул и еще помялся в коридоре, щупая рукой ключ от машины в кармане. С одной стороны, он соскучился по машинам, по ребятам, по всему хаосу, который царил в боксах по утрам, по своей комнате. А с другой… оставлять его одного — больно. Тем не менее, через час он был на месте. Заехав на парковку, он оставил свою машину на привычном месте и огляделся. Вот он, черный Ниссан уже тут, красная Беха отсюда и не уезжала. И не уедет. Парень постучал пальцами по рулю, собираясь с мыслями. Чем ему тут заниматься? Ковыряться в Эве? А смысл от этого? Поехать с кем-то на тренировку? А зачем? Издав протяжный стон, Антон все-таки вышел на улицу, хлопнув дверью. Ладно, он обязательно найдет себе занятие. Как только он подошел к боксам, то сразу же окунулся в ту самую, знакомую до боли атмосферу. Крики механиков, шум инструментов, снующие туда-сюда люди. Улыбка коснулась его губ. Он дома. -Шастун! — Леша радостно вскинул руки, призывая штурмана подойти ближе. Они встретились прямо по центру, обнимаясь по-дружески. -Слушай, мы тут без тебя вообще загибаемся. Глянешь тачку? А то мои балбесы, сам понимаешь. Теплая волна прокатилась в душе парня, когда он увидел их всех. Влада, Илью, Егора… Макса. Остальная команда еще не вернулась, у них сейчас заканчивался этап в Венгрии, как раз последние заезды. Паша, Серый, Поз… все, вообще все звонят каждый день, не забывают ни на секунду. И это так помогает, если честно. Он знает, что, если что-то понадобится, они первыми найдут, привезут, все сделают ради них. Даже Шеминов, который считает их за исчадий ада, сорвется и приедет, если позвонить. Понимание так согрело его изнутри, что ноющая рана отпустила. Кивнув механику, он сразу же достал телефон, отправив Арсу сообщение о том, что он на месте и заодно уточнил, как у него дела. «ЗАЕБАЛ!!!» — ответ пришел мгновенно, взывав короткий смешок. -Показывай свою тарантайку, щас разберемся. — зеленоглазый хрустнул костяшками пальцев и отправился вместе с Щербаковым в один из боксов. Вот он снова на месте. Копается под капотом, перебрасывается фразочками с парнями, а еще к нему прилип Влад, вообще не желая отступать. Он прекрасно знал, что случилось с Арсением, как и все здесь. В его глазах было заметно беспокойство и тревога, но Антон уверял его, что в порядке и со временем они оба снова будут дома. Снова будут кошмарить всю базу, ругаться и орать друг на друга, швыряться гаечными ключами, спорить… в общем-то, убеждал он сам себя, а не паренька. Кожанов почти ничего не говорил, просто обнял Шастуна, когда тот был совсем один с машиной и долго не отпускал. В его жесте было все — извинения, благодарность, поддержка и просто немое сочувствие. Парень хмыкнул, похлопывая его по плечу. Он помнил, как Арс бесился на него, как ревновал. А еще он прекрасно помнил, как пытался заткнуть им дыру в сердце, в то время, когда Попов уехал, оставив его тут одного. Ему все еще было стыдно за это, но Максим, кажется, совсем не обижался. -Тош, если что-то надо: клиника, деньги, лечение за границей — пожалуйста, скажи мне. — серьезно попросил он, отстраняясь. -Я все сделаю, лишь бы вы оба были в строю. Антон улыбнулся, глядя в глаза цвета льда, которые блестели от выступивших слез. -Кожанов, ну ты-то че расклеился. — уже не выдержал он, снова прижимая парня к себе. -Нормально все, правда. Все нормально. И со мной, и с этим идиотом, только не ной. Все были тут, все были на их стороне. И Шастун слышал по голосу Арса, как тот за бурчанием и возражениями прятал довольную ухмылку, он слышал, что ему лучше. Слышал, что в голосе проскользнула нотка надежды и веры в лучшее. Этого было достаточно, чтобы снова начать жить.       Антон уезжал на работу, возвращался домой, потом Попов снова выпихивал его из квартиры всеми силами, лишь бы тот вернулся в строй. Он молчал. Долго молчал о том, что никакого прогресса нет. Мужчина понимал, что он не встанет на ноги так сразу, прекрасно это знал, но все равно с каждым днем его убивало все больше. Он не мог видеть, как его друг закапывает себя, как гениального гонщика, как человека, находясь рядом с ним круглыми сутками. Парень всегда писал ему, звонил, передавал трубку друзьям, но он все равно чувствовал, что начинает медленно сдаваться. Время шло, Шастун периодически возил его с собой на базу, чтобы поднять мораль, дать ему общение с людьми, показать, что он не выбыл, что он все еще с ними, он нужен им всем. Сам садился за руль и таскал его по трассам, чтобы тот совсем не отчаивался, даже давал ему рулить, переключать передачи, но… все это было так пусто. Так не по-настоящему, так наиграно и фальшиво. Нет, вовсе не то, что ему пытались помочь и поддержать, просто это невыносимо. Ралли — все, что у него было. Дорога и руль, вот, что такое жизнь. По крайней мере, раньше так было. Поздней ночью, когда штурман вернулся с базы, он увидел, что Арс уснул прямо в коляске. Видимо, опять пытался встать или делал очередные упражнения, но устал и тупо вырубился. Сбросив с себя куртку и отложив ключи на полку, он хотел осторожно перенести друга на на кровать, но, когда руки бережно подхватили пилота под колени, Антон резко отстранился. -Попов… — шепнул он, не совсем веря в то, что сейчас произошло. -Эй, дебил, ты дернулся! Арсений поморщился во сне, а потом медленно приоткрыл глаза, пытаясь понять, почему напарник так странно смотрит на него. Он распахнул глаза так, будто увидел единорога под капотом его Эвы. -Че орешь, олень? — буркнул мужчина, голос все еще был сонным, чуть с хрипотцой. Но ему никто не ответил. Зато двухметровый человек в момент оказался с ним на одном уровне, присаживаясь на корточки и впиваясь пальцами в ногу. -Чувствуешь? — тихо спросил он, не отводя взгляда. Попов уже скорчил язвительное лицо, собираясь выдать очередную наитупейшую шутку, но вдруг что-то мелькнуло. Легкое, почти незаметное ощущение. Не совсем боль, не давление, но что-то там, где раньше ничего не было. -Бля… — выдохнул брюнет. -Серьезно? Антон кивнул, все еще сжимая его кожу, а потом, будто боясь что-то случайно сломать, медленно переместил пальцы ниже, трогая чуть ниже колена. -Ага. — Арс неуверенно кивнул, сосредоточив все свои мысли на ощущениях. В комнате повисла тяжелая тишина. Они оба не знали, что делать, что говорить. После месяцев отчаяния, боли, бесконечных попыток и провалов — это был первый настоящий шаг. Маленький, совсем крошечный, но он был, мать вашу. -Твою-то нахуй… — шепотом выругался парень, проводя рукой по волосам. Он даже не мог понять, что чувствует. Улыбнувшись, его руки мгновенно сомкнулись за спиной товарища, прижимая его к себе. Ком застрял в горле, наконец-то этот круг разорвался, давая им возможность вздохнуть и почувствовать, что все может стать почти как прежде. Пилот неуверенно уложил ладони на плечи Шастуна, чувствуя, как подрагивают его мышцы. Просидев в такой позе немного, штурман отстранился и оставил легкий поцелуй на скуле Арсения. Тот, естественно, начал отфыркиваться и отмахиваться, но легкая улыбка все равно была заметна. -Завтра на базу поедем, покажем всем. — воодушевленно произнес парень, помогая напарнику перебраться на кровать. -Серьезно, прикинь, как Окс завизжит? Просто… -Это, Шаст… — не совсем уверенно остановил его монолог мужчина, укладываясь поудобнее на подушку. -Не надо. Отвези меня только завтра с утра к врачу, а потом домой закинь. Я пока не хочу на базу. -Ну… ладно, если так. — чуть разочаровано пожали плечами ему в ответ. -Но я все равно всем расскажу, что у нас прогресс. Арсений хмыкнул, как-то странно и болезненно, будто его это совсем не радовало. Антон же был на седьмом небе, судя по его счастливому выражению лица. -Че ты лыбишься? Бесишь меня. — фыркнул пилот, показательно скрещивая руки на груди. -Ой, заткнись, сам-то светишься. Вот только он не светился. Он сломался, просто упрямо молчал, не говоря ни слова. Даже это маленькое чудо не вернуло ему прежнего состояния. Мужчина хотел бы признаться, что отправить Антон обратно на работу было ошибкой, что теперь ему здесь невыносимо одиноко и грустно, но тогда бы он не простил сам себя. Арс сам понимал, что он просто груз. Шастун — молодой, почти здоровый, талантливый гонщик, а крутится рядом с ним, тратит на него свое время, нервы, да что там, он тратит свою жизнь. Попов ведь всегда топил за то, чтобы у его зеленоглазой проблемы все было в порядке. А сейчас проблема внезапно стала голубоглазой. Это давило морально. Отнимает нормальную жизнь у парня, себе жизни не дает… он не нужен. Все, его нет, его не стало сразу после приземления на том чертовом трамплине. И этого не исправить, никак не починить, не собрать по кусочкам. С этим нельзя сделать… ничего. -Эй, ну что ты опять? — устало спросил штурман, устраиваясь на груди пилота, который подозрительно притих. -Идиот, все ведь отлично. -Да, все прекрасно. — подавляя свое состояние подтвердил ему голос. Он даже звучал уверенно. -Не, правда, все хорошо. Просто задумался. -О, так ты умеешь думать? — издевательски спросил Антон. -Сука, Шаст. Какой же ты гондон. — снисходительно бросил Попов, пропуская совсем легкую улыбку на свое лицо. -Терпеть тебя не могу. -Я тебя, кстати, тоже. — шепнули ему на ухо, а потом внезапно забрали губы в чуть грубоватый, требовательный поцелуй. Арсений не ответил сразу, сначала просто проверяя самого себя. А есть ли в нем хоть какие-то эмоции? Хоть что-то живое? И да, есть. Где-то глубоко внутри, среди боли, отчаяния, безысходности и напускного спокойствия, что-то дрогнуло. Руки сами скользнули в волосы Шастуна, цепляясь за легкие кудри. Он впился в него так, словно боялся, что если отпустит, то окончательно исчезнет, растворится в этом бесконечном сером днище, куда сам себя загнал. В этом поцелуе не было привычной насмешки или ненависти, его можно было даже попытаться назвать нежным, если сильно додумать ситуацию. Так-то они опять пытались доказать друг другу, кто тут главный, прикусывая губы и бросаясь язвительными фразочками в перерывах. И знаете, это было правильно. Шастун медленно спустился ниже, оставляя на чужой шее небольшой красноватый след. Его тут же отпихнули, но сдаваться он явно не собирался, продолжая прикасаться к ребрам, шее, животу. Арсений пытался сдержаться, бороться с этим непонятным порывом нежности напарника, но рука уже бессознательно тянулась к плечам, притягивая их ближе. Он чувствовал, как каждый его нерв напряжен, как его собственное тело требует этого контакта, и как становится невозможно быть сильным, когда рядом с ним такой… такой Антон, не унимающийся, требующий и в то же время отдающий. Все чувства, все, что заполняло его днями напролет, вдруг отступило. И на этом месте образовалась какая-то нелепая, почти отчаянная нежность, которую Арс даже никак назвать не мог. Пугало и обнадеживало одновременно. Он даже не заметил, как стиснул зубы, когда парень снова приблизился. Его руки скользнули по коже, мягко, но уверенно, словно тот знал, что так надо, и главное, что это нужно. -Отвали, принцесса, я больной и умирающий. — хрипнул пилот, но в противовес своим словам прижался к другу корпусом, не желая отпускать его. -Не-а. — коротко заявил ему в ответ зеленоглазый, усаживаясь поудобнее и снова забирая пилота в поцелуй. Заснуть им удалось только где-то к середине ночи. Нет, не потому что все это время они пытались доказать друг другу, кто лучше язык может укусить, а потому, что им обоим просто не спалось. Шастун много думал о том, как рано или поздно все вернется на круги своя, как брюнет снова встанет на ноги и сядет за руль, как он будет счастлив, как все будут счастливы. А Попов не мог отделать от мыслей о том, что ломает чужую жизнь. Себя ему было не жалко, плевать даже. Телевизор тихо бубнил на фоне, создавая ту самую привычную атмосферу, к которые они так сильно привыкли. Очередной тупой боевик, который просто шумит на фоне, чтобы разбавлять тишину. Комната в полной темноте, только свет от экрана разбавляет ее, освещая совсем небольшой клочок квартиры. За окном иногда завывает ветер и проезжают машины, но это совсем никого не волнует. Важно только то, что сейчас оба молчат, прижимаясь друг к другу, как будто это единственный способ не потерять себя, не потерять друг друга. Как же это больно. И как же это неправильно.