День дарения

Джейс. Поселение N. День дарения.

«И в уголке твоего глаза я увидел мечту, которая никогда не умирала»

Soft Universe — Aurora

В погоне за целью человек часто забывал о сути своего стремления. Годы шли, конечная точка становилась все более размытой, пройденный путь начинал казаться бессмысленным. Но Джейс отличался от многих. Он не забывал никогда, для чего жил отведенный срок. Легкий ветер гулял по ногам, утопающим в высокой траве, ступни холодила земля. Редкие в их краях летние лучи танцевали по смуглой коже плеч. Это была его любимая пора — беззаботная и свободная. В летний сезон можно было играть с друзьями везде, а не только близ дома. Они могли убегать в лес и устраивать борьбу в ручье или, притворяясь бравыми охотниками, бегать за белками. Вокруг Джейса всегда собиралась шумная компания. Когда ты маленький, друзей завести просто — достаточно лишь предложить свою руку. И он стал своеобразным мастером по дружбе. — Почему ты сидишь тут один? Джейс в недоумении взглянул на мальчика, что сидел в тени на скамейке рядом с домом старейшины Хеймердингера. Тот оторвал взгляд от муравьев, снующих у носков обуви, и безразлично пожал плечами, произнеся: — Мне нельзя долго быть на солнце. Джейс пригляделся к новому знакомому. Мальчик напоминал ему новорожденного олененка своими тонкими, как спички, конечностями и распахнутыми янтарными глазами. Бледная кожа придавала его худобе нездоровый оттенок. Может, он плохо питается? — Как тебя зовут? — Джейс плюхнулся рядом на скамейку. — Виктор. — А меня Джейс, — парень улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Так делали все взрослые. Виктор к жесту отнесся скептически, но все же слабо сжал чужие пальцы и продолжил наблюдать за насекомыми. — Пойдем с нами в догонялки? В лесу много тени! — он не оставлял попыток увлечь за собой. Нового знакомого хотелось себе. В команду, в партнеры по борьбе и в друзья. Особенно в друзья. Виктор показался ему до ужаса интересным человеком, и Джейс желал по-детски эгоистично завладеть его вниманием. — Я не могу, — плечи Виктора сгорбились сильнее, на лицо упала тень. — Почему? — искренне удивился Джейс. — Тебя родители не пускают? — Нет, дело в другом. Недоумение на лице Джейса смешалось с глубокими раздумьями. Глядя, как Виктор съежился от расспросов, он решил не давить. Лучше спросит потом у матушки — она-то все знает. Но заканчивать разговор на такой неприятной ноте ему не хотелось. — Давай будем друзьями! Я приду к тебе в следующий раз и, может, мы сможем поиграть, — мальчик улыбнулся во весь рот, демонстрируя провал вместо переднего зуба. — Нет, — Виктор отрицательно помотал головой и отвернулся. — Я не хочу быть с тобой друзьями. Отвергнутый. Отказ запечатался на сердце вспухшим рубцом. Это был первый и последний раз, когда доброе намерение Джейса небрежно отбросили, подобно надоевшей игрушке. Было обидно и больно. Он ушел прочь, скрылся за домами, чтобы Виктор не увидел покрасневшие глаза. А после плакал в мамину юбку, пока та нежно поглаживала его по голове и успокаивала. Тогда он и узнал, что Виктор болен, что родителей у него больше нет — мать умерла от болезни, а отца на охоте растерзали волки — и что он, наверное, никогда не сможет с ним поиграть в охотников. С тех пор в маленьком идеальном мире Джейса, где всем хватало еды и где каждый мог играть с друзьями до позднего вечера, поселился неидеальный Виктор. Он пустил свои корни глубоко в душу своим задумчивым и, кажется, безразличным ко всему миру выражением лица и голосом, оставляющим крепкую горечь на языке. С того момента появилось желание или даже потребность увидеть его улыбку. С того момента взяла начало болезненная привязанность Джейса. Болезненная в своей однобокости, в стремлении быть замеченным. Сначала он хотел добиться дружбы, страстно желал разделить запал игры и искры задора на двоих. Он долго наблюдал, ловил пересечения взглядов, но Виктор возвел вокруг себя ледяную крепость и никогда не выходил за ее пределы. Спустя десяток безуспешных попыток завести разговор, Джейс начал опускать руки. Его успокаивала Кейт, отвлекала играми с друзьями и разговорами. Так что в какой-то момент он отпустил, заставил себя это сделать. Пока не наступил день инициации Виктора. Ритуал, который до конца определял твое место в жизни поселения, по важности был сравним с бракосочетанием. Его ждали все, надеялись, немногие боялись. По мере взросления детей уже можно было строить догадки, но окончательный результат был только в день шестнадцатилетия. Джейс свое предназначение знал и не страшился будущего, но когда Виктору стукнул назначенный срок он впервые ощутил неясную тревогу перед ритуалом. Выходя из пещеры святилища, Виктор был бледен, ступал неровно, тяжело опирался на трость. Хеймердингер сопровождал его, то и дело кидая обеспокоенные взгляды на выведенный углем на лбу символ. По толпе пронесся нестройный вздох. Собравшиеся поглазеть на инициацию жители должны были разразиться подбадривающими выкриками и свистом, но Виктора встретила тишина. Джейс, ожидающий чужого выхода с ощущением внутреннего зуда и нервозности, замер, не в силах выдавить и слова. Воздух застрял в груди колом и распирал легкие. Его глаза не переставали глядеть в упор на угольный символ. «Омега». Тонкой струной в сердце натянулся первобытный восторг. Животный, неподконтрольный человеческому пониманию. Прошлое стерлось, потеряло краски, отдав их этому мгновению. Все стало до боли неважным, кроме одного — Виктора. Болезненное осознание прошило своей иглой солнечное сплетение и нитью алой протянуло на груди заключение. Усилившийся после инициации запах лесного можжевельника и кислой клюквы ошпарил рецепторы, но Джейс вдыхал. Вдыхал-вдыхал-вдыхал. С наслаждением ощущал, как аромат Виктора, так похожий на него самого, скреб по глотке. В горле клокотало от недовольства. Хотелось больше, ближе, сильнее. Забрать, увести подальше от этой толпы, которая сейчас напоминала ему стаю воронов, готовую растерзать слабого детеныша. Потребность в защите и заботе натянула жилы тугими канатами. К Виктору рвалась его совсем еще неокрепшая суть. В тот момент все переменилось. Вернулись взгляды украдкой, исподтишка, чтобы никто не заметил. На улице он старался выбирать тропинку проходящую мимо дома Хеймердингера в надежде увидеть смурной лик вновь. Когда приезжали торговцы, подсматривал, какими книгами интересовался омега, чтобы после подкинуть их на крыльцо чужого дома. Пару раз порывался купить янтарные бусы, но быстро отметал идею, представляя выражение лица Виктора на подобный подарок. Прошла инициация и годы после нее, а Джейс все наблюдал и не осмеливался подступиться. Он хотел быть полностью уверенным в своей состоятельности, прежде чем заявлять права на омегу. С взрослением он полностью принял на себя роль кормильца семьи и подолгу пропадал в кузнице, выполняя заказы жителей деревни или куя изделия на продажу торговцам. Жар печи опалял предплечья, оставлял розовые ожоги на смуглой коже и пожирал его время. Джейс стал реже видеть Виктора — с каждым годом тот все меньше появлялся на улицах поселения. Омега не явился даже на прошлогодний обряд дарения, чем вызвал недовольство шамана. Поэтому Джейс решил действовать. Подкинутый на крыльцо кораблик был лишь предупреждением, искусным и кропотливым, но предупреждением. Альфа хотел, чтобы о нем догадывались и, возможно, хотя бы чуточку ждали. Его цель была вытащить Виктора на следующий обряд, чтобы уже там сделать все по заветам предков. Заявить о своем намерении на все поселение. Стекающий по лбу пот застилал глаза, вены на шее взбухли от напряжения. Толстая веревка, перекинутая через плечо, помогала волочить за собой подвязанную тушу. Несмотря на силу, Джейсу было тяжело. Канат терся о широкие ладони и срывал заработанные в кузне мозоли. Но боль лишь отрезвляла, смывала пелену неуверенности. С каждым шагом поселение становилось все ближе, а низко висящее солнце готово было поцеловать край припорошенной снегом земли. — Идет! Тащит! Встретила Джейса на подходе звонкая какофония детских голосов. Малышня была частым гостем на таких обрядах — каждому было интересно, какую дичь поймали на этот раз. Альфа и сам будучи в их возрасте смотрел на возвращающихся из леса охотников с открытым ртом и глазами полными восхищения. А теперь сам стал предметом детского обсуждения. — О боги, он поймал медведя! Новость стрелой облетела каждую улицу. Даже старики повысовывали свои сморщенные лица на улицу, чтобы убедиться. — Джейс, дружище, ты просто монстр! — в спину прилетел крепкий хлопок. — Как ты только завалил его, диву даюсь. — Мне просто повезло, — Джейс устало улыбнулся. — Я не опоздал к обряду? — Не-а, — Вай покачала головой, — все только собрались. Я вот тоже выцепить сумела. Девушка гордо выставила перед собой песца. Брюхо животного было испачкано в крови, но она не могла перекрыть дивный цвет меха. — Повезло, почти сам мне в руки запрыгнул, — она улыбнулась, сияя, как начищенный медяк. — Кейт на воротник хорошо подойдет. Джейс фыркнул, вспоминая разговор с Кейт. Кажется, подруге придется забрать свои слова о том, что Вай никудышный охотник, обратно. — Он там? — Да, — девушка кивнула, понимая без слов, о ком идет речь. Из груди вырвался вздох облегчения, но вместе с тем по спине пробежал холодок. Он был рад, что Виктор пришел, но теперь страшился его реакции. Примет ли омега его дар? На главной площади, украшенной еловыми ветками, возвели высокий костер. Незамужние омеги, облаченные в лучшие свои меха и украшения, выстроились вокруг огня. Языки оранжевого света плясали по румяным лицам с выражением томительного ожидания. Постепенно людей становилось больше: старейшины и шаман заняли отведенные им места для наблюдения, охотники, подбоченившись, гордо выставляли пойманный улов, бросая горячие взгляды на полюбившихся омег. Весь обряд был скорее строгой формальностью. Многие из участников уже составляли пару, просто еще не были в браке. Но нередко именно здесь образовывались новые союзы. Джейс своим появлением привлек львиную долю внимания. След крови тянулся за ним от края деревни и до площади. Кто-то из омег охнул, увидев медведя за его спиной. У многих загорелись в ожидании глаза. Альфа впервые принимал участие в дарении, и всем не терпелось узнать, кто же станет тем счастливчиком или счастливицей, получив такой богатый дар. Завидев Кейт, Вай убежала к ней, не дожидаясь отмашки шамана. Их паре всегда было глубоко наплевать на традиции. По канонам их союз не должен был состояться, но что сделают старейшины против двух взбалмошных молодых альф? Джейс бегал глазами по чужим лицам, пока не нашел его. Виктор стоял с краю, почти в стороне. Закутанный по самый нос в теплый мех, он еле держался под тяжестью одежды. Трость так и норовила провалиться в снег и лишить его равновесия, а по лицу читалось, как он хотел оказаться подальше отсюда. Глупая улыбка так и стремилась налезть на лицо, но Джейс сдержался, прикусив уголки губ. Надо было дождаться дозволения шамана. — Дети мои, — шепотки стихли, — мне отрадно видеть вас всех в этот важный день. Пусть сегодня предки свяжут ваши души, а боги утвердят союз! Слова, которые даже дети выучили наизусть, стали стартовым сигналом. По очереди, исходя из старшинства, альфы начали преподносить омегам в кругу пойманную добычу. Те же, если принимали ухаживания, непременно отдавали что-то свое взамен, чтобы создать повод встретиться вновь. Джейс неосознанно начал покусывать губы в ожидании своей очереди. Веревка на плече стала словно в сто раз тяжелее и давила на ключицу. — Джейс! Разом на него уставилось три десятка пар глаз. Он тяжело сглотнул и ступил к костру. Проходя мимо омег, Джейс ощущал цепкие взгляды, полные надежд, но стойко их переносил. Его взор был устремлен только к одному человеку. Пот выступил на висках, но не от напряжения. От страха перед неизбежным. С каждым шагом он был все ближе, мог разглядеть осунувшееся лицо и бледно желтую кожу. Виктору всегда было особо тяжело зимой. Сердце защемило от нежной привязанности и желания дать этому омеге все, о чем попросит. Остановившись перед ним, Джейс с придыханием молвил заветные слова: — Примешь ли ты мой дар, Виктор? Выражение лица Виктора — непроницаемая озерная гладь. Только по распахнутым глазам можно было прочитать смятение и легкую панику. Казалось вся деревня замерла вместе с Джейсом в ожидании ответа. В груди разгоралось удушающее пламя, лишающее легкие крох кислорода. Альфа посмотрел на Виктора прямо, без утайки впервые за долгое время. Постарался вложить в этот взгляд всю искренность на которую был способен. Говорил без слов, обещал защиту и собачью привязанность. — Я принимаю твой дар, Джейс, — молвил Виктор голосом, похожим на шелест бумаги, и за неимением украшений стянул с руки одну из варежек, протягивая. — Пусть предки свяжут наши души, а боги укрепят союз.