Shadowhunters

— Ликс! Ликс, вставай, нам надо свалить отсюда. Феликс сразу вскакивает с места, как только слышит голос Джисона. У него тут же возникает слишком много вопросов. — Что такое, Джисон? Ты в порядке? — Времени нет, свалим, и я тебе всё расскажу, но сейчас, пожалуйста, слушай меня, ладно? Феликс, кажется, впервые видит Джисона в таком состоянии и даже не знает, как реагировать. А как же папа с отцом? Что за фигня тут вообще творится? — Но отец с папой сказали, что… — Феликс! Они ушли. У Феликса весь мир рушится перед глазами, и на этот раз слишком громко. Джисон всеми силами пытается одеть Феликса как можно быстрее, но самому ему было паршиво. Он вчера нечаянно услышал то, что не должен был, но теперь знает, что Феликсу грозит опасность, и поэтому им надо уйти как можно дальше. А Феликс, наоборот, никуда не спешил, и в глазах его сверкали жемчужины, которые разбивали сердце Хана вдребезги. — Они сделали это для твоего же блага, но сейчас… Хан садится перед Феликсом на колени и берёт его лицо в свои руки, потому что знает, что сейчас происходит у младшего на душе, и он это не может игнорировать. — Давай уйдём отсюда, ладно? Ликс не соображал, о чём вообще говорил Джисон, но раз уж теперь они остались вдвоём, то да, лучше бы им держаться вместе. В дверь начинают стучаться, и, не дождавшись ответа, заходят в комнату. Оказывается, это Чанбин на пару с Чаном. — Опять ты? — Не смейте подходить к нему, ясно? Я вам не дам Феликса. — Что за чертовщина, примитивный? Ты с дуба рухнул? — Я сказал: больше ни шагу к нему! У Джисона руки сверкают тёмно-фиолетовым цветом, и тут уже начинают нервничать все, особенно сам Хан. Бешеный поток энергии окутывает комнату, а Джисон в панике пятится назад. Так это был не сон? — Не хватало ещё этого, — говорит Чан, смотря на Чанбина, а потом добавляет: — Побудь с Феликсом, я с ним разберусь. Чанбину повторять дважды не надо. Он и так уже был обеспокоен бледным и грустным лицом омеги, который в очередной раз не мог принять то, что только что произошло. — Слушай сюда, успокойся, или мы все подохнем. Твоя магия очень мощная. Ты же не хочешь нас всех прикончить? Голос Чана вовсе не был успокоительным для Джисона. Напротив, тот напрягался ещё сильнее. — Джисон, пожалуйста… Ты всё, что у меня осталось. Феликс, несмотря на упрёки Чанбина, подошёл к лучшему другу и взял того за руку. Хан всегда успокаивался от таких жестов Феликса. Это утешало его, когда умерла бабушка, утешало, когда Джисон пришёл к нему в полуживом состоянии после того, как отец избивал до неузнаваемости, утешало, когда Хан понял, что жутко боится альф и, возможно, открыл для себя увлечённость к омегам. Но что бы там ни было, Феликс всегда был рядом, и Джисона это успокаивало, как и сейчас. Хан действительно смог убрать магию, и это было нечто, потому что ещё вчера он был обычным человеком, а сейчас стоит и дрожит в объятиях друга, который уже догадывается, кто стоит за этим. Феликс ощущал эту энергию всю свою жизнь, и она кажется ему очень родной. Это магия папы. Вероятно, он передал свои силы Джисону перед тем, как уйти. Это жутко страшно. Неужели не было другого выбора? — И как это понимать? Такой силой обладают самые древние кланы магов. Я уверен, что вчера ты был самым обычным человеком. Чанбин прав: такой магии в мире совсем немного, и руководить ею способны лишь избранные. Джисон, будучи в абсолютной панике, не знал, что ответить, но зато Феликс знал. — Он не знает. Но я отчётливо чувствую, что эта магия принадлежит моему папе. Всё постепенно становится ясно. Перед тем как уйти, Юнги оставил Джисону свои силы. Но вот почему он это сделал? — Что-то мне подсказывает, что мы должны очень серьёзно поговорить. Но сейчас надо быстро решить кое-какие вопросы, а потом я всё вам объясню, ладно? — Нихера подобного. Я знаю, что вы охотитесь за Феликсом, и я не отойду от него ни на шаг. — Мы-то не охотимся, но есть те, которые прорежут тебе глотку, прежде чем ты успеешь моргнуть, и тогда никто уже не сможет помочь, Джисон. Мы союзники, и я обещаю, что с Феликсом ничего не случится. Чанбину хочется верить. По крайней мере, он не орал и не заморачивался с ответом, и Джисону этого хватало. Но ещё он осознал, что на данный момент должен успокоиться, что получалось так себе. — Он пришёл? Мой дед. — Пришёл и хочет увидеть тебя. Феликс кивает и ласково смотрит на Джисона, прося его подождать тут, на что Хан соглашается и просит быть поосторожнее. — Мы на твоей стороне, Феликс, и твои родители тоже. Они сделали это для твоего же блага. Скажешь ему, что на тебя напали, и мы тебя спасли. Про папу с отцом сам понимаешь, что нужно сказать, а что нет. Но я тебя очень прошу, не ведись на его словечки. Чан был весьма убедителен, и Феликсу оставалось просто верить ему. Он слегка нахмурился, но кивнул. Он понимал, что сейчас нужно держаться собранным, хотя внутри всё кричало. Перед тем как выйти из комнаты, он ещё раз обернулся на Джисона. — Обещай, что не сделаешь ничего глупого, — тихо произнёс он, встретившись с глазами друга. — Обещаю, — голос Хана был ровным, но его сжатые кулаки говорили о том, что он едва сдерживается. Феликс вышел, сопровождаемый Чанбином. Коридоры казались ему холодными и чужими. Чанбин шагал впереди, будто отгораживая его от возможной опасности и это было мило. По крайней мере так считал сам Феликс. — Почему он пришёл? — спросил Феликс, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Потому что ты последний из своего рода, — коротко ответил Чанбин, не замедляя шага. — А твои силы сделали тебя лакомым кусочком для тех, кто мечтает о власти. Феликс хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Они остановились перед массивной дверью, украшенной древними символами, которые начинали постепенно промелькнуть в воспоминаниях.  — Готов? — спросил Чанбин, на лице которого читалась нервозность и беспокойстве. — Я не знаю, а к такому бывают готовыми? Чанбин так и думал, но сейчас он не в коем случае не позволит омеге пасть духом. — Как только выйдешь я отвезу тебя кое куда, только не волнуйся ладно?  Феликс слегка улыбается и Чанбин снова теряется. Почему у него такая заразная улыбка?  Он открывает дверь младшему Киму а сам остаётся снаружи.  Внутри было тихо. Воздух в комнате словно давил на плечи. У окна стоял высокий мужчина с серебристыми волосами. Его спина была прямой, а осанка выдавала силу и непреклонность. Мужчина обернулся. Его глаза, столь похожие на глаза Намджуна, внимательно изучали его.  — Ты наконец пришёл, — его голос был холодным, но в нём чувствовалась тяжесть прожитых лет. — Садись. Нам нужно поговорить. Феликс остался стоять. — Я понятия не имею кто вы такой. Может сначала представитесь?  Дед хмыкнул, словно предвидел этот вопрос. Сразу видно в кого пошел Феликс, но Хаджун признает что и от Намджуна у него были некие черты. — Ким Хаджун, глава конклава сумеречных охотников, по совместительству твой дедушка. Мы готовились к этому дню. Я знал, что твои родители сделают всё, чтобы защитить тебя, но теперь это моя обязанность.  Феликс с трудом сдерживал себя, чтобы не закричать. Этот человек ему вовсе не нравится и он помнит все что рассказали ему родители, ему нельзя верить. — Ты ещё слишком многого не знаешь, Феликс, — дед подошёл ближе, и его взгляд стал ещё более тяжёлым. — Но скоро узнаешь. Феликс почувствовал, как что-то сжимается внутри. Его интуиция кричала, что за этим “скоро” кроется что-то ужасное. — А теперь слушай, — продолжил дед. — На тебя охотятся. Твои силы — это ключ к равновесию или хаосу в этом мире. Если они заполучат тебя, этот мир падёт. Феликс почувствовал, как по спине пробежал холод. — Кто «они»? — спросил он. Дед прищурился, как будто пытаясь решить, стоит ли говорить дальше. Его притворству не было границ и омега отчетливо чувствовал что от него хочется убегает как можно дальше и желательно поскорее. — Ты узнаешь об этом, когда придёт время. А пока знай одно: доверять можно только семье. Феликс сжал кулаки. Пора  показывать актерское мастерство. Хаджун обязательно попытается настроить его против родителей и ограничить его от друзей. — Семье? Семья, которая бросила меня и ушла? Мужчина замер. Его лицо на мгновение исказилось, но он быстро взял себя в руки. Значит его сын со своим горячо любимым мужем бросили Феликса и удрали? Что-то не верится. — Ты увидишь, что не всё так плохо, как кажется. Сейчас мне нужно, чтобы ты подготовился. Потренировался с нашими ребятами, почувствовал себя частью того мира от которого тебя лишили безответственные родители. Я буду твоей семьей сынок, тебе не о чем волноваться. Феликс хотел возразить, но не стал что-то говорить. Этим он мог подвергнуть опасности не только себя, но и родителей. Надо, чтобы они с Хаджуном поняли друг друга. Это будет слишком сложно, но нужно попробовать. — Значит, я могу остаться? — Конечно. Ты часть этого мира, Феликс, и я сделаю всё, чтобы ты нашёл своё место в нём. Омега едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Лицемерие деда было почти ощутимым, как горький привкус на языке. Но сейчас важно было сохранить спокойствие и не выдать свои настоящие мысли. — Спасибо, — сухо сказал он. — Хорошо, я оставлю тебя. Отдохни, но завтра начнётся тренировка. Твои способности надо развивать, если ты хочешь выжить. Феликс кивнул, и, когда дед вышел, он ощутил, как напряжение спадает, но ненадолго. Его мысли вернулись к Джисону и тому, что сейчас может происходить за пределами этой комнаты. Надо вернуться к нему как можно скорее. Выходя из комнаты, Феликс сталкивается с Чанбином, который, как оказалось, стоял тут до тех пор, пока он не выйдет. Альфа при виде Ликса сразу подошёл к нему, и, как ни странно, Феликс ощутил некую защиту, и это успокаивало его. — Ты как? Он не обидел тебя? Феликс на мгновение замирает, его взгляд был устремлён на серые глаза старшего. Он был настолько красивым, что на щеках появился лёгкий румянец. Из-за собственных мыслей? — Ликс? — А что если так? — Тогда я прикончу его, даже если за это меня казнят. Феликс усмехается, а за ним и Чанбин. Ким действительно был самым настоящим ангелом, но кажется он не узнает что Чанбин вовсе не шутит. Если понадобиться он убьет Хаджуна. — Ты, конечно, очень здорово шутишь, но я бы хотел увидеть Джисона. Он, наверное, сейчас очень напуган. — Ну да, бывший примитивный, наверное, не находит себе места. — Я не понимаю, Чанбин. Отец с папой ушли, и я об этом ничего не знал. Я не уверен, что справлюсь со всем этим. Это очень дико. — Слушай, ангел, твои родители ушли, потому что хотят защитить тебя. Сейчас я не могу об этом говорить — тут слишком опасно, сам понимаешь. Но через полчаса мы будем ждать вас с Джисоном в оружейной. Слова Чанбина звучали успокаивающе, но внутри всё ещё клокотала буря. Феликс знал, что родителям пришлось уйти ради его безопасности, но это не делало боль утраты менее ощутимой. — Хорошо, я скажу Джисону. — Голос Ликса был тихим, но в нём звучала решимость. — Отлично. — Чанбин слегка улыбнулся. — Помни, ангел, ты не один. Феликс снова почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Он не был уверен, чем заслужил такую заботу, но тепло в груди подсказало, что, возможно, Чанбину можно доверять. Альфа проводил его обратно к комнате, где остался Джисон. Когда Феликс вошёл, его лучший друг сидел на полу, обхватив колени руками. Джисон сразу поднял голову, услышав шаги, и его взгляд встретился с глазами Феликса. — Ликс, ты в порядке? Что он тебе сказал? — Всё нормально, Джисон. — Феликс присел рядом и аккуратно коснулся плеча друга. — Ты был прав, они ушли ради меня. Я не знаю, смогу ли я это принять, но… сейчас мы должны держаться вместе. Джисон нахмурился, но ничего не сказал. Он лишь выдохнул, сдерживая эмоции, которые едва не захлестнули его. — Чанбин сказал, что через полчаса нас ждут в оружейной. Нам надо поторопиться. — Оружейной? — Джисон недоверчиво поднял бровь. — Ты хочешь сказать мы останемся здесь? — Джи я не могу просить тебя о таком, если ты хочешь можешь вернуться домой. Но у меня нет другого выбора.  — Даже не смей говорить мне о таком. Это ведь ты и я… — Спасибо тебе Хани, я люблю тебя. Джисон улыбается обнимая Феликса. Сейчас им нелегко, но они и с этим справятся. Главное держаться вместе. — Ты сказал что это магия Юнги хёна, это правда?  — Полагаю так, я ощущаю от тебя его энергию, не знаю как но отчетливо чувствую что это он. — Почему я? Он мог оставить силы тебе. — Раз он так решил значит так надо было Джи. Ты же знаешь что мои относится к тебе как к родному. Джисон кивнул. Как бы он ни старался держать себя в руках, боль всё равно пронзала его. Юнги и Намджун были для него теми родителями, которых он никогда не имел. — Пойдём, узнаем, что хотят эти ваши мексиканцы. Феликс хихикнул. Хорошие ассоциации у Джисона, что тут скажешь. Коридоры, по которым они шли, казались бесконечными. Холодный воздух с каждым шагом всё сильнее пробирался под кожу, и Феликс начал дрожать. Джисон шёл рядом, его взгляд настороженно скользил по каждому уголку, готовый к любому неожиданному повороту событий. Когда они наконец добрались до оружейной, перед ними оказалась массивная дверь, украшенная странными символами — такими же, как на двери в комнату Хаджуна. Феликс остановился, чувствуя, как внутри разгорается неприятное чувство, похожее на то, что он испытал во время разговора с дедом. — Всё нормально, Ликс, — тихо сказал Джисон, заметив его волнение. — Я с тобой. Феликс кивнул и потянул дверь на себя. Внутри оказалась просторная комната, освещённая мягким магическим светом. Стены были увешаны оружием: мечи, копья, луки. На полках лежали магические артефакты и книги с потрёпанными обложками. Но внимание Феликса сразу привлекли фигуры Чанбина и Чана у дальнего конца комнаты. Рядом стояли Минхо, Чонин и Рэйн, увлечённо о чём-то разговаривая. Когда Феликс и Джисон вошли, разговор мгновенно стих. — Наконец-то, — произнёс Чан, скрестив руки на груди. Его голос был низким, но лишённым агрессии. — Мы ждали. Чанбин улыбнулся, слегка качнув головой. — Всё нормально, ангел? Феликс почувствовал, как от этой улыбки внутри стало тепло. Но времени на размышления не было. Он кивнул, его лицо мгновенно посерьёзнело. — Да, мы здесь. Что дальше? Чан сделал шаг вперёд, его взгляд задержался на Феликсе и Джисоне. — Время объяснений. Вам обоим нужно понять, с чем вы столкнулись. И нам заодно тоже. Предлагаю начать с самого начала. Рэйн? Рэйн благодарно кивнул Чану и начал говорить: — Думаю, стоит начать с того, что всё, что тебе рассказывали родители, правда. Ты воскрешён ангелом Разиэлем и обладаешь солнечным светом. Твои способности куда серьёзнее, чем ты думаешь. Если, не дай бог, ты попадёшь в неправильные руки… — Стоп! — перебил его Феликс, с вызовом подняв подбородок. — По-вашему, я игрушка, и мной можно помыкать как захочется? — Разумеется, нет, Феликс, — спокойно ответил Рэйн. — Но твои способности нестабильны. Они зависят от твоих эмоций, и никто не знает, в какой момент они дадут слабину. Особенно ты. Феликс замолчал. Рэйн был прав, и он это знал. В первый и последний раз, когда он ощутил страх, его тело начало светиться, и Чанбин это видел. Тишина повисла в комнате. Рэйн сделал шаг вперёд, его голос стал мягче: — Мы здесь, чтобы помочь тебе справиться с этим. Ты не один, Феликс. Ликс посмотрел на Джисона, и тот кивнул ему, показывая, что поддерживает. Феликс глубоко вздохнул, собирая в себе силы для того, чтобы продолжать этот разговор. — Я знаю, что это сложно, но ты постепенно поймёшь, что к чему. — Вы ведь о чём-то знаете, да? О моём отце и папе. — Слушай, они были вынуждены уйти, потому что, если бы твой дед, Конклав или весь Сумеречный мир узнали, что они здесь, их бы казнили вместе с тобой. А так ты официально считаешься «брошенным». Благодаря Чану теперь все знают, что ты внук семьи Ким, и это временно защищает тебя. Я обещал Намджуну присматривать за тобой. — Я, конечно, извиняюсь, но как насчёт меня? Откуда у меня этот свет в руках и как? — Всё просто. Юнги оставил тебе свою магию, потому что доверял тебе. Теперь ты не примитивный. — Но… почему мне? Он мог оставить её Ликсу. — Он хотел, чтобы ты был рядом, Джисон. Теперь вы оба должны научиться защищать себя и контролировать свои силы. Это будет крайне сложно, но мы поможем вам, насколько это возможно. По крайней мере, на меня ты всегда можешь рассчитывать. — И на меня, ангел, — добавил Чанбин. — Я в деле! Куда вы без меня? — воскликнул белокурый омега и обеими руками обнял Ликса и Джисона. Рэйн на мгновение застыл, разглядывая его улыбку, но быстро вспомнил, где они находятся. Остались только Чан и Минхо. От их решения зависело не только дальнейшее развитие событий, но и безопасность Феликса. — Как я уже говорил, я не могу сидеть сложа руки после того, что узнал. Это вопрос закона который был нарушен. Можете рассчитывать на меня, — уверенно произнёс Чан. Слова лидера успокоили Феликса, но Минхо, с которым было сложнее договориться, всё ещё молчал. Ли всегда был категоричным и пунктуальным. Он редко ошибался, и всё, что касалось Бана, касалось и его. Если Чан и ребята доверяли этим людям, то Минхо тоже постарается это сделать, хотя и не так открыто. — Я не собираюсь за ними нянчиться, учтите! — заявил он резко. Феликс и Джисон переглянулись, пытаясь понять, что он имел в виду. — На языке Минхо это значит «да», — с улыбкой перевёл Чан. — Но я не буду молчать, как делают они! — продолжил Минхо. — Если кто-то узнает, что мы вам помогаем, нас либо убьют, либо лишат рун. В лучшем случае. Так что учтите: сотрудничество должно быть двухсторонним. — Конечно, хён. Мы сделаем всё, что требуется. Но я хочу понять, почему вы так рискуете ради меня? Ответить никто не спешил, но каждый знал ответ в глубине души. Об этом не хотелось думать, а озвучивать тем более, но причины у всех были свои. — Мы рождены, чтобы защищать людей от зла и духов. Сейчас настал момент доказать, что мы здесь не зря, — твёрдо сказал Рэйн, делая шаг вперёд. В его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты спрашиваешь, почему мы рискуем? Потому что у нас больше нет выбора. Мы уже не просто охотники. Мы те, кто потерял почти всё, но остался, чтобы бороться. Ради тех, кто ещё может выжить. Ради тех, кто способен изменить всё. Феликс молчал, но внутри что-то шевельнулось. Эти слова звучали как приговор, но в них была сила, заставлявшая поверить, что у него есть шанс. — Ты думаешь, мы делаем это только ради тебя? Нет, — продолжил Чан. — Мы делаем это ради всех. Ты стал частью чего-то большего, и теперь отступать нельзя. — Значит, он — инструмент? — холодно спросил Джисон, скрывая обиду. — Нет, — покачал головой Чанбин. — Он — выбор. Наш выбор. Наступила тишина. Вопросов стало ещё больше, но сейчас это было неважно. — Ладно, — наконец сказал Феликс, подняв голову. — Тогда научите меня быть достойным вашего выбора. На лицах охотников мелькнули слабые улыбки. Чан кивнул. — Именно этим мы и займёмся.

***

— О ангелы, сколько раз мне повторять, что вы не имеете права убивать друг друга в моём клубе! Сокджин метался вокруг барной стойки, всем своим видом выражая недовольство. Верховный маг Сеула никак не мог успокоиться из-за враждующих вампиров и оборотней, которые не могли терпеть друг друга. Его слегка длинноватые волосы метались из стороны в сторону, а полупрозрачная серебряная рубашка идеально подчёркивала линию плеч. Будучи одним из самых могущественных магов, Сокджин позволял себе наслаждаться жизнью как мог. Но, по правде говоря, ему было откровенно скучно. За тысячелетия он успел испробовать всё возможное и невозможное, но теперь само существование стало невыносимо однообразным. Погрузившись в свои мысли, Ким не заметил, как вампиры и оборотни снова начали драку. Сокджин резко остановился, развернувшись к двум провинившимся сторонам. Его взгляд был настолько острым, что даже самые смелые из присутствующих замерли на месте. — Я сказал: хватит, — произнёс он, обводя зал ледяным взглядом. — Если вы не способны сдерживать свои инстинкты, мне придётся напомнить, почему вы находитесь под моей защитой. Вампиры и оборотни, ещё секунду назад готовые вцепиться друг другу в глотки, теперь выглядели как дети, застигнутые на месте преступления. — Отлично, — усмехнулся маг, отбрасывая прядь волос с лица. — А теперь кто-нибудь принесите мне бокал вина. Ваши выяснения отношений пересушили мне горло. На мгновение атмосфера в клубе изменилась: из глубины зала раздались тихие смешки. Сокджин любил демонстрировать свою силу, но ещё больше — превращать драму в фарс. Он вернулся к стойке, лениво облокотившись на неё, и бросил взгляд на своё отражение в зеркале за спиной бармена. — Скучно, — прошептал он себе под нос, настолько тихо, что никто вокруг не услышал. Тысячи лет. Тысячи лиц. Столько историй, которые он видел, слышал или писал сам. Но теперь всё это казалось бессмысленным. Люди, вампиры, оборотни, демоны — все они снова и снова повторяли одни и те же ошибки. А он был обречён наблюдать этот спектакль, запертый в бесконечной петле. — Сынмин! Почему ты так спокойно стоишь? — А что мне делать? Я уже всем нашим расписание на три месяца вперёд разослал, бумаги проверил и даже сходил в салон, чтобы тебя не раздражать своей старомодной причёской. Что ещё ты от меня хочешь, хён? — Ну, Сынминиии… Я больше так не могу! — Опять за старое? — Ладно, не важно. Ты узнал о том, что я тебя просил? — Узнал. Сильный поток энергии шёл из института охотников. Ты был прав: это Мин Юнги, тут сомнений нет. Но я не понимаю… Он ведь не использовал силы восемнадцать лет. Почему сейчас такой всплеск? — Ничего удивительного. Если сахарок снова появился, значит, Феликс обо всём в курсе. — Его сын? Тот самый? — Именно. Бедный ребёнок, наверное, в шоке. Он в детстве был похож на ангела. Интересно, какой он теперь. — Думаешь, это перерастёт во что-то большее? Конклав вряд ли одобрит беженцев. — Скажу тебе больше, милый: грядёт война. Нам нужно подготовиться. — Война, значит… — Сынмин прищурился, взглянув на собеседника. — Мы даже не знаем, кто будет на чьей стороне. Конклав может нас разорвать, если мы сделаем неверный шаг. — Вот почему я сказал, что нужно подготовиться, — ответил Сокджин, его голос был уверенным, но в нём слышалась тревога. — Слишком много неизвестного. Но, вероятнее всего, контракт о перемирии будет расторгнут. — Ты знаешь, что я думаю о Конклаве. Они скорее уничтожат нас всех, чем примут в свои ряды кого-то вроде Феликса. Он сильнее, чем все мы вместе взятые. — Именно поэтому нам нужно узнать, на что он способен. — Ты хочешь, чтобы я выяснил это? — Сынмин сложил руки на груди. — Если он такой же, как Юнги, приближаться к нему может быть опасно. — Я бы не просил, если бы это не было важно. — Голос Сокджина стал мягче. — Сынмин, ты лучший в этом деле. Я знаю, ты справишься. — Ладно, — нехотя вздохнул Сынмин. — Только ради тебя. Но если этот мальчишка хоть немного напомнит своего папу, предупреждаю: я не буду держать себя в руках. — Вот и славно, — улыбнулся маг. — А я тем временем займусь поиском союзников. Если грядёт война, нам понадобятся все силы, которые мы сможем собрать. Сынмин ещё раз вздохнул, направляясь к двери. — А ещё… — он остановился на мгновение, оглянувшись через плечо. — Если всё закончится провалом, помни: я тебя предупреждал. — Я помню, милый, — тихо произнёс Сокджин, почти шёпотом, как напоминание о том, что ставки слишком высоки. Он опустошил бокал вина, ощущая прилив энергии. Теперь оставалось только ждать развития событий.

***

— Так-то лучше, а теперь постарайся двигаться реже. Ты что, никогда не ходил в спортзал? — Нет, никогда не думал, что мне придётся стать охотником. Чанбин усмехнулся, резко блокируя движение Феликса, и омега буквально оказался в его руках. Сердце Феликса забилось как бешеное, а щеки снова запылали от такой близости. Чанбин, хоть и чувствовал себя не менее неловко, наслаждался моментом, зная, что заставляет омегу краснеть. — Если будешь спешить и не обдумывать стратегию ближнего боя, тебя просто убьют, даже не дав времени придумать что-то толковое, — произнёс он, не отпуская Феликса. — Я понял, — пробормотал Феликс в попытках держать себя в руках. Чанбин, наконец, ослабил хватку и отпустил его. Тем не менее, такими темпами они точно ни к чему не придут — по крайней мере, так думал Минхо, который наблюдал за ними со стороны. "Ясен пень, что они друг другу нравятся," — с усмешкой подумал он. — Чанбин, тебя там Чан искал, — нарушил он тишину. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Не волнуйся, я займусь Феликсом, а ты иди и узнай, что ему нужно. Ты ведь не против? — Минхо бросил взгляд на Феликса. Феликс, который уже успел покрыться потом, был бы рад на время отойти от Чанбина, который сильно его отвлекал. — Конечно, не против, — быстро согласился он. — Не переживай, хён. — Ладно, скоро вернусь, — произнёс Чанбин, направляясь к выходу. Когда он ушёл, между Минхо и Феликсом повисло неловкое молчание. — Ты же со вчерашнего дня тренируешься. Покажи, что умеешь, — произнёс Минхо, разминая плечи. Феликс молча кивнул, вытирая пот со лба. Его золотистые волосы были собраны в небольшой хвостик, а веснушки на лице стали ещё заметнее из-за долгой тренировки. "Ну всё, мне конец," — подумал он, готовясь к следующему испытанию. Минхо явно не собирался быть таким же терпеливым, как Чанбин. — Учти, я не буду с тобой нежен, как он. Не будь тряпкой, ангелочек. Ты с дедом так драться будешь? С этими словами Минхо внезапно напал, и Феликс едва успел увернуться. Однако он быстро понял, что просто защищаться не имеет смысла. Нужно атаковать. — Твои жалкие попытки меня ударить бесполезны, если будешь мямлить. Держи спину ровно, а кулаки не сжимай так сильно. Мы не в бокс играем. Феликс сделал притворный шаг назад, словно отступая, а сам внимательно прислушивался к словам Минхо. Его взгляд стал напряжённым и решительным. Минхо заметил движение и, прищурившись, шагнул вперёд: — Думаешь, я такой наивный? Хочешь загнать меня в угол? Ну давай, попробуй. Феликс сделал вид, что теряет равновесие, опустил плечи. Это сработало: Минхо бросился к нему, явно намереваясь завершить тренировочный бой. Но когда тот оказался ближе, чем ожидал, Феликс резко повернулся и нанёс удар в слабую сторону защиты. — Вот это уже лучше, — выдохнул Минхо, вынужденно отклоняясь. — Но не забывай: настоящая атака должна быть неожиданной. Минхо перехватил руку Феликса, пытаясь развернуть его, но тот, используя инерцию, смог снова контратаковать. — Неплохо, — хмыкнул Чан, наблюдая за ними со стороны. — Не думал, что ангелочек справится. Минхо усилил натиск, движения его стали ещё быстрее и точнее. Но Феликс больше не отступал. Он вспоминал слова Минхо, расслабляя кулаки и держа спину ровно. — Молодец, — вдруг произнёс Минхо, уклоняясь в последний момент. Его голос был чуть мягче. — Теперь ты хотя бы начал думать. Феликс тяжело дышал, но его лицо озаряла слабая улыбка. — Ты сам сказал, что я не могу быть тряпкой, — с трудом выдохнул он, вытирая пот. — Так что… я ещё не закончил. Минхо засмеялся. — Вот это настрой. Ну что ж, продолжим. Чан, стоя в стороне, не смог сдержать улыбку. Он знал Минхо всю свою жизнь. Хоть тот редко показывал свою добрую сторону, она всегда была ярче, чем у остальных. Именно поэтому Чан так сильно дорожил им. — Чан-хён! Я повсюду тебя ищу, — голос Чанбина вырвал его из мыслей. — Что? — Минхо сказал, что ты меня искал. Что-то случилось? — Да нет, я уже узнал всё, что хотел.

***

 Сокджин сидел в своём кабинете, перебирая бумаги. Разговор с Сынмином, который состоялся вчера, казался ему всё более реальным и возможным. Его догадки окончательно подтвердились, когда стало известно, что Конклав собирает представителей Сумеречного мира — и он, как Верховный маг, также был включён в список. В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату ворвался Сынмин. Сокджин поднял голову, столкнувшись с его слегка туманным, но всё же решительным взглядом. — Кажется, ответы на наши вопросы начали находить нас сами, — заявил Сынмин. — Хочешь порадовать меня, Мини? Ты нашёл Юнги? Вместо ответа Сынмин распахнул двери ещё шире, приглашая кого-то войти. Сокджин уже предвкушал встречу с Мином, но вместо этого увидел двух охотников, которых он знал, и какого-то незнакомого парня, похожего на смурфика. — Чем обязан? — сухо спросил он, сложив руки на груди. — Привет, Джин, — начал Чонин. — Нам нужна твоя помощь. — Сомневаюсь, что вы пришли за дружеским приветом. Что за проблема? Чонин и Рэйн переглянулись, но, увидев, что Сокджин явно не настроен ждать, перешли к делу. — Ты, вероятно, почувствовал магию Юнги? — О, ещё как почувствовал, — фыркнул Джин. — Видимо, твои друзья решили вернуться, Джихуни? — Не совсем. Магия Юнги теперь у него, — Чонин указал на незнакомца. — Перед уходом он передал свои силы Джисону. Сокджин резко поднялся со своего места, впившись взглядом в парня. Тот неловко переступил с ноги на ногу, ощущая себя под прицелом. — Значит, Мин удрал? Этот чертов засранец мог бы хотя бы навестить своего хёна. — Джин! — возмутился Сынмин. — Ладно, — махнул рукой Сокджин. — От меня-то вы чего хотите? — Мы хотим, чтобы ты помог Джисону научиться контролировать магию. Он получил её всего вчера и… ну, скажем так, уже успел натворить дел. — У меня куча дел, если вы не заметили, — вздохнул Сокджин. — Верховный маг, если что. Прости, милый, но ничего личного. — Кто-то недавно жаловался на скуку, — невозмутимо вставил Сынмин. — Ким СЫНМИН! — взорвался Сокджин. — Ну а что? Я не прав? — Простите… если я доставлю вам неудобства, лучше уйду, — тихо вставил Джисон, потупив взгляд. Сокджин почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Этот парень выглядел таким маленьким и беспомощным, что устоять было невозможно. — Ладно, ладно, — тяжело вздохнул он. — Хватит смотреть на меня, как на злодея из сказок. Я помогу. Но предупреждаю: если будешь лениться или устраивать хаос, я сразу отказываюсь. Понял? — Да, понял! — оживился Джисон. — Я буду стараться! — Отлично. Покажи, что можешь сделать сейчас, — потребовал Сокджин, пристально глядя на него. Джисон сосредоточился, вытянул ладони, и вскоре в воздухе появились искры, превращаясь в слабое фиолетовое пламя. — Это… всё? — с прищуром спросил Сокджин. — А что ты ожидал? — вмешался Чонин. — Он вчера только узнал, что он маг. — Ну, я могу немного больше, но это обычно заканчивается взрывами, — тихо признался Джисон. — Это уже интересно, — хмыкнул Сынмин. — Замолчи, — огрызнулся Сокджин. Он шагнул вперёд, положил руку на плечо Джисона. — Хорошо, начнём с этого. Если научишься контролировать даже слабое пламя, справишься с остальным. — Вы правда поможете? — с недоверием спросил Джисон. — Уже сказал, что помогу, — проворчал Сокджин. — Но учти, если ты устроишь взрыв… — Ты всё равно его не бросишь, — перебил Сынмин, усмехаясь. — КИМ СЫНМИН! — выкрикнул Сокджин, но тот лишь пожал плечами. — Спасибо, Джин, — сказал Джихун, собираясь уходить. — Ты нас выручил. Будем должны. — Ловлю на слове, — бросил Джин. — А теперь вон, я должен поговорить со своим учеником.                               

***

         Тэхен не выходил из своей комнаты со вчерашнего дня. Он был таким усталым что даже отказывался принимать пищу и постоянно находился в сонливом состоянии. Он был сыт до горла и на жизнь вперед, так что не беда.  Как бы странно не было, его никто не беспокоил, лишь прислуга временами заходила чтобы проверить все ли с ним хорошо. Тэхен лишь однажды спросил как его брат, но его ответили не так как хотелось.  Сказали что тренируется контролировать жажду и все. Значит Хенджин все таки выпил крови.  Тэхен от этой новости  почувствовал успокоение. Он понятия не имеет как от такого можно радоваться, но он был рад что младший будет жить.  Чонгук наверное учит его.  Лениво вставая с постели омега почувствовал головокружение, желудок был абсолютно пустым, но и признаваться что голоден не хотелось.  Тэхен инстинктивно полез в карманы куртки в надежде найти там сигареты, но он совсем забыл что их не осталось. Везет ему очень крупно. Тэхен тихо выдохнул и провел рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. Он ненавидел это состояние слабости, эту беспомощность, которая буквально пожирала его изнутри.  Взгляд скользнул по комнате. Углы казались темнее, чем обычно, а тишина – еще более гнетущей. Возможно, дело было в нем самом. Он чувствовал, как будто мир вокруг начал медленно рушиться, но сил что-то исправить не находилось. "Все-таки выпил крови…" – эти слова снова эхом прозвучали в голове. Хенджин выбрал жить. "Я бы сделал то же самое?" – мелькнула мысль, но ответа не последовало. Прислуга снова постучала в дверь, на этот раз чуть настойчивее. — Господин, вам принесли обед, — голос за дверью был мягким, но твердым. Тэхен повернул голову в сторону двери, но не торопился отвечать. Его губы тронула легкая, едва заметная улыбка. — Оставьте там, — коротко бросил он, прислоняясь плечом к стене. Он знал, что если выйдет из комнаты, ему придется столкнуться с реальностью, но пока этого хотелось меньше всего. В дверь снова постучали. На этот раз настойчиво, но с каким-то странным оттенком мягкости. Тэхен тяжело выдохнул, понимая, что деваться ему некуда. Он поправил волосы и открыл дверь, ожидая увидеть одного из слуг. Но перед ним стоял Чонгук. — Ты… — вырвалось у Тэхена, когда его взгляд встретился с пронзительными глазами гостя. Чонгук стоял с подносом в руках, на котором были дымящийся суп, свежевыпеченные пирожки, ломтик хлеба и стакан яблочного сока. Его черные волосы слегка растрепались, придавая ему еще больше обаяния, а в глазах читалась смесь беспокойства и решимости. Тэхен мог бы прямо сейчас сказать, что все это ему вовсе не нравится, но вместо этого он просто стоял как вкопанный, не сводя глаз с Чонгука.  — Ну? Пригласишь? Или я долго буду здесь стоять? — Чонгук наклонил голову, его губы тронула легкая, почти игривая улыбка. — А ты без приглашения не можешь войти? — ответил Тэхен с едва заметной насмешкой, пытаясь скрыть, как сердце начало стучать быстрее. Тэхен не учел одного, Чонгук отчетливо слышал. Чонгук улыбнулся шире, и прежде чем Тэхен успел придумать что-то еще, он шагнул вперед, плавно сокращая расстояние между ними. — Я могу, — тихо сказал он, его голос был теплым и непривычно мягким, — но мне кажется, что тебе все-таки лучше самому открыть дверь, за которую ты прячешься. Тэхен напрягся, чувствуя, как эта близость сводит его с ума. Чонгук остановился совсем рядом, поставил поднос на ближайший столик и обернулся к нему. — Мне сказали что ты отказываешься от еды, — заметил он, слегка нахмурившись. — Почему? — Я… — начал Тэхен, но слова застряли в горле. — Просто сядь и поешь. Если не ради себя то хотя бы ради брата. Тэхен попытался изобразить равнодушие, но взгляд Чонгука, полный теплоты и искренней заботы, разоружил его. Он нехотя сел за столик, чувствуя, как на щеках разливается жар. А желудок предательски урчал от запаха вкусной еды. Чонгук присел напротив, наблюдая за ним с легкой улыбкой. — Вижу, я все-таки умею тебя убеждать, — заметил он, опираясь локтями на стол. — Это исключение, — буркнул Тэхен, отламывая кусочек пирожка и пытаясь не встречаться с его взглядом. — Хорошо, — мягко сказал Чонгук, — но пусть таких исключений будет больше. Тебе не нужно справляться со всем одному, Тэхен. Эти слова прозвучали тихо, но с такой силой, что Тэхен не смог их проигнорировать. Он поднял глаза, и в этот момент их взгляды снова встретились. — Чонгук, скажи мне честно, зачем я нужен тебе? — голос Тэхена звучал мягко, но в нем слушались нотки напряжения. Чонгук знал, что этот вопрос прозвучит. Он предвидел его, готовился к нему. Но вот сейчас, когда Тэхен смотрел на него с такой серьезностью, ему совсем не хотелось отвечать. Зачем же ему Тэхен? Чонгук сам бы хотел знать точный ответ. Он чувствовал, что этот вопрос сложнее, чем кажется, а ответ, возможно, скрыт глубже, чем он готов признать. Он отвел взгляд, его пальцы чуть сильнее сжали край стола. — Я угадал с едой? — вдруг спросил он, сменив тему так легко, будто вопрос Тэхена никогда не звучал. Тэхен прищурился, явно замечая эту попытку уйти от разговора, но все же опустил глаза на поднос. — Не жалуюсь, — буркнул он, откусывая кусочек пирожка, чтобы скрыть разочарование в своем голосе. Чонгук, заметив это, едва улыбнулся и наклонился чуть ближе, словно пытаясь поймать его взгляд. — Значит, угадал, — сказал он с легким облегчением, наблюдая за Тэхеном. Тэхен только покачал головой, пытаясь сосредоточиться на еде. Но его мысли снова и снова возвращались к тому, как Чонгук избегает ответа. И все же, в глубине души, он знал, что этот разговор еще не окончен. Тэхен молча доел пирожок, стараясь не смотреть на Чонгука. В комнате повисла напряженная тишина, которую лишь изредка нарушал стук посуды. — Ты всегда так? — внезапно спросил Тэхен, не поднимая головы. — Что ты имеешь в виду? — Чонгук склонил голову набок, пристально наблюдая за ним. — Избегаешь ответов, — сухо пояснил Тэхен, поднимая взгляд. Его глаза были полны едва сдерживаемого раздражения, но в них угадывалось и что-то другое – то, что Чонгук не мог сразу распознать. Чонгук на мгновение замер, но затем тихо вздохнул и облокотился на стол. — А ты всегда пытаешься копаться в чужих мыслях? — ответил он с легкой улыбкой, но в его голосе звучала тень усталости. Тэхен фыркнул, откинувшись на спинку стула. — Когда ответы так нужны, да. — Какой любопытный!  — Как Хёнджин?  Чонгуку нравится что Тэхен такой, копирует его поведение и зеркалит то что видит. Альфа тихо наблюдал за тем, как Тэхен отламывает маленькие кусочки хлеба, задумчиво жует, время от времени отпивая сок. Ему нравилось в Тэхене все. Как он порой поднимает взгляд из-под ресниц, будто случайно, но этот взгляд тут же обжигает. Как его футболка чуть сползает с плеча, оголяя изящные ключицы, – такие хрупкие и притягательные. Ему нравилось абсолютно все. И этот Тэхен – закрытый, но цепляющий взглядом. И тот, что прячется за этой стеной. Чонгук знал, что хочет разглядеть глубже. А еще… он хотел больше. Хотел узнать, какой Тэхен на вкус. Не только в буквальном смысле, хотя и это желание застревало где-то в его мыслях, не давая покоя. Он хотел ощутить его полностью. Забрать себе. Пометить его, сделать своим и никому не отдавать. "Каким бы ни был этот вкус – сладким, терпким, пряным или горьковатым, – он должен быть моим", — мелькнуло в голове Чонгука. Он смотрел на Тэхена, как хищник, ждущий, когда жертва повернется к нему спиной. Но в этой жертве была своя опасность. Чонгук знал: Тэхен не позволит себя приручить. И это только разжигало его желание. — Он в порядке, учиться потихоньку.  Тэхен молча кивает положив в рот очередную порцию пирожков и на этот раз Чонгук не выдержал напора. — Ты всегда так ешь? — внезапно спросил он, ухмыльнувшись, пытаясь разрядить напряжение. Тэхен удивленно посмотрел на него, приподняв бровь. — А что не так? — Просто забавно, — ответил Чонгук, наблюдая за тем, как уголки губ Тэхена дрогнули в легкой полуулыбке. Он знал, что этот момент запомнит надолго. Каждый взгляд, каждое слово – все это стало для него частью Тэхена, того, кого он больше всего хотел назвать своим. Может ответ на свой вопрос Чонгук отлично знал, но делать какие-то выводы рано. — А ещё у тебя красивая улыбка. — Чонгук… — Что!  — Спасибо Чон не понимает что вообще происходит. Он не этого ожидал вообще от капризного Тэхена, но Исида умел удивлять и в глазах его на мгновение засверкали искры. — Мне с детства никто не приносил еды. Ну не считая доставок конечно.  Чонгук наблюдал за ним, чувствуя странное тепло, разливавшееся по груди. Он знал, что не хотел бы быть сейчас нигде больше, кроме как здесь, рядом с этим парнем, который так странно на него действовал. — Не за что Исида. Ешь на здоровье, а потом мы с тобой немного прогуляемся.