Shadowhunters

— Я делаю так, как ты сказал, хён, но у меня ничего не выходит! — Значит, неправильно делаешь. Я говорю тебе использовать энергию с умом, а не телом. Начни уже думать головой. Джисон послушно закрыл глаза, хотя его сердце колотилось в груди. — Сконцентрируйся на своём дыхании. Почувствуй, как магия течёт внутри тебя. Это как река, но ты — плотина. Ты можешь контролировать поток, но только если осознаёшь, где он сильнее, а где слабее. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь ровным голосом Сокджина. Джисон постепенно начал ощущать лёгкое тепло в груди, которое разливалось по всему телу. — Я чувствую… что-то, — прошептал он. — Отлично. Теперь удерживай это ощущение. Не пытайся подавить магию, но и не позволяй ей захлестнуть тебя. Это твоя сила, и только ты решаешь, как ей управлять. Джисон сделал глубокий вдох, но внезапно почувствовал, как тепло внутри начинает становиться горячее. Его ладони снова вспыхнули голубым пламенем, и он в панике открыл глаза. — Я не могу… Оно слишком сильное! Сокджин шагнул вперёд, схватив Джисона за запястья, и твёрдо посмотрел ему в глаза. — Слушай меня. Это не магия сильная, это ты слаб в своих страхах. Успокойся. Помни: она не враг, она часть тебя. Джисон судорожно сглотнул, пытаясь игнорировать обжигающее тепло, которое теперь, казалось, охватывало не только его руки, но и всё тело. Сокджин не отпускал его запястий, его голос был тихим, но твёрдым, словно якорь в бушующем шторме. — Закрой глаза, — снова сказал он. — Не беги от этого. Ты должен принять магию, чтобы обрести контроль. Джисон стиснул зубы, но подчинился. Он сосредоточился на дыхании, как учил его наставник. Вдох. Выдох. Фиолетовое пламя, казалось, пульсировало вместе с его сердцебиением. — Хорошо. Теперь представь, что это пламя — твой друг. Оно хочет помочь тебе, но ему нужен проводник. Ты — его проводник. Медленно, с невероятным усилием, Джисон начал визуализировать пламя не как бушующую силу, а как мягкое, послушное пламя свечи. Оно больше не жгло его ладони, а будто ласково согревало их. — Я… я могу управлять им, — прошептал он, удивлённый этой новой осознанностью. Сокджин кивнул, отпуская его запястья. — Видишь? Ты сильнее, чем думаешь. Но запомни: контроль требует практики. Это только начало. Джисон открыл глаза. Фиолетовое пламя, всё ещё горящее в его ладонях, теперь было стабильным и спокойным, но за мгновение цвет стал голубым. Он взглянул на Сокджина, на его одобрительную улыбку и впервые почувствовал, что страх больше не держит его в плену. — Поздравляю, милый, магия приняла тебя и изменила цвет под тебя. — Действительно? До этого она принадлежала Юнги-хёну, так? — Да, именно этому говнюку. Он был моим учеником до тебя. — И поэтому ты больше не хотел учеников? — Ну, собственно, так и есть. А теперь пойдём, купим несколько шмоток. Мне нечего надеть. Джисон в недоумении посмотрел на гардеробную Сокджина и хлопал глазами. Там, наверное, несколько сотен кило одежды. — А почему моя магия голубого цвета? — Ну, не знаю, может, сам ты голубой! На этот юмор даже Джисон не засмеялся, зато Сокджину было весело, и он почти что не умер от смеха. — Обычно магия принимает цвет по ауре хозяина. У тебя голубая аура. Это просто цвет твоего характера. Юнги у меня был бунтарём и стервой, вот и достался ему тёмно-фиолетовый. Джисон задумался и понял, что да, характер у Юнги-хёна действительно огонь, и фиолетовый очень чётко подчёркивал его натуру. Про собственный цвет Джисон разузнает чуть попозже, но ему хотелось узнать, какого же цвета Сокджин. — А какой у тебя цвет? Ким любовался собой перед зеркалом и совсем забыл, что в течение нескольких дней он почти что не пользовался магией. Неужели этот паренёк действительно принёс в его жизнь новые краски? — Что за идиотский вопрос? Разве непонятно, что я с ног до головы золото? — Ну да, стоило ожидать. — Ещё бы. Пойдём уже, пройдёмся по магазинам. Твоя одежда, конечно, так себе. Купим тебе парочку красивых нарядов. Мой ученик всё-таки. У Джисона загорелись глаза. Сокджин был похож на папу, которого, к сожалению, у Джисона никогда не было. Он, конечно, всегда был благодарен Юнги, Намджуну и Тэхёну тоже, но они были добры к нему из-за дружбы с Феликсом и, наверное, с Хёнджином тоже. А Сокджин чувствовался иначе. Как свой. Он много ворчал, много шутил и, хоть и пытался скрыть, был очень заботливым. И за это чувство Джисон был ему очень благодарен. — Джини-хён, спасибо, — сказал он, не отводя взгляда от своего учителя. — Благодари себя, — ответил Сокджин. — Ты сделал это сам. Но впереди ещё долгий путь. Готов, мартышка? Джисон глубоко вдохнул и кивнул, чувствуя, как внутри него рождается уверенность. — Готов.

***

Рано утром в тренировочном зале института мало кого можно найти. Но Чанбин был одним из немногих, кто всегда вставал раньше, чем пташки успевали запеть. Он, скорее всего, даже не ложился спать, и это было очень на него похоже. Время от времени у Чанбина случалась бессонница, и выплеснуть всю накопившуюся энергию он мог только через тренировки. За последние пять дней Чанбин понял, что сон пропал не просто потому, что было тяжело существовать. А потому, что ему не терпелось проснуться по утрам и встретить кое-кого солнечного. Феликс ворвался в его жизнь слишком внезапно и за столь короткое время стал кем-то очень важным. Его хотелось оберегать и защищать, потому что он был хрупким не только внешне, но и по характеру. Чанбин прекрасно понимал, что не должен зацикливаться на мысли о том, что, возможно, Феликс чувствует к нему то же самое. Но почему-то он постоянно думал о нем. Чанбин не знал, как справляться с этими чувствами, которые нахлынули так внезапно. Они были чем-то новыми, неожиданными и, что пугало его больше всего, почти неконтролируемыми. Он всегда гордился своей способностью держать эмоции под контролем, но стоило Феликсу улыбнуться или взглянуть на него своими искрящимися глазами, как этот контроль начинал рушиться. В тренировочном зале он пытался сосредоточиться на упражнениях, но каждая мысль снова и снова возвращалась к тому дню, когда он впервые увидел Феликса. Это было будто наваждение. Чанбин вздохнул и отбросил гантели в сторону. — Ну что же ты делаешь со мной? — пробормотал он себе под нос, вытирая пот со лба. Его мысли прервал тихий звук шагов. Чанбин поднял голову, и его сердце словно пропустило удар. На пороге зала стоял Феликс. Его волосы, немного растрепанные, сияли золотистым оттенком под светом утренних лучей. — Ты рано, как всегда, — сказал Феликс, подходя ближе. Его голос был мягким, почти успокаивающим. — Знаешь, я начал подозревать, что ты вообще не спишь. Чанбин усмехнулся, пытаясь скрыть, как быстро заколотилось его сердце. — Иногда сон — это переоценённое удовольствие, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — А ты почему здесь так рано? Феликс пожал плечами и улыбнулся. — Не знаю. Просто захотелось. В его голосе было что-то такое, что заставило Чанбина задуматься: может, Феликс пришёл не просто так. Феликс не сводил с Чанбина взгляда, и в этом взгляде было что-то, чего Чанбин до конца не мог разобрать. Тепло? Любопытство? Или, может быть, нечто большее? Он не был уверен, но от этого напряжение внутри него только усиливалось. — Ты уже закончил? — спросил Феликс, кивая на гантели, лежащие у ног Чанбина. — Почти, — ответил тот, но, увидев лёгкий блеск ожидания в глазах Феликса, добавил: — А что, хочешь присоединиться? Феликс улыбнулся так широко, что у Чанбина перехватило дыхание. — Только если ты меня научишь. Чанбин попытался скрыть свою растерянность и кивнул, чувствуя, как уголки его губ сами тянутся в ответную улыбку. — Ладно, начинаем с разминки, — сказал он, отводя взгляд, чтобы собраться с мыслями. Феликс снял толстовку, оставаясь в простой футболке, и Чанбин невольно заметил, как солнечный свет пробегает по его коже. Он поспешил отвлечься, сосредоточившись на тренировке, и показал Феликсу несколько упражнений. — Вот так, держи спину ровно, — сказал он, поправляя положение Феликса. Его руки ненадолго коснулись плеч парня, и от этого короткого прикосновения у него закружилась голова. Феликс рассмеялся, глядя на свои, явно неуклюжие, попытки повторить движения. — Похоже, я совершенно не спортивный, — признался он, стирая пот со лба. — Ты справляешься отлично, — ответил Чанбин, едва заметно улыбаясь. — Просто нужно больше практики. Феликс посмотрел на него, и их взгляды на мгновение встретились. Этот момент казался слишком долгим и слишком коротким одновременно. — Знаешь, — начал Феликс немного неуверенно, — я давно хотел сказать тебе… спасибо. Чанбин удивлённо приподнял бровь. — За что? Феликс опустил взгляд, будто собираясь с мыслями. — Просто за то, что ты всегда рядом. Иногда это больше помогает, чем ты думаешь. Да и в целом ты спас мне жизнь. Эти слова, такие простые и искренние, будто пробили брешь в стене, которую Чанбин так старательно строил вокруг своих чувств. Он посмотрел на Феликса, пытаясь найти в его лице что-то, что подтверждало бы эти слова, но тот уже отвернулся, чтобы взять полотенце. Чанбин почувствовал, как в груди разливается теплота. — Ты даже не представляешь, как много это значит для меня, — тихо сказал он, но так, чтобы Феликс успел услышать. Феликс обернулся, его улыбка была едва заметной, но настоящей. — Тогда это взаимно. И Чанбин понял, что ему не нужно было больше никаких слов. — Помнишь, когда ты сходил к Киму, я пообещал тебе, что отвезу кое-куда? Феликс посмотрел на него и кивнул, подмечая про себя, что Чанбин весьма хорошо помнит свои обещания и не говорит это просто так. — Ты не против составить мне компанию, ангел? — Я только за. Похоже, сегодня солнце встало раньше, чем сам Чанбин.

***

Минхо уже полчаса мотал круги в комнате Чонина, но омега как будто испарился. Судя по тому, что постель была аккуратно собрана, Ян даже не ночевал у себя. Минхо мог бы предположить, где тот был, но предпочёл услышать ответ от самого Чонина, который, кстати, вошёл в свою комнату выглядя изрядно уставшим. — Хён? Что ты тут делаешь? — Тебя жду. Уже почти час. — Что-то случилось? — Случилось. Ты спишь с Рэйном. Чонин замер, будто слова Минхо сбили его с ног. Он не смог сразу найти, что сказать в своё оправдание. Да и защищаться смысла не было — Ян всегда был уверен в своих желаниях и не собирался этого стыдиться. — Тебя волнует, с кем я сплю? Ты не думаешь, что это моё личное дело? — Ты прав. Но подумай о последствиях. Он старше тебя на двадцать лет, Чонин! — Хён! Я давно уже не ребёнок. Ты пришёл сюда, чтобы учить меня жизни? — Нет! — воскликнул Минхо, чувствуя, как накаляются его эмоции. — Я пришёл как человек, который беспокоится за тебя и твоё будущее. Ты разве не понимаешь, что он ничего большего тебе не даст? — Минхо, ты ничего не знаешь о Джихуне, — холодно ответил Чонин. — Прекрати делать вид, что можешь всё контролировать в чужих жизнях, игнорируя свою. Минхо прекрасно понял, куда клонит омега, но не собирался поддаваться. Эта тема не подлежала обсуждению. — Хотя бы раз признай самому себе, что Чан для тебя не просто парабатай. Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Минхо замер, будто из него выбили весь воздух. Он открыл рот, чтобы возразить, но так и не смог выдавить ни звука. — Что, сказать нечего? — продолжил Чонин. Его голос был спокойным, но взгляд выражал непреклонность. — Ты можешь бесконечно избегать этой темы, но все вокруг это видят. Минхо нахмурился, пытаясь восстановить самообладание. — Это ерунда, — отрезал он, сжимая кулаки. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Правда? — Чонин усмехнулся. — А кто проводит ночи глядя на дверь комнаты, будто ждёт, что он войдёт? Кто первым бежит к нему на помощь, даже если речь идёт о мелочи? Ты. Ты даже Феликса не принял, потому что он мог быть угрозой для Чана. — Хватит, — голос Минхо стал жёстким, но в нём звучала растерянность. — Нет, ты меня дослушаешь, — Чонин шагнул ближе, его уверенность не оставляла места сомнениям. — Ты учишь меня разбираться в своих желаниях, а сам боишься признать свои. Ты боишься признать, что Чан для тебя важен. — Чан мой парабатай! — резко выпалил Минхо, его голос дрогнул. — Мы связаны, но не так, как ты думаешь. Это не то… это просто… — Это не просто, и ты это знаешь, — перебил его Чонин. — Ты боишься, что, если признаешь это, всё изменится. Но уже всё изменилось, Минхо. Минхо отвернулся, прикрыв глаза рукой. Его дыхание было тяжелым, как после изнурительной битвы. — Ты понятия не имеешь, как это сложно, — прошептал он, голос дрожал. Чонин помолчал несколько секунд, а затем заговорил тише: — Если ты продолжишь в том же духе, то потеряешь себя. Эти слова попали точно в цель. Минхо медленно повернулся, его взгляд был полон боли, но где-то глубоко в глазах появилась искра сомнения. — Ты отлично знаешь законы, Чонин. Я не могу ничего с этим поделать, — сказал он едва слышно. Чонин улыбнулся, его голос стал мягче: — Если бы ты немного больше думал о себе, а не о других, ты бы заметил, что твои чувства не односторонние. Между ними повисла тишина. Минхо чувствовал, как эти слова пробираются сквозь его страхи и сомнения. Он хотел бы верить, но это казалось невозможным. — Знаешь что, — наконец сказал он, избегая взгляда Чонина, — делай что хочешь. Спи с кем хочешь. Губи себя, как хочешь. Я больше ничего тебе не скажу. Ведь, что бы я ни делал, я всё равно плохой. — Минхо! Не слушая, он вышел из комнаты, оставив Чонина наедине с его мыслями.

***

К полудню весь институт был на ногах из-за очередного нападения нечисти. На это задание должны были отправиться самые опытные охотники, и Чан, естественно, искал свою команду. Под угрозой на этот раз оказался всем известный клуб Сокджина «Парадис», значит, в опасности оказались не только обычные люди, но и другие представители сумеречного мира. — Отправляемся по командам и, по возможности, избегаем ближнего боя. Чан отчетливо отдал команду, и все знали, что делать, но, оглядевшись, он не нашел в строю Чанбина, который обычно первым бегал на задания. Он посмотрел на кислые рожи Минхо и Чонина, и сразу стало понятно, что они повздорили. Причину Чан не знал, но сейчас на это не было времени. — Где Чанбин? — Я понятия не имею, — сказал Чонин, на ходу заправляя оружие. Чан посмотрел на слишком уж угрюмого Минхо и понял, что лучше сейчас с ним не контактировать. Он весь день чувствовал, что с Минхо что-то не так, но он об этом позаботится после задания. Ли понимал, что Бан ждет ответа, хоть какого-то, но ему нечего было сказать. — Если ангелочка нет, значит, по логике, они вместе. Как-нибудь справимся без них! — Это плохо. Хаджун велел не отпускать Феликса из института. Чан тяжело выдохнул, чувствуя, как раздражение поднимается волной. — Вы двое, видимо, поссорились, но, Минхо, сейчас не время для этого. Если ты знаешь, где они, скажи. Мы не можем позволить себе такое. — Я не обязан за ними бегать, — резко ответил Минхо, сжимая кулаки. — Если Чанбин решил пропасть с белоснежкой, это его выбор. — Не твоё дело, да? — вдруг вмешался Чонин, бросив на Минхо взгляд, полный укоров. — Говоришь одно, делаешь совсем другое. Минхо яростно обернулся к нему. — А нарываться я тебе не советую. — Так, хватит! — резко прервал их Чан. Его голос прозвучал как удар грома, и оба моментально замолчали. Он шагнул ближе к Минхо, глядя ему прямо в глаза. — Мы выдвигаемся. Минхо, ты идёшь со мной. Чонин, бери оставшихся и направляйтесь к клубу. — Понял, — коротко ответил Чонин и сразу отправился к остальным, чтобы отдать приказ. Когда он ушёл, Чан обернулся к Минхо. — Когда все это закончится, мы с тобой поговорим. Очень серьёзно. Минхо на это ничего не ответил, но зато отчётливо чувствовал, что этот разговор отнимет у него что-то важное, и Чан тоже это почувствовал. Что-то между ними постоянно не давало покоя. Кажется, что с годами это чувство стало невыносимее, и они оба знали, что разговор об этом закончится печально. Правда в том, что любовь между парабатайами запрещена. И поэтому связать эти узы с противоположным полом запрещено. Все знали этот текст из истории наизусть. Минхо с Чаном знали немного лучше. А беда была в том, что они оба были альфами, и даже этот фактор не помешал им смотреть друг на друга иначе. Куда позорнее, да? Чан сделал глубокий вдох, силясь сосредоточиться на предстоящем задании, но мысли о Минхо не отпускали его. Он знал, что этот разговор неизбежен. Каждая миссия, каждый взгляд, каждая неловкая тишина между ними только подталкивали их ближе к краю, за которым не было пути назад. Минхо шёл рядом, его лицо оставалось непроницаемым, но Чан чувствовал его внутреннее напряжение. Он знал Минхо слишком хорошо, чтобы не замечать, как тот сжимает челюсть или избегает взгляда. — Ты уверен, что сможешь сосредоточиться? — вдруг спросил Чан, нарушая тишину. Минхо резко повернул голову, его глаза вспыхнули. — Это ты мне говоришь? После всего? — голос его был тихим, но в нём слышалась скрытая ярость. Чан остановился, развернувшись к нему, позволяя остальным пройти вперёд, и подождал несколько секунд, чтобы никто их не услышал. — Да, я говорю это тебе. Потому что на кону не только наша жизнь, но и их. — Я знаю! — Минхо сделал шаг вперёд, его взгляд встретился с Чановым. — Ты думаешь, я не понимаю? Они стояли лицом к лицу, молчаливое противостояние наполняло воздух. — Минхо, — голос Чана стал мягче, но не менее твёрдым. — Это не то, что я хотел сказать. Минхо отвёл взгляд, его дыхание участилось. — Я не хотел, чтобы мы оказались в таком положении. Но это произошло, — прошептал он. — И теперь это наша проблема. Чан молчал, его мысли метались между долгом и тем, что он чувствовал. Он знал, что Минхо прав. Но что они могли сделать? — Ты ведь знаешь, чем это закончится, — продолжил Минхо, его голос дрогнул. — Если мы продолжим. — Знаю, — тихо ответил Чан. — Тогда почему… почему ты всё ещё… — Минхо осёкся, не находя слов. Чан шагнул ближе, нарушая границу между ними. — Потому что я не могу иначе, — произнёс он, глядя прямо в глаза Минхо. — И ты тоже. На мгновение время будто остановилось. В этот момент не было ни миссии, ни обязанностей, ни законов. Только они двое, пытающиеся справиться с тем, что разрушало их изнутри. Но реальность быстро напомнила о себе — издалека послышался гул, сопровождаемый вспышками света. — Это клуб, — сказал Чан, возвращаясь в действительность. Минхо кивнул, отводя взгляд. — Нам нужно идти. — Да, — согласился Чан, и они снова двинулись вперёд. Но даже в этот момент Чан знал, что этот разговор не окончен. То, что между ними, не исчезнет. Оно будет преследовать их, пока они наконец не найдут способ с этим справиться — или сломаются под его тяжестью.

***

— Примерь этот. Тебе подойдёт! — Ты уверен, хён? А это не слишком вызывающе? Сокджин посмотрел на Джисона как на полоумного, и Хан понял: лучше с ним не спорить. Сынмин предупреждал, что шоппинг с Джином равносилен самоубийству, и был счастлив, что отныне Джисон сам будет бегать за ним по магазинам. А он, как самый лучший зам, так уж и быть, остался проследить за клубом. Сначала Джисон с ним был согласен, но сейчас ему это начало нравиться. На вопрос, почему Джин просто не колдует себе всё, что захочет, последний ответил, что это слишком скучно, и Хан с ним был согласен. Джин был очень ярким, и Джисона удивлял тот факт, что он за столько веков жизни не устал, ну или не стал кем-то ужасным. Он не злился на жизнь, пытался помочь всем, кому мог, и ещё был добрым, хоть и скрывал это. За короткий промежуток времени Сокджин стал для Джисона кем-то важным, и это чувство ему очень нравилось. Выходя из примерочной, Джисон неловко шатался туда-сюда, думая, что выглядит весьма глупо в одежде, ярко подчёркивающей его омежью сущность, но Сокджин подсвистнул и заорал на весь бутик: — Ты же моё солнышко! Джисон смутился ещё сильнее хоть и всегда был громким, но не в таком виде. Ему хотелось провалиться сквозь землю, особенно когда пара посетителей обернулась на громкие восторги Сокджина. — Хён, тише! — прошептал Джисон, пытаясь натянуть на себя невидимую маскировку. Но Сокджин, как всегда, проигнорировал его смущение. Подойдя ближе, он обошёл Джисона кругом, осматривая его с головы до ног, словно оценивая произведение искусства. — Нет-нет, ничего менять не надо, — задумчиво проговорил он, затем добавил с широкой улыбкой: — Ты идеален, мой мальчик. — Я выгляжу как… — Джисон запнулся, подбирая слова. — Как омега. — Именно! — радостно ответил Джин, хлопнув его по плечу. — А ты думал, зачем я тебя сюда притащил? Джисон покачал головой и, подняв глаза к потолку, тяжело вздохнул. — Ладно, — сдался он. — Что дальше? — Дальше? — Джин прищурился, словно оценивая его терпение. — Салон, естественно! — Я знал, — простонал Джисон, и Джин только рассмеялся. — Ты омега, и, между прочим, очень красивый. Зачем скрывать свою сущность? Это же неуважительно к себе. Джисон на мгновение замер. Он всегда старался скрыть ото всех, что является омегой. Скрывал свой пол как мог и даже вёл себя как альфа. Не потому что хотел быть альфой — вовсе нет, а потому что он жил как самый настоящий альфа, какими, к сожалению, не являлись действительные альфы. Джисон подрабатывал с четырнадцати лет, обеспечивал себя и больную бабушку как мог, учился защищать себя от всех мудаков и лишь однажды дал слабину перед противоположным полом, после чего шрамы не зажили. Вот поэтому Хан не хотел больше испытывать себя и судьбу. Он был громким, не стеснялся делать всё, что вздумается, и открыто вытворял всякую дичь, но то, что он на самом деле скрывал ото всех, сейчас пялилось на него из зеркала. И, если честно, Джисону хотелось верить, что он может быть таким. Хотя бы на время. В салоне Джисон снова почувствовал себя игрушкой в руках Сокджина. Хён не только настоял на новой причёске, но и добавил несколько необычных деталей: лёгкий оттенок в волосах, немного укладки, даже чуть-чуть блеска на коже. — Ну что, готов увидеть себя? — спросил Джин, подмигивая мастерам, которые явно привыкли к его прихотям. Джисон неуверенно посмотрел в зеркало и… остолбенел. — Это… я? — выдохнул он, не веря собственным глазам. — Конечно, ты! — гордо ответил Сокджин, вставая позади него. — Теперь ты понимаешь, что значит «сиять»? Джисон коснулся волос, глядя на своё отражение. Он выглядел иначе, ярче, увереннее. Всё это одновременно пугало и захватывало дух. — Я… даже не знаю, что сказать. — Скажи «спасибо, хён», — с улыбкой сказал Джин, довольный результатом. — А теперь пошли, нужно ещё выбрать аксессуары. — Аксессуары? — Джисон застонал. — Ну конечно, — хитро улыбнулся Сокджин. — Иначе зачем бы я возился с тобой весь день? Джисон снова закатил глаза, но на этот раз с улыбкой. Возможно, шоппинг с Джином действительно не был таким уж плохим. И, возможно, так он хотел бы чувствовать себя рядом с папой.

***

Чанбин никогда не думал, что придёт день, когда он сможет показать кому-то то, что принадлежало только ему, но с Феликсом не приходилось долго думать. С ним всё было настолько очевидно, что даже отрицать не хотелось. Сейчас, когда он был рядом, Чанбину хотелось продлить этот момент как можно дольше. Он не знал, сможет ли ещё когда-нибудь почувствовать такую сумасшедшую тягу. Вернее, довериться этому чувству, как сейчас. — А куда мы идём? — Тебе понравится. Я часто хожу туда, когда мне… плохо. — Когда тебе плохо? — Феликс посмотрел на него с удивлением. Его голос был тихим, почти шёпотом. — Да, — коротко ответил Чанбин, бросив на него взгляд через плечо. — Но сегодня всё иначе. Сегодня я хочу, чтобы ты увидел это место. Они шли по узкой тропе, ведущей вверх, к небольшой возвышенности. Лес вокруг был тихим, лишь редкие звуки природы сопровождали их шаги. Феликс чувствовал, как внутри него поднимается лёгкое волнение. Когда они добрались до вершины, перед ними открылся вид, от которого захватило дух. Просторное поле, окутанное мягким светом заходящего солнца, будто сошло с картины. На горизонте золотистое небо сливалось с бескрайними горами, а лёгкий ветерок нежно касался лица. — Ух ты… — Феликс замер, не веря своим глазам. Солнечный свет падал на его лицо, и Чанбин готов был поклясться, что в жизни не видел ничего прекраснее. — Я знал, что тебе понравится, — с тёплой улыбкой сказал Чанбин, присаживаясь на мягкую траву. Феликс опустился рядом с ним, всё ещё поражённый красотой места. Он повернулся к Чанбину, и в его глазах светилось искреннее восхищение. — Это… это невероятно. — Я раньше никому не показывал этого. — Почему? — Потому что это моё. — Чанбин посмотрел на него, его голос стал чуть тише, но в нём звучала искренность. — Это место всегда помогало мне… собраться, найти ответы. Оно словно часть меня. Феликс замер на мгновение, чувствуя, как эти слова приобретают особый смысл. — Тогда почему ты показал его мне? Чанбин отвёл взгляд, глядя на солнце, которое медленно скрывалось за горизонтом. — Потому что ты… стал для меня кем-то, кому я могу доверить это. — Он снова посмотрел на Феликса, и его взгляд был полон тепла. — С тобой всё становится проще. Я могу быть собой. Феликс почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он слегка улыбнулся, наклоняясь ближе. — Спасибо, что привёл меня сюда. Я… я рад, что могу быть частью твоего мира. На мгновение между ними повисла тишина. Чанбин смотрел на него, не отводя взгляда, словно пытаясь запомнить каждую деталь. — Знаешь, — тихо сказал он, протянув руку и коснувшись плеча Феликса, — мне кажется, что с тобой это место стало ещё лучше. Феликс тихо рассмеялся, чуть краснея. — Ты делаешь это специально, да? Заставляешь меня терять дар речи. Чанбин улыбнулся, его взгляд смягчился. — Возможно. Но только потому, что мне нравится видеть, как ты улыбаешься. И в этот момент всё вокруг, казалось, исчезло. Оставались только они вдвоём — среди тишины и красоты природы, которая теперь стала символом чего-то гораздо большего. — Ты очень встревожен, да? Держишься молодцом, но скажу тебе по секрету — я знаю, каково тебе. Феликс на секунду задумался, но ему нравилась внимательность Чанбина. Это начало входить в привычку, и Феликс больше не пытался противостоять этому. — Я стараюсь как могу, но очень волнуюсь за родителей. Мне по ночам просто не спится от одной мысли, что с ними может что-то случиться, а я об этом не узнаю. А ещё Джисон ушёл. Знаю, что так было нужно, но я скучаю по нему. — Со стороны легко говорить, но ты недооцениваешь своих родителей. Они призвали ангела с небес, чтобы спасти твою жизнь, сумели избежать казни, были в бегах всю жизнь, а сейчас вынуждены оставить тебя, чтобы оберегать. Чанбин говорил это с восхищением в голосе, и Феликс понимал его. Если бы они остались, их троих просто не оставили бы в живых. — Так что, по мне, они не из трусливых. С ними обязательно всё будет в порядке. А твоего друга ты можешь увидеть, когда захочешь. — Чанбин… Феликс на мгновение засмотрелся в глаза старшего и снова “залип”. Чанбин, со своей стороны, тоже не мог отвести взгляд, неосознанно опуская глаза к губам омеги. Что это за чувство такое? Почему дышать становится так тяжело, когда они рядом? — Откуда у тебя такой уникальный цвет глаз? Я никогда не видел таких. Чанбин нехотя отвёл взгляд куда-то вдаль. Не потому что ему не понравился вопрос, а потому что он не хотел напугать Феликса или заставить его чувствовать дискомфорт. Всему своё время. — Если я скажу, что не знаю, это будет странно? Феликс улыбнулся, его взгляд стал мягче, почти нежным. В нём Чанбин мог разглядеть сочувствие, но никак не жалость, как это обычно происходило в его случае. — Нет, это не странно. Это делает тебя… особенным. Они у тебя восхитительные. Чанбин чуть смутился, услышав эти слова, но всё же не мог не улыбнуться в ответ. — Ты так говоришь, будто я не совсем обычный, — сказал он, слегка наклоняя голову в сторону. Феликс рассмеялся, но в его голосе звучала искренность. — Ты точно не обычный, Чанбин. Ты удивляешь меня каждый день. С самого нашего знакомства. Эти слова задели что-то глубоко внутри Чанбина. Он молча смотрел на Феликса, будто пытался запомнить каждую черту его лица. — Спасибо, — тихо произнёс он. Феликс удивился. — За что? — За то, что ты видишь во мне то, чего не вижу даже я, — Чанбин отвёл взгляд на горизонт, где заходящее солнце окрасило небо в оттенки золота и розового. — Это… необычно. Феликс снова посмотрел на него, его взгляд был полон тепла. — Мы все видим себя иначе, чем нас видят другие. Но я вижу тебя таким, какой ты есть: сильным, искренним, заботливым. Это нельзя не заметить. Чанбин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто положил руку на траву между ними, оставив пространство, но при этом давая понять, что Феликс может заполнить его, если захочет. Феликс понял намёк и осторожно положил свою руку рядом. Их пальцы коснулись друг друга, и этот лёгкий контакт будто замкнул электрическую цепь. — Я не знаю, кто мои родители. Ничего из детства не помню. Только то, что меня привели в институт, а с тех пор обо мне заботились родители Чана и Рэйн. Чанбин говорил тихо, но в его голосе звучала горечь. Феликс внимательно слушал, не перебивая. — Ты уже знаешь себя, Чанбин. Ты — тот, кто делает этот мир лучше. И твои настоящие родители, где бы они ни были, точно гордились бы тобой. На мгновение между ними снова повисла тишина, но в этот раз она была наполнена чем-то тёплым, почти осязаемым. — Ты точно не знаешь, откуда твой цвет глаз? — наконец спросил Феликс, пытаясь разрядить атмосферу. Чанбин усмехнулся, слегка качая головой. — Может, это подарок? Или проклятие. Зависит от того, как смотреть. Феликс фыркнул, мягко улыбаясь. — Это точно подарок. Чанбин посмотрел на него, его взгляд снова опустился к губам Феликса. И в этот момент хотелось как никогда быть ближе. Их ладони уже давно были крепко зажаты, и ничего неправильного в этом не чувствовалось. В следующую секунду случилось что-то необъяснимое. Феликс почувствовал, как его кожа около запястья начинает гореть, а вскоре это место засветилось. Феликс резко отдёрнул руку, ошарашенно уставившись на своё запястье. Горячая волна пробежала по его коже, словно пламя разлилось внутри. Свет, исходящий из его руки, становился всё ярче, пульсируя мягкими золотыми и серебряными оттенками, будто отражая свет луны и солнца одновременно. — Что это? — его голос сорвался на шёпот. На коже начали вырисовываться линии. Они складывались в сложный узор, словно древний символ, который оживал прямо у него на глазах. Руна была уникальной, её линии переплетались в витиеватом танце, переходя от тонких штрихов к широким изгибам, создавая образ, который невозможно было не заметить. Чанбин мгновенно оказался рядом. Его глаза округлились от шока. — Это… — он замер, внимательно глядя на появляющуюся руну. — Я никогда не видел ничего подобного. Свет медленно угасал, оставляя на коже Феликса чёткий символ. Руна переливалась, будто её грани были выгравированы из драгоценного металла. Внутри неё светился слабый солнечный отблеск, словно заключённый внутри огонёк. Феликс медленно провёл пальцами по узору, ощущая, что он тёплый и живой, будто руна была частью его самого. — Это… руна? Как у вас? — он поднял взгляд на Чанбина, его голос был наполнен недоумением и страхом. Чанбин кивнул, хотя сам выглядел так, будто не до конца понимал, что происходит. — Не совсем как у нас. Руна сама выбрала тебя, Феликс. Это… невероятно. Феликс снова посмотрел на символ. Его форма напоминала переплетение крыльев, что-то хрупкое и в то же время мощное. В центре руны был маленький круг, похожий на солнце, окружённый тонкими линиями, словно лучами. — Что это значит? — спросил он, не отводя взгляда. Чанбин наклонился ближе, его голос стал тихим, почти почтительным. — Это не просто руна… Это знак, который мы видели только в древних книгах. Знак ангела-хранителя. Феликс замер, чувствуя, как его сердце бешено стучит. Чанбин смотрел на него с непоколебимой уверенностью, и Феликс вдруг понял, что это, возможно, произошло из-за их связи. — Ты действительно ангел, Феликс, — тихо добавил Чанбин.

***

К вечеру после шопинга Джисон был голоден и устал, но невероятно доволен. Сокджин баловал его как мог, не позволяя почувствовать ни капли неловкости. Наоборот, внутренний ребёнок Хана был счастлив, как никогда. Из аксессуаров Джин подобрал для него серьги и золотые браслеты, которые стоили целое состояние. При этом транжирил деньги так легко, будто они ничего не значили. Для кого-то это могло показаться странным, но Джисон уже привык. Если бы Феликс увидел его сейчас, то точно не поверил бы своим глазам. Неосознанно Джисон начал думать о том, что подумал бы Хёнджин. Хотя зачем? Это уже давно осталось в прошлом, и копаться в этом не имело смысла. Но, несмотря на всё, скрыть лёгкое волнение было невозможно. Всё, что он знал о Хёнджине после их последней встречи, сводилось к словам Тэхёна, что “всё в порядке”. А потом исчез и он, перестав отвечать на звонки. — О чём задумался? — спросил Джин, выведя его из мыслей. — Хён, а ты когда-нибудь любил? Сокджин чуть не подавился молочным коктейлем. Джисону это показалось странным: неужели непоколебимого Ким Сокджина мог сбить с толку один вопрос? — Почему ты спрашиваешь об этом после такого идеального дня? Тебе что-то не понравилось? — Нет, что ты! Мне всё нравится, — Джисон немного замялся. — Просто… я никогда не чувствовал себя настолько омегой, как сейчас. А тот, с кем у меня были… недоотношения, наверное, посчитал, что я недостаточно красив. Джин на мгновение стал серьёзным, задумавшись. — Знаешь, Джисон, у любой магии своя цена. Любовь для нас — громкое слово. Если однажды полюбишь по-настоящему, природа отнимет у тебя бессмертие. С годами твои силы угаснут, как и ты сам. Конечно, это произойдёт только если любовь взаимна. — Оу… Значит, ты никогда не любил? Никого? Этот вопрос завис в воздухе. Джину было стыдно признаться, что дело было вовсе не в отсутствии любви. Он любил. Но никогда не чувствовал себя любимым. Поэтому решил: будет любить себя сам. Джисон понял, что вопрос был лишним, но, прежде чем он успел извиниться, Джин заговорил сам: — Я не знаю, любил ли я по-настоящему. Но, как видишь, я всё ещё молод и красив. — Прости, хён, я не должен был… — Ничего, всё нормально. Это естественно — интересоваться. А что касается того, что ты сказал… Твой бывший — полный идиот, если заставил тебя так чувствовать. — Он не мой бывший. У нас были… странные отношения, но не официальные. — Он тебе до сих пор нравится? Джисон отвёл взгляд, опустив его на руки, будто они могли подсказать ответ. — Не знаю, — признался он тихо. — Иногда кажется, что да. Но, наверное, это просто привычка. Или… — Или? — Или мне просто хочется думать, что я ничего к нему не испытываю. В глазах Джисона появилась бездна сомнений и одиночества. — Я долго пытался забыть его, но уже несколько дней не могу выкинуть из головы. Всё из-за того, что он был в беде… А теперь — ни слуху ни духу. Сокджин вздохнул и мягко потрепал его по макушке. — Эй, не грусти. Ты заслуживаешь лучшего. И, если он не увидел, какой ты прекрасный, то не стоит тратить на него время. — Легко сказать, — горько усмехнулся Джисон. — Конечно, легче. Но в итоге всё зависит от тебя: цепляться за прошлое или оставить его позади. И знаешь что? — Джин хитро улыбнулся. — С твоей внешностью и характером ты легко найдёшь кого-то, кто будет носить тебя на руках. Джисон рассмеялся. — Ты преувеличиваешь, хён. — Вовсе нет. Уверен, половина города уже заглядывается на тебя. — Хватит, — Джисон покраснел. — Ладно, ладно. Просто знай: ты не один. — Спасибо, хён. — Всегда пожалуйста. А теперь допивай коктейль, иначе я его заберу. Их смех ненадолго развеял тени прошлого. Но только ненадолго. Смартфон Джина завибрировал. — Если звонишь, чтобы попроситься к нам, то поздно! — ответил он, увидев звонящего. — Джин, на клуб напали! — Сынмин говорил быстро, на одном дыхании. — Что?! — Срочно приезжай! Охотники тоже уже в пути. — Понял. Джин мгновенно отключился, потащив Джисона в переулок. — Что случилось, хён? — На клуб напали. Мне нужен портал. Присмотри, чтобы никто не помешал. Джисон кивнул, оглядывая пустую улицу. Через несколько секунд Джин открыл портал. Джисон восхищённо ахнул: ему до такого уровня ещё учиться и учиться. — Пойдём. Узнаем, кто рискнул бросить мне вызов.

***

В клубе, как и тогда, во время той вечеринки, царил хаос. Джисон стоял на месте, пытаясь отрешиться от окружающего шума, но память невольно возвращала его в тот день. Теперь он понимал: всё, что тогда произошло, не было случайностью. Демоны, появившиеся той ночью, явно охотились на кого-то. И Джисон знал, кого именно они искали. Но одно не укладывалось у него в голове: зачем им было рисковать и нападать на клуб, принадлежащий верховному магу? Это был слишком смелый и отчаянный шаг. Сокджин, в отличие от Джисона, ничуть не удивился происходящему. Он знал, что это не просто случайность. Завтра должно было состояться собрание Конклава, а это нападение напоминало своего рода «предупреждение» от тех, кто хотел нарушить хрупкий баланс. В клубе Джина собрались самые разные существа: вампиры, оборотни, эльфы, охотники и даже обычные люди. Это место всегда было нейтральной территорией, где представители всех сторон могли сосуществовать, пусть и временно. Однако теперь всё изменилось. Клуб стал ареной, на которой кто-то явно пытался заявить о своих намерениях. И намерения эти были далеко не мирными. — Отличное место, чтобы показать, кто здесь главный, — пробормотал Джин с лёгкой усмешкой. Джисон заметил охотников, уже прибывших в клуб: он узнал издалека Чана, Минхо и Чонина. Их ауры выделялись среди остальных — холодная, жёсткая решимость, которая не оставляла сомнений в их намерениях. «Феликса здесь нет», — мелькнула мысль в голове Джисона, и он почувствовал слабое облегчение. Хотя часть его всё равно искала знакомую фигуру в толпе, словно боялась и ждала увидеть его. Вокруг всё смешалось: крики, вспышки магии, звуки драки. Каждый сражался как мог. Оборотни врезались в толпу демонов, эльфы выпускали стрелы, наполненные древней магией, охотники сражались с точностью, отточенной годами. Джисон пытался держаться рядом с Джином, но в какой-то момент понял, что Сокджин и Сынмин исчезли из его поля зрения. Это тревожило, но времени на раздумья не было. Надо было действовать. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как его собственная магия закипает внутри. Джисону бывало и похуже, так что он с этим справится. Должен. — Ладно, — тихо сказал он самому себе. — Пора уже продемонстрировать силы. Джисон сделал шаг вперёд, впуская энергию в своё тело. Его руки засияли мягким светом, который становился всё ярче. Он больше не был зрителем. Теперь он был частью битвы. Перед ним выскочил один из нападавших — худощавый, с перекошенным лицом и когтями, блестевшими как сталь. Джисон инстинктивно отскочил назад, и огонь в его руках полыхнул, обрушиваясь на противника. Демон взвыл и попытался уклониться, но магический удар был точным. Он рухнул, растворяясь в тени. Чан и Минхо сражались плечом к плечу, их движения были отточены до автоматизма. Чан отмахивался огромным клинком, окутанным магическим ореолом, а Минхо наносил точные удары кинжалами, уничтожая одного демона за другим. На этот раз они были агрессивнее и гораздо сильнее, чем в прошлый. — Джисон! — крикнул Чонин, заметив его. — Держись ближе к нам! Но Джисон только покачал головой, быстро оценивая обстановку. — Не могу! Я должен найти Сокджина и Сынмина! — Осторожнее! — крикнул Минхо, отбрасывая в сторону ещё одного демона. Джисон бросился вперёд, лавируя между сражающимися. Его сердце колотилось в груди, а мысли были хаотичными. Он чувствовал, что что-то здесь не так. Сокджин не мог просто так исчезнуть. Это было на него не похоже. Сверху раздался хруст ломающегося стекла, и Джисон резко поднял голову. На втором уровне клуба мелькнула знакомая фигура. Это был Сокджин, но рядом с ним стоял кто-то ещё. Высокий, одетый в чёрное, с холодной аурой, от которой по коже пробежали мурашки. Лицо этого мужчины скрывала тень, но Джисон почувствовал, как его магия словно инстинктивно сжалась. Этот человек был опасен. — Кто это? — прошептал Джисон, но ответа не требовалось. Мужчина протянул руку, и Сокджин, хотя и пытался сопротивляться, оказался окружён тёмной энергией. Джисон увидел, как его наставник на секунду пошатнулся, а затем оказался на коленях. — Нет! — вырвалось у Джисона, и он бросился к лестнице, чтобы подняться наверх. Дальше битва становилась всё ожесточённее, но Джисон знал, что должен добраться до своего наставника, несмотря ни на что. Он устремился вверх по лестнице, но двое демонов тут же преградили ему путь. Они были разные: один массивный, с грубыми чертами лица и длинными когтями, другой худощавый, с нечеловеческой гибкостью. Оба выглядели так, словно только и ждали возможности разорвать Джисона на части. — Уйдите с дороги! — крикнул он, чувствуя, как магия внутри него разгорается. Его руки вспыхнули ярким огнём, который осветил полумрак клуба. Джисон направил поток пламени на первого демона. Тот бросился вперёд, но удар отбросил его назад, оставляя ожоги на теле. Второй демон попытался зайти сбоку, но Джисон успел развернуться и выплеснуть магию в его сторону. Огненная волна обожгла демона, заставив его завыть от боли и исчезнуть в облаке дыма. Он добрался до второго уровня и увидел, что Сокджин всё ещё стоит на коленях, окружён остатками тёмной энергии. Мужчина в чёрном наблюдал за ним с неподдельным интересом, словно играя в какую-то свою игру. — О, кто это у нас? — прохладный голос незнакомца разорвал тишину. Его взгляд скользнул по Джисону, словно изучая его насквозь. — Как раз таки тебя я и искал. Джисон сжал кулаки, чувствуя, как гнев закипает внутри. — Отпусти его! — выкрикнул он, направляя огонь вперёд. Мужчина лишь слегка качнул головой, и его аура вдруг стала почти невыносимой. Поток тёмной энергии, будто живая сущность, вырвался вперёд, сталкиваясь с магией Джисона. Ударная волна отбросила его назад, но этого было недостаточно. — Смело, но глупо, — усмехнулся незнакомец, медленно подходя ближе. — И зачем Юнги доверил свои силы тебе? Джисон почувствовал, как что-то давит на его сознание, словно пытаясь заставить его подчиниться. Он заскрипел зубами, пытаясь сопротивляться, но это оказалось сложнее, чем он ожидал. — Оставь его в покое! — голос Сокджина был полон гнева, но магия, удерживающая его, не ослабевала. — Молчать, — резко бросил мужчина, и тёмные нити затянулись вокруг Сокджина ещё сильнее. — Ты меня понял, Джини. Я не люблю повторять дважды. Магия, сдерживавшая Сокджина, развеялась, и он рухнул на пол, а мужчина исчез, а с ним исчезли и остальные демоны. Джисон поспешил к Джину, помогая подняться. — Ты как? — спросил он, задыхаясь. Сокджин тяжело опёрся на плечо Джисона, пытаясь отдышаться. Его лицо было бледным, но глаза блестели сосредоточенностью. — Мне нужно собрать совет, очень срочно, — произнёс он хрипло. — Этот тип не просто так появился. Джисон нахмурился и помог старшему спуститься вниз, где обессилено стояли все остальные и не понимали, куда исчезли их противники. Сынмин, увидев Сокджина, сразу прибежал к нему, помогая сесть. — Кто это был? Охотники и другие защитники клуба справились, но атмосфера всё равно была напряжённой. Это не было очередным нападением, а преследовало конкретную цель. Сокджин задумчиво посмотрел на всех по очереди, но не знал, как сказать. — Ты скажешь что-нибудь или нет? Ты знаешь, кто он? — спросил Чан, вытирая кровь с лица. — Почти, — ответил Сокджин. — Но это была не обычная атака. Нам нужно собраться и обсудить произошедшее. Минхо огляделся, а затем бросил взгляд на Джисона. — Ты в порядке? — Да, — ответил Джисон, но уверенности в его голосе было мало. Сколько бы ни прошло времени, к этому невозможно привыкнуть. Одним взмахом руки Сокджин приводит в порядок остатки своего клуба в обычное состояние, а те, кто пали в этой битве, будут похоронены достойно. Сокджин сам проследит за этим и к сожалению погибших было немало. — Давайте не здесь. Завтра на совете я скажу всё, но сейчас я не в состоянии. Чан хотел возразить, но увидел, как Сокджин тяжело опирается на Джисона и Сынмина, и только кивнул. — Ладно. Собираемся. — Сынмин, милый, открой для них портал. Ким кивает и открывает для охотников короткий путь домой, от чего они не могли отказаться. Уже через мгновение портал открылся в институте, встречая домой усталых солдат. Некоторые из них уже не вернутся, и всё произошло так быстро, что никто не успел переварить информацию. Чанбин с Феликсом, заметив друзей, сразу выбежали к ним в спешке, чтобы сообщить о произошедшем, но, подходя ближе, поняли, что сейчас не время для этого. — Чан-хён? Что случилось? — В другой раз я бы тебя наругал. Но сейчас я рад, что вас там не было. Чан кинул взгляд на Феликса и удалился из зала. От их внешнего вида Чанбину сразу стало стыдно за то, что он не был с ними. — На клуб Джина-хёна напали. Там была мясорубка, и многие погибли, в том числе и наши. Даже Сокджин был ранен. Феликс, услышав это, побледнел и сделал шаг назад, будто от слов Чонина его ударили по лицу. Сокджин же — тот самый наставник Джисона. — Что? — его голос был полон ужаса. — Как… Кто это сделал? С Джисоном всё в порядке? — С ним-то да, — ответил Ян. — Мы пока не знаем, кто это был. Сокджин-хён сказал, что объяснит всё на совете. Но это было не просто нападение. Они искали кого-то. — Кого-то? — переспросил Феликс. — Мы… не знаем точно, но тот демон отличался от всех, кого я когда-либо видел, — неуверенно сказал Минхо, хотя внутри у него всё сжималось от напряжения. Феликс заметил эту паузу, но ничего не сказал. Он лишь сжал кулаки, борясь с внутренним гневом. — Если это так, то завтра совет должен дать нам ответы, — наконец произнёс Чанбин. — А пока вам всем нужно отдохнуть. Все были согласны на этот счет потому что моральная усталость была хуже чем физическая. Никто этой ночью не замкнет глаза, но озвучивать эти мысли вовсе не было обязательно.

***

Когда они добрались до комнаты, где Сокджин мог отдохнуть, Джисон осторожно уложил его на кровать. — Тебе что-нибудь нужно? — спросил он, видя, как усталость буквально съедает старшего. Сокджин слабо улыбнулся. — Нет, — ответил он. — Ты уже сделал достаточно. — Но… что это было? — наконец вырвалось у Джисона. — Этот мужчина… Кто он? Сокджин закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь собрать силы. — Я скажу тебе завтра, Джисон. Но сейчас я слишком слаб, чтобы всё объяснить. Джисон хотел возразить, но понял, что Сокджин действительно истощён. Он только кивнул и отступил к двери. — Отдыхай, — сказал он, прежде чем выйти. Оказавшись уже в своей комнате, Джисон почувствовал, как напряжение наконец даёт слабину, и он буквально рухнул на постель. Его руки дрожали, а мысли путались. Если этот тип говорил про Юнги, значит, возможно, он пришёл именно за ним, ощутив его магию. Но ещё хуже было то, что всё это только набирает обороты. Джисону бы сейчас проснуться но он отчётливо чувствовал реальность. Он не хотел снова терять своих родных, не хотел, чтобы Феликс пострадал, и больше всего не хотел чувствовать боль от потери. Ещё сильнее ему было стыдно признавать, но он хотел бы сейчас быть с Хёнджином. Хотя бы на мгновение. Входящий телефонный звонок от неизвестного номера вырвал его из бесконечных мыслей. Джисону хотелось верить, что его последняя мысль о Хёнджине была услышана богом.

***

— Не стоит так переживать, мы просто гуляем. — Легко говорить. Тебе больше пяти ста лет. Джексон закатывает глаза и одновременно следит за Хёнджином, который ходил медленнее, чем черепаха. Причиной этому был страх сверхскорости. Прошло пять дней, а Хёнджин так и не увидел Тэхёна и понятия не имел, как Джисон. Джексон был единственным, с кем он общался, не считая его парня Бэма, который иногда присоединялся к их компании. На все вопросы, почему Чонгуку его брат, Джексон скромно умолкал, так как сам не знал, что на это ответить. Но, судя по всему, Тэхён действительно нравился Чонгуку, если он его не убил спустя пять дней. Сегодня Джексон вывел Хёнджина на прогулку в самом центре города, и это было хуже, чем Хван себе представлял. Во-первых, весь этот контраст запахов выводил его на эмоции, а во-вторых, Хёнджин до сих пор был голодным. — Тебя зудит? — Я чувствую их запахи, но это терпимо, когда мои мысли забиты. — Ты должен понять, что отныне это твоя жизнь. Ты постоянно будешь чуять запах крови, но это не даёт тебе права убивать. — Я понимаю, но это невыносимо. От одной только мысли, что я могу быть опасен для дорогих мне людей, становится страшно. Да и для недорогих тоже. — Ничего, боец, со временем привыкнешь. Ты здорово держишься. Я не думал, что ты столько протянешь. Обычно новообращённые не умеют контролировать себя. Хёнджин замолчал. Он ведь впервые после обращения находился так близко с людьми. С живыми людьми, которые ходили, как ни в чём не бывало, и жили себе спокойно, даже не догадываясь о том, что среди них ходят кровососы. И не только. Его накрывает от слишком ярких ароматов, и на мгновение клыки врываются в губы, но все мысли в голове крутились только о конкретном человеке, сколько бы Хван ни пытался отвлечься. Хёнджин очень хотел знать, где сейчас Джисон и как он. Не слишком ли он напуган после их последней встречи? Нормально ли всё с ним? — О ком ты так увлечённо думаешь? — Да так. Просто. — Слушай, Хван, если тебе что-то хочется сказать, говори. Сейчас ты на пике эмоциональности, и это может негативно сказаться на твоё поведение. — Дашь мне свой телефон? Я просто свой потерял. — А ты уверен, что тебе это нужно? Хёнджин не понимает, о чём говорит Джексон, но до него доходит спустя некоторое время. Джексону слишком много лет, и за несколько веков своей жизни он знал одно наверняка: Будучи вечным, нельзя любить временных. Это слишком сложно и больно. — Я не знаю, кому ты хочешь звонить, но… Ван закуривает остаток своей сигареты и бросает в урну, пытаясь собрать мысли воедино. — Уверен, что это не навредит этому человеку? — Я просто узнаю, как он, и всё. Я не могу так больше. Джексон внимательно посмотрел на Хёнджина, затем тяжело вздохнул и достал телефон из кармана. Он протянул его Хвану, но прежде чем отпустить, сжал в своей руке. — Ты должен помнить: одна ошибка — и это может разрушить всё. Не для тебя, а для него. Хёнджин кивнул, не осмеливаясь встретиться с ним взглядом. — Я знаю. Он взял телефон, дрожащими пальцами набирая номер, который знал наизусть. Джексон стоял рядом, наблюдая за тем, как Хёнджин борется сам с собой. Гудки. Один, второй. Хёнджин закрыл глаза, стараясь успокоиться. Когда на том конце провода раздался знакомый голос, он почувствовал, как сердце буквально ухнуло вниз. — Алло? Хёнджин застыл. Голос Джисона такой родной и ему было необходимо сейчас услышать его. Слова, которые он собирался сказать, застряли где-то в горле. Он просто молчал, крепче сжимая телефон в руке. — Эй… Кто это? — Джисон звучал обеспокоенно, но с ноткой раздражения. Джексон наблюдал за Хёнджином, не произнося ни слова, но его взгляд говорил больше, чем этого хотелось. — Хёнджин? — добавил Джисон после паузы. Хёнджин чуть приоткрыл рот, словно хотел заговорить, но передумал. В голове эхом звучали слова Джексона: «Одна ошибка — и это может разрушить всё». — Хорошо… если ты не собираешься ничего сказать, я сам, — раздалось с другой стороны. На мгновение Хёнджин напрягся, его пальцы чуть сжали телефон. Он хотел что-то сделать, но всё, что он смог, — это просто слушать. Внутри все перемешалось — Ладно, — сказал Джисон, его голос стал тише, почти усталым. — Если это ты, Хёнджин… я просто надеюсь, что ты в порядке, потому что я хочу, чтобы ты был в порядке, ясно? У Джисона голос другой. Не агрессивный, не злой, даже по интонации чувствовалась ласка, и это убивало Хёнджина. — Я знаю, что это ты, Хван. Что бы там ни случилось, я готов помочь, только будь живым. Я буду ждать тебя. После этого послышались гудки отбоя. Хёнджин медленно опустил руку с телефоном, его взгляд потемнел. Он молча протянул устройство обратно Джексону. Джексон взял телефон, но не убрал его сразу. Он смотрел на Хёнджина, ожидая каких-то реакций после услышанного. — Ты ничего не сказал, — наконец произнёс он. Его голос был тихим, но в нём читался упрёк. — Я не смог, — ответил Хёнджин едва слышно, опуская голову. Джексон понимал лучше, чем хотел бы. — Он просто хочет знать, что с тобой всё в порядке. — И что я ему скажу? — Хёнджин поднял взгляд, в его глазах читалась боль. Альфа еле сдерживал себя, потому что такого он не ожидал от Хана. Он ожидал всего, что угодно, но не обеспокоенности и заботы, как когда-то. — Может, так будет лучше? Для вас обоих. Хёнджин закрыл лицо руками, вздыхая. Он чувствовал, как его раздирает изнутри: желание быть рядом с Джисоном и страх причинить ему боль. — Знаешь, что самое худшее? Он больше не ненавидит меня, и от этого мне не легче. Но я не имею права портить ему жизнь. — Это риск, — согласился Джексон. — Но знаешь, что хуже? Если ты будешь избегать его, он решит, что сделал что-то не так. И это убьёт его. Ты же не хочешь так оскорбить своего парня? Хёнджин поднял голову слишком резко, а в глазах его читалась злость. — Он не мой парень. Слова Джексона были как удар под дых. Он был прав, но с догадками ошибся. Между Хёнджином и Джисоном огромная пропасть, и им никогда и ни за что не переплыть её. Может, собственно, в этом и была вся проблема. Джексон посмотрел на него, как доктор смотрит на пациента, но опять же замолчал от толерантности. — Идём, — Джексон слегка подтолкнул его вперёд. — Мы слишком долго здесь задержались. Хёнджин не стал спорить. Они двинулись дальше по оживлённым улицам города, но его мысли остались с голосом Джисона, который всё ещё звучал в его голове. Его слова эхом повторялись раз за разом, заставляя Хёнджина сомневаться, действительно ли он делает правильный выбор, отдаляясь от человека, который всё ещё верил в него. От человека, по которому он до безумия тосковал и которого любил.