Дестрой

      Спортзал наполнен эхом разговоров, смеха и криков. На трибунах собрались ребята с других специальностей, одногруппники Вай мужского пола и даже парочка первокурсников. В их числе виднеется знакомая синяя макушка. Паудер с огромным плакатом в руках, который она ещё не успела раскрыть и таинственно прижимает к груди. Её глаза горят, улыбка хитрая, а полосатые штанишки опять испачканы краской. Любопытно, что на этой бумажонке нарисовано. Неужели та реально принесла его чисто в поддержку сестры? Вай разминает шею, борясь с       интересом.       Паудер показывает сестре язык и ритмично стучит пятками. Главная болельщица. Никто не удивится, если та подскочит в середине игры и заорет «Размотай их!». Старшая соврёт, если скажет, что такая поддержка не греет сердце.       Вай предусмотрительно щёлкает пальцами, заматывает некоторые бинтами, понимая, что по неосторожности может выбить. Глубоко вдыхает, и слышит, как толпа засуетилась ещё больше. Чувствует запах дорогих цветочных духов и оборачивается.       В помещение заходит женская команда журналистов. Ну да, заебись. Ещё не хватало тут Кирамман в коротких синих шортиках и высокомерным ебалом.       Своеобразную «традицию» ввели с этого учебного года, чтобы выработать координацию и умение подстроиться под любого противника. Каждый месяц их преподаватель по физической культуре ставил своих тренеров с другим факультетом. Это неофициальные соревнования, поэтому и одинаковой формы у команды не было. Вайолет вообще припёрлась в черной майке и шортах. Другие девчонки тоже были цветастыми пятнами, не похожие друг на друга. Кто-то разминался, кто-то хлебал воду. Скукота. Особой дружбы никто ни с кем не водил, максимум могли обсудить погоду или домашнее задание.       Но взгляд цепляется за главу студ. совета. Та тоже смотрит, но никаких эмоций не показывает. Просто кивает в знак приветствия.       Ей тоже надо поздороваться? Сука эта Кирамман. Но Вайолет неуверенно качает головой в ответ, нахмурив брови. На удивление, настроение было неплохим. Утром купила новую пачку сигарет и погуляла с собакой. А ещё можно было выбросить долю своей агрессии в волейбол и игру с мячом. Вчера психолог Мэл сказала, что физические упражнения отлично помогают справляться с невыплеснутой злобой. У Вай этой злости выше крыши.       Не то, чтобы они вообще много разговаривали с психологом… Точнее, говорила в основном только Медарда. Вайолет в ответ только кивала, угукала, постоянно смотрела на часы и дергалась при каждом вопросе. Как её ещё не упекли в психдиспансер за неумение сидеть на жопе ровно — хороший вопрос. Но отпустили быстро, видимо, поняв, что работать та не настроена. Как и обещали, она оставалась после пар, и в пустом кабинете плевала в потолок. Из принципа не разговаривала с профессорами, не делала домашку. Иногда могла подремать. А потом шла к Мисс Медарде.       До импровизированного матча оставалось десять минут. Лидер команды Вай подозвал девчонок к себе и начал на ходу набрасывать план.       Алекс была… Никакой она не была. Вай до сих пор не поняла, что это вообще за человек. Голубые дреды, тёмная кожа, относительно тихий характер. Иногда острила преподавателям, но не более. На этом характеристика заканчивается. Она ни с кем не общалась, не дралась, даже не курила. Зато офигенно играла. И иногда посещала «Последнюю каплю». Но там тоже не рассказывала о себе и никак не проявлялась.       — У тебя подача хорошая, — тыкает пальцем в сторону Вай. — Не бей сразу со всей силой, узнаем сначала, как они в игре двигаются.       Большинство девушек с обоих факультетов были худыми, мягко сложенными нимфами. Элита себе не изменяет. Бледная кожа, аккуратные и мягкие движения. Спорт-спортом, но в основном они отлично проявляли себя в чем-то лёгком. Атлетика, танцы, плавание, женский футбол. Конный спорт. Кажется, кто-то из журналистов даже неплохо проявлял себя в стрельбе. Об этом в прошлом году писали в студенческой газете.       Зато такие, как Вай и Алекс, отлично брали силой. Препод говорил, что ждёт Вайолет в будущем как наставницу подрастающих звёзд бокса. И, наверное, это были самые приятные слова, которые она слышала за годы учебы.       Это был простой волейбол. Целью была не идеально отточенная игра, а умение работать в команде, слушать и слышать друг друга. Но Вайолет эгоистично думает, что хочет выиграть, чего бы оно не стоило. Уже из принципа. Утереть нос и проявить себя.       Свист.       Каждый встаёт на своё место. Три около сетки, три сзади.       Летит монета. Орёл — они. Решка — журналисты.       Все тело загорается предвкушением, по рукам и ногам проходит разряд адреналина. Каждая клеточка организма в ожидании натягивается, зудит. Хочется сорваться и начать этот «бой». Время идёт слишком медленно. В коленях приятно пульсирует напряжение. Сжимаются кулаки, тяжелеет дыхание. Хочется уже начать.       Второй свист.       Мяч для подачи отправляется к Вай. Она замечает взгляд в упор от Кейт. Та тоже на подаче. Выше её на голову. Но это не баскетбол — тут рост играет последнюю роль. Хищно улыбка сама вырисовывается на лице. До ушей долетает свист Паудер. Мол, покажи им!       Началось.       Подача. Мяч подлетает. Вай бьёт ладонью. С непривычки подаёт слишком высоко, но, к счастью, мяч до потолка не долетает. Не использует даже половину своей силы. Но этого достаточно для того, чтобы команда противников напряглась.       Удар еле как отражают в их сторону. Значит, берём агрессивными подачами.       Алекс отбивает правее, чем ожидают все. Запнувшись, соперница не успевает добежать и отбить подачу. Мяч ударяется об землю. Кто-то из толпы неодобрительно гудит, кто-то хлопает. Вай не смотрит.       Плюс один.              На табле «Драконы» загорается алая единица. Банальное название, зато уже привычное за всё время.       Переход, и вот — девчонка уже посередине. Журналистки переглядываются, видимо, понимая, что шансы победы невысоки.       Она опять встречается взглядом с      Кирамман, и, Вайолет, ведомая какому-то непонятному желанию, подмигивает. И вновь растягивает губы, улыбаясь. Но не по-доброму, а самоуверенно и вызывающе. Кирамман теряется, невинно моргает. Святоша.       Секунды побежали ещё быстрей. Тело двигалось по привычке, мозг не успевал даже думать. Техника натренирована потом, кровью, слезами и упорством. Мышцы перекатываются под кожей, ладони горят. Каждый удар — громкий хлопок, заставляющий вздрагивать особо пугливых. Конечно, это вам не статьи писать. Дуры.       Вай при каждой победе борется с желанием заорать. Тыкнуть средним пальцем в лицо, обложить матом. Чувство собственного превосходства растет с каждым заработанным очком. Но когда им не получается отбить, и команда «Орион» сдвигается вперед, это только раззадоривает и распыляет. Наконец-то хоть что-то интересное.       Через некоторое время громкие удары от Вай стали настоящим ужасом для девчонок с паралелльной команды. Щемились как зверье пугливое. Детишки крутых семей, политологов, звёзд театра и большой сцены. Которые, блять, за своё благородное личико заботятся больше, чем за мяч.       Скоро это становится личной битвой. Кейт подаёт куда слабее, но быстро и четко. Целится, как настоящий снайпер. Старается бить как можно ниже. Это и плюс, и минус. Можно легко вычислить, куда упадет. Правда, минус в том, что нужно как можно быстрее сгибаться и отбивать почти около пола. Вайолет пару раз приходится «нырять» за мячом, обдирать колени об пол, но всё-таки отбивать его. Но пару раз не успевает, и видит в глазах напротив искреннюю радость.       Во время десятисекундного перерыва можно немного выдохнуть.       Но судьба так не считает.       Слышится знакомый визг на трибунах. Команды синхронно поворачиваются и застывают, глядя на плакат.       Набросок лица старшей сестры       красной краской и надпись. Сука, эта надпись. Что за пафос, сеструха? Вай закатывает глаза.       И не может сдержаться. Громко хохочет и показывает ей средний палец. Паудер буквально стоит на лавке ногами, и, высоко задрав руки, обнажает зубы. Точь-в-точь как Вай. Не улыбка, дикий оскал. Окутывает волной поддержки и веры в победу. Ни на секунду не сомневается в ней.       «Я бью не мяч, а ваши лица.»       Кажется, у неё за такую провокацию могут быть проблемы с педагогическим составом. Скажут, что это какой-нибудь лозунг к насилию. Похуй.

***

      Они выигрывают. Никто ни на секунду не сомневался в этом. Орион остался на слабой десятке, пока Драконы добили ровно двадцать пять очков. Кажется, какая-то девочка громко ныла и возмущалась по поводу сломанного ноготка. Позорище. Команды расходятся. Кого-то обнимают болеющие, кто-то обливается водой. Привычный гул и хаос.       Вайолет отворачивается, дабы направиться в раздевалку и как следует сполоснуться. Из-за пота ткань неприятно липла к коже. А ещё она неудачно приземлилась на колено.       Резко останавливается, завидев около себя Кирамман. Как она подкралась так незаметно? Кошка.       — Поздравляю. Вы крутые, — Кейт поправляет высокий хвост на затылке, сдувает выбившиеся пряди около своего лица и протягивает ладонь. Мягко улыбается. Пытается отдышаться. Вай ниже, и потому приходится слегка приподнимать подбородок. Зато шире и накаченнее. Вай искренне удивляется, думая, как можно быть вообще такой… Изящной. Сделанной из блестящего мрамора и синих вен. Интересно, она вообще хоть когда-то дралась?       Вайолет запинается. Это ещё что за неожиданное предложение? Они не лидеры команд, чтобы пожимать после матча руки. Это уже сделала Алекс и какая-то рыжая девчонка из группы Кейтлин.       Чувствует угрызение совести, и всё-таки пожимает ладонь. Чужая кожа бархатная и приятная на ощупь, не ровня её мозолям и царапинам. Просто не может не пожать. В спорте это признак трусости и неуважения к самому себе. И вот если всех элитных детишек она и правда не уважала, то Кейтлин… Ну, тут нельзя отказать. Будет стрёмно.       — Научи своих девчонок защищать мяч, а не красить ровно губы, кекс, — без язвительности никуда. Но на удивление (уже сотое за этот день), они вдвоём заходятся хохотом. В такой атмосфере, Кейт кажется совсем другой. Расслабленной, настоящей. С небольшой щелью между передними зубами, в белом топике и с искренними эмоциями. Это не та девушка, что была позавчера в кабинете. Никаких отточенных манер и холодного голоса. Наоборот, между ними чувствовалось тепло. Приятно.       В итоге каждая замолкает, а Кирамман неловко переминается с ноги на ногу. Наверное, стоит сказать, что у неё ахуенные подачи и блокировка. Вай не успевает открыть рот.       — Туда их! — Паудер налетает на сестру с ногами и руками, виснет у неё на шее. В шутку ерошит макушку и ни на секунду не обращает внимания на Кейт рядом. Мнёт чужие пряди и путает их между собой. Старшая сама так делала, когда Паудер была малышкой. Боже, как она выросла.       Незнакомое разочарование появляется в горле, когда Кейтлин по понятным причинам удаляется от них. Вай гладит по спине младшую сестру, но смотрит вслед как-то уж совсем грустно.       Зал пустеет, все спешат в раздевалку. И вот они уже собираются уходить. Паудер до сих пор висит на сестре и рассказывает, что плакат они обязательно повесят в комнате. Вай бурчит, что никогда такого не допустит. Свою рожу она и так в зеркалах каждый день видит. Но всё равно это казалось чертовски милым.       Глухой удар.       Паудер мгновенно слезает с Вайолет, и они переглядываются. Вдвоем лицезреют картину, как вокруг какого-то парня собирается толпа, и слышится крик.       — Врача!       Находясь рядом с местом происшествия, можно легко узнать пострадавшего. Том, пришедший поболеть за свою старшую сестру, болезненно выгибается в спине, норовя сломать себе позвоночник. Вай и Паудер оказываются около него через пару секунд, пока вокруг суматоха и все бегают в поисках помощи. Тренер очень не вовремя куда-то делся. Как всегда.       Вай смотрит и не может отвести взгляд. Чувствует, как мурашки бегут даже по шее. Волосы встают дыбом.       Чужие расширенные зрачки закатываются под веки, а руки бьет судорога. Пена капает с губ. Ноги не шевелятся.       Появившийся директор прогоняет всех оставшихся в зале. Вслед за ним бежит медсестра колледжа. Мисс Аврора звонит в скорую буквально на ходу. Кто-то особо любопытный уходит только после третьего крика.       — Вы чё встали? — орут прям на ухо.       Вайолет хватает сестру за руку и уводит как можно дальше. Потому что эта картина и эти симптомы были болезненно знакомы. В голове пустота.       — Ты же не думаешь, что это оно, да? Вай?!       Это ошибочная надежда. Вдруг припадок эпилепсии или ещё что? Не всегда же в этом мире есть только один вариант такого поведения. Но понимание, что это именно ОНО, давит на мозги. Блять, Том… он же совсем молодой. Девятнадцать лет. Смешной пацан, любящий выпить и рассказывать анекдоты в «Последней Капле». Он же… Он…       — Что там Майло говорил про таблетки?

***

      Дождь уже привычно барабанит по асфальту. Упавшие листья подхватывает ветер и несёт все дальше и дальше. В лужах отражаются искривленные деревья. Ветки уходят всё выше и выше, превращаясь в чудовищные когти.       Вай выдыхает. Стоит под крышей, пытаясь дозвониться до Экко. Тянется второй рукой в карман за пачкой сигарет, но запинается. Оглядывается, понимая, что курить под окнами колледжа будет слишком опасно. Она и так уже замечала косой взгляд завуча в коридорах. Хотя время уже давно позднее. Вечер, никого из студентов нет. Только профессор мистер Джейс, у которого Вайолет сидела в кабинете дольше других, и Медарда.       Абонент недоступен. Класс.       — Боишься растаять? — скрипит дверь. Стук каблучков. Запах лилий и древесины щекочет ноздри. Вайолет даже не поворачивается, просто усмехается. Слишком уж они часто стали видится.       — Я не из сахара, кексик.       — Прекрати так меня называть, — возмущённо фыркает Кейтлин, вставая сбоку от Вай. Протягивает руку и с наслаждением выдыхает, видимо, находя свою романтику в том, чтобы мокнуть. На лице спокойствие, почти что сонливость. Волосы распущены, юбку и галстук слегка раздувает ветер.       — Не прекращу, — Вай разочарованно убирает телефон в карман сумки и понимает, что добираться придётся пешком. Но, в принципе, не в первой. Иммунитет высокий, и, к тому же, она закалена посредством обливания водой на холоде. Просто после разговоров с Мэл всегда тянуло подремать. Женщина сегодня дала ей какую-то анкету с тупыми вопросами, вроде «Вы любите риск?» и «Как думаете, ваши родители любят вас?». На вопросы Вай ответила по принципу считалочки, а сзади успела поиграть в крестики-нолики. Сама с собой, ага. Зато в кабинете был очень вкусный кофе и ей постоянно давали в след шоколадки.       Кейт просто стоит рядом. И от одного лишь её присутствия спокойствие и ощущение комфорта растекается по телу. Боже, Вайолет точно нужно поспать.       Слышится звук раскрывающегося зонта.       — Ты пойдешь? — Кирамман кивает в сторону ворот. На золотистом заборе с гордостью виднелся герб колледжа. Роскошь, режущая глаза. Вот бы её спиздить и продать.       — Ну как я могу отказать самой главе студенческого совета? Вдруг отчислят.       У Кейтлин красивая улыбка.       Они идут вместе до ворот колледжа под одним зонтом. Вай слышит подъёбы в свою сторону, мол, что низких нужно защищать от огромного потопа. Вообще-то, её рост составлял больше 5 футов. И она в ответ возвращает колкости, чтобы Кирамман не опускалась до унижения карликов, у которых накачаны руки и ноги. То и дело обе девушки взрывались смехом и цеплялись друг за друга, чтобы не поскользнуться и не упасть на мокрый асфальт.       Какая жалость, что Кирамман из общества элиты. Они могли бы подружиться, возможно, даже обедать вместе или болтать около шкафчиков.       Настроение падает всё ниже. Воцаряется тишина.       Они стоят около дороги, возможно, ближе, чем стоило бы. Вайолет оправдывает это тем, что промокнуть не хотелось бы никому.       — По поводу сегодняшнего инцидента в спортзале…       Синие волосы запутывает ветер. Идеально гладкая рубашка, белые гольфы выше колена. Всё та же сумка. Кейт кажется воплощением ледяной горы, но холод почему-то не ощущался. С ней просто было хорошо. Смешно. Не было напыщенности или пафоса, присущего элитам. И уж тем более этой снисходительности в глазах, которую Вай так привыкла видеть у других. Кейтлин общалась на равных, не обижалась на подколы и в ответ сыпала сарказмом. Но часто смущалась и просто цыкала. Вай это веселило. Она ощущалась как что-то поистине родное, и это пугало.       Хочется закрыться, разрушить эту дружескую атмосферу. Они разные. Из разных семей, районов, слоев общества.       — Тоже думаешь, что это передозировка наркотиками? — Кейт прерывает зрительный контакт, забавно хмурит брови и сжимает ручку зонта. Словно боится клеветать в сторону невинного. Не хочет верить. Очень наивно.       — Я не думаю, я знаю. Поверь, Кекс, видела на своих улицах это сотни раз. И… по колледжу ходят слухи, что это мерцание.       — Мерцание?       — Боже, ты чё, реально не в теме? — Вай грустно усмехается и отворачивается. Вглядывается в тёмное из-за серых туч небо. Начинает стремительно темнеть. Фонари поочерёдно загорались. Пустынная улица, где не было никого, кроме них. Экко так и не ответил ни на одно сообщение и даже не перезвонил. Паудер ушла ещё после матча, сказав, что у них закончились пары. А дома нужно доделать домашку по экспозиции. Вай размыто знала значения слова на букву Э, но просто понимающе пожала плечами. А Майло… Господи, чёрт бы его побрал. Майло уехал на практику в какое-то предприятие, а потому наверняка уже находился дома. Вай завидует ему. — Мерцание — это наркота. Особенно популярна у малолеток вроде нас с тобой. Та ещё мерзость.       — Ты думаешь, Том наглотался таблеток?       — Скорее всего, не специально. Переборщил дурак, что поделать, — наркоманов она никогда не жалела. Винила их в этой слабости, в том, что они опустились до такого. Стали зависимыми монстрами без мозгов. Вай сжимает кулаки, чувствуя, как больно впиваются в кожу ногти. Возможно, ей стоило бы уже привыкнуть к этому.       Кейт не успевает ничего ответить, потому что к ним подъезжает машина. Вай закатывает глаза. Понятно, всё-таки без пафоса никуда. Надо же обязательно разъежать на дорогих тачках. Сумма, на которую можно полгода жить без забот и есть хорошую еду. Возможно, это зависть. Или чувство несправедливости. Да какая, блять, разница? Кейтлин никогда не узнает, какого это — выживать, а не наслаждаться тем, что тебе дали в золотой тарелке.       — Давай мы подвезём тебя.       Вай оборачивается на неё, удивленно расширив глаза.       — Кексик, я живу далеко отсюда.       — Ничего страшного.       — Слушай, не надо мне никаких подачек, ясно?! Сама дойду! — Вайолет рявкает в ответ и уже готовится пошагать прочь. Даже делает шаг в сторону, позволяя намокнуть волосам и плечам.       — Какие подачки, Вай? Просто дай мне сделать хороший поступок. Или возомни, что я — богатая сучка, которая может позволить себе потратить лишний бензин и отвезти тебя до дома, если тебе так будет легче.       Вай молчит. Пялится на дверь машины и на её водителя. Лысый смешной мужик. Внутри неё борьба между принципами. Вандер говорил, что если дают — бери. Или отбери.       — Я испачкаю тебе весь салон. — Пытается переубедить то ли себя, то ли девушку напротив.       — Да хоть в луже поваляйся и на кресла сядь.       — В Нижних районах такую тачку захотят либо грабануть, либо просто злобно плюнуть в след.       — Я богатая сука, у которой в машине лежит винтовка.       Вай в ахуе. Присвистывает. И наконец-то понимает, откуда эта точность в волейболе. И, тяжело вздохнув, делает той одолжение, что вообще приближается к этой роскоши.       — Никакая ты не сука.