Дестрой

      За окном серый туман. Улицы утонули в этом подобии дыма. Панорамные окна позволяют разглядеть, как из облаков пытается выглянуть солнце, однако тучи перекрывают весь свет. Хочется согреться, подставить лицо под тёплые лучи и просто успокоиться хотя бы на минуту, расслабиться.       — Надеюсь, вы поймёте меня, — директор Хеймердингер складывает руки на груди. Седые волосы собраны в пучок, а под глазами сотня морщинок, выдающие почетный возраст мужчины. Опирается на своё огромное красное кресло и снимает очки. В кабинете пахнет камином, пылью и ладаном. По столу разбросаны ручки и документы. На маленькой тумбочке около дивана стоит кофемашина. По стенам расклеены даты важных дней. Бумажная суматоха.       Строгий взгляд ярких глаз прямо в упор. Мужчина ждёт реакции. Кейт хочет резонно спросить, что тут, чёрт возьми, происходит. Но вместо этого вежливо говорит:       — Полиция работает над этим делом. Причём тут студенческий совет?       — При том, Кейтлин Кирамман, что органы власти будут работать без энтузиазма. Возня с бумагами, отсутствие свидетелей нарушения закона. Да и в медицинском документе… — он запинается, позволяет на секунду взять чувствам вверх. Хмурит брови, снижает тон. Несмотря на это, в огромном кабинете каждый шёпот был как эхо. –…написано, что Томас умер. В колледже будут скорбить, говорить о такой проблеме, как наркотики. Но у вас, молодёжи, в голове свой царь. Вы не будете слушать взрослых дураков, проживших больше вас ни на один десяток. Я не даю тебе задание и не давлю. Просто… Прошу тебя. Если узнаешь что-то, сообщи мне. Любую информацию. Думаю, у тебя достаточно связей.       — Мои «связи» никак не связаны с такими вещами, — Кирамман выдыхает. Она держится привычно стойко, так, как учила мать. Так, как подобает её фамилии. Ровные плечи, руки за спиной, подбородок выше.       Хеймердингер мнётся, облизывает губы и встает со стула. Деревянные ножки противно скрипят. Он подходит к подоконнику и прячет трясущиеся руки.       — Полиция не заинтересована. Они уверены, что раз мальчишка из Нижних районов, значит, расследование не имеет смысла. Это же привычное дело.       Тело прошибает разряд. Она не выдаёт себя, но чувствует, что не может дышать. Невидимые нити сжимают горло, хочется вдохнуть полной грудью, но не получается. Пол под ногами опасно шатается. Приходится зажмуриться на долю секунды.       Медицинские работники не успели помочь хоть чем-то в тот день. Газеты молчали, сводки новостей так же не удостоились вниманием данного случая. По местному телеканалу с упоением рассказывали о строительстве нового музея. Всё было так обыденно и привычно, что, казалось бы — ничего и не произошло. Но Кейт сидела за столом и надеялась, что Том выживет. И получила по телефону печальную новость от Мэдди.       Отец пытался что-то спросить про ту девочку, которую подвозил их водитель, но дочь просто отмахивалась и пыталась прийти в себя. Мать была на работе до самой ночи. В комнате было пусто так же, как в душе. Тишина настолько громкая, что хочется спрятаться. Заполнить эту дыру. Хотя, казалось бы, с Томасом они никогда близко не общались.       Кейтлин не хочет думать, какого Алекс. В один миг потерять родного человека, похороны которого будут только в выходные. Коридоры учебного заведения уже были украшены дорогими букетами лилий. Чёрные ленты повесили на двери каждого кабинета. Атмосфера была напрягающая. Кирамман впервые стала свидетелем чьей-то смерти внутри их учебного заведения.       В холле поставили небольшой алтарь, на котором настояла именно Кейт. Том и Алекс были выходцами из детского дома, а потому, очевидно, никогда не чувствовали заботы. И хотелось… Отплатить, что ли. Уделить внимание. Возможно, от этого поступка никому не было ни хорошо, ни плохо. Но Кейт не могла по-другому. Внести хотя бы каплю своей доброты к этим людям. Сделать хоть что-то. Поэтому, придя пораньше других студентов, она зажгла свечу и недолго постояла у алтаря, вслушиваясь в треск фитиля. Она не молилась, нет. Просто… Почувствовала, что было необходимым попрощаться.       Сплетни заполнили весь колледж. Ещё с раннего утра Кирамман наслушалась, что парень сам виноват, так ему и поделом. Все бедняки удостоены такой смерти, без исключений. Алкоголь, вещества, панель. Никакого сочувствия или хотя бы молчания. Если не знаете ситуации — закройте рот. Никто не заслуживает такого. Какая разница, от чего умер человек? Его больше нет. Больше он не обнимет своих друзей, не отпразднует день рождения, не посмеется с шутки своей сестры. Не сложит в шкафчик учебники и личные вещи. Не погладит уличного кота, не полежит под деревьями во дворе на перемене. Одногруппники совсем скоро забудут, кто сидел за соседней партой. Душа испарится, а глаза закроются навечно.       И ведь кто-то продаёт эту грязь. Ведёт бизнес, построенный на крови, блевотине и слюнях. Думает, что деньги не пахнут. Позволяет травить организм совсем молодых людей, у которых впереди было будущее. Карьера, семья, мечты. Рассветы и закаты. Зима, весна, лето и осень.       Кулаки сжимаются, и ногти оставляют неприятные красные лунки на коже. Боль не отрезвляет. Кейт громко вдыхает. Хочет расстегнуть пуговицы рубашки, чувствуя, словно они её душат.       Спустя пару мгновений, она прочищает горло. Говорит громко, чётко, и, что самое главное, искренне.       — Я попробую что-то узнать.

***

      Время обеда. Студентам выделяется целый час на отдых. Кто-то ест, кто-то спит. На улицу мало кто осмелился высунуться из-за моросящего дождя. Только несколько курильщиков с зонтами поспешно побежали подальше от ворот.       Как и весь Пилтовер, столовая была с высокими потолками и безумно огромная. Колонны, резной потолок. Такие же панорамные окна, деревянные стулья и круглые столы. Белый свет ламп резал глаза. Повсюду ребята с самых разных специальностей, а потому отыскать нужных людей было сложновато. Первокурсники выделяются среди всей толпы. Кейт поспешно с кем-то здоровается и идёт дальше.       Пройдя шагов десять, она всё-таки замечает знакомые волосы. Красный затылок, выбритый висок, кожаная куртка, висящая на спинке стула. Рядом сестра и парень. Майк? Нет, вроде бы, его звали по-другому. Как же всё чертовски сложно.       В голове — страх, что её даже слушать не захотят. Посмеются, покрутят пальцем у виска или просто откажут. Но попытка не пытка, правда? Кейт привыкла не сдаваться и всегда идти до конца. Цель есть цель.       Кирамман быстро приближается, несмотря на то, что ребята могут быть против её присутствия. Да, они имеют на это полное право. Но подловить другой момент поговорить будет сложно.       — Привет. Помешаю? — натягивает доброжелательную улыбку, хотя уже была несколько уставшей.       Вайолет медленно оборачивается и удивленно поднимает брови. Присвистывает. В ухе поблёскивают два колечка. Интересно, откуда деньги на татуировки? Черный рисунок виднеется под локтем и выше. Дальше уже ткань футболки.       Паудер ведёт себя куда враждебнее. Кладёт голову на руку и не стесняется рассматривать. Бегает глазами по одежде, лицу, сумке. Кейтлин чувствует себя так, словно её кожу вот-вот сорвут. Майк, не постеснявшись, кривит лицо и показательно отворачивается. Чешет пальцами щёки и отросшие бакенбарды. И только Вай, спустя две секунды молчания, ухмыляется.       — Падай, Кекс. — и убирает сумку со стула. Судя по тому, как она была разрисована и вручную украшена булавками, несложно предположить, чья это вещь. На ручке синей ниткой было вышито лаконичное «Порох».       Кейт аккуратно присаживается, и, пожалуй, впервые за столько времени чувствует себя неуверенно. Это не её ребята из студсовета, это не одногруппники. И это не официальное собрание. Она на чужой территории.       Только Вайолет слегка разряжает ситуацию.       — Вы явно разбираетесь в Нижних районах лучше, чем кто-либо.       — Какая проницательность, — Паудер откусывает яблоко и показательно громко чавкает. Возможно, назло. Но Кейтлин стойко сдерживается, чтобы не скривить губы и не сделать замечание. Парень, сидящий рядом, всё ещё предпочитает делать вид, что он не с ними. Кажется, она обречена на провал.       — Я прошу о помощи. Вы можете отказать и послать меня, и это будет абсолютно справедливо. Но… Мне нужна информация о каких-то… — Кирамман поднимает руку и машет ей в воздухе, словно пытаясь нащупать нужные слова. С трудом формулирует своё предложение. Хочется и не обидеть никого, и, при этом, объясниться как можно чётче. Боже, как же сложно. — Криминальных местах? Вроде баров, каких-то закрытых клубов или…       — Ты хочешь разобраться с мерцанием? — Вайолет перебивает. Как всегда, ей нужна информация не в бровь, а в глаз. Без лишних хитростей и вступительных слов. Чётко по делу, здесь и сейчас. Хорошо.       — Да, — это самый рабочий вариант. Быть честной и прямой. Не юлить.       Девушка, по всей видимости, оценив ответ Кейт, кивает.       Кейт сидит по бокам от сестёр и чувствует себя крайне… странно. Справа Вай, настроенная поговорить, и, возможно, помочь. По крайней мере, так хочется думать. Слева — Паудер которая очевидно, мечтает запихать ей огрызок яблока в глотку. Интересное сочетание.       — Уверена, что оно того стоит? Рискованное дело.       — Я хочу сделать хоть что-то. Вчера это был Том, завтра будет кто-то из близких мне людей. Пилтовер и все, кто в нём учится, очень дороги моему сердцу. Лучше попытаться и провалиться, чем остаться в стороне.       — Наркоманы сами виноваты, что подсаживаются на это дерьмо, — девушка кривится и складывает руки на груди, но зрительный контакт не разрывает. Кейт не хочет спорить с ней, даже несмотря на другое мнение. Она здесь не за этим.       — В таком случае, надо узнать, кто им продаёт это.       — Ой-ёй-ёй, ты, типа, супер-женщина, которая будет бороться с дилерами? — стоит Паудер только договорить эту фразу, как старшая сестра пинает её под столом и шикает. Злые переглядки длятся пару секунд, и, кажется, что вот-вот полетят искры.       Пара секунд.        В итоге младшая вздыхает и машет рукой. Мол, чёрт с тобой. Наверное, все братья и сестры умеют общаться с помощью телепатии. Кейт же была единственным ребёнком в семье, да и когда была малышкой, предпочитала людей куда старше неё. Казалось, что они начитаннее и умнее. Возиться в песочнице с младшими было, мягко говоря, неинтересно.       — Так уж и быть, поможем тебе. Эта хуйня начала добираться уже даже до бара моего отца, — Вай отпивает из своей кружки кофе.       — Спасибо! — Кирамман позволяет себе наконец-то расслабиться и широко улыбнуться. Вайолет отвечает ей тем же. Будто камень с плеч упал. — Сейчас, я запишу адреса и… — Лезет в сумку, дабы найти ежедневник и ручку.       — Адреса? Ты что, думаешь сунуться туда одна? –парень, сидящий напротив, наконец-то подаёт голос. — С ума сошла, девочка Верхних районов?       –У меня нет выбора, — даже не обижается на последние слова. За всю жизнь слышала и похуже.       — Майло (так вот, как его зовут!) прав. Нижние сожрут тебя живьём и не выплюнут. Так что готовься, сегодня поедем все вместе. Хоть что-то интересное.       — У тебя сегодня ещё задержка после пар и психолог, помнишь? — Паудер ухмыляется. Удивительно, насколько эти двое были разными, и, тем не менее, похожими.       — Думаю, Экко одолжит нам свою машинку. А я, так уж и быть, не разобью ему лицо.       — Мы уснули за просмотром фильма, я же говорила!       — Я верю, Пудра, я верю.       Кейтлин думает, что она должна уйти. Ребята явно хотят обсудить свои личные темы, а при чужих это достаточно сложно и неловко. Она им чужая. Не разбирается в локальных шутках и общих знакомых.       — Да сиди ты, — Паудер машет рукой и достаёт из кармана конфету. Кидает её Кейтлин, и та на автомате ловит. — Расскажешь хоть, есть ли план. Или мы чисто на импровизации?

***

      Время было около половины седьмого. Светят фонари, угомонился ветер. В лужах плавают жёлтые листья, асфальт высох, и, в целом, погода была неплохая. Даже небо было чистым.       Кейтлин успела поручить оставшиеся дела студенческого совета Мэдди и по-быстрому заехать домой. Сложила в тканевую сумку всё самое важное, написала матери смс-ку на случай, если задержится до поздней ночи. А Кейт, скорее всего, и правда вернётся нескоро.       Вибрация.       В а й. 18:37.       В ы х о д и. М ы п р и е х а л и.       Они обменялись номерами телефонов ещё в столовой, чтобы быть на связи. Кейт так же дала свой адрес на всякий случай. И, видимо, не зря. Выглянув в окно и заметив знакомые макушки, Кирамман поскорее натягивает пальто и застёгивает молнию на сапогах. Спускается на первый этаж, хлопает дверью и проворачивает ключ. Приятная свежесть ударяет в лицо. Спускается со ступень и идёт вперёд.       Вайолет смотрит на неё и затягивается сигаретой. Отходит от машины и делает шаг навстречу. Огонёк кончика сигареты на секунду подсвечивает чужие губы, дым медленно и красиво летит вверх. Выпендривается.       Паудер сидит на капоте и красит губы. Зеркало напротив её лица держит Экко — тот самый, с которым они виделись на вечеринке. Около колёс на корточках сидят Майло и Клаггор. С последним они так же были знакомы, но лишь из-за колледжа.       — Привет, — Экко машет ей рукой и улыбается, но тут же получает тычок от девушки в живот.       — Поверни зеркало обратно, я сейчас себе на лбу губы нарисую!       — Привет! — Кейт кивает и подходит ближе. — Мы, наверно, не поместимся, но я могу вызвать такси или написать Итану, –девушка достаёт телефон, но чужая рука мягко забирает смартфон и убирает обратно в карман пальто.       — Обойдёмся без личных водителей. И вшестером ездили, — Вай выдыхает последний дым в лицо Кирамман, докуривает и щелчком выкидывает бычок. Искры на секунду разлетаются, но тут же тухнут в луже. — Поехали, Пудра, хватит мазюкать рожу. Можешь убрать свои вещи к Майло на колени, — она кивает на шопер.       Экко и Майло садятся впереди. Сзади устраивается Клаггор и Паудер, которая кричит «Включи Бритни Спирс!»       Вай оборачивается, и Кейт готова поклясться, что в чужих глазах черти танцуют. В такт чёртовой Спирс.       В голове запускается молниеносный мысленный процесс, и когда до неё доходит, по щекам разливается стыд. Лицо горит.       — Я не сяду к тебе на колени!       — Боюсь, у нас нет других вариантов.       Кирамман открывает рот, чтобы начать спорить, орать, возмущаться и просто сказать, не охренела ли Вай. Но не успевает. Одной рукой её хватают за талию, а второй — за шею, и каким-то образом успевают потянуть на себя, не ударив лбом по окну. Да, всё-таки у высокого роста есть свои определённые минусы.       Кейтлин чувствует, как упирается затылком в потолок, а обувь оставляет грязные разводы на кресле Майло. Пальто мнётся, а Вайолет, сидящая под ней, ухмыляется. Черт, пылала даже шея.       — Убери! — шипит Кирамман, упираясь своими руками в кресло позади Вайолет. Та всё-таки убирает ладони с её талии и строит самое невинное лицо.       Какая стыдоба. Нужно было сразу написать водителю и не устраивать никаких перфомансов. С ростом Кейт сложиться в два раза легко, но не очень-то и удобно. Но когда Экко давит на газ, и она почти что падает на колени к Паудер и Клаггору, орет дурниной — Окей, хорошо, держи-держи!       Поездка обещала быть незабываемой. Из колонок орала попса. Майло открывает окно на всю и с удовольствием подставляет лицо под ветер. Паудер подпевает и качает головой. Вайолет… Вайолет просто крепко сжимает Кирамман за талию и не даёт сломать себе нос при каждом неосторожном повороте. Но не лапает, даже не шутит пошло. Кажется, что вообще ушла в свои мысли. Не с ними, не тут.       — Как там наверху? — шутит Клаггор и сам же смеётся.       — Отлично, — рычит Кейт и сдувает пряди с лица. И отчего-то хочет расхохотаться. Это было так…       Необычно, что ли. Она привыкла вести себя иначе. Этикет, аккуратно подобранные слова, отсутствие смеха и постоянная напряженность в теле. В Пилтовере нельзя упасть лицом в грязь. С малых лет мать учила её, как вести себя в обществе. И эти правила въелись уже в мозг, во всю её натуру. Меньше говори о себе, больше слушай. Жди удара в спину всегда и ото всех. Не заводи друзей. Ты одна и никому нельзя доверять. Контролируй каждую мелочь и каждого человека в своем окружении. Не смейся слишком громко, максимум вежливо подними уголки губ. Надевай на себя всё самое лучшее, иначе даже за человека считать не будут.       Но среди этих ребят не было такой потребности. Они были свободны, дружны и веселы. Никто не считает, сколько стоит чужая шмотка. Не пытается казаться лучше и из кожи вон лезть. Настоящие. Без масок на лице и высокомерности. И это безусловно притягивает. Позволить хоть на секунду расслабить узы контроля, позволить себе улыбнуться с очередной грубой и пошлой шутки, не бояться показаться какой-то неловкой. Кирамман уже забыла, какого это. Смеяться от души, творить ерунду и не получать в ответ снисходительный взгляд.

***

      «Последняя капля» встречает энергичным рок-н-роллом из колонок, запахом спирта и ещё кучей звуков. По углам играют в карты, стучат ножами меж пальцев. Курят и смеются, ссорятся и звенят бокалами. Кейтлин замечает, как одна женщина сидит на другой и целует её. Глаза удивлённо распахиваются, и Кирамман отворачивается. Борется с собственным любопытством. Вайолет, заметив это, усмехается под нос.       — Паудер, проводи её в комнату. Я пока поговорю с папой.       Девчонка кивает, и, взяв Кейтлин за руку, ведёт по лестнице наверх. Чувствует спиной, как их съедают взглядами. Новые лица тут не особо любят, а потому затихают и осторожно наблюдают. Парни остаются с Вай на первом этаже.       Комната встречает их запахом дерева, женских духов, краской и ещё какой-то химией. Слева — двухъярусная кровать, справа — деревянный стол и мольберт. По плакатам легко можно легко определить, кто спит наверху, а кто — внизу. Кому принадлежит боксёрская руша, подвешенная на крючке, так же несложно догадаться. Казалось, помещение стало отличным симбиозом двух пылких характеров со своими отличиями.       Она нечаянно наступает на что-то резиновое и слышит громкую пищалку. Кирамман слышит лай и видит, как к ним приближается собака. Чёрная, подкаченная, и, возможно, настроенная не очень доброжелательно. Под шерстью перекатываются мышцы, уши купированы, а на шее поблёскивает розовый ошейник.       — Эвил! — пищит Паудер, буквально летя с объятиями к так называемому Эвилу. Кейт, воспитанная стереотипами о питбультерьерах, напрягается и не шевелится, сжимает ручку сумки и внимательно наблюдает. В голове всплывают рассказы о мощной челюсти, неуправляемым нравом и любовью к крови. Но пёс, больше похожий на убийцу, с удовольствием падает на спину и буквально захлёбывается радостью от поглаживаний. Машет обрубком хвоста, ластится, словно кошка, облизывает лицо и явно не желает сожрать кого-то из них. Возможно, только зализать до смерти. Интересно, у всех людей при виде собак так повышается голос? Потому что Паудер буквально визжит что-то про «Любимый носик! Моя прелесть!» и, кажется, вот-вот лопнет от радости.       Кейтлин неловко переминается с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Без Вай было сложнее. В голове чётко стоял вопрос — зачем они приехали именно сюда?       Но, к счастью, Паудер отлипает от домашнего животного и поднимается с колен. — Знакомься пока с Эвилом, он не злой. А я найду, во что тебя переодеть.       — Зачем? — Кирамман искреннее удивляется. Чем ей не угодила белая водолазка, джинсы и пальто?       Но девушка напротив с явным пренебрежением осматривает её снизу вверх и кривит лицо. Упирает руки в бока. — Ты выглядишь, как элитная сучка. Как думаешь, тут таких уважают? Раздевайся, я пока попробую найти что-то на твои палки. Ой, пф, простите, ноги, — Паудер закатывает глаза, отходит к комоду и начинает энергично открывать все полки. Не церемонится, бросает на пол цветастые шмотки самого разного вида.       Кирамман запинается, снимает пальто, разувается, но дальше не спешит. Держа верхнюю одежду в правой руке, присаживается на компьютерный стул. Начинаются переглядки с Эвилом. Пёс первый не подходит, но и не рычит. Рассматривает с любопытством, вываливает розовый язык, втягивает носом незнакомые запахи.       — Проблемы с тем, чтобы переодеться при другой девушке?       — Нет. Наверное… Наверное, нет, — Кирамман мнётся. Позволяет себе всё-таки протянуть руку на встречу собаке, и тот просто кладёт свою голову ей на ладонь. Короткие иголочки шерсти мягкие, приглаженные.       Разглядывает мелочи в комнате. Фотографии с взрослым мужчиной и, судя по всему, маленькими Вай и Паудер. Мягкие игрушки. Разбросанные по углам футболки, баночки с краской, тюбиками акрила. Кисточки были в самых разных местах, начиная от подоконника и стаканчика с чаем, заканчивая кроватью и лежанкой. Собачьи игрушки. Даже аптечка тут есть.       Плакаты с метал группами, бойцовским клубом, мортал комбатом. И на контрасте — Бритни Спирс, Майли Сайрус, Шакира и Аврил Лавин. Аниме-девочки с милыми лицами и огромными платьями, держащие в руках то бензопилу, то топор. Кирамман хмыкает. И не забывает чесать по шее Эвила.       — На, примерь-ка. — В лицо прилетает одежда. — Ещё накрасим тебя, и будет в-о-о-т такая панкуха! — Паудер показывает большой палец и улыбается.       О Боже.