Дестрой

      Из-за последних событий, которые успели произойти за короткие два дня, в голове всё вверх дном. Как будто пришёл незнакомец и устроил настоящий беспорядок, смахнув все устои на пол. Вывернул наизнанку привычную жизнь сурка, которая состояла из написания домашней работы и мини-статьей. Казалось, надвигающиеся перемены можно ощутить физически. Она не может объяснить это словами, зато отлично чувствует. Это пугает. Болезненно скручивает живот, а напряжение оседает противным комом в горле. Что-то вот-вот произойдёт – шестое чувство не врёт. Интуиция орёт тревогой.       Одногруппники больше не кажутся такими близкими и родными. Они провели рука об руку много лет, не сказать, что делили грусть и радость, но всё-таки были одним коллективом. А теперь в голове каждый момент проигрывается по-другому. Раскрывается с другой, более грязной стороны. Помощь, которую они оказывали друг-другу на парах и переменах – теперь казалось фальшью. Губы от приторной улыбки почти трескались. Лицемерие витало даже в воздухе. То есть, пока Нижние Районы гниют, ребята позволяют себе откровенно насмехаться? Если раньше на шутки про людей оттуда Кейтлин просто не обращала внимания и отмахивалась, то теперь раздражённо фыркала от воспоминаний. Увидев своими глазами два раза, что из себя напрямую представляет это место, она искренне не понимала, как же так. Голодные дети, чьи ручки и ножки напоминали скорее ветви деревьев в парках Верхних районов. Старики на коленях, тянущие руки вверх в надежде на лишний грош. Злые глаза прохожих. Разбитые и обсосанные стены, побитые бутылки на дорогах и матери с красными глазами. Пока Кирамман позволяла себе богатства, не задумываясь и не оглядываясь на то, как легко их получить, другие не жили, а выживали. Почему правительство закрывало на всё это глаза? Почему?       Судорожный выдох.       На данный момент лектор сухо читает материал, старчески причмокивает и вздыхает. Возможно, философия могла быть интересной наукой, если бы не он. Высокомерный, с лысой головой и крайне противный. Полюбить и понять можно абсолютно любой предмет в этом мире – всё зависит от преподавателя. И подтверждает это именно профессор Волант. Потому что с ним было понятно полное ни-че-го. Мужчина пенсионного возраста утирает пот с голой макушки платочком, поправляет галстук и продолжает читать с листочка. Он дышит так, словно пробежал огромный марафон и занял первое место. Но на деле сидит на скрипучем кресле и даже не делает заметки мелом на доске. И ради чего они тут? Какую полезную информацию могут получить?       Кто-то под это бормотание пускает слюни на листы, кто-то решает позавтракать. А кто-то просто плюет в потолок и отсчитывает минуты до конца. Хотелось тоже психануть и просто заняться чем-то более интересным. Но девушка всё-таки уперто выводит крючки букв и старается не задремать. Даже не спешит понять смысл предложения, а просто на автопилоте двигает ручкой.       Утром, вернувшись домой, Кирамман в суете быстро искупалась, переоделась и с мокрыми волосами поехала на занятия. Даже не успела накраситься. Очень некомфортно. Привычка быть идеальной, что во внешней составляющей, что во всем остальном, давно засела в Кейт. Слилась с её ДНК. Ровная осанка, подбородок и голову выше, походка как можно тише и аккуратнее. Необходимость соответствовать своей фамилии. И пусть многие и считали её внешность очень даже привлекательной, сама девушка предпочитала встать на час пораньше и привести себя в порядок. Быть может, на это повлияли её сверстницы еще с далеких времен средней школы. Тебе нельзя быть серой мышкой. Накрась поярче ресницы, замажь все недостатки и прыщики.       Бурная ночь и отсутствие хотя бы семичасового сна давали о себе знать. Глаза то и дело закрываются, мысли летают где-то далеко отсюда. В сером тумане глаз, в кроваво-красном пятне чужих волос и ощущения дыхания на плече.       Вздрагивает.       Трёт лицо руками, пытаясь хотя бы так разбудить себя. Давит на глаза и тихо вздыхает. Нужно привести себя в чувство и перестать думать о чепухе. По планам необходимо решить сотни проблем. Вернуться в реальность. Разобраться с организацией давно запланированных мероприятий в колледже, поговорить с парочкой нарушителей устава, написать проект об экологии и ещё сотни галочек. После того самого разговора с Вай, это казалось ещё более утомительным. Раскрыв свою маленькую тайну, которую девушка хранила все годы учебы, теперь всё давалось сложнее. Отчислиться бы она никогда не подумала: слишком жаль потраченного времени, сил и нервов. Нужно закончить последний курс. Но теперь это чувство, что она чужая, вылезло из шкафа и не переставало душить.       И, может быть, Кейт всё ещё боится разочаровать мать, но никогда в этом не признается даже себе.       Если говорить откровенно, хотелось всё бросить. Положить голову на стол и вздремнуть хотя бы на минуту. Но это обман. Нельзя верить своим желаниям. Ибо за одной минутой потечёт вторая, десятая, двадцатая. А Кирамман – это гордость колледжа. Фигура, на которую все должны равняться. Безупречные оценки по учёбе, первые места за соревнования в хореографии, которые были вырваны зубами, потом и кровью. Разбитыми коленями и слезами. Поэтому-то она и занимает главное место в студенческом совете. Имеет в своих ладонях, как бы это не было страшно осознавать, власть. Благосклонность администрации, закрытие глаз на некоторые долги. И огромный снежный шар в виде ответственности. За себя, за других. За свои решения и поступки, которые могут отразиться на студентах. Иногда чувствует фантомные наручники на руках. Вроде и свободна, а вроде и громкий металлический лязг напоминает о своём существовании в каждый момент. Кто угодно считал её воплощением всего наилучшего, но она в это не верила. Всегда было мало. Прыгать выше головы не просто нужно, это необходимо. Нельзя останавливаться на достигнутом.       Вибрирует телефон. Сердце вздрагивает.       Скашивает глаза на преподавателя и аккуратно прячет смартфон под стол. Опускает голову, быстро щёлкает по кнопкам, чтобы узнать, кому понадобилась. Мэдди, сидящая впереди, как раз облокачивается на стул, скрывая за своими плечами хотя бы часть силуэта подруги.       В а й. 11:26       Н е у д а ч а, к е к с и к. Н о м е р а н е д о с т у п н ы.       Кейтлин вздыхает, сжимает пальцами переносицу и чувствует, как волны разочарования и грусти окутывают со всех сторон. Дышать становится тяжелее. Рука, держащая телефон, сжимает его. Можно даже услышать треск. Чёрт.       Не получилось... Казалось бы, стоило сразу рассчитывать на это. Но Кирамман не привыкла к проигрышам в своей жизни, а потому переживала их болезненнее других. Это сравнимо с трагедией.       Опять вибрация.       В а й. 11:27       В к а к о м т ы к а б и н е т е?       В а й. 11:27       К а к т е б е и д е я п о с и д е т ь л и ш н и е п я т н а д ц а т ь м и н у т в ж е н с к о м т у а л е т е?       Кирамман чувствует, как уголки губ сами ползут вверх, не смотря на ужасные новости. Внутри груди разливается тепло.       Прокашливается, чтобы привлечь внимание. Поднимает руку. Получает недовольный кивок от Воланта и удаляется из кабинета. Возможно, со слишком довольным лицом для человека, который отпросился в туалет. Быстро-быстро стучит каблучками, чувствует внутри эйфорию. Не хочет думать, от чего это чувство. Просто наслаждается. Наконец-то можно отдохнуть от этого противного чтения с вздохами и почти хрюканьем.       Коридоры просторные, с панорамными окнами и цветами в углах. Есть даже парочка шкафов с литературой и стеклянные столики с креслами. Тут гораздо прохладнее. Несмотря на прекратившиеся дожди, погода теплом не радовала. Наоборот, слышно, как где-то завывает ветер. Осень всегда в их городе была пасмурной и колюче-холодной.       Колледж Пилтовер был назван в честь этого города. И всё-таки Кейтлин благодарна за многое. Заботу о студентах, об их комфорте. Если не считать профессора по философии и ещё парочку личностей, учиться интересно. Если не можешь противостоять, почему бы не принять? Журналистские навыки обязательно пригодятся в будущем. Будь то обучение в полицейской академии или повседневная жизнь. Возможно, это была просто попытка смириться и посмотреть на проблему с оптимизмом. Мягкие манипуляции – путь к дипломатии и победе. Этому учила и семья, и учёба.       В туалете всего три кабинки и такое же количество раковин. Белая плитка, синие стены. Даже не воняло куревом, как это иногда бывает. Некоторые позволяли себе подымить прямо тут, и это было крайне опрометчиво. Потому что, во-первых, проверка нарушений входила в обязанности студсовета, а во-вторых, такое очень быстро вскрывалось, даже если тебя не поймали напрямую. Всё-таки большинству учеников в приоритете было получить похвалу за донос. И Кейтлин пользовалась этим без зазрения совести.       – Привет, – мягко улыбается сидящей на полу Вай. Закрывает дверь и разглаживает бант на своей шее. Вайолет прислоняется спиной к стенке. На ней потрёпанная футболка с надписью "Nirvana" и такие же протёртые черные джинсы. Вид у девчонки был крайне... Задумчивый. Глаза нервно бегают по потолку, кусает себя за нижнюю губу и трясет ногой. У Кейт дежавю.       – Хай, – поворачивается в её сторону. Ухмыляется правым уголком рта, но после вздыхает и трет ладонями шею. – Наверное, это было бы слишком легко. Найти виновника через звонок, пригласить поболтать, а там и схватить. Или еще там чё-нить придумать. Наивно пиздец, но всё равно неприятно.       Кейтлин делает большие глаза и испуганно кивает на двери кабинок. Обсуждать такие детали было крайне небезопасно.       – Успокойся, я проверила на наличие лишних и любопытных ушей. Или ты меня так приглашаешь романтично пососаться? – В своей излюбленной манере подкалывает. Разглядывает Кирамман снизу вверх. Та в ответ возмущённо открывает рот. – Кто занимается такими вещами в… туалете?!       – Ты не поверишь, но очень многие. Элита не умеет держать язык за зубами. А я умею ловить информацию, делая вид, что просто пытаюсь починить замок на шкафчике, – хитро подмигивает.       Ранним утром, когда за окном всё ещё была темнота, они смазанно попрощались. Кейт всё-таки набрала водителю и начала быстрее переодеваться в запасную одежду из сумки. Кивнула полуголой Паудер с щёткой во рту, закатила глаза над шуткой Экко "Вай, от тебя всегда утром так сбегают? Плохо ублажаешь женщин". Очевидно, он мстил за постоянные подколы в их с Пау-Пау сторону. В машине ехала молча, пропуская все вопросы от Итана мимо ушей. Тот очевидно доложит Кассандре, откуда возвращалась дочь. Но думать об этом не хотелось.       Кейтлин поворачивается к зеркалу и грустно вздыхает. Разглядывает неуложенные волосы, кончики которых слегка загнулись во внутрь. Лицо казалось мертвецки уставшим, а отсутствие консилера выдаёт мешки недосыпа. Облокачивается руками на раковину, и придирчиво крутит головой. Спасибо что хотя бы чертовы тени Паудер отмылись. Черт, надо начать с собой носить косметичку.       – Успокойся. Красивая, красивая, – фырчит Вайолет. В отражении видно, как девушка поднимается с пола и разминает плечи. – Курить хочу ужасно.       – А ты...?       – Бросаю. Вчера выкинула около борделя пачку. А ведь там было ещё четыре штучки... Обидненько.       – Ты молодец. Надеюсь, долго продержишься.       – Ой, пф, твоей похвалы мне не хватало, – но всё-таки выдавливает из себя тихое, неловкое и еле слышимое «спасибо, что ли».

***

      Покой ей только снится. Проходит чёртова неделя, а они вообще не продвинулись к разгадке диллеров мерцания в Пилтовер. Клаггор и Майло с грустью сообщили, что в трейлерном парке своих не выдают, а потому контакты дать не могут. Мол, хотите купить, так давайте через нас. Паудер и Экко из того чёртового казино вообще выкинули сразу, стоило им аккуратно приблизиться к теме наркотиков. Неудача одна за другой.       Еще и поскандалила с матерью на тему ночёвок у таинственных "друзей" из Нижних районов. У Кассандры было слишком много вопросов, а дочь не хотела отвечать. Избегала семейные завтраки и ужины, оставалась в колледже как можно дольше и всячески скрывалась от родительских глаз.       Они с Вай иногда выходят в туалет, если находятся в одном крыле корпуса. Отдыхают, сидя плечо к плечу, и обсуждают глупости.       – Кексик, ты веришь в бога?       – Я верю в физику, химию, астрономию и ученых. Прости, если вдруг задела твои чувства...       – Смеёшься? Я атеистка до мозга костей. Если Бог есть, то почему в мире существуют изнасилования, смерти детей, педофилы, бедность и голод?       – Мать говорит, что это отработка за прошлые грехи человечества.       – Как удобно.       И Кейтлин впервые за всё время не хочет анализировать свои поступки. Просто наслаждается этими урывками радости от встречи мягким спокойствия внутри. Растекается маслом, прикрывает глаза, теребит пальцами края юбки. Всё-таки таскает с собой косметику, и чувствует, как Вайолет внимательно разглядывает её во время приукрашиваний. Фыркает, когда девушка крутит маленьким зеркальцем в руках и обводит розовым бальзамом губы.       Иногда Кирамман кладёт голову на плечо Вай и жалуется на ребят, которые вместо подготовки к концерту обсуждают глупости. Или опять устраивают потасовку, попадаются на курении и далее по списку нарушений устава. Если глава студ. совета вполне имеет авторитет и может вовремя отвесить профилактический подзатыльник, то Мэдди слишком мягка и добродушна. И всерьёз её, на самом деле, мало кто воспринимает.       Вай в ответ мягко накручивает её локоны волос себе на палец и рассказывает про надвигающийся матч футбола с ребятами из Ноксуса. Сначала пройдет игра между парнями, а потом между девушками. За свою ногу она не переживает, не с такими травмами играла. Просто главное, чтобы тренер не узнал об этом и не посадил на лавку запасных. А незаметно хромать от чужих глаз она уже научилась.       – Придешь за меня болеть? Наденешь короткую юбочку, возьмёшь помпоны и будешь размахивать ими.       – Ага. И кричать, чтобы они обязательно размазали вашу команду. В первую очередь тебя, – Кейтлин сжимает губы, пытается скрыть улыбку. Не получается.       – Эй, этим будет заниматься Пау-Пау.       Мэдди громко хлопает шкафом, безжалостно вырывая девушку из мыслей. В последние дни они проводят намного меньше времени вместе. Всё сводится к обсуждению учебных дел, занятий, планов на текущее полугодие. Никаких походов в кафе после пар как раньше. Отсутствие вечерних звонков. Подруга отдалялась, а каждое её слово и действие сопровождалось холодом. Наверное, нельзя её в этом винить. Но неприятный осадок всё-таки остался. Что же поставило между ними ледяную стену? И нужна ли Мэдди вообще эта дружба?       Гудят лампочки на потолке. Время уже вечер, большинство студентов отдыхают дома. И только преподаватели сидят тут почти до самой ночи, ну и студенческий совет, конечно. Кирамман читает отчётность за недавно проведенный благотворительный концерт для больных раком детей.       – Тебе взять что-то из автомата?       Кейтлин удивленно поднимает голову. Задумчиво тупит взгляд, но всё же кивает. Поесть в первый раз за день не помешало бы.       – Возьми мою сумку, там мелочь в кошельке должна быть. Шоколад с солёной карамелью и любой сок. Хочу подкрепиться, прежде чем зайти к Хеймердингеру.       Мэдди кивает, но неожиданно застывает на пол пути. Мнётся, словно хочет что-то сказать. Судорожно моргает, топчется на месте, теребит рукава блузки и тут же прячет руки в карманы синего пиджака. Всё-таки выдыхает и начинает говорить.       – Знаешь... Мне жаль, что между нами в последнее время такой холод. Возможно, ты думаешь, что я обижаюсь на что-то, но это не так.       Тихий голос кажется по-настоящему      расстроенным. Напоминает шелест листьев ранним утром. И сердце тает, сердце верит. Она внимательно слушает и не перебивает, даёт поддержку одним только взглядом.       – Ох, мне... Мне тоже жаль. Я потеряла с тобой былую связь из-за своей занятости. Это не оправдание, но просто знай, что я благодарна за всё. Не только за работу в студенческом совете, но и за то, что ты делала лично для меня, – вскакивает с кресла. Кирамман мягко обнимает её, кладет подбородок на макушку. Мэдди складывает руки на чужой талии. Стоят так недолго, предаваясь моменту и позволяя наконец-то растаять леднику недопониманий. Как камень с плеч.

***

      Вайолет молча разглядывает мисс Медарда вместо того, чтобы открыть рот и ответить на скучный вопрос "Как дела?". Так начиналась любая их сессия, прокляни её черт. Не то, чтобы Мэл вызывала доверие. Но и негатив отсутствовал. Поэтому она ела конфеты, запивала чаем и жаловалась на всякую ерунду. Лишь бы заполнить пустоту "А сколько раз Вы максимум можете отжаться?" или "Вы реально думаете, что если я люблю красный цвет, то это какой-то звоночек? А вот мне говорили, что психопаты как раз те, кого привлекает фиолетовый. Их куда?". Мэл понимала, что силком человека не заставишь раскрыться. Поэтому тоже поддерживала эту болтовню о том и о сём, иногда даже позволяла ученице подремать за столом. Но сегодня что-то идёт не так. Земля из-под ног уходит, что-то зудит между рёбер. Невысказанные слова застревают в горле и их не получается вовремя проглотить.       – Вам нравится профессор Джейс Таллис, – не спрашивает, а утверждает. Наблюдательность всегда была её сильной стороной. Правда только пока она не машет кулаками.       Психолог удивлённо поднимает брови, но даже не давится своим кофе. Просто громко ставит кружку на стол, и сухо отвечает – Вайолет, Вам напомнить про субординацию? – Одна из немногих, кто обращался к студентам исключительно на "Вы".       – Я знаю обо всём этом, – фыркает, растягивается на стуле и сует руки в карманы джинсов. Разглядывает грязь на своей подошве берцев, качает ногой из стороны в сторону. – Но я типо... Э... про то, что... Вы наверняка пытались к нему подкатить. Или ждали, пока это сделает он.       Женщина выгибает бровь, но молчит. Кладёт голову на ладонь. Возможно, сейчас, если её не выгонят, то точно занесут в черный список. А Вай, вообще-то, не очень бы этого хотелось. Уж слишком вкусные сникерсы в этом кабинете.       – Милая, мы не подруги. Я и так очень к вам благосклонна. Позволяю слишком многое. К чему сей разговор?       Вайолет щурится. Позволяет слететь с языка глупому вопросу – А вот как, ну... Чё делать, короче, если ты испытываешь что-то похожее на симпатию к человеку, к которому это не стоило бы это чувствовать? Вы же психолог, должны быть какие-то советы.       Опа. Мысли, которые Вай запихивала в самые дальние уголки своего сознания, неожиданно срываются с цепей и превращаются в нелепое бормотание. Позорище.       – А почему ты думаешь, что не должна этого чувствовать? – Чужие губы растягивается в мягкой улыбке. Медарда наконец-то ловит чужое доверие, словно это некая дикая птица, и пытается приручить. Вай в кое-то веки не прячется за неуместными шутками, фырканьем и нелепой болтовней. Психолог расценивает это по-своему и хмурит брови, задавая осторожный вопрос. – Я надеюсь, твои чувства ведь… не нарушают уставленный закон?       – Пф, – закатывает глаза и лезет в карманы худи. Вспоминает, что теперь не курит. Привычной пачки нет на месте, только зажигалка. Разочарование бьёт по голове тяжёлым молотом. – Вы издеваетесь? Нормально все с законом. Ненормально то, что происходит с моими мозгами, когда я рядом с этим человеком.       Наверное, все девочки признаются в своей первой любви мамам. Стыдливо шепчутся, хихикают и сверкают глазами. Но у Вай, во-первых, нет матери, а во-вторых, от всего этого хочется просто сбежать. Психология же должна помочь ей с этим? Раз все такие умные, пускай и помогают теперь.       – Если всё правда хорошо, и твоя симпатия не противоречит закону, то... Почему ты считаешь, что это не тот человек?       Вай сглатывает. Трёт ладонями колени, чувствуя, что вспотела. Как будто после тренировки. Боже, а че сердце так сильно бьется-бьется?       – Эээ... Ну, потому что, во-первых, там нет ни капли взаимности, а во-вторых, мы... Разные? В поведении, в характерах. В положении в обществе.       Может быть, это было вранье. Вай замечала, что в чём-то с Кирамман они и были похожи. Просто каждая схожая черта их характера выливалась в совершенно противоположное поведение.       Они молчат пару минут, но, когда Мэл наконец-то позволяет задать себе вопрос "А ты уверена, что это не взаимно?", Вайолет стыдливо уходит от темы. Потому что это всё слишком.       Жалуется на плохое самочувствие, на то, что собака рожает, плиту не выключила, и вообще голова болит. Медарда понимает, что переступает опасную чёрту, мягко улыбается и кивает. Отпускает аж на двадцать минут раньше до конца их сессии. И заговорчески усмехается в след.       Вай бежит от себя, от мыслей, от вопросов. Не хочет ни на секундочку начать анализировать. Бей или беги, да? Что ж, видимо, пора делать ноги от этого кошмара. И кошмар этот назывался "неожиданная зарождающаяся влюблённость В Кейтлин, блять, Кирамман". Людям не место рядом с Вайолет. Чем она дальше, тем им безопаснее и легче. Ибо она – проблема на ножках, которая умеет только шутить, драться и ввязываться в проблемы.       Летит на первый этаж за рекордное время, будто это правда поможет отвлечься от свалившегося на голову, как снег в июле, пиздецу. Поворачивает в сторону коридора первого этажа, не заглядывает даже в свой ящик. Всё завтра, завтра. А сейчас надо бежать-бежать и как можно меньше думать о ебучих синих глазах.       – Нет, я не буду.       Около автомата с закусками стоит крыска из совета зануд. Голос дрожит, и сложно разобрать, что это – агрессия или настоящий страх. Но Вай отшатывается назад, прячась и врезаясь лопатками в холодную стену. Не то, чтобы она собиралась подслушивать, но...       – Нет, чёрт, нет! Я не собираюсь вмешивать сюда ещё и Кирамман! Ты понимаешь, какой это риск?       Кажется, разговор всё-таки стоило послушать. Так, любопытства ради.