Академия Призывателей Духов

Тренировочная площадка третьей группы гудела голосами и громкими шагами, эхо которых разносилось за пределы стоптанной песчанной поляны. Песок под ногами был сухим и мелким, поднимался в воздух облачками пыли при каждом движении толпы и оседал на сапогах и одежде. Воздух пропитался запахом нагретой земли и лёгким древесным ароматом от ограды. Брёвна, из которых она была сколочена, уже почернели от времени, а местами были покрыты трещинами. Никаких мишеней или оружия на площадке не было — только голый песок и несколько инструкторов в серых мантиях, которые стояли на краю поля и, скрестив руки, наблюдали за кандидатами без особого энтузиазма. Их взгляды скользили по толпе, высматривая лица, движения, малейшие признаки слабости. Рен и Сайра стояли у дальнего края, среди кандидатов с номерами от сотого до сто пятидесятого. Юные фигуры мелькали в закатном свете — одни напряжённые, с поджатыми губами, другие любопытные, с горящими искрой глазами, третьи были растерянными, уставшими от вечного ожидания. Солнце клонилось к горизонту, заливая площадку тёплым светом. На песке вытягивались длинные тени, шевелившиеся на ветру, словно живые. Рен переступал с ноги на ногу, чувствуя, как песок скрипит под подошвой и забивается в щели между швами сапог. Он сжал в кармане хололный, слегка шершавый жетон с номером «128», ощущая его края, впивающиеся в ладонь и оставляющие слабый отпечаток. Усталость от долгого пути до Кхара давала о себе знать: прошёл всего день, как Рен добрался сюда, и ноги всё ещё гудели. Но парень старался держаться прямо, не показывая слабости. Он глубоко вдохнул пыльный воздух, пытаясь унять лёгкую дрожь в руках, и бросил взгляд на Сайру. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, её тёмные волосы выбились из-под капюшона и слегка шевелились на ветру, а глаза внимательно следили за инструкторами. На первый взгляд она казалась спокойной, но пальцы, постукивающие по локтю, выдавали скрытое напряжение, а в уголках её рта затаились едва заметные складки. На середину площадки вышел главный инструктор — высокий широкоплечий мужчина с шрамом, пересекающим левую бровь, словно след от неудачного удара когтём или ножом. Его суровое лицо, обветренное и покрытое мелкими морщинами, казалось высеченным из камня, а тёмные глаза блестели холодным, оценивающим светом. Мантия колыхалась на ветру, подчёркивая его массивную фигуру, а на груди поблёскивала эмблема Академии: когтистая лапа в круге, вышитая серебряной нитью. Она красиво переливалась металлическим блеском в лучах заката. Мужчина поднял руку, и толпа затихла, словно звук выключили одним движением. — Слушайте внимательно, новички, — начал он, обводя всех взглядом. Его голос гремел, как удар молота о наковальню, пробивая гул толпы. — Завтра на рассвете начнётся ваше первое испытание. Оно не для неуверенных в себе слабаков, так что если кто-то уже жалеет, что притащился сюда — ворота вон там, за оградой, – он указал в сторону ворот небрежным движением руки. — Можете валить прямо сейчас, пока солнце не село. Несколько кандидатов нервно переглянулись, их шёпоток пробежал по толпе, как рябь по воде. Парень с номером «134», худой и длинноволосый, сжал кулаки, его пальцы побелели от напряжения, а взгляд упёрся в песок. Девушка с короткими светлыми волосами рядом с ним поправила ремень с ножнами, её лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию, но она осталась на месте. Рен почувствовал, как сердце стукнуло чуть сильнее, и сжал жетон ещё крепче, ощущая холод металла через ткань кармана. В голове шевельнулся Тен, его голос был как всегда насмешливым. — Ого, какой строгий дядя. Может, попросить его улыбнуться? Хотя нет, лицо треснет. — Заткнись, — шепнул Рен, сдерживая улыбку. Инструктор опустил руку и шагнул вперёд, песок хрустнул под его тяжёлыми сапогами, чёрная кожа которых была потёрта и покрыта мелкими трещинами: — Испытание называется «Зов Духа». Вам нужно будет вызвать своего духа и показать, насколько крепка ваша связь. Не просто «появись и помаши хвостом», мы проверим вашу силу, контроль и волю. Дух должен выполнить задачу, какую — узнаете завтра, когда солнце встанет. Но запомните: если дух вас не слушает — вы провалитесь. Если у вас не хватает выносливости — провалитесь. Если дух решит, что вы недостойны его силы, угадайте что? Правильно, провалитесь. Сайра рядом присвистнула. — Весело, — хмыкнула она. — Похоже, половина этих хвастунов завтра отсеется ещё до обеда. — А ты уверена, что сама не в их числе? — поддел Рен, бросив на неё взгляд. — Я? — Сайра усмехнулась. — Мой дух знает, что я главная между нами. А твой? — Мы… договариваемся, — уклончиво ответил Рен. — Договариваемся? — Тен фыркнул. — Скажи уж прямо: «Я его уговариваю, а он нехотя соглашается». Инструктор громко хлопнул, звук раскатился по площадке, отразившись от ограды: — После испытания останутся только те, кто докажет свою связь. Остальные — домой. Никаких пересдач, никаких «дайте ещё шанс». Академия — не приют для мечтателей, которые думают, что духи — это домашние зверушки, которых можно погладить и накормить. Вопросы есть? Один парень с номером «142» — невысокий, с веснушками и растрёпанными каштановыми волосами — неуверенно поднял руку. — А если дух не захочет сотрудничать? Инструктор прищурился. — Тогда ты зря сюда пришёл, парень. Если вы с духом в плохих отношениях, зачем вообще соваться в Академию? Это не рынок, где можно торговаться с воробьём. Дух — это твоя воля. Не можешь его подчинить — не место тебе здесь. Толпа загудела, шёпот прокатился по рядам. Рен заметил, как тот парень опустил руку и ссутулился, его щёки вспыхнули от стыда, а пальцы задёргали край куртки. Инструктор снова поднял руку, обрывая шум: — Всё, хватит болтать. Сегодня отдыхайте. Вас разместят в «Кривой Улице» — таверне в двух улицах отсюда. Еда, койка, вода — всё за счёт Академии. Но не расслабляйтесь: на рассвете жду вас здесь, у этих мишеней. Опоздаете хоть на минуту — выбыли. Разойдись! Кандидаты начали расходиться, их шаги подняли облака пыли, которые повисли в воздухе, подсвеченные лучами заходящего солнца. Голоса смешались в гул, похожий на жужжание потревоженного улья, кто-то обсуждал испытание, кто-то ворчал от усталости. Рен и Сайра двинулись вместе, пробираясь через толпу, их плечи то и дело задевали чужие локти, а песок скрипел под ногами, оставляя мелкие следы. Сайра пнула камешек на песке, тот улетел в сторону, стукнувшись о деревянный столб ограды с глухим звуком. — «Зов Духа», значит, — протянула она, глядя куда-то вдаль. — Думаешь, справишься, деревенский? — Если Тен не решит вздремнуть посреди испытания, — хмыкнул Рен. — Мой дух не спит, когда я зову, — она подмигнула. — Посмотрим, кто из нас завтра будет хвастаться. — О, какая самоуверенная девица, — шепнул Тен в голове Рена. — Может, её дух — петушок? Будет кукарекать на всю площадку. — Не начинай, — буркнул Рен тихо, — Это даже не смешно. Они вышли с площадки, миновав низкую ограду из потемневших брёвен, и направились по узкой улочке, вымощенной булыжником, к «Кривой Улице». Солнце уже почти село, последние лучи окрасили небо в глубокий оранжевый, смешанный с фиолетовыми прожилками, а тени домов вытянулись, закрывая дорогу полумраком. Улица была кривой, как и название гостинницы, дома жались друг к другу, их стены облупились от времени, а из щелей между камнями торчали пучки сухой травы. Где-то вдали лаяла собака, её голос тонул в шуме шагов и обрывках разговоров других кандидатов. «Кривая Улица» оказалась потрёпанным трёхэтажным зданием со старой, облетевшей штукатуркой, обнажающей потемневшие деревянные балки. Вывеска висела на одном гвозде, покосившись так, что буквы казались пьяными, а краска на них выцвела до бледно-коричневого оттенка. Дверь из грубых досок, открываясь, скрипела на ржавых петлях. Изнутри вырвался тёплый воздух, пропитанный запахом жареного мяса, кислинкой пролитого эля и тяжёлым духом старого дерева. В главном зале было тесно и душно, потолок пересекали толстые балки, почерневшие от копоти, на которых висели масляные лампы с закопчёнными стёклами, отбрасывающие дрожащий свет на длинные столы и скамьи. У стойки на входе выстроились деревянные табуреты, на которых сидели несколько местных завсегдатаев — бородатые мужчины в потёртых куртках, потягивающие мутный напиток из глиняных кружек и бросающие ленивые взгляды на новоприбывших. Помощники Академии — двое молодых парней в серых мантиях без эмблем, с усталыми лицами и растрёпанными волосами, уже распределяли кандидатов по комнатам, выкрикивая номера и указывая на узкую лестницу в углу зала. Их голоса тонули в гуле толпы, но они упорно продолжали, один держал в руках свёрнутый список, другой размахивал руками, направляя людей. Половицы скрипели под ногами, отдаваясь гулом в стенах, а воздух был густым от запахов еды и пота. Рену и Сайре достались места в общей спальне на втором этаже. Они поднялись по лестнице, где каждая ступенька жалобно стонала под весом ребят, а перила шатались, грозя обрушиться. Комната оказалась длинной и узкой, с низким потолком, который давил сверху, далая интерьер каким-то неуютным. Десять коек стояли в два ряда вдоль стен, застеленные тонкими серыми одеялами, от которых пахло сыростью и чем-то кисловатым, словно их сушили в подвале. Между койками едва хватало места, чтобы пройти, не задев чей-то мешок или локоть. Окно в дальнем углу было мутным, покрытым слоем пыли и паутины, через него пробивался слабый свет заката, окрашивая пол в тусклый оранжевый. На соседних койках уже устраивались другие кандидаты: парень с номером «108» бросил свой мешок и рухнул на одеяло, закрыв лицо руками. Рен бросил свой мешок на койку у окна, ткань глухо стукнулась о деревянную раму. Парень сел, чувствуя, как пружины скрипят под его весом. Он прислонился к стене и уставился в мутное стекло, за которым угасал день. Холод, пробившийся в щели каменной кладки, ощущался даже через куртку. Усталость навалилась тяжёлым грузом, ноги гудели, а в груди шевельнулось предвкушение, смешанное с тревогой. Сайра плюхнулась на соседнюю койку, её сапоги стукнули о пол, подняв слой пыли в воздух, и она потянулась, хрустнув шеей. — Ну что, деревня, готов к завтрашнему дню? Уже начинаешь молиться своему духу? — Он всё равно сам решит, — ответил Рен. — Молодец, — Тен хихикнул. — Главное, не забудь сказать мне «пожалуйста». А то я, знаешь, лис привередливый. Сайра хмыкнула, будто услышала. — Удачи нам обоим, деревенский. Завтра будет жарко. Рен кивнул, чувствуя, как перестаёт различать все чувства и эмоции от накопившейся усталости. Завтра он либо докажет, что не зря пришёл сюда. Или хотя бы не даст Тену повод посмеяться.