Мёртвое Безумие

      Мучающие его кошмары вовсе перестали ему давать спать, но он боялся засыпать. Ложился Изуку спать только тогда, когда был изнеможенный бессонницей, однако это выходило на пару часов. Однако большей причиной его бессонных ночей были прихоти Безымянного. Изуку казалось, что всё происходит одним днем, ведь из его памяти выпадали моменты, когда Он уходил на учебу и парень оставался один. Но это одиночество проходило в той темной коморке, где здравый разум покидал его.       Сложно сказать, сколько времени он находился без сознания, легче посчитать на пальцах сколько он был в сознании. И также посчитать можно сколько раз он не думал о смерти – ни один палец не загнётся. Безымянный также не позволял ему умереть: следил за ним, когда Изуку нужно было воспользоваться острым предметом, закрыл окна на замки, а воду ограничил до минимума.       «Неужели Он настолько одержим?»       Очередным утром, после ухода Безымянного, его утренних приставаний и конфискации ножей, Изуку плюхнулся на диван, где вскоре его охватил сон, но не самый приятный. Но он привык, даже несмотря на безутешные слезы и громкие крики каждый раз. Этот месяц ощущался как пятнадцатилетняя жизнь с отцом, и даже хуже.       Мидория часто смотрел на свои шрамы, вглядывался в них. Он ощущал себя мазохистом в этом плане, ведь это зрелище вызывало у него отвращение и слабость. И теперь он жалел, что не резанул тогда глубже. Никто бы не скучал. Хотя тетушка и дядя явно заливались бы слезами, их сын промолчал, а отец строил очередную сцену актера погорелого театра.       Уже стемнело. И стоит ждать Его, который явно на подходе. Но спустя час никто не объявился. Не сказать, что Изуку грустно, а скорее радовался, но некая тревога сковала его грудь.       И не зря.       Дверная ручка несколько раз нажалась, будто за ней кто-то не мог ее открыть. А ведь сначала нужно вставить ключ. За дверью послышалось громкое руганье и лязг ключей. Звук прокручивания ключа в замке бил по барабаным перепонкам как молот. Что-то явно не хорошее ждет парня.       Изуку застыл, сидел парализованный от страха на диване и прокручивал все возможные варианты того, что сейчас может произойти. От очередного избиения, до новых поз при изнасиловании. А может и дойдет до любимой позы Его – наездницы, которую они так и не испытали.       В квартиру завалился в хлам пьяный студент. Его шатало как наркомана, не выдерживая падая на пол.       – Блять! Ну я сейчас... Сейчас! Только... Опа. – несвязано бормотал и кричал в коридоре Безымянный.       Сердце забилось как бешеное, а в глазах темнело от страха. Он бы мог ринуться и выпрыгнуть в окно, если бы оно не было закрыто.       Безымянный плюхнулся рядом и приобнял за плечи парня. Тошнотворный запах алкоголя в перемешку с сигаретным дымом скручивал живот, а комок отвращение вызвал рвотные рефлексы.       Он взял Изуку за лицо и впился в его губы гадким поцелуем. Изуку стиснул зубы, чтобы противный язык снова не оказался в его рту. Но Он был упрямый и сильно сжал щеки парня, чтобы тот открыл рот, но после неудачи Мидория ощутил резкое касание ножа, до крови ополосив его кожу. Его внимание переключилось на болевое ощущение, что способствовало потери контроля и Безымянный добился своего. Мерзкий скользкий язык чуть ли ему не в глотку готов был пробраться. Дышать было крайне сложно, ведь паника и страх наколялись всё больше.       Наконец отстранившись, Безымянный замахнулся и его кулак прошелся прямо в челюсть, в результате чего Изуку грохнулся на пол. Пораненое плечо и челюсть больно пульсировали, но Изуку продолжал молча терпеть.       – Почему тебе вечно хочется вывести меня из себя?! Какого хуя?! – выкрикивал Он, попутно вставая и грозно зыркая.       Его серые глаза блестели адовым пламенем под стеклами опьянения. Он скалился и его можно было сравнить с диким зверем, у которого вот-вот пойдет пена с пасти от злости.       Удар ногой по ребрам заставил зажмуриться от боли, но слезы он сдерживал. Безымянный только и добивался их. Он присел рядом и достал уже окровавленный нож, направляя прямо в глаза парню. Зрачки от страха сузились и бегло дрожали.       – Изуку, счастье мое, ты не любишь меня? – обезумевший взгляд выжигал в нем дырку, отдавая убийственным блеском. Безымянного аж затрясло от одержимости. – Скажи!       Он замахнулся и прошелся ножом по животу парня. Единственное, что Изуку смог выдавить из парализовавшего от страха горла – крик. Он ощущал, как багряная жидкость стекала на пол, потому что рана была большой и глубокой.       – Скажи, что любишь меня! Скажи, скажи, скажи!       За каждым словом следовал новый удар, чередуясь с ногой, кулаком или ножом. Несчастное худощавое тело расцветало едкой кровью и новыми гематомами. Из парня только и слышались что крики да стоны. Любимое слово Безымянного Изуку был не в силах прознести.       За это время он не выронил ни одной слезы и похоже Безымянного это выбешивали ещё больше. В очередной раз подняв руку для удара, Он застыл, когда Изуку подал голос.       – Люблю.       Эти мерзкие слова резали ему горло, сердце, но только то, что Изуку притворится – спасет его от нежеланной жизни. Хотя, Он бы в любом случае не убил его. Он слишком одержим идеей любить человека до беспамятства, да ещё до такого, что вызывает зависимость.       У Него аж нож из руки выпал от услышанного, а на лице была безумная широкая улыбка.       – Ох, как я рад это слышать, счастье! – Он крепко обнял парня, вызывая новые волны боли и криков, – Я тоже очень, очень, очень люблю тебя! – обцеловывал его лицо Безымянный.       Взгляд Изуку сейчас не выражал ничего: ни боли, ни страха, а полное опустошение. Он смирился с тем, что слабый, беспомощный и ничтожный. Сейчас Мидория лежит полностью обессиленный, не имея возможности пошевелиться из-за боли, полностью пустой, ведь каждый такой день испепелял его внутренний мир. Он ощущал себя уже несуществующим человеком, поглощённый многолетним желанием умереть.       Медленно закрыв глаза он утонул в темноте, лишённой света и сознания.       «Вырубился?» – подумал Безымянный.       Он проводил руками по бессознательному телу, морая руки в крови и заворожено смотря на нее. Парень, не церемонясь, поднял Изуку на руки и понес в комнату, где положил его на кровать, пачкая свежую, светлую постель.       Из своей тумбы он достал швейный медицинский набор и несколько бинтов. Сначала Безымянный остановил кровь, а после приступил в шитью. Словно делал это множество раз, что так и было, Он мастерски быстро справлялся с раной на животе, двумя полосами на груди, двумя на правой, одной на левой руке и тремя на обоих ногах. Он игнорировал мелкие порезы, даже не удосужился их заклеить дёшевым пластырем.       – Смотри как я забочусь о тебе. Никто не сделает это кроме меня. Ты никому не нужен, кроме меня. Только я буду касаться тебя там, где другим не позволено, – закончив с последней раной, его привлекли рваные полосы на бедрах, ещё не заживших до конца, – Ты не убежишь. Ты же любишь меня, а я тебя. – Он оставил невесомым поцелуй на бледный губах.       Подключив к парню капельницу с пакетом крови, Он лег рядом и следил как бледность Изуку постепенно уходит.

***

      – Хватит, хватит, хватит! Нет! – крики стояли в квартире с самого утра, впрочем, это была обыденность. Голосовые связки должны были давным давно разорваться от криков боли и мольб, но что-то иное, незнакомое и чужое, когтями вырывало из его горла не самые приятные звуки. Однако одному они явно ласкали слух, будто колыбельная, под которую Безымянный готов был заснуть.       Эхо-феномен окутывал его тело, изрядно потрёпанное от насилия и запачканное запекшейся кровью. Безымянный просто стоял и смотрел, но раскаляющее ощущение на ранах не исчезало. Изуку было больно двигаться. Даже чрезмерное желание обнять себя в попытках защититься – невозможно в исполнении. Соленые дорожки слез капали на одежду, смешиваясь с свежей кровью. Он не сдерживал их, сейчас он настолько бессильный, что не управляет своим телом. Мидория прекрасно понимал насколько Безымянному нравится это, но совладать со своими эмоциями и телом не мог, но пытался.       Его передёрнуло от очередного щелчка зажигалки, стремительно направляющейся в сторону ещё нетронутых ран. Ему было страшно, ужас смешивался с отчаяньем и Изуку снова ощутил как пламя обугливает кожу. И без того травмированная кожа вокруг раны становилась ещё хуже. Он, привязаный к стулу, дергался в попытках оттолкнуть от себя пламя, но оно словно длинные корни проникало под кожу, смешивалось с кровью и распространялось под телу.       Зажигалка уже не горела, но боль осталась, особенно на руках, где Он поиздевался ещё больше. Безымянный сидел на корточках и наблюдал за дрожащим парнем, склонившим голову, не имея сил ее поднять. Его скользкий взгляд окутывал его всего, останавливался на ранах и так завороженно смотрел на них, будто ценитель искусства, а это тело галерея прекрасных картин. Но увы прекрасными они были только для Него, Изуку ненавидит эти «картины».       Когда всё померкло он ничего не ощущал. Это было блаженное мгновение, которым Изуку не мог сполна насытиться, но был рад хотя бы такому спокойствию. К сожалению, Мидория очнулся как раз таки из-за последствий недавнего адового котла.       Он скорее валялся, нежели лежал на полу. С трудом открыв глаза и пошевелив головой он привлек внимание Безымянного, который тут же подбежал к парню, но без волнения.       – Доброго утречка, – улыбнулся Он. – Выглядишь ужасно. Надеюсь тебе хватит пятнадцати минут, чтобы выглядеть нормально. К нам придут гости!       «Гости? Что? Это очередное издевательство? Не хочу... Я даже пошевелиться не могу».       – Давай помогу подняться. – Он резко потянул парня за руки, вынуждая хотя бы сесть. Это было больно. Очень. Крик разразился на всю квартиру. Раны пульсировали, но были забинтованны.       «Зачем Он это делает? К чему такое желание оставить меня в живых? Лучше бы я сдох от некроза из-за утреннего, чем продолжение этого ужаса».       Но Изуку привык, хотя это понесет плохие последствия в будущем, но он сомневается что вообще доживёт до того времени. Если не он сам себя убьет, то умрет от болевого шока.       – Пошевелись, на моих друзей нужно произвести хорошее впечатление. Тебе нужно запомнить, что они любят серьезных и послушных людей. – сказал Безымянный, сощурив глаза и улыбнувшись.       Это насторожило. В голову прокрадывались самые ужасные мысли об этих друзей. Они тоже будут издеваться над ним?       «А как иначе? По-другому поводу он бы не позвал их».       Ему было страшно, но Изуку смирился. Стоя перед зеркалом в ванной он не осмеливался поднять взор на себя, оценивая состояние. Мидория и без этого знал, что выглядит ужасно. Обречено выдохнув, его темно-зеленые глаза уставились на себя. Ни одна мышца на лице не дрогнула и взгляд не задрожал от увиденного.       «Хоть бери и кремацию делай. Хуже трупа выгляжу. Отвратительный.»       Под глазами глубокие синяки из-за бессонных ночей и постоянных кошмаров, кожа болезненного белого цвета, где изредка виднелись фиолетовые вены. И всё это зрелище украшали рассеченная бровь, разбитая губа и расцветающие синяки на щеке и шее.       Изуку не видел смысла готовиться к приходу незнакомцев. Они же в очередной раз поиздеваються. Он был уверен.       Мидория не задумывался о своем моральном состоянии. Он не придавал этому значения, лишь легкомысленно понимал, что оно находится в ужасном состоянии. У него не было времени об этом думать.       И без того трясущиеся руки сейчас дрожали, словно бушующий ураган трепал листья деревьев. Вот-вот и они слетят, но нужно держать себя и утихомириться. Прозвучал звонок в дверь, режущий слух, как вилка о тарелку. Чужие голоса сделали тревогу настолько сильной, что она стала одним целым с Изуку. Он почти не ощущал ее, но неимоверная тяжесть сжимала в своих руках до боли и темных пятен перед глазами.       Он не смог привести себя в порядок, потому что смысла нет, да и за столь короткое время ничего не изменится. Он просто смирился с тем, что должно произойти.       Не хотя открыв дверь ванной, выходя, за ней его уже ждал Безымянный.       – Пошли знакомиться! – снова счастливо, но притворно улыбнулся Он.       Его грубо взяли за руку и потянули в гостиную. Трое незнакомых голосов бурно что-то обсуждали, будто пришли сюда просто для дружеской посиделке.       – Ну знаешь, повышение у Четвертого сложно получить. Вот ты когда в последний раз приводил нового человека? – прозвучал женский голос.       – Я что виноват, что без сталкера работать невозможно. Меня сразу заподозрят, если я прям к его дому буду идти! Надеюсь Первый в этот раз привел хорошего участника... – тяжело выдохнул другой человек.       – На что ты намекаешь? – уже послышался третий.       Изуку не смотрел на них, но ощущал их взгляды на себе. Скользкие, изучающие, задумчивые. Его руку сжали сильнее и над ухом послышалось:       – Ты же послушный? Значит взгляд подними. Быстро.       Он повиновался. Хоть и со страхом, но парень изучал в ответ присутствующих. Молодая девушка расположилась на диване, подперев рукой щеку и свесив ноги. Ее юбка была слишком короткой, поэтому было неловко смотреть на почти полностью обнаженные ноги. Небрежные два пучка блондинистых волос придавали ей усталый вид, а темные тени под жёлтыми глазами подтвердили ее хроническую бессонницу.       Этим не отличался и ее сосед. Такой же блондин, в темной костюме с закатанными рукавами по локти, который закинул руки за голову. По взгляду серых глаз можно прочитать его характер – нарцисс. В отличие от девушки, которая сейчас улыбалась до ушей, парень выглядел серьезно и сурово.       Третий отличался взглядом. Жёлтоволосый парень с выкрашенной черной молнией на прядях был одет как подросток: во все мешковатое и черное. Его глаза выражали не только интерес. Что-то иное, не парализующее просверливало в Изуку дыру.       – Я Тога Химико, Тринадцатая!       – Нейто Монома, Двадцать Первый.       – Денки Каминари, Пятый.       «Что за номера? Звучал ещё некий четвёртый, стоит запомнить».       – Первый, какой у него номер? – обратился к Безымянному Денки, прищурившись.       – Сначала нужно проверить на что он способен, а после давать номер, но, думаю, в тридцатку пойдет. Счастье мое, почему ты не представишься?       Изуку замешкался, смотрел в пол и знал, что говорить сейчас нельзя. Ему не хочется снова получить, как утром.       – А точно в тридцатку? Можно повысить и до двадцати пяти, – поднялась девушка и медленно подходила к Мидории. Он не видел, но ощущал.       Оказавшись уже вплотную, Тога взяла его за подбородок и жестом приказала смотреть на нее, но Изуку этого не сделал. Пока не скажет Безымянный – он ничего не сделает.       – Посмотри на нее и представься.       Изуку снова повиновался.       Смотреть в эти грязно-желтые глаза было невыносимо, но нужно же ещё представится. Остаток сил Изуку истратил это на то, чтобы подавить дрожащий голос.       – Изуку Мидория.       – Изу, Изу... Приятно познакомиться! – хищно улыбнулась девушка, – Первый, расскажи секрет как завербовать человека? Я знаю о твоих физических способах, но вряд-ли в этом замешано только это, – Химико проводила взглядом по бледному лицу и шее, а после отстранилась и вернулась на место.       – Ха-ха-ха! – Он только посмеялся, – Так, ладно, пора отправляться. Надеюсь Четвертый на месте.       – Он с нетерпением ждет тебя уже месяц.       – Тогда отлично!       Тревога поднялась, его наверняка ждало что-то похуже всего, что происходило до этого. Столько вопросов заставляли его мозг думать заторможено, но ответы Изуку явно получит не скоро. Осталось просто ждать.