Мёртвое Безумие

      Его везут в неизвестном направлении, благо не в багажнике, как он предполагал, но Изуку понимал, что ничем хорошим эта поездка не закончится. Друзья, но скорее подопечные Безымянного разговаривали о страшных вещах: убийства, насилие, преступники. Но в голове ничего не укладывалось. Вопросы о том зачем он им нужен не оставляли его голову ни на минуту. Возможно для развлечения, возможно для своих планов. Но ни то, ни то не успокаивало – всё больше наводило ужас и неизбежность.       Безымянный не отпускал его руку, будто боясь, что парень выскочит из машины на ходу, стоит ему моргнуть. Он постоянно поглядывал на него и Изуку всем телом ощущал жуткие щупальца извращения. В попытках отвлечь себя от тревожных мыслей, что выходило довольно плохо, он скоротал время. Он не слушал чужие разговоры, ведь совсем не знал ни имен, ни странных номеров, а уж тем более их злых намерений.       Лес сменил невзрачный дом, которые периодически появились до этого. На вид уютный двухэтажный дом, построенный из дерева и камня с элементами шале. Наружная отделка дома выполнена из дерева, что придает ему гармоничный вид. Фонари, весящие по всему периметру дома, не были пока включены, а сквозь окна можно было увидеть передвигающихся силуэты. Но как бы красиво этот дом не выглядел, там его наверняка ждет что-то нехорошее.       – Дом, милый дом, – девушка потянулась после неудобной поездки. – Ненавижу ехать в машине.       – Не так уж и долго мы ехали. Вечно ты жалуешься. – пробубнил недовольно Монома, который водил машину.       – Это наш новый дом, – обратился Безымянный к Изуку. – Тебе нравится?       «Тебя это волнует?»       Но Изуку всё равно кивнул, чтобы Он не пристал с претензиями.       – Ещё бы! Теперь главное, чтобы Четвертый тебя принял. Однако я думаю шансы высоки. Главное покажи себя в лучшем свете, будь послушным мальчиком, а там, может, тебя и повысят, – Он погладил свободной рукой веснушчатую щеку. Мидория скрыл отвращение.       – Первый, – несмело подошёл к ним Каминари. – Четвёртый уже заждался, а мне ещё в порядок нужно его привести.       – Точно, точно. Я проведу его.       – Я и сам могу справиться. Я не могу работать при посторонних, ты же знаешь. – скрестил он руки на груди, но Изуку заметил как они тряслись.       Безымянный сощурился, но возражать не стал. Нехотя отпустив парня, Изуку наконец-то почувствовал долгожданную свободу, но она тут же была украдена Денки, который резко схватил его за руку и повел за дом. Парень шел быстро и Мидория не сразу смог перестроиться на нужный темп.       За домом находились разные мелкие постройки, как мастерские и беседки, но в некоторых не было окон или они были ограждены забором. Они остановились перед самой дальней беседкой. Окна отсутствовали, дверь можно было открыть только ключ-картой, которую Денки достал из сумки.       Хватка на руке ослабла и они зашли внутрь. Здесь было захламлено, но очень тепло. На улице была холодная осень и Изуку с облегчением выдохнул. Однако было страшно, что сейчас будет происходить.       Вокруг валялись разная косметика, парики, лекарства и что самое главное это патроны для пистолетов, видимо. Его окликнули и он вздохнул.       – Не бойся, здесь тебя не обидят пока я здесь. Извини за беспорядок, перед выездом к тебе с Первым я быстро заканчивал работу и не успел убраться.       Изуку всё также стоял у двери, не смея двинуться или заговорить. Ждет приказа и разрешения.       – Послушай, я знаю, что Он приучил тебя слушаться, делать всё с его разрешения, но здесь, по крайней мере со мной, ты можешь делать и говорить что хочешь. Договорились?       Мидория очень неуверенно взглянул на Каминари, но всё также стоял неподвижно и тихо. Услышав, как Денки тяжело вздыхает, на мгновение вздрогнул от страха.       – Ладно... Я вижу всё очень серьезно. Пожалуйста, сядь на этот стул.       Только после этого Изуку осмелился зашевелиться и послушно сел на указанное место. Он совершенно не доверял Денки. Теперь ему вся доброжелательность кажется наигранной.       – Смотри, сейчас я приведу твой внешний вид в порядок, чтобы произвести на верхушку хорошее впечатление. Я здесь работаю маскировщиком и лекарем. У меня есть и другая должность, но о ней расскажу попозже. Я попрошу тебя переодеться вот в эту одежду, – он протянул стопку черной одежды парню, которую тот незамедлительно взял, – Пока я поищу нужные материалы. Я не буду смотреть, не переживай, – и тут же отвернулся.       «Этот актер тоже хорош. А может он вообще намного страшнее Его? Так, сейчас нужно только послушно себя вести. Никому нет дела до того, что мне нравится, а что нет».       Пытаясь как можно быстрее избавиться от одежды и надеть новую, Изуку старался делать это так, чтобы не задевать раны и не смотреть на шрамы. Черная толстовка и свободными спортивками были гораздо удобнее и даже понравились ему.       – Скажи, если готов.       – Уже.       – Отлично. Сейчас замажем тебе все твои синяки, которые выглядывают.       На специальной подложке он смешивал разные тональники с пигментами, пытаясь добиться нужного цвета, но он выходил то слишком светлым, то слишком темным. Но наконец цвет нашелся и Денки аккуратно наносил кисточкой косметику. Но парень не замолкал.       – На встрече не показывай свой страх, не пересекайся с взглядом Четвёртого и отвечай на все вопросы честно. Поверь, тебе не понравятся наказания даже за мелкие оплошности. Ты в безвыходной ситуации, парень, и пока я жив, ты сможешь здесь выживать. Только не молчи, ладно?       Изуку неуверенно кивнул.       – Очень надеюсь. Мы ещё успеем поболтать, когда я сделаю тебе перевязки ран. А теперь пора идти. Ты справишься, я уверен, – Денки поддерживающе похлопал парня по плечу, которого испугал подобный жест.       На самом деле это были самые спокойные полчаса в последний момент. Изуку даже расслабился на мгновение, но когда его повели в подвал, то сердце ушло в пятки. Денки с ним рядом уже не было, только Безымянный, который вводил в ужас одним лишь существованием.       Перед ними открыли дверь и приказали зайти. Первым последовал Он, а после уже Изуку. Парень смотрел только в пол, вертя в голове недавно сказанные слова Каминари. Холодный грубый голос разрезал тишину и отбился от железных стен как лазер, ударив в уши.       – Наконец-то ты кого-то привел, Первый.       – И так, и так ты бы мне ничего не сделал. Давай побыстрее заканчивай с этим собеседованием, у меня есть дела.       – Что, руки чешутся? Или кое-что другое? – засмеялся Четвертый.       – Да иди ты на хуй! Начинай! – разозлился Он.       – Ладно, ладно. И так, представься мне, – обратился он уже наконец к Изуку.       – Меня зовут Изуку Мидория, – тихо, но понятно ответил он.       – Приятно познакомиться, Мидория, я Четвертый. Прошу называть меня по номеру, как и остальных на нашей территории. И так, Пятый тебя посвятил в правила?       – Да.       – Тогда взгляни на меня, хочу увидеть тебя полностью.       «Это ловушка? Но от кого? Шансы пятьдесят на пятьдесят... Но не рискну не узнаю, поэтому доверюсь Денки».       Взгляд зелёных глаз прожигал пол и не поднялся ни на сантиметр. Дрожащие руки Мидория спрятал за спиной ещё с самого начала и сейчас впивался в ладони ногтями, чтобы успокоить свое дыхание и сердцебиение.       – Первый, ты точно научил его слушаться? Что-то не видно... – Четвертый отодвинул стул и цокая каблуками туфлей подошел к парню, схватил за подбородок, вынуждая посмотреть на него. Но Изуку держался, смотрел в бок.       Краем глаза он увидел седые волосы и грубую кожу шеи, но не позволил себе рассматривать даже это.       – Взгляни на меня, – требовательно надавил на челюсть главный, но вскоре отошёл и довольно хмыкнул. – Правила уже усвоил, молодец! Теперь расскажу зачем ты здесь и твои обязанности.       Обошев стол в круговую, Четвертый сел на место и продолжил.       – Ты будешь на стажировке у Пятого, пока что. Твоя работа заключается в сталкинге. Мы говорим тебе данные человека, ты следишь за ним – нам нужно только его передвижение, поэтому ставишь на него маячок. Однако всё не так просто, его нужно ставить в том место, где никто его не заметит в ближайшие две недели. Это краткое описание твоей работы и всё, что тебе нужно знать на этот момент. Если справишься с стажировкой, то узнаешь о нашей организации побольше. Всё ясно?       – Да.       – Очень надеюсь. Твой номер Двадцать девять, его можно повысить усердием и трудом, что я очень рекомендую делать. На сегодня всё, свободны.       – Пойдем, – Безымянный взял его за руку и потащил из кабинета дальше до коридору, – Всё прошло очень хорошо! Даже наказание не получил в первый день. Это очень впечатляет, знаешь ли, ну а теперь... – они остановили возле очередной железной двери, которая открывалась без ключа и парни зашли внутрь.       Его ничто так не ужасало, как неизвестность при нахождении один на один с Безымянным.       – Этот Пятый, он ничего за меня не говорил?       – Нет.       Он посмотрел на него с недоверием, а после ещё спросил:       – Ты любишь меня?       – Люблю.       Безымянный схватил его за горло, прижал к стене и начал жадно целовать, высасывая из парня душу, паралельно перекрывая доступ к воздуху. Казалось Изуку уже привык к подобному, но страх его никогда не отпускал. Преследовавший силуэт страха за его плечами напоминал ему обо всем и убивал все остальные чувства. Словно отдельная личность поселилась у него в голове, заполняя пустоты лишь кошмаром, ужасом и беспомощностью.       Не успевая опомниться, Изуку повалили на кровать, где руки тут же были связаны за спиной. Это было резко и грубо, от чего раны дали о себе знать. Уже была пора менять бинты, но для Безымянного важнее было справить желание в сексе, словно мальчик с недотрахом, который только и думает об этом. И до этого Мидория привык, но невыносимая боль ощущалась как в первый раз.       Его снова берут за шею и вдавливают голову в подушки, снова душа и поднимая панику. И снова боль в заднице, в спине, да абсолютно везде. Грязные слова ранят там, где нельзя ранить, а ощущение, что он просто игрушка для всяких извращений – добивает.       – Ты умеешь соблазнять одним лишь своим существованием. Разве тебе не стыдно? Это просто омерзительно! – его член снова резко вошёл на всю длину. Снова больно. Неужели боль будет преследовать его всегда? И тут даже не об изнасиловании, а о боли, как обобщённом значении.       Но Изуку не плакал в этот раз. Ему хотелось, но слез попросту не было. Видимо страх испил всё до последней капли. Это бесило Безымянного, Мидория прекрасно это знал, потому что удары и толчки стали резвее и быстрее.       – Ты хочешь чтобы я убил тебя? Твое дело приносить мне удовольствие! – очередная звонкая пощечина была последней, прежде чем Он полностью вышел из себя. Не закончив изнасилование он достал свой излюбленный прут, который тут же пронзил спину парня.       Острая боль заставила его вскрикнуть и простонать от боли. Затем последовал новый удар, задевающий связанные сзади руки. Это было больнее, ведь раны совсем не зажили. Изуку чувствовал как пульсирует и жжет место удара, но не успевая заострить внимание на одном месте удара, как появляются новые, уже без секундных перерывов. Только это смогло вызвать у него слезы и бесконтрольные крики. Спина пылала в агонии, Изуку задыхался от страха, в глазах темнело от болевого шока.       Всё прекратилось – Безымянный получил что хотел. Долго разглядывая заплаканное лицо, его мерзкие губы снова впились в искусанные в кровь. Как же Изуку сейчас хотел выйти из этого тела, ничего не ощущать. Для него было бы блаженно блуждать по пустоте призраком, но ему это даже и не снилось.       Насытившись, Он приподнялся на локтях и сказал на прощание, попутно развязывая руки парня:       – Ещё увидимся, – и ушел прочь.       Ох, как же Изуку был рад, когда дверь закрылась и он остался один на один со своим страхом. Многим бы хотелось видеть кого-то рядом в такие моменты, но конкретно сейчас ни один человек не подходил под определение «близкий» или «безопасный».       Царапая себя ногтями он хотел содрать с себя чужие прикосновения, поцелуи – содрать эту грязь порочности. Если остальные видели бы эти отпечатки, то какое бы осуждение он услышал бы первым? Почему он думает об осуждении? Его поглощает вина и стыд. Вечно в голове эти «если бы», которые мешают жить. Изуку ошибся в человеке, но все ставится против него. Если он выживет и расскажет кому-то об этом – через сколько минут человек обвинит его снова и использует?       Укрывшись одеялом с головой, Изуку пытался уйти от всего, но видимо все не хотели этого. В дверь постучали и оттуда послышался знакомый голос:       – Двадцать девятый, я зайду, – вежливо предупредил Денки и медленно открыл дверь.       Изуку не видел его, сердце уходило в пятки от навязчивых мыслей о том, почему он здесь. Услышав, как тот подошел к кровати, Мидория зажмурился, думая что сейчас с него сдерут одеяло, но этого не случилось.       – Я пришел, чтобы обработать твои увечья. Меня попросил Четвертый. Можешь подняться? – Пятый говорил тихо и осторожно, будто боялся спугнуть, но при этом уверенно.       На автомате Изуку послушался и приподнялся. Он не смотрел в глаза Денки, заостряя внимание на чемоданчике, который он принес.       Одеяло всё ещё прикрывало его оголённую нижнюю часть тела, но такое ощущение, будто Пятый мог видеть сквозь него.       – Так, мне самому снять бинты или ты сам справишься?       «Не хочу, чтобы он меня касался».       Изуку сам начал разматывать руки. Увиденное не привело в шок никого, приносило Мидории лишь мерзость.       – Выглядят они хорошо, загноение не пошло, значит обойдёмся лишь поверхностной обработкой и поменяю тебе бинты. Я буду прикасаться, но это будет сделано не с целью навредить тебе, хорошо?       Изуку ничего не ответил, лишь легко кивнул и впился взглядом в постель. Собираясь снова о чем-то подумать, Денки подал голос заново.       – Ты можешь разговаривать со мной в независимости от того задаю ли я вопрос. Здесь нет Первого, поэтому бояться не о чем. Все бояться меня, потому что я ближе к верхушке, чем остальные, поэтому никто со мной не разговаривает. На самом деле это так одиноко. Как ты думаешь? – когда ответа не последовало, Пятый снова заговорил: – Я как никто другой понимаю тебя. Первый тоже творил бесчинства со мной, такие же как с тобой.       Изуку сначала удивился, а после подавил внешнюю эмоцию внутрь. Недоверие с сочувствием кружились в груди и давили. Он боится доверится, но терять нечего. Пусть его пытают и убьют, чем быть несуществующим человеком. Но он не доверится, лишь избавиться от потребности в общении и заполнении одиночества.       – Почему?       – Что, почему?       – Почему он это делает? – не глядя, спросил Мидория.       – Он зависим, и не просто как нарик героином, а из-за моральных ценностей. Мне так и не удалось их узнать, но все в Организации знают только это. Никто не посмеет спросить у него об этом. Они ведут себя как друзья с ним, но все они боятся.       «Неудивительно».       Денки почти заканчивал с руками и попросил показать ноги, так поочередно Изуку ощущал себя мумией. Всё было замотано и болело, в особенности недавно пострадавшая спина. Ему было сложно передвигаться в бинтах, поэтому Денки подал ему руку помощи. Мидория был благодарен ему, но сразу это не сказал.       – Я оставлю тебе обезболивающие и снотворное. Первый на ночном задании, поэтому попробуй поспать. Я в соседней комнате справа, если что.       – Спасибо... – неловко поблагодарил его парень.       Как только дверь закрылась и послышался характерный щелчок, слёзы полились градом. Всё время он сдерживал страх, который в итоге перешел в непрекращающиеся дрожания. Денки вел себя осторожно и тихо, но Изуку все равно боялся его. Сейчас же парень ощущает тяжелую тяжесть самобичевания за то, что при любых ситуациях у него льются слезы.       Всё стало ошибкой тогда, когда он родился? Или это вовсе не его вина? Он в этом сомневается, ведь столько человек его винили во всем. Но Изуку не волновала причина, по крайней мере потому, что он считал это «неудачной рождаемостью».