Мёртвое Безумие

      – Так, сначала я обучу тебя основам. На самом деле это не трудная работа, главное развить ловкость и скорость. Сначала я посмотрю что ты умеешь, – Денки потянулся в сумку и достал оттуда черную штучку, размером чуть ли не с блоху. – Попробую прицепить ее на меня. Ничего если я замечу, мне важно увидеть какое место ты выберешь.       Ему протянули маленький прибор, Изуку покрутил его в пальцах и начал размышлять:       «Нужно место, которое люди не видят или трогают не так часто. Волосы?»       – Закрой глаза, – попросил его Мидория и Каминари послушался.       Парень двигался медленно, не вызывая потоки ветра , чтобы не раскрыть свои действия. Он осмотрел Денки сзади и спереди, сверху и снизу. Изуку остановился у того за спиной, решив обмануть Пятого. Специально выдохнув тому в шею, он ловко прикрепил маячок.       – Всё.       – Хорошо. Ты же специально хотел показать свое местонахождение?       – Да.       Денки оглядел себя, полапал и выдал:       – За ухом?       – Нет.       – Родинка? – у Денки было много родинок и идея прикрепить маячок на одну из них была бы неплохой, если выбрать самую большую.       – Нет.       Пятый нахмурился, ещё раз прошелся по волосам и совсем недоумевал, а Изуку ощущал некое удовлетворение своей незаметной работе.       – Оке-е-ей... И где же он? – Каминари почесал затылок от недостатка идей.       – На брови.       Денки прошёлся пальцами по ним, но глаза оставались округленными.       – Ничего не чувствую.       – Учитывая то, что маячок довольно плоский, он сливается с текстурой волос. На бровях они ложиться плотнее друг к другу, поэтому сразу не заметить. А если у человека волоски грубее и толще, то тогда нельзя будет найти без посторонней помощи, – тихо и ясно объяснил парень.       – Интересно... Я никогда не думал об этом в таком ключе, – произнес Денки, начиная хлопать в ладоши, от внезапного звука Изуку вздрогнул, – Отлично! Выглядит так, словно не я тебя учу, а ты меня, – он посмеялся.       Изуку никак не отреагировал – не ощущал ни радости, ни грусти. Он просто делал то, что ему велят, поэтому пришлось смириться. Он ещё не знакомился с остальным и вообще с ними не контактировал – возможности не было, да и не особо хотелось. Но он боится, что если начнет, то те начнут давать ему разные поручения.       – Давай присядем, – Денки указал на стулья, находящиеся в его мастерской.       Не обращая внимания на боль, которая присутствовала всегда при сидении где-то, он сел, но Изуку ее игнорировал принимая это, как нормальное ощущение.       – Хочу тебя предупредить ещё кое о чем. Так как ты только что хорошо справился, то Четвертый может поднять тебя в рейтинге сегодня же, что обеспечивает интерес от остальных. Берегись Двадцать первого – он злиться на всех, кто выше него, – прошептал ему на ухо парень. – А учитывая твою скорость – ему крышу снесет!       Это насторожило Изуку и внутри сковывало неприятное чувство. Но сейчас его постоянный страх ослабил хватку. Может из-за того, что Денки общается с ним непринужденно? С ним было гораздо легче, от него исходила легкая холодная аура, которую сравнивать можно с дождливым днём. Дискомфорт от напряжения спал и внутри теплилась надежда, что, может, Каминари не такой плохой парень. Его также заставили здесь работать. Много ли здесь таких людей?       В дверь постучали, звонкое постукивание по железу испугало его. Денки подошёл чтобы отворить дверь, за которой появился Четвертый.       – Пятый, как проходят учения? – Изуку почувствовал тяжёлый взгляд на себе и сжался от холода.       – Он превзошел даже меня.       – Даже так? Расскажи поподробнее.       Денки пересказал всё в мелочах, сдержано и без преувеличений. Четвертый молчал и довольно хмыкнул, обращаясь в парню:       – Такое легко обучаемое оружие нам нужно. Пятый, не затягивай с этим, нам нужно убить ещё одного человека.       – Кто на этот раз?       – Обычная ментовка, которая мешает нашему многоуважаемому министру. Обычное дело, но сталкер нам нужен.       – Понял.       – О, и твой номер теперь Девятнадцать, – видимо у Четвертого было очень хорошее настроение, потому что его голос звучал иначе – более оживлённо. – Пятый, сходи посмотри что там Тринадцатая, а то она сегодня готовит. У меня не бесконечный источник денег, чтобы покупать нам новую кухню, а что ещё хуже – дом.       – Я вас понял, – кивнул Каминари и после того, как глава вышел, обратился к Изуку, – Пошли посмотрим, что там творит эта женщина, – тяжело выдохнул он. Видимо ему не очень нравилось следить за «младшими», но перечить он ясное дело не будет.       Изуку ожидал увидеть что угодно: от сгоревшей кастрюли, до дымящейся духовки. С дымом он угадал – они с Денки сразу закашляли от черного плотного дыма, застилающим им зону видения. Где-то послышались крики:       – Тринадцатая, блять! Чтоб тебя черти разорвали! – неизвестный голос прозвучал где-то сзади.       – Да помогите мне кто-нибудь! – послышался злостный визг девушки.       Каминари отошел куда-то влево, видимо к окну, открыв, начиная выгонять весь дым наружу. Это помогло лишь отчасти, но можно было увидеть весь масштаб катастрофы. Сложно было сказать что за блюдо хотела приготовить Тога, но эти угли явно были несъедобные.       Стоящий сзади парень подошел к сковороде, взял ее и начал выносить из кухни. Одновременно растерянная и злая Химико помогала избавляться от дыма, открывая другое окно и включая вытяжку. Когда они смогли избавиться от большой части дыма, Денки начал срываться на крик:       – Ты нас убить хочешь?! Кто тебя просил сюда лезть?       – Эй! Вообще-то Четвертый мне уже разрешил заново начать готовку! Не моя вина, что какой-то идиот выставил огонь на всю, когда я ушла!       – Это невыносимо! Я скажу Четвёртому снова тебя исключить из списка.       – Ну и пожалуйста! – скрестила руки на груди она и рассерженная ушла из кухни.       – Началось в колхозе утро, – в кухню зашёл парень, которого Изуку ещё не видел до этого.       Фиолетовые вьющиеся волосы были не ухоженными, вид парня усталый, будто тот не спит вовсе. Бледный и худой, как больной туберкулёзом. Говорил безразлично, показывая, что такое явление здесь уже обыденность. Его аура была отталкивающей и темной. С таким бы никто не водился, будь он в обычном обществе.       – Пятнадцатый, будь добр, приготовь что-то. Твою стрепню любят все! К сожалению, сковородки уже нет в живых, но даже обычного риса будет достаточно.       – Как скажешь, – парень сразу взялся за дело.       Каминари подошел к Изуку и представил Пятнадцатого как Хитоши Шинсо, а после начал объяснять, что у Тоги и кухни абьюзивные отношения. Это звучало смешно, но смех он сдержал.       «Они выглядят, как одна большая семья, но странная. Если бы они не были преступниками, если их так можно назвать, то они бы также вели себя друг с другом?»

***

      Ночь его не щадила. Пусть он и пьет снотворное, которое дал ему Пятый, от кошмаров оно не избавляло, даже не облегчало. А находясь в неуютной обстановке среди убийц ещё больше нагнетало. К счастью, эта комната была полностью его, но без замка, как и все здесь, что позволяло входить Первому когда он захочет. Ему бы стоило быть осторожнее со сном.       Комнату снова наполнил громкий крик. Изуку вскочил кровати и прижался к стене, находящуюся сзади него, будто пытаясь спастись от чего-то. Холодный пот облил его, сердце больно билось о грудную клетку, а легкие и горло сжимали невидимые клешни. Он судорожно пытался вдохнуть, но только закашлялся. Вцепившись в ткань кофты на груди и в волосы дрожащими руками – попытки успокоиться – приносило безрезультатность.       Внезапно кто-то взял его за лицо и запихнул ему в рот какие-то таблетки. Их горечь была тошнотворной, но выплюнуть их не было возможности. Его рот зажимала чужая ладонь, а другая держала парня за затылок.       – Глотай, это поможет, – требовательно посмотрел на него Денки, нахмурившись.       Делать было нечего, поэтому Мидория повиновался. Без воды запивать таблетки было больно и неприятно. Денки убрал руки только тогда, когда убедился, что все таблетки были проглочены. Изуку не успел понять сколько их было, но явно не рекомендованное количество.       Охваченный страх прошел спустя несколько минут, а дрожь стала мелкой и незаметной. Он наконец-то мог дышать полной грудью и соображать. Каминари стоял возле кровати и ждал пока Изуку придет в себя.       – Лучше?       Изуку кивнул:       – Что ты мне дал? – тихо спросил Мидория.       – Бензодиазепины – успокоительные. Мне стоило ещё вчера дать тебе их, но забыл, извиняй, – он потер затылок. – Я оставлю их тебе, пей по надобности.       Пятый положил на прикроватную тумбу несколько стеклянных баночек с таблетками. Осознавая их действия, они тянули к себе и манили, Изуку был словно зачарован, потому что ничто не успокаивало его так быстро. Это выглядело как спасение.       – Спасибо...       – Обращайся. Пей перед сном, а то другие начнут жаловаться на крики и будешь стоять на коврике у Четвертого. Лады, спокойной ночи.       Денки повернулся на пятках и по-быстрому покинул его комнату. Изуку ещё несколько минут просидел обдумывая всё, вертя одну из баночек в руках. Перекатывающиеся белые овалы гипнотизировали. На миг Мидория пришел в себя и выронил из рук на постель хрупкую вещь.       «Бензодиазепины – крайне опасны без рецепта. Их зависимость проблемная... Но что ещё спасет меня в этой дыре? Смерть? Я... Я всё ещё надеюсь на хороший конец. Я всё ещё надеюсь на иллюзию своих мыслей в безвыходной ситуации. Прошу...»       Поставив препарат подальше и приняв для себя решение пить их в самом крайнем случае – Изуку уснул. Таблетки подействовали мгновенно из-за большой дозировки. И этот сон был спокойный. Первый спокойный сон за несколько лет. Он рад.

***

      Прут снова пронзает, режет без крови, но кровит душу. Он должен был свыкнуться с ним, но каждый раз как первый. Каждый раз это невыносимая пытка. И причина этой пытки было его существование – именно так Изуку считал. Возможно, это было причиной всего, что происходит в его жизни; что заставляет других людей так относиться к нему.       Каждое наказание, каждое насилие сопровождается вопросом:«Ты любишь меня?» И как же Изуку хочется сказать:«Ненавижу» Но его отталкивает не только страх. Он был привязан к Безымянному, но это не было похоже на любовь, Мидория просто перестал представлять свою жизнь без этой боли. Она стала частью его жизни, тела, мыслей – вросла как новый орган, текла по венам; он дышал ею, любил и ненавидел, хотел избавиться и не мог. Неужели это начальная степень безумия?