Путеводная звезда

***

Слово отозвалось в висках. Я чувствовал, как страх накатывает волной, перекатываясь внутри. БЕГИ! Я дёрнулся. Как будто очнулся от транса. — Чёрт, — прошептал я и в панике заскреб руками по мокрому асфальту, судорожно пытаясь подняться. Ноги подвели — я грохнулся на бок, ладонью больно приложившись об угол мусорного бака. Металл зацепил кожу, кровь тут же выступила, но я не чувствовал боли — только панический ужас. Я не мог даже понять, как встал. Всё будто размыто — ноги, руки, улица — всё мчалось перед глазами. Дыхание рвалось из груди, в горле стоял ком, сердце ударяло по рёбрам, как бешеное животное. Где-то на краю восприятия я услышал глухой щелчок мобильного. — Джун?.. Джун! — донёсся до меня хриплый голос, едва пробиваясь сквозь шум в голове. Но я уже не мог говорить. Мой рот был приоткрыт, но из него вырывался только рваный, сиплый воздух. Слова не формировались. Только паника. Только бег. Я мчался, как раненое животное. Асфальт дрожал под ногами, воздух рвался в лёгкие с хрипами, грудь сдавливало от ужаса — я не знал, куда бегу, не знал, зачем, просто бежал. Что-то невидимое и невероятно тяжёлое со всей силы врезалось мне в бок. Воздух вырвался из груди с предсмертным всхлипом. Меня отшвырнуло, как тряпичную куклу. Всё внутри содрогнулось — ребра, лёгкие, сердце — словно мир раскололся пополам от боли. Мгновение — и я с грохотом впечатался в стену старого здания. Сухой, хрустящий звук. Это был я. Это была моя кость. — Аааа-аах! — вырвался из горла крик боли. Телефон вылетел из руки, пролетел по воздуху, ударился о бетон и заскользил по грязному асфальту, оставляя за собой светящийся след экрана. Из него всё ещё рвался голос Минсу: — Джун?! Джун, что случилось?! Ты где?! Ответь! Но я не мог. Я не мог даже дышать. Я сполз по стене, стиснув зубы от боли, каждый вдох был пыткой, а лёгкие с хрипом отказывались работать. Пальцы дрожали, тело отказывалось повиноваться. Боль пульсировала в боку, казалось, там что-то сломалось. Я даже не понял, чем меня ударили. Просто — мощный, нечеловеческий толчок. Тень упала на меня раньше, чем я успел поднять голову. Он приближался медленно — шаг за шагом, с тем мерзким, тягучим спокойствием, которое принадлежит хищникам, уверенным в своей добыче. Из-за света фонаря я не видел лица — только силуэт. Высокий. Узкие плечи. Длинный плащ или пальто колыхалось за ним, как лоскут тьмы, разрезающий улицу. Я инстинктивно пополз назад, ладонями скребя по асфальту, цепляясь за трещины и мусор, как будто это могло спасти меня. Но моё тело не слушалось. Нога отказывалась гнуться, дыхание сбивалось, а грудную клетку будто сдавили тисками. Он подошёл почти вплотную и, наклонившись, склонил голову набок — так делают кошки, когда играют с умирающей мышью. — Ты забавно дергаешься, — сказал он тихо, но с каким-то детским восторгом. Его голос был молодой, даже приятный — в нём не было ярости, только озорство, и это почему-то было страшнее всего. — А я ведь даже не сильно ударил. Хочешь ещё раз? Он рассмеялся — звонко, весело, будто шутка удалась. И тут же пнул меня в живот. Не сильно, но точно. Цельно. Я захрипел, скрутившись, как лист бумаги, и едва не вырвал. В глазах потемнело. — Вот так. Хороший мальчик, — он прищелкнул языком и присел на корточки рядом. — А теперь давай посмотрим на тебя. Я с трудом открыл глаза. Он был слишком близко. Слишком реальный. Молодое лицо — красивое, почти безобидное, если бы не глаза. В них не было тепла. Ни капли. Как будто он делал это не впервые. Как будто ему просто нечем было себя занять. — Кто ты? — прохрипел я, еле выдавливая из себя слова. Он усмехнулся, глядя, как я сжимаюсь под ним от боли и страха. Он провёл пальцем по моему лбу — медленно, почти ласково. Его прикосновение было холодным, как лёд. Я вздрогнул, но не мог отпрянуть. — Ты дрожишь, Джун. Прямо как надо, — он ухмыльнулся и щёлкнул меня по щеке, будто проверяя, жив ли я ещё. Он снова ударил — теперь локтем в плечо, резко, коротко. Тело отозвалось болью, тупой, расползающейся. Я вскрикнул, скорее от шока, чем от самого удара. — Что ж, — он встал, потянулся, будто только проснулся, — давай так. Я даю тебе фору. Считай до трёх. Если сможешь встать — молодец. Не сможешь — твои проблемы. Он сделал шаг назад и, глядя прямо на меня, начал считать: — Один... Я пытался подняться. Ноги скользили по асфальту, руки тряслись, в боку пульсировала тупая, липкая боль, отдающаяся в позвоночник. Но я поднялся. Я не знал как. Просто... поднялся. — Два... Казалось, в этот момент все внутренние механизмы вновь заработали. Сердце врезалось в грудную клетку, как барабан, воздух заходил с хрипом, но я стоял. Ноги дрожали, но я стоял. — Три! — с почти театральным восторгом крикнул он и рванулся вперёд. Я побежал. Я мчался сквозь темноту, как в бреду. Шум в ушах заглушал даже собственное дыхание, сердце колотилось так сильно, что казалось — вот-вот разорвёт грудную клетку. Улицы сливались в мазки, дома казались нарисованными, как в детском кошмаре. Ничего не имело смысла. Только шаг. Ещё шаг. Только вперёд. Позади — тишина. Но именно она была страшнее всего. Он не гнался за мной шумно, не кричал, не угрожал. Он просто… следил. Словно его шаги подстраивались под мои, словно он уже знал, куда я сверну, где споткнусь, где рухну. И я рухнул. Снова. Камень, бордюр — неважно. Я упал так, будто земля сама подставила мне подножку. Воздух вышибло из лёгких, ладони сдирались об гравий, колени вспыхнули болью. — Ну вот, — голос снова появился над ухом, слишком близко, слишком вовремя. — Я только вошёл во вкус. Я не успел обернуться, как его рука сомкнулась на моём затылке. Он не бил. Он просто держал. Но сила была такая, будто пальцы были стальными крюками. Я не мог дышать, не мог пошевелиться — тело вжалось в землю, как мокрое полотенце. — Ты ведь чувствуешь, да? — его голос стал почти шёпотом. — Как всё медленно? Как всё… заканчивается? Он опустился на одно колено, и его пальцы скользнули по моей щеке — странно бережно, даже нежно. А потом резко схватили подбородок и дёрнули вверх, заставляя посмотреть в лицо. — Страх тебе к лицу, — улыбнулся он. — Но знаешь… интерес быстро тухнет, если игрушка не пищит. Он сжал моё горло. Большим пальцем надавил на кадык. Я захрипел, из глаз брызнули слёзы, тело забилось, как пойманная рыба. Всё внутри кричало — будто сама душа билась в клетке. Помогите. Пожалуйста. Кто-нибудь. И вдруг всё оборвалось. Пальцы исчезли. Воздух хлынул в лёгкие с таким свистом, что я тут же закашлялся, скрючился, схватившись за шею. Что-то рухнуло рядом с глухим грохотом. Треск. Скрежет. Тишина. Я едва мог повернуть голову, всё плыло. Он стоял в паре метров. В темноте — фигура в тёмной одежде, силуэт мужчины. Он выдохнул. Протяжно. Словно ему просто лень было связываться с этим. — Ну и что ты опять устроил, — бросил он устало, обращаясь не ко мне. — Даже отдохнуть нормально не даёте. Я не понимал, кто он. — Ты не должен был вмешиваться. Ответ был ленивым, но в нём что-то холодное, ледяное резануло воздух: — Скучно стало. Вот и вышел подышать. Я лежал на асфальте, не в силах понять, что происходит. Только видел, как фигура в пальто застыла. Неуверенность. Напряжение. Страх? — Это не твоё дело. — Теперь — моё. — последовал равнодушный ответ. Второй — тот, что пытался меня убить, — склонил голову набок. Как зверь, насторожившийся при звуке. В его взгляде сверкнуло что-то нечеловеческое. — Ты стал смелым... — прошипел он. — Или просто устал жить? — Ни то ни другое, — протянул незнакомец, медленно закатывая рукава. — Просто раздражает, когда на мою территорию лезут всякие шавки. Он усмехнулся. Легко. Как будто всё происходящее его лишь забавляло. И в следующее мгновение они исчезли. Нет — двинулись, но с такой скоростью, что глаз не уследил. Воздух вздрогнул, словно в нём что-то взорвалось. Я рефлекторно закрыл лицо руками, но всё равно услышал — хруст, удар, треск бетона. Один из них влетел в припаркованную машину, смяв капот, как бумажную коробку. — Ты не меняешься, — раздался голос незнакомца, и я увидел, как он выходит из тени, спокойно, будто просто прогуливается. — Всё такой же грубый. — А ты всё такой же… наглый, — оскалился второй, глаза его светились в темноте — почти белёсые, без зрачков, словно у хищника. И снова — столкновение. Бесплотное, быстрая вспышка движения. Они швыряли друг друга с такой силой, что воздух звенел. Один взмыл вверх, оттолкнувшись от стены, другой догнал его прямо в воздухе — тела столкнулись, раздался треск, словно гнулась арматура. Асфальт под ногами треснул. Они не были людьми. Их движения — ни один человек не мог так двигаться. Ни одна тварь не могла так улыбаться, пока била другого с той же лёгкостью, с какой машут веером. Я не мог даже закричать. Только смотрел, как мой преследователь резко метнулся, увернулся от удара и врезался в спину другому, но тот, не оборачиваясь, схватил его за руку и швырнул прямо в кирпичную стену. — Что-то ты сегодня совсем не в форме, — хмыкнул он и расправил плечи, будто разминаясь. Тот, что вылетел в стену, поднялся с земли. Из его носа стекала чёрная кровь. Он рыкнул. — Я тебя сожру, ублюдок. — Попробуй, — лениво бросил второй. Секунда — и они снова сошлись в схватке. Но в этот раз — с ударом, от которого стены не выдержали. Здание вздрогнуло. Камни посыпались. И они исчезли в проёме, пробив дыру в кирпичной кладке, как будто проходили сквозь бумагу. Их удары, ломкий грохот доносились изнутри. Я не стал ждать, чем закончится. Меня подбросило — сердце сжалось, лёгкие завыли от боли, но я вскочил, будто кто-то дёрнул за нитки. И побежал. Спотыкаясь, задыхаясь, почти падая на каждом шаге. Позади — вой. Не человеческий. Протяжный, жуткий, как из чужого мира. А я бежал — туда, где улицы ещё казались обычными. Где никто не бился об стены. Где не было этих глаз.

***

Мозг отказывался понимать, что только что произошло. Что, чёрт возьми, происходит? Паника захлестнула с новой силой. Я пытался понять — бежать обратно? помочь? что, если тому, кто пришёл, нужна помощь? Но что я могу? Я — никто. Я даже говорить не мог. Мой телефон — он… Где-то там. В переулке. Разбит. Потерян. Я ничего не мог сделать. И я это понял. Чётко. Осторожно. Больно. Стиснув челюсть, сжимал ребра рукой и бежал прочь, по ночной улице. Найти людей. Помощь. Хоть кого-нибудь. Но улицы были пусты. Как будто город вымер. Я бежал, пока не вспомнил — полицейский участок. Мы проходили его с Минсу. Там, в паре кварталов. Я не помнил, как добежал. Ноги едва держали, бок пульсировал, одежда прилипла к телу от грязи, крови и вонючей слизи. Я спотыкался, задыхался, но продолжал мчаться, пока впереди не показалось знакомое здание — полицейский участок. Свет. Люди. Нормальность. Спасение. Я почти влетел внутрь, едва не сшибая дверь с петель. — Помогите! — выдохнул я, почти срываясь на крик. — Пожалуйста! Там… там в канализации... Тот мужчина... Его убьют! Полицейские в приёмной встали резко, кто-то выронил ручку, другой потянулся к рации. Все взгляды — на меня. Я должен был выглядеть, как безумец: мокрый, грязный, с рваными штанами, залитым кровью боком и бешеными глазами. — Он преследовал меня… Я… я убежал… Но там остался мужчина! Пожалуйста! — Я почти падал, хватаясь за стойку, — Пожалуйста, сделайте что-нибудь! — Парень, успокойся, — подошёл один из них, — где это произошло? Что значит «в канализации»?

***

Сирены уже не выли. Их заменил гул голосов, щелчки фотоаппаратов, шум раций. Полицейские сновали туда-сюда, кто-то тянул жёлтую ленту, кто-то переговаривался, делая пометки в блокнотах. Я сидел на бордюре, закутанный в одеяло, чужое, колючее, пропахшее бензином и кофе. Оно почти не грело. Пальцы всё ещё дрожали. Они нашли трупы. — Ты уверен, что никого больше не было? — в который раз спрашивал один из детективов, присаживаясь передо мной. Я кивнул. — Я… не видел. Было темно. Я только услышал… и потом — он. Он пришёл и… началась драка. А потом… Я сглотнул. — Этот «он»… ты знаешь его? Я замотал головой. — Нет. Никогда раньше не видел. — И ты нашёл это место сам? Пауза. Мгновение. — Да, — кивнул я, опуская взгляд. — Просто шёл… И... заметил. Стало… странно. Темно. Страшно. Я подумал… вдруг кто-то в беде. Он кивнул. — Ты молодец. — сказал он. Я кивнул снова, машинально. Просто угукнул, как будто это имело значение. Позади гудела другая сирена, врачи ждали, чтобы осмотреть меня, но я не двигался. Я не чувствовал холода. Не чувствовал боли. Только одно крутилось в голове: Кто он? Тот, кто спас меня. Я сидел, обхватив колени, когда вдруг… ахнул. — Минсу хён!.. — вырвалось почти со всхлипом. Господи. Я совсем забыл. Он ведь слышал мой крик. Он слышал, как меня ударили. А потом — тишина. Он, наверное, с ума сходит. — Мне нужен телефон! Пожалуйста! — Я дёрнулся к ближайшему полицейскому. — Мне срочно надо позвонить! Мужчина растерянно посмотрел, затем молча протянул мне служебный мобильник. Руки дрожали, когда я набирал номер по памяти. Каждая цифра — как отсчёт к катастрофе. Крик хёна уже звучал в голове — я знал, что будет. Трубка гудела ровно один раз. И сразу: — Алло?! Кто это?! — паника. Голос Минсу был почти срывающимся на крик. Хриплый, как будто он не останавливался ни на секунду. Я едва выдохнул: — Хён… — ДЖУН?! — словно гроза разразилась в телефоне. — Где ты, чёрт возьми?! Где ты был?! Ты почему не отвечал?! Я... я думал!.. Чёрт, ты вообще жив?! Ты в порядке?! — Он почти перешёл на крик, голос дрожал, захлёбываясь тревогой и яростью. Я на автомате зашипел, отстраняя трубку от уха: — Ай-ай, потише! Я жив… ну, почти… — Почти?! — теперь в голосе Минсу звучал чистый ужас. — Что значит почти?! Где ты?! Я уже оббежал весь район, поднял спасателей, больницы, полицию! Ты почему не отвечал?! Чёрт, я слышал, как ты закричал, а потом… потом ничего! Я думал... — Он оборвал себя. Его дыхание сбилось, в трубке слышались шаги, как будто он снова куда-то мчался. — Хён, хён, пожалуйста, не паникуй, — я сжал пальцами телефон, пытаясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал. — Я в порядке. Я на месте преступления. Со мной всё... ну, относительно нормально. Я… — Я тебя убью, Ким Джун, своими руками! — почти взвизгнул Минсу. — Подожди, я сейчас приеду. Не смей никуда уходить. Понял?! Сядь и жди. И чтобы ни шагу! — Последние слова были как приказ, полный ужаса и любви, пронзающий до костей. Я сглотнул. — Да, хён… И тут только понял — у меня по щекам текли слёзы.

***

Мигалки продолжали ярко мерцать, окрашивая улицу в сине-красные всполохи. Воздух пах гарью, влажной пылью и чем-то металлическим — кровью. Я сидел на бордюре, завернутый в тёплое полицейское одеяло, всё ещё дрожащий от всего, что произошло. Мир будто замедлился, звуки вокруг стали глухими, приглушёнными, как под водой. И вдруг — голоса стали громче. Слишком громкие. — Уберите свои руки! — рявкнул кто-то. — Проход запрещён! — Я сказал, ПУСТИТЕ! Я поднял голову. И в этот момент увидел его. Минсу. Он будто слился с этим хаосом — неотъемлемая, живая его часть. Мчался прямо через строй полицейских, грубо отталкивая их локтем, плечом, даже не замечая. Глаза бешеные, как у дикого зверя, лицо перекошено — тревога, ярость, страх, всё сразу. Он кого-то толкнул, кто-то возмутился — а ему было плевать. Он искал. Меня. И в тот миг, когда наши взгляды встретились, моё сердце упало в пятки. — Всё. Конец. Сейчас точно убьёт, — подумал я, вжимая голову в плечи. Он рванул ко мне, ноги его несли слишком быстро, почти спотыкался о собственные ботинки — я знал, как он всегда ненавидел бегать. Но сейчас… он мчался, будто от этого зависела жизнь. — Останьтесь на месте, молодой человек, — сказал кто-то рядом, положив руку мне на плечо. Но я уже поднялся. Не мог — не встать. Я сделал шаг. Потом второй. — Хён... — едва слышно выдохнул я, чувствуя, как что-то подступает к горлу. На третьем шаге я зажмурился. Ждал. Сейчас прилетит. Сейчас... Но вместо удара — грудь. Грудь и руки. Минсу влетел в меня всем телом, сбивая почти с ног и сжал так, что хрустнули кости и сорвался писк. — Ты дурак! Тупой мелкий дурак! — сипел он, уткнувшись носом в мою макушку. — Ты с ума меня свёл! Что ты себе думал?! Почему ты не отвечал?! Почему ты один?! Что за... что за чертовщина вообще?! Он сыпал вопросами, проклятиями, дрожал, будто его самого проняло током. Его пальцы судорожно бегали по мне — плечи, грудь, живот, спина. Он почти сорвал с меня куртку, отчаянно ища раны. — Это не моя кровь, — выдохнул я быстро. — Не моя! Он замер. На полсекунды. И тут же — ещё крепче прижал меня к себе, накрыв всей своей фигурой, как щитом. Его пальцы впились в мою спину, будто он хотел утопить меня в своей защите. Пряча. Скрывая. Не отпуская ни на шаг. — Ты жив… ты жив… чёрт, Джун, я думал, тебя… — его голос дрогнул, а я почувствовал, как на моей макушке стало чуть влажно. Я застыл. Минсу, который всегда держал всё под контролем, который презирал излишние эмоции, который всегда был хладнокровным, как лёд — стоял, держа меня, как самое дорогое, едва не плача. Я всё ещё дрожал. Меня трясло от холода, от усталости, от боли. Но больше всего — от облегчения. Он здесь. Минсу. Мой хён. Он всё так же сжимал меня в объятиях, и я уткнулся лбом в его плечо, в плотную ткань его тёмной куртки, пахнущую немного потом, дождём и… домом. — Ты живой… — почти неслышно выдохнул он, как молитву, обхватывая мою голову, приглаживая мокрые волосы. — Хён… — всхлипнул я. Я не хотел. Не собирался. Не планировал. Но что-то во мне сломалось. Трещина, которую я сдерживал с самого начала — от страха, шока, боли, чужой крови на моих руках, от лиц мёртвых людей в темноте. И от того, что он меня нашёл. Что я не один. Что я не потерян. — Хён… — повторил я с надрывом, и губы задрожали. Глаза наполнились, и внезапно всё хлынуло. Громко, искренне, без попытки сдерживаться. Я вцепился в него, будто утопающий в спасательный круг, и заплакал. — Эй, тише, — прошептал он, крепче обнимая, почти покачивая нас из стороны в сторону. — Не бойся, Джун. Я рядом. Всё хорошо. — Я… я не знал, что делать… Там… столько крови… и... я не мог… — я задыхался в словах, заикался, срывался на рыдания. — Ш-ш-ш… тише, малыш… — он прижимал меня к груди, гладил по спине, по волосам. — Ты сделал всё правильно. Ты сильный. Всё уже позади. Я с тобой. И с каждым его словом, с каждым мягким движением руки по моей голове, мне становилось хоть немного, но легче. Мир больше не казался таким страшным. Потому что он был здесь. Мой хён. Я просто позволил себе быть маленьким. Пока я рыдал, пока мир вокруг гудел полицейскими рациями и голосами, пока люди суетились, он был — моим тихим центром. Невозмутимым, надёжным, живым. — Я с тобой, Джун. — тихо повторил он. — Я не отпущу.

***

Мы вернулись домой поздно. Или рано. Я не знал — потерял счёт времени. Минсу практически отбил меня у полицейских, пообещав, что я завтра всё допишу, что он всё возьмёт под контроль, и они нехотя отпустили. Дом встретил нас тишиной. Всё здесь было на месте — но я чувствовал себя чужим. Как будто я привёл с собой весь тот ужас, и он теперь сидел где-то в углу. Минсу молча повёл меня в ванную. Я шёл, как во сне, спотыкаясь, будто тело моё больше не слушалось. — Сначала умоемся, ладно? — тихо сказал он, щёлкнув выключателем. Свет ударил в глаза. Я моргнул — и увидел себя в зеркале. Остановился. Резко. Как будто в стену врезался. На мне была кровь. Чужая. Чёрная засохшая грязь. Следы слизи, земли, желчи. На лице, на шее, на руках — всё было чужим. Не моим. И вдруг я почувствовал это. На коже. В пальцах. Под ногтями. В трещинах на губах. — А-а… — сорвалось с губ. И в следующее мгновение я взорвался. Судорожно начал срывать с себя одежду, будто она могла обжечь. Футболка полетела на пол, джинсы сброшены в панике — я еле стоял, дрожащий, с губами, сжатыми до побелевших костяшек. Повернулся к крану, включил воду, и начал мыть руки. Сильно. Бессмысленно. Мыльной пеной, горячей водой — до боли. До красноты. До онемения. — Смойся… смойся, смойся, смойся… — шептал я, будто мантру. Кровь. Гниль. Кусочки чего-то. Запах. — СМОЙСЯ! Я ударил рукой о раковину, судорожно продолжая тереть пальцы. Глаза снова начали жечь — но теперь уже от злых слёз. Минсу оказался рядом. Молча. Он не кричал. Не останавливал сразу. Он просто подошёл ближе, положил ладонь на мои плечи. Тихо, но твёрдо. И сказал: — Джун, всё. Хватит. Ты уже дома. Я всхлипнул, и всё моё тело сдалось. Оно дрожало, дёргалось, теряло контроль. Я уткнулся лбом в зеркало. — Я… я не знал, что… они были… — голос ломался. — Я думал, я… но я не… они там… Минсу ничего не ответил. Он просто прижал меня к себе, тёплого, живого, полного тихой силы, и обнял сзади, пока я рыдал, стоя в потоке воды, пока мыло капало на кафель, пока я вымывал с себя кошмар.

***

Я сидел на диване, укутавшись в слишком большую для меня толстовку Минсу. Она пахла им — чуть мятой тканью, кофе, чем-то домашним и теплым. Мне нужно было это сейчас. Ощущение, что кто-то сильный рядом, и он не даст мне пропасть. Минсу молча набросил поверх плед и сел рядом, не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовал: он здесь. Он не уйдёт. Мне вдруг захотелось спрятаться в этой толстовке ещё глубже, пока я рассказывал ему все что произошло со мной в этом переулке. Минсу молчал. Потом, очень тихо, очень спокойно, он сказал: — Ты сделал всё, что смог, Джун. Я нахмурился, уткнувшись в горячую кружку с чаем, которую Минсу поставил мне в руки. Она обжигала ладони, но я не отпускал. Было так странно — находиться в тишине, в квартире, где всё привычно… когда в голове всё ещё звенело от ужаса. От крови. От запаха гнили. Я медленно заговорил, сам не зная, зачем вслух: — Их… не нашли, Минсу. Он поднял взгляд от своей чашки. — Кого? — Мужчин. — Я сглотнул. — Того, кто на меня напал. И того, кто меня спас. Никого. Ни следа. Минсу нахмурился. — Ушли раньше, чем пришли копы? Если второй такой же ловкий, как ты говоришь, может… он знал, куда идти. Я качнул головой. — Это странно. Всё это странно… — я смотрел в кружку, будто там были ответы. — Почему я знал, куда идти? Почему Чонгук знал? Ведь это были его воспоминания… Я шёл по его следу. Но если он знал об этом месте — почему молчал? Почему не рассказал? Он ведь… он же мог. Моя рука дрогнула. Чай едва не пролился, и Минсу тут же оказался рядом, забирая кружку и кладя ладонь мне на плечо. — Джун… мы не знаем всей картины. Может, он просто не успел? Или не знал, кому рассказать. Может, хотел… защитить кого-то? — Тогда… он что, расследовал это? — я посмотрел на Минсу в полушоке. — Ты хочешь сказать, что фотограф и продюсер... лазил по канализации в поисках убийцы? Минсу чуть наклонил голову, как кошка, приглядывающаяся к чему-то. — Не знаю. Может, звучит бредово. Но ты сам говоришь — он знал, куда идти. Значит, бывал там. А если с ним был Юнги… Я резко вдохнул. — Я слышал его, Минсу. Я слышал голос Юнги. Там, в туннеле. Будто они… вдвоём туда спускались. Но зачем?! Что там могли забыть фотограф и музыкальный продюсер? Я чувствовал, как во мне поднимается тревога. Что-то не сходилось. Слишком многое. И чем больше я вспоминал — тем сильнее всё скручивалось в узел.

***