Путеводная звезда

***

На’Риас шёл впереди, двигаясь так плавно, что казался тенью. Он скользил между лианами и деревьями, будто танцуя, не задевая ни единого листка, ни единого стебля травы. Я же… я был как неваляшка: наступал на всё, что можно, спотыкался о корни и постоянно хлестал себя по лицу ветками. Даже Минсу, хромающий позади, выглядел изящнее меня. Он осторожно переставлял лапы, избегая глубоких ям, шёл уже куда увереннее, чем прежде. Рана на боку выглядела лучше, воспаление сошло. Единственное — ему всё ещё было больно опираться на лапу, и он заметно прихрамывал. Мы шли, пробираясь сквозь туманную, влажную прохладу, пока лиственный купол над головой не поредел. Свет ударил в глаза — мы вышли на полянку. Я щурился, разглядывая пространство перед собой, и заметил впереди небольшой домик, утопающий в высоких травах у подножия огромного дерева. Стены из гладкого светлого камня, крыша покрыта зелёным мхом. На’Риас уверенно шагал в его сторону. — Так это и есть его дом… — прошептал я себе под нос, невольно замедлив шаг. Я вздрогнул, когда дверь домика скрипнула и приоткрылась. Из-за неё выглянул ребёнок. Он был бледный, как и На’Риас, с длинным хвостом, который нервно дёрнулся, едва он заметил нас. Его лицо тут же озарила широкая клыкастая улыбка — настоящая, детская, искренняя. Он сорвался с места и с визгом помчался по поляне навстречу На’Риасу. Я изумлённо наблюдал, как суровый охотник, которого я ещё недавно боялся до дрожи в коленях, легко подхватил ребёнка на руки. Он улыбнулся, не скрывая клыков, и прижал мальчишку к груди. — Папа! — звонко выкрикнул тот, обвивая хвостом шею отца. И тогда я заметил, что в дверях дома появилась женщина. Она выглядела совсем иначе, чем На’Риас. Её кожа светилась мягким жемчужным оттенком, а носик был крохотный, как пуговка. Глаза — огромные, глубокие, переливались золотисто-розовым и казались чуть влажными. Из головы свисали длинные плюшевые уши, похожие на опущенные уши кролика, которые слегка подрагивали от ветра. Она держала руку на округлившемся животе и смотрела на мужа с мягкой улыбкой. На’Риас подошёл к дому, поднялся на каменные ступеньки и, всё ещё держа сына на одной руке, склонился к жене. Вместо поцелуя он коснулся своим лбом её лба, прикрыв глаза. Казалось, что он даже тихо мурлычет, а его хвост изогнулся и мягко обвил её талию, будто желая прижать поближе. Женщина в ответ провела ладонью по его плечу, нежно, словно успокаивая. А я стоял, застыв на краю поляны, не в силах даже вдохнуть. Это было… так по-человечески, и в то же время совершенно не по-человечески. Женщина подняла взгляд на меня и Минсу. Её глаза расширились, уши дёрнулись. — Человек?.. — ахнула она, прикрывая рот ладонью. — Боже… зачем ты привёл его? — Они истощены, — спокойно ответил На’Риас. — Оборотень ранен. Человек тоже едва держится на ногах. Я не мог оставить их умирать. Женщина нахмурилась, поджав губы. Её взгляд снова упал на меня, и я почти физически почувствовал, как по телу пробежал холодок. Она… боялась меня? Но после паузы она всё же вздохнула: — …Ладно. Умойтесь и заходите. Я разогрею суп. На’Риас опустил сына на землю. Мальчик, всё ещё держа его за пальцы когтистой руки, осторожно выглядывал из-за ног отца. Глаза у него были огромные, ярко-оранжевые, с вертикальными зрачками, и светились от любопытства. — Папа… — тихо тянул он, дёргая мужчину за штанину. — Это… человек? Почему человек здесь? На’Риас хмыкнул и не оборачиваясь промычал: — С неба упал. Я чуть не поперхнулся воздухом, а потом виновато улыбнулся мальчику и шепнул: — Привет… Тот лишь сильнее вжался за ногу отца, но из-за неё всё равно выглядывал, не отрывая от меня сияющих глаз. — Для начала умойтесь, — проговорил На’Риас, кивнув в сторону дома. — Корыто за домом. С этими словами он направился к двери, сын, как хвостик, прилип к нему и, едва поспевая за длинными шагами отца, побежал следом, всё ещё бросая на меня короткие любопытные взгляды. Я перевёл дух и обернулся к Минсу. Пантера сидела на траве и странно щурилась, переводя взгляд то на дом, то на меня. Казалось, он тоже не мог поверить в то, что только что увидел. — Это… семья, — пробормотал я почти шёпотом. — Самая обычная семья… и при этом… совсем не обычная… Минсу фыркнул и тяжело поднялся, слегка хромая. Его хвост нервно дёрнулся, но он всё же двинулся следом за мной за угол дома. Там мы нашли большое деревянное корыто, наполненное чистой водой. — Ну… что ж, — я скинул с плеч шкуру, которую дал мне На’Риас, и опустился на колени у корыта. — Будем хотя бы выглядеть как люди, а не как два куска грязи… Я зачерпнул воду ладонями и начал с усилием смывать грязь, которая за эти дни въелась в кожу и волосы. Вода быстро помутнела, а я с каждым жестом чувствовал себя хоть чуточку чище. Минсу устроился рядом, свернувшись клубком и наблюдая за мной. Я только закончил обливаться, как услышал тихие шаги за спиной. Обернувшись, я увидел На’Риаса, возвращающегося с охапкой свежей одежды на плече. Он подошёл и, не говоря ни слова, протянул мне: свободную белую рубаху, коричневые штаны и высокие кожаные сапоги с портянками. — Переоденься, — коротко бросил он. — Спасибо, — с искренней благодарностью проговорил я. Одежда оказалась на удивление удобной. Материя рубахи была мягкой, немного грубой, но приятной к телу. Штаны не стесняли движений, а сапоги сидели идеально, будто сшиты по моему размеру. — Так лучше, — кивнул На’Риас, оглядывая меня. — Идёмте есть. Из-за его ноги тут же снова выглянул мальчик. Он смотрел на меня снизу вверх и, едва наши взгляды встретились, юркнул обратно за отца, но хвост у него всё равно предательски дёргался от любопытства. Мы направились к дому. Минсу шагал рядом, мягко ступая на лапы. Внутри пахло пряностями и супом. Женщина стояла у стола, расставляя миски и деревянные ложки. Она подняла на нас взгляд — и удивилась, когда увидела, что Минсу не обратился в человеческий облик. — Он… не собирается присоединиться к трапезе? — мягко спросила она, поставив для него миску на низкий столик. — Не умеет, — коротко ответил На’Риас, сбрасывая с себя плащ. Я смущённо опустил взгляд. — Он… просто не знает как. Женщина прижала ладонь к губам, её большие глаза расширились, но она ничего не сказала. Вместо этого вздохнула и пригласила нас: — Садитесь. Суп уже остывает. Минсу устроился рядом со мной, его лапы с глухим стуком легли на пол, а хвост, тяжёлый и тёмный, нервно дёрнулся. Он положил голову мне на колени, изредка косясь на семейство напротив, и тяжело вздохнул. На’Риас и его жена заняли места за столом. Женщина, то и дело поглядывала на меня, словно пытаясь понять, что за создание сейчас ест напротив неё. — И… что же вы здесь делаете? — тихо спросила она, чуть наклонившись к мужу, но взгляд не отводя от меня. — Я… никогда не встречала людей. Запах супа щекотал нос, и я чуть не застонал вслух от блаженства. Горячий, наваристый, пахнущий чем-то родным и тёплым… Глотая слюну я поднял глаза, услышав ее вопрос. — Это вышло случайно… Мы сами не знаем как… Нас забросило сюда против воли. Мы… мы хотим вернуться домой. Женщина нахмурилась, но во взгляде её промелькнула тёплая жалость. Она перевела глаза на Минсу — огромного зверя с раной на боку, и на меня — исцарапанного, с синяками на ключице и шее. — Бедняжки… — тихо проговорила она. — Кушайте. Вы ведь, наверное, голодали. — Спасибо, — выдохнул я и улыбнулся ей с благодарностью и, не сдержавшись, начал есть так, будто за все эти дни у меня не было ни крошки во рту. Тёплый бульон согревал изнутри, и я чувствовал, как усталость слегка отступает. Минсу уркнул, заглядывая на стол. Он чуть потянулся, но в этом теле за стол сесть не мог. Я заметил его взгляд и поднял приготовленную женщиной для него миску, поставив её ниже — прямо перед его мордой. Минсу подался вперёд и начал есть, осторожно подцепляя мясо клыками. — Я — Лиарэ, — женщина чуть наклонила голову в приветствии. — А это наш сын, Саир. Светловолосый подросток, сидевший по левую руку от На’Риаса, замер с ложкой в руках, разглядывая меня так, будто видел диковинное животное. — А как тебя зовут? — спросила Лиарэ. — Ким Джун, — ответил я, отставив пустую миску, чтобы не говорить с набитым ртом. — А это… — я кивнул на пантера рядом, — Ли Минсу. — И кто вы… были у себя дома? — любопытно прищурилась Лиарэ, опершись локтем на стол. — Чем занимались? Я пожал плечами, чуть смутившись под её пристальным взглядом: — Ну… я работал бариста, а Хен учился в институте. Лиарэ и Саир одновременно моргнули. — Бариста?.. Институт?.. — протянула женщина, будто пробуя на вкус незнакомые слова. — Это… что? — Эм… — я осёкся, сообразив, что они, похоже, вообще не понимают, о чём я. — Бариста — это… человек, который готовит напитки. Ну… кофе, чай. Это моя работа была. Саир нахмурился, но заинтересованно подался вперёд: — То есть ты… продаёшь еду? — Ну… не совсем. Скорее, делаю её вкусной, — я усмехнулся, но они всё равно выглядели озадаченными. — А «институт»? — Лиарэ медленно выговорила слово, как будто проверяя, не заклинание ли это. — Это… место, где учатся. Для взрослых. Ну… как школа, только сложнее, — я почесал затылок, пытаясь подобрать понятные им аналоги. — Там учат всяким… наукам. — Наукам? — теперь нахмурился уже На’Риас. — Эм… знаниям, — поправился я. — Чтобы потом работать и… зарабатывать на жизнь. Лиарэ кивнула, будто стараясь сохранить серьёзный вид, но я уловил в её глазах искру смешанного любопытства и недоверия — словно я рассказывал сказку про странную далёкую страну. — У нас нет таких мест, — тихо сказала она. — Здесь все учатся у семьи или у наставников… На’Риас вдруг перевёл взгляд с меня на Минсу, его янтарные глаза прищурились. — Значит, он… учёный? — в голосе слышалось заинтересованное уважение. Я фыркнул и чуть не подавился бульоном от смеха. — Учёный? Хен? Да ни в одном глазу! — я махнул рукой. — Он просто знает много… ну, всяких бесполезных фактов. Пантера поднял голову и недовольно рыкнул, косо глянув на меня. — Ну что, если они бесполезные! — я засмеялся в ответ. Лиарэ прикрыла губы ладонью и тихо хихикнула, наблюдая, как мы с огромным зверем препираемся, будто старые знакомые. — Так значит… — с улыбкой протянула она, — в этих ваших «институтах» учат бесполезным вещам? — Нет, нет! — я поднял руки, пытаясь оправдаться. — Просто Хен… он не учёный. Он хотел стать продюсером. На’Риас нахмурился, а Лиарэ слегка наклонила голову, явно не понимая. — Это кто такой? — спросила она. — Музыкант… ну… человек, который работает с музыкой, — начал я, стараясь подобрать слова. — Он записывает песни, помогает другим музыкантам… Лиарэ оживилась. — Ох, это очень интересное ремесло, — сказала она тепло. — Я как-то слышала флейту в центре города… На’Риас удивлённо повернулся к жене. — Откуда в наших краях музыканты? — Думаю, он был путешественником, — мягко ответила она. — Проездом. Я же застыл, ошеломлённо уставившись на них. — Погодите… здесь есть город? — Конечно, — На’Риас посмотрел на меня так, будто я спросил что-то странное. — Как же без него? Лиарэ добавила: — Мы часто бываем там. Обмениваем травы и выделанную кожу на то, чего у нас нет, а иногда и просто продаём. Я слушал их, всё больше увлекаясь. Город… в этом мире. Я представлял, как он выглядит: узкие улочки, торговые лавки, люди — или не только люди? — толпа, запахи пряностей… Всё это так и просилось в моё воображение. Мы сидели и болтали, перебрасываясь вопросами. Лиарэ с интересом расспрашивала про мой мир, На’Риас иногда вставлял короткие, но меткие замечания. Минсу, устроив голову мне на коленях, изредка поднимал взгляд, словно следил, чтобы я не сказал лишнего. Саир слушал нас молча, но чем дальше, тем тяжелее становились его веки. Он пару раз зевнул, прикрыв рот рукой, и Лиарэ, заметив это, мягко улыбнулась. — Думаю, пора спать, — сказала она, поднявшись из-за стола. — Завтра вам будет проще поговорить, когда все будут отдохнувшими. На’Риас кивнул, а я, хоть и не хотел обрывать разговор, понимал, что сил у меня тоже осталось немного.

***

Сарай за домом пах сухим сеном и старым деревом, которое прогрелось за день и теперь медленно отдавалo тепло воздуху. На’Риас шёл впереди, его шаги звучали мягко и уверенно. Дверь заскрипела, когда он толкнул её плечом, и впустил в тёмное пространство золотистый свет закатного солнца. — Здесь, — хрипло проговорил он и обвёл рукой пол, заваленный сухими стеблями. — Ненадолго можете остановиться тут. Пока твой… хен, — он взглянул на Минсу, который тяжело переступал лапами, — не наберётся сил. Я с облегчением выдохнул. — Нам этого более чем достаточно. Правда. Спасибо… — голос мой чуть сорвался на усталый смешок. Честно говоря, после холодных камней пещеры и мокрых корней деревьев это место казалось почти раем. Здесь не капала вода с потолка, здесь пахло травами и землёй, а сквозь щели в досках проникали мягкие золотые лучи. — Отдохните. — На’Риас кивнул и ушёл, закрыв за собой дверь. Я опустился на сено и прикрыл глаза, глубоко вдохнув терпкий аромат травы. Минсу тоже опустился рядом, тяжело выдохнув и укладываясь на бок. Я медленно провёл рукой по его меху, нащупывая тёплый бок. Он жив. Живой и рядом. Этого было достаточно, чтобы сдавленное чувство страха немного ослабло. — Ты знаешь, хен… — пробормотал я, сцепив пальцы перед собой. — Никогда бы не подумал, что мир монстров такой… Пантера подняла голову и чуть прищурилась, уши её шевельнулись, как будто Минсу пытался показать, что слушает. — Ну, ведь когда думаешь о монстрах… — продолжил я, вглядываясь в слабый свет, пробивающийся через щели. — Представляешь себе всяких… чудищ. Кровожадных, с клыками, когтями… как в фильмах, да? Всё темно, вокруг гниющие деревья, в воздухе запах гари и крови… хаос и смерть… Я усмехнулся и тряхнул головой. — А здесь… — мой взгляд скользнул к окошку сарая, за которым виднелись верхушки деревьев и догорающее небо. — Здесь всё не так. Это просто мир. Со своими законами… со своими обитателями. Разумными. С семьями. С детьми. С ужином за столом… Минсу издал низкое, гортанное урчание, словно соглашаясь со мной. Или… может, он просто хотел сказать «ты несёшь чушь». Я усмехнулся. — Ты бы мог подумать, что встретишь здесь мужчину, который принесёт нас в дом, накормит, а его жена сварит нам суп, пока сын будет выглядывать из-за ноги отца? — я взъерошил шерсть на его шее. — Я нет. Никогда. Минсу издал короткий, смешной звук, почти как тихое «мрр». Я улыбнулся шире. Но тут дверь сарая скрипнула, и мы оба вскинули головы. Минсу напрягся, его хвост нервно дёрнулся, но тут же расслабился, когда в проёме появилась Лиарэ. Она осторожно вошла, держа в руках два одеяла из шкур. Я заметил, как у неё подрагивают пальцы. Даже сейчас… даже когда она несёт нам помощь, в ней живёт тревога. — Здесь ночью может быть холодно, — тихо проговорила она и протянула мне одеяла. Я тут же поднялся, подходя ближе и принимая тёплые, тяжёлые шкуры. — Спасибо вам… большое. Мы… это очень важно для нас, правда… Она робко улыбнулась и чуть наклонила голову, глядя на Минсу. Потом её взгляд снова вернулся ко мне. — Вы… странные, — проговорила она еле слышно. — И всё же… пусть вам будет тепло. Я улыбнулся в ответ, стараясь вложить в неё всё тепло, что смог найти в своей душе. — Спасибо… за всё. Она коротко кивнула и, нервно сжав подол платья, развернулась, прикрывая за собой дверь. В сарае снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием Минсу. Я медленно сел обратно, аккуратно укутывая одеяло вокруг своих плеч и второе укладывая на Минсу. Он скосил на меня свои золотистые глаза и тихо уркнул. — Знаю, знаю… — шепнул я, гладя его по голове. — Странно всё это… но знаешь… здесь впервые за много дней я не боюсь засыпать.

***

Я проснулся впервые за долгое время без ощущения, что моё тело расколото на сотни осколков. Спина не болела от камней, воздух не был спертым, и в груди не было той липкой тревоги, которая обычно просыпается вместе со мной. Было тепло. Было… тихо. Я медленно приподнялся, потянулся, разминая затекшие плечи, и замер, заметив, что дверь сарая чуть приоткрыта. Там, за тонкой полоской света, виднелись два огромных глаза. Саир. Он стоял тихо, почти не дыша, выглядывая из-за двери, и смотрел прямо на меня. Маленький, с хвостиком, и крошечными руками, сжимающимися на косяке. Я так же осторожно опустил руки после потягивания и кивнул. — Привет… — прошептал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. Ребёнок дернулся и в следующее мгновение исчез, захлопнув за собой дверь так быстро, что сено на полу шевельнулось от сквозняка. Я поджал губы. — …ладно, привет потом, — пробормотал я одними губами. Это было странно. Настолько странно, что я даже почувствовал легкий укол смеха внутри себя. Ведь это я должен бояться монстров, правда? А выходит, они боятся меня. Я повернулся к Минсу. Хен всё ещё спал, спокойно и размеренно, слегка выгнувшись на боку, раскрыв живот и раскинув лапы. Его дыхание было ровным, шерсть блестела в утреннем свете, просачивающемся через щели. Он выглядел… здоровее. И это было всё, что мне сейчас нужно. Я медленно поднялся, отряхивая с себя кусочки сена, и подошёл к двери сарая. Из щели ворвался прохладный утренний воздух, пахнущий травой и солнцем. Я вышел на двор и сразу зажмурился от яркого света. День был ясным и свежим. Солнце уже взобралось достаточно высоко, прогревая землю. В траве переливались капли росы, насекомые стрекотали, а где-то вдали хлопали крылья птиц. Это было… обыкновенное утро. Не пугающее, не враждебное. Настолько обычное, что мне стало немного не по себе. Я осторожно пошёл по двору, оглядываясь. Ребёнка нигде не было видно, но мой взгляд зацепился за женскую фигуру у границы двора, ближе к деревьям. Она медленно, чуть скованно, копошилась в траве, что-то собирая в плетёную корзину. Её длинные уши — мягкие, опущенные — чуть дрожали на ветру. Я замер на мгновение, а потом глубоко вдохнул и решился: — Доброе утро… — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Она вздрогнула и оглянулась. Её огромные глаза округлились, а губы дрогнули в лёгком удивлении. — Ах… вы проснулись. — Она прижала руку к груди, будто только что выдохнула напряжение. — Надеюсь, вы хорошо спали? Я неуверенно улыбнулся. — Да… очень хорошо. Спасибо. Это… намного лучше, чем я привык за последнее время. Она улыбнулась в ответ — робко, но искренне. — Это хорошо. Я подошёл ближе и заметил, что она перебирает травы, вырывая их с корнями и складывая в корзину. Взгляд невольно упал на её округлый живот, и я почувствовал, как сердце болезненно сжалось. — Вам… тяжело это делать одной? — спросил я осторожно, останавливаясь в паре шагов. Она вскинула на меня удивлённый взгляд. — О, я… справлюсь. — Позвольте помочь, — сказал я быстрее, чем успел подумать. — Вы и так так много сделали для нас… я хотя бы чем-то отблагодарю. На её лице мелькнула тень сомнения, но потом она кивнула, и уголки её губ дрогнули в мягкой, немного растерянной улыбке. — Хорошо… спасибо. Я уже закатал рукава своей рубахи и склонился к земле, вытянув руку к пучку травы, но на полпути замер, поднял на неё глаза и смущенно улыбнулся: — А… что именно рвать? — Ну хириллос, линтейра, — проговорила она, словно это были самые очевидные вещи на свете. Я моргнул, чувствуя, как уголки губ дёрнулись в бессилии, и с совершенно озадаченным видом уставился на неё. — Хирил…что? Женщина ахнула, прикрывая рот рукой. — Ах… конечно. Прости. Ты же… Ты ведь не знаешь этих названий. Она присела снова — чуть неловко, с усилием — и стала показывать руками, наклоняясь к каждой травинке: — Смотри. Вот это хириллос. Лист гладкий, тёмно‑зелёный, жилки светлые, как паутинка… Его рвут с корнями. А это линтейра. У неё мягкий бархатный лист и белые цветки на тонком стебле. Линтейру только верхушки — понятно? — Понятно, — кивнул я быстро, всматриваясь в каждую из них так, будто от этого зависела моя жизнь. Она показала ещё пару трав, терпеливо поясняя их отличия. Я жадно запоминал. Движения стали увереннее — рука уже сама тянулась к хириллосу, глаза находили линтейру среди других трав, и вскоре у меня получилось складывать их в аккуратные пучки, как делала она. Женщина заметила это и мягко улыбнулась, прижимая ладонь к округлому животу. — У тебя хорошо выходит… Я схожу в дом — там ещё дел много. Закончив, принеси травы к кухонному столу. Хорошо? — Да, конечно, — кивнул я. Она скрылась в доме, оставив меня одного посреди травяного моря. Я продолжил работу — движение за движением, шаг за шагом, пока корзина постепенно наполнялась свежими стеблями, пахнущими прохладой и землёй. Тишина вокруг была умиротворяющей. Я почти не замечал времени, пока… …не услышал лёгкий шорох позади. Я не обернулся. Сделал вид, что увлечён работой. Но краем глаза уловил, как в траве что‑то шевельнулось. Маленькая фигурка осторожно продвигалась ко мне, не издавая ни звука, словно тень. Саир. Я улыбнулся самому себе, продолжая рвать траву. Не стоит смотреть прямо на него — иначе он снова сбежит. Пусть подойдёт сам. Тихие шажки. Ещё ближе. Ещё. Я слышал, как его дыхание участилось — короткие, осторожные вдохи, будто он боялся даже дышать рядом со мной. — …Привет, — почти шепотом сказал я, всё так же не оборачиваясь. Ответа не последовало. Но когда я мельком взглянул вбок, он был совсем рядом — стоял в траве, уставившись на меня огромными глазами. Я опустил взгляд обратно в корзину. Вскоре корзина была полна. Я выпрямился, размял затекшие плечи и подхватил её обеими руками. Тяжеловато — но терпимо. — Ладно… — пробормотал я, — посмотрим, как там дела на кухне. Я шагнул к дому. Ребёнок по‑прежнему шёл следом, но не слишком близко — осторожно, словно проверяя, не обернусь ли я. Дверь была приоткрыта. Я толкнул её плечом и заглянул внутрь: — Я принёс… — позвал я. Женщина подняла голову от стола, за которым чистила овощи странной формы — что‑то похожее на вытянутую тыкву с ребристой кожицей. Её лицо озарилось мягкой улыбкой. — Ах, спасибо. Поставь вон там, у стола. Я кивнул, прошёл пару шагов и аккуратно опустил корзину. Женщина кивнула с благодарностью. — Очень помог. Скажу честно — я уже устала с этим животом наклоняться. Я неловко улыбнулся: — Это… самое меньшее, что я мог сделать. — Тогда можешь ещё один пустяк сделать? Принеси, пожалуйста, ведро воды от ручья. Оно за домом, у старого дерева. — Конечно! — кивнул я с готовностью. Схватив пустое ведро, я поспешил к выходу. Когда вышел на крыльцо, боковым зрением заметил, что маленькая фигурка по‑прежнему идёт за мной, чуть не наступая на пятки. — Ты решил следить за мной? — шепнул я с улыбкой. Ребёнок остановился, будто его поймали, и сжал руками край своей длинной рубашки. Но, как ни странно, не убежал. Я шел по тропинке, ведущей к ручью за домом, с пустым ведром в руках. Солнце уже поднялось повыше и мягко грело плечи сквозь тонкую ткань рубахи, а под ногами хрустели веточки и пружинила трава. Позади раздавался легкий шорох — осторожные, быстрые шажки. Я слышал, как он идёт, но не оборачивался, делая вид, что не замечаю. И вдруг: — А… вы ведь человек? Я замер и оглянулся. Мальчик, прижав руки к длинной рубашке и не сводя с меня огромных вертикальных зрачков, выглядел так, будто собрал в кулак всю свою смелость. Его хвост чуть подрагивал, выдавая напряжение. Я мягко улыбнулся, слегка кивнув: — Да, я человек. Он моргнул, неуверенно переступил с ноги на ногу… и сделал пару шагов ближе. — А… откуда вы? — Из Сеула, — ответил я спокойно, глядя на него. — Сеул… — повторил он, будто пробуя слово на вкус. Его крошечные клыки чуть блеснули, когда он шепеляво спросил: — Так называется мир людей? Я моргнул, вдруг осознав: Ах, точно… он ведь не знает. Монстры, наверное, и не слышали про Сеул, ни про Корею. — Нет, — покачал я головой с лёгким смешком. — Мир людей называется Земля. А Сеул — это один из городов, который есть на Земле. — З-земля? — ахнул он и шепеляво повторил: — Какое странное название… Он говорил слово так, будто оно было слишком тяжёлым для его языка, шепелявя и заикаясь на первом слоге. Я не удержался от улыбки. — Для тебя странное, а для меня — самое обычное. — А… — мальчик шагнул ещё ближе, глаза у него стали круглыми от любопытства. — Сеул большой? — Достаточно большой, — кивнул я. — Там много… высоток… Я заметил, как он слегка наклонил голову, нахмурив брови. — Там много домиков, — перефразировал я мягко, — и многие из них такие высокие, что уходят далеко-далеко в небо. — В небо? — ахнул он и приоткрыл рот. — Высокие домики? Как деревья? — Выше деревьев, — подтвердил я. — Во много раз выше. — Во много? — он подался вперёд, будто ближе к моим словам, и его голос дрогнул от восторга. — Они не падают? — Нет. Их строят так, чтобы они стояли крепко. Он ошарашенно замер. Несколько секунд тишины — только жужжание стрекоз где-то над ручьём и треск насекомых в траве. А потом: — А… между домиками что? — Дороги и тропинки, — пояснил я, — по которым ездят машины. — Ма…шины? — переспросил он, сложив губы в маленький овал. — Это… что за звери? Я усмехнулся, стараясь не рассмеяться слишком громко, чтобы не обидеть его. — Это не звери. Машины — это такие… большие металлические коробки на колёсах. Они возят людей. — На колесах?! — мальчик схватился за голову. — Они… живые? — Нет. Их ведёт человек. Он ошарашенно молчал пару секунд, переваривая сказанное. Я заметил, как его хвост чуть вздрагивает от возбуждения. — А… они кусаются? — Нет, — засмеялся я. — Они не кусаются. Это всего лишь… как повозка, только без лошадей. — Повозка без лошадей… — повторил он шёпотом. Так мы и шли: я с ведром, он рядом, засыпая меня вопросами, один чуднее другого. «А вы спите в гнёздах?» — «Нет, в кроватях». «А кровати это как мох?» — «Нет, это…» Я пытался объяснять как мог, простыми словами, но его глаза всё равно становились всё шире и круглее, а воображение, кажется, рисовало какие‑то невозможные картины.

***

Когда мы вошли во двор, он с разбегу влетел в дом, хлопнул дверью и закричал: — Маам! Маам! Знаешь, там у него в мире звери на колесах, и домики, и ещё они ездят без лошадей! Я едва не засмеялся, ставя ведро у порога. Женщина выглянула из-за двери, глядя то на меня, то на сына, который был весь в восторге и говорил, почти спотыкаясь о слова. Я поставил ведро с водой туда, куда просила женщина. Деревянное дно корыта загудело от удара, и несколько капель сорвались на пол, оставив крошечные влажные круги. Она кивнула мне благодарно, вытирая руки о тканевый фартук и тихо сказала: — Спасибо. С такой помощью я успею всё до прихода мужа. Я было хотел спросить, не нужно ли ещё что-нибудь, но тут где-то снаружи раздалось глухое завывание. Ровный, глубокий звук, который пробрал меня до костей — словно лес сам вздохнул вокруг. Я узнал этот голос. Минсу. — Хен? — выдохнул я, сердце сорвалось в грудной клетке, и я поспешил к двери. Во дворе, прямо перед сараем, сидел Минсу. Он заметно нервничал, его длинный хвост дергался из стороны в сторону, а жёлтые глаза блестели на солнце. — Хен! — позвал я, выбегая во двор. Он тут же поднялся, хромая, но поспешил ко мне. — Со мной всё в порядке, хен. Минсу успокоился, тяжело выдыхая носом, но всё ещё напряжённо косясь на дверь дома, будто боялся потерять меня снова. — Хен… я ведь никуда не уйду, — сказал я мягко. — Я только помогал.

***

Весь день я помогал женщине. Она сперва отговаривала: мол, не стоит, но я упрямо настаивал. Это же неправильно — беременной женщине таскать тяжёлые корзины или наклоняться за водой. Так я и стал её руками: таскал в дом корнеплоды странной формы, приносил воду из колодца, поднимал на полку сухие травы, до которых она едва доставала. Позже вернулся На’Риас. Он молча прошёл во двор с тушей какого-то крупного зверя на плече — мех был тёмно-серым, а лапы напоминали медвежьи, только с перепонками между пальцами. В другой руке он держал связку сушёных веток и охапку свежей травы. Женщина тут же взялась за дело. Она ловко орудовала ножом, разделывая мясо и раскладывая его на плоском камне для готовки. Я, как заворожённый, стоял рядом и смотрел во все глаза, иногда забывая даже моргать. Всё было настолько непривычно — и простое, и странное одновременно. — Что, никогда не видел, как готовят мясо? — хмыкнула женщина, не отрываясь от дела. — У нас… это делают по-другому, — признался я. Тем временем Минсу сидел у входа и терпеливо позволял мальчику трогать его лапы, щекотать хвост и даже заглядывать в пасть. Он только изредка косился на меня взглядом, полным немого вопроса «Как долго это ещё продлится?», но не рычал и не отстранялся. Я хмыкнул: — Молодец, хен… Настоящий святой. Так мы и ужинали вместе: за деревянным столом, в маленьком доме, полном запаха супа и дымящихся трав. Лиарэ разливала похлёбку по глубоким мискам, На’Риас молча разрезал сушёное мясо для Минсу и клал в отдельную деревянную чашу, а Саир тараторил без умолку, перескакивая с одного вопроса на другой.

***

На следующий день я сделал всё, что мог. Притащил воду из ручья, помог Лиарэ разобрать остатки сушёных трав, протёр стол и даже оттащил несколько тяжёлых поленьев к дому. Но в какой‑то момент она вдруг хлопнула меня по плечу мягкой, но настойчивой ладонью и нахмурилась. — Хватит. Ступай отдыхать. Ты не раб, а гость, ясно? — проговорила она, снова усаживаясь на свой стул у окна и доставая кусок кожи с заготовками нитей. — Но я могу ещё помочь… — начал я, но она посмотрела так строго, что я прикусил язык. — Если хочешь помочь, не мешай, пока я работаю. Ступай. Я выдохнув, вышел на крыльцо. Воздух был удивительно свежим — тёплый, пахнущий древесной корой и влажной травой. Солнце уже поднималось выше, пробиваясь сквозь кроны деревьев, и легкий ветер гонял по поляне золотистые пятна света. Я опустился на ступеньки и медленно вытянул ноги, наблюдая, как в траве лениво шевелится высокий колосок. Минсу лежал под ближайшим деревом, свернувшись клубком. Его грудь поднималась и опускалась ровно, шерсть блестела на солнце — и впервые за эти дни его бок выглядел не страшно, а почти… здорово. Когда На’Риас заметил моё удивление утром, он только хмыкнул: — У оборотней более быстрая регенерация. Он быстро оклемается. Я улыбнулся, проведя ладонью по своему затылку. — А я-то всё переживал… Но сидеть без дела было мучительно. Внутри всё зудело, требуя занять руки чем‑то полезным. Вспомнив слова На’Риас, про травы скрывающие запах человека, я решил сходить за ними. Я поднялся со ступенек и, оглянувшись, увидел мальчишку, который осторожно вышел на поляну и следил за мной с откровенным любопытством. — Ты куда? — спросил он, делая шаг ко мне. — В лес. — Я подтянул рукава рубахи. — И тебе туда нельзя. Лес — это не место для детей. — Но я тоже хочу! — взмолился он, подбегая чуть ближе. — Нет. — Я покачал головой. — Родители не разрешат. — Я быстро! — надув щёки, он посмотрел так, будто собирался всё равно пойти за мной. Я ухмыльнулся и, наклонившись к нему, прошептал: — А хочешь, дам тебе задание важнее? Видишь вон того большого кота? Он повернулся к Минсу, который мирно зевал под деревом. — Вот иди к нему. Он пушистый и очень любит, когда его чешут за ухом. Может, даже прокатит тебя на спине, если попросишь. Глаза мальчика загорелись. — Правда? — Конечно. — Ладно! — и он рванул к Минсу, крича: — Хен! Прокатишь меня? Я поспешил скрыться в лесу, пока Минсу ещё не понял, какую подставу я только что провернул. Лес встретил меня шелестом листвы и терпким запахом земли. Здесь, в тени деревьев, свет казался более холодным, а воздух напоенным влагой. Я осторожно продирался сквозь кустарники, оглядываясь по сторонам и выискивая знакомые травы. Женщина рассказывала о них вчера — как отличить нужные по узору жилок на листьях, по светло‑синему оттенку тонких стеблей. «Так… эта точно не та…» — я отошёл чуть дальше и присел, заметив слабое свечение листьев у корня дерева. «Вот она.» Пальцы осторожно сорвали несколько пучков травы. Я сложил их в охапку и продолжил поиски, двигаясь глубже. Чем дальше я заходил, тем сильнее ощущение, что за мной кто‑то следит, накрывало меня липким комком в горле. Я остановился, медленно выпрямляясь, и посмотрел по сторонам. Тишина. — Есть тут кто? — спросил я, но в ответ услышал только отдалённый стук какой-то птицы и шелест ветра. Я втянул воздух сквозь зубы, чувствуя, как по спине прокатывается холодок. «Паранойя… Это всего лишь лес.» Собрав ещё несколько пучков травы, я развернулся к дому, но едва отошёл пару шагов, как позади раздался сухой треск ветки. Я резко обернулся. — Кто здесь?! Никого. Лишь косой солнечный луч пронзал листву, и ветка медленно возвращалась в прежнее положение, будто кто-то отодвинул её секунду назад. — Прекрасно… Ещё немного, и я стану параноиком, — пробормотал я. — Вот уж чего не хватало… Я поспешил к дому, сжимая травы в руках так, что пальцы побелели. Когда я вернулся, женщина удивилась: — Ты собрал их? Я кивнул и осторожно протянул ей охапку трав. — Поможете засушить? Она улыбнулась: — Молодец. Конечно. Сушка в сарае. Пойдём, я покажу. Она провела меня к сараю за домом, где висели деревянные конструкции с натянутыми верёвками. Воздух внутри был сухой, тёплый, пропитанный запахом старых трав. Женщина показала, как аккуратно развесить пучки, чтобы они не заплесневели. Я следил за каждым её движением, стараясь запомнить. — Теперь нужно время. Несколько дней, и они будут готовы. Я кивнул, чувствуя, как напряжение в груди наконец отпускает.

***

Я лежал на траве, заложив руки за голову, и смотрел вверх. Это небо… оно было каким‑то неправдоподобным. Как из глупых открыток, что продают в книжных за пару монет — с дорисованными звёздами и слишком яркими красками. Но здесь никто ничего не дорисовывал. Здесь всё было настоящее. Млечный Путь, переливающийся серебром и фиолетовыми брызгами, протянулся по небу широкой полосой. Где‑то вдали танцевали сразу две огромные планеты — одна синяя, с размытым сияющим ободком, вторая тёмно‑бордовая, будто дышащая жаром. Северное сияние шло по небу широкими лентами и будто бы падало прямо на макушки деревьев, окрашивая листья в ядовито‑зеленый и розоватый свет. В этом мире не было светового загрязнения. Ни одного спутника, ни мельтешащих точек самолётов, ни мутного желтоватого ореола от городских фонарей. Только звёзды. Бесконечно много звёзд. Я не выдержал и тихо хихикнул. — Чёрт… мне даже начинает нравиться это место, — прошептал я в ночной воздух, боясь разбудить Минсу. Здесь нет государства, нет налогов, нет правил, которые навязывают тебе чужую жизнь. Нет электричества, звонков спама или опостылевших уведомлений на телефоне. Хочешь построить дом? Строй. Хочешь посадить себе огород? Сажай. Никто не придёт с проверками, не потребует справок и не заявит, что земля «не ваша». «Как дача… Только без налоговой и нервов». Я усмехнулся. Живи как хочешь. Добывай еду и просто… дыши. Даже круто. Но приятные мысли тут же улетучились, когда где‑то в джунглях зашуршали ветки. Я резко поднял голову, напрягшись всем телом. Вгляделся в тьму между стволами. Там кто‑то был? Или это снова мой воображаемый сталкер? Шорох затих так же резко, как и появился. — …Показалось? — пробормотал я и медленно опустился обратно на траву, но уже не расслаблялся. И тут я ойкнул, почувствовав резкий укол в запястье. — Ай! Да что за… На моей руке сидело странное насекомое с прозрачными переливчатыми крыльями. Пожалуй, оно было похоже на смесь комара и стрекозы, только с длинным светящимся жалом. Я цыкнул и щёлкнул его щелбаном, отправив в изящный полёт прочь от своей кожи. В следующее мгновение подул лёгкий ветер, раздувая траву вокруг. И всё же я поймал себя на том, что продолжал глядеть на джунгли. Шороха больше не было, но сердце неприятно колотилось. — Джун, ты параноик, — прошептал я себе. — Здесь просто… насекомые. И трава. И… нет, стоп, насекомые тоже стрёмные. Я поёжился, решив, что если ещё что‑то зашуршит, я встану и лягу в сарае рядом с Минсу. У пантеры явно больше шансов отпугнуть всякую местную живность, чем у меня.

***

Так шли дни. Я учился у хозяйки дома различать травы, завязывать их в пучки для сушки, готовить простые блюда на огне, подмечая, как аккуратно она двигается, несмотря на живот. Хотя временами ловил себя на странном ощущении: будто я попал в чужую, тихую жизнь, которая и без меня шла своим чередом. Минсу за это время тоже заметно окреп. Он учился управлять своим телом, вставал на лапы всё увереннее, но обращение обратно в человеческий облик ему пока что не удавалось. Зато его рана почти затянулась, лишь небольшой шрам темнел под шерстью. Мои синяки, что ещё недавно болели от каждого движения, тоже померкли. Мы набрались сил. Мы были готовы идти дальше. Когда пришло утро прощания, внутри меня будто что‑то сжалось. Хозяйка, провожая нас, вручила мне бурдюк с водой и кожаный мешок, больше похожий на рюкзак, набитый провизией и разными мелочами: огнивом, сухими травами для лечения, даже крошечным мотком верёвки. — Это… для вас, — мягко сказала она, не поднимая на меня глаз. — Чтобы не пропали в дороге. — Спасибо… большое, — я проговорил почти шёпотом, не зная, как выразить ту благодарность, которая душила меня. Мне хотелось обнять её, но я не был уверен, что это уместно. Мужчина протянул мне кинжал в простых кожаных ножнах. — Возьми. Если кто‑то нападёт… — он помолчал, обдумывая слова, —… защищай себя. И его. Он кивнул на Минсу, стоявшего рядом, и я кивнул в ответ, стиснув рукоять кинжала. — Спасибо вам… за всё, — сказал я снова, глупо повторяя одно и то же. — Если бы не вы… мы бы… — голос дрогнул, и я запнулся, с силой сжав мешок в руках. Мальчик стоял рядом с отцом, прячась за его ногой, но всё же махал нам своей маленькой рукой. Его глаза светились чистым детским любопытством, в котором уже не было страха. Я не удержался и махнул ему в ответ. — Береги маму, ладно? — тихо сказал я, и он улыбнулся, клыки блеснули в щёлочке рта. — А вы… возвращайтесь домой. — крикнул он нам вдогонку. Мы шли прочь по тропинке, медленно удаляясь от уютного дома на поляне. Мужчина стоял с женой и сыном на крыльце, они молча смотрели нам вслед. Их хвосты едва заметно колыхались в воздухе, и мне вдруг стало трудно дышать. Я оглянулся в последний раз и поднял руку в прощальном жесте. — Спасибо… — выдохнул я почти беззвучно. А потом мы шагнули в лес, где снова пахло сырыми листьями и прохладой, и дом за нашими спинами быстро скрылся за высокими травами и деревьями.

***