Путеводная звезда

***

Минсу первым спрыгнул с корабля и мягко приземлился на песок. Он так жадно втянул носом воздух и шумно фыркнул, что я засмеялся. Хен завалился на бок, перекатился и едва ли не начал кататься по тёплому берегу, словно хотел стереть с себя всё напряжение долгого плавания. Я спустился следом, и в тот момент, когда ступил на твёрдую землю, из груди вырвался протяжный стон блаженства. — Наконец-то… — выдохнул я, ощущая под ногами устойчивую опору. За спиной суетились моряки: корабль швартовали, пробоины спешно затыкали досками, верёвки и паруса приводили в порядок. Они перекликались между собой — усталые, но оживлённые тем, что впереди суша. Капитан в широкополой шляпе спрыгнул с корабля последним. Его сапоги увязли в песке, и он, расправив плечи, громко прогласил: — Ну вот, мы и прибыли! — Он повернулся ко мне. — Что ж, парень, всё ещё полон решимости искать свои ответы? Я выпрямился, сердце забилось сильнее. — Да. — Уверенность во мне горела, и я не сомневался ни на секунду. — Я за этим здесь. И я их найду. Капитан довольно кивнул. — Вот он, дух воина! Вперёд, парень, найди все свои ответы! Я улыбнулся, благодарный ему за веру. — Спасибо вам. Он чуть сузил глаза и спросил: — Так стоит ли ждать твоего возвращения? Я замялся, потом покачал головой: — Я… не знаю. Сколько это займёт. И вернусь ли вообще. — Хм. — Капитан постучал пальцами по поясу, потом решительно махнул рукой. — Сделаем так: нам всё равно чинить корабль. Мы простоим тут месяц. Если не вернёшься к тому сроку — уплывём обратно. Я склонил голову. — Спасибо вам… за доброту. — Доброта? — он громко расхохотался, поправляя шляпу. — Да кто же не был молод и горяч, в поисках приключений и историй! Вперёд, парень! Найди всё, что искал! Я кивнул ещё раз и, попрощавшись, развернулся к лесу. Минсу шёл рядом, его лапы уверенно ступали по песку. Черныш, само собой, уселся прямо на его голову, цепляясь коготками за шерсть. Минсу дернул мордой, недовольно уркнул и попытался его скинуть, но без толку — Черныш вцепился слишком крепко. — Смирись, хен, — усмехнулся я. И мы втроём двинулись вперёд — навстречу лесу, что ждал впереди. *** Мы осторожно пробирались по заросшему мхом склону, ветви деревьев свисали до самой земли, а корни, выползавшие из почвы, словно пытались ухватить нас за ноги. С каждым шагом лес становился тише, будто и сам затаил дыхание. И когда мы, наконец, выбрались на возвышенность, дух у меня перехватило. Перед нами раскинулась невероятная картина: зеркальные озёра, разбросанные словно капли ртути, каскады зелени, и в центре этого величия возвышался замок — высокие башни, сияющие, будто были вытесаны из изумрудов. Над всем этим господствовала огромная луна, и её холодный свет покрывал землю вечным полумраком, словно время здесь остановилось. Я долго стоял, не в силах оторвать взгляд от этой странной, почти нереальной картины. В груди медленно разливалось чувство, которое я не сразу смог распознать — смесь тревоги, ожидания и… какого-то глухого узнавания. Будто я уже видел это место. — Значит… это и есть озеро грёз?.. Мысль прозвучала внутри тихо, почти неуверенно, словно я боялся спугнуть её. Рядом Минсу негромко уркнул, лениво мотнув головой. Этот звук прозвучал так, будто он пожал плечами — мол, откуда ему знать. Я невольно усмехнулся. Да, действительно. Спрашивать у него — всё равно что советоваться с ветром. В этот момент Черныш, до этого удобно устроившийся на макушке Минсу, вдруг шевельнулся. Его тёмное, почти бездонное тельце плавно перетекло вперёд, и он одним лёгким прыжком перебрался ко мне. Я даже не успел толком проследить за этим движением — только почувствовал, как что-то мягкое и прохладное коснулось плеча. Он устроился там, свернувшись, будто это было его законное место. Это ощущение — его присутствие, лёгкая тяжесть, почти невесомая — стало настолько привычным, что я перестал его замечать. Как собственное дыхание. Я глубоко вдохнул и сделал шаг вперёд. — Пойдём, — тихо сказал я, скорее самому себе, чем кому-то из них. Мы начали спускаться. Сначала путь казался терпимым — мягкий мох пружинил под ногами, приглушая шаги, ветви расступались, словно неохотно, но всё же пропуская нас. Но чем ниже мы спускались, тем сильнее менялось всё вокруг. Воздух становился влажнее, плотнее. Земля — скользкой. Первый раз я поскользнулся почти сразу. Нога поехала по влажному камню, скрытому под тонким слоем мха, и я, не удержав равновесия, с глухим звуком рухнул на бок. Локоть болезненно ударился о корень, дыхание сбилось. — Ай… — сквозь зубы выдохнул я, морщась. Минсу остановился и повернул ко мне морду. Его уши чуть прижались, в глазах мелькнуло что-то обеспокоенное. Я отмахнулся, поднимаясь. — Всё нормально… — пробормотал я, стряхивая с себя землю. — Просто… очень скользко. Мы пошли дальше. И я упал снова. И снова. С каждым разом это становилось всё менее достойно и всё более раздражающе. Колени уже саднили, ладони покрылись грязью, одежда местами промокла. Камни под ногами были коварными — гладкие, будто отполированные водой, они не держали вес. Минсу, к моему удивлению, выглядел не намного лучше. Его лапы, обычно уверенные и мягкие, здесь постоянно разъезжались. Он пытался держаться, напрягал мышцы, но влажная поверхность не щадила и его. Несколько раз он нелепо скользил, резко расправляя лапы, чтобы не рухнуть окончательно. Один раз он всё-таки сел… прямо на зад. Я не выдержал и тихо фыркнул. — Прости… — пробормотал я, прикрывая рот. — Просто… это выглядело … Он недовольно уркнул, метнув в меня взгляд, полный оскорблённого достоинства. Но долго злиться он не мог — через пару шагов снова поскользнулся, и я уже откровенно рассмеялся. На фоне нас двоих Черныш выглядел почти… издевательски невозмутимым. Он вообще не шёл. То сидел у меня на плече, лениво наблюдая за происходящим, то переползал на Минсу, устраиваясь у него между ушами, то снова возвращался ко мне. И вот, наконец, после, казалось, бесконечного спуска, лес внезапно расступился. Я остановился. Перед нами раскинулось озеро. Я медленно выпрямился, стараясь успокоить дыхание, и сделал несколько шагов вперёд. Вода была… странной. Она не отражала небо так, как должна была. Луна в ней казалась размытым пятном, словно её специально стерли. Поверхность была почти неподвижной, но при этом казалось, что под ней что-то есть. Я сглотнул. Сердце начало биться быстрее. «Вот оно…» Я глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Всё, что я пережил. Всё, что видел. Все эти сны, обрывки воспоминаний, чужая жизнь, которая почему-то принадлежала мне. Ответы должны быть здесь. Должны. Я сделал шаг вперёд. Минсу сразу напрягся. Его тело вытянулось, взгляд стал внимательным, почти острым. Он не отрывал от меня глаз, будто готов был в любой момент броситься вперёд. Черныш же снова сидел на голове Минсу, но его взгляд был направлен куда-то в сторону леса. Он замер, не двигаясь, словно маленькая чёрная статуя. Меня это на секунду кольнуло странным ощущением, но я отмахнулся. Сейчас было не до этого. Я сделал ещё шаг. Вода коснулась щиколоток. И… всё. Вода едва доходила до щиколоток. Я нахмурился. Сделал ещё шаг. Ничего не изменилось. Та же глубина. Та же холодная, почти неподвижная поверхность. Я медленно повернул голову, словно надеялся увидеть, что что-то изменилось вокруг. Что, может быть, это иллюзия, что глубина просто обманчива. Но нет. Это было… обычное мелкое озеро. Я почесал затылок, чувствуя, как внутри поднимается растерянность. — Эм… — протянул я, оглядываясь. — И… всё? Тишина. Я сделал ещё пару шагов, специально топнув ногой по воде. Раздался тихий плеск. Волны лениво разошлись в стороны. Ничего. Ни видений. Ни голосов. Ни… вообще чего-либо. Я поднял взгляд на Минсу. — Я… ничего не ощущаю, — признался я, слегка нахмурившись. — Вообще. Он уркнул в ответ, наклонив голову. Я поморщился. — Я тебя не понимаю, хён… Я снова посмотрел на воду, потом на окружающий лес, потом на далёкий замок, возвышающийся над всей этой странной тишиной. — Может… это не то озеро?.. — неуверенно пробормотал я. — Или… не знаю… может, тут есть какой-то… пароль? Слова прозвучали глупо даже для меня самого. Я уже собирался сделать ещё шаг, упрямо надеясь, что хоть что-то изменится, что вода вдруг оживёт, потемнеет, утянет меня глубже — покажет, наконец, хоть что-нибудь… Я услышал тихий, резкий свист. Я обернулся. Черныш стоял на макушке Минсу, весь сжавшийся, непривычно напряжённый. Его уши были плотно прижаты, тело вытянуто, словно натянутая струна. И в следующую секунду он сорвался. Чёрной молнией он метнулся в сторону леса, мелькнул между корнями и стволами, и исчез так быстро, будто его никогда и не было. Минсу недовольно дернул головой, раздражённо уркнув, словно его задело не столько исчезновение Черныша, сколько сам факт, что по нему снова кто-то прыгал. Он повернулся в ту сторону, куда тот убежал, не понимая, что произошло. Сердце резко ухнуло вниз. Каждый раз, когда он начинал вести себя странно — это означало только одно. Опасность. Я шумно выдохнул, и в груди всё сжалось. — Он что-то заметил… — почти прошептал я, уже разворачиваясь. Тело среагировало быстрее, чем разум. Я рванулся вперёд, расплёскивая воду, вырываясь из озера к берегу, к Минсу, к суше, к хоть какой-то возможности— Но было поздно. Резкий, почти неслышимый щелчок прорезал тишину. И сразу за ним — глухой, короткий звук удара. Минсу дернулся. Его тело напряглось, словно его ударило током. Он резко вскинул голову, глаза широко распахнулись. — Минсу! — вырвалось у меня. Его тело словно перестало слушаться. Лапы подогнулись, и он тяжело рухнул на бок, едва успев издать приглушённый, растерянный звук. Глаза начали мутнеть. — Нет… нет, нет, нет… — я задыхался, ускоряя шаг. Я почти добежал. Почти. И в этот момент— За спиной раздался звук. Странный. Не похожий ни на что, что я слышал раньше. Тонкий, звонкий, будто десятки, сотни крошечных кристаллов сталкивались друг с другом, создавая холодный, режущий слух перезвон. Я резко обернулся. С неба, разрезая пространство, на меня пикировало существо. Огромное. Орёл. Но не такой, каким он должен был быть. Его тело сияло, будто было выточено из чистого кристалла. Крылья, распахнутые в стремительном падении, переливались холодным светом, отражая луну сотнями острых граней. Каждое движение сопровождалось тем самым звоном — сухим, стеклянным, словно мир трескался под его присутствием. Я не успел даже вдохнуть. Мощные лапы сомкнулись вокруг моей ноги. — ААА! — крик вырвался сам, рваный, полный ужаса. Мир перевернулся. В прямом смысле. Меня резко дёрнуло вверх, так, что воздух выбило из лёгких. Земля ушла из-под ног, исчезла, отдалилась, превращаясь в стремительно уменьшающееся пятно. Я повис. Головой вниз. Орёл держал меня за ногу, его хватка была железной, безжалостной. Я дёрнулся, пытаясь освободиться, но это было всё равно что пытаться вырваться из тисков. Ветер ударил в лицо. Он свистел в ушах, разрывая дыхание, заставляя глаза слезиться. Земля подо мной мелькала. С деревьями, которые превращались в размытые тени. С озером, которое стремительно отдалялось. С телом Минсу, лежащим неподвижно, как брошенное— — МИНСУ!!! — я сорвался на крик, вытягивая руку, будто мог дотянуться. Но расстояние уже росло. С каждой секундой. С каждой взмахом кристальных крыльев. Я задыхался. Сердце билось где-то в горле, паника накрывала с головой, разрывая изнутри. — Отпусти! — я закричал, отчаянно дёргаясь. — ОТПУСТИ МЕНЯ! Воздух становился холоднее с каждой секундой. Я уже почти перестал кричать, потому что дыхание сбилось окончательно, и каждый новый вдох давался с болью. Мир подо мной превратился в размытое пятно, и только одно оставалось чётким, пугающе настоящим — замок. Тот, что я видел с возвышенности. Сейчас он рос передо мной, заполняя собой всё пространство, вытесняя небо, воздух, мысли. Башни тянулись вверх, словно копья, их грани ловили лунный свет и отражали его холодными бликами. Орёл резко накренился, и меня дёрнуло в сторону так, что перед глазами вспыхнули искры. Мы пронеслись вдоль одной из башен, настолько близко, что я увидел её поверхность в деталях. Это был кристалл. Гладкий, холодный, с едва заметными прожилками внутри, словно в нём текла застывшая жизнь. Свет луны ломался в нём, дробился, рассыпался сотнями тонких линий, и всё это двигалось вместе с нами, создавая ощущение, будто сам замок переливается. Я на секунду забыл о страхе. Заворожённо. И в тот же миг орёл резко развернулся, описав широкий круг вокруг башни. Ветер ударил в лицо с новой силой, я зажмурился, не выдерживая давления. Меня дёрнуло вниз. Хватка разжалась. И я полетел. — ЧЁРТ—! Крик оборвался. Я даже не понял, сколько пролетел — мгновение или вечность. Пространство вокруг сжалось в одну точку, в один страх, в одно падение. Удара о камень не произошло. И именно это было самым страшным. Я помню, как летел — короткое, обрывочное падение, в котором сердце не успело даже толком сжаться, — а потом вдруг… остановка. Резкая, невозможная, будто сама реальность схватила меня за шкирку и решила, что дальше падать мне не позволено. Под ногами оказалась поверхность. Небольшая площадка, вырастающая прямо из стены башни, словно выступ кристалла, случайно застывший в процессе роста. Она не была широкой — едва ли несколько шагов в стороны — но при этом казалась абсолютно гладкой, без единой трещины, без шероховатостей, будто её не строили, а вырастили. Я не удержал равновесия и всё-таки рухнул на колени, ударившись ладонями о холодную поверхность. От неё сразу пошёл странный холод. Я поднял голову. И замер. Вокруг меня стояли — или, точнее, висели — полукругом, отрезая путь назад, вперёд, в стороны существа. И в отличие от тех, кого я видел раньше… Эти были другими. Их тела состояли из кристалла. Целиком. Никакой кожи. Никакой плоти. Только прозрачные, полупрозрачные, иногда мутные структуры, в которых свет ломался и дробился на тысячи холодных бликов. Их силуэты напоминали человеческие, но были слишком вытянутыми, слишком изящными, слишком… нереальными. Головы — гладкие, без волос, или же покрытые тонкими, острыми гранями, словно коронами, выросшими прямо из черепа. Лица — если это можно было назвать лицами — не имели выражений. Ни глаз в привычном смысле, ни губ, ни мимики. Только углубления, грани, переломы света, создающие иллюзию черт. Их голоса раздались одновременно. Тонкие. Звенящие. Словно кто-то проводил пальцами по стеклу, заставляя его петь. Я не понял ничего Ни единого звука, который можно было бы связать с чем-то знакомым. Их речь не имела структуры, к которой я привык. Она текла, ломалась, рассыпалась, собиралась заново, как если бы язык сам по себе был живым кристаллом. Они говорили друг с другом. Не обращая на меня внимания. И это было ещё хуже. Я попытался подняться. Тело отозвалось слишком медленно, будто между мыслью и движением появилась задержка. Я сделал усилие, упёрся ладонями, но не успел даже полностью выпрямиться. Один из них чуть двинулся вперёд. В его руке — или том, что заменяло руку — появился тонкий, вытянутый предмет. Палочка. Такая же кристальная, как и он сам, только более прозрачная, почти невидимая, пока свет не скользнул по её граням. Он направил её на меня. Я даже не успел испугаться. Всё произошло мгновенно. Не было вспышки. Не было звука. Просто… Я застыл. Полностью. Абсолютно. Мышцы не подчинялись. Руки, ноги, даже пальцы — всё оказалось в чужой власти. Я не мог вдохнуть глубже, не мог повернуть голову. Только глаза. Только зрачки дрогнули, расширяясь в панике. Сознание металось, как зверь в клетке, но тело не отзывалось ни на один приказ. Я почувствовал движение. Моё тело… поднялось. Я не видел, чтобы они прикасались ко мне. Не видел усилия, не видел напряжения. Просто в какой-то момент мои ноги оторвались от поверхности, и я завис в воздухе, словно потерял вес. Они двигались. И я двигался вместе с ними. Мы скользнули внутрь башни. Проход открылся беззвучно — или, возможно, он был открыт всё это время, просто я его не замечал. Внутри нас встретил коридор, уходящий вглубь, и там… там было ещё хуже. Или лучше. Я не знал, какое слово подходит. Потому что это место было… невозможным. Стены не были статичными. Они медленно менялись, как будто росли прямо на глазах, вытягиваясь в тонкие иглы, затем сглаживаясь, снова разрастаясь. Внутри них двигался свет — не отражался, а именно двигался, как жидкость, переливаясь из одной грани в другую. В воздухе висели предметы. Сотни, может быть тысячи, тонких полос пергамента или чего-то на него похожего, но более прозрачного, почти стеклянного. Они парили, медленно вращаясь, перелистываясь сами собой. На их поверхности вспыхивали символы, которых я никогда не видел. Между ними скользили другие объекты. Кристаллы разных форм — от идеально огранённых до диких, острых, словно выросших в хаосе. Они вращались, сталкивались, расходились, и при каждом касании раздавался тот самый тонкий звон, наполняющий пространство. Иногда я видел фигуры. Такие же, как те, что несли меня. Они парили по коридорам, не касаясь пола, двигаясь с той же холодной, отстранённой грацией. Некоторые останавливались у парящих свитков, и те сами разворачивались перед ними, словно подчиняясь их взгляду. Другие проводили руками сквозь кристаллы, и те меняли форму, растягивались, собирались в новые структуры. Никто не смотрел на меня. Никто не проявлял интереса. Я был… объектом. Чем-то, что просто перемещают. Мы повернули. Потом ещё раз. Коридоры становились уже. Свет — тусклее. Цвета — холоднее. Сверху начали появляться тени, хотя я не видел источника, который их отбрасывал. Звон кристаллов стал тише, реже, словно оставался позади. Мы спускались. Темницы. Мы направлялись туда. И в следующую секунду моё тело оказалось внутри клетки. Если это вообще можно было назвать клеткой. Она не была сделана из прутьев в привычном смысле. Это были вытянутые кристаллические стержни, выросшие из пола и потолка, неровные, слегка изогнутые. Между ними оставались промежутки, но не такие, чтобы можно было протиснуться. Поверхность каждого такого «прута» переливалась, будто внутри медленно текла какая-то светящаяся жидкость. Меня… оставили. Так же аккуратно, как несли. Ноги коснулись поверхности. И в тот же момент давление исчезло. Я рухнул. Колени ударились о пол, тело подалось вперёд, я не успел удержаться. Как только я оказался в клетке, кристаллические фигуры синхронно отступили назад, их движения были такими же плавными, бесшумными, лишёнными спешки. Их силуэты медленно поплыли прочь по коридору, растворяясь в полумраке, сопровождаемые тихим, затухающим звоном. Я остался один.

***