Путеводная звезда

***

И с этими словами она развернулась. И улетела. Я остался стоять. Смотрел ей вслед. — …ну… — тихо выдохнул я. — Ладно… спасибо… Рядом стоял Черныш. Он проводил книгу взглядом, затем повернулся ко мне. Я почесал затылок, всё ещё глядя туда, где исчезла книга, и невольно перевёл взгляд на Черныша. — Слушай… — пробормотал я, чуть нахмурившись. — Людей здесь, похоже, вообще не жалуют. Прямо… совсем. Почему? Вопрос повис в воздухе. И почти сразу— — Это обосновано историческим фактом. Я вздрогнул так резко, что чуть не подпрыгнул на месте. — Чёрт—! — вырвалось у меня, и я рефлекторно обернулся, пытаясь понять, откуда голос. Книга. Она не улетела. Она просто переместилась выше — теперь парила где-то под одним из пролётов, среди высоких рядов, почти теряясь на фоне кристальных колонн и парящих свитков. Я выдохнул, проводя рукой по лицу. — Вы меня до инфаркта доведёте… — буркнул я. — И что же это за такие исторические факты? Страницы перелистнулись. И поток слов хлынул. — «Хроники разделения трёх сфер», «Записи о падении светлых долин», «Летописи разрушения границ», «Свитки о человеческих вторжениях периода…» — она продолжала перечислять названия, одно за другим, словно зачитывала каталог. Поток не заканчивался. — «Документы о вымирании нижних поселений», «Сборник свидетельств о…» — Извините! — я резко поднял руку, будто мог её остановить. — Простите! Но… у меня нет времени читать… — я запнулся, — вот это всё. Книга замолчала на секунду. Страницы резко перелистнулись. И я уже почувствовал, что сейчас будет что-то… не очень хорошее. — Можно… краткое изложение?.. — осторожно добавил я. Короткая пауза. И в следующую секунду— — Ай! Что-то тяжёлое буквально свалилось мне на голову. Я инстинктивно подхватил это, едва удержав равновесие, и уставился на предмет в руках. Книга. Огромная. Толстенная. Судя по весу — как будто внутри неё не страницы, а кирпичи. — Это ещё что… — пробормотал я, с трудом удерживая её. Я посмотрел на обложку. Обложка была потёртой, с выцветшими символами, написанными на языке, который я даже близко не мог распознать. — …серьёзно?.. — выдохнул я, переворачивая её в руках. — Это… китайский?.. Я нахмурился сильнее. — И, судя по виду… очень древний китайский. Я поднял взгляд вверх. — Я не знаю китайский. Пауза. Страницы где-то наверху резко перелистнулись. — Это крайне хорошая книга с достоверным изложением фактов, — сухо произнесла она. Я прищурился. — Да, но я— Книга в моих руках внезапно дёрнулась. И вылетела. — Эй—! Она буквально вырвалась из моих пальцев и отлетела в сторону, а на её место почти сразу же подлетела другая. Я автоматически поймал её, растерянно глядя на обложку. — «Сказания древнего Чосона: хроники духов и теней»… — прочитал я вслух, медленно. Я поднял бровь. — И… зачем мне это? Книга зависла передо мной. Пару секунд. Потом резко захлопнула обложку. — Ты действуешь мне на нервы, человек. Я моргнул. — У книги… есть нервы? В ту же секунду та, что была у меня в руках, дёрнулась вверх. И хлопнула меня по лбу. — Ай! Я отшатнулся, прижимая руку ко лбу. — За что?! — Я не встречала людей крайне долгое время, — раздражённо ответила она. — И предпочла бы продолжать в том же духе. — Да что я тебе сделал?! — возмутился я, нахмурившись. — Это ты меня ударила! Книга зависла. Как будто собиралась сказать что-то ещё. Мы уставились друг на друга. Черныш стоял рядом, переводя взгляд то на меня, то на книгу. Его уши чуть двигались, словно он пытался уловить смысл происходящего, но, судя по выражению глаз, он вообще не понимал, что здесь происходит. И вдруг— Он замер. Уши резко повернулись в сторону. Тело напряглось. Он чуть отступил, прижимаясь к моему бедру, и я сразу это почувствовал. — …что? — я нахмурился, переводя на него взгляд. Его глаза были направлены в сторону коридора. Я замер. И в ту же секунду понял. Кто-то идёт. — Чёрт… — выдохнул я, резко оглядываясь. Я уже собирался сорваться с места, но остановился. Посмотрел на книгу. — Ты нас… не сдашь им? — тихо спросил я. Черныш уже рванул было к арке, но остановился, обернувшись на мой голос, явно не понимая, почему я вдруг задержался. Книга недовольно хлопнула страницами. Я не стал ждать ответа. Просто сделал шаг вперёд. И схватил её. — Эй! — она дёрнулась в моих руках, затрепетав страницами. — Это недопустимо— — Потом обсудим! — прошипел я, прижимая её к себе. И, не слушая дальнейшего ворчания, развернулся. — Пошли! Черныш мгновенно сорвался с места. Я — за ним. И мы вдвоём исчезли в арке, ныряя в темноту, унося с собой недовольную, брыкающуюся книгу.

***

Мы спускались долго. Ступени уходили вниз, виток за витком, и с каждым шагом свет становился слабее, холоднее, словно здесь, внизу, он лишь доживал последние отблески. Я перестал считать пролёты, просто шёл, держась ближе к стене, стараясь не шуметь, не оступиться. Когда лестница наконец закончилась, я выдохнул и шагнул в новый коридор. Здесь было темнее. Тише. Воздух казался плотнее, будто его давно не тревожили. Кристаллы в стенах уже не сияли так ярко, их свет был тусклым, приглушённым, и от этого всё вокруг казалось… глубже. Чужим. Более опасным. — Похоже, мы спустились… — пробормотал я, оглядываясь. — Куда-то не туда. Рядом тихо ступал Черныш, уже не разглядывая всё подряд, а внимательно вслушиваясь, напряжённый. Его уши двигались быстрее, чем раньше, а хвост больше не лениво волочился по полу — он был поднят, слегка изогнут, готовый в любой момент сорваться. И в этот момент— — Недопустимо! Книга резко вырвалась у меня из рук, едва не задев меня по лицу. — Эй—! Она зависла передо мной, резко перелистывая страницы. — Подобное обращение с объектом, обладающим значительной ценностью, противоречит базовым нормам вежливого взаимодействия! — голос звучал возмущённо, почти обиженно. — Человек демонстрирует крайне низкий уровень культурной подготовки! Я устало вздохнул. — Ты могла меня сдать им, — буркнул я, скрестив руки на груди. — Формулировка «сдать» является примитивной и не отражает сути возможного взаимодействия, — тут же отозвалась книга. — Твой лексикон ограничен и требует существенного расширения. Я закатил глаза. — Конечно. Конечно. Я пошёл вперёд по коридору, даже не глядя на неё. — Может, потом займёмся моим словарным запасом, а сейчас… Я махнул рукой. — Я не собираюсь тебя красть или ещё что-то в этом духе. Книга плавно поплыла рядом, словно приклеилась. — Я просто не хочу, чтобы меня снова поймали, — продолжил я уже тише. — Мне нужно найти это… зеркало. Задать вопросы. И уйти. Я бросил на неё взгляд. — И это произойдёт гораздо быстрее, если ты подскажешь дорогу. Пауза. Книга замерла в воздухе. Страницы медленно перелистнулись. — Данное утверждение… логически обосновано, — наконец произнесла она. Я облегчённо выдохнул. — Ну вот, видишь? Мы можем договориться. — Это повысит вероятность того, что человек покинет данную область в кратчайшие сроки, — добавила она, будто игнорируя мой тон. Я хмыкнул. — Кстати… меня зовут Джун. Ноль реакции. — Ладно… — пробормотал я, качнув головой. — Как хочешь. Мы шли дальше. Коридор тянулся вперёд, слегка уходя вниз, и с каждым шагом становилось всё холоднее. Где-то вдалеке слышался едва уловимый гул, будто сам замок дышал где-то в глубине. Я покосился на книгу. — Слушай… раз уж нам идти… — я сделал паузу. — Может, расскажешь всё-таки про эти “исторические факты”? Книга тут же зашуршала. — Я не являюсь сборником сочинений, сказаний, хроник в упрощённой форме, пересказов, адаптированных— — Да понял я, понял, — перебил я, устало махнув рукой. — Просто расскажи. Я посмотрел на неё прямо. — Ничего сложного. Книга зависла. Словно… раздумывала. А потом страницы медленно перевернулись. — Исторические взаимодействия между людьми и обитателями данного мира характеризуются высокой степенью разрушения, — начала она всё тем же ровным, научным тоном. — Первичные контакты сопровождались агрессией, попытками захвата территорий и эксплуатации ресурсов. Я нахмурился, но не перебивал. — Люди стремились к получению контроля над аномальными явлениями, включая магические структуры, сущности и источники энергии. Я невольно сглотнул. — Результатом стало нарушение баланса. Я замедлил шаг. — Многие области были утрачены. Существенная часть обитателей — уничтожена или искажена. После серии конфликтов было принято решение о полном разделении миров. Книга перевернулась. — Доступ был закрыт. Ключи изъяты. Любые попытки проникновения считаются нарушением. — И вы… просто решили… — я тихо выдохнул. — Что лучше без нас. — Данное решение обеспечило сохранность структуры мира, — сухо ответила книга. Я усмехнулся горько. — Понятно… — пробормотал я. Я шёл, не отрывая взгляда от тёмного коридора впереди, но мысли уже были далеко не здесь. — Значит… — медленно начал я, нахмурившись. — Бог просто взял и поделил мир пополам? Книга тут же отреагировала. Страницы резко перелистнулись. — Уточни, какого именно бога ты имеешь в виду? Я моргнул. — Ну… — я замялся. — Бога. Того самого. Который… ну… создал мир и всё такое. Книга зависла в воздухе, словно оценивая, насколько серьёзно я это сказал. — Формулировка крайне расплывчата, — наконец произнесла она. — В человеческом мире зафиксировано значительное количество религиозных систем, каждая из которых оперирует собственным понятием божества. Страницы начали перелистываться быстрее. — В монотеистических традициях, таких как христианство, ислам и иудаизм, признаётся существование единого бога. В политеистических системах, включая индуизм, синтоизм, древнегреческие и скандинавские верования, количество божеств может исчисляться десятками, сотнями или тысячами. Некоторые философские учения вовсе отрицают наличие личностного бога, рассматривая мир как совокупность законов или энергий. Понятие «бог» в человеческой культуре является вариативным, противоречивым и не имеет единой интерпретации. Я невольно усмехнулся растерянно. Если бог один… то какой из них настоящий? И есть ли он вообще? Я провёл рукой по затылку, чувствуя, как в голове становится тесно от этих мыслей. — Ладно… — выдохнул я. — Тогда… кто это сделал? Книга ответила почти сразу. — К разделению миров причастно высшее существо. Я поднял взгляд. — Но? — Оно не является богом, — спокойно продолжила книга. — И крайне негативно относится к попыткам его возвышения. Я нахмурился. — То есть… оно не бог? — Оно — существо, — чётко произнесла книга. — Обладающее значительной силой и полномочиями. Я замолчал на секунду. — Значит… мир разделил не бог… — Люди, — перебила книга, — с момента своего появления демонстрировали устойчивую склонность к агрессии. Данная агрессия со временем усиливалась. Конфликты становились более масштабными, более разрушительными. В результате начались систематические акты уничтожения существ иных видов. Геноцид, — сухо добавила книга. Я замедлил шаг. Почти остановился. — Когда вражда достигла критической точки, — продолжила она, — началась Великая священная война между людьми и обитателями данного мира. Существа объединились и намеревались уничтожить людской род. Я резко вдохнул. — Но владыка… — страницы перелистнулись медленнее, — не позволил этому произойти. Я поднял взгляд. — Владыка?.. — Существо, ответственное за разделение миров, — уточнила книга. — Разгневанное происходящим. Я почувствовал, как по спине пробежал холод. — В состоянии гнева он расколол мир, — продолжила она, — разделив людей и монстров на разные стороны. Доступ между мирами был закрыт. Перемещение возможно исключительно с его позволения или при наличии редких аномалий. Я невольно вспомнил кристалл. Сердце неприятно сжалось. — Однако, — добавила книга, — некоторые существа впоследствии обнаружили лазейки. Я выдохнул. — И… всё? — тихо спросил я. — На этом всё закончилось? Пауза. — Нет. Я даже не удивился. — Вражда не исчезла, — продолжила книга. — Она сохранилась. В памяти. В восприятии. В культуре. Я сжал пальцы. — Люди остались в сознании монстров как воплощение алчности, жадности и разрушения. Я долго ничего не говорил. Просто шёл вперёд, глядя в пол. — Я… — наконец выдохнул я. — Я представлял это совсем по-другому. Я слабо усмехнулся. — Знаешь… всякие сказки. Монстры, которые едят людей. Тёмные существа, страшные, злые… Я покачал головой. — А выходит… Я поднял взгляд. Коридор уходил дальше в темноту. — …мы просто когда-то жили вместе. Под одним небом. И сами всё разрушили. Я шёл молча ещё какое-то время, переваривая услышанное, но одна мысль всё равно не давала покоя. — Подожди… — наконец сказал я, хмурясь. — То есть это существо… ну… оно как бы бог? Просто… не любит, когда его так называют? Книга даже не задумалась. — Нет. Я моргнул. — …нет? Страницы медленно перевернулись. — Оно не бог. Пауза. — Оно — конец всего. Я остановился. — …что? Слова будто не сразу дошли. Я повернулся к ней. — В смысле… конец? — Данное существо олицетворяет разрушение. Пока оно существует, существование мира ограничено. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Ты… — я нахмурился. — Ты сейчас про… смерть? Книга чуть наклонилась. — Допустимо использовать данную интерпретацию. Я нервно усмехнулся. — «Допустимо»… — повторил я тихо. Но книга уже продолжала. — Смерть всего. Её голос не менялся. — Одушевлённого и не одушевлённого. Я замер. — Люди исчезнут. Жизнь исчезнет. Материя утратит форму. Камень обратится в пыль. Пыль — в ничто. Само время прекратит существование. И останется лишь оно. Наблюдатель конца. Пауза. А затем книга вдруг заговорила иначе. Как будто… предсказание.

Когда погаснет последний свет,

И тени станут глубже бездны,

Когда исчезнет сам ответ,

И рухнут истины и песни —

Когда замолкнет каждый крик,

И время треснет, как стекло,

Он будет там, где мир поник,

Где стало пусто и темно.

Он не уйдёт, не сможет пасть,

Не станет пылью, как иные.

Он обречён в себе нести

Осколки жизни, но чужие.

И в тишине, где нет конца,

Где нет ни боли, ни начала,

Он будет ждать — не для творца,

А чтобы всё начать сначала.

Я не заметил, как опустил взгляд. — Это… — тихо выдохнул я. — Звучит… одиноко. Книга не сразу ответила. Страницы медленно перелистнулись. — Его судьба не вызывает зависти. Пауза. — Его судьба — проклятие. Я провёл рукой по лицу, чувствуя странное ощущение. К тому, кого даже не видел. — Оно… — я замялся. — Оно ведь… помогло, да? Оно разделило мир. Остановило войну. Спасло… всех. Я сглотнул. — И теперь… За существованием. За жизнью. За её угасанием. Я сжал пальцы. — И именно поэтому, — продолжила книга, — он придаёт этому наивысшую ценность. Я нахмурился. — В отличие от людей, — добавила она, — которые осознают ценность утраченного, он осознаёт ценность имея ее. Я медленно выдохнул. — То есть… — Он знает, чем всё закончится, — спокойно сказала книга. — И именно поэтому ценит каждое мгновение, пока не остался один. Тишина снова опустилась между нами. Я посмотрел вперёд, в темноту коридора. Миллиарды лет… В одиночестве… Я даже не мог это представить. Просто не мог. И почему-то от этой мысли стало… холодно. Я не сразу заметил, как рядом стало теплее. Черныш тихо прижался к моему бедру, почти незаметно, но достаточно, чтобы я почувствовал. Я опустил взгляд — он смотрел на меня снизу вверх, внимательно, почти настороженно. Его уши чуть подрагивали, а глаза, обычно такие живые и любопытные, сейчас были… сосредоточенными. Я выдохнул и слабо улыбнулся. — Я в порядке, — тихо сказал я, протянув руку и на секунду коснувшись его головы. — Правда. Он не отстранился. Только чуть сильнее прижался, будто проверяя, не исчезну ли я. — Следующий поворот налево, — раздался голос книги. — Далее — спуск по лестнице. Я кивнул, убирая руку, и шагнул вперёд. Коридор сделал плавный изгиб, и я свернул туда, куда она указала. Сделал ещё несколько шагов. И… замер. — …ты издеваешься?.. — выдохнул я, не в силах оторваться от увиденного. Передо мной раскрывалась лестница. Но это была не просто лестница. Она уходила глубоко вниз. Настолько, что нижние пролёты терялись в темноте, растворялись, будто их просто не существовало. Витки спирали сливались друг с другом, создавая ощущение бесконечности, словно это не архитектура, а чья-то насмешка над понятием расстояния. Я сделал шаг ближе, всматриваясь. Безуспешно. Дна не было видно. Вообще. — Это… сколько спускаться?.. — пробормотал я, уже почти без надежды. Книга ответила без малейшей паузы. — Количество ступеней превышает длину самой протяжённой известной тропы человеческого мира. Я медленно повернул к ней голову. — Данное описание является упрощённым, — спокойно уточнила она. — Фактическое расстояние варьируется в зависимости от траектории спуска и выбранной скорости передвижения. Я уставился обратно вниз. — …замечательно, — выдохнул я, проводя рукой по лицу. — Просто… прекрасно. Где-то рядом тихо стрекотнул Черныш. Я покосился на него. Он уже стоял у края лестницы, наклонив голову и глядя вниз. — Ну что… — пробормотал я. — Пойдём проверим, где у этой штуки конец. И, не давая себе времени передумать, сделал первый шаг вниз.

***