Безумная одержимость

«Каждая жизнь, которую никто не ценил, должна гордо завершиться, оставив за собой уникальный след»

***

Лёгкий утренний ветерок играл с волосами Саске, которые ещё не успели высохнуть после купания. Он сидел на веранде в простой белой одежде и держал в руках чашку горячего чая. Сегодня рисовые шарики принёс Рэйши, с улыбкой пояснив, что Кинаи позволил себе немного подольше поспать. Не дожидаясь приглашения, Рэйши сел рядом с Саске, продолжая что-то рассказывать. — Саске-сан, вы скучаете по своему брату? — спросил Рэйши, затрагивая тему, которую Саске предпочёл бы избежать. Саске коротко кивнул. Вчера этот человек подтвердил его беременность, так что теперь не оставалось смысла что-либо скрывать. Саске посмотрел на Рэйши, чьё выражение лица было трудно понять. Внезапно он осознал, что тот смотрит не столько на него, сколько сквозь — словно видит Кинаи, которого вскоре также может потерять. Саске понимал, что он ничего не сможет изменить и не хотел вмешиваться. Всё, что оставалось, — позволить судьбе вести этих братьев к неизвестному будущему, к тому же финалу, что постиг его самого и Итачи. — Тогда... — Рэйши опустил голову, его голос звучал с лёгким сомнением. — Саске-сан, вы хотели бы, чтобы ваш брат вернулся? Саске не уловил серьёзности в словах Рэйши, приняв их за простое утешение и не придав им значения. После короткой паузы и внутренней борьбы он слегка покачал головой. — То, что я собираюсь сделать, полностью противоречит воле моего брата. Если бы он увидел это, он, без сомнения, был бы разочарован, — Саске будто увидел перед собой мягкий, едва различимый образ, и его губы тронула лёгкая улыбка, словно весенний ветер скользнул по летней глади воды. — Он провёл всю свою жизнь, неся боль, которую никто другой не смог бы выдержать. Даже в последние минуты он считал, что недостоин жить. Если он не хотел оставаться здесь, значит, теперь моя очередь отправиться к нему. Рэйши ошеломлённо смотрел на юношу, который так спокойно говорил о своей готовности к смерти. В голове вихрем проносились мысли. Этот мальчик любил своего единственного брата настолько, что был готов пожертвовать собой, лишь бы не заставлять его вернуться в этот мир и вновь нести на своих плечах бремя вины. Уникальная способность клана Хутун была известна как умение использовать силу крови для создания лекарств. Однако они никогда не раскрывали миру другой секрет своего наследия. Слова, которые он однажды сказал Итачи, были лишь наполовину правдой. Воспоминания, спрятанные под цветами дягиля, действительно служили для встречи с любимым в следующей жизни, но это происходило не через перерождение. Истинная тайна заключалась в том, что клан Хутун мог добровольно пожертвовать свою жизнь, чтобы вызвать душу умершего и воссоздать его тело. Эта тайная техника была известна лишь немногим. Во-первых, для её проведения требовалось полное согласие жертвующего, поскольку любая попытка принуждения делала ритуал бесполезным. Кроме того, невозможно было вернуть к жизни тех, кто уже однажды пожертвовал собой ради ритуала. Во-вторых, успех был крайне маловероятен: души большинства умерших уже покидали этот мир и не могли быть вызваны обратно. Главной составляющей ритуала была не техника печатей или магические круги, а сильная воля умершего вернуться. Лишь те, чья воля к возвращению достигла предела, превращаясь в навязчивую, почти безумную одержимость, могли вновь обрести жизнь в этом мире. Однако те, кто возвращался из мира мёртвых, теряли все воспоминания о прошлой жизни, а их тело требовало постепенного восстановления. Примерно через полгода оно могло принять облик, который человек имел при жизни. Это уже не было их прежним телом, а воспоминания о прошлой жизни исчезали навсегда. Их разум в первые моменты напоминал чистый лист, как у новорождённого. Трудно было утверждать, что эти люди всё ещё оставались самими собой. Рэйши предчувствовал, что его дни сочтены: в тот день, когда сила волка пробудится в теле Кинаи, он погибнет. Это осознание, а также горечь неизбежной утраты, которую чувствуют старшие братья, вызвали у него чувство сострадания к Итачи. Он решил, что перед своей смертью попробует дать Итачи ещё один шанс. Но сможет ли тот вернуться в мир живых, зависело только от его собственной воли. Поэтому Рэйши попросил у Итачи его воспоминания. В ответ Итачи использовал свою технику, чтобы запечатать их в вороне, передав его Рэйши. Однако, когда Саске прибыл в деревню Плачущего Волка, Рэйши не смог исполнить просьбу Итачи — убить ворона и похоронить его под цветами. Вместо этого он оставил птицу в святилище, где она продолжала жить, храня в себе память об Итачи. Рэйши предчувствовал свою смерть, но даже он не ожидал, что этот день наступит так быстро. Небо окрасилось кровавым красным, а земля будто потемнела от разлитой туши. Сила волка прорвалась через печать в теле Кинаи, ревя с дикой яростью и угрожая уничтожить всю деревню Плачущего Волка. Саске и Рэйши стали свидетелями этой ночи, полной свирепого ветра и душераздирающего воя. На фоне грохота Чидори и взрывов, разрывающих тьму, Рэйши, истратив последние силы, завершил своё дзюцу. Их судьбы были уже предрешены: пока одна жизнь увядает, другая расцветёт. Одному было суждено умереть, другому — выжить. Возврата больше не было. «Итачи-сан, простите мою дерзость, но я слишком любопытен. Мне интересно, какие чудеса могут расцвести среди руин жизни, которую я больше не увижу». Изменённая судьба, проклятые братья — смогут ли они, истерзанные и израненные, однажды вновь обнять друг друга, несмотря на боль? После всего произошедшего Саске нашёл изуродованное тело Рэйши среди руин уничтоженной деревни. Без лишних слов он похоронил его под памятным камнем у святилища. Саске знал: Рэйши пожертвовал собой ради своего брата, взяв на себя вину и встретив смерть в страшных мучениях. Саске решил, что никогда не откроет Кинаи правду. Когда-то он ненавидел Итачи за то, что тот скрывал от него истину, оберегая его от всех бурь и невзгод, оставив их за пределами его мира и взяв это бремя на себя. Теперь же он сам стал таким же, как его брат, соучастником Рэйши, готовым хранить ложь, лишь бы сохранить покой. Кто осмелился бы упрекнуть брата, который, цепляясь за свою любовь, пожертвовал жизнью ради сохранения жизни младшего? В конце концов, Кинаи решил остаться в деревне Плачущего Волка. — Ты умрёшь, — тихо произнёс Саске. — Думаешь, Рэйши примет такой исход? — Скорее всего, нет, — ответил Кинаи, подняв голову. — Но… в конечном итоге он всё равно меня простит. Если это решение, к которому я пришёл сам, даже если оно ошибочное, даже если весь мир отвернётся от меня… брат всё равно простит меня. Итачи молча слушал этот разговор, оставаясь невидимой тенью рядом. Когда слова Кинаи заставили Саске растеряться, он заметил, как брат на мгновение утратил свою уверенность. Итачи, словно стараясь утешить его, склонился ближе и оставил на его щеке невесомый поцелуй, лёгкий, как дуновение ветра. Как Саске всегда прощал его, так и он всегда простит Саске. «Каким бы путём ты ни пошёл, я всегда буду любить тебя»

***

Семь дней спустя волны с шумом накатывали на берег, разбиваясь о скалистые утёсы. Саске неподвижно сидел на утёсе, он провёл там три дня и три ночи, погружённый в терзающие его мысли. — Ты всё ещё намерен уничтожить Коноху? — Да. — Даже если тебе придётся разорвать все связи с этим миром? — Те связи, которые я желал... их больше нет. — Итачи не хотел бы, чтобы ты пошел против Конохи. — Я знаю. «Смысл твоего существования важнее всего в этом мире. Ради этого я готов отказаться от светлого пути и принять кровавую жизнь, полную битв и страданий» Итачи молча смотрел на происходящее, а затем медленно закрыл глаза. Теперь он уже не мог повлиять на ход этой истории. Его брат больше не был беззащитным птенцом, он стал могучим орлом, расправившим крылья и вырвавшимся из-под его опеки. Саске выбрал свой путь: отвергнув надежду на прощение, он погружался в огонь своих собственных грехов. Но даже находясь в аду, он продолжал гордо смотреть в небо, неся свою боль с высоко поднятой головой. Возможно, ещё много лет назад он предвидел, что этот день наступит. Единственное, чего он не ожидал, — что Саске отвергнет его наследие не из-за ненависти, глубоко засевшей в его сердце, а из-за любви, пронзающей душу до самой её глубины. Когда-то он сказал Дaнзo, что если тот хоть пальцем тронет Саске, он передаст все секреты Конохи вражеским странам. Он мог пожертвовать собой ради деревни, предать свою семью ради мира и без раздумий уничтожить Коноху ради Саске. Саске никогда не был частью его выбора — он был его единственным исключением, его безоговорочным предпочтением. В конце концов, они оказались так похожи. Возможно, они могли терпеть ради ненависти, но разрушать всегда были готовы только ради любви. Любовь Учиха — это пламя, горячее, слепое и безрассудное. Она горит так ярко, что заставляет их отказаться от собственного Я, игнорируя все вокруг, как чёрное пламя аматерасу, которое стремится сжечь всё до тла. Это чувство — отчаянная храбрость, неизбежно обречённая на трагический исход. Итачи смутно осознавал, что с самого рождения в его личности было что-то надломленное. Он мог ощущать тепло семьи и видеть радость толпы, но так и не смог почувствовать себя её частью. Иллюзорное спокойствие не приносило ему счастья, а хаос войны лишь заставлял задуматься о жестокости человеческой природы. В конечном итоге всё это казалось ему далёким и чуждым, словно не имеющим к нему никакого отношения. Когда небеса услышали его сомнения и вопросы, они даровали ему Его. Тот младенец в пелёнках стал мостом, который связал его с этим миром. Лишь обретя привязанность, даже бог начинает любить этот мир и становится готов защищать его. Если бы в этом мире не было Саске, то даже среди тысяч горящих огней не нашлось бы ни одного, который мог бы светить для него.

***

Когда Тоби поручил отряду Саске захватить восьмихвостого, Итачи невольно нахмурился. Этот план был крайне коварным: его цель заключалась в том, чтобы втянуть Саске в преступную деятельность и тем самым закрепить над ним контроль. Как только восьмихвостый будет схвачен, Саске станет мишенью для всего мира шиноби, и у него не останется другого выбора, кроме как встать на сторону Тоби. Как призрачная душа, Итачи был бессилен что-либо изменить и мог только наблюдать, как ситуация постепенно выходит из-под контроля. Под холодной маской гнева он внезапно ощутил, как его сознание искажается, словно некая мощная сила звала его к себе. Неужели время его пребывания в этом мире истекает? Итачи решил не терзать себя мыслями о неизбежном, и сосредоточился на Тоби. Ему нужно было понять, что именно тот замышляет и как собирается использовать Саске.

***

Саске вступил в яростную битву с восьмихвостым в Долине Облаков. Сила джинчурики оказалась поистине впечатляющей, и обе стороны быстро начали выдыхаться. В разгар ожесточённой битвы массивный хвост зверя с оглушительным свистом рассёк воздух и обрушился прямо на Саске. Уклониться было невозможно — удар пришёлся точно в его тело, отбросив его в сторону и швырнув на каменную стену. В тот миг, когда сознание Саске начало угасать, в его голове мелькнула единственная мысль: «Ребёнок брата... он всё ещё здесь» Саске из последних сил направил всю оставшуюся чакру, чтобы защитить живот, но удар был слишком сильным. Его тело с грохотом пробило каменную глыбу, разлетевшуюся на куски, и с силой упало на землю. Джуго и Карин тут же бросились к нему. Карин в ужасе застыла на месте: внутренние органы Саске были практически полностью разорваны, а сквозь разорванную грудную клетку виднелось сердце, которое едва заметно продолжало биться, словно в последних отчаянных попытках выжить. Джуго, не теряя времени, погрузил руку в грудь Саске, пытаясь соединить свою ткань с его телом, чтобы начать лечение. Карин, судорожно держа его за руку, почувствовала слабый поток чакры, но внезапно её лицо побелело от ужаса. Внутри тела Саске, казалось, проявлялись признаки другой жизни. Карин с недоверием опустила взгляд на смертельно бледного юношу, едва цепляющегося за жизнь. С тех пор, как Саске исчез после битвы с братом, они трое ничего не знали о том, что с ним произошло. Он сам упорно хранил молчание, а его характер словно переменился за одну ночь — он стал чужим, холодным и отстранённым. Неужели за это время кто-то успел оставить на нём метку и...он ждал от него ребёнка? — Это... было сделано насильно? Нет, невозможно. Внутренние органы Саске разрушены, грудная клетка пробита, но живот остался абсолютно невредимым, защищённый его чакрой. Это означало, что Саске не только знал о существовании этого ребёнка, но и был готов пожертвовать жизнью, чтобы спасти его. Кто же мог быть этим человеком, ради которого такой гордый, непоколебимый Саске мог так смириться и так трепетно оберегать его ребёнка?

***

После завершения битвы они понесли серьёзные потери. Карин, терзаемая своими мыслями, не могла найти в себе смелости задать вопросы, которые её мучили. Даже вернувшись на базу, она лишь молча наблюдала за Саске. Она заметила, что его фигура уже совсем не напоминала прежнюю: когда-то сильное и крепкое тело теперь выглядело измождённым, словно он превратился в ходячего мертвеца. Ещё недавно его кожа излучала здоровый румянец, а теперь она побледнела до мертвенной белизны. Казалось, жизнь покидала его с пугающей скоростью. Переломный момент настал позже... Саске, сидя за столом, потянулся за стаканом воды, стоявшим совсем рядом, но не смог удержать его. Его зрение начало подводить: последствия от мангёке давали о себя знать. Когда он поднял глаза, пытаясь сфокусироваться на товарищах, его накрыло головокружение и резкая тошнота. Ком в горле и тяжесть в животе вновь дали о себе знать. Внезапно Саске пошатнулся, опрокинув стул, и рухнул на колени. Зажав рот рукой, он пытался сдержать приступ, но его тело содрогалось от мучительных позывов. Все в комнате замерли, ошеломлённые происходящим. Карин первой пришла в себя и бросилась к Саске. Она с ужасом наблюдала, как его тело содрогается от нескончаемых рвотных позывов, словно он пытался вывернуть из себя пустой желудок. В конце концов это перешло в мучительный сухой кашель, пока он не закашлялся кровью, которая капнула прямо ей на ладонь. На лицах Джуго и Суйгетсу отразилось беспокойство. Карин, с неоднозначным выражением на лице, смотрела на распростёртого на полу Саске. После долгих раздумий она, наконец, решилась задать осторожный вопрос: — Когда это произошло...? — Это не важно. Следующий шаг нашего плана — уничтожить верхушку Конохи, — холодно произнёс Саске, еле приподнимаясь. Суйгетсу, не сдержавшись, мгновенно выкрикнул: — Эй, Саске, ты шутишь? В таком состоянии ты вообще... — Замолчи. Мы продолжаем. — На бледном лице Саске застыло ледяное выражение, заставляющее всех замереть от страха. Карин, почувствовав его чакру, невольно задрожала. "Так холодно..."

***

Следуя за Тоби, Итачи узнал, что Коноха была разрушена Пейном, а Данзо стал Шестым Хокаге. Горькая усмешка появилась на его лице — при жизни он был убеждён, что всё находится под его контролем. Но теперь, после смерти, реальность показала обратное. Каждый раз, когда ему казалось, что хуже быть не может, новые известия разбивали все его тщательно выстроенные планы. Став Хокаге, Данзо перекрыл пути для возвращения Саске в Коноху. Раньше Итачи изо всех сил стремился вернуть брата в деревню, потому что лучше всех знал, какой ужасной судьбе обречён отступник. Вечное скитание, жизнь в страхе и опасности, холод, голод и, в конечном итоге, смерть от руки преследователей. Такие, как Саске, превращались в блуждающих призраков, балансирующих на грани мира людей, где каждый неверный шаг мог стоить жизни. Тогда он отказался брать Саске с собой, даже не подозревая, что тот, стремясь обрести силу всё равно выберет путь отступника. Итачи с трудом сплёл сложный план, чтобы сделать брата героем, который отомстит за их клан и с триумфом вернётся в деревню. Но в конце концов эта надежда рухнула, словно карточный домик. Итачи всегда считал себя мастером стратегии, но судьба неизменно опережала его на шаг. Тоби перехватил отряд Саске в лесу, чтобы передать им новость о Совете Пяти Каге. Итачи наблюдал за происходящим, с ужасом отмечая, как за считанные дни Саске заметно исхудал. Боль от истощения феромонов неотступно терзала его молодое тело. Когда-то здоровая, гладкая кожа лица теперь выглядела сухой и измождённой, скулы проступали, а подбородок обрел угловатую резкость. Под глазами Саске залегли тёмные круги, и весь его вид словно говорил, что он уже на грани полного истощения. С момента его смерти прошло всего два месяца. Даже если он не избавился от метки, истощение чакры и феромонов не должно было происходить столь быстро. Неужели это связано с ребенком ? И без того скудные ресурсы феромонов уходили на поддержание жизни плода. Постоянные изнуряющие бои, путешествия и усталость только ускоряли процесс истощения. Если Саске не пересадит глаза в ближайшее время, у него останется не больше двух месяцев жизни. Итачи охватило отчаяние. Он даже готов был молиться, чтобы Тоби, ради своих корыстных целей, заставил Саске пересадить глаза. Для Итачи существовала только одна истина: Саске должен жить. Если Саске умрёт из-за него, Итачи не простит себя никогда — ни в этой жизни, ни в следующей. Тоби явно имел свои планы, поэтому снова поднял вопрос о пересадке глаз. Однако Саске, как и прежде, категорически отверг его предложение. Тоби горько сожалел о своём решении. Если бы он знал, что Саске откажется от шарингана из-за своей непререкаемой привязанности к Итачи, он никогда бы не открыл ему всей правды. Теперь он оказался в тупике: его тщательно выстроенная фигура в этой игре была готова разрушить себя, лишь бы сохранить призрачную связь с братом. Тоби с раздражением и непониманием задавался вопросом: почему все Учиха такие упрямые и непреклонные? Акацуки проникли в Страну Железа, где на совете пяти Каге Саске впервые встретился с Данзо. Его лицо было скрыто под чёрным капюшоном, но Итачи, наблюдая за ним, заметил в глазах брата вспыхнувшее пламя ярости. Этот огонь жажды мести был таким сильным, что казалось, Саске готов разорвать своего врага на месте, поглощённый безудержным гневом. Такая ненависть, словно жажда разорвать врага на куски, заставила Итачи внезапно понять: Саске испытывал к нему не столько гнев, сколько невыразимую боль. Боль, которая не находила выхода, как тогда, в гостинице, когда он с яростью разорвал на себе одежду и бросился на него с криком. В тот момент он был для Саске ненавистным врагом, но одновременно и единственным родным человеком. Для Саске убить брата означало то же самое, что убить часть себя. В глубине души Итачи прозвучал укоризненный голос: «Ты самовольно решил забрать всю ненависть Саске к миру на себя, считая, что с твоей смертью она угаснет. Но ты не понял главного — ненависть к тебе одному была для него гораздо мучительнее, чем ненависть ко всему миру». Если бы у него был выбор, Саске скорее пошёл бы против всего мира, чем поднял бы меч на своего брата. Как и предсказывал Итачи, Тоби и Зецу предали Саске. Ситуация накалилась до предела, и битва вспыхнула в одно мгновение. Яростный удар Райкаге обрушился прямо на Саске, но его техника молнии оказалась ничуть не слабее. Теперь его сила была совсем иной — даже без использования Шарингана он мог дать достойный отпор. Однако сила Райкаге была непреодолимой, а измождённое тело Саске уже не выдерживало напряжённого боя. В яркой вспышке молний Райкаге воспользовался моментом и схватил Саске. Его мощная рука обхватила узкую талию юноши, как будто собираясь переломить её. Сосредоточив всю свою чакру, он поднял Саске над землёй, готовясь обрушить его вниз с сокрушительной силой. Члены команды Саске застыли в ужасе. Такой удар означал неминуемую смерть не только для ребёнка, но и для него самого. Только Итачи остался спокоен, хотя его зрачки слегка сузились, наблюдая за происходящим. Учиха Саске был самым молодым гением клана Учиха, его братом, и Итачи верил в его безграничный потенциал. Даже в самый критический момент он был уверен, что Саске сумеет раскрыть свою главную карту. Когда дым рассеялся, перед всеми возник внушительный силуэт гиганта, в чьих объятиях Саске был цел и невредим. Итачи глубоко выдохнул, словно отпустив тяжёлую ношу. Хотя разум убеждал его верить в Саске, он знал: если бы с братом что-то случилось, его душа рассеялась бы в тот же миг. Саске поднялся внутри непробиваемой защиты Сусаноо. Его тело было невредимо, но глаза жгло, а в груди поднималась волна необъяснимой горечи. Это был он. Это была сила его брата, которая защитила его и невинного ребёнка в его утробе. Даже после смерти Итачи не мог отпустить, не мог оставить его одного. Саске всегда был таким — упрямым и своенравным. Он жадно требовал от брата всей его заботы и внимания, желая, чтобы эти прекрасные глаза смотрели только на него, и больше ни на кого. В разгар ожесточённого боя алый силуэт внезапно появился на поле, полностью изменив ход сражения. Кровавые слёзы текли из глаз Саске, когда его взгляд встретился с давно забытым образом — перед ним стоял Гаара. С момента их последней встречи на экзамене на чуунина прошло много лет, но, несмотря на это, они всё ещё отчётливо помнили друг друга. Спокойный голос Гаары раздался в зале, наполненный искренностью и попыткой остановить друга, сбившегося с пути: — Ещё не поздно. Не дай ненависти поглотить тебя, иначе ты уже не сможешь вернуться. Саске едва сдержал смех. Настоящая сила, которая способна поглотить человека, — это не ненависть. Это то, чему он сам добровольно позволил завладеть своим сердцем. — Даже если я вернусь, что меня там ждёт? Итачи больше нет. «Я давно закрыл глаза. Без твоего света для меня нет смысла в этом мире» Итачи слушал слова брата, и сердце его сжалось от невыносимой боли. Его сознание вновь исказилось, становясь всё более нестабильным. Чувство далёкого, непреодолимого призыва становилось всё сильнее, будто кто-то пытался вырвать его из этого мира, не оставляя выбора. Зал начал рушиться, и Саске устремился к комнате, где находился Данзо, но оказался заперт в ловушке. Сусано снова защитило его от нападения, но его тело кричало от боли, каждая клетка словно горела. Однако физическая боль была ничем по сравнению с той, что разрывала его сердце. Если он сам едва переносит это, что же пришлось пережить Итачи? Саске вспомнил, как из последних сил старался избегать прикосновений брата перед его смертью, отступая, будто тот был смертельной угрозой. А что в тот момент чувствовал Итачи, видя, как родной брат бежит от него, как от яда? Едкий кислотный туман разъедал его кожу, оставляя на запястьях уродливые ожоги. Мощный удар отбросил Саске к стене. Ослабевшее Сусаноо не смогло полностью поглотить силу удара, и острая боль пронзила его живот. Упав на землю, он на мгновение оказался неспособен подняться от мучительных спазмов. Перед глазами Саске проступили ярко-красные пятна крови, которые, казалось, вырвались вместе с кашлем. Алые следы на земле выглядели устрашающе, словно отражение его ослабевшего состояния. Если бы не вмешательство Зецу, который неожиданно пришёл ему на помощь, Саске, вероятно, уже потерял бы сознание. Тоби перенёс тяжело раненого Саске и Карин в пространство Камуи, где Карин сразу же принялась проверять его состояние. Она прижала руки к его бледной, ослабленной груди и начала направлять чакру. Однако с каждым мгновением осознавала, что тело Саске, покрытое ранами, словно бездонная чёрная дыра, продолжало терять жизненную силу. Она могла залечивать раны, но не вернуть ему желание бороться за жизнь. Она случайно бросила взгляд вниз и внезапно замерла, тяжело втянув воздух. Кровь.