Астерикс и германцы

— Очень благородно с твоей стороны было закрыть собой этого патлатого варваренка. Но есть один нюанс — мне нужен именно ты. С этими словами Марк Гладиолус стремительно и неотвратимо приблизился к своему замершему в ужасе врагу, словно паук к увязшей в его ловчих сетях мухе, и всего через долю секунды сжал его предплечья мертвой хваткой и прижал к стене. Какофоникс дернулся в попытке вырвать свои руки из когтей врага, но это оказалось тщетным. Единственное, что спасало положение — волшебное зелье все еще действовало, и некоторое время оно еще будет защищать его от увечий, которые может причинить ему Марк. Какофоникс, перепуганный до смерти, был уверен, что как только действие зелья прекратится, раздробленные кости предплечий и запястий ему гарантированы — нельзя будет не то что на лире играть, а даже самостоятельно есть! В гневе Марк оказался настолько силен, что мог успешно противостоять усиленному волшебным зельем галлу. — Кучка дегенератов! — выругал он солдат. — Вы вдесятером не сумели одолеть этого барда, притом что я трачу свои государственные деньги на ваше питание и тренировки, а я за всю жизнь не поднимал ничего тяжелее масленки и целыми днями дышал металлической и библиотечной пылью, а сейчас спокойно удерживаю галльского барда, напившегося волшебного пойла! — И почему нам нельзя было дать этого самого пойла? — поскреб макушку Многословий, засунув руку под шлем. — Если я правильно понял, то это галл из той деревни, где служит Тяпляпус, приятель Психозуса... — Вот именно. — согласился Здравомыслий. — Потому что оно для Самодуруса, а не для вас! — прикрикнул на них Марк, который отчетливо слышал их бормотание вполголоса. Пригвоздив коленом своего противника к стене, обезвредив тем самым его ноги, которыми тот мог бы дать ему в пах, Марк с гомерическим хохотом поднял его руки вверх: — Отрабатываем движение по команде: «Сдавайся!». Он смеялся, но глаза его метали молнии, а зубы скрежетали. Насладившись гримасой страха и безысходности на лице своего неприятеля, Марк прошипел: — Ну, вот мы и встретились, убийца! Ты заплатишь за то, что сделал с моим отцом! — Наша деревня не убила ни одного римлянина с тех самых пор, как вы стали нападать на нас! — произнес Какофоникс, стараясь всеми силами не показывать своего страха. — Ты сказал бы так и в случае, если это ложь! — Ты вообще знаешь, кто именно твоего отца убил? — А я почем знаю? Я не обязан разбираться в сортах мусора! Марк испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, ему было максимально отвратительно прикасаться к варвару — настолько, что он бы гораздо охотнее потрогал больного чесоткой, проказой и бубонной чумой одновременно римлянина — но с другой, ему хотелось расправиться с бардом собственноручно, голыми руками — задушить и наблюдать за тем, как жизнь медленно покидает его. — Смотрите и учитесь, охламоны! — крикнул он солдатам. — Я сейчас этого барда голыми руками прикончу, без всяких мечей и пилумов — задушу!

****

Услышав об этом, Абби попыталась схватить валяющиеся без дела кандалы и зашвырнуть их в Марка Гладиолуса, чтобы защитить того, кого ее маленький братишка называл своим лучшим другом, однако не смогла даже пошевелить рукой, которую будто парализовало. Тем временем Рунтар выдохнул с облегчением при той мысли, что Марку Гладиолусу нужен не он или его семья, а галльский бард. — Так, Виола, ты же все еще под действием зелья? Я предлагаю по-тихому убраться отсюда через окно, пока Марк не обращает на нас внимание... Подпрыгивай и отламывай куски по краям окошка, чтобы можно было вытащить Абби! Подскочив, Виола ухватилась одной рукой за край крошечного проема, а другой начала его расширять, кидая вниз обломки. — Вайлет, не стой без дела — помогай маме! — Но мы не можем бросить Какофоникса в беде! — возмутился Вайлет. — Две собаки грызутся, третья не лезь! Каждый сам за себя! А мы не только за себя, мы друг за друга, потому что мы семья! — Какофоникс — мой друг... — ДРУГ? — вспылил Рунтар, и его волосы мигом встали дыбом. — Папа, ты меня пугаешь... — проплакал Вайлет. — Он помог нам найти и вызволить тебя и Абби! Ты же такой умный! Придумай что-нибудь!

****

Абби, с радостью обнаружив, что ее речевые и дыхательные мышцы не утратили своей силы, глубоко вдохнув, издала медвежий рык, который был ее охотничьим трюком для приманивания добычи. Солдаты перепугались до смерти и хаотично заметались, налетая друг на друга и падая с лестницы. Даже обыкновенно рассудительный и взвешенный Здравомыслий перепугался до смерти. Однако Марк был сосредоточен исключительно на барде в своей хватке и даже ухом не повел. Перед тем, как исполнить свою угрозу, следовало высказать своему противнику в лицо все, что Марк о нем думал — он слишком долго ждал этой встречи, и ему хотелось насладиться моментом. Глаза Марка налились кровью — вернее, только один глаз, — а лицо побледнело от гнева. — Все блондины тупые, потому что они варвары! Твоя жизнь не имеет смысла, ты не сделал и не создал за свою жизнь ничего стоящего, хотя ты явно старше меня! Никому в целом мире не стало лучше от того, что ты вылупился на свет, даже твоим родителям! Ты — абсолютное ничтожество! Кретин, не способный на что-то большее, чем рушить чужие планы и жизни! Марк Гладиолус смотрел барду прямо в глаза, приблизившись настолько, что кончики их носов почти соприкоснулись. — В глаза мне смотри, паразит! — прошипел он. — Ты, вандал, совершил колоссальную ошибку, встав на моем пути! Тебе, значит, не спалось в ту ночь, когда я прислал в Аквариум катапульту? Ну ничего, я помогу тебе заснуть вечным сном! Я всю жизнь положил на эту катапульту, я пожертвовал всем! У меня один глаз вставной! Как думаешь, какой?! — Вздор, не верю! — ухмыльнулся Какофоникс. — Не веришь? — срывающимся голосом выдавил Марк. — Ах, не веришь? Смотри же! С этими словами он правой рукой разжал веки правого глаза, а левой собирался вытащить имплант, но его противник не позволил ему это сделать. Воспользовавшись свободой своих рук длиной в мгновение и размахнувшись, Какофоникс со всей силы хлопнул Марка по ушам и, воспользовавшись его кратковременным оглушением, схватил фляжку с волшебным зельем, сделал глоток, чтобы навалять всем римским стражникам, которые подскочили к нему, чтобы сразиться за своего господина. — Эврика! Берите цепи, раскручивайте их над головой и отпускайте в сторону солдат! — скомандовал Рунтар жене и сыну. Схватив цепи, ранее удерживавшие Абби и Рунтара, Виола и Вайлет, все еще под действием зелья, раскрутили их перед собой и, подпрыгнув, отпустили в сторону легионеров, стоящих на самых верхних ступенях лестницы, и они кубарем покатились вниз, увлекая за собой товарищей. Затем в ход пошли обломки стены. Едва придя в себя и ни на мгновение не задумываясь, Марк Гладиолус подскочил к галльскому барду с явным намерением задушить. Какофоникс, защищаясь, схватил Марка Гладиолуса за шиворот и швырнул в стену темницы. Его вставной глаз выскочил из правой глазницы и со звоном покатился по полу. Ударившись головой о стену темницы, ее хозяин встал, шатаясь и потирая макушку. Перед глазами — вернее, только перед одним, левым, глазом — у него все размылось, но это не помешало бы ему прицелиться и попасть в любую точку этого желто-бело-красно-сине-голубого пятна. Марк Гладиолус, вытащив из потайного кармана хитона одно из своих изобретений — дротик, начиненный мгновенным ядом — метнул его в сторону Какофоникса, желая расправиться с тем, по чьей вине его катапульта была уничтожена жителями деревни неукротимых. Однако Какофоникс обладал хорошей реакцией и потому мгновенно сделал резкий рывок в сторону. Дротик угодил в связанного Самодуруса, вызвав мгновенную смерть. При виде тела центуриона, безвольно упавшего на спину, афинский наместник побледнел от ужаса. Он знал, что в связи с участившимися случаями заговоров Цезарь создал судебно-медицинскую экспертизу, призванную определять причину смерти человека и причастных к этому. Более того, император Рима был в курсе, что ядовитые дротики были инновационной разработкой Гладиолуса, и даже проспонсировал эту самую разработку. Он слишком молод, чтобы гнить в тюрьме или закончить свою жизнь на арене со львами! Он так долго и упорно шел к тому, чтобы заслужить расположение Цезаря и стать наместником!

****

К огромной радости Рунтара и его семьи, греческому наместнику не было известно о его злодеяниях. Самодурусу нужно было задержать этих людей, чтобы потом воспользоваться ими в своих интересах, и это было все, что было известно Марку Гладиолусу. Виола что-то прошептала мужу на ухо, и Рунтар принялся беседовать с Марком: — Если ты хочешь избавиться от нас только потому, что мы — варвары... Я с уверенностью могу сказать, что ни один варвар не сказал бы тебе, как можно избавиться от тела так, чтобы его не нашли ищейки... — загадочно добавил Рунтар. — И как же? — В обмен на сохранение наших жизней и свободы я приготовлю для тебя особый растворитель. Наши интересы пересекаются — мы хотим жить в Афинах, а ты хочешь остаться на должности наместника. Я могу обеспечить тебе это, а взамен ты должен позволить нам остаться в Афинах и спокойно жить здесь. «Как же повезло! И от тела центуриона избавлюсь, а потом и от этих варваров, как только они растворят его труп» — подумал тогда Марк Гладиолус, а вслух сказал: — Приступайте сейчас же! — Мы бы хотели поспать. А то я могу от усталости ненароком перепутать ингредиенты и вместо растворителя приготовить смесь для бальзамирования... — Ладно, уговорили, поспите на сене во флигеле для рабов. Сено вполне мягкое, а то ведь после вас гостевую комнату нужно будет сжигать. Марк поднял с пола свой вставной глаз, и прежде чем его положить в карман тоги, чтобы продезинфицировать его и после вставить на место, продемонстрировал его своим врагам со словами: — Я с вас глаз не спущу! За окном садилось солнце, тяжелый день был окончен. Все направились в сторону кладовой с сеном во флигеле для рабов, которую оцепили охраной, вооруженной дротиками. Несколько солдат несли обессиленную Абби, затем уложив ее на сено. — А можно ли нам забрать наши вещи? — поинтересовался Рунтар. — Для приготовления растворителя нужны некоторые ингредиенты, которые произрастают только в Германии. — Хорошо, но со стражниками и пойдет только твоя жена. Без тебя и вашего потомства она уж никуда не сбежит. Спать им предстояло на охапке сена, а рабы позволили им воспользоваться их очагом и вскипятить воды, за что Рунтар отблагодарил их мешком сухарей и свежеприготовленным бурдюком молока. — Что это за вольности? — поинтересовался один из легионеров, наставив на Рунтара острие пилума. — Что-что, чаю хотим попить! Надеюсь, это не возбраняется? — Я должен уточнить у Марка Гладиолуса. — Позволь им пить чай, только следи за ними. — ответил наместник. — Они не должны понять, что я собираюсь их завтра убить, хочу поиграться перед этим. Пусть обретут зыбкую надежду на спасение, а я затем ее отниму! Если Рунтар был главой, головой семьи, то Абби, без сомнения, была хребтом. Она была незыблемой и надежной, как скала, она была самой выносливой и закаленной в семье. Видеть ее пострадавшей, обессиленной и нуждающейся в защите было удручающе. Но с другой стороны, Вайлет мог помочь ей, и поторопился сделать это. Он расшнуровал рубашку Абби, чтобы ей легче дышалось, стащил с ее ног огромные сапоги, подложил ей под голову охапку сена и протянул ей горстку кедровых орехов из своей сумочки. — Абби, сестренка, ты голодна? Глупый вопрос, конечно же, ты голодна! Пожуй пока, мама скоро принесет припасы и ты поешь вяленого мяса! На глаза Абби навернулись слезы. — Я должна была защитить всех вас, особенно тебя. Я провалилась... — Сестренка, ты всегда защищала нас и заботилась о нас, позволь и нам хоть раз сделать то же самое для тебя. — ответил Вайлет, вытирая сестре глаза — Абби не смогла бы сделать это самостоятельно. Абби, заметив опухшие от пролитых ранее слез глаза брата, не выдержала и заплакала еще горше. Слезы лились и лились, и Абби была не в силах их сдерживать, как ни пыталась. Вайлет, даже зная свою сестру как свои пять пальцев, был поражен и тронут до глубины души тем, что несмотря на весь тот ужас, который пережила Абби сегодня, ее главной заботой и тревогой был он, и что она нуждалась в успокоении не из-за пережитого стресса, а из-за того, что ощущала себя никчемной, не сумев защитить Вайлета. Абби плакала. Это было неправильно. — Я в порядке. Посмотри на меня, я в порядке. Ни один мой волосок не пострадал. Мама говорит, что на все воля богов. Видимо, боги хотели, чтобы мы все позаботились о тебе так же, как ты заботишься о нас, и при этом не позволили нам пострадать. — Боги даровали мне такую силу, чтобы я могла вас защитить... Какая из меня теперь защитница? У меня почти все тело парализовано... И друга твоего чуть не убили, а я даже не могла этому помешать... — Ну и в чем здесь твоя вина? Ты сделала лучшее из того, что могла. Вдумайся, ты трижды спасла всех нас сегодня: ты помешала римлянам арестовать папу и всех нас, ты помогла нам оторваться от пиратов, ты спасла нас от утопления, когда наш плот был разрушен. Да даже сейчас ты до чертиков перепугала солдат своим фирменным рыком! Римляне хотели тебя похитить, чтобы ты воевала на их стороне, и шантажировать нашего папу, зная, что ты в таком случае не сможешь отказаться, если ему будут угрожать. Не будь ты самой сильной, храброй и благородной на свете, римляне не охотились бы за тобой. У нас был трудный день, завтрашний будет лучше, я в этом уверен. Мы с мамой и папой обязательно найдем средство, чтобы сделать тебя прежней, а пока я буду ухаживать за тобой, как ты ухаживала за мной. Абби, приподняв голову, поцеловала брата и прильнула к его щеке своей. После слов Вайлета с ее души словно свалился камень. Виола собиралась принести только мешок с едой и аптечку с лекарственными травами — без зелья она бы не дотащила больше. Однако через некоторое время Виола вернулась со всей поклажей, нести которую ей помогали усиленные волшебным зельем голуби. После таких потрясений ни у кого кусок в горло не лез, кроме Абби, хотя стресс сказался и на ней и съеденное ей было гораздо, гораздо меньше ее привычной порции. Что для нее полфунта вяленого мяса, несколько сухариков и недопитое молоко из бурдюка? Да и то, что ее кормила с рук Виола, пока Вайлет придерживал голову сестры, красноречиво говорило о том, что она явно не в порядке. Виола положила внутрь клетки пригоршню зерен, но голуби, уловив расположение духа хозяйки, даже не притронулись к еде. Ясное дело, уснуть бы тоже никто не смог, а выспаться было нужно, чтобы встретить новый непростой день полными сил. Чтобы успокоить всех и успокоиться самому, а также помочь всем организмам справиться с чрезмерной эмоциональной нагрузкой и не разболеться, Рунтар, вытащив пучок трав из своей сумки, заварил чай с ромашкой, мятой, валерианой, пустырником, зверобоем, листьями черной смородины и корнем солодки, в который добавил побольше меда, чтобы быстро восстановить энергию, а затем, дожидаясь готовности чая, взялся смешивать мазь для Абби из жира, травяных настоек и пчелиного яда, чтобы синяки от оков быстрее зажили, а перекрытое на долгое время кровообращение активизировалось. — Знаете, я и сам своего рода друид. — пошутил он.

****

Мать Рунтара, придворная лекарша, прекрасно понимала, что ее сын не сможет найти себе жену, по крайней мере в Одифере, и потому обучила сына всему, что только знала сама, чтобы он смог позаботиться о себе сам, когда ее не станет. Рунтару льстило, что у него замечательно выходило мыть, штопать, стряпать и стирать, а также что он великолепно разбирался в медицине. Это было тем, в чем Рунтар абсолютно точно был лучше любого из своих сверстников, хоть он и не мог никому похвастаться этим и лелеял эту мысль в уединении. Его мать считала, что любой навык полезен, а как сложится дальнейшая жизнь, никому не известно, а она, как мать, должна передать сыну все свои знания и умения. Тогда Рунтар не подозревал, что через несколько лет он будет не только практически полностью заниматься ведением хозяйства, но и принимать роды у своей жены во избежание разглашения новости о появлении у одинокой птичницы ребенка неизвестно от кого. Рунтар не мог бы сказать, что с кем-то из его детей было легче, чем с другим. Он одинаково часто их лечил — в случае Абби это чаще всего были многочисленные шишки, синяки, ссадины, царапины, занозы и ушибы; Вайлет же постоянно хворал, особенно в зимнее время. Он одинаково сильно о них волновался — если Вайлет был слаб здоровьем, то Абби могла переоценить себя.

****

Вытащив из мешка отрез чистой ветоши и разорвав его на четыре полоски, Виола приготовила материал для повязок. Дожидаясь, пока ее муж приготовит мазь, Виола решила причесаться. Спутанность и неопрятный вид ее волос было последним, что волновало ее в этот момент, а причесаться Виоле хотелось лишь затем, чтобы успокоить нервы. Она сдернула покосившуюся ленту, удерживающую вместе пряди ее густых волос, и метровые золотые ливни, почуяв свободу, мигом раскинулись по ее плечам и спине. Какофоникс, завороженный этим зрелищем, наблюдал за этим, не отрывая взгляда, а затем внезапно обнаружил рядом с собой Вайлета. — Ты мой герой, Какофоникс. — с восхищением произнес Вайлет, обвив талию барда своими тонкими ручками, похожими на цветочные стебельки, и прильнув к его груди щекой. — Ты храбрый и благородный, как моя сестренка, умный и находчивый, как мой папа, и такой же эмпатичный и душевный, как моя мама. Знаешь, ты такой же храбрый, как Орфей, который спустился в загробный мир за той, кого горячо любил. Этот мальчик был таким светлым, солнечным и теплым. Как только он соприкоснулся с ним, Какофоникс тут же ощутил, как от его груди и живота по всему телу до самых кончиков пальцев рук и ног распространилось приятное тепло. Какофоникс опешил от непривычного чувства, а затем притянул мальчика к себе и погладил его нежные, шелковистые локоны, слегка взлохмаченные, и ощутил, как его кисть немедленно утонула в густых и невероятно мягких волосах. — Мы ведь с тобой друзья, а друзья должны друг другу помогать. На некоторое время мальчик погрузился в молчание, задумавшись о чем-то, но совсем ненадолго. — Какофоникс, мы столько пережили вместе... Ты так обо мне заботился, словно я твой сын. Ты мне больше, чем друг... Только самые близкие люди всегда останутся рядом, что бы ни случилось, и разделят с тобой не только радости, но и горести. Какофоникс, можно я буду называть тебя дядюшкой? — спросил Вайлет, уставившись на барда своими большими синими глазами, похожими на пару лесных фиалок. — Конечно, можно, милашка Вайлет. — последовал ответ. Однако через пару минут, которые показались Какофониксу мгновением, Вайлет отпустил его, чтобы помочь отцу перевязать сестру. Рунтар тем временем, разрыв руками сено, подсунул под пятку дочери край доски с опорой на дырявый проржавевший котелок, валяющийся неподалеку и перевернутый кверху дном, другой край которой перевешивала своим телом Виола, усевшись сверху. — Как говорил Архимед, «дайте мне точку опоры, и я сдвину Землю». Вайлет помогал, как мог — поочередно закатывал рукава и штанины сестры, открывая отцу доступ к ее истерзанным запястьям и лодыжкам, завязывал узелки на повязках, а в конце аккуратно расправлял одежду. Когда Рунтар наносил дочери мазь, то заметил на всех ее конечностях крошечные следы от уколов в тех местах, где к ним прилежали кандалы, и он моментально догадался, в чем тут дело. Оковы представляли собой видоизмененный дротик с более безобидной модификацией миорелаксирующего яда кураре, которая не влияла на дыхательную и лицевую мускулатуру, позволяя тем самым беспрепятственно дышать и говорить. Повторив процедуру с другой ногой и руками, Рунтар вытащил из мешочка плотный кусочек засахарившегося меда, обмакнул его во флакон с настойкой подснежника, сунул его дочери под язык и велел рассасывать как можно дольше. Как только Абби дали выпить травяного чая с медом, она практически сразу уснула как убитая. Вайлет, нервная система которого не могла больше вынести, вырубился следом, прильнув к сестре.

****

Ничто не могло быть скрыто от Виолы. Она знала, что когда человек о чем-то думает, но не произносит вслух, его губы непроизвольно и едва заметно шевелятся, как будто он проговаривает свои мысли, не разжимая рта. Все это время она не сводила пристального взгляда с лица Марка Гладиолуса... Виола подробно рассказала мужу о том, что произошло ранее в его отсутствие. Ее шепот был тихим, точно шорох перышка на ветру, чтобы никто из охранников, оцепивших кладовую снаружи, не смог подслушать. — Рунти, я знаю, о чем думает Марк Гладиолус. Он убьет нас сразу же, как только мы приготовим растворитель. — Я предполагал это. — едва слышно ответил ей супруг. — Мы — неугодные свидетели, от которых надо избавиться. — Я купила у экстрасенса компромат на Марка Гладиолуса. Когда я была в деревне, я заработала немного денег за отправку писем голубиной почтой. Мы собираемся доложить Цезарю о его нечистом на руку наместнике. — У меня тоже есть план. — заявил Рунтар, закидывая кусочки ваты в жбан со странной жидкостью и тряся его. — Мы все заткнем носы ватой, пропитанной антидотом и позволяющей дышать через нос, а я вместо растворителя приготовлю усыпляющий эфир, пары которого при варке усыпят всех: и Марка Гладиолуса, и стражников, — и мы убежим. — Надеюсь, Цезарь объявится гораздо раньше — хорошо замотивированный экстрасенс способен на многое. — Хорошо бы — Марк Гладиолус заслуживает кары. — промолвил Какофоникс. — Может быть, твой план будет запасным? Вы все равно далеко не убежите, а так Цезарь разберется с самим Марком, а также, возможно, наградит тебя и твою жену за такую важную информацию. — Хорошо, хорошо. — согласился Рунтар. — Я начну с добавления химически индифферентных соединений и буду тянуть время настолько, насколько это возможно. Все они, укрывшись рогожей и зарывшись в сено, спали в объятиях друг друга, черпая друг у друга силы. Какофоникс лежал с краю, но зато рядом был Вайлет. Повернувшись на левый бок и подложив левую руку под голову, правой Какофоникс обнял мальчика. Правая рука лежащего на боку Вайлета обнимала, вернее, пыталась обнять талию сестры, а за руку его держал Рунтар, зажатый между дочерью и свернувшейся калачиком женой, которая одной рукой обнимала мужа, а другой — дочь, соприкасаясь при этом рукой с рукой сына. Виола прижималась спиной к мощной левой руке дочери, слегка отведенной в сторону, а правая рука Абби соприкасалась со спиной Какофоникса.