Астерикс и германцы

Не успел Психозус прийти в себя, как его вместе с товарищами направили на новое задание. Марк Гладиолус приказал солдатам, доставившим ему Абби, отправиться еще на одно задание и притащить ему еще троих варваров, заодно продемонстрировав довольно устрашающий портрет одного из них, с которым не расставался. Марк, вновь спустившись в специально оборудованное помещение, приготовился наблюдать через перископ за исполнением своего приказа, взяв вазочку с орехами и сухофруктами. — И почему нельзя было поймать их всех сразу? — пожал плечами Здравомыслий, когда солдаты удалились из дворца и направились в нужную сторону. — Это было бы куда быстрее и проще! — Марк Гладиолус хотел помучить варваров-людоедов... — протянул Многословий. — Или растянуть удовольствие от их поимки... — А заодно и всех нас. — продолжил его мысль Психозус. — Что на этот раз, Психозус? — поинтересовался Многословий. — Варварка, которую ты так боялся, нейтрализована, а для того, чтобы справиться с этой троицей чахликов, двое из которых — женщина и ребенок, и одного легионера много! — Страшно! — пробормотал Психозус. — У галльского барда есть клыки и когти, от которых даже наша броня не защитит! — С чего ты взял? — спросил Здравомыслий. — На портрете барда, сделанном моим школьным товарищем Тиберием Тяпляпусом, были когти, клыки и змеиный язык! — Ты не заметил, что это пририсовано после химическим карандашом, который изобрел Марк Гладиолус? — закатил глаза Здравомыслий. — Твой товарищ из Аквариума явно их не рисовал! — Может быть, у него краски закончились, а Марк Гладиолус потом закончил портрет по данному описанию? — предположил Многословий. Однако Марку Гладиолусу было не суждено насладиться этим зрелищем. Возникнув перед своими неприятелями через минут пять после того, как те их засекли и подготовились, легионеры метали снотворные дротики в своих врагов, которые на некоторое время прикинулись, будто это оказало на них ожидаемый эффект, а как только солдаты схватили их за руки и ноги, то были немедленно расшвыряны ими в разные стороны. — Круто! — восхитился Вайлет. — Волшебное зелье — это что-то! Теперь я наконец ощутил, каково это — быть сильным, как моя сестренка! — Что? — ахнул Марк Гладиолус, на всякий случай протерев глаза, а затем линзу перископа, решив, что это ему померещилось. — Почему снотворное не действует на этих чертей? Оно же усыпило тех двух варваров! — Это точно оборотень! — ахнул Психозус. — На него даже снотворное не действует! — Хорошо, что у барда не было когтей и клыков. — выдохнул с облегчением избитый Многословий, наконец отступая вместе с товарищами. — Иначе нам бы точно не поздоровилось... — Просто еще не взошла полная луна, вот оборотень и был немножечко вялый. — сострил Винокурус. Когда атака была отбита, Какофоникс собирался возвратиться на свой импровизированный наблюдательный пост. — Нам надо дождаться прибытия центуриона Самодуруса. — обьяснил он своим напарникам. — Если мы возьмем его в заложники, то сможем избежать нападения Марка Гладиолуса на нас. Сдается мне, у Марка Гладиолуса припасено что-то посерьезнее дротиков... И когда и откуда у римлян появилось такое передовое техническое оснащение?

****

Долго ждать им не пришлось — через несколько минут Какофоникс объявил: — В порту причалила галера! — О, у тебя орлиное зрение! — восхитился Вайлет. — Так, в колеснице едут двое — центурион и какой-то незнакомец в странных одеждах. Спускаюсь! Все еще находясь под действием волшебного зелья, Какофоникс выбрал булыжник подходящего размера и веса и затаился. Камень со свистом пронесся вперед, разломав пополам упряжку, и перепуганные лошади разбежались кто куда. Через мгновение Какофоникс бросил еще один булыжник под колеса повозки, который заставил одно из колес слететь с оси. Колесница резко остановилась, затормозив о препятствие.  Гораздо более легкий Мозгонаизнанкус подлетел вверх и, описав дугу, не совсем удачно приземлился. Самодурус качнулся вперед, ударившись головой о край повозки и потеряв сознание. Какофоникс связал центуриона, а его сопровождающего взяла на себя Виола. — Я ни при чем! Я не военный! Я экстрасенс! — попытался оправдаться Мозгонаизнанкус, который не мог сдвинуться с места из-за вывихнутой лодыжки и попытался отползти в сторону. Виола, хрупкая и тонкокостная, была не более могучей, чем ее спутник жизни, однако праведный гнев придавал ей сил. Она испытала массу эмоций за последние часы, и все они требовали выхода. Она схватила мужичонку за лодыжки и подняла его вниз головой, заставив болтаться между небом и землей и смотреть ей в глаза. — Экстрасенс, говоришь? Значит, это ты подставил под удар моего мужа и мою дочь? Виола оглядела трясущегося от страха человека, прижавшего согнутые руки к груди и втянувшего голову в плечи. Даже не верилось, что это недоразумение ухитрилось доставить им столько проблем. — Я все скажу, только опустите меня! — Пока не скажешь, не опущу! — Ну, я сказал Самодурусу, что германская девчонка с силой сорока варваров поможет римской армии в завоевании галльской деревни... — И почему ты решил, что мы позволили бы своей дочери вступить в римскую армию и нападать на тех людей, которые не сделали нам ничего плохого, более того, были к нам очень добры? — Вы бы не смогли отказаться... Я сказал, что Рунтара можно подкупить жильем в цивилизованной стране, о котором он грезит, или шантажировать... Виола настолько сильно тряхнула экстрасенса, держа его за ноги, что его вывихнутая от неудачного приземления лодыжка со щелчком вернулась на место. — Не бейте, прошу! — принялся умолять Мозгонаизнанкус. — Это всего лишь способ заработка! — Ты это называешь всего лишь способ заработка? — закипела Виола. Ей захотелось расколотить ему голову о мощеный тротуар, и внезапно в ее голове молнией сверкнула следующая мысль — этот римлянин был продажным, и единственным его мотивом было зарабатывание денег. Ситуацию возможно обернуть в свою пользу. «Как говорил Рунти: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». Если у нас будет в распоряжении информация о Марке Гладиолусе, мы будем знать, что делать». Вытащив горсть монет из кармана жилета, она протянула их Мозгонаизнанкусу и заявила: — В таком случае мне нужен подробный компромат на Марка Гладиолуса. Через несколько минут Виола держала в руках листок, а довольный экстрасенс складывал монеты в карман. Какофоникс вместе с Виолой изучил написанное, а после заметил: — Если Юлий узнает, что его наместник строит против него козни, то Марк Гладиолус будет немедленно уволен и казнен. Надо только сообщить ему. — Отлично, тогда надо написать письмо, а я отправлю его голубиной почтой! — Нет, такие вещи следует сообщить лично. — возразил Какофоникс, а затем обратился к Мозгонаизнанкусу. — Экстрасенс! Хочешь заработать еще больше? — Конечно! — Тогда отправляйся во дворец Юлия Цезаря и расскажи ему о его наместнике. Император щедро наградит тебя за это. Как только Мозгонаизнанкус пропал из виду, оживившийся Вайлет принялся гримасничать, вообразив себе, как будет выглядеть диалог между его отцом и Марком. — Могу ли я как-то возместить причиненный моральный ущерб и заставить вас не разглашать эту информацию? — пролепетал мальчик, изображая Марка Гладиолуса. — Да. Значит так: статус граждан Афин, земля, рабы и материалы для постройки особняка! — решительно заявил юный пародист, зажав нос, чтобы сделать голос более гнусавым и походящим на отцовский, и прижав к подбородку пару прядей волос, чтобы сымитировать бороду. — А пока будет идти стройка, оплаченное проживание в самой лучшей афинской гостинице и питание! — Ух, какие обидчивые эти варвары! — У каких варваров ты видел черные волосы? Я был ребенком похищен из Греции, и я докажу это! Ни один варвар не смог бы сейчас разговаривать с тобой на греческом без доли акцента! — Милашка Вайлет, нам всем нужно пока не подавать вида, что мы знаем о замыслах Марка Гладиолуса. — заметил Какофоникс, прервав этот театр одного актера. — Но как же нам тогда его шантажировать? — пожал плечами Вайлет, желая принимать активное участие в вызволении отца и сестры. — Милашка Вайлет, что помешает Марку Гладиолусу вместо осыпания нас всевозможными благами за хранение молчания убить нас, чтобы мы никому не смогли рассказать об этом? — М-да, об этом я не подумал...

****

В ожидании прибытия Самодуруса Виола не теряла времени даром — она кумекала над тем, как обезопасить немалый саквояж, пока они пойдут в темницу к Марку Гладиолусу. Если кто-то за время их отсутствия сопрет все их нажитое имущество, то без еды, воды, одежды и денег долго они в Афинах не протянут. — Какофоникс, дай, пожалуйста, мне свою фляжку с зельем. — попросила она. Одна капля попала в раскрытый клюв Орленка, который через мгновение озарился ярким светом. Повторив процедуру с еще несколькими голубями, Виола вновь что-то прокурлыкала, и пернатые стражи остались охранять вещи, пока их хозяйка вместе с сыном и Какофониксом отправилась на выручку мужу и дочери. Какофоникс тащил связанного Самодуруса, расправой над которым можно будет пригрозить Марку Гладиолусу, если тот вдруг обнаружит их и нападет. — Надо бы что-то сделать с прослушкой. — заметила Виола. — Можно сломать этот усилитель, и тогда нас никто не засечет. — Раз у Марка есть усилитель звука в темнице, наверняка есть и сигнализация, которая включится при его поломке, чтобы его можно было своевременно починить. — рассудил Какофоникс. — Римляне стали слишком опасны и технологически оснащены в последнее время... — И что же нам делать? — Виола, если твой голубь настолько умен и определил, что увиденный им механизм предназначен для прослушивания, не лучше ли будет отправить голубя отключить его перед тем, как мы войдем? Вряд ли Марк круглые сутки напролет слушает, что происходит у него в темнице... Через пару минут голубь возвратился и поделился последней информацией с хозяйкой. — Орленок сказал, что прибор уже был выключен, а самого Марка он нигде не нашел. — перевела Виола. — Это хорошо, но странно, и нам надо поторопиться...

****

Все еще находясь под действием волшебного зелья, троица дружно раскидала и вырубила солдат, охраняющих вход в подземелье, и прошла вниз по длинной лестнице, надавав тумаков и стоящим на ее ступенях римлянам. Дверь была распахнута настежь, чтобы позволить стражам ворваться в любой момент. — Милая моя Фиалочка, ты уже второй раз вытащила меня из тюрьмы! — прошептал Рунтар на ухо жене, которая опустилась перед ним на корточки, чтобы снять с него оковы и растереть его затекшие руки и ноги. — И буду вытаскивать, сколько потребуется. — последовал ответ, а за ним — поцелуй в лоб. Тем временем Вайлет освобождал сестру и массировал ее предплечья и голени, которые были шире его туловища. — Абби, сестренка, ты жива... — пролепетал он, едва не плача. — Я думал, что уже не увижу тебя... — Фиалочка, помоги лучше нашей дочурке. — пробормотал Рунтар. — Ноги я и сам себе теперь разомну. — Как ты, мой маленький вороненочек? — обеспокоилась Виола, подойдя к дочери. Абби действительно смахивала на ворона — крупная, черноволосая, носатая, а ее непокорные волосы напоминали воронье гнездо или взъерошенные перья ворона-подростка, называемого слетком. Это нежное прозвище, невзначай данное Виолой дочери, тут же приклеилось к последней намертво. — Я в порядке, просто устала... — пробормотала Абби, собираясь опереться на стену, чтобы подняться на ноги. Однако встать у нее не вышло — руки и ноги Абби оставались ватными, и она могла только сидеть. — А что мы будем делать дальше? — спросил Вайлет. — Абби слишком слаба, чтобы идти самостоятельно... — Так, я понесу Абби, вы, мужчины, понесете вещи, которые нам надо забрать, а ты, сынок, повезешь голубок. — распорядилась Виола. — Остановимся в гостинице на окраине. — заметил Рунтар. — Абби мы накроем рогожей, чтобы такая примечательная девочка не бросалась в глаза и выглядела как обычный мешок. — Тогда давайте поторопимся! — воскликнул Какофоникс. — Далеко собрались? — раздался за спиной Какофоникса голос, похожий на шипение змеи.