Астерикс и германцы

Цезарь тем временем восседал на своем троне и вел беседу с Мозгонаизнанкусом, расположившимся у подножия трона на подушках. — Будет ли покорена неукротимая деревня, если напустить на нее Рунтара? Было бы здорово, если бы он расправился с ними так же, как и с одиферцами... Экстрасенс ненадолго замолк, а затем затараторил, перескакивая с одного на другое и перебивая сам себя: — Нет, и на то есть причины. Он это сделал, напившись волшебного галльского зелья, которое умножает силу, уже имеющуюся у человека. У галлов все еще есть зелье, и они запросто справятся с одним Рунтаром. Его дочь — лучший кандидат для этого. Чтобы справиться с ней одной без зелья, потребуется сорок галлов под волшебным зельем. Да и Рунтар ненавидел одиферцев, к галлам же он испытывает лишь презрение. К тому же, эффект волшебного зелья становится сильнее и продолжительнее от сильных эмоций. А еще Рунтар пошел бы на это, если только в деревне не было бы барда Какофоникса. Рунтар очень благодарен ему за то, что он помог ему и его семье спастись от Марка Гладиолуса. Иными словами, если напоить зельем одного мясистого римского легионера, например, Орлиглазуса, отняв зелье у деревни, результат будет более быстрым! — Звучит разумно. А что касается барда, то пусть остается с этим семейством. Возможно, они даже сделают из него настоящего римлянина. Интересное дело, он добровольно поехал в цивилизованной мир, да и еще без конвоя... — Его Рунтар вместе со своим сынишкой уломал ехать на музыкальный конкурс в Афины. Бард Какофоникс всегда мечтал о признании и надеется, что в Афинах он найдет то, что ищет. — Мне очень нравится этот Рунтар. Его действия вызвали у меня появление замечательной идеи. Почему бы не рассредоточить всех жителей этой деревни по странам римского мира? У каждого из них есть определенные мечты и цели, которые смогли бы быть реализованы в цивилизованном мире, и это смогло бы заставить их поступиться своей неукротимостью! Сможешь ли ты составить перечень подходящих кандидатов из римлян для этого? — Если таковые имеются, то запросто. К примеру, Рунтара можно будет заставить пообщаться с друидом и добиться чего-нибудь, ведь Рунтар разбирается в химии. Виола, которая теперь приходится женой наместнику и купается в роскоши, может повлиять на жену вождя, которая родом из уже покоренной Лютеции, столицы Галлии, и которая крайне падка на наряды, украшения и прочие атрибуты роскошной жизни. Более того, у нее есть богатый брат в Лютеции, которого она регулярно навещает. Еще на мануфактуре «Техно-Грек» трудится спартанец Вулканос, сталевар и литейщик, можно будет заставить его взаимодействовать с тамошним кузнецом. Так... 

****

Амбиций трое суток скакал к Цезарю, почти не ев и не спав. Он ожесточенно хлестал коня, заставляя скакать максимально быстро, сменил несколько десятков лошадей на всех почтовых станциях, но достиг своей цели. Как только стражники провели его в тронный зал, первое, за что зацепился взгляд Амбиция — сидящий на вышитой подушке у подножия трона Мозгонаизнанкус, одетый в вышитую тогу вместо своих аляповатых отрепьев. — Что ты делаешь здесь, Мозгонаизнанкус? — опешил Амбиций. — Ты разве не должен сейчас быть с Самодурусом? — Марк Гладиолус убил его ядовитым дротиком. Цезарь наградил меня за эту информацию, и я теперь его агент. Что касается тебя, Амбиций, теперь ты станешь центурионом. Некоторое время они переговаривались: Мозгонаизнанкус отвечал на вопросы Амбиция о тех или иных аспектах обстановки в Аквариуме, потребовав платы за эту информацию. — Я вам не мешаю? — возмутился Цезарь, а затем указал на пожаловавшего юношу: — Что привело тебя сюда? Наконец обратив внимание на того, к кому он пожаловал, Амбиций затараторил: — Аве, Цезарь! Я — Амбиций, опцион центуриона Самодуруса из лагеря Аквариум! Мы на полпути к завоеванию неукротимой деревни, и нам требуется первоклассный шпион Хамелеонус, мастер камуфляжа, чтобы он выследил, куда спрятан тайный резерв с галльским волшебным зельем, и выкрал его для нас. — Значит, Аквариум планирует порабощение неукротимых галлов, что позволит их затем сделать рабами Рима? Я хотел бы узнать, что именно вы собираетесь сделать... Как только Амбиций изложил суть плана, разработанного совместно с Самодурусом: отослать из деревни друида и украсть зелье, запас которого он наготовит перед отъездом. Цезарь послал за Хамелеонусом, и тот незамедлительно явился на зов. — А где шпион? — озадачился Амбиций, крутя головой по сторонам. — Я прямо перед тобой. — раздался шепот, едва слышный, точно шорох перышка на ветру. Амбицию потребовалось несколько секунд, чтобы заметить крошечные глазки-пуговки среди пустоты. Возблагодарив Цезаря за его щедрость, Амбиций вместе со шпионом немедленно пустился в обратный путь. Амбиций был совсем юн, невероятно энергичен, и его тело могло некоторое время работать на энергии чистого энтузиазма. — Так уж и быть, Цезарь милостив и дает этим недоумкам из Аквариума шанс доказать, чего они стоят. — промолвил Цезарь, как только юноша покинул его. — Должен признать, это будет гораздо проще и быстрее. Мой план останется про запас. К тому же, следует понаблюдать и оценить, насколько гладко идет процесс интеграции галльского барда в римский мир.

****

Тем временем новоиспеченный наместник Афин и его семейство проспали до десяти утра, а после, роскошно позавтракав, все направились в музей скульптуры. Первая скульптура по маршруту была невероятной — Горгона Медуза восседала на троне из своих врагов, окаменевших под ее взглядом, а рядом с ней на камне сидел музыкант, играющий на лире. Музыкант нужен был живым, поэтому на глазах у него была повязка. Какое внимание к деталям! — О! Коллега! — восхитились Какофоникс и Вайлет. Какофоникс осторожно прикоснулся к мраморной лире — он решил, что этот ритуал поможет ему победить в «Золотой лире Орфея». — Сладенький мой, а это и есть та Афродита, с которой ты меня сравнивал? — поинтересовалась Виола, указав на изваяние Венеры Милосской — стройной и красивой девушки с восхитительными формами. Виола смотрелась как Афродита, вытянутая в продольном направлении, точно кусок каучука. Сходств женщина не заметила. — Ты куда прекрасней, моя Фиалочка. — промолвил Рунтар, заставив свою супругу широко улыбнуться и покраснеть. В глазах Рунтара все то, что не было похоже на что-либо варварское, автоматически причислялось к цивилизованному миру, и фигура его супруги не стала исключением. Он знал, что Афродита, греческая богиня красоты и любви, златовласа, стройна и красива, и посчитал, что его Виола идеально подходила под данное определение — ведь понятие «стройна» в понимании каждого человека разное и довольно растяжимое. — А ты похож на Купидона. — отвесила она ему ответный комплимент. — Ты описал мне его как маленького и милого. Все сходится! И когда я увидела тебя впервые, меня пронзило не одной любовной стрелой, а всем колчаном разом! Абби заинтересовалась бюстами выдающихся правителей. — Пап, а почему голова отдельно от тела? Где все остальное? — Голова — это самая главная часть человеческого тела, именно поэтому ее и увековечили. А то у некоторых правителей чем сидеть есть, а чем думать — отсутствует. Затем внимание Абби привлекла серия скульптур спортсменов: один — прыгун с шестом, другой — метатель копья, третий — бегун... Среди них красовалась и самая знаменитая скульптура — «Дискобол» Мирона. Рунтар стоял, переживая катарсис. Неужели все его знания об Афинах настолько скудны, что он мог не быть в курсе всеобщего греческого культа здорового и гармоничного тела, представления о котором у греков значительно отличались от его собственных? — Папа, я никогда раньше не подумала бы, что скажу это, но Афины начинают нравиться мне все больше и больше. — обратилась к нему дочь. — Ты был прав, говоря, что Афины — замечательный город, но сильно ошибался, описывая быт и уклад жизни здесь... — Ну что ж, век живи — век учись... — ответил Рунтар. — Астия, знаешь, что я тебе скажу? Ты можешь выбирать себе в мужья кого захочешь, или вообще никого, если не встретишь достойного человека, с которым захочешь связать свою жизнь. Ты уже дочь главы города. Брак для тебя теперь не является необходимостью, от которой зависит твое безбедное будущее: захочешь — выйдешь замуж, не захочешь — и не надо. Ты лучше будь один, чем вместе с кем попало. А еще я приготовил тебе сюрприз, уверен, он тебе понравится. Абби счастливо улыбнулась. По окончании продолжительной экскурсии было решено сделать гравюру на память, и около входа в музей скульптор нанес их очертания на мраморную плитку. — Скажите: «инжир»! — скомандовал семье Рунтар, чтобы на гравюре все получились с улыбками. Следующей точкой в их маршруте стала лавка золотых дел мастера. Ее хозяин, Сердоликл, пригласительно положил перед ними огромную шкатулку с образцами драгоценных камней в наличии. — О счастье мое, — с придыханием промолвил Рунтар, обращаясь к благоверной, — твои глаза полны невероятного блеска, яркости и глубины, подобно большим сапфирам! Виола лучезарно улыбнулась. — Константин, чтобы выразить тебе свою благодарность, я хотел бы преподнести тебе подарок — золотые серьги с драгоценным камнем. — обратился Рунтар к Какофониксу. — Выбирай. Рунтар снова принялся успокаивать и задабривать свою на удивление неподкупную совесть, которая, молча столько лет, пробудилась и ожесточенно грызла его изнутри, да еще и умудрилась переманить на свою сторону и разум, который теперь внушал, что долг платежом красен. При виде множества самоцветов у Какофоникса разбежались глаза. — Позволь дать тебе совет. — подала голос Виола при виде его замешательства. — Тебе очень подойдут аквамарины — под цвет глаз! — У Вашей сестры прекрасный вкус, Константин. — заметил Сердоликл, извлекая из шкатулки выбранный камень и располагая его на рабочем столе. Как только все определились с формой и дизайном серег, Рунтар поинтересовался у ювелира: — Сколько времени займет работа? — Я не хочу заставлять своего наместника ждать слишком долго, поэтому неделя — это максимум. — Когда закончите работу, явитесь с ней во дворец, где я проверю ее на пробу золота и заплачу за украшения. — попрощался Рунтар с золотых дел мастером. — Будем ждать. До свидания. Сердоликл немедленно сел за изготовление пяти пар золотых серег с драгоценными камнями под цвет глаз каждого: одну пару — с аквамаринами, две — с сапфирами, для Виолы и Вайлета, и две — с агатами, для Рунтара и Абби, а также пары обручальных колец на замену тем, которые Рунтар пятнадцать лет назад собственноручно вырезал из дерева.

****

Спустя двое с лишним суток с момента попадания в них дротиков Астерикс и Обеликс наконец проснулись. Хоть Догматикс был поражен всего одним дротиком и пробудился первым, он вряд ли бы смог что-то сделать. Морская вода не удерживает в себе запахи, по которым можно что-то обнаружить, и собачка некоторое время носилась вокруг, громко лая в попытке разбудить своих друзей. — Где мы? — пробормотал Астерикс, потирая глаза. Из их тел торчало множество дротиков. — Похоже, нас усыпили этими дротиками. И сколько же времени мы проспали? Вытащив себе и Обеликсу уже ставшие холостыми дротики, Астерикс решил взять их с собой, потому что у него не было при себе меча, а оружие могло им понадобиться. Стоп... Не было меча? Астерикс с ужасом обнаружил, что на его поясе отсутствует и фляжка с волшебным зельем, а карманы, в одном из которых лежало несколько монет на расходы в течение поездки, а в другом — карта, вычищены. Астерикс в растерянности вертел в руках дротики — единственное, что было при нем, — словно ища ответы. Темно-синие дротики с эмблемой — золотистым кругом с латинскими переплетающимися буквами M и G вишневого цвета — между оперением и острием которых находилось что-то вроде пробирки, которые он видел у Гетафикса. Откуда эти навороченные дротики могли взяться у легионера, которого он успел краем глаза заметить перед отключкой? Очевидно, в их организмы было введено огромное количество снотворного, и время, проведенное в беспробудном сне, оставалось загадкой. — Неважно. — пробормотал Астерикс. — Мы вплавь доберемся до суши, а там решим, что делать дальше. Надо только узнать, в какой стороне суша. Обеликс, подбрось-ка меня! Астерикс потряс своего друга за плечо. Обеликс не спал, однако он оказался не в силах даже подняться на ноги. Они находились на небольшом островке посреди океана. Это был вулканический остров, поэтому на нем не было ничего живого, чем можно было бы подкрепиться. Астерикс взобрался на небольшую скалу и попытался осмотреться с ее высоты, но это не слишком помогло — в пределах его видимости была лишь бескрайняя пучина. Волны с шумом бились о каменистый островок, обдавая двух галлов крупными солеными брызгами. Что делать дальше? — Карты нет, волшебного зелья нет, Обеликс обессилел от голода, на этом острове нет ничего, что можно поджечь и подать сигнал проплывающим мимо кораблям... — в отчаянии вздохнул Астерикс, обхватив голову руками. — Теперь нам сможет помочь только чудо...