Астерикс и германцы

— Рунтар, скажи, а когда состоится конкурс «Золотая лира Орфея»? — поинтересовался Какофоникс. — Давай сразу договоримся: будь добр, зови меня Львом. Рунтар — это имя одиферского неудачника, а Лев — имя афинского наместника. — Договорились. — А конкурс состоится через десять дней, считая сегодняшний. Мы выдвинулись заранее, а благодаря зелью вашего друида приплыли гораздо раньше, чем я планировал... — Отлично! Тогда у меня будет достаточно времени, чтобы сочинить песни про Грецию и выступать на бесконечных концертах после моей победы в «Золотой лире Орфея»! — Пап, давай пойдем и запишемся! — предложил Вайлет. Благодаря удачному стечению обстоятельств им не нужно ждать дня конкурса и вообще принимать в нем участие ради обретения дома — они уже живут во дворце. Но раз Вайлету хочется поучаствовать, отговаривать его Рунтар не будет. — Семья, на всякий случай повторяю: мы в Афинах, поэтому откликаемся только на свои новые имена. Я очень старался подобрать их так, чтобы они были похожи на ваши старые и чтобы вам было проще к ним привыкнуть. Отныне и впредь ты, Фиалочка — Виоленсия, ты, доченька — Анастасия, или кратко Астия, а ты, солнышко — Валентин. Главное для нас — ничем не выдавать, что мы не местные... Все подошли к тому самому театру, в сквере неподалеку от которого они вчера ждали Рунтара и Абби. На доске объявлений висел длинный свиток, куда вносились имена участников конкурса, и перо на цепочке с прикрученной чернильницей. Над этим самым свитком было крупно написано: «Только для греков и римлян старше XV лет». — Старше XV? Похоже, я не смогу участвовать, потому что мне только VIII... А если так? — поинтересовался Вайлет, зажав пару прядей своих волос между носом и верхней губой, чтобы сымитировать усы. Абби прыснула, а Рунтар был в шоке. Это что же, получается, им пришлось бы семь лет снимать жилье в инсуле, дожидаясь совершеннолетия Вайлета? Он еще сильнее проникся к Какофониксу благодарностью — это ведь он придумал сообщить Цезарю о его наместнике, что дало самому Рунтару возможность заполучить роскошное жилье и почетный титул... — Только для греков и римлян? — ахнул Какофоникс, а затем возмутился: — Гады! Националисты! — Дядюшка Какофоникс, ты же собираешься остаться в Греции? — спросил Вайлет. — Тогда выбери себе греческое или римское имя. Я вот буду зваться Валентином! — Тогда я, пожалуй, назовусь Константином. Константин Лирикл — именно так Какофоникс записал себя в перечне конкурсантов. Руки у него дрожали от волнения, переполнявшего все его тело, поэтому написанное не имело ничего общего с его привычным почерком. Пятеро продолжили свой путь, и вскоре вдалеке показались торговые ряды, магазины, лавки, палатки, лотки и куча снующих людей разных национальностей. — Так вот как выглядит базар, куда всегда ходила мама! — изрек Вайлет. — Нет, солнышко, базар — это место, где варвары меняют тухлятину на гнилье и гнилье на тухлятину и бьют друг другу морды, споря о цене и качестве. В Афинах это называется рынком. Было решено тратить деньги от продажи дома и украденные им из дворцовой казны Одифера — им сейчас было некогда искать помещение, где хранится казна Афин. — Держимся вместе! — наказал Рунтар. — Везде надо быть осторожным. Первой на их пути была палатка египтянина Прополиса, продавца меда, и у Вайлета потекли слюнки. К его удивлению, мед был не одного-единственного вида — пчелиного, здесь висела табличка с перечислением видов меда и расценками за объем, и у Вайлета разбежались глаза. — Здравствуйте, а фиалковый мед есть? — спросил у торговца Вайлет, понимая, что читать этот огромный перечень видов меда он будет до поздней ночи. — А как же? Сколько тебе меда, дитя? — Целую амфору. — Эй, перестань пялиться на ноги этой гречанки! — шикнула Виола на мужа, идущего рядом с ней на носочках и приобнимающего ее за бедра — выше он не доставал. Они так долго прожили вместе, что ей было особенно дико оттого, что ее милый Рунти, который всегда был только ее, внаглую таращится на молодых гречанок. Рунтар более спокойно относился к взаимодействию жены с другими мужчинами, так как привык к тому, что его жене приходится ходить на базар и торговать там, чтобы заработать денег и купить необходимые вещи домой, а для этого она была вынуждена общаться с разными людьми. — Я не могу... — пробормотал Рунтар, будучи не в силах оторвать взгляд. — Я хочу эти сандалии на высокой платформе! Я хочу добавить себе немного роста, чтобы иметь возможность обнять тебя за талию, когда мы гуляем вместе! Раньше ведь мы никуда не выходили вместе, и такой проблемы у меня не было... Виола захихикала и лучезарно улыбнулась супругу. — В таком случае по возвращении домой прикажем рабам сшить тебе такую обувку. Такого многообразия товаров Какофоникс отродясь не видел и с небывалым интересом уставился на ассортимент гельветской лавки наручных солнечных часов, которая находилась прямо напротив палатки с медом. — Солнечный «Ролекс» интересует? Какофоникс ахнуть не успел, как Рунтар застегнул на его запястье кожаный ремешок часов — Рунтар решил купить Какофониксу часы, заметив, как восторженно он на них смотрит. — Спасибо... — растерялся Какофоникс. — Ты спас нас всех, поэтому прими эти часы в знак нашей благодарности. — Да не стоит, Лев. — Ты первый человек, который так отнесся к нашей семье, и я обязан отблагодарить тебя за это! Они приобрели огромное количество рулонов ткани и несколько отрезов кожи для сандалий.

****

Возвратившись домой с базара и отдав портным дорогую материю, из которой те должны были пошить им новую одежду: цвета спелой хурмы — для Рунтара, малиновую — для Виолы, персиково-розовую — для Абби, лавандовую — для Вайлета, и бирюзовую — для Какофоникса, — семейство взялось за исследование своего нового дома. — Голубятни здесь нет. — заметила Виола. — Непорядок! Рунтар потребовал у рабов стилус и две вощеных дощечки, на которых вскоре начали появляться чертежи. Рунтар был способен думать и действовать в режиме многозадачности настолько, что был способен дать фору самому Цезарю. Увлеченно делая записи, он вспомнил о том, как его дети предвкушали купание в Афинах, и, не прекращая писать и чертить, приказал рабам вымыть и вычистить бассейн в саду, а затем наполнить его морской водой. Закончив, Рунтар отдал супруге стилус и одну из дощечек, чтобы та добавила к чертежу голубятни архитектурные украшения, какие только захочет. Вайлет со всех ног устремился в дворцовый сад. Там он решил опробовать качели, висящие на ветке дерева. Разумеется, с этим ему помогала Абби, время от времени подпрыгивая и подхватывая сиденье, чтобы посильнее толкнуть его вперед. — Я умею лета-а-ать! — визжал он, болтая ногами от восторга. — Я парю, словно сокол-сапсан, когда он стремительно пикирует, чтобы добычу схватить! Однако хватило его ненадолго. — Ой, все, хватит, голова закружилась. Абби, теперь твоя очередь! Остановив качели, чтобы Вайлет слез, Абби затем слегка надавила рукой на сиденье, проверяя его на прочность, и, судя по скрипу сверху, ветка, на которую были надеты качели, уже с трудом удерживала этот вес. — Вайлет, похоже, я слишком тяжелая для этой конструкции. Она, должно быть, была рассчитана на Марка Гладиолуса. — Наверное, на этих качелях он и вдохновлялся на новые изобретения, потому что я сейчас вдохновился на плетение новых цветков из бисера! Дядюшка Какофоникс, не хочешь опробовать качели? — Надеюсь, эти качели вдохновят меня на нечто прекрасное, а не на то, на что вдохновляли Марка Гладиолуса. С этими словами Какофоникс уселся на качели, а брат с сестрой направились к фонтану, чтобы побрызгаться, а затем решили исследовать весь остальной сад. Абби посадила брата к себе на плечи и носилась до одури, перепрыгивая через кусты и просто через пустое место. — Какая же удобная обувь! — восхитилась Абби. — Не верится, что греки придумали это удивление! — Да! Греки придумали эту обувь не только для повседневной жизни, но и для Олимпиады и марафонов! — заметил Вайлет. — Я обожаю сандалии! И одежда просто чудесная! Тело дышит, ничего не сковывает движений! Я почти не ощущаю ее на себе! — Абби, а хочешь, я выпью волшебного зелья и покатаю тебя на плечах? — Лучше не надо. Его действие временно, и когда оно закончится, я тебя раздавлю. Да и это не игрушка, мало ли оно еще нам понадобится для каких-либо важных дел... — Это точно, кстати, я его попробовал и ощутил, каково это — быть невероятно сильным! Но это несправедливо, что тебя никто никогда не катал на плечах! — Я ощутила, каково это. Когда мы с Обеликсом дурачились в лесу, он катал меня на плечах и подбрасывал в воздух, как я тебя. Какофоникс стремительно набирал высоту, болтая ногами от избытка удовольствия. Ласковый теплый ветерок перебирал его кудри и колыхал складки хитона. Какофоникс ощутил, что если не выплеснет свою радость через песни, то просто лопнет. — Обычным самым летним утром, Сбылись вдруг все мои мечты: Внезапно встретил я мальчонку Небесной красоты! Теперь одет он в плащ пурпурный И шитый золотом хитон, И побродить по улицам афинским Очень любит он! Спросите вы меня: А есть ль на свете мальчик, Кто песни сочиняет и поет, Кто чу́дно так играет Песни на кифаре, На это я вам отвечу, Я вам отвечу: Конечно! Вайлет! Вайлет, Вайлет, Вайлет, Какой чудесный мальчик! Вайлет, Вайлет, Вайлет, Германский вундеркинд! Хотите Вайлета вы встретить? Скажу я вам, как сделать это. Идите прямо вы в театр Иль можно в греческий музей. Иль в Риме — матч «Спартак — Динамий». И переполнен Колизей, Кто в ложе там с сестрой, отцом и мамой? Конечно, Вайлет! Вайлет, пролетев над качающимся Какофониксом, показал ему два больших пальца вверх и, описав параболу, приземлился в объятия сестры, которая вновь подбросила его под облака. — Мои новые сандали Шагают быстро по брусчатке. На базар идем мы все, Я не иду — порхаю чайкой! Вайлет мило улыбнулся, Посмотрев в мои глаза, Похвалил мои он песни, Сняв надолго тормоза! Весь залит солнцем полис мой, Чудесами грезит ночь, Мои новые сандали Бегут от галлов прочь. Прочь! Оставив прошлое, останусь здесь, Здесь Марка больше нет — все хорошо! А нужно ль возвращаться мне домой? Я счастлив с Вайлетом, с его семьей!

****

Мгновенно набежали свинцовые тучи, предвещающие ливень, и Рунтар скомандовал семье незамедлительно бежать во дворец. Абби моментально остановила качели, и, посадив Какофоникса себе на плечи вместе с Вайлетом, трехметровыми прыжками ринулась в сторону входа во дворец. Пока природа бушует, было решено исследовать свои новые владения хотя бы частично. На огромной веранде, соединенной с остальным дворцом узким проходом, стояла громадная химическая установка — чтобы возможный взрыв не выбил оконные стекла. Дождь лил непроглядной стеной, однако сквозь тучи били яркие лучи солнца, окрашивающие шквал воды чудесной радугой. Рунтар, будучи под впечатлением от химической установки Марка, задумал опробовать ее. Он несколько иначе соединил трубки, налил морской воды из большой колбы и получил на выходе пресную, да еще и с несколькими щепотками соли. — Эврика! — выкрикнул он. Вспомнив, что на Марка трудилась целая толпа фабричных рабочих, Рунтар вновь потребовал вощеную дощечку. Теперь это его подчиненные, и он собирался дать им госзаказ на что-то более полезное простому афинскому люду — ирригационный насос-дистиллятор, который позволит перегонять морскую воду и орошать поля и сады пресной, а заодно и получать морскую соль. — Лев, ты словно гораздо более светлая версия Марка. Ты будешь превосходным наместником. — похвалил его Какофоникс. — Спасибо тебе на добром слове. — последовал ответ.

****

Вскоре новые наряды были готовы. — Ах, это что за богиня? — с придыханием произнес Рунтар при виде супруги. Но вид преобразившейся дочери вызвал у Рунтара еще больший восторг. Несмотря на мужскую одежду с дедова плеча и довольно неухоженный вид, Абби все равно выглядела женственно, особенно когда превратилась из девочки в девушку: выраженная талия, длинные стройные ноги, широкий таз и округлившееся в нужных местах тело. Абби не обладала мускулатурой со значительным рельефом, но при этом не была рыхлой и гладкой. Стройная, подтянутая, крепкая, с изгибами и округлостями в нужных местах, она действительно смахивала на Афину или Артемиду. Но сейчас ее женственность и даже некоторое изящество были вытащены на поверхность и максимально подчеркнуты. Ее широкие и густые черные брови были выщипаны в аккуратную линию, ее жесткие, сухие и постоянно взъерошенные волосы, — не в пример мягким, шелковистым и послушным локонам Вайлета (под стать нраву своих обладателей) — усмирены гелем по рецепту Какофоникса и завиты в пышные красивые кудряшки. Обута она была в легкие и изящные сандалии вместо тяжелых сапог, пояс-лента, расшитый бисером, подчеркивал ее талию, а само платье теплого необыкновенного оттенка, среднего между персиковым и розовым, подходило Абби гораздо больше, чем ее старые одежки в темных синих и зеленых тонах. — Полюбуйся на себя, Астия! Вот теперь ты действительно похожа на Афину, а не на пещерную дикарку! — Не скажу, что мне прям совсем не нравится. — изрекла Абби, изучая свое отражение в зеркале и крутясь перед ним, чтобы рассмотреть себя с разных сторон. — Бусы из жемчуга напоминают мне мои старые бусы из медвежьих зубов. И я даже не против платья! Оно на удивление удобное, движения не сковывает! — Вот видишь, не дело бояться всего нового. Это варварство — цепляться за все отжившее, цивилизованные люди всегда устремлены в светлое будущее. Затем было решено разобрать саквояж. Какофоникс вытащил из связанной пирамиды свой узел с вещами и музыкальные инструменты и решил понаблюдать за остальными — что же взяла с собой в новую жизнь эта необыкновенная семья? Львиную долю поклажи составляла провизия, а львиную долю провизии — вяленое мясо для Абби, большой мешок был набит одеждой и текстилем: занавесками, скатертями, простынями, подушками. У каждого из членов семьи было по сундуку для личных вещей, а у детей был еще и один общий на двоих. Сундук Рунтара был разделен деревянной перегородкой на две неравные части, в большей из которых лежала кипа свитков, а в меньшей — ступки, пестики, баночки и флакончики для приготовления снадобий. Сундук Виолы был наполнен швейными и вышивальными принадлежностями: иголками, булавками, катушками ниток, пяльцами, которые сделал для нее и ее удобства ее милый Рунти, лентами, кружевами, шнурками, бисером. Абби вытащила сундук значительных размеров — она могла бы спрятаться внутри него, и еще осталось бы место для Вайлета. Он безраздельно принадлежал Абби. В нем находились различные вещи, доставшиеся ей по наследству от дедушки: меч, булава, боевые доспехи, охотничья сумка из ячьей кожи, прибитые к дощечкам головы различных животных, топор и две сигнальных трубы из клыков гигантского саблезубого болотного вепря, который был в несколько раз больше своих сородичей, раз его клыки были метровыми. Сундук меньших размеров оказался под завязку забит игрушками — деревянными, вырезанными Рунтаром для своих любимых чад, и мягкие, сшитые или связанные Виолой. Это был их общий сундук с добром. Другой сундучок, поменьше, был украшен резными завитками и расписан цветами, которые складывались в имя его владельца. Внутри лежали мешочки и коробочки с бисером и цветными шнурками, а также различные поделки Вайлета. — Валентин, солнышко, помнишь, что я рассказывал тебе про школу? — обратился Рунтар к сыну. — Да... — Так вот, забудь все, о чем я тебе говорил! Я найму тебе самых лучших учителей, которые будут персонально обучать тебя, а пока у тебя каникулы в несколько дней для адаптации.