Астерикс и германцы

А Какофоникс, пока Астерикс и Обеликс рыскали по Афинам в надежде его отыскать, тем временем отдыхал во дворце афинского наместника, переваривая чудесный день, полный приятных впечатлений. Рабы без устали трудились над переустройством дворца для его новых обитателей. Было построено новое архитектурное решение — обзорный балкончик с безопасными перилами на крыше дворца, который Вайлет решил назвать «ласточкино гнездо», а в саду — изящная голубятня. Для Абби в саду устанавливали спортивный уголок из сверхпрочной титановой стали с турниками, кольцами на цепях, перекладинами и брусьями, а также качели, способные выдержать ее вес, рядом с веревочными качелями на дереве, которые облюбовал Вайлет, чтобы брат с сестрой имели возможность качаться рядом друг с другом. — Так, культурная программа на сегодня окончена. — подытожил Рунтар, как только все вернулись домой. — Через час — ужин, а до и после него — свободное время! Виола отправилась в сад, чтобы переселить своих питомцев в новенькую голубятню, а затем — в свои покои, чтобы начать вышивать Рунтара в облике Купидона. Ее супруг расположился в тронном зале, который по совместительству был кабинетом, и взялся за государственные дела: — Так, мне очень повезло, что до времени следующего сбора налогов еще далеко, и я могу посвятить время семье... — Папа, можно мы поплаваем в бассейне в саду? — О, явились, легки на помине! — улыбнулся им Рунтар. — Идите, только сейчас — купаться после еды очень вредно для здоровья. — Папа, скажи, а как тебе удалось уговорить Цезаря сделать тебя наместником Афин? — Я убил всех в Одифере, а Цезарь хотел завоевать Одифер. — Ты наконец разделался со всеми своими врагами? — ахнул Вайлет. — Поздравляю! Расскажи! — Выпив зелья и ощутив, как все мое небольшое существо переполнилось энергией, я перепрыгнул через стену, ограждающую галльскую деревню, и вихрем пронесся вдоль линии прибоя. Море бушевало, и я бежал и бежал, пока наконец не достиг места, где пучина была спокойна, и там уже я поплыл. Я плыл так быстро и легко, что, казалось, даже не вспоминал о том, что всю жизнь плавал из рук вон плохо и только на глубине своего роста, потому что время от времени мне было нужно дотронуться до дна ногой. Я доплыл до Одифера, вихрем пронесся мимо людей и домов, достиг дворцовой стены и перемахнул ее. Ничего не изменилось за пятнадцать лет. Я нашел то окно, которое выходило из спальни Анкутмы, и пинком выбил раму со слюдой. Во всяком случае, оно выходило ранее, когда я жил во дворце. Сейчас эта спальня принадлежала жирному рыжему парню, очевидно, выродку Анкутмы. Он был практически неотличим от отца. Видимо, ту спальню, в которой Анкутма спал, будучи холостяком, он решил отдать сыну, а сам с женой спал в другой комнате. Этот недоросль тоже являлся одним из моих врагов, потому что был живым свидетельством того, как мои планы рушились один за другим, того, что Анкутма остался жив... Он уже не спал и очень испугался, когда я запрыгнул ему на шею и начал душить. Вскоре оказалось, что волшебное зелье каким-то образом уберегало от смерти и серьезных травм того, на кого была направлена дарованная им сила. В общем, одной рукой я душил его и всех остальных, заставляя не оказывать сопротивления, а другой — отрубал им головы. Правда, всю одежду кровью замарал, но пока доплыл по морю в Галлию, все прекрасно отстиралось. Лучший день в моей жизни... Ха, Гауда так перепугался, когда я напрыгнул на него с огромным топором наперевес! Помнится мне, он потешался надо мной, называл трусом и заявлял, что одиферцам неведом страх! Ха-ха-ха! А еще он говорил, что мне ни за что не поднять тот топор! Ха-ха-ха! Изначально я собирался Анкутмой ограничиться, но с самого начала все пошло не по плану, и меня было уже не остановить. Ну я и подумал — для чего ограничиваться, если я всю свою сознательную жизнь мечтал об отмщении не только ему, но и всем одиферцам? Гауда успел созвать своих ручных олигофренов, и я, сломав рукоять топора, чтобы сделать его похожим на бумеранг, как я делал с гельветским складным ножом, метнул, и он располовинил их всех. А после я, стащив казну, на прощание заставил пробудиться громадный вулкан, который вот уже долгое время был спящим и который все считали обычной горой. Вулкан так громыхнул, что в живых никого не осталось — одних придавило обломками жилья, другие сварились в лаве... Короче, я максимально облегчил римлянам жизнь — им и здания сносить не придется, а еще в лаве много чего полезного... А меня еще значительно отнесло морем на юг от ударной волны после извержения, и нужно было плыть несколько меньше... — Ясно... Теперь ты доволен? — поинтересовалась Абби. — Нет. — вздохнул Рунтар. — Если ты убьешь змею, которая тебя ужалила, место укуса не перестанет болеть. А сейчас идите купайтесь, а то вам немного осталось до ужина... Направившись к бассейну, брат с сестрой решили обсудить услышанное: — Папа молодец, не прощает неуважения к себе... Какофониксу следовало давно сделать то же самое, тем более, у него есть замечательная возможность... Будь я на его месте, я бы уже давно напился волшебного зелья и зарубил топором всех своих обидчиков. Ну, или хотя бы покинул эту гнилую дыру, как сделал папа, обосновавшись у мамы... — Папа ведь тоже не сразу сбежал из дворца, где работал советником, а только после того, как его в темницу упекли. И если бы не это, нас с тобой не было бы на свете, ведь папа и мама не могли пожениться и съехаться. В детстве папа не мог бы сбежать, потому что попросту было некуда. Ты еще слишком маленький и не понимаешь, что переезд в другую страну — это очень серьезное мероприятие. Папа ведь решился перебраться в Афины, когда узнал про музыкальный конкурс, твоя победа в котором смогла бы обеспечить нас всех жильем на новом месте. А Какофониксу было некуда идти... — Жаль, конечно, этого добряка. Вот сразу видно, что Какофоникс без отца рос. Самое главное, что должен сделать любой отец для своего ребенка — научить его не быть терпилой. Ну, для меня вся суть девиза «не быть терпилой» заключается в том, чтобы позвать старшую и сильную сестренку на помощь в случае, если кто-то меня обидит. Да и сеструхи такой, как моя, у него тоже не было... Пока семейство ужинало, Вулканос с помощью рабов вкопал в землю турники, брусья и качели, которые приволок. — Все. — заключил он, когда заказчик пришел оценить проделанную работу. — Зовите сына опробовать. Виола и Вайлет привели под руки Абби с повязкой на глазах, которую сдернули, как только Рунтар дал команду. — Папочка, спасибо-спасибо-спасибо-преспасибо! — обрадовалась Абби при виде спортивно-игровой площадки. Она быстро скинула с себя платье и, оставшись в одной исподней тунике, открывающей ее крепкие и стройные руки и три четверти ног, начала отжиматься на брусьях. Вулканос с неслышным вздохом взглянул на губернаторскую дочку, вспоминая свою дочь, с которой был разлучен. Вулканос брался за любую работу, в том числе сверхурочную, чтобы обеспечить семью. Абби скакала по площадке быстрее кометы, опробовав все, что на ней находилось. Удовлетворенный качеством проделанной работы Рунтар вручил Вулканосу мешок денег. Плавание помогло Вайлету успокоиться после богатого впечатлениями дня и настроиться на скорый отход ко сну.

****

В таком ритме проходили дни. Весь день отныне уходил на то, чтобы насладиться всеми возможными прелестями афинской жизни. Слегка перекусив после пробуждения, они все с горящими глазами изучали Афины, посещая всевозможные интересные места и мероприятия до темноты, а после быстро ужинали и заваливались спать, полные впечатлений. Они, казалось, были сыты духовной пищей. К тому же, как наместнику, Рунтару следовало знать все и даже больше о подвластном ему полисе. Какофоникс был счастлив как никогда. Он был окружен редкостным вниманием, все стремились ему угодить. Все они были безмерно благодарны ему за спасение своих жизней, ведь такое положение дел, чтобы кто-то посторонний вступался за них, да еще и рисковал своей жизнью, было для них в новинку. Вдобавок к этому, Рунтар чувствовал вину перед бардом за обман, а Вайлет питал к нему неуемный интерес, заваливая вопросами о его жизни. Какофоникс, оставшись наедине после полного впечатлений дня, был намерен провести большую часть ночи за сочинением стихов и песен. Никто не возражал против этого, только Какофоникса попросили петь тихим шепотом, чтобы не будить спящих детей. Он сидел на мраморном бортике роскошного фонтана в саду, любуясь на кусочек звездного неба, отраженного в хрустальной воде. Какофоникс провел достаточно времени с этой семьей. Он очень хотел бы оказаться и на месте Рунтара — иметь столь чудесную жену и замечательных детей и на месте Вайлета — иметь горячо любящих родителей и старшую сестру — просто потому, что у него не было ни того, ни другого. Если при первой встрече с Вайлетом он не смог бы ответить точно, хотел бы он, чтобы его детство было таким же, как у Вайлета, или же нет, то теперь со стопроцентной вероятностью он бы ответил утвердительно. Безмолвно перебирая струны лиры, он позволял своим мыслям произвольно течь. Не оттого ли эта семья была так гармонична, что они были беззащитными пред целым миром, что они были друг для друга всем и это делало их донельзя сплоченными, что они были готовы умереть друг за друга и жили ради друг друга? Каждый день, проведенный с этой семьей, был праздником. Так почему бы не сделать этот праздник вечным? Он чувствовал себя желанным и любимым, он явственно ощущал, что ему здесь все рады. За несколько дней семья Фэзэрбиквинг, или теперь уже Голубий, подарила ему столько любви и теплоты, сколько он не получал за всю свою жизнь. Для того, чтобы быть близкими с Вайлетом, им не требовалось быть ровесниками, а с Виолой — одного пола, а также одной национальности и расти в одинаковых условиях. Абби пусть и практически не общалась с ним, но была весьма заботлива — по-видимому, из-за сильной схожести Какофоникса с Вайлетом: попыталась защитить его от Марка, во время внезапного дождя подхватила на плечи и со скоростью пущенной из лука стрелы помчала домой, чтобы он не успел промокнуть, предлагала угоститься тем, что ей самой нравится. Дела говорят громче слов. Даже Рунтар, который поначалу относился к Какофониксу пусть не со злобой, но с опаской и настороженностью, подозревая боги знают в чем, теперь был с ним крайне учтив и обходителен. Рунтар имел резоны не доверять совершенно незнакомому человеку, который стремительно стал своим. Друг познается в беде. Вот ведь как бывает в жизни: все члены семьи чужестранцев стали близки ему всего за три дня, практически породнившись с ним, а тем, кто годами жил с ним бок о бок, он был совершенно безразличен. «Всем моим односельчанам все равно, что я уехал навсегда, им нет до этого дела. Что ж, мне здесь гораздо лучше, и я ни за что не вернусь» — решил бард. Ему хотелось достать с небес все звезды до единой и бросить их к ногам членов этой семьи, и единственным доступным способом показать им это было сочинение од во славу каждого из них, а от вдохновения Какофоникса просто распирало.

****

Рабочие мануфактуры Техно-Грек занимались переустройством дворца для новых жителей. Большую часть комнат Марк не использовал, и после того, как рабы удалили пыль и паутину, было обустроено по одной спальне для каждого из детей и общую спальню для супругов Голубий. В спальне Вайлета было шелковое постельное белье цвета лаванды с пышными белыми кружевами, спальня Абби была комнатой с самыми большими окнами, чтобы в помещении всегда было свежо. Виола вытащила из прически шпильки и заколки и потрясла головой, позволив волосам распуститься по плечам и спине, а после сняла платье, оставшись в одной тунике. Устроившись на огромном супружеском ложе и восхищенно осмотрев спальню, Виола счастливо выдохнула: — Левочка, какой же ты у меня умный! Такое ощущение, словно ты знал о том, что нас ждет, что взял с собой Какофоникса, который сумел нам помочь... Теперь у нас есть все это... — Может быть, и знал, но так, подсознательно... — смущенно пробормотал Рунтар. — Валентину полезно общение с этим бардом, и я не возражал против этого, разве что в моей голове звучал набат, когда они в лесу несколько часов проторчали. Кто знает, вдруг этот Какофоникс оказался бы педофилом и маньяком? Мне нужно было убедиться в том, что он не представляет опасности для моего солнышка. А еще он бывал в Греции и помог бы нам быстрее освоиться на новом месте... Да, пусть все это было лишь долей правды, по крайней мере, это была правда. Этим можно было загородиться от того, что тяжестью лежало у него на сердце и чем он не мог поделиться даже с супругой... Врать любимой он не хотел, а сказать всю правду был не в силах. Даже Виола, знавшая его как свои пять пальцев, знавшая все его недостатки и коварные помыслы, была о нем лучшего мнения. Горести и проблемы случаются в жизни для того, чтобы люди ценили то, что имеют. Рунтар понимал, что их победа — общая заслуга, и без кого-то одного она бы не состоялась. Несмотря на комфортное ложе и усталость, Рунтар не мог уснуть. Он беспокойно ерзал, мучимый бессонницей, а после, когда потерял надежду заснуть, осторожно слез с кровати, чтобы не беспокоить жену, и вышел на огромный балкон. Там стоял мягкий пуфик, на котором Рунтар уселся по-турецки. Прильнув щекой к витиеватой металлической решетке и в изнеможении опершись на нее, Рунтар устремил свой взор на внешний мир. Лунный свет отражался в фонтане и озарял силуэт, сидящий на его бортике. — Нравится ли тебе у нас, Константин? — поинтересовался Рунтар извиняющимся тоном, расположившись рядом с гостем на бортике фонтана в саду. — Я хочу быть с тобой столь же гостеприимным, как ты был для моего солнышка. — Не то слово! Я словно в рай попал! — А чего не спишь? Постель неудобная? — Невероятно удобная! У меня просто прилив вдохновения случился... — Нравится ли тебе, как обставлена гостевая комната? Ничего не надо изменить? — Мне все нравится, не нужно. Я планирую погостить у вас до дня «Золотой лиры Орфея», а после поеду в тур по Греции. Мой триумф в этом конкурсе будет грандиозным стартом моей музыкальной карьеры! Какофоникс и Рунтар беседовали обо всем на свете. Биография Рунтара сразу показалась Какофониксу интересной и загадочной. Поначалу было известно, что он пятнадцать лет прожил на отшибе с женой и детьми, будучи резчиком по дереву и домохозяином, в то время как его супруга торговала на базаре его изделиями и многим другим, а его мать была лекарем. Очевидно, отец Рунтара был егерем, а его сын не подходил для такого дела. Но все было куда сложнее. Он был княжеским советником, министром, вторым человеком в государстве, а его мать служила при дворе лекарем и тоже была весьма образованным человеком. Что касается Виолы, то она была первенцем у генерала и его жены и смогла бы быть рядом с Рунтаром с самого трогательного возраста, не разлучи их ее родители. Внезапно для себя Рунтар осознал, насколько же они с галльским бардом похожи. Какофоникс ходил в лес, чтобы спокойно музицировать, Рунтар — чтобы уединиться от надоедливого Анкутмы и прочих задиристых ровесников и заодно собрать ядовитых трав и грибов и предпринять очередную попытку прикончить Анкутму. Рунтар был советником, Какофоникс, выходит, тоже, раз состоял в совете деревни. Какофоникс, как достаточно образованный человек, учил деревенскую ребятню, а если бы Рунтар остался при дворце и не смог бы убить Анкутму, то был бы вынужден впоследствии учить грамоте и счету его сына. Какофоникс был арбитром на деревенских соревнованиях или дебатах, Рунтар руководил поединками на Поле Грубой Силы. Рунтар всегда считал себя самым неудачливым человеком во всем мире, — по крайней мере, до женитьбы — но сегодня изменил свое мнение. Даже в те темные времена у него была мать, которая любила его и научила всему, что знала сама, у него был четвероногий друг, у него была подруга, на которой он впоследствии женился, а сейчас у него так и вовсе есть чудесная жена и двое детей, разных, как день и ночь, но одинаково замечательных. Всего этого Какофоникс был лишен. Да, Рунтара презирали, считали бесполезным, обузой, но отличие от Какофоникса, его никогда не избивали (Анкутма, который был способен наставить синяков в процессе своих нежностей — не в счет) — в Одифере он считался ущербным, и поэтому кто-то полагал, что для него оскорбительно мутузить этого полурослого уродца, кто-то считал его телосложение страшной болезнью и боялся заразиться. Одни шарахались от него, как от прокаженного, другие могли толкнуть в спину или громко крикнуть за спиной, чтобы испугать, а третьи, а именно Анкутма, был другом из категории «с такими друзьями и врагов не надо». Поначалу он не хотел посвящать в это своих детей — прошлое должно остаться в прошлом, — однако затем сделал это, когда Абби несколько подросла и осмелела, дабы дочь не смела приближаться ко всяким уродам и не становилась очень уж похожей на варвара, а затем и Вайлету поведал об этом, чтобы мальчик не выходил за пределы безопасной зоны и учился усерднее. Даже неглубокие раны на коже, заживая, оставляют на память о себе рубец, что уж говорить про душевные раны, которые не исцелились спустя столько лет и даже после вожделенного возмездия. Интересно, как Какофоникс после гораздо худшей, чем у Рунтара, жизни, нашел в себе силы не озлобиться на всех вокруг? Возможно, Какофоникс был не таким чувствительным и обидчивым, как сам Рунтар, или все его чувства притупились после стольких лет. Однако обе эти догадки противоречили очевидным фактам: Какофоникс не был лишен эмпатии, а ранее легко поддался несложным манипуляциям со стороны Рунтара. Быть может, в жизни барда были светлые моменты, однако они делали ситуацию еще хуже, удерживая Какофоникса от того, чтобы если не устроить резню, то как минимум убраться отсюда. Во фразе «все познается в сравнении» угадывается некое утешение: пожалел человек кого-то и, проведя переоценку своих мелких проблем, облегчил душу. Совесть Рунтара все не умолкала. Он должен был объяснить Какофониксу ситуацию, чтобы уберечь его от бесчестья на конкурсе. Но это причинит галльскому барду душевную рану. Он не заслужил этого. Но что сделать? Подкупить меценатов, которые выступят в роли судей? Не вариант. Во-первых, они и так богаты, поэтому взятка должна будет быть колоссальной, а во-вторых, не хотелось бы замарать себя коррупцией, что станет очевидным, если среди зрителей будет хотя бы один человек с ушами. Отменить к чертям собачьим этот конкурс на правах губернатора? Тем более нет. Это обрушит на него всеобщее недовольство, а как недавно занявшему эту должность, ему требовалось показать себя с лучшей стороны. Провести фальшивый конкурс, для которого переодеть рабов в костюмы судей, и вручить Какофониксу золотую лиру? Не выйдет — золотая лира изготовлена по приказу одного из меценатов и сейчас находится у него. А Какофоникс после триумфа наверняка захочет устроить цикл концертов и обман немедленно раскроется как афинянами, так и самим Какофониксом. А может быть, распылить в воздухе зала какой-нибудь гипнотический газ, который заставит всех судей отдать первый приз Какофониксу? Или придумать какой-нибудь эликсир для облагораживания голоса барда и потихоньку подлить в чай или другой напиток? Идеи неплохие, вот только это точно не удастся сделать за несколько дней, да еще и испытать эти соединения... Над рецептурой своего фирменного взрывающегося сыра он работал не один месяц! А что, если убедить Какофоникса вернуться домой? Точно не выйдет заставить поверить в полюсно противоположное тому, в чем он заверил барда немногим ранее. Рунтар был доволен, что благодаря его нехитрым манипуляциям Какофоникс остался с ними и выручил их из беды, но как теперь уговорить барда сделать так, как будет лучше для него самого? Он надавил Какофониксу на больную мозоль, насыпал соли на рану, а теперь надеется, что тот проигнорирует это и продолжит жить как ни в чем не бывало?

****

Утром следующего дня снаружи было невероятно жарко, а во дворце стоял ветрогенератор, благодаря которому было свежо. Гулять по Афинам в такую погоду — себе дороже, и семейство решило потратить время с пользой и осмотреть свои новые необъятные владения, что они еще до сих пор не сделали, желая изучить Афины. — Все идите сюда! — выкрикнул Вайлет, выглядывая из чердачной двери. Старшие последовали за ним. Это оказалась лаборатория Марка Гладиолуса со стеклянной крышей для максимального доступа солнечного света. Стены были опутаны нитями и заняты шестеренками — если потянуть за шнурок, то можно было заслонить одну из стеклянных ячеек крыши в случае, если солнечный свет будет слишком ярким и слепящим. — Так, нужно разобрать пергамент. — промолвил Рунтар, проговаривая самому себе план дальнейших действий. — Хотя его здесь немного, в основном вощеные дощечки. Очень практично — можно уйму раз исправлять написанное при необходимости. — А почему ты в Одифере не пользовался вощеными дощечками и стилусом? — поинтересовался Какофоникс у Рунтара. — Гораздо же проще, чем без конца стирать с пергамента написанное! — Во-первых, дощечки должны быть с гладкой поверхностью и из особых пород дерева, которые в холодном Одифере не растут, а во-вторых, восковое покрытие должно быть мягким и податливым, а не мерзлой коркой, которой он бы был у нас почти весь год кроме лета. Абби обратила внимание на схему работы кандалов — тех самых, которые полдня ее удерживали, и наконец узнала их секрет. По сути, они были в комплекте с дротиком, только вместо снотворного здесь был миорелаксант. Кандалы были устроены необычным образом. В них было два отсека, каждый из которых был снабжен иглой для инъекций, в одном из которых плескался более дорогой и сложный в приготовлении миорелаксант — для тех, чья сверхъестественная сила была природной; а в другом — антидот волшебного галльского зелья — для тех, чья сверхъестественная сила была вызвана его действием. Дело в том, что Несуйсвойносус с высоты дозорной башни, вооружившись подзорной трубой, проследил за тем, какие ингредиенты друид собирает для своего снадобья, и сообщил об этом Амбицию, который написал Марку Гладиолусу. Естественно, Несуйсвойносус не знал все ингредиенты, порядок их добавления и пропорции, но это лучше, чем ничего — Марк сумел подобрать антидоты к каждому сообщенному компоненту и приготовил смесь, нейтрализующую эффект волшебного зелья. К невероятному удивлению Какофоникса, на одной из стен висел его портрет, используемый в качестве мишени для дротиков. Было очевидно, что когти, клыки и змеиный язык пририсовал Марк, но сам по себе портрет был не ахти: глаза были разной величины и на разном уровне, рот казался каким-то кривым, усы и волосы напоминали солому или паклю, а лира, которую изображенный бард держал в руке, была скорее похожа на абак. Автором сего шедевра, судя по подписи, был некий Тиберий Тяпляпус. — Вообще не похоже! — возмутился Какофоникс. — Руки б этому художнику Тяпляпусу оборвать! — Судя по этому рисунку, мы опоздали. — усмехнулась Виола. — Художник от слова «худо». Видите ли, я художник, я так вижу... — Если он так видит, то его ко врачу надо... — почесала подбородок Абби. — Я в полтора года и то лучше рисовал. — поморщился Вайлет. Вайлет обнаружил огромный чертеж с кучей зарисовок и расчетов, на который обратил всеобщее внимание. За этим чертежом находилось нечто, похожее на парус, только треугольной формы. На раму была натянута прочная материя и прикреплена рукоятка для управления и маневрирования, а также ремни безопасности. Судя по рисункам и заметкам, это новшество предназначалось для римской армии, чтобы обеспечить возможность атаки с воздуха и называлось «дельтаплан», поскольку напоминало по форме греческую букву «дельта». — Пап, давай опробуем эту штуку, когда жара спадет! — принялся умолять отца Вайлет. — Я всегда мечтал уметь летать! — Сегодня ближе к вечеру будет облачно и ветрено, самое то. Но не только это изобретение Марка Гладиолуса было решено использовать в гораздо более мирных целях. Вайлет обнаружил химический карандаш и, прочитав расчеты Марка и выяснив, как устроено это чудо, решил с помощью папы изготовить целый художественный набор. — Так я смогу рисовать и писать, а потом копировать это! — объяснил он отцу свое желание. Что интересно, среди записей Марка обнаружились и куда более мирные, связанные с разработанными им алгоритмами лечения некоторых травм и болезней, что заинтересовало Рунтара. Также Марк особенно активно и продуктивно изучал кровеносную систему и ее свойства, внезапно обнаружив работающую в единстве с ней принципиально новую систему организма — лимфатическую. В его трактатах были приведены зарисовки строения слоев сосудистой стенки под микроскопом — новейшим оптическим прибором с несколькими подвижными зеркалами и лупой с несколькими линзами, лимфатических сосудов и узлов и даже отдельных кровяных телец, описаны эксперименты по переливанию крови и внутривенному введению различных веществ мышам. — Хм, этот Марк весьма неглуп. — заметил Рунтар. — Его энергию, да в мирное бы русло... — продолжил его мысль Какофоникс. Не имея никого, кому можно было бы выговориться, Марк вел личный дневник, которым заинтересовался Какофоникс. Искушение было слишком сильным, и Какофоникс вскоре узнал всю биографию своего врага. Нет, никаким тягостным прошлым нельзя оправдать настоящее, но Какофоникс не пожелал бы никому такой судьбы. С одной стороны, Марку повезло чуть больше, чем Какофониксу — Марк знал, как выглядели его родители, как их звали и чем они занимались. С другой стороны, напротив, Марк стал свидетелем трагической кончины обоих своих родителей. Горе, не нашедшее выхода, способно сделать мишенью кого угодно. Марк уже планировал, как он будет распоряжаться телами и жизнями тех, кто не причинил ему никакого зла. Он получал невероятное удовольствие от чужих страданий, особенно если собственноручно их причинял. Однако при всем этом Марк, на удивление, не был лишен сострадания. Он не хотел, чтобы кто-то из его собратьев-римлян прошел через что-то подобное. Он хотел двигать вперед медицину, чтобы как можно больше пострадавших на поле боя римлян остались в живых и сумели вернуться к своим семьям. Любопытно — Марк хотел убить Цезаря и занять его место не из-за жажды власти, а ради того, чтобы остановить бесконечные завоевания. Марк не хотел войны, на которой погибали его собратья римляне — он хотел раз и навсегда избавиться от варварской гнили при помощи изощренных механизмов. Марк был сломан изнутри. Жизнь Марка была тяжела, однако многие несчастья Марк сам на себя навлек. Кто был виновен в том, что он строил козни Цезарю и желал максимально мучительной кончины всем варварам, и теперь наверняка казнен? Марк сам был виноват в своей участи. Как сказали бы индусы, карма настигла Марка. В дневнике Марк успел расписать алгоритм использования своего подопытного: в каком порядке следует проводить эксперименты, чтобы на гадком барде можно было провести как можно большее их число. «Если ценой жизней тысячи варваров, погибших в результате моих научных исследований, будет спасена жизнь хотя бы одного римлянина, то я смогу считать, что цель оправдала средства» — именно так звучала последняя запись в дневнике.

****

Посредством арки кабинет Марка Гладиолуса сообщался с библиотекой, полной редких свитков из разных стран. В библиотеке несколько поодаль от стеллажей со свитками стоял ящик, из которого торчал еще один свиток. Какофоникс, ознакомившись с этим свитком, задумал провести спиритический сеанс и вызвать своих родителей с того света. Какофоникс внимательно прочитал наиболее сложный вариант проведения спиритического сеанса — когда надо вызвать дух того, кого ты никогда не видел и не знаешь его имени и вообще какой-либо другой уточняющей информации. Сейчас как раз полнолуние, осталось только дождаться полуночи. Надо воспользоваться такой возможностью. К его огромному счастью, в ящике обнаружились кремень, огниво, специальное решето, свечи, лучинки, многочисленные баночки и пузырьки с необходимыми для ритуала порошками, благовониями и зернами ладана, что натолкнуло Какофоникса на мысль, что Марк собирался вызвать кого-то с того света в ближайшее время. Какофоникс ощутил, как по всему его телу пробежала дрожь. Он близок к разгадке. Вайлет заинтересовался свитком, а после, прочитав его, воскликнул: — Я узнал, почему мы все светились разным светом, когда пили волшебное зелье. Это цвета наших аур! Смотрите, все сходится! — Ну-ка, ну-ка... — заинтересовался Какофоникс, ранее разделив с Вайлетом один и тот же цвет вспышки энергии. — Сестренка, слушай, это про тебя. Красная аура связана со страстью, энергией и действием. Люди с красной аурой обычно очень активны, общительны и уверены в себе. У них сильное чувство долга, и они не боятся рисковать для достижения своих целей. Однако красная аура также может быть признаком гнева или стресса. Присуща спортсменам. — Вот молодец, все заметил! — восхитилась Абби. — Папа, а вот про тебя. Желтая аура связана с интеллектом, логикой и общением. Люди с желтой аурой обычно очень аналитичны и любят решать проблемы. Они также отличные коммуникаторы и обладают талантом ясно и лаконично выражать свои мысли. Однако желтая аура также может указывать на тревогу или нервозность. Присуща интеллектуалам. — Да, именно так, хоть это и ненаучно... — важно промолвил Рунтар. — Мама, а это про тебя. Зеленая аура связана с ростом, балансом и гармонией. Люди с зеленой аурой обычно очень сострадательны и заботливы, и у них сильная связь с природой. Они также очень уравновешены и гармоничны и стремятся сохранить в своей жизни ощущение покоя и безмятежности. Однако зеленая аура также может указывать на ревность или собственничество. Присуща садоводам. — Как же точно! — заметила Виола. — А это, Какофоникс, про нас обоих. Фиолетовая аура связана с мудростью, творчеством и вдохновением. Люди с фиолетовой аурой обычно очень духовны и глубоко понимают окружающий мир. Они также очень креативны и обладают природным талантом вдохновлять других. Однако фиолетовая аура также может указывать на склонность к высокомерию или самомнению. Присуща музыкантам, актерам, художникам. — У нас с тобой, мой милашка, даже аура одинаковая! — расплылся в улыбке Какофоникс.