Will You Still Love Me

Гермиона стояла у стойки, раскладывая сахар и мёд на подносе для чая, ожидая, пока закипит чайник. — Прости, что не заходила раньше, — сказала Джинни, усаживаясь за кухонный стол и выглядя при этом явно неуютно. — Было… трудно оставить маму после… — Я понимаю, — кивнула Гермиона, поднося чай к столу и садясь напротив. Джинни с благодарностью взяла чашку, улыбнувшись тёплой, но усталой улыбкой, и сделала небольшой глоток. — Как Джордж? Её лицо тут же скривилось от боли, за которой последовал глубокий, тёмный взгляд печали. Гермиона сразу пожалела, что задала этот вопрос. — Прости, это было глупо… — Нет, всё в порядке. Он… держится. Целитель разума прописал ему зелья, чтобы смягчить худшее. Первую неделю он вообще не спал. Только начинал дремать — и просыпался с криком. Это было ужасно. Сердце Гермионы сжалось. Она чувствовала себя одинокой, но, по крайней мере, ей не приходилось держать брата, который разваливался на глазах. — Может, я могу чем-то помочь? Джинни покачала головой. — Думаю, мы ничего не можем сделать. Только быть рядом. — Она ненадолго задумалась, а затем добавила: — Мама не особо хочет видеть гостей… Гермиона услышала в её голосе непрозрачный намёк и сглотнула. Она не собиралась навязываться в «Нору», но осознание того, что её не считают частью семьи, больно кольнуло. — Как Гарри? — спросила она о том, кто, по идее, жил с ней. Лицо Джинни сразу озарилось. — О, Гермиона… — вздохнула она, и в её глазах вспыхнул огонёк жизни. — Это потрясающе. Я знаю, что должна быть всё время печальной, и я действительно скорблю, очень сильно. Но Гарри… Гарри делает всё чуть легче. Он забирает часть боли. — Ты заслуживаешь счастья, Джин, — тихо сказала Гермиона, сжимая тёплую чашку в руках, будто это был единственный якорь, удерживающий её в реальности. — Я просто чувствую себя ужасно. Почему я позволяю себе быть счастливой, когда столько людей погибло? — Потому что их больше нет, — просто сказала Гермиона. — А ты здесь. Джинни опустила взгляд, рассеянно помешивая чай, не касаясь его руками. — Наверное, ты права. — Она вдруг улыбнулась. — Просто, понимаешь, я счастлива. Гарри и я — это судьба. Я даже не думала, что он вообще вернётся ко мне, но он здесь, и мы есть друг у друга. Гермиона сжала губы в тонкую линию, подавляя желание метнуть чашку в стену. — Это замечательно, Джин. Джинни засияла, а Гермиона почувствовала себя виноватой за то, что ревнует подругу. Не из-за Гарри. Просто из-за того, что у Джинни вообще был кто-то. — Знаешь, — сказала Гермиона, делая рискованный шаг, — ты можешь проводить время с Гарри здесь. Было бы здорово видеть вас обоих. Чаще, но этого она не добавила. Джинни рассмеялась и махнула рукой. — О, ты видишь Гарри всё время. А я почти не отхожу от мамы. Честно говоря, это чудо, что она отпустила меня сегодня. Но скоро, да? Когда всё уляжется? Гермиона смотрела в её открытое, тёплое лицо. Джинни и не подозревала, что каждое её слово было, будто иголки в кожу Гермионы. — Конечно. Это отличная идея, — сказала она, с трудом натянув улыбку. Джинни весело постучала ногой по полу, будто что-то сдерживала. — Что такое? Она поколебалась, а затем наклонилась ближе. — Ладно, только никому не говори, хорошо? Гермиона внутренне усмехнулась. Кому бы она рассказала? — Гарри ведёт себя немного подозрительно в последнее время. На днях он пришёл домой и очень быстро спрятал что-то в карман. Домой? — Думаю, он собирается сделать предложение. Гермиона ничего не показала. — Вау, это… — Я знаю! — Джинни даже не нуждалась в ответе. — Это будет потрясающе, Гермиона. Я закончу школу, мы поженимся, создадим свою семью. Оставим войну позади. Она огляделась. — Я определённо собираюсь переделать здесь всё. Гермиона почувствовала странное сжатие в груди. Она привыкла к тёмным интерьерам этого дома, к тому, как он отражал её внутреннее состояние. Ещё одно напоминание, что она здесь чужая. После ещё одной чашки чая и трёх печений Джинни ушла. Гермиона свернулась калачиком на диване у камина, укутавшись в плед. Она сидела неподвижно, пока огонь не погас. Какой смысл двигаться? Ей некуда было идти. Кричер вошёл в комнату и долго смотрел на неё. Затем на камин. С раздражённым вздохом он щёлкнул пальцами, и пламя вспыхнуло вновь. Но её оно почти не согрело.

***

Гермиона появилась в точности там же, где и в первый раз, когда вернулась назад во времени. — Регулус! Точно так же, как и тогда, он даже не поднял голову. — Ты не теряешь времени, да? Слушая эту же фразу второй раз за ночь, которая, казалось, никогда не заканчивалась, Гермиона не смогла сдержать всхлип. Регулус тут же повернулся к ней, в его глазах мелькнула тревога. — Что случилось? Он смотрел на неё с растущей паникой — человек, который был готов умереть, которому дали крошечную надежду, а затем снова отняли её. Его лицо побледнело. — Это не работает, да? — Нет, но у меня есть другая идея. — Она быстро вытерла слёзы. — Но ведь это не причина, по которой ты плачешь. Это не был вопрос, а утверждение. Гермиона рассмеялась — коротко, с неуместной горечью. — Сейчас это не имеет значения. Регулус оглядел пустое пространство вокруг них и усмехнулся — так, что она в этот момент ясно увидела в нём брата Сириуса. — Если этот план провалится, я труп. Так что у меня есть время. Он взглянул на неё из-под длинных ресниц, и Гермиона поклялась, что в этом взгляде было нечто почти заигрывающее. Она раздражённо вздохнула, но всё же сдалась. Опустившись на землю, она зарыла пальцы в холодную, сырую почву, позволив ей заполнить её ладони. На её удивление, Регулус сел прямо перед ней, скрестив ноги. Гермиона глубоко вдохнула и начала говорить: — Ты помнишь, я рассказывала тебе о своём друге Гарри? — Это было три минуты назад для меня, так что да. Она рассмеялась. — Верно. Просто для меня это были длинные несколько дней. В любом случае, Гарри собирается сделать предложение своей девушке. — У вас с ним что-то было? — спросил он небрежно. Её глаза широко распахнулись. — Что? Нет! То есть… мы… когда-то… но… — она запуталась в словах, покачала головой. — Всё не так. Это не причина, по которой я расстроена. Гарри для меня… как семья. Он — единственная семья, которая у меня осталась в будущем. Комок застрял в её горле. — Но он и Джинни скоро создадут свою собственную семью. Он и так уже почти не бывает дома, а после свадьбы я не смогу больше жить на Гриммо, как раньше. У них начнётся новая жизнь, столько забот… А я просто чувствую, что… что… — Что никто не заметит, если ты исчезнешь? Её глаза защипало от слёз, которые она не позволила себе пролить. Она только молча кивнула. — Интересная ситуация, в которую ты меня втянула, — с усмешкой заметил он. — Быть третьим лишним для какого-то парня и его невесты в моём же родовом доме. Ты уверена, что это хорошая идея? Гермиона неожиданно рассмеялась. Она подняла взгляд на Регулуса. Его чёрные волосы ниспадали мягкими волнами чуть ниже ушей. Голубые глаза встретились с её. — Гарри был бы рад, — сказала она. — Именно поэтому я это делаю. Она поёрзала, испытывая неловкость. — Прости, наверное, это ужасно эгоистично — пытаться спасти твою жизнь ради кого-то другого, а не ради тебя самого. — Гермиона, — сказал он, и у неё по спине пробежал холодок. — У меня есть брат. Я понимаю, что значит сделать всё ради семьи. Его взгляд был серьёзным, и она осознала, что никогда не сможет по-настоящему понять, чем он пожертвовал. Сириусу удалось сбежать, но что сделал Регулус, чтобы это стало возможным? Что он пережил потом? — Тебе было одиноко, после того как он ушёл? — спросила она тихо. Теперь уже Регулус отвернулся первым. — Ты, наверное, хорошо знала его? — Не так уж и хорошо, — призналась она. Он кивнул, больше самому себе, чем ей. Его пальцы медленно очерчивали узоры на земле. — Да, — сказал он. — Да, было одиноко. Он замолчал на мгновение, а затем продолжил: — В этом доме всегда было одиноко. — Сириус лучше всех понимал, что за этими стенами нет жизни. Я рад, что он выбрался. Он сглотнул. — Даже если ненадолго. Гермиона побледнела. Она не могла сказать ему всё, через что прошёл Сириус. — Обещай мне, что если этот план сработает и ты уйдёшь в подполье, ты не попытаешься его спасти. Регулус не ответил. — Обещай мне, Регулус, — повторила она. — Его жизнь должна сложиться так, как она сложилась. Слишком многое от этого зависит. Всё может измениться. Он прочистил горло, кивнул один раз и встал. Гермиона наблюдала, как он стряхивает землю со своих ладоней — странный жест для человека, воспитанного в семье, где манеры были на первом месте. Затем он посмотрел на неё. — Итак, какой у тебя план? Гермиона тоже поднялась. Она объяснила про зелье и ловушку, которую оставил Волан-де-Морт. — Мы не смогли пройти мимо Инферналов, — сказала она. — И мы не можем тебя вытащить из лодки, не оказавшись сначала в озере. Нам нужен другой способ, чтобы ты выбрался, не касаясь воды. — Кричер может трансгрессировать отсюда, — сказала она. — Он должен забрать тебя. — А ты? — спросил Регулус. — Я буду ждать тебя в твоей комнате на Гриммо 12. 28 июля 1998 года в 3 часа дня. Гарри не будет дома, так что ты просто зайдёшь. Или Кричер перенесёт тебя, если ты окажешься слишком далеко. Регулус подошёл к каменной чаше. Гермиона посмотрела на неё с недоверием. — Я уже помогла тебе сделать это однажды. Я не уверена, что смогу снова… Она чувствовала себя трусихой, но его крики из прошлого преследовали её, а усталость уже затопила её разум. — Всё в порядке. Ты и так на ногах едва держишься. Кричер поможет мне. Домовой эльф встал рядом со своим хозяином, бросая на Гермиону презрительный взгляд. Гермиона почувствовала тяжесть в груди от осознания, что оставляет Кричера страдать от необходимости поить Регулуса зельем. Но эльф знал, что это будет страшно. Он смотрел на неё так, словно уже видел, к чему всё приведёт. — Удачи, Регулус. Она сделала шаг назад, готовясь повернуть Временем. — Гермиона, — позвал он. Она подняла взгляд. — Если это сработает… у меня ведь тоже никого не будет. Кроме твоего друга, Гарри. Она смотрела на него, и, услышав невысказанные слова, сказала: — Ты всегда можешь провести время со мной. — Взаимно. Он ухмыльнулся, слегка наклонив голову, и она повернула Маховик времени, исчезая, впервые за долгое время чувствуя лёгкость в сердце.

***

Гермиона стояла в центре ковра, пристально глядя на дверь. Она чувствовала, как проходят минуты, но не могла заставить себя отвести взгляд. Наконец, она взмахнула палочкой, произнося заклинание Темпус. 3:15. Он опаздывал. Тяжесть навалилась на её грудь. 3:45. — Ну же, ну же, ну же… — прошептала она, словно могла призвать его своей волей. Наконец дверь медленно приоткрылась. Её сердце замерло. Она затаила дыхание. Но никто не вошёл. Она осторожно потянула дверь на себя и выглянула в коридор. Вдалеке, удаляясь к лестнице, шёл Кричер. Её сердце сжалось. Сорок пять минут у неё была надежда. И одновременно — ужасающее сомнение. И вот теперь домовой эльф избавил её от иллюзий. Кричер остановился. Он знал, что она смотрит на него. Гермиона знала, что он не простил её. Он заставил её ждать, зная правду все девятнадцать лет. Она захлопнула дверь, её сердце гулко стучало в груди. Она не могла победить это проклятое зелье. Кто создал его? Как могло существовать нечто настолько коварное, что она — Гермиона Грейнджер, самая умная ведьма своего поколения — не могла его разгадать? Она резко прервала эту мысль. Самобичевание не поможет. Как можно победить яд? И тут её осенило. — Чёрт! Она распахнула дверь, пронеслась вниз по лестнице и, не колеблясь, шагнула в камин. — Хогвартс, кабинет Минервы МакГонагалл! Она вывалилась из камина прямо перед столом директрисы, полная ярости и решимости. МакГонагалл поднялась на ноги, потрясённо глядя на неё. — Гермиона! В чём дело? Это из-за Маховика Времени?.. Но Гермиона уже разворачивалась к двери. — Мне нужно кое-что из подземелий. Сейчас вернусь. — Гермиона! — окликнула её Минерва, бросаясь за ней. Гермиона резко развернулась, выставив руку, словно чтобы остановить её. — Мне просто нужно кое-что взять, — произнесла она как можно спокойнее. — Я скоро. Оставив ошеломлённую МакГонагалл позади, она выскользнула за дверь и направилась вниз, к подземельям. На этот раз она не позволила себе зацикливаться на ощущениях, которые всегда охватывали её при возвращении в Хогвартс. Она пересекала коридоры, уверенно, целеустремлённо, двигаясь туда, куда ей было нужно. Подземелья были разрушены — следы битвы всё ещё оставались повсюду. Камни, осыпавшиеся с потолка, разбитые котлы, упавшие с полок. Она пробралась сквозь хаос, осторожно ступая по битому стеклу. Заглянув в кладовую, она начала рыться среди уцелевших ингредиентов. И вот он. Она подняла маленький чёрный камень, удерживая его в ладони.

***

— Ладно, новый план. На этот раз Регулус повернулся к ней быстрее, одна бровь взлетела вверх, когда он услышал её деловой тон. — С зельем не получилось. — Очевидно. — Ты не можешь покинуть пещеру, не выпив воды, потому что зелье связано с озером проклятием. Он скрестил руки. — Сколько раз ты уже пробовала? Гермиона сжала губы. — Двадцать четыре. Регулус резко втянул воздух сквозь зубы. — Не лучший день для меня, да? — Возьми это. Она протянула руку, раскрыв ладонь. — Это безоар. Пусть Кричер заставит тебя его проглотить сразу после того, как ты выпьешь зелье. Тогда он сможет вынести тебя отсюда. Регулус потянулся за камнем, его пальцы коснулись её кожи, и Гермиона почувствовала лёгкий разряд, будто от электричества. Он тоже это почувствовал. Она заморгала, пытаясь прояснить мысли. Сейчас было не время размышлять о странной связи, возникшей между ней и Регулусом Блэком. — Увидимся дома. Она сделала шаг назад, повернула Маховик Времени. Последнее, что она увидела перед тем, как исчезнуть, — это его взгляд. Он смотрел на неё… иначе.

***

Гермиона приземлилась в комнате на Гриммо 12 и села прямо на ковёр. Она ждала. На этот раз всё сработает. Должно сработать. Но никто не появился. Регулус не аппарировал в комнату. Он не вошёл через дверь. Не возник, на девятнадцать лет старше, с тем же взглядом, который он бросил ей перед тем, как она ушла. Он не пришёл. Гермиона разомкнула губы, но не смогла издать ни звука. Если бы всё получилось, Кричер бы привёл его. Разве не так? Даже если он скрывался, как Сириус… его эльф бы защитил его. Её ноги не слушались, но она заставила себя подняться и спуститься в кухню. Там, у раковины, стоял Кричер. Он посмотрел на неё. Гермиона задержала дыхание. Его лицо было таким же, как всегда — с тем же презрением, тем же суровым выражением. Они смотрели друг на друга. Ни один не двигался. И тогда, еле заметно, так что если бы она не искала знака, то не увидела бы его, Кричер покачал головой. Гермиона сжала губы. Она не могла позволить себе сломаться. Она выбежала из кухни. Она проиграла. Она не смогла спасти его.