Will You Still Love Me

— Значит, ты вернулась в прошлое без плана, как меня спасти? — Гермиона сидела на земле напротив Регулуса на небольшом островке. Она играла с камнем, перекатывая его между пальцами. — Ну, технически да. Вообще-то у меня было несколько планов, но все они провалились, а ты до сих пор отказываешься просто не менять медальоны. — Потому что тогда ты никогда бы не нашла настоящий у Кричера, не узнала бы о моем плане и, следовательно, не вернулась бы сюда, чтобы спасти меня ради Гарри. Гермиона уставилась в землю. — Я не говорю, что твоя логика не имеет смысла. Регулус выглядел позабавленным. Она почувствовала слабый укол гордости: даже в таких обстоятельствах ей удалось его развеселить. Но реальность вновь обрушилась на нее, и она тяжело вздохнула. — Так ты понимаешь, в чем проблема. — Зелье зачаровано. Тот, кто его выпьет, должен испить воды перед тем, как покинуть остров. Иначе — смерть. — В целом, да. — И безоары не помогают? — Нет. Хотя профессор Снегг говорил, что они спасают от большинства ядов, так что я не понимаю, дело в зачаровании или в чём-то ещё. — Подожди, — Регулус поднял руку, прерывая ее. — Северус стал преподавателем? — Ох, черт. Ну, думаю, в этом варианте времени ты все равно умрешь. — Чудесно. Гермиона скривилась. — Прости. Но, отвечая на твой вопрос, да, стал. После того, как перешел на другую сторону. Долгая история. — Ну, вот и ответ. Гермиона нахмурилась. — Что? — Спроси Северуса о противоядии. Гермиона опустила голову. — Я не могу. К сожалению, он не пережил войну. Регулус покачал головой. — Вот неудача. Если кто и знал противоядие, так это он. Гермиона пристально посмотрела на него. — Почему? Я знаю, что он гениален в зельях, но вряд ли он знал противоядие ко всем видам Темной магии. Почему ты так уверен? Регулус посмотрел на нее так, будто ответ был очевиден. — Потому что он его и изобрел.

***

Во второй раз за два дня Гермиона вышла из камина в кабинете директрисы без предупреждения. На этот раз, к счастью, кабинет был пуст. Ещё удачнее — Дамблдор, похоже, отсутствовал и находился в одной из своих портретных рам. Она подошла к портрету последнего директора, который спал за своим столом. — Северус Снегг! — рявкнула она. Мужчина в портрете вздрогнул, как и несколько соседних картин. Послышалось недовольное ворчание. — Мисс Грейнджер. Не припомню, чтобы при жизни или после смерти разрешал вам обращаться ко мне столь фамильярно. — Вам повезло, что я не сожгла вас. Её голос потрескивал от гнева. Мужчина в портрете лениво оперся о стол и протянул: — Чему я обязан этой особенной ярости, мисс Грейнджер? — Вы… — Она тяжело дышала, пытаясь собраться с мыслями. — Вы… — Слезы жгли ей глаза. — Вы — чудовище. Впервые за свое не совсем обычное существование Гермиона увидела, как профессор лишился дара речи. Его брови взлетели почти к линии роста волос, а лицо сменило целый спектр эмоций — от удивления к негодованию и, наконец, к неохотному смирению. В его чертах читалась глубокая усталость, будто он действительно верил в сказанное, просто не ожидал услышать это именно от неё. Особенно после всего, что было раскрыто. Он откинулся назад в кресле. — В чем именно моё преступление, за которое вы явились потребовать свой фунт плоти? Боюсь, она уже давно сгнила, но я отдам вам то, что вам причитается. — Зелье в пещере. На его лице отразился неподдельный шок. Гермиона видела, как его рот несколько раз открывался и закрывался — за этот жест он бы её высмеял при жизни. — Это невозможно, — произнес он. — Даже Альбус не знал, что я… — он отвел взгляд, испытывая стыд, — что это создал я. Об этом знали только двое. Темный Лорд и… — Регулус Блэк. Повисла тяжелая тишина. — Что вы натворили? Гермиона раздраженно вздохнула. — Пока что ничего. Благодаря вам. Мне нужно противоядие. — Нет. — Нет? — Ее брови взметнулись вверх. — Нет? — Вы вмешиваетесь во время, и это уничтожит нас всех, если уже не уничтожило. Гермиона ткнула в портрет пальцем. — Это ваша вина, что он умер! — Я знаю! Она видела, как мужчина за его столом тяжело дышал, вдавливая голову в ладонь. — Я знаю. Но это было почти двадцать лет назад, мисс Грейнджер. Мёртвых следует оставить в покое. Гермиона фыркнула. — Послушайте, профессор. Я сделаю это. Я подарю Гарри семью, которой он заслуживает. Семью, которую вы у него отняли. Она выждала, пока слова дойдут до него. — И мне было бы гораздо проще, если бы мне не пришлось самой создавать противоядие. Она опустошенно выдохнула, потеряв всякое желание спорить. Снегг покачал головой. Даже после смерти он выглядел уставшим, а на лице застыло сожаление. — Простите, но я не могу помочь вам изменить прошлое. Нет никого, кто хотел бы его изменить сильнее, чем я, но это было бы непростительно. Горячий гнев жег её горло, но слов не находилось. Она резко развернулась и, не оборачиваясь, вышла из кабинета.

***

— Нам действительно стоит перестать встречаться в таких обстоятельствах. Гермиона рассмеялась. Она и не ожидала, что Регулус окажется таким забавным. — Я пытаюсь создать противоядие, — объяснила она. — Снегг отказался дать его мне. Он покачал головой. — Ублюдок. — Полностью согласна. Они сидели напротив друг друга на земле, а между ними мерцало её маленькое синее пламя. Казалось, они два друга, рассказывающие друг другу страшные истории у костра. Но с каждым разом возвращаться становилось всё сложнее. Она знала Регулуса лучше, чем он мог знать её. И каждый раз, когда она появлялась без плана, она вновь обрекала его на смерть. Но она не могла иначе. Она нуждалась в нём.

***

Она была Гермионой Грейнджер. Она справится. Она обязана. Она не подведет Гарри. Она не подведет Регулуса. Она не будет одна. Она больше не могла быть одна. Пожалуйста. Она зарылась лицом в подушку и уснула.

***

Запретная секция всё ещё была в хаосе, когда Гермиона пришла помогать восстанавливать библиотеку. Работа требовала осторожности: некоторые книги были опасны. Одни были заколдованы, другие могли «щёлкнуть» и укусить, а третьи рассыпались в прах прямо у неё под пальцами, если не наложить нужные защитные чары. Но в целом она навела порядок. Она стояла перед полками, перелистывая страницы особенно хрупкого тома. Четыре предыдущие книги не содержали ничего полезного о зачарованных зельях, но эта была посвящена Тёмной магии. Она с тоской подумала, как хотелось бы увидеть на полях колючие пометки, но Снегг не оставил следов своей работы. Чтобы нейтрализовать зачарованное зелье, колдуну прежде всего необходимо найти способ отменить заклинание, наложенное на него. Например, если «Настой живой смерти» был зачарован так, что выпивший его становится зелёным, то сначала нужно наложить контрзаклинание к чаре изменения цвета, а затем дать противоядие. Альтернативный метод — сварить зелье, пропитанное намерением контрзаклинания. Однако это крайне сложно в случае чар и зелий, созданных для разового использования, если только создатель самого зачарованного зелья не устранит его эффект самостоятельно. Колдуну, не принимавшему участия в создании такого зелья, чрезвычайно трудно одновременно правильно подобрать и контрзаклинание, и противоядие. Это часто приводит к непредсказуемым последствиям, особенно при использовании Тёмной магии. Авторы данного труда настоятельно предостерегают всех волшебников, работающих с зачарованными зельями, от неосторожности. Гермиона захлопнула книгу. Бесполезно. Она понимала, что с Регулусом они двигаются в верном направлении, но злость её душила. Если бы Снегг просто сказал, как обойти действие зелья, Регулусу не пришлось бы умирать снова и снова в каждом из вариантов будущего, которые она создавала. Всё начинало казаться неизбежным: что бы она ни делала, Регулус был обречён. Но она не смирится. Она его спасёт.

***

Гермиона оглядела кабинет директора, рассеянно прохаживаясь по комнате в ожидании Минервы. Количество приборов, оставленных Дамблдором, поражало воображение. Безделушки и странные механизмы, которые, казалось, могли разрушить саму ткань времени, если обращаться с ними неосторожно. Она задумалась, не поэтому ли Макгонагалл оставила их здесь. — Гермиона, дорогая, — сказала пожилая ведьма, входя в кабинет. — В следующий раз, пожалуйста, отправь сову заранее. Гермиона лишь пожала плечами, не испытывая ни малейшего смущения. — Я уже была в школе. Мне нужно поговорить с вами, Минерва. Директор села за стол, нахмурившись, изучая свою бывшую ученицу. — Я слушаю. Гермиона глубоко вдохнула, но не села. Она осталась стоять напротив стола, скрестив руки на груди. — Речь о профессоре Снегге. Макгонагалл побледнела, как она и ожидала. Долгие годы доверять человеку, затем ненавидеть его, а после сожалеть, что не поняла его истинных мотивов раньше. Гермиона даже представить не могла, что сейчас творится в душе её бывшей преподавательницы. — Гермиона, я не знаю, что могу тебе рассказать о Северусе. Он был очень скрытным человеком. — Вот в этом и проблема. Видите ли, он сделал кое-что в прошлом, что мне нужно исправить. Но он отказывается сказать мне, как. — Она злобно посмотрела на портрет. — Так что мне нужен доступ к его личным записям, чтобы самой найти ответ. Минерва задумалась, прикусывая щёку. — Я не знаю, как тебе помочь, дорогая. Всё, что осталось в классе зелий и в его личных покоях, было перевезено обратно в дом его семьи. Дом под «Фиделиусом», и мы пока не решили, что с ним делать. В завещании он не оставил указаний. Глаза Гермионы вспыхнули. Она спросила тихо, но настойчиво: — Кто хранитель секрета? Минерва не ответила, с тревогой глядя на девушку. — Мисс Грейнджер! — раздался резкий голос с портрета. — Это вопиющая дерзость! Но Гермиону это не остановило. Она посмотрела на старую шотландку. — Это вы, да? Вы можете сказать мне, где это. Минерва устало вздохнула, и этот звук показался Гермионе до боли знакомым — полным изнеможения. — Да, дорогая. Я — хранитель секрета. Но я не могу этого сделать. Это было бы страшным нарушением частной жизни. — К чёрту его частную жизнь! — воскликнула Гермиона, всплеснув руками. Минерва поражённо смотрела, как та гневно указала на портрет. — Он несёт ответственность за это! И если он не хочет мне помочь, я, чёрт возьми, разберусь сама! Она отправила лёгкий жгучий сглаз в сторону портрета, и Снегг вздрогнул. — Мисс Грейнджер, прошу! Довольно. Теперь уже Минерва встала. Гермиона посмотрела на неё с мольбой. — Минерва, пожалуйста. Я осторожна. Я ничего не испорчу во времени. Мне просто нужны его записи. Пожалуйста. Прошло три удара сердца, прежде чем Макгонагалл медленно кивнула. — Хорошо. Я верю, что ты будешь осторожна. Если это так важно, я помогу тебе. Гермиона едва не рухнула от облегчения. — Спасибо. — Это возмутительно! — разразился портрет Снегга. — Как вы смеете… Но Гермиона метнула в него заклинание тишины, и больше он её не беспокоил. Минерва смотрела на неё с тревогой. Гермиона знала, что выглядит иначе. Чувствовала это. Она злилась так, как не злилась никогда прежде. Она была уверена, что взрослые в её жизни подвели её, как и всех остальных. Ну что ж. Она справится сама. Пожилая ведьма взяла перо и записала адрес, передавая листок Гермионе. Северус Снегг жил в Паучем тупике, Коукворт, в последнем доме справа. Гермиона перечитала слова трижды, а затем сожгла листок.