Will You Still Love Me

Гермиона отправилась в Паучий тупик без промедления — ей отчаянно нужны были ответы. Надежда. Хоть что-то, что доказывало бы: её план не обречён на провал. Ей нужно было хоть что-нибудь. К счастью, у Северуса был только один портрет, так что никто не мешал ей обыскивать дом. Слои пыли лежали почти на всём — казалось, Снегг бывал здесь нечасто. Каждый угол отдавал холодом, и Гермиона ловила себя на том, что ждёт появления призраков. Атмосфера была тревожной, а сама постройка до фундамента будто пропитана печалью. Это напоминало ей дом на Площади Гриммо. Она даже задумалась, все ли дома бывших Пожирателей Смерти пропитаны такой безысходностью. Нет, в поместье Малфоев она проверять свою теорию точно не пойдёт. Библиотека Снегга — единственная комната, выглядевшая ухоженной. Впрочем, он всегда был книжным червём и отшельником, так что это неудивительно. Гермиона с благоговением рассматривала его коллекцию — некоторые книги она не могла найти даже в Хогвартсе. При всём своём предубеждении, она испытывала уважение к его академическому рвению — в отличие от её друзей, которые никогда не понимали её страсти к знаниям. С восторгом погружаясь в изучение, она терялась в главах об арифмантических предсказаниях и этимологии ингредиентов зелий. Но, наткнувшись на разделы, посвящённые чёрной магии, она вспомнила, зачем вообще пришла сюда. В итоге, оторвав себя от бесконечного массива книг, Гермиона приступила к более систематическому поиску. Она нацарапала схему комнаты и вычеркивала полки одну за другой, просматривая их на наличие полезных текстов. Коллекция была отсортирована по темам, а внутри тем — по алфавиту. Навязчивость Снегга в этом смысле оказалась весьма кстати. В конце концов, она нашла три перспективные книги: одну по созданию противоядий, одну — о магических сигнатурах в зельях, и ещё одну — о свойствах чёрной магии. Снова поразилась, сколько нереализованного потенциала ушло впустую — Снегг действительно был гениален, но его колючий нрав отталкивал людей. Что бы он мог создать? Чем бы он мог помочь миру, если бы не стремился к признанию от самого дьявола? Если праздность — игрушка дьявола, то праздный ум — его зельеварня. Когда необходимые книги были найдены, Гермиона позволила себе ещё немного побродить по полкам. Она увлеклась томом об истории применения яда акромантулы в лечебных зельях, и не заметила, как солнечные лучи скользнули по полу, ударив ей в глаза. Подняв взгляд, она увидела закатное небо — розовое и фиолетовое. Холодок пробежал по её спине: оставаться в доме Снегга после наступления темноты не хотелось. Гермиона быстро собрала выбранные книги и вернулась на площадь Гриммо, устроившись в комнате Регулуса. Тёплое дерево манило. Окно с уже привычным видом успокаивало. Она натянула старый свитер из его шкафа, укуталась в уют, что стал ей родным. Комната уже не казалась такой же — после того как она встретила его. После того как она… Нет, она не могла признать, что ей небезразличен исход. Это сделает её уязвимой. А она ещё слишком далека от решения. Следующие недели она проводила всё больше времени в этой комнате. Гарри почти не замечал. Когда он бывал дома, они говорили о семье Уизли, его предложении, работе. Душевные вечера перед телевизором ушли в прошлое. Гермиона жалела об этом наполовину. Времени на спасение Регулуса стало больше, но её душе не хватало тепла. По ночам она засыпала под его одеялами с книгой Снегга в руках, тщетно ища ответы. Какая беда, если она заснёт здесь? Было так уютно… она не чувствовала себя одинокой. На изумрудно-зелёных простынях она представляла себе синеглазого мальчика с чёрными волнистыми волосами, прижавшегося к её спине, обнявшего рукой, и целующего в плечо. И она засыпала.

***

Она проснулась, когда обнаружила рядом лицо Кричера — всего в нескольких дюймах от своего. Он внимательно её разглядывал. — Грязнокровка жива, — произнёс он. Гермиона посмотрела на него, даже не закатив глаза. Была скорее удивлена его появлением. В воздухе витал запах бекона и тостов — он принёс ей завтрак в постель? — Да, я жива, — спокойно сказала она, не зная, как к нему подступиться. — Тебе что-то нужно, Кричер? — Грязный друг хозяина не ест. А грязный друг должен есть, чтобы у него были силы завершить задание. Гермиона широко раскрыла глаза: — Ты помнишь меня? С прошлого раза? Кричер задумался, будто решая, стоит ли отвечать. Наконец, бесстрастно кивнул: — Каждый раз. Она ахнула. Он помнил. Он помнил все разы. — Но как? — Магия эльфов во многом сильнее магии волшебников. Она проходит сквозь время. Кричер помнит. Кричер помнит приказы хозяина Регулуса. Помогать Грязнокровке, если она потерпит неудачу. Кричер слушается хозяина. Кричер — хороший эльф. — Да, Кричер. Ты очень хороший эльф. Теперь настал черёд Кричера удивляться. Его рот приоткрылся. Гермиона подумала, хвалил ли его кто-нибудь кроме Регулуса. Эльф торопливо поставил поднос и исчез. Гермиона улыбнулась, тихий смешок сорвался с её губ. Аромат еды заполнил всё пространство, и у неё потекли слюнки. Сколько лет прошло с тех пор, как о ней кто-то заботился? Пусть это был эльф, который её не любил и действовал по приказу покойного хозяина — это не имело значения. Впервые за долгое время Гермиона почувствовала, что она важна. Завтрак был идеален.

***

Она осторожно свернула за угол, не желая напугать эльфа. — Кричер? Сморщенный эльф обернулся к ней. — Ты сказал, что помнишь все временные линии. Где мы встречались. А ты помнишь другие? Те, что ещё не случились? — это звучало абсурдно. Но ей нужно было знать. — Я спасу его? Кричер молча уставился на неё. — Кричер не знает. Кричер помнит Грязнокровку, когда она приходит из прошлого. Кричер не может помнить то, что ещё не произошло. Гермиона кивнула. Конечно. Глупо было надеяться. — А ты можешь рассказать, что случилось после моего ухода? Он сузил глаза. Ей хотелось просто знать: значило ли что-то её присутствие для него? Оценил ли он её старания? — Он умер. Будто нож в сердце. — Каждый раз. Поворот лезвия. Теперь она точно истекает кровью. — Кричер занят. Грязнокровка должна идти и не мешать. Гермиона молча кивнула, едва чувствуя ног под собой. — Кричер приготовит обед, и грязный друг хозяина съест его позже. Это приказ хозяина. Она посмотрела на эльфа. Он её не любил. Не считал, что она помогла. Но он всё равно помогал. По приказу, но всё же. — Спасибо, Кричер. Эльф хмыкнул и исчез, наверняка отправившись подальше от неё. Гермиона осталась одна на кухне. И на мгновение позволила себе мечтать. Если она справится, она могла бы стоять у плиты в рубашке Регулуса, готовя завтрак. А он целовал бы её в спину, уговаривая отложить еду. И она бы улыбаясь прижалась к нему. Стоп. Откуда эти мысли? Она ведь не была готова к такому с Регулусом. Она ведь даже толком его не знала. Просто одинока, убеждала себя. Подойдёт любой. Она повторяла ложь снова и снова — даже когда её магия сияла золотом при мысли о нём.

***

Гермиона стояла в углу комнаты, наблюдая, как все поздравляют Гарри и Джинни. Братья Уизли хлопали Гарри по спине и одновременно угрожали ему. Старые преподаватели плакали от счастья — их ученики выжили и нашли любовь. Никто не замечал Гермиону, прижавшуюся к пыльному книжному шкафу с бокалом вина. Впрочем, её редко кто замечал. Она сливалась со старыми книгами — немного потрёпанная, полная никому не нужных знаний. Вне поля зрения, вне сознания. Гарри поднял глаза и поймал её взгляд. Улыбнулся — от него исходило сияющее счастье. У Гермионы потеплело на душе. Кто бы её ни игнорировал — у неё всегда был Гарри. Её лучший друг. Он подошёл с глуповатой улыбкой — наполовину от сливочного пива, наполовину от любви. Гермиона улыбнулась и обняла его за плечи. — Поздравляю, Гарри. И с днём рождения. — Спасибо, Мионf, — пробормотал он, обняв её в ответ. Он отстранился, но не отпустил. Посмотрел серьёзно: — Только не исчезай, хорошо? Он знал её слишком хорошо. — Я серьёзно. То, что мы с Джинни женимся, не значит, что у тебя не будет здесь места. Ты — тоже моя семья. У Гермионы защипало глаза. — О, Гарри, — сказала она, сдерживая всхлип, и снова обняла его. Ком в горле мешал дышать. Она знала — он и Джинни станут настоящей семьёй. Он не понимал, как это изменит их дружбу. Всё свободное время будет уходить на Уизли. И когда Гермиона переедет, всё постепенно начнёт стираться. Спонтанные вечера у телевизора станут редкими обедами между другими делами, а потом и вовсе сведутся к случайным встречам. Так всегда бывает. Она лишь надеялась, что он её не забудет. Она усмехнулась, стараясь отогнать тёмные мысли: — У меня есть подарок для тебя, — сказала она, беря сумку рядом. — Точнее, только половина. Я ещё не придумала, как достать остальное. Он вопросительно склонил голову. Она протянула ему сумку — он заглянул внутрь. Его глаза вспыхнули от радости. — Гермиона! — воскликнул он, доставая набор модели снитча. — Это потрясающе! Она покраснела. Если всё, на что она способна — делать счастливым лучшего друга, — она готова с этим жить. — Я подумала, будет здорово, если у тебя будет такой, который ты сам соберёшь. Для стола в Департаменте магического правопорядка. Он ахнул: — Откуда ты знаешь? — Увидела письмо на столе вчера. Это круто, Гарри. Он скривился: — Я пока не принял решение. Не знаю, хочу ли я всю жизнь бороться с тьмой. Она взглянула на него мягко: — Что бы ты ни выбрал — ты будешь в этом хорош. Просто выбери то, что приносит тебе радость. Он опустил взгляд, на лице — грустная улыбка. Потом поднял глаза, заглянув ей в душу: — Жаль, что мама с папой не могут быть здесь, — прошептал он. — Я знаю, — выдавила она, мечтая, чтобы могла это изменить. Может, она сможет подарить ему хотя бы будущее получше. — Гарри, — сказала она медленно. Стоит ли рассказать ему, что она пытается сделать с Регулусом? А вдруг не получится? Может, он бы помог. Но она покачала головой. Нет смысла давать ложную надежду. Она лишь улыбнулась: — Ещё раз поздравляю. Я правда счастлива за тебя. — Спасибо, Гермиона, — сказал он, обняв её. А затем прошептал: — Ты всегда будешь моей лучшей подругой. Она зажмурилась, чтобы не расплакаться, и отпустила его.

***

Гермиона резко проснулась. Кричер. Ответ всё время был у неё перед глазами. Она могла использовать Кричера, чтобы подбросить поддельный медальон, а потом спрятать Регулуса. Регулус говорил, что если бы он не подложил поддельный медальон, то троица не пришлось бы искать настоящий, и тогда они не узнали бы его невиновности, чтобы Гермиона могла даже подумать о том, чтобы его спасти. Но если Кричер положил бы поддельный медальон, когда Волдеморт впервые привёл его в пещеру, тогда им пришлось бы искать настоящий позже. И Регулус не умер бы. Она вскочила с кровати, завернулась в квиддичный свитер для тепла и помчалась вниз. Стоя в гостиной, она лихорадочно пыталась вспомнить, где эльф может быть так рано утром, прежде чем с робкой улыбкой поняла, что не нужно его искать. — Кричер, — произнесла она вслух, и эльф появился. — Кричер не должен отчитываться перед грязнокровками, — проворчал он. — Кричер служит только благородному дому Блэков. — Я знаю, Кричер, — быстро сказала Гермиона. — Слушай, у меня есть идея, но мне понадобится поддельный медальон. Кричер прищурился на Гермиону. — Грязнокровка доставляет неприятности. Ей надо заниматься своим делом, но нет — она ставит Кричера в опасность. Она хочет разозлить хозяина Блэка. — Кричер, клянусь Мерлином и всеми богами, если мой план сработает, тебе станет гораздо лучше. Пожалуйста, дай мне медальон. Она уставилась на маленького эльфа, а он смотрел на неё с отвращением. Он исчез. У Гермионы дух упал. Она проиграла ещё до того, как начала, мысленно вычёркивая этот новый план из списка. Но предвзятый старый эльф тут же появился снова. Он протянул медальон вперёд. Глаза Гермионы расширились. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз ощущала тьму, исходящую от крестраж — она окутывала разум туманом, из которого пробивалась лишь печаль. Крестраж едва не разорвал их группу на части, настолько сильным было его влияние, и даже поддельный медальон заставил её вздрогнуть. Кричер снова показал на медальон, и Гермиона отрезвилась, забирая его. Эльф отдернул руку, словно она была усеяна блохами. — Кричер уходит, — сказал эльф и исчез. Гермиона помчалась наверх. Она схватила свою бисерную сумочку и порылась в ней, чтобы найти нужный флакончик. Убрав его в карман, она поспешила в комнату Гарри. Она знала, что его защитные чары пропустят её. Она открыла сундук у изножья кровати, достала мантии-невидимку и накрыла себя. Держа в руках медальон, быстро произнесла заклинание против старения, а затем сняла Маховик времени с шеи. — Это должно сработать. Она крутанула золотое кольцо и исчезла.

***

Гермиона приземлилась перед Норой. Дом стоял под странными углами — несколько пристроек уже были сделаны, но он ещё не выглядел собранным кое-как; дополнительные комнаты, которые должны были держаться на консолях ради растущей семьи, ещё не были возведены. Солнце светило ей в глаза и заливало участок тёплым светом. Дом может быть и неказистым, но уже казался уютным. Из кухни доносился смех; несколько голосов звучали, пока Гермиона пряталась под кухонным окном. Это было странное чувство — вернуться сюда, зная, что не принадлежишь ни к тому времени, ни к другому. Во время войны она тщательно изучала записи Ордена, ища подсказки, как победить Волан-де-Морта. Непроверенные теории, возможно забытые слабости. Она выучила всё наизусть, надеясь, что это поможет им, когда они будут в бегах. Она точно знала, что сегодня в Норе проходит встреча Ордена. Заглянув в окно, она почувствовала, как сжалось сердце. Столько лиц, которых к её возвращению уже не будет. Её взгляд скользил от одного к другому. Грозный глаз выглядел моложе, менее неуравновешенным, чем тот отшельник-аврор, которого она знала позже. Она благодарила богов, что у него ещё не было поддельного глаза — иначе её прикрытие сразу бы провалилось. Он, наверное, бы заколдовал её, подумав, что это шпион. Потом Артур и Молли. Они были такими молодыми. Два мальчика-близнеца, около полутора лет, сидели на полу у ног матери, играя зачарованными кубиками и глядя друг другу в глаза так, что у Гермионы по спине пробежал холодок. Она всегда задавалась вопросом, сколько Фред и Джордж могли общаться без слов; глядя на них в младенчестве, она подозревала, что у них могла быть скрытая мощная легилименция. Она улыбнулась, наблюдая за ними в детстве, а потом у неё скрутило живот: Джордж останется один. Была ли в его уме после смерти Фреда страшная тишина? Было ли это тяжело и для него? Её взгляд двигался дальше, пока она продолжала рассматривать лица первых членов Ордена. Ремус — о, Ремус! Сердце снова сжалось. Он всегда был для Гермионы больше, чем просто профессором — относился к ней как к равной в Ордене, писал ей, чтобы держать в курсе, не доверяя Дамблдору эту работу. Два умнейших человека, жаждущих знаний и естественно помогающих окружающим, они были родственными душами. Смотря на него, стоящего на кухне у Молли и Артура, Гермиона почти не узнала его. Он выглядел так молодо, едва старше Гарри, ещё не был исцарапан и уставшим от жизни, каким он станет позже. Он улыбался. Она не была уверена, что когда-либо видела Ремуса по-настоящему счастливым — возможно, только когда он наконец принял и ответил взаимностью на чувства Тонкс, и у них появился сын, Тедди. Она хотела пойти обнять друга и сказать, что он ещё улыбнётся до того, как всё закончится. Хотела, но — Сириус наклонился и поцеловал Ремуса в щёку. Гермиона могла принять это за шутку, если бы Ремус не покраснел сильно. Прислонившись к кухонной стене, мужчина схватил руку Сириуса и сжал её. — О, — подумала она. — Вот почему Ремус выглядел таким разбитым после того, как Сириус упал сквозь Завесу. Он потерял не просто друга — он потерял возлюбленного. Всё стало понятно. Его нежелание двигаться дальше, постоянное пребывание на Гриммо, его молчание на третьем курсе о том, что Сириус — анимаг. Внимание Гермионы переключилось, когда заговорил Дамблдор. Она с большим интересом смотрела на собрание Ордена — ведь теперь было легче знать, что они победят. Она слушала, как Дамблдор решал, кого спасти, а кого пожертвовать. Как молодые, полные надежд люди добровольно записывались на патрули и миссии, шпионские задания, борясь за жизни, не зная, что многим из них через несколько лет уже будет не за что бороться. Когда собрание закончилось, все потянулись в сад, чтобы трансгрессировать в других местах. Гермиона тихо последовала за Римусом и Сириусом к его мотоциклу. Она наблюдала, как Бродяга надевает магловскую кожаную куртку, всё ещё смотря на Римуса. — Уверен, что не составишь мне компанию, Лунатик? — сказал он, похлопав по сиденью мотоцикла. Римус покачнулся на пятках, руки в задних карманах магловских джинсов. — Нет, думаю, я останусь на земле, спасибо. — Ты имел в виду на лапах? Римус бросил на него взгляд, который Гермиона знала по его раздражению на студентов. — Бродяга. Сириус рассмеялся — глубоким, звонким смехом, совсем не похожим на хриплый смешок после Азкабана. Он наклонился и поцеловал Римуса в щёку. — Увидимся дома. Римус сильно покраснел. — Не упади с неба. Сириус снова засмеялся, надевая шлем. — Лунатик, ты меня ранишь. Знаешь, я отличный пилот. Гермиона тихо подошла к Сириусу, крепко сжимая мантии-невидимку вокруг себя. Ей нужно было сделать всё правильно, иначе она могла серьёзно навредить ему и выдать себя. Она не хотела провести остаток жизни в Азкабане. Она медленно направила палочку, сосредоточившись на локоне длинных чёрных волос, выглядывающем из-под шлема Сириуса. Прошёл порыв ветра. Гермиона замерла, а Римус принюхался. Его настроение мгновенно изменилось. — Что? — спросил Сириус. — Ничего, только сильный запах ванили и жасмина. Как у девичьих шампуней. Гермиона даже не дышала, ругая себя за то, что не стояла на ветру от Римуса. — Наверное, МакКиннон, знаешь же, у неё всегда куча кремов и шампуней, — сказал Сириус, подмигнув Римусу. Лунатик улыбнулся, но всё ещё выглядел настороженно. — Ладно, — сказал он. — Только будь осторожен, Сириус. Бродяга сдержал улыбку и завёл мотоцикл. Ветер зашумел, и он взмыл в небо, оставляя Гермиону и Римуса стоять в саду. Гермиона почувствовала, как сердце ёкнуло. Она знала, что это её последний шанс — последний миг, когда всё ещё можно исправить. Медальон в её руке словно пульсировал, передавая холод, который отозвался в душе. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и произнесла заклинание, чтобы скрыть себя полностью. Потом, с мантией-невидимкой на плечах и медальоном в кармане, Гермиона сделала шаг в неизвестность. Появившись на Гримм, Гермиона нырнула в ближайший переулок. Ей нужно было на мгновение снять мантию, чтобы всё сделать правильно. Руки дрожали, когда она достала флакончик из кармана и открыла его. Поднеся к свету, она почувствовала, как в животе переворачивается от вида густой серой жидкости. Она любила быть ведьмой, но ненавидела пить это зелье. Осторожно опустила волосы, которые украла у Сириуса, в зелье. Наблюдала, как оно пузырится и дымится, вызывая у неё тошноту. Собрав волю в кулак, она выпила содержимое. Преображение началось быстро: ноги удлинялись, плечи угрожали разорвать футболку, в которой она была. Когда её тело перестало меняться и стало телом старшего из братьев Блэков, Гермиона изменила одежду, чтобы она лучше сидела, и накинула обратно мантию. Подойдя к воротам, она надеялась, что маскировка пропустит её через защитные заклинания. Но, к удивлению, она не ощутила ни малейшего магического барьера, когда переступила порог. Она закатила глаза: конечно, Блэки считали себя настолько важными, что не нуждались в защите. Она тихо вошла в дом и осторожно поднялась по лестнице, стараясь не наступить на скрипучую ступеньку, и не рисковала оглядываться по сторонам. Она быстро вошла в комнату, которая когда-то принадлежала Сириусу, изучала её в своей собственной временной линии, и сняла мантию. Тихо позвала: — Кричер. Домовой тут же появился, выглядел точно так же старым и сердитым, как всегда. Похоже, это была не забота о пещере или о её происхождении, а что-то другое — эта хмурость была на его лице постоянно. — Кричер, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, — сказала она голосом Сириуса Блэка, и это было ошеломляюще. Домовой посмотрел на неё с прищуром, будто видел насквозь. — Ты не из дома Блэк, — сказал он. — Хотя наследник и был отлучён, но всё равно Кричер знает своих хозяев, а ты не Мастер Сириус. Гермиона неловко ёрзала, ощущая, как непривычно чувствует себя тело Сириуса. — Кричер, у меня есть задание для тебя, но ты не можешь говорить об этом ни с Вальпургой, ни с Орионом. Это очень важно. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти Регулуса. При этих словах глаза Кричера широко раскрылись, в его лице отразился страх. Было ясно, что Регулус — любимец Кричера. — Мастер Регулус в опасности? — спросил домовой слегка дрожащим голосом. — Да, — подтвердила Гермиона. — Ты поможешь? Кричер задумался. Гермиона опустила голос, приказав: — Кричер, ты поможешь мне. Уголки губ домового скривились, но он был связан обязанностью выполнять приказы. — Кричер поможет, потому что магия велит. Но Кричер помогает только мастеру Регулусу. Кричер лучше обожжёт руки, чем станет помогать Сириусу Блэку и его лживым друзьям. Гермиона сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Подойдёт. Теперь слушай внимательно. Тёмный Лорд попросит Регулуса одолжить тебя для дела. Когда ты пойдёшь, он велит тебе положить медальон в безопасное место. Ты должен положить этот поддельный медальон, — она показала фальшивку, — а затем отвезти Регулуса далеко, спрятать его до 4 августа 1998 года. Кричер выглядел так, будто готов упасть в обморок от шока. Могут ли домовые падать в обморок? Гермиона не была уверена. — И не говори никому об этом раньше времени. Обсуждай только с Регулусом, когда поменяете медальоны. И никому не говори, пока не придёт время вернуть его домой. 4 августа в полдень привези его сюда, там будет девушка. Понял? Кричер кивнул, хотя явно не был доволен. Гермиона с облегчением выдохнула. — Спасибо, Кричер. Домовой исчез, и Гермиона осмотрелась в комнате Сириуса. Она была похожа на ту, что видела в своём времени, но на стенах появились плакаты Дэвида Боуи, Led Zeppelin и The Clash. Гермиона улыбнулась про себя — не знала, что Сириус так любит музыку маглов. Он, должно быть, снял плакаты, когда скрывался на Гриммо на её пятом курсе. Повернув диск на Маховике времени, она вернулась в 1998 год.

***

Гермиона должна была осторожно передвигаться по дому. Если бы сейчас Гарри или Кричер увидели её, они подумали бы, что Сириус внезапно воскрес из мёртвых. К счастью, до прихода Регулуса было ещё время. Было ещё даже не 11 часов. Она могла дождаться, пока зелье перестанет действовать в её комнате, а потом найти Регулуса. Она сидела в своей спальне — в пространстве, где теперь почти не бывала, — и ждала ещё час, пока её тело снова не превратится в тело Гермионы Грейнджер. Ей едва хватило бы времени, чтобы переодеться и уложить волосы — а те обычно никак не хотели поддаваться. Но она хотела попробовать. Она хотела выглядеть красиво. Это было глупо, на самом деле. Регулус и понятия не имел, кто она такая. Но её всё равно тянуло к его энергии, и она не могла не надеяться, что встреча с ней тоже что-то в нём пробудит.       Ровно в полдень она стояла в коридоре у парадной двери. Ждала. Она нервно обдирала кожу возле ногтей, подёргивая одной ногой в туфле. Уши были насторожены, она ловила каждый звук, каждый признак того, что он вот-вот войдёт. А если он её не полюбит? Если он рассердится, что она заставила его скрываться все эти годы? Или что Сириус умер? Или если он не полюбит Гарри? Гермиона начала задыхаться от тревоги. Она закрыла глаза и сосредоточилась на золотой ленте магической энергии, которую чувствовала всякий раз, когда была рядом с ним. Она не понимала, что это такое, но верила в это. Что бы это ни было — всё будет хорошо. Она считала секунды, пока ждала, что он откроет дверь. Ждала, чтобы поприветствовать его и принять в новую семью. Ждала друга. В 12:05 она задумалась, не привёл ли Кричер его в комнату Сириуса. Ведь именно туда она просила Кричера привести его обратно. Она поспешила наверх и распахнула дверь с улыбкой, но там оказалась пустая комната. Волосы Гермионы начали лохматиться от пота. Это был безупречный план. Она открывала все двери подряд в поисках его, не решаясь звать. Она не могла вынести в ответ тишину. Она обыскала весь дом, придумывая причины, почему он может быть в кладовке для стирки, в погребе с продуктами, на чердаке — лишь бы иметь ещё одно место для поиска. В итоге оказалась в библиотеке, где увидела Кричера, который приводил в порядок старые книги. Он повернулся к ней. — Что случилось? — спросила она. — Тёмный Лорд узнал. Он подумал, что хозяин Регулус послал Кричера с поддельным медальоном, чтобы навредить Тёмному Лорду, и убил хозяина Регулуса. — Гермиона клялась, что почувствовала, как сердце у неё остановилось. Кричер бурчал: — Грязнокровка всё суёт нос, куда не следует. — Я пыталась его спасти! — вскрикнула она. Эльф покачал головой, повернулся к ней спиной и продолжил чистить пыльные тома. Гермиона тяжело дышала, быстро. Слёзы наворачивались на глаза, и она так сильно рвала волосы на голове, что это причиняло боль. Этого было слишком много — она не могла дышать, тяжесть давила на неё. Неудача разливалась у неё в груди, улыбаясь как сфинкс, который бросает загадки, которые она не могла разгадать. Она убежала обратно в безопасную комнату Регулуса и заползла под его одеяло, волосы и макияж были испорчены. Закрыв лицо в подушку, она орала до хрипоты. Рыдания сотрясали грудь, пока все её неудачи собирались в голове. Она не могла спасти родителей. Не могла изменить прошлое. Не могла найти противоядие. Не могла заменить медальон. Не могла спасти его. Чего же она вообще стоила в конце концов? Она плакала, пока не уснула.

***

Следующую неделю Гермиона провела на автопилоте; иссушенная слезами, уставшая ведьма перемещалась между Гриммо и Хогвартсом в туманной дреме. Но каждый день она появлялась, чтобы привести в порядок школьную библиотеку. Это было единственное, что от неё теперь ждали, и она отказывалась думать о том, чтобы подвести кого-то ещё. Полки были отремонтированы, построены новые стеллажи, тома восстановлены. Скоро всё будет готово, и это будет ещё одно место, где она больше не будет нужна. В тихой библиотеке во время обеда, когда эльфы ещё пытались сохранить хоть какую-то нормальность, подавая еду в Большом зале, Гермиона садилась за стол в дальнем углу у окна и читала книги о путешествиях во времени. Все её попытки спасти Регулуса до сих пор заканчивались провалом. И она — великая, логичная, разгадывающая загадки Гермиона Грейнджер — исчерпала все идеи. Она изучала проблему со всех сторон, но не могла решить вопрос с зачарованным зельем. Даже когда размышляла, как сварить противоядие, у неё не было ни малейшего представления, с чего начать работу с чарами. Оставался только один вариант. Это был безрассудный шаг — даже думать о том, чтобы вернуться ещё дальше назад. Она не могла сильно повлиять на события в пещере, но могла навредить гораздо больше, если вернётся на собрание Ордена. Она даже не представляла, насколько осторожной придётся быть, чтобы подружиться с Регулусом и попросить его о помощи вовремя. Но помощь с противоядием была необходима — он был единственным, кто хорошо знал Снегга и мог помочь ей отменить работу этого мрачного слизеринца. Кроме того, если быть честной с собой, она хотела провести больше времени с синими глазами Блэка. Она знала, что это опасный план, но вся логика Гермионы улетучивалась, когда сердце начинало биться чаще — её магия зазвучала при мысли о встрече с ним. Она должна была его спасти. Она не могла позволить себе потерпеть неудачу ещё раз. Она должна была спасти его.