Когда праздник уходит.

Глава 3. Разбитые обещания Прошло несколько месяцев с тех пор, как Джисон ушёл. Время словно растянулось, превращаясь в вязкую массу, в которой Минхо медленно погружался. Он продолжал ходить на репетиции, записываться в студии, выходить на сцену и улыбаться перед камерами, но внутри всё было пусто. Комната, в которой он проводил вечера, стала местом воспоминаний и сожалений. Здесь всё напоминало о Джисоне. На стене висела гирлянда — та самая, которую они вместе вешали перед прошлым Новым годом. Лампочки давно перегорели, но Ли не снимал её. Это был единственный свет в его жизни, даже если он уже не горел. На столе всё ещё лежала записка от Ханни. Короткие, холодные слова.

"Мне нужно время. Не жди меня."

Хо перечитывал их снова и снова, как будто пытался найти между строк скрытый смысл, которого там не было. Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что сможет прожить этот день, не думая о Хане. Но к вечеру всё возвращалось. Пустота захватывала его, и он оставался наедине с собственными мыслями. --- Иногда спасением становились воспоминания. Они обрушивались неожиданно, как порыв ветра, и обжигали своей реальностью. Особенно остро в памяти всплывал тот вечер на крыше общежития. Это был их первый Новый год вдвоём, когда они только начали жить вместе. Они сбежали от шумной компании других участников, захватив с собой тёплые куртки и немного горячего чая в термосе. На крыше было холодно, но вид на ночной город стоил того. Сотни огней мерцали вдали, редкие машины скользили по заснеженным улицам, а тишина нарушалась лишь их дыханием, смешивающимся с паром. — Ты думаешь, мы сможем? — спросил Хан, глядя на светящиеся окна внизу. — Конечно. Ты сомневаешься? — Минхо усмехнулся, хотя внутри его что-то ёкнуло. Джи не ответил сразу. Вместо этого он достал из кармана пачку сигарет. Хо удивлённо посмотрел на неё. — Чапман? Вишня? — уточнил он, сдвинув брови. — Угадал, — ответил Ханни, доставая одну и прикуривая. — Ты когда начал? — голос Ли звучал сдержанно, но внутри всё кипело. — Недавно.Помогает успокоиться, — Джисон выпустил облачко дыма и отвернулся. Минхо некоторое время молчал, наблюдая за движениями друга. Потом протянул руку: — Дай мне одну. Джисон приподнял бровь, но всё же протянул пачку. — Ты же ненавидишь это, — напомнил он. — Сегодня делаю исключение, — пробормотал Хо, прикуривая. Минхо закурил .Он ощутил резкий, обжигающий привкус на губах и горький дым, который заполнил лёгкие. Это было неприятно, даже болезненно, но он не отступил. Ему нужно было понять, что чувствует Хан, почему тот нашёл утешение в этом. — Это как... боль, которую ты сам выбираешь, — сказал Джисон, наблюдая за тем, как Хо морщится от первой затяжки. Минхо посмотрел на сигарету в своих пальцах, тонкую, будто хрупкую, и выдохнул облако дыма. Горечь вишни смешивалась с ощущением, что он делает что-то неправильное, но важное. — Не понимаю, как ты можешь привыкнуть к этому, — сказал он, потрясённый тем, насколько противным это было. — Иногда это проще, чем привыкнуть к тому, что у тебя внутри, — ответил Хан, глядя куда-то вдаль. Ветер был холодным, пронизывающим, и пальцы Минхо дрожали не столько от мороза, сколько от мысли, что он до конца не понимает человека, который стоит рядом. Каждая затяжка напоминала удар, как будто сигарета была не просто сигаретой, а символом чего-то большего. Вишнёвый аромат, который должен был смягчить горечь, только подчёркивал её, делая вкус противоречивым, как и их разговор. Когда Минхо выпустил следующее облако дыма, оно медленно поднялось в тёмное небо, растворяясь среди звёзд. Он смотрел на это, чувствуя, что в этом движении есть что-то похожее на то, что происходит между ними: они оба пытались найти ответы, но их слова растворялись, как этот дым. — Почему именно это помогает? — спросил он, глядя на Джисона. — Это как контроль, — ответил он, опустив взгляд на сигарету. — Хоть в чём-то. Ты выбираешь, как и когда это закончится. Эти слова застряли у Минхо в голове, будто острые иглы. Он пытался понять, что именно он хочет сказать, но не мог найти нужные слова, чтобы спросить. Последняя затяжка обожгла сильнее остальных, оставив горечь в горле и привкус вишни на губах. Минхо откинул окурок, наблюдая, как он исчезает в темноте. — И как? — Джи усмехнулся, глядя, как Минхо морщится от первых затяжек. — Отвратительно, — честно признался Минхо, заставляя себя выпустить дым. Они засмеялись. Смех разносился по крыше, смешиваясь с шумом ветра. — Тогда пообещай, — вдруг серьёзно сказал Хан. — Что пообещать? — Минхо посмотрел на него, недоумевая. — Что мы всегда будем вместе. Хо замер. Это прозвучало странно, даже нелепо, но он протянул руку: — Обещаю. Джисон улыбнулся, крепко сжав его ладонь. --- Теперь это воспоминание казалось Ли чужим. Где-то глубоко внутри он винил себя за то, что не смог сдержать это обещание. Прошло несколько недель. Комната становилась всё холоднее. Минхо больше не включал гирлянду, та осталась висеть на стене, словно символ чего-то утраченного. Однажды он нашёл коробку с их старыми фотографиями. На одной из них они с Джи стояли на той самой крыше. Улыбки на их лицах были искренними, а глаза светились счастьем. Минхо долго смотрел на фото, не замечая, как слёзы начали стекать по щекам. --- Хо остался сидеть в темноте, словно не заметил, как погасла гирлянда. Он смотрел в одну точку, а мысли витали где-то далеко, унося его обратно в те дни, когда всё было проще. Но реальность не отпускала.Канун нового года — и всё повторилось. Минхо остался один. Друзья звали его присоединиться к празднованию, но он отказался.Его телефон вибрировал на столе, светя экраном в полумраке. Сообщение Феликса:

"Мы собираемся у Хёна. Ты точно не придёшь?"

Он долго смотрел на текст, не зная, что ответить. Даже если он пойдёт, что это изменит? Они будут веселиться, смеяться, разливать шампанское, но всё это казалось фальшивым. За их улыбками тоже скрывалась усталость. Каждый из них прятал свои раны, свои страхи, свои потери. Минхо больше не мог быть частью этой игры. Он выключил экран телефона и откинулся на диван. Всё внутри кричало, что нужно что-то изменить, но сил на это не было. Вдруг из угла комнаты послышался тихий шорох. Минхо вздрогнул и повернулся. Его взгляд упал на коробку с фотографиями, которую он так и не убрал. Крышка соскользнула, и несколько снимков оказались разбросаны на полу. Он встал, наклонился и начал собирать их, внимательно рассматривая каждый. На одном из них был Джи — ещё подростком, с той самой искренней улыбкой, которую Хо так любил. Они только начинали их путь, полные надежд и мечт. — Куда это всё делось? — прошептал он, будто Джисон мог услышать его. Воспоминания вновь захлестнули его с головой. --- Они тогда стояли на сцене, их первый большой концерт. Толпа кричала их имена, оглушая, но это было тем, к чему они стремились. Минхо обернулся и увидел, как Хан смотрит на него. В его глазах светились не радость или гордость, а какая-то тревога. — Ты в порядке? — спросил Хо, перекрикивая музыку. — Да, просто волнуюсь, — ответил Джисон, но Ли чувствовал, что это была неправда. После концерта они долго сидели в гримёрке, пока остальные праздновали. Минхо хотел вытащить из Джи, что его беспокоило, но тот лишь отмахивался. — Всё хорошо, правда. Просто я иногда думаю, правильно ли я выбрал путь, — сказал он наконец. — Что за глупости? Конечно, правильно. Мы же вместе. — Именно поэтому я ещё здесь, — прошептал Хан, но Минхо едва ли расслышал его. --- Вернувшись к реальности, Хо почувствовал, как гул в голове становится всё сильнее. Эти воспоминания тянули его вниз, но одновременно они были единственным, что напоминало ему о том, кем он был. Он поднялся с дивана, чувствуя, что сидеть в этой комнате больше невыносимо. Нужно было выйти, вдохнуть свежего воздуха, хоть на мгновение сбежать от этой удушающей тишины. Минхо накинул куртку, взял ключи и вышел из квартиры. Холодный ночной воздух встретил его резким порывом, но это даже было приятно. Улица была почти пуста, лишь редкие машины проезжали мимо, оставляя за собой облака пара. Хо шёл куда-то без цели, пока ноги не привели его к тому самому месту — крыше, где они с Джисоном провели тот вечер. Он поднялся по лестнице, и сердце болезненно сжалось, когда он увидел знакомый вид. Город был всё таким же: мерцающие огни, тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками. Минхо достал из кармана пачку сигарет, ту самую "Чапман — вишня", которую однажды оставил Хан. Он держал её всё это время, как последнюю ниточку, связывающую их. Закурив, он сделал первую затяжку, чувствуя, как горький дым обжигает горло. Вишнёвый аромат вновь напомнил ему о том вечере.

— Ты же ненавидишь это, — пробормотал он, вспоминая слова Ханни.

Сигарета почти догорела, когда Ли почувствовал, как тяжесть в груди становится невыносимой. — Я не смог сдержать своё обещание, — прошептал он, глядя на огни города. В этот момент он впервые позволил себе выпустить все эмоции наружу. Слёзы текли по его щекам, горячие и солёные, как будто пытались смыть всю ту боль, которую он так долго носил в себе. Он сел на холодный бетон крыши, уткнувшись лицом в колени. — Почему ты ушёл? Почему оставил меня? — шептал он сквозь рыдания, но ответа не было. Лишь холодный ветер обнимал его, напоминая, как одиноко ему сейчас. Минхо просидел на крыше несколько часов, пока город медленно засыпал. Он смотрел, как один за другим гаснут огни в окнах. В этом было что-то символичное. Всё когда-то заканчивается — даже то, что кажется вечным. --- Вернувшись домой, Хо положил пустую пачку на стол. Это было последнее воспоминание о Хане, от которого он не хотел избавляться. Но внутри него уже зрела мысль. Он не мог так продолжать. Нужно было сделать что-то, что позволит ему жить дальше. Джисон ушёл, но Минхо должен был найти способ отпустить его. Он сидел на диване, глядя на гирлянду. В голове роились мысли: где всё пошло не так? Почему Ханни ушёл? Он вспомнил их последний разговор. — Я больше так не могу, — сказал Джисон, глядя в окно. — Ты о чём? — Минхо пытался понять, что происходит. — О нас. О том, как мы потеряли друг друга. — Это просто усталость. Нам нужно время. Всё наладится. Но Джи лишь покачал головой: — Ты не понимаешь. Я больше не могу бороться за то, чего уже нет. И он ушёл, оставив Ли одного с этим разговором. Теперь, сидя в темноте, Минхо понял, что больше не может жить воспоминаниями. Он достал гирлянду, повесил её на стену и включил. Свет разлился по комнате, освещая старые фотографии на столе. Минхо смотрел на мерцающие огоньки, вспоминая те моменты, когда они ещё были счастливы. Гирлянда мигнула и погасла.