Когда праздник уходит.

Прошло несколько дней после Нового года. Хо просыпался с тяжестью в груди и бессонницей в глазах. Одиночество становилось всё ощутимее, затягивая его в бездну, из которой он не знал, как выбраться. Квартиру он покидал лишь для самых необходимых вещей: репетиций, записей, редких встреч с остальными участниками. Однако даже в компании близких друзей он чувствовал себя чужим. Никто не спрашивал, что с ним, — все понимали, что слова вряд ли помогут. Ли молча бродил по улицам Сеула. Его ноги сами вели его туда, где он бывал с Джи. Вот знакомая кофейня, где они часами сидели, обсуждая идеи для песен. На витрине всё ещё стояли те самые чашки, которые они тогда заказали, а бариста с радостью узнала бы его, если бы он зашёл. Но Хо прошёл мимо, даже не глянув в сторону окна. Затем был парк, где они однажды гуляли ночью, когда снег впервые за зиму покрыл город. Джисон тогда впервые рассказал ему о своих страхах — неуверенности в завтрашнем дне, в том, что их путь может оказаться тупиком. — Почему ты всё время сомневаешься? — спросил Ли тогда, глядя, как Джи смахивает снег с ветки дерева. — Просто иногда мне кажется, что я стою на месте, — ответил Хан, слегка улыбнувшись. — А ты идёшь вперёд. — Глупости. Мы всегда вместе, помнишь? Эти слова были тогда сказаны так легко. Теперь же они звучали как насмешка. --- Вернувшись домой, Ли снова наткнулся на коробку с их фотографиями. Он долго смотрел на снимки, пока взгляд не остановился на одном из них: они сидели на крыше, вдвоём, укрытые одним одеялом. В руках Джи была чашка горячего чая, а сам он смеялся, глядя на камеру. Минхо осторожно взял снимок, как будто боялся повредить его. Воспоминания накрыли волной. --- Это была их первая зима вместе в общежитии. Остальные участники разъехались по домам, а они решили остаться. Джисон тогда только начал курить, и Ли удивлялся, как тот успевал прятать запах от менеджеров. — Ты же понимаешь, что это вредно? — как-то сказал он, глядя, как Джи прикуривает очередную сигарету. — Понимаю. Но, знаешь, иногда это помогает, — ответил он, выпуская кольцо дыма. — Помогает что? — Справляться со всем. С этим давлением, ожиданиями. Ли тогда хотел сказать что-то резкое, но вместо этого просто сел рядом и смотрел на огни города. — Если тебе станет совсем плохо, ты скажешь мне? — спросил он спустя несколько минут тишины. — Конечно, — мягко ответил Джисон, но в его голосе слышались сомнения. --- Теперь Хо не мог избавиться от мысли, что тогда он должен был догадаться. Понять, насколько глубоко это всё засело в душе Джи. Он поднялся, захватив пачку "Чапман", ту самую, которую всё это время берёг, и вышел из квартиры. Его снова вела привычная тропа — к крыше, их крыше, где остались последние воспоминания о них вдвоём. Холодный ветер резал лицо, но Ли это не волновало. Он достал сигарету, закурил и сел на край, глядя на светящиеся огни города. Каждая затяжка наполняла лёгкие горечью, но именно это теперь казалось реальным. Всё остальное — улыбки, песни, аплодисменты — было ложью. — Ты говорил, что это помогает, — пробормотал он, глядя на пустоту. — Но почему тебе не помогло? Эти мысли разрывали его изнутри. Ли чувствовал, как его собственная вина с каждым днём становится всё тяжелее. — Я должен был быть рядом. Я должен был остановить тебя, Джисон, — его голос дрожал. Слёзы текли по его щекам, но он не вытирал их. Впервые за долгое время Ли позволил себе выплеснуть все эмоции наружу. Он сидел на крыше долго, пока ночной город не начал угасать. Огни в окнах постепенно гасли, и это напомнило ему, как быстро что-то яркое может превратиться в пустоту. *** Минхо просидел на крыше несколько часов, ощущая, как холод пробирается под куртку и сковывает его тело. Сигарета давно догорела, оставив на краю следы пепла, которые ветер уже разметал. Он смотрел вниз, на спящий город, и не мог отделаться от мысли, что теперь это место стало для него пустым. Его телефон вибрировал в кармане. Несколько сообщений от участников группы, пара уведомлений о встречах и одно имя, которое заставило его сердце остановиться на долю секунды.

"Джи♡".

Только открыв уведомление, он понял, что это было старое сообщение, сохранившееся в архиве. "Ты на крыше? Если да, подожди меня. Я скоро." Минхо уставился на экран. Эти слова были отправлены почти год назад. Тогда он не обратил на них внимания, считая, что у них ещё будет время. Теперь же это "скоро" звучало как насмешка. Он заблокировал телефон, пытаясь избавиться от боли, но воспоминания не отпускали. --- На следующий день Ли проснулся от стука в дверь. Это был Хёнджин. Он заглянул в комнату, не ожидая увидеть такого состояния друга. — Ты выглядишь ужасно, — констатировал он, пройдя внутрь. — Когда ты в последний раз ел? Минхо пожал плечами. Еда была последним, о чём он думал. — Ты так не можешь, — продолжал Хёнджин, присаживаясь рядом. — Мы все видим, как тебе тяжело, но ты должен сказать что-то. Выговориться. — Что это изменит? — сухо бросил Ли, даже не посмотрев на друга. — Ты хотя бы перестанешь держать всё это в себе, — вздохнул тот. — Ты же любил его. Эти слова ударили сильнее, чем Хо ожидал. Он хотел что-то ответить, но вместо этого только сжал кулаки, глядя в пол. — Почему ты не сказал мне раньше? — Хёнджин продолжил мягче. — Мы все были рядом, но ты словно отгородился. — Потому что это было бесполезно, — наконец ответил Минхо. Его голос дрожал, но он заставил себя говорить. — Никто не мог ничего сделать. Ни ты, ни я. Хёнджин замолчал, понимая, что дальше давить бесполезно. Он просто положил руку на плечо друга и тихо сказал: — Если тебе понадобится кто-то,кому можно выговориться - я всегда рядом.        После его ухода тишина в квартире стала давить ещё сильнее. Ли понял, что больше не может находиться в четырёх стенах. Он оделся и снова вышел на улицу. --- Его путь снова привёл его к крыше. На этот раз он не взял с собой сигарет. Он просто сел на знакомый край и закрыл глаза. — Ты сказал, что это помогает, — прошептал он в пустоту, обращаясь к воспоминаниям. Ветер усилился, обжигая кожу, но Ли не двигался. Он чувствовал, как внутри него нарастает новая волна боли. В его голове всплывали моменты их прошлого: как они вместе писали песни, как спорили из-за мелочей, как смеялись над чужими шутками. Всё это теперь казалось недостижимым, словно принадлежащим другой жизни. Он открыл глаза и посмотрел на горизонт. Свет фонарей постепенно меркнул, уступая место рассвету. — Я скучаю, Джи, — сказал он тихо. — И, кажется, всегда буду. Эти слова зависли в воздухе, но ответа, как и прежде, не было. *** Pov Джисон. Я всегда считал себя слабым. В детстве прятался за спинами родителей, избегал конфликтов, боялся показывать свои чувства. Мне говорили, что это пройдёт. Но годы шли, а чувство неполноценности только крепло, как железные цепи на моих руках. Сейчас я сижу на крыше, где прошло столько наших ночей, и гляжу на тёмное небо. Ветер пробирается под куртку, и я закуриваю очередную сигарету, чтобы хоть как-то согреться. "Чапман — вишня". Минхо всегда называл их дурью, но всё равно стрелял одну-две, когда мы оставались вдвоём. Мы... Я слышу его голос в своей голове. Вижу, как он улыбается, бросая шутку, как сердится, когда я забываю что-то важное, как осторожно трогает мои пальцы, будто боясь их сломать. Мы были чем-то большим, чем просто друзья. Наверное, это можно было бы назвать любовью, если бы я не боялся признать это даже самому себе. --- Год назад. Я помню, как впервые начал чувствовать, что между нами что-то изменилось. Мы сидели в студии, уже почти полночь. Остальные ушли, оставив нас вдвоём. — Ты когда-нибудь задумывался, что мы делаем? — спросил я, глядя на пустой лист блокнота. — В смысле? — Минхо поднял голову, слегка нахмурившись. — Ну, эта музыка, концерты, фанаты... Думаешь, это всё стоит того? Он долго молчал, прежде чем ответить: — Если бы не это, мы бы не встретились. Эти слова застряли у меня в голове. Они были такими простыми, но в них чувствовалось что-то большее. Я тогда хотел спросить, что он имел в виду, но не решился. --- С тех пор что-то начало ломаться. Сначала внутри меня, а потом и между нами. Каждое наше взаимодействие стало казаться мне испытанием. Его взгляд — слишком долгим, его слова — слишком значимыми. Я чувствовал, как стены вокруг меня начинают рушиться, и с каждым днём всё больше замыкался в себе. Минхо пытался достучаться до меня. Он звонил, писал, звал на прогулки. Но я находил отговорки, избегал встреч. Мне казалось, что я защищаю его от себя. От того, что творилось в моей голове. --- Сейчас я понимаю, что это была ошибка. Я помню тот день, когда всё окончательно развалилось. Это был обычный вечер в общежитии. Мы сидели в гостиной, как обычно. Но вместо того, чтобы расслабиться, я чувствовал, как напряжение между нами нарастает. — Ты опять ничего не скажешь? — наконец спросил он, глядя прямо на меня. — О чём? — я попытался уйти от разговора, но его взгляд был слишком пронзительным. — О том, что происходит с тобой. С нами. — Ничего не происходит, — солгал я. Он замолчал, но я видел, как его кулаки сжались. — Если ты так думаешь, то, может, нам вообще не стоит больше говорить, — бросил он, вставая и уходя в свою комнату. Эти слова эхом раздались у меня в голове. Я хотел остановить его, но что-то удержало меня на месте. Страх, вина, горечь. --- Теперь я снова один. Сижу на той же крыше, что была свидетелем наших лучших и худших моментов. Дым сигареты кружится в воздухе, а я думаю о том, что мне никогда не хватало храбрости. Ни чтобы признаться в своих чувствах, ни чтобы бороться за них. Возможно, я был неправ. Возможно, всё могло быть иначе, если бы я просто сделал шаг вперёд. Но время не повернуть вспять, и я остаюсь здесь, в пустоте, которую сам создал. Знаешь, Минхо, если бы у меня был шанс всё исправить, я бы сказал тебе только одно: "Ты был тем самым, кто держал меня на плаву. И я позволил себе утонуть". Pov закончен. *** Группа держалась на плаву несколько месяцев после ухода Джисона, но трещины начали появляться быстрее, чем кто-либо ожидал. Сначала это были небольшие напряжения, которые казались решаемыми: задержки на репетициях, срывы записей. Но со временем становилось ясно, что с уходом Хана ушло что-то большее, чем просто один участник. Минхо сидел на полу студии, облокотившись на стену, и смотрел, как остальные разбирают оборудование. Они только что закончили очередную репетицию, и, как всегда, всё прошло на автомате. Без эмоций, без искры, которая раньше связывала их. Хёнджин бросил взгляд на Ли, словно пытаясь сказать что-то, но передумал. Вместо этого он устало сложил наушники в сумку и первым вышел из комнаты. — Кажется, мы теряем всё, что у нас было, — тихо сказал Чан, усаживаясь рядом с Минхо. Ли молча смотрел на свои руки. Он давно перестал отвечать на подобные замечания. — Я понимаю, что тебе тяжело, но ты не один. Мы все чувствуем это, — продолжил лидер, не дождавшись ответа. — Чан, — наконец произнёс Минхо, его голос был почти шёпотом, — ты думаешь, что мы всё ещё группа? — Мы стараемся. — Этого недостаточно. Чан ничего не ответил. Они оба знали, что Ли прав. --- Спустя несколько недель новости о напряжении внутри группы начали просачиваться в прессу. Поклонники замечали, что участники всё реже появляются вместе. Их взаимодействие в социальных сетях стало минимальным, а на совместных мероприятиях царила натянутость. Первым не выдержал Сынмин. Он объявил о своём решении покинуть коллектив через официальный пост в социальных сетях. "Я благодарен каждому из вас за поддержку на протяжении всех этих лет, но пришло время двигаться дальше. Я надеюсь, вы поймёте моё решение." Новость ударила по остальным, как гром среди ясного неба, хотя это было ожидаемо. Сынмин всегда был одним из самых уравновешенных, и если он сдался, это означало, что ситуация действительно стала невыносимой. Хёнджин закрылся в своей комнате на несколько дней, пока остальные пытались придумать, что делать дальше. --- Последнее выступление состоялось в полупустом зале. Билеты раскупили, но атмосфера была тяжёлой, словно зрители уже знали, что это конец. Минхо стоял за кулисами и смотрел на остальных. Они собирались выйти на сцену, но никто не говорил ни слова. — Это будет наш последний раз, — тихо произнёс Чан, ломая затянувшуюся тишину. Все молча кивнули. Когда они вышли на сцену, Хо попытался сосредоточиться на музыке, на тех чувствах, которые они раньше вкладывали в свои песни. Но всё, что он чувствовал, — это пустота. В тот вечер их музыка звучала как эхо чего-то прошлого, чего-то утраченного. --- Через несколько недель после последнего концерта компания объявила о распаде группы. В официальном заявлении говорилось о "творческих разногласиях" и "желании участников сосредоточиться на индивидуальных проектах". Минхо не читал новостей и не смотрел комментарии фанатов. Он отключил уведомления на телефоне и перестал выходить в социальные сети. Для него всё это уже ничего не значило. Он сидел в своей комнате, снова и снова прокручивая в голове последние месяцы. Их группа была не просто работой — она была семьёй. И теперь эта семья распалась, оставив его одного. На столе лежала пачка "Чапман — вишня". Последняя, которую Джисон когда-то забыл в его квартире. Минхо достал одну сигарету и закурил, чувствуя, как горечь заполняет лёгкие. — Мы обещали быть вместе, Джи, — прошептал он, глядя на пустую стену. Но теперь никто не мог сдержать это обещание. Pov Джисон Я знал, что мы теряем друг друга задолго до того, как всё стало очевидным. В мелочах, в недосказанностях, в упрямом молчании. Но я всё равно цеплялся за эту иллюзию. За то, что, возможно, я смогу всё исправить. Сегодня я услышал новость: группа распалась. Я ждал этого момента, но когда это произошло, ощущение всё равно оказалось хуже, чем я мог представить. Как будто с меня сорвали последнюю защиту, оставив наедине с этой всепоглощающей пустотой. Я сижу в своей квартире, окружённый вещами, которые когда-то казались важными: записные книжки с текстами песен, фотографии, сувениры от фанатов. Всё это теперь похоже на реликвии из прошлого. Телефон лежит на столе, экран потух. Он молчал уже несколько недель, но это молчание было красноречивее любых слов. Раньше я ждал сообщений от Минхо, но теперь даже эта надежда угасла. --- Прошлое вспыхивает в памяти, как неумолимые воспоминания. Я вижу нас в студии, сидящих на полу, обсуждающих новую песню. Минхо играет мелодию, и его пальцы скользят по клавишам с такой лёгкостью, что я всегда ему завидовал. Я делаю пометки в блокноте, грызу ручку, а он смеётся надо мной, потому что я снова увлёкся и забыл поесть. Тогда всё казалось таким простым. Мы были командой. Семьёй. Но что-то изменилось. Или, может, изменился я. --- Вспоминается ещё одна сцена. Мы на гастролях, уставшие после очередного концерта. Я стою на балконе отеля, глядя на ночной город, а Минхо подходит ко мне с банкой пива в руках. — Опять думаешь о чём-то своём? — спрашивает он, усмехаясь. — Может быть, — отвечаю я, не глядя на него. Он молча встаёт рядом, и мы долго стоим в тишине. Это была одна из тех редких ночей, когда мне хотелось, чтобы время остановилось. Но оно не остановилось. --- Вижу, как моя рука тянется к пачке сигарет. "Чапман — вишня". Улыбаюсь, вспоминая, как Минхо ворчал на меня из-за них, хотя сам не раз стрелял. Я закуриваю, чувствуя, как горечь табака смешивается с пустотой внутри. "Ты всё равно не сможешь вернуть его", — шепчет что-то внутри меня. Эта мысль болезненна, но я принимаю её. --- Телефон всё-таки загорается. Уведомление. От Чана.

"Мы хотим поговорить. Надеюсь, ты найдёшь время."

Я долго смотрю на экран, прежде чем отвечаю коротким "ОК". Но я знаю, что это ничего не изменит. Группы больше нет. Мы потеряли друг друга. И, что хуже всего, я потерял его. Минхо. Он всегда был тем, кто держал нас вместе. Даже когда молчал, его присутствие было якорем. А теперь его нет рядом, и я чувствую, как всё рушится вокруг меня. Я тушу сигарету, смотрю на город за окном.

"Прости меня, Минхо. За всё".

Я не знаю, услышит ли он это когда-нибудь. Но я надеюсь, что однажды я найду в себе силы сказать это ему. Пока же мне остаётся только помнить