Дикий Дракон

Порт Драконьего Камня гудел, наполненный непрекращающимися звуками подготовки к скорому отплытию. Люди суетливо сновали по каменным причалам, громко отдавая последние распоряжения, надежно закрепляя толстые швартовые канаты и тщательно проверяя корабельные снасти. Воздух был густо насыщен терпким запахом морской соли, едкого древесного дегтя и едва уловимым металлическим оттенком железа, которым были усилены борта могучих судов. Волны с мерным, успокаивающим гулом бились о древние каменные опоры, словно нетерпеливо подгоняя корабли в их долгий путь. Вся эта суета казалась единым, слаженным механизмом, готовым прийти в движение по первому приказу своего лорда. На просторной главной палубе одного из флагманских королевских судов собрались самые приближенные к принцу люди: знатные лорды, прославленные рыцари, верные слуги и опытные корабельные мастера, готовые к любым экстренным починкам. Среди них, кутаясь в плотный дорожный плащ, стояла сама королева Рейлла Таргариен, внимательно наблюдая за происходящим на берегу. Все матросы и ремесленники на этом судне были преданными людьми её сына, которые искренне и безмерно уважали своего молодого правителя. Они с нетерпением ждали момента отплытия в Королевскую Гавань, то и дело бросая восторженные взгляды на высокие скалистые утёсы. Именно там, на фоне светлеющего утреннего неба, должно было появиться живое черное знамя — Беззубик со своей огромной свитой, состоящей из десятка других величественных драконов. А внизу, у самого борта корабля, из темной воды уже виднелась массивная голова Фроста — ледяного морского дракона, который, как и все остальные, преданно ждал приказа своего вожака. Её старший сын, принц Рейгар Таргариен, гордо восседал на спине Ночной Фурии, ожидая сигнала к отправке. Его верный друг заметно подрос и теперь казался поистине гигантским: мощное, лишенное изъянов тело рептилии растянулось в длину на добрых тридцать семь метров. Размах его невероятных крыльев способен был перекрыть само небо, превращая его в сплошное полотно из густой тени и шелковистой угольно-черной чешуи. Лишь благодаря хорошей подзорной трубе Рейлла могла в деталях рассмотреть фигуру своего сына на такой головокружительной высоте. Беззубик держался на уступе абсолютно уверенно, лишь слегка покачивая хвостом, а его умные индиговые глаза внимательно изучали корабли, словно зверь лично проверял их готовность. На принце были совершенно новые, невиданные ранее доспехи — такие же матово-черные, как ночное небо, лишенное света звезд. Эта удивительная броня плотно облегала его тело, выгодно подчеркивая гибкость, силу и врожденную стройность юношеской фигуры. Королева была абсолютно уверена, что сын выковал эти латы собственноручно, ведь никто из местных кузнецов на острове не обладал подобным мастерством. Вероятнее всего, он создал их в строжайшей тайне, укрывшись в жарких глубинах Драконьей Горы, где располагалась его личная, скрытая от чужих глаз кузница. За спиной принца возвышались остальные драконы — прекрасные, устрашающие и абсолютно свободные создания. Каждый из них был уникален, обладая не только собственным окрасом, но и неповторимым, своенравным характером, а их присутствие наполняло воздух физически ощутимым напряжением. Матерь Драконов перевела взгляд на берег, где уже успела собраться огромная толпа местных жителей. Взрослые мужчины, женщины и маленькие дети замерли в благоговейном восхищении, когда гигантские перепончатые крылья Беззубика на мгновение раскрылись, ловя попутный ветер. Простые люди искренне любили этих зверей и прекрасно понимали, что быть свидетелями такого грандиозного зрелища — великая и редкая честь. Вернуть древних ящеров к жизни и приручить их сумел лишь её сын, что делало его в глазах народа не просто наследником, а истинным чудом. Неожиданно раздался зычный голос капитана, отдавшего долгожданный приказ, и толстые канаты, сдерживающие судно, наконец соскользнули с портовых кнехтов. Паруса туго наполнились свежим ветром, и тяжелые корабли плавно двинулись вперед, оставляя за собой лишь пенящуюся гладь воды. В этот же миг Рейлла через подзорную трубу увидела, как Рейгар надел закрытый шлем и властно поднял руку вверх, подавая знак своей стае. Беззубик издал низкий, утробный рык, напоминающий раскаты далекого грома, и мощным прыжком бросился со скалы вниз. Взмахнув гигантскими крыльями всего несколько раз, он стремительно взмыл в небо, с легкостью рассекая холодный воздух. За ним, подобно надвигающейся грозовой туче, послушно устремились остальные драконы, создавая крыльями такие сильные потоки ветра, что они ощущались даже на палубах кораблей. В ответ на их призыв ледяной дракон Фрост издал оглушительный рев, опустил шипастую голову под воду и рванул вперед, заставляя море бурлить и расходиться высокими волнами. «Слава богам, что Фрост не имеет привычки рычать по утрам, иначе весь остров давно бы лишился рассудка», — с легкой улыбкой подумала королева, представляя реакцию столичных жителей. Она была уверена, что изнеженным лордам и простолюдинам Королевской Гавани точно не понравится просыпаться под этот чудовищный первобытный рев. Драконы двигались над морем единым, безупречным строем, а их темные силуэты отражались в воде, создавая иллюзию, будто сам океан выпустил на волю своих древних стражей. Рейлла с гордостью наблюдала за тем, как ее сын во главе этой невероятной стаи стремительно уходит вперед, явно решив обогнать медлительный королевский флот. Её спокойные размышления прервал громкий детский плач — это снова раскапризничались маленькие близнецы ее подруги Джоанны Ланнистер. Этот резкий звук мгновенно пробудил в памяти королевы воспоминания о раннем детстве самого Рейгара, когда его многодневные истерики казались ей самым страшным испытанием. Юный принц мог плакать целую неделю напролет, отказываясь от любой еды и воды, ведя себя словно загнанный в угол дикий зверек. Отогнав эти мрачные мысли о прошлом, Рейлла неспешно направилась к носу корабля, где собрались дети постарше. Там юная Элия Мартелл, Джон Коннингтон и Мейс Тирелл увлеченно играли в необычную игру, придуманную ими на острове. В их детской забаве главным героем и защитником прекрасной принцессы выступал не благородный рыцарь в сияющих доспехах, а свирепый, но справедливый дракон. Дети, росшие на Драконьем Камне, быстро усвоили суровую истину: рыцари из красивых песен в реальной жизни часто оказывались не лучше обычных наемников, творящих ужасы на войне. Элия грациозно исполняла роль спасенной принцессы, недовольный Мейс изображал поверженного ложного рыцаря, а Джон с гордостью отыгрывал верного Грифона. За спиной Коннингтона развевались искусно сделанные пернатые крылья, которые Рейгар смастерил для него в подарок, за что мальчика прозвали «Лордом-Грифоном». — Грифоны тоже умеют летать, совсем как драконы! — восторженно кричал Джон, активно размахивая своими искусственными крыльями перед лицом насупившегося Тирелла. — Я гораздо ближе к истинным драконам, чем ты, обычный садовый цветок! Рейлла тепло улыбнулась, наблюдая за этой невинной и веселой перепалкой юных лордов. — Дети, будьте предельно аккуратны и не подходите близко к бортам, иначе можете сорваться в море, — строго, но заботливо предупредила их королева. — Как прикажете, ваша милость! — хором и весьма почтительно отозвались ребята, после чего Рейлла с легким сердцем отправилась в каюту, чтобы помочь подруге успокоить расплакавшихся малышей. Королевская Гавань встретила королеву Рейллу Таргариен густым, пыльным воздухом, оглушающим шумом и резкими запахами, которые она уже успела позабыть за годы спокойной жизни на Драконьем Камне. Раскалённые каменные дороги, пропитанные жаром и вонью нечистот, высоченные городские стены и бесконечные толпы суетящихся людей — всё это было ей до боли знакомо, но теперь казалось чужим и враждебным. Она опустила взгляд на серые, выщербленные плиты портового причала и почувствовала, как сердце болезненно сжалось от подступающей тоски. Четыре года. Четыре долгих года покоя, умиротворения и долгожданной свободы. Четыре года, проведённые вдали от дворца, пропитанного ядом заговоров, грязных интриг и постоянного, липкого страха. На уединённом острове, омываемом холодными волнами, её окружали люди, которые не смотрели на неё с фальшивым придворным почтением, а относились к ней с искренней добротой и уважением. Там, в суровых каменных залах Драконьего Камня, она наконец-то обрела то, чего Королевская Гавань всегда её лишала — настоящий душевный покой. Но теперь она вновь стояла здесь, в самом сердце королевства, и этот безжалостный город снова начал душить её в своих холодных, каменных объятиях. Рейлла стояла на пирсе, глубоко вдыхая морской воздух, но здесь, в порту, он уже не казался ей таким чистым и свежим, как на родном острове. Гавань недовольно гудела: люди спешно сновали туда-сюда, грубые матросы перекрикивались, разгружая неповоротливые торговые суда, а хитрые торговцы назойливо предлагали свой товар прямо у причалов. Стражники с суровыми, непроницаемыми лицами грубо расталкивали зевак, расчищая путь для королевской процессии. Но больше всего королеву тревожило другое: в небе не было ни единого следа драконов. Она напряжённо всматривалась в бескрайний небосвод, болезненно щурясь от слепящего солнца, отчаянно пытаясь разглядеть хотя бы одну знакомую тёмную тень или услышать отдалённый, раскатистый рёв. Но небо оставалось пугающе пустым, и это казалось ей совершенно неправильным. Драконы, обладая огромной скоростью, должны были прибыть в столицу намного раньше флота или, по крайней мере, сопровождать корабли в воздухе, гордо возвещая всем о возвращении наследника. Но их не было. Ни могучего Беззубика, ни остальной крылатой свиты. Рейлла почувствовала, как внутри неё холодным комом нарастает материнское беспокойство. Куда мог подеваться её сын? Рейгар всегда отличался осторожностью и никогда не пропадал просто так, не предупредив её заранее. Даже наслаждаясь своей безграничной свободой в небе, он прекрасно знал, как сильно она за него тревожится, и старался не давать поводов для страха. — Ваше Величество, нам пора ехать, — раздался за спиной спокойный голос сира Барристана Селми. Рейлла медленно отвела взгляд от горизонта и обернулась к леди Джоанне Ланнистер — своей самой близкой подруге и верной спутнице все эти годы. Джоанна смотрела на королеву с мягким, искренним пониманием; несмотря на всю её знаменитую золотую львиную гордость, в глазах женщины светилось неподдельное тепло. — Ты очень волнуешься, — тихо произнесла Джоанна, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Рейлла тяжело вздохнула, не пытаясь отрицать столь очевидное состояние. — Он должен был уже прилететь, — тихо, почти шёпотом ответила королева. — Они летели далеко впереди нас. Мы должны были увидеть его первым, как только показался берег. Леди Джоанна мягко улыбнулась и ободряюще взяла её за дрожащую руку. — Рейлла, он всё ещё молод, и к тому же он — мальчик, влюблённый в небо, — сказала она успокаивающим тоном. — Он просто наслаждается полётом и своей свободой. Ты ведь знаешь, каким независимым он стал за эти годы. Возможно, он решил покружить над облаками перед тем, как приземлиться здесь, где на него будут пялиться тысячи любопытных глаз. — Может быть, ты и права, — Рейлла попыталась слабо улыбнуться, но липкая тревога так и не отступила. Она прекрасно понимала, что её сын больше не был тем хрупким, болезненным мальчиком, которого она когда-то произвела на свет. Он вырос, закалился, обрёл невероятную силу и стал полностью самостоятельным. Но материнское сердце всё равно не знало покоя. Он всегда был благоразумен и старался держаться рядом с ней, даже если внешне не показывал своей привязанности. А небо над столицей всё ещё оставалось издевательски пустым. — Давай садиться в карету, — предложила Джоанна, слегка сжав руку подруги. — Ты же не хочешь, чтобы он всё-таки прилетел, а тебя здесь не оказалось? Рейлла с неохотой кивнула и позволила суетливым фрейлинам помочь ей подняться в роскошный экипаж. Внутри кареты было приятно прохладно; тяжёлые бархатные шторы надёжно скрывали их от палящего южного солнца, а лёгкий, едва уловимый аромат лаванды, впитавшийся в мягкие подушки, на мгновение напомнил ей о Драконьем Камне. Она снова тяжело вздохнула, устало прикрыв глаза. Король Эйрис наверняка уже ждал её в замке. И он совершенно точно в своей безумной манере спросит, почему законная супруга не приезжала к нему все эти годы. Рейлла нервно сжала руки в кулаки; она знала правильный ответ, но не была уверена, что у неё хватит смелости произнести его вслух. Королевская карета медленно и величественно катилась по узким улицам Королевской Гавани, а её массивные деревянные колёса глухо постукивали по неровной каменной мостовой. Рейлла сидела внутри, выпрямив спину, но её тревожный взгляд снова и снова ускользал к небольшому окошку с полуприкрытыми шторками. Она слегка отодвинула плотную ткань и вгляделась в шумные улицы, полные суеты, грязи и запахов, от которых она давно отвыкла. Город предстал перед ней во всей красе своей неприглядной, жестокой реальности. Тесные, кривые переулки буквально кишели людьми, зловонные сточные канавы тянулись прямо вдоль обшарпанных домов. Уличные торговцы надрывали глотки, выкрикивая названия своих товаров, а грязные, босоногие дети бесстрашно носились между взрослыми, пытаясь украсть хоть кусок чёрствого хлеба или подгнившее яблоко. Но внимание королевы было приковано к другому — к лицам простых людей. Горожане плотными рядами толпились вдоль узких улиц, торопливо расступаясь перед королевской процессией, но большинство из них смотрели вовсе не на неё. Их не интересовали ни великолепная карета с искусно вышитым гербом Таргариенов, ни статные всадники в белоснежных плащах Королевской Гвардии. Все их взгляды были устремлены исключительно в небо. Их измождённые лица выражали напряжённое ожидание, лёгкое, нервное возбуждение, а порой и нескрываемую тревогу. Они тоже заметили пугающее отсутствие драконов. — Да где же драконы?! — разочарованно прокричал кто-то из гудящей толпы. — А где сам принц?! — тут же подхватил другой, более резкий голос. Маленькие мальчишки, едва различимые в плотной человеческой массе, прыгали на месте и отчаянно махали руками; их грязные лица светились неподдельным восторгом и нетерпением. — Покажите нам драконов! — звонко завопил один из сорванцов. — Ради чего мы тогда всё это терпели?! — Разве принц не должен был с триумфом пролететь над городом вместе со своими зверями? — раздался ещё один голос, уже более взрослый, серьёзный и отчётливо злой. Рейлла почувствовала, как сердце снова мучительно сжалось. Королевская Гавань жаждала грандиозного зрелища. Толпа ждала, что её сын с рёвом пронесётся в небе над ними, что гигантские, затмевающие солнце крылья Беззубика бросят благодатную тень на раскалённые улицы, а мощный рёв драконов заставит дрожать даже самые дальние кварталы. Они ждали этого как чуда, ведь именно ради этого они страдали последние несколько лет, отдавая последние гроши на строительство огромного Драконьего Логова. Но наследник не прилетел, и это обманутое ожидание начало злить толпу. Она нервно сжала в пальцах край своего дорогого платья, отчаянно пытаясь скрыть нарастающую тревогу. — Похоже, эти люди ждали возвращения драконов не меньше, чем сам Эйрис, — задумчиво проговорила Джоанна, наблюдая за толпой. Рейлла ничего не ответила, лишь снова с надеждой взглянула в небо. Оно по-прежнему оставалось чистым, пронзительно синим, без единого облачка или спасительной тени. Никакого намёка на драконов не было и в помине. — И всё-таки очень странно, что он так сильно запаздывает, — тихо, словно про себя, сказала королева. — Рейлла, — мягко произнесла Джоанна, успокаивающе касаясь её дрожащей руки. — Ты же прекрасно знаешь, что с ним всё в полном порядке. Он мог просто задержаться высоко в воздухе, решив напоследок насладиться свободным полётом. Ты же сама видела, насколько сильно он привязан к этому дракону; они совершенно неразлучны. — Я всё это знаю, — так же тихо ответила Рейлла. — Но мне всё равно очень не нравится эта задержка. Всё её материнское естество было переполнено дурными предчувствиями. Она слишком хорошо знала своего старшего сына. Да, он безумно любил полёты и дорожил свободой, но он также прекрасно осознавал, что его официальное прибытие в столицу — событие огромной государственной важности. Рейгар никогда бы не стал легкомысленно задерживаться без очень веской причины. Рейлла снова опустила тревожный взгляд на заполненные улицы. Люди не спешили расходиться; они продолжали упрямо вглядываться в пустые небеса, недовольно переговариваться и удивляться происходящему. Взрослые с подозрением спрашивали друг друга, куда могли подеваться обещанные драконы, а мальчишки всё так же бегали вокруг, размахивая руками и изображая крылатых зверей. Далеко впереди, возвышаясь над тесными рядами домов, грозно вздымались острые башни Красного Замка. Они оставались точно такими же, какими она их помнила — мрачными, подавляюще величественными и невыносимо холодными. Это было её родовое гнездо. Или, по крайней мере, то место, которое когда-то принято было считать её домом. Там, за этими толстыми стенами, её ждал король. Там её ждал родной брат, ставший чужим человеком. И он непременно, с присущей ему жестокостью, спросит, почему она ни разу не явилась к нему за эти долгие три года. Королевская карета, миновав массивные главные ворота Красного Замка, с глухим стуком колёс въехала на вымощенный внутренний двор, и её лёгкое, убаюкивающее покачивание наконец прекратилось. Веки Рейллы нервно дрогнули; она глубоко вдохнула спертый воздух столицы, в котором смешались запахи раскалённого на солнце камня, сладковатой лаванды и едва уловимый дым от огромных дворцовых кухонь. Дверца экипажа плавно распахнулась. Сир Барристан Селми, облачённый в безупречно белый плащ Королевской Гвардии, с гордостью и почтением склонился перед королевой, протягивая руку в латной перчатке, чтобы помочь ей спуститься. Её взгляд на мгновение задержался на благородном лице старого рыцаря, и что-то внутри болезненно сжалось от нахлынувших воспоминаний. Она невольно вспомнила другого рыцаря — сира Бонифера Хасти, которого сейчас здесь не было. Незадолго до отъезда Рейгар отправил его далеко на север, к поселениям Раздвоенного Когтя, чтобы тот возглавил строительство новых укреплений и командовал гарнизоном. В тот момент Рейлла не высказала ни слова упрёка, понимая, что её сыну действительно нужны надёжные, преданные люди для защиты земель от возможных набегов или восстаний. Но её измученное сердце отказывалось подчиняться холодному разуму. Бонифер давно стал для неё не просто верным защитником; он был кем-то гораздо большим — слишком близким и слишком важным. И теперь его не было рядом в этой мрачной крепости, чьи красные стены уже начали давить на неё, а воздух был густо пропитан ядом придворных интриг. Она злилась. Злилась на сына за то, что он сначала вернул Бонифера в её жизнь, а затем так легко и надолго отослал его прочь. Но в то же время Рейлла испытывала странную, горькую благодарность: присутствие этого человека в Красном Замке лишь усложнило бы её и без того шаткое положение перед королём и всем двором. Однако забыть его она не могла. «Любовь — это смерть долга», — всплыли в её памяти мудрые слова мейстера Эймона, и она с горечью признала, что старец был абсолютно прав. Сделав глубокий вдох, она выпрямилась, и её лицо мгновенно приобрело привычное, подобающее королеве выражение — безупречно холодное, сдержанное и полное достоинства. Никто в этом змеином гнезде не должен был заметить её внутреннего волнения. Как только изящная туфелька Рейллы коснулась прогретых каменных плит двора, пространство вокруг взорвалось оглушительными звуками аплодисментов. Многочисленные придворные громко хлопали в ладоши, восторженно переговариваясь между собой; разнаряженные дамы смотрели на неё с широкими улыбками, некоторые из которых казались искренними, но большинство были фальшивыми и холодными, как отполированные жемчужины. Рейлла едва заметно кивнула, милостиво принимая это пышное приветствие, хотя в глубине души ей отчаянно хотелось развернуться и немедленно сбежать обратно на Драконий Камень — туда, где был её настоящий дом. Но суровая реальность заключалась в том, что теперь её место было здесь. Среди пёстрой толпы она сразу же заметила его: своего короля, брата и мужа — Эйриса II Таргариена, Короля андалов, ройнаров и Первых людей, Владыку Семи Королевств и Защитника державы. В последнее время, опьянённый возрождением драконов, он повелел называть себя «Отцом Драконов», «Королём-Драконом» и даже «Великим». Эйрис стоял впереди всех, у самого подножия широкой лестницы, ведущей в замок, и смотрел прямо на жену. Король широко улыбался, но эта улыбка казалась лишь жуткой пародией на настоящую радость: губы растянулись в оскале, а глаза оставались ледяными и пустыми. Нет, это было даже хуже пустой холодности — в глубине его сиреневых глаз затаилось что-то очень тёмное, тревожное и разрушительное. Рейлла не узнавала этого нового, безумного взгляда, но инстинктивно понимала, что он не сулит ничего хорошего ни ей, ни её сыну. Собрав всю свою волю в кулак, она заставила себя сделать шаг навстречу. Каждый шаг по вымощенному двору Красного Замка давался ей с невероятным трудом, словно к ногам привязали свинцовые гири. Она физически ощущала, как пристальный взгляд Эйриса пронзает её насквозь, пока его тонкая, аристократичная улыбка оставалась пугающе неподвижной, словно грубо вырезанная на посмертной маске. Громкие аплодисменты ликующей толпы звучали неестественно и пусто, напоминая заранее отрепетированный, фальшивый ритуал. Придворные прекрасно знали, что обязаны бурно приветствовать возвращение королевы, но мало кто из них испытывал истинную радость от этого события. Красный Замок встречал свою госпожу с размахом, вполне достойным её высокого статуса. Воздух полнился одобрительными возгласами, непрерывными хлопками, шелестом дорогих шелковых одеяний и мелодичным позвякиванием тяжелых золотых украшений. Знаменитые дамы из высшего общества почтительно склоняли головы в глубоких реверансах, могущественные лорды учтиво кивали, демонстрируя свою лояльность, а гвардейцы в начищенных доспехах стояли на своих постах совершенно неподвижно, напоминая статуи из живого железа. Королева отвечала им улыбкой, пусть и слегка натянутой; это была та самая спасительная маска, скрывающая истинные чувства, которую она научилась носить ещё с ранней юности. Она медленно, но уверенно шагала вперёд, чувствуя на себе сотни оценивающих взглядов, но лишь один из них, принадлежавший её мужу, обжигал её. Она остановилась у самого подножия парадной лестницы, оказавшись лицом к лицу с Эйрисом. Её брат и повелитель стоял в самом центре свиты; его роскошное одеяние из чёрного бархата, богато украшенное красной вышивкой в виде драконов, ярко сияло в лучах полуденного солнца. В этот момент он выглядел поистине царственно и гордо: серебряно-золотые волосы свободно развевались на лёгком ветру, на голове покоилась тяжелая корона, а лицо украшала вежливая, светская улыбка. Однако в его глазах отчётливо читалось нечто безумное — нечто такое, от чего Рейлле хотелось немедленно спрятаться или убежать. Позади Эйриса, соблюдая субординацию, выстроились члены Малого Совета и самые доверенные лица. Среди них возвышался Десница короля — властный лорд Тайвин Ланнистер, рядом переминался Мастер над монетой лорд Кварлтон Челстед, а чуть поодаль стояли Лорд-командующий Королевской гвардией сир Герольд Хайтауэр и лорд Саймонд Стонтон. Там же находились Мастер над кораблями лорд Люцерис Веларион и Великий мейстер Пицель, тяжело опирающийся на свой посох. Эйрис сделал вальяжный шаг навстречу супруге, элегантно расправляя широкие рукава своего кроваво-красного одеяния. Его расчёсанные светлые волосы мягко ниспадали на плечи, и внешне он казался статным и даже привлекательным мужчиной — если бы не этот лихорадочный, пугающий блеск пурпурных глаз. — Рейлла, моя бесконечно дорогая королева! — заговорил он медленно; его голос звучал обманчиво мягко, почти певуче, но в каждом произнесённом слове скрывалась угроза, подобная спрятанному в рукаве кинжалу. — Ты наконец-то соизволила вернуться в свой дом. Как же долго, любовь моя, ты заставляла меня ждать этого радостного момента. С этими словами он картинно протянул руку, властным жестом приглашая её подняться к нему на ступени. Рейлла покорно сделала то, что от неё требовалось. Она плавно поднялась по лестнице, сохраняя грациозность движений, хотя внутри неё бушевала настоящая буря тревоги. Когда она подошла вплотную, Эйрис крепко схватил её за руку, грубо поднёс её к своим тонким губам и холодно, почти брезгливо коснулся кожи. Королева прекрасно знала, что в этом жесте не было ни капли любви или нежности. — Три долгих года, моя верная королева, — произнёс он очень тихо, почти шёпотом, но она отчётливо слышала каждое ядовитое слово. — Три года, и за всё это время ты ни разу не соизволила навестить своего короля. Скажи мне, разве так должна поступать любящая жена со своим законным мужем? Услышав этот ледяной тон, стоявшая поблизости толпа придворных мгновенно замерла, боясь проронить даже звук. Рейлла усилием воли заставила себя сохранить на лице лёгкую, сдержанную улыбку — ту самую защитную маску, что спасала её на протяжении всех долгих лет их несчастливого брака. — Прошу, прости меня, мой повелитель, — ответила она так же тихо, стараясь придать голосу ласковые нотки. — Но ведь ты сам отправил меня на Драконий Камень, и мой первейший долг заключался в том, чтобы быть рядом с нашим наследником. Я неустанно следила за тем, чтобы Рейгар рос сильным, мудрым и достойным своего отца. Разве не этого ты желал больше всего? Эйрис пристально посмотрел на неё, жадно изучая каждую чёрточку её лица, словно пытаясь распознать малейшую ложь. — Да, разумеется, наш драгоценный сын… — он криво усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли отцовского тепла. — Сын, который почему-то не удосужился прилететь вместе с тобой. В его голосе явственно прозвенела тонкая, но очень опасная нота подозрения. Рейлла почувствовала, как влажная ладонь короля в кожаной перчатке сжала её тонкие пальцы гораздо крепче, чем требовали приличия, причиняя боль. Она поняла, что Эйрис, как и вся толпа, неотрывно следил за небом, ожидая грандиозного появления. Он точно знал, что драконы должны были прибыть вместе с флотом, но небеса над столицей оставались абсолютно пустыми. Однако король не стал озвучивать свои подозрения вслух; вместо этого он резко отпустил её руку, повернулся лицом к замершим придворным и картинно раскинул руки в стороны. — Возрадуйтесь, ибо наша королева вернулась домой! — громко, на всю площадь провозгласил он. Толпа мгновенно ожила и вновь одобрительно загудела, разразившись радостными криками, но Рейлла чётко осознавала, что их настоящий, тяжёлый разговор ещё впереди — он был лишь отложен до закрытых дверей. Тем не менее, люди были вполне довольны представлением: король и королева стояли рядом, мило улыбаясь друг другу и приветствуя ликование своих подданных. Рейлла мужественно выдержала этот фарс, играя свою роль идеальной супруги до самого конца: она вежливо кивала, сдержанно улыбалась лордам и принимала бесконечные любезные поздравления. Но её тревожные мысли витали далеко отсюда, высоко в безоблачном небе, где всё ещё не было никаких следов её старшего сына. Эйрис, обладавший звериным чутьём, тоже заметил её отстранённость. Сохраняя на лице благостную улыбку, он слегка наклонился к её уху, чтобы никто из стоявших рядом лордов не смог разобрать его слов. — Где мои драконы, Рейлла? И где, во имя Пекла, этот наглый мальчишка? — прошипел он. Королева почувствовала, как внутри неё оборвалась какая-то невидимая струна. Вопрос был задан почти невинным тоном, но она слишком хорошо знала своего мужа; она слышала этот специфический тембр уже не раз — тот самый обманчиво спокойный тон, который всегда предвещал вспышку безумного гнева. — Не волнуйся, он совсем скоро прилетит вместе со своими друзьями, — максимально спокойно ответила она, продолжая приветливо улыбаться толпе, словно они обсуждали погоду. Но Эйрис не отводил от неё своего цепкого, воспалённого взгляда. Он буквально буравил её лицо, пытаясь заглянуть в самые глубины души и прочитать несказанные слова оправдания. Затем он склонился ещё ближе, и его дыхание обожгло её щёку, а голос стал ещё холоднее и злее. — Это очень плохо, моя дорогая. Совсем не хорошо заставлять своего короля ждать. Рейлла внутренне напряглась, но ни один мускул на её безупречно спокойном лице не дрогнул. Она слишком хорошо знала своего мужа и понимала истинный смысл, скрытый за его ядовитой фразой. Эйрис Таргариен ненавидел ждать кого бы то ни было, а когда дело касалось драконов, его нетерпение граничило с безумием. После официального приветствия королевы во внутреннем дворе Красного Замка началась долгая череда встреч. Прибывшие из свиты принца лорды и благородные дамы радостно воссоединялись со своими семьями. Рейлла, оставшись в тени пышного торжества, наблюдала за этими трогательными моментами с лёгкой, но щемящей грустью. Её внимательный взгляд остановился на лорде Тайвине Ланнистере. Десница короля, известный своей суровостью и непоколебимым, ледяным нравом, в этот миг казался совершенно другим человеком. Лорд Тайвин стоял у дверцы кареты своей супруги, леди Джоанны, глядя на неё с на удивление тёплой и нежной улыбкой. Как только Джоанна коснулась земли, он заботливо протянул к ней руки, а затем, совершенно не заботясь о любопытных взглядах придворных, мягко поцеловал её в губы. В этом простом жесте не было ни показной дани уважения, ни формальной супружеской привязанности — в нём сквозило что-то глубоко истинное и настоящее. Сразу после этого Десница повернулся к двум крошечным малышам, которые с радостным смехом выбежали ему навстречу. Трёхлетний Джейме, чьи золотые кудри блестели на солнце, а светлые глаза смотрели с гордостью, нетерпеливо тянул ручки к отцу. Тайвин, не колеблясь ни секунды, подхватил мальчика на руки и крепко прижал к себе. С другой стороны уже подбежала маленькая Серсея, так же отчаянно тянущаяся к родителю. Тайвин, не опуская сына, наклонился и легко подхватил дочь на другую руку. — Мои маленькие львята, — донёсся до Рейллы его голос, полный нескрываемой отцовской гордости. Он бережно поцеловал обоих детей в макушки, а затем вновь перевёл сияющий взгляд на жену. В глазах могущественного лорда читалось редкое, совершенно искреннее и спокойное счастье. Рейлла поспешно отвела взгляд, почувствовав укол зависти. В этом коротком мгновении чужой семейной идиллии было то, чего она сама, будучи королевой, никогда не испытывала и вряд ли испытает. Вскоре вокруг начали радостно воссоединяться и другие благородные воспитанники, прибывшие с Драконьего Камня. Элия Мартелл первой грациозно бросилась к своим родным. Её мать, принцесса Мирия Мартелл, с широкой улыбкой раскрыла объятия, и Элия мгновенно оказалась в её тёплых руках. Следом за матерью дочь поприветствовал отец, а чуть в стороне стоял её старший брат и наследник Дорна — Доран Мартелл, наблюдая за сестрой со сдержанной гордостью. Юный принц Оберин, едва дождавшись окончания приветствий, тут же с горящими глазами начал расспрашивать сестру о драконах. Рейлла слабо, но искренне улыбнулась этому зрелищу. Семья Мартеллов всегда казалась ей удивительно сплочённой — как единый, мощный поток песков пустыни, который неизменно течёт по своему, лишь ему ведомому пути. Артур Дейн почтительно поприветствовал своего отца и старшего брата. Лорд Дейн — высокий, статный мужчина с пепельными волосами и спокойным, уравновешенным взглядом — крепко и тепло обнял младшего сына. Сестры Артура тут же радостно окружили юношу; и хотя тот изо всех сил старался сохранить подобающее рыцарю достоинство, было очевидно, что он безмерно счастлив вернуться к семье. Мейс Тирелл также поспешил к своим родителям. Его отец, лорд Лютер, выглядел весьма внушительно, но самой яркой фигурой в этом семейном портрете, как всегда, оставалась леди Оленна, которая просто, но крепко обняла своего наследника. Юный Джон Коннингтон тоже нашёл своих родителей. Лорд и леди Коннингтон не привлекали к себе столько внимания, как представители великих домов, но в их глазах светилось неподдельное, тихое счастье от встречи с сыном. Рейлла молча наблюдала за этими трогательными сценами, вслушиваясь в радостные голоса, видя искренние улыбки и слёзы счастья. В этот момент она почувствовала, как в груди снова болезненно кольнуло. Она думала о своих сыновьях. Рейгар и его верный Беззубик тоже должны были быть сейчас здесь: гордо стоять рядом с ней, улыбаться и принимать заслуженные почести. Но их не было, а небо над столицей оставалось пугающе пустым. И теперь, к её ужасу, не только она одна начала замечать это зияющее отсутствие. По мере того как радость первых семейных встреч утихала, общий торжественный гул во внутреннем дворе постепенно сменялся тревожным шёпотом. Шум праздника стал приглушённым, словно весь Красный Замок внезапно осознал одну пугающую истину — наследного принца всё ещё нет. Рейлла почувствовала, как в груди начало разрастаться удушливое чувство, похожее на затягивающуюся петлю. Она то и дело ловила на себе взгляды придворных — сначала робкие и осторожные, а затем всё более настойчивые и требовательные. Люди нервно переглядывались, лорды и дамы перешёптывались, прикрывая рты веерами и ладонями. Простолюдины, всё ещё толпившиеся на улицах за высокими воротами замка, задирали головы, но не находили в небесах ничего, кроме безоблачного голубого простора. — А где же сам принц? — донеслось из толпы. — Разве он не должен был прилететь на своих драконах? — Почему их до сих пор нет? Шёпот становился всё громче, настойчивее и злее. Внезапно Рейлла с ужасом осознала, что все эти люди ждут ответа именно от неё. Она чувствовала, как мир стремительно сжимается вокруг, будто древние стены Красного Замка вдруг стали ещё выше, а воздух сделался невыносимо тяжёлым. Как мать, она обязана была знать, где находятся её сыновья, и должна была объяснить двору причину их задержки. Но ей совершенно нечего было сказать. Возможно, стоило просто заявить, что они наслаждаются полётом и скоро появятся? В конце концов, её дети всё ещё оставались мальчишками, которым свойственно играть и терять счёт времени. Рейлла до побеления костяшек сжала пальцы, глубоко вдыхая спёртый воздух и изо всех сил пытаясь сохранить внешнее спокойствие. Однако её сердце колотилось слишком быстро, выдавая панику. Королева физически ощущала, как холодные, оценивающие взгляды придворных прожигают её насквозь, как тяжёлое ожидание ядовитым туманом повисает в воздухе. Даже Эйрис, стоявший неподалёку, издевательски приподнял бровь, совершенно не скрывая своего недоброго интереса к её растерянности. Но тут в напряжённой тишине прозвучал голос. — Ах, эти мальчишки! — раздался знакомый, тёплый тембр, исполненный мягкой, снисходительной мудрости. Тревожные голоса в толпе мгновенно стихли, когда из-за спины королевы медленно, опираясь на посох, шагнул вперёд мейстер Эймон. Старый учёный, с его выцветшими молочно-белыми волосами и доброй полуулыбкой на морщинистом лице, выглядел так, словно совершенно не замечал сгустившегося напряжения. — Скажите мне, благородные лорды, что может быть важнее для двенадцатилетнего юноши, чем весёлая игра? — спокойно продолжил он, слегка склонив голову в вежливом поклоне. — Позвольте нашему принцу ещё немного насладиться своей быстротечной юностью. Пусть он вдоволь развлечётся в небесах, прежде чем спустится к нам, взрослым, где его ждут лишь скучные, долгие речи и тяжёлые государственные обязанности. Его голос звучал настолько умиротворяюще, искренне и естественно, что многим придворным внезапно стало неловко за своё неуместное нетерпение. Кто-то в толпе с облегчением рассмеялся. — А ведь мейстер абсолютно прав! — звонко подтвердил чей-то голос. — Конечно, мальчишка просто заигрался и летает где-то в облаках! — охотно согласился один из тучных лордов. — Наш молодой дракон развлекается в своих небесных владениях! Рейлла буквально физически ощутила, как гнетущая напряжённость в воздухе стремительно рассеивается. Люди начали понимающе кивать друг другу, соглашаться со словами мудреца и возвращаться к прерванным разговорам, позабыв о тревоге. Королева испытала невероятное, пьянящее облегчение. Этот слепой старец спас её от публичного унижения в самый трудный момент. «Не все истинные защитники носят сверкающие доспехи и владеют мечом», — с глубокой признательностью подумала она. Рейлла бросила короткий, полный благодарности взгляд на Эймона. Старый мейстер, хотя и был лишён зрения, словно почувствовал её эмоции: он едва заметно улыбнулся и чуть склонил голову в знак почтения. Однако, когда королева вновь перевела взгляд на своего венценосного мужа, её сердце снова тревожно сжалось. Лицо Эйриса оставалось неподвижной маской, но в глубине его сиреневых глаз плясало что-то тёмное, злое и крайне опасное. Король был явно не в восторге от того, что толпа так легко приняла это оправдание. Толпы горожан Королевской Гавани заполонили узкие улицы, просторные площади и даже покатые крыши теснящихся домов, неотрывно устремив взоры к небесам. Ожидание витало в раскалённом воздухе, словно натянутая до предела тетива лука, готовая вот-вот лопнуть от напряжения. Тревожный шёпот тысяч голосов сливался в единый нестройный гул, а глаза всех собравшихся — от чумазых уличных мальчишек до сгорбленных стариков — были прикованы к облакам. Вдруг один из сорванцев, взобравшийся на высокую телегу, вскинул руку и отчаянно закричал, указывая вдаль. — Драконы! Смотрите, там драконы! — звонко пронеслось над толпой. Сотни голов мгновенно повернулись в ту сторону, куда указывал его грязный палец. Сначала в вышине не было видно ничего, кроме слепящего солнца и редких облаков, лениво плывущих над столицей. Но затем, постепенно, на фоне бездонной синевы начали вырисовываться пугающие тёмные силуэты. С каждой секундой они становились всё больше, обретая отчётливые очертания и внушая священный трепет. Радостный крик разнёсся по городу, словно всепоглощающая приливная волна: драконы наконец-то прилетели. Небо над столицей стремительно заполнялось величественными созданиями, чья чешуя ослепительно сверкала в лучах полуденного солнца. Огромные перепончатые крылья, подобные туго натянутым парусам боевых галлеонов, с гулом разрезали воздух. Они создавали такие мощные нисходящие потоки ветра, что люди на земле чувствовали их спинами и спешно придерживали капюшоны. В авангарде стаи парил Беззубик, чья чешуя была черна как безлунная ночь, а умные глаза светились пронзительным индиговым огнём. Следом за ним грациозно скользила драконица с серебристой чешуёй, чьи крылья казались полупрозрачными, словно сотканными из тончайшего эльфийского шёлка. Чуть поодаль летел огромный зверь, напоминающий кусок раскалённой лавы; его красно-чёрная броня зловеще переливалась, а глаза горели жёлтым, немигающим пламенем. Четвёртый дракон блистал сине-золотым окрасом, неся на своих крыльях узоры, отдалённо напоминающие карту звёздного неба. Среди стаи выделялся и зелёный двуглавый ящер с тёмными пятнами, и шипастый гигант, чьи взмахи крыльев издавали оглушительный, трескучий шум. За ними следовали остальные, среди которых был жуткий четырёхкрылый зверь, одним своим видом внушавший первобытный ужас. Вся эта невероятная кавалькада летела так низко над домами, что волосы горожан вставали дыбом от страха и статического электричества. Они кружили над Королевской Гаванью, величественные и грозные, в полной мере демонстрируя свою сокрушительную мощь. Их раскатистый рёв гулким эхом разносился по узким улицам, заставляя человеческие сердца замирать от странной смеси неистового восторга и паники. Огромные тени скользили по красным черепичным крышам и рыночным площадям, погружая город в мистическую, тревожную атмосферу. Люди чувствовали себя бесконечно маленькими и незначительными перед лицом этих древних хищников, но в то же время испытывали невероятную гордость. Этот день навсегда должен был врезаться в память каждого жителя столицы как момент, когда старые легенды обрели плоть и кровь. Сделав широкий круг над городом, стая устремилась к возвышающемуся на холме Красному Замку. Беззубик летел выше всех; его бархатистая чешуя почти сливалась с небом, но внимательные индиговые глаза ни на миг не упускали происходящего внизу. Он не просто парил в потоках воздуха — он целенаправленно и умно изучал улицы, широкие стены замка и крошечные фигурки воинов во внутреннем дворе. Ночная Фурия не издавала угрожающих звуков и не пыталась пикировать, чтобы напугать замершую толпу. Дракон скользил бесшумно и грациозно, чуткий, как ветер, и неотвратимый, как сама спускающаяся с небес ночь. Тем временем Рейлла стояла во внутреннем дворе Красного Замка, до боли сжимая пальцы, скрытые в пышных складках её платья. Вокруг неё сомкнулось целое море людей: знатные лорды, прославленные рыцари, придворные дамы и слуги застыли в томительном ожидании. Казалось, сам раскалённый воздух перестал двигаться в пределах этих высоких, давящих крепостных стен. И вот, наконец, сверху раздался звук, похожий на раскат весеннего грома. Земля ощутимо вздрогнула, когда первые драконы с силой опустились на мощёный двор. Глухой скрежет острых когтей, вонзающихся в древний камень, пронёсся по площади, сменившись тяжёлыми ударами складывающихся крыльев и утробным рычанием. Звери приземлялись по очереди: один за другим они занимали свободное пространство, вызывая у толпы смешанные вздохи первобытного ужаса и благоговения. Последним, словно сгусток самой тьмы, с небес мягко опустился Беззубик. Его перепончатые крылья плавно сложились вдоль тела, а индиговые глаза начали внимательно сканировать лица собравшихся лордов. Рейлла почувствовала, как с её плеч спадает огромный груз; её сердце всё ещё болезненно колотилось, но главное — стая вернулась домой. Король Эйрис Таргариен, стоявший рядом с женой у подножия парадной лестницы, неотрывно смотрел на прибывших существ. Его губы растянулись в широкой, неестественной улыбке, обнажая зубы, а в сиреневых глазах вспыхнул пугающий, лихорадочный блеск зарождающегося безумия. Он медленно наклонил увенчанную короной голову, словно прислушиваясь к каким-то внутренним голосам, понятным лишь ему одному. — Они… воистину прекрасны, — заговорил король, и каждое его тихое слово сочилось странным, собственническим восхищением. — Конечно, они прекрасны, мой король, — мягко вмешался мейстер Эймон, делая осторожный шаг вперёд, чтобы отвлечь внимание монарха. Слепой старец повернул голову в сторону Рейллы, и на его изрезанном морщинами лице мелькнула тёплая, но бесконечно усталая улыбка. — Они вернулись в столицу, как и было обещано, Ваше Величество. Однако взгляд Эйриса вновь хищно метнулся к Беззубику, который неподвижно замер в самом центре двора, словно изваяние из чёрного мрамора. Рейлла почувствовала, как её пальцы начинает бить мелкая, предательская дрожь. Почему-то, несмотря на благополучное прибытие драконов, тревога не только не покинула её, но и скрутилась в животе тугим, болезненным узлом. Она внимательно посмотрела на огромного чёрного зверя, который стал ей почти как второй, младший сын. Дракон держался гордо и величественно, его бока тяжело вздымались после долгого перелёта, а глаза напряжённо изучали толпу, словно он чего-то ждал. Но на его широкой спине никого не было. У королевы разом перехватило дыхание, а мир перед глазами на мгновение поплыл в серой дымке. Она точно знала, где должен был находиться её старший сын; Рейгар всегда, при любых обстоятельствах, прибывал верхом на своём верном друге. Забыв о дворцовом этикете, Рейлла сделала неверный, порывистый шаг вперёд, не сводя глаз с дракона. — Где твой всадник?! Где твой старший брат?! — её испуганный, звенящий голос разрезал наступившую тишину, гулким эхом отразившись от высоких стен замка. На какую-то долю секунды двор погрузился в мёртвое, леденящее молчание, но затем толпа взорвалась паническим шёпотом. Придворные начали обмениваться встревоженными взглядами, а рыцари Королевской Гвардии инстинктивно положили ладони на навершия своих мечей. Вопросы посыпались со всех сторон: люди требовали ответов, не понимая, куда исчез наследный принц. Волнение нарастало с каждой секундой, грозя перерасти в настоящую панику, сметающую любое спокойствие. Рейлла, тяжело дыша, не сводила умоляющего взгляда с Беззубика, чувствуя, как липкий страх окончательно сковывает её горло. Чёрный дракон медленно опустил голову, встретившись с ней взглядом, а затем удивительно осмысленным жестом поднял переднюю лапу и указал когтем высоко в безмятежное небо. Двор синхронно ахнул и замер. — Он остался в небе?! — в полном отчаянии вскрикнула королева, бросаясь к огромному зверю. Не помня себя от страха, она схватила Беззубика за тёплую чешуйчатую морду, пока тот растерянно и даже виновато смотрел на женщину. — Что с ним случилось?! Почему ты вернулся один?! Отвечай мне, Беззубик! Воспитанники короны, стоявшие неподалёку, застыли в неподдельном ужасе, не зная, как реагировать на происходящее. Элия Мартелл в испуге прикрыла рот изящной ладонью, а обычно хладнокровный Артур Дейн до побеления костяшек сжал кулаки. Джон Коннингтон резко обернулся к друзьям, его лицо стало белее мела, лишившись всех красок. Леди Джоанна Ланнистер поспешно шагнула ближе к королеве, её руки заметно дрожали от волнения. — Рейлла… милая, что всё это значит? — прошептала Джоанна, но королева была не в силах ей ответить, задыхаясь от слёз. Десница короля, лорд Тайвин Ланнистер, продолжал стоять абсолютно ровно, лишь плотно сжав губы в тонкую, недовольную линию. Он был человеком, который органически не выносил беспорядка, а сейчас на глазах у всего двора разворачивался абсолютный, неконтролируемый хаос. Но самой страшной оказалась реакция монарха, наблюдавшего за этой сценой. Эйрис замер на ступенях, словно поражённый молнией; его пурпурные глаза полыхнули слепой, разрушительной яростью, а тонкие губы дёрнулись в безобразном нервном тике. — Где… он? — угрожающе процедил король сквозь стиснутые зубы, и в этом тихом, змеином шипении слышался смертельный приговор. Во дворе Красного Замка воцарилась зловещая, вязкая тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием испуганных людей. Рейлла неотрывно смотрела на Беззубика. В его индиговых глазах плескалось абсолютное спокойствие, и именно в этом таилось нечто по-настоящему странное. Ночная Фурия никогда не вела себя так отстранённо, если её всаднику угрожала хоть малейшая опасность. Королева снова с замиранием сердца подняла взгляд к безмятежным небесам. Ледяной страх окутал её, сковывая движения: что могло случиться с её сыном? Толпа знати, собравшаяся во дворе, застыла, потрясённая отчаянным вопросом королевы и тем, что огромный дракон так осознанно указал когтем в небо. Напряжение повисло в раскалённом воздухе, звеня, как натянутая до предела тетива боевого лука перед смертельным выстрелом. Вся Королевская Гавань гудела от нарастающей паники; перешёптывания стремительно перерастали в открытые, истеричные вопросы, а первобытный страх, подобно едкому яду, растекался по венам каждого присутствующего. Но вдруг эту давящую тишину, разросшуюся словно предвестник бури, разорвал неожиданный звук — громкий, радостный и невероятно звонкий крик. — Ха-ха-ха! Этот ликующий смех доносился откуда-то с огромной высоты, легко перекрывая собой напуганный гул толпы и многократным эхом отражаясь от прогретых солнцем стен замка. Люди на узких улицах и площадях замерли, запрокинув головы, а затем город взорвался удивлёнными выкриками и восторженными возгласами. — Смотрите туда! — Во имя богов, что это?! Горожане, скопившиеся на рыночных площадях, прижимали ладони ко лбу козырьком, защищая глаза от слепящего солнца и отчаянно пытаясь разглядеть стремительную фигуру в небе. Кто-то в суеверном ужасе начал истово осенять себя семиконечной звездой, кто-то просто застыл с открытым ртом, не в силах поверить в реальность происходящего. И вот он появился, вынырнув из-за облаков. Фигура, парящая в воздухе, принадлежала не дракону. Это был человек. Принц Рейгар Таргариен летел над Королевской Гаванью, словно сам превратился в истинное божество небес. На наследнике был надет совершенно необычный костюм тёмного цвета с широкими, перепончатыми крыльями, которые раскрывались, подобно тугим парусам, когда он расставлял руки. Эти конструкции не просто безвольно развевались на ветру — они умело управляли его полётом, подстраиваясь под восходящие потоки воздуха и с невероятной точностью повторяя грациозные движения драконьих крыльев. Тёмная фигура принца стремительно скользила в воздушных ямах, описывая идеальные дуги над черепичными крышами домов. Многотысячная толпа горожан сначала синхронно ахнула, будто узрев нечто в принципе невозможное. А затем раздался первый восторженный крик, прорвавший оцепенение. — Принц-Дракон! — Он сам стал драконом! И вот уже голоса простых людей вспыхнули сотнями языков пламени, точно сигнальные костры в глухой ночи. — Он летит! — Он не просто сидит верхом — он сам держится в небе! — Боги милосердные, это же настоящее чудо! — Дракон в человеческом обличье! Горожане исступлённо кричали, а дети радостно прыгали на месте, отчаянно цепляясь за руки родителей и умоляя поднять их повыше, чтобы лучше рассмотреть небесного танцора. Люди плотными рядами толпились на узких улицах, рискуя жизнью забирались на покатые крыши ветхих домов, карабкались на пустые бочки и деревянные телеги, лишь бы не упустить ни секунды этого невиданного зрелища. Некоторые в религиозном экстазе падали на грязную мостовую, вознося молитвы Семерым, ибо подобного чуда никто не видел за всю историю великого королевства. Даже в легендарные времена Старой Валирии всадник всегда нуждался в драконе, чтобы подняться ввысь. Но теперь человек сам парил в воздухе, словно наделённый древней, забытой магией. В этот же момент знатные лорды и рыцари, находившиеся во внутреннем дворе Красного Замка, всё ещё не могли взять в толк, что происходит за его высокими стенами. Королева, Великий мейстер Пицель и гвардейцы продолжали растерянно искать глазами ответ, гадая, куда мог бесследно исчезнуть принц. Но их сомнения вмиг развеяли истошные крики стражников, стоявших на верхних ярусах замковых стен. — Принц летает! — Он прямо в небе! Он парит, как настоящий дракон! Вся знать во дворе замерла, поражённая этими словами. Эйрис недоверчиво прищурил глаза; его тонкие губы нервно дрогнули, и он с искажённым от гнева лицом резко развернулся к стражникам. — Что за несусветную чушь вы несёте, скудоумные идиоты?! — рявкнул король так громко, что его голос прозвучал как удар хлыста. Но дозорные, забыв о субординации, не сдавались; в их голосах не было ни капли страха перед монархом — лишь глубокий шок, благоговение и дикий восторг. — Это чистая правда, Ваша Милость! Принц прямо над нами! Он в небе! Мейстер Эймон тяжело опёрся на свой деревянный посох; его испещрённое морщинами лицо, обычно хранившее невозмутимое спокойствие, впервые за долгие годы выражало крайнее изумление. Леди Джоанна Ланнистер испуганно прижала ладонь к губам, её зелёные глаза неестественно расширились. — Но как это возможно?.. — прошептала она, не веря собственным ушам. Все присутствующие застыли в томительном ожидании. — Что значит «летает»?! — снова сорвался на крик Эйрис. Его пурпурные глаза горели лихорадочным, безумным огнём, ясно давая понять, что он считает слова стражи бредом сумасшедших. — Вы нагло лжёте своему королю! Человек по своей природе не может летать! Но именно в этот миг ветер над замком резко переменился. Во дворе послышался новый, ни на что не похожий звук — ритмичный шум, напоминающий шелест тугого паруса, поймавшего штормовой ветер в открытом море. И когда придворные, повинуясь инстинкту, подняли головы… они, наконец, увидели его. Толпа внизу стояла в полном оцепенении, словно поражённая массовым гипнозом. Даже самые закалённые в боях лорды и суровые рыцари не пытались скрыть своего глубочайшего потрясения. Величественные, залитые кровью стены Красного Замка, которые веками взирали на людскую суету с непоколебимым каменным равнодушием, теперь стали свидетелями грандиозного зрелища, подобного которому не знал никто за всю долгую историю Вестероса. Принц плавно летал над замком, описывая широкие, идеально ровные круги. Его первый вираж был нарочито медленным и плавным, как поступь сказочного исполина — словно Рейгар проверял, действительно ли поражённая публика способна осознать увиденное. Второй круг оказался гораздо ближе к земле и грациознее; его выверенные движения напоминали сложный, завораживающий танец, как если бы он играючи покорял воздушную стихию. Затем последовал третий, решающий вираж. Рейгар слегка наклонил корпус и плотно прижал руки к бокам, плавно начиная снижение. Его искусственные крылья, хитроумно прикреплённые к лётному костюму, безупречно копировали биомеханику драконьих движений, уверенно удерживая его тело в плотных потоках воздуха. Их тёмные, почти чёрные синтетические перепонки матово переливались в лучах полуденного солнца, а длинные серебристые волосы, выбивающиеся из-под шлема, развевались на встречном ветру. Во внутреннем дворе Красного Замка повисла оглушающая, почти звенящая тишина. Никто не смел проронить ни единого слова. Было слышно лишь частое, напряжённое дыхание сотен людей, чьи сердца теперь стучали в унисон с невероятным ритмом его спуска. И тут чьи-то нервы не выдержали. — Но ведь это абсолютно невозможно! — истерично выкрикнул один из мелких лордов, чей голос дрожал от первобытного ужаса. — Обычные люди не умеют летать! — Это тёмная магия! — воскликнул седой, покрытый шрамами рыцарь, судорожно срывая шлем с головы, словно отчаянно желая убедиться, что видит реальность, а не проклятый морок. — Неужели он… настоящий дракон во плоти? — благоговейно прошептал один из юных, впечатлительных оруженосцев, застыв с разинутым ртом. Однако большинство присутствующих были настолько шокированы, что просто не могли вымолвить ни слова. Мейстер Эймон стоял неподвижно, до побеления костяшек сжимая посох; его слепые глаза были широко раскрыты, а губы слегка приоткрылись в немом удивлении. Даже он, мудрец, проживший невероятно долгую жизнь и знавший наизусть все древние легенды о драконах и могуществе Старой Валирии, не мог найти логичного объяснения тому, о чём кричали люди вокруг. Леди Джоанна судорожно сжала руки на груди, пытаясь успокоить дыхание; казалось, её собственное сердце пыталось вырваться из грудной клетки и устремиться ввысь вслед за принцем. А лорд Тайвин Ланнистер… Сам Великий Лев, несгибаемый, холодный и знаменитый своей абсолютной безэмоциональностью, стоял с буквально отвисшей челюстью. Этот властный человек, привыкший контролировать каждую свою мысль и каждую ситуацию, не мог даже осознать, свидетелем чего он только что стал. Рейлла крепко прижала дрожащую руку к груди, её глаза подозрительно заблестели от подступающих слёз. В небе парил её любимый сын. Её собственный дракон. Сегодня он превзошёл абсолютно все смелые ожидания, включая её собственные материнские надежды. Но реакция Эйриса оказалась самой неожиданной. Король не был зол. Он не впал в привычную ярость из-за того, что кто-то посмел так нагло нарушить законы природы. Он был просто сокрушительно потрясён. Его исхудавшее тело невольно подалось вперёд, худые руки с длинными ногтями мелко дрожали, а глаза расширились до предела. В них не читалось ни привычного гнева, ни безумной злобы — лишь кристально чистое, первозданное изумление. Эйрис смотрел на небо так, будто перед ним из небытия восстало само древнее пламя Валирии, ожившее спустя долгие века. А секундой позже в его взгляде мелькнула жгучая, чёрная зависть от осознания собственной ущербности: он, Великий Король-Дракон, летать не умел. Тем временем Рейгар мастерски готовился к посадке. На последних десятках метров перед землёй он резко сложил свои перепончатые крылья; его движения были математически точными, выверенными годами тренировок и доведёнными до полного автоматизма. Он слегка сгруппировался, выгнул тело, выставил ноги вперёд и невероятно мягко приземлился в самом центре двора, прямо на открытой мощёной площадке. Его тяжёлые сапоги коснулись камня, и этот резкий звук разнёсся по площади, словно удар церемониального гонга. Все присутствующие драконы синхронно поприветствовали своего вожака, издав громкий, торжествующий рёв. Дворцовая толпа в очередной раз ахнула, не веря своим глазам: принц приземлился целым и абсолютно невредимым. Он только что парил в облаках, летая как истинный дракон, коим, по сути, и являлся в глазах своего народа. На голове Рейгара покоился глухой шлем, надёжно скрывающий лицо, а его атлетичная фигура, облачённая в высокотехнологичный чёрный костюм с чешуйчатыми мотивами, выглядела пугающе чужеродно, словно он сошёл со страниц старинных мифов. Но королева Рейлла точно знала, что за этой грозной, непробиваемой броней скрывается не божество, а её любимый мальчик — принц Рейгар Таргариен. Во дворе Красного Замка повисла оглушающая, почти неестественная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием сотен людей. Толпа, только что ставшая свидетельницей совершенно невозможного события, попросту не знала, как реагировать и что чувствовать, кроме глубочайшего потрясения. Придворные уже привыкли к мысли о возвращении древних ящеров, ведь вести о возрождении драконов на Драконьем Камне разлетелись по миру еще пять лет назад. Лорды и простолюдины были морально готовы увидеть огромных крылатых зверей, парящих над столицей. Однако никто в здравом уме не мог даже вообразить, что сам наследный принц из дома Таргариенов отрастит искусственные крылья и взмоет в небеса. — Истинный Дракон… — едва слышно прошептал мейстер Эймон, тяжело опираясь на свой деревянный посох. Тем временем Рейгар медленно выпрямился в самом центре каменной площади, позволяя людям разглядеть себя. Его темный, плотно облегающий фигуру полетный костюм казался второй кожей, а искусно сделанные чешуйки на доспехах ярко переливались в лучах полуденного солнца. Принц специально выдержал долгую паузу, давая каждому присутствующему во дворе время осознать увиденное и немного успокоиться. Затем, сохраняя абсолютное спокойствие и уверенность, он не спеша поднял руки к своему глухому шлему. Крепко ухватившись за его гладкие края, юноша плавным движением снял защиту с головы и позволил себе свободно вдохнуть столичный воздух. Серебряные волосы, растрепанные долгим полетом и встречным ветром, эффектно разлетелись по плечам, поймав яркие солнечные лучи. Его темно-индиговые глаза — глубокие, проницательные, озорные и по-настоящему живые — внимательно оглядели двор. Принц безошибочно считывал на лицах людей неподдельный шок, восхищение, благоговейный страх и полнейшее изумление. Рейгар позволил себе легкую, слегка дерзкую, но исполненную абсолютной уверенности улыбку. Он сделал небольшой, размеренный шаг вперед и, наконец нарушая эту невыносимо затянувшуюся паузу, обратился к замершей толпе. — Ну, как вам? Понравилось ли вам мое небольшое зрелище? — громко и отчетливо спросил он. Его сильный голос гулким эхом разнесся по внутреннему двору, и эти простые слова подействовали так, будто бурный поток внезапно прорвал старую плотину. После короткой секунды осмысления толпа буквально взорвалась оглушительными криками, свистом и бурными аплодисментами. — Да! Да здравствует наш Принц-Дракон! — надрывали глотки гвардейцы и лорды, напрочь позабыв о дворцовом этикете. — Это чудо! Истинное чудо, посланное богами! — вторили им знатные дамы, восторженно махая шелковыми платками. — Он летал сам! Настоящий дракон в человеческом облике! Весь внутренний двор неистово ликовал, и даже за массивными воротами Красного Замка можно было услышать, как простые горожане подхватили эту бурную реакцию. Громкие радостные вопли стремительно пронеслись по извилистым улицам столицы. Уличные мальчишки уже метались по рыночным площадям, размахивая руками в попытках подражать своему новому крылатому кумиру. Мейстер Эймон стоял на ступенях, все еще до конца не веря собственным ощущениям и услышанному гомону. Однако старец быстро пришел в себя, широко улыбнулся и начал искренне аплодировать, даже издав громкий одобрительный свист. Его глаза, неумолимо теряющие зрение, в этот миг выражали глубочайшую радость и огромную гордость за своего необычного внучатого племянника. Леди Джоанна Ланнистер, стоявшая неподалеку, все еще не могла окончательно прийти в себя после пережитого ужаса и последующего облегчения. Ее сердце колотилось где-то в самом горле, а изящные ладони заметно дрожали, выдавая крайнюю степень нервного напряжения. Воспитанники Короны, наблюдавшие за триумфом друга, стояли на площади словно зачарованные древней магией. Элия Мартелл в изумлении прикрыла губы тонкими пальцами; ее темные глаза ярко сияли, а на лице застыл благоговейный, почти детский восторг. Артур Дейн и Мейс Тирелл, забыв о своей привычной сдержанности, громко аплодировали принцу и восторженно выкрикивали его имя вместе с остальной толпой. Лишь юный Джон Коннингтон молча стоял в стороне; он попросту не мог подобрать подходящих слов, чтобы описать то невероятное чудо, свидетелем которого только что стал. Что касается лорда Тайвина Ланнистера, то еще никогда в его сознательной жизни лицо Десницы не выглядело столь ошарашенным и беззащитным. Его тяжелая, волевая челюсть, которая обычно была сурово сжата в твердую линию, сейчас буквально отвисла от запредельного удивления. Янтарные глаза Хранителя Запада не моргая уставились на фигуру наследника престола. Тайвин застыл, словно изваяние, категорически отказываясь верить своему холодному разуму, твердившему, что подобное в принципе возможно. Для человека, привыкшего контролировать абсолютно все, это непредсказуемое зрелище стало настоящим ударом по привычной картине мира. Но самым главным, самым внимательным зрителем этого представления оставался король Эйрис. Монарх дергано шагнул вперед; в его воспаленных глазах отчаянно боролись две невероятно сильные эмоции — искреннее, граничащее с фанатизмом восхищение и черная, жгучая зависть. Его бледные губы мелко дрожали, так как он мучительно не знал, что именно должен сказать в подобной ситуации. Внезапно король резко вскинул худую руку вверх и громко, истерично расхохотался. Этот смех звучал высоко, нездорово и пугающе, напоминая лай безумного животного, сорвавшегося с цепи. — С ним явно что-то не так, — тихо подметил Рейгар, бросив короткий, настороженный взгляд на стоявшего рядом Беззубика. Его крылатый брат тоже прекрасно чувствовал эту гнилостную, нездоровую ауру, исходящую от правителя, и недовольно фыркнул, переминаясь с лапы на лапу. — Да… да! — восторженно закричал Эйрис, широко раскинув руки в стороны, пока в его расширенных зрачках плясало маниакальное пламя. — Прекрасно! Просто чудесно! Это было поистине божественно! Ты сам словно дракон во плоти! Да-да, именно так и есть, мы все — настоящие драконы! Безумный король диким взором обвел лорда Тайвина, старика Эймона, свою напряженную жену и всю многоликую толпу, которая никак не могла унять бушующих эмоций. — Вы все это видели?! — прокричал он им в лицо, и выражение его некогда красивого, аристократичного лица сейчас казалось откровенно пугающим. — Он летал сам по себе! Таргариены и есть истинные Драконы! Ха-ха-ха! Эйрис снова разразился хохотом, но теперь его сорванный голос зазвучал иначе — звонко, властно и мощно, словно набатные колокола, бьющие над застывшим городом. Рейлла стояла на ступенях, физически не в силах отвести полного слез взгляда от своего старшего сына. Ее измученное сердце попеременно замирало от пережитого липкого страха, от огромной, всепоглощающей материнской гордости и от бесконечной любви. Ее маленький, хрупкий мальчик вырос, выковал себе крылья и полетел в небеса, в точности как и его могучие чешуйчатые собратья. И хотя триумф Рейгара был абсолютным, тяжелое предчувствие грядущей беды, вызванное пугающим поведением мужа, продолжало отравлять этот светлый момент.