Дикий Дракон

Просторные коридоры Красного Замка были щедро залиты ослепительным солнечным светом, который лился жидким золотом сквозь высокие стрельчатые окна. Яркие лучи отбрасывали длинные, причудливые тени на прохладные каменные плиты, по которым гулял лёгкий спасительный сквозняк. Воздух здесь был густо пропитан привычной дворцовой смесью: запахом старого, нагретого камня, терпкими ароматами восточных благовоний и далёким, едва уловимым дымком жаровен. На огромных кухнях уже вовсю кипела работа, и суетливые повара готовили изысканные угощения к предстоящему вечернему пиршеству. Принц Рейгар шагал по галерее быстрым, уверенным и целеустремлённым шагом, надеясь незаметно добраться до своих покоев. Однако, несмотря на всю его поспешность и великолепное знание тайных переходов замка, избежать грядущего столкновения оказалось совершенно невозможно. Как только юноша свернул за угол в один из боковых проходов, перед ним внезапно возникла шумная, бурлящая живая масса. Это была целая толпа детей, состоящая в основном из юных оруженосцев и младших сыновей знатных лордов, которые уже успели покинуть внутренний двор после триумфального приземления драконов. Их глаза лихорадочно горели неподдельным восторгом, а раскрасневшиеся от переизбытка эмоций лица светились искренним обожанием. Десятки звонких голосов мгновенно слились в один сплошной, неразборчивый гул, стоило им только заметить приближающегося наследника престола. Дети благородного происхождения мгновенно окружили его плотным, непреодолимым кольцом, будучи абсолютно заворожёнными тем чудом, свидетелями которого они только что стали. Они наперебой осыпали принца градом вопросов, жадно заглядывали ему в глаза, а кто-то даже робко попытался дотронуться до его необычного костюма. Впрочем, смельчак тут же испуганно отдёрнул руку, словно всерьёз опасаясь, что магическая броня может обжечь его невидимым пламенем. — Принц, вы действительно летали сами, без помощи дракона! — восторженно выкрикнул один из мальчишек, пробиваясь вперёд. — Как вы это сделали, мой принц, неужели это настоящее колдовство? — Вы владеете древней магией, Ваша Светлость?! — вторил ему другой, широко распахнув глаза. — Можно ли мне тоже когда-нибудь попробовать научиться так летать? — Мой принц, вы бы видели, как вон тот суровый рыцарь чуть в обморок не упал, когда вы спикировали прямо над ним! — радостно рассмеялся светловолосый паренёк. — Я тоже хочу парить в небесах, умоляю, научите меня! Рейгар устало закатил глаза, с огромным трудом сдерживая рвущийся наружу смешок. Он был искренне рад, что его смелое выступление так сильно вдохновило молодёжь, но в то же время ему отчаянно хотелось поскорее добраться до тишины своих покоев. Сам полёт был для него делом привычным и не таким уж утомительным, в отличие от бушующих чужих эмоций и всеобщего, давящего внимания. — Спокойно, господа, дайте мне хотя бы немного вдохнуть! — он примирительно вскинул руки, словно сдаваясь перед их невероятным напором. — Я обязательно расскажу вам всё в мельчайших подробностях, но давайте оставим этот разговор до следующего раза. Однако возбуждённые дети и не думали расступаться перед своим новоявленным кумиром. Они продолжали громко галдеть, весело смеяться и спорить между собой, совершенно игнорируя просьбы наследника. Пока одни требовали немедленного ответа на свои вопросы, другие уже вовсю обсуждали, как бы им самим ухитриться повторить этот невероятный воздушный трюк. Вся эта нелепая сцена, без малейшего сомнения, выглядела довольно забавно для тех немногих, кто мог спокойно наблюдать за ней со стороны. — Ох уж эта горячая молодёжь, — внезапно раздался знакомый, насмешливый голос позади толпы. — Стоит им только увидеть какое-то чудо, как они сразу же норовят перекрыть человеку дорогу и не дать ему прохода. Рейгар с нескрываемым облегчением повернул голову и встретился с лукавой усмешкой сира Барристана Селми. Легендарный рыцарь Королевской Гвардии стоял неподалёку, скрестив руки на широкой груди, и наблюдал за происходящим с искренним, почти отцовским удовольствием. Старый воин явно развлекался от души, глядя на то, как его грозный и независимый юный принц оказался в беспомощном плену у восторженной толпы малолетних поклонников. — Приятно видеть, что ты окончательно стал настоящей живой легендой, Рейгар, — произнёс рыцарь, медленно приближаясь к эпицентру суматохи. — Даже не знаю, радоваться ли за тебя в этот момент или всё же искренне посочувствовать тому, что теперь от фанатичных поклонников тебе точно нигде не скрыться. Принц тяжело и предельно устало выдохнул, глядя на своего верного защитника умоляющим взглядом. — Сир Барристан, как вы смотрите на то, чтобы вспомнить свои рыцарские обеты и немедленно спасти меня от этого неконтролируемого хаоса? — с лёгкой иронией спросил Рейгар. — Спасти вас, мой принц? — рыцарь театрально нахмурился, мастерски изображая глубокое раздумье над столь сложной задачей. — А может, лучше оставить вас тут и с интересом посмотреть, как вы сами справитесь с этой осадой? Ведь, судя по вашему сегодняшнему грандиозному выступлению, вы уже наполовину бог или, как все тут твердят, истинный дракон. Разве могущественные драконы вообще нуждаются в скромной человеческой помощи? Рейгар выразительно нахмурился, давая понять, что его терпение стремительно и безвозвратно подходит к концу. — Сир Барристан... — с нажимом процедил юноша, всем своим видом требуя немедленного вмешательства. — Ладно, ладно, не кипятитесь, — добродушно усмехнулся Селми, делая пару тяжёлых шагов вперёд и становясь рядом с принцем. Рыцарь привычно заложил руки за спину, выпрямился во весь свой внушительный рост и окинул толпу строгим взглядом. — Юные лорды, немедленно расступитесь! — громко, предельно чётко и властно произнёс он, перекрывая детский гомон. — Принц сильно устал с дороги, поэтому дайте ему свободный проход. Звонкие голоса детей моментально стихли, ибо никто в здравом уме не осмелился бы ослушаться прямого приказа великого сира Барристана Селми. Под его строгими взглядами, полными невольного трепета и восхищения, мальчишки нехотя начали расступаться, освобождая для наследника широкий коридор. Рейгар с облегчением выдохнул и бросил на рыцаря взгляд, полный искренней благодарности за своевременное спасение. — Вы забываете, мой принц, что я являюсь такой же легендой для оруженосцев, как и вы сейчас, — с достоинством ответил старик на немой вопрос Рейгара. — Теперь я просто рыцарь, который расчищает путь юному дракону и который когда-то носил этого самого дракона на руках, словно капризную девицу. Барристан тепло ухмыльнулся, и они вместе двинулись дальше по галерее, оставив позади разочарованную, но всё ещё полную дикого восторга толпу. Пройдя ещё несколько запутанных коридоров и длинных лестничных пролётов, Рейгар наконец добрался до своих личных покоев в твердыне Мейгора. Он с силой толкнул тяжёлую, окованную железом дубовую дверь и вошёл внутрь, а следом за ним бесшумно проскользнул и Барристан. Принц первым делом торопливо стянул с рук плотные лётные перчатки и тяжело вздохнул с огромным облегчением, наконец-то избавляясь от давящей тяжести доспехов. — Сильно устали, Ваше Высочество? — с участливой ноткой в голосе поинтересовался рыцарь, тактично останавливаясь у самого порога. — После такого безумного дня? Устал как никогда прежде, — честно признался Рейгар, разминая затёкшие плечевые суставы. — Тогда спокойно отдыхайте и набирайтесь сил, — кивнул Барристан, собираясь покинуть комнату. — Но будьте готовы к тому, что после сегодняшнего грандиозного выступления у вас появится ещё больше назойливых поклонников. Я буду нести караул снаружи и никого не впущу. С этими словами легендарный рыцарь почтительно поклонился и плотно закрыл за собой массивную дверь, оставляя принца в долгожданном одиночестве. Оставшись один, Рейгар медленно шагнул вглубь своих просторных покоев, наслаждаясь внезапно наступившей, благословенной тишиной. В огромной комнате царил приятный, успокаивающий полумрак, так как тяжёлые бархатные шторы были плотно задёрнуты, надёжно защищая помещение от палящего солнечного света. Лишь несколько тонких, ярких полос золотистых лучей упрямо пробивались сквозь плотную ткань, проникая в сумрачное пространство и ровно ложась на изысканную мебель. Комната была по-королевски просторной и богато убранной, но в её идеальном порядке всё равно чувствовалась некая холодная заброшенность. Абсолютно всё здесь оставалось точно таким же, каким он оставил это место несколько долгих лет назад перед отъездом на Драконий Камень. Вдоль стен высились дубовые полки, плотно уставленные редкими книгами, многие из которых он с увлечением выбирал сам, когда был ещё совсем маленьким. В центре стоял массивный стол, заваленный пожелтевшими старинными картами и сложными чертежами — это было его тайное маленькое убежище, где он когда-то ночами напролёт мечтал о великих открытиях. Юноша медленно провёл ладонью по гладкой поверхности старого дубового стола, машинально смахивая невидимый слой пыли, за которым тщательно следили слуги. Абсолютно всё в этих стенах было ему до боли знакомо, но в то же время почему-то казалось бесконечно далёким и чужим. Рейгар глубоко и судорожно вдохнул спёртый воздух, позволяя водовороту старых воспоминаний с головой нахлынуть на его уставший разум. Именно в этой самой комнате много лет назад произошло его невероятное перерождение, навсегда изменившее судьбу двух миров. Душа вождя племени Волосатых Хулиганов с далёкого острова Олух, Иккинга Кровожадного Карасика Третьего, известного как «Покоритель Драконов», загадочным образом пробудилась в теле наследного принца Семи Королевств — Рейгара Таргариена, которого позже прозовут «Диким Драконом». Именно здесь его новая, любящая мать Рейлла провела долгие часы в душевных муках, отчаянно пытаясь утешить рыдающего ребёнка, когда он впервые узнал страшную правду о том, что все драконы в этом мире давно мертвы. И именно здесь, под этими высокими каменными сводами, когда-то впервые раздались его истеричные, полные неподдельного горя крики, пронзительно оглашавшие спящий дворец. В этих покоях он провёл самые первые, полные смятения годы своей новой, удивительной жизни в чужом теле. На этой самой широкой кровати, где сейчас лежало идеально расстеленное шёлковое покрывало, его когда-то заботливо укрывали служанки, едва он заново научился читать местные письмена. Сидя у пылающего камина, он впервые услышал мрачные истории о вырождении драконов и о великих королях далёкого прошлого, правивших ещё до вторжения Эйгона Завоевателя. Именно здесь к нему пришло твёрдое, непоколебимое осознание того, что драконы ни в коем случае не должны быть послушным оружием в жестоких руках алчных людей. Из этой искры родилась великая цель, благодаря которой он в итоге сумел совершить невозможное и вернуть своего верного Беззубика к жизни. Но все эти сомнения, страхи и горькие детские слёзы навсегда остались далеко в прошлом, уступив место холодной решимости. Теперь он был не просто испуганным мальчиком из другого мира, а законным наследником огромной империи, наделённым собственной железной волей и невероятными амбициями. Он стал человеком, который буквально поднял легендарных драконов из холодного пепла небытия и подарил их роду совершенно новую, свободную жизнь. Хотя по меркам этого сурового мира ему исполнилось всего двенадцать лет, в душе Рейгар, сохранивший полную память Иккинга, был уже взрослым, сформировавшимся мужчиной. Теперь на его окрепшие юношеские плечи легла ещё более колоссальная ответственность, чем когда-либо прежде, ведь от его решений зависело будущее двух рас. С тихим, облегчённым вздохом он принялся методично расстёгивать хитрые крепления своего уникального лётного костюма. Лёгкие, но невероятно прочные пластины, искусно выкованные из сброшенной драконьей чешуи, с негромким металлическим позвякиванием упали на каменный пол. Лишившись тяжёлой брони, он остался в одной лишь тонкой льняной тунике, насквозь пропитанной холодным потом после головокружительного полёта над столицей. Принц привычным жестом скинул широкий кожаный пояс, стянул защитные наручи, а затем потянулся к последней застёжке, готовясь окончательно снять нагрудник и погрузиться в заслуженный отдых. Но тут раздался тихий, но настойчивый стук в массивную дубовую дверь. Рейгар, оторвавшись от своих размышлений, слегка нахмурился, недовольный тем, что его долгожданное уединение было нарушено. — Войдите, — ровным тоном разрешил он. Дверь со скрипом приоткрылась, и в покои, низко склонив головы, вошли слуги. Они были тяжело нагружены сундуками, деревянными коробами и аккуратно перевязанными свёртками. Это были личные вещи принца, только что доставленные с королевских кораблей: парадная одежда, любимые книги, чертежи и личные принадлежности, тщательно собранные перед отплытием с Драконьего Камня. Слуги остановились посреди комнаты и синхронно склонились в почтительном поклоне. — Ваше Высочество, мы привезли всё в целости, как вы и приказывали, — доложил старший из них, не поднимая глаз. Рейгар удовлетворённо кивнул. — Поставьте всё у камина и можете быть свободны. Слуги послушно прошли вглубь покоев, аккуратно расставляя тяжёлые сундуки один за другим. Принц наблюдал за их слаженной работой молча. Вскоре после их ухода появились другие слуги, принесшие дымящиеся тазы с горячей водой, душистое мыло и свежие полотенца, чтобы наследник мог смыть с себя дорожную пыль и усталость после полёта. Освежившись, Рейгар встал перед высоким зеркалом в полный рост. Его отражение казалось ему почти незнакомым: больше не было ни тяжёлых чешуйчатых доспехов, ни плотного кожаного костюма лётчика, ни едкого запаха гари от металлических пластин, раскалившихся под палящими солнечными лучами. Теперь перед зеркалом стоял истинный принц крови драконов, облачённый в изысканный, баснословно дорогой наряд, полностью соответствующий его высокому титулу и древнему имени. Его новая одежда была настоящим произведением портновского искусства. Длинная, безупречно скроенная туника из струящегося индигового шёлка мягко облегала тело, выгодно подчёркивая стройность и силу юношеской фигуры. Поверх неё был надет строгий чёрный бархатный камзол, богато, но со вкусом расшитый золотыми и серебряными нитями. Пуговицы камзола были искусно украшены драгоценными камнями, которые мягко мерцали в свете свечей, напоминая россыпь звёзд на ночном небосводе: алые рубины символизировали яростного Кривоклыка, чистые голубые сапфиры напоминали блестящую чешую Громгильды, а глубокие тёмные аметисты отражали ночную гладь Беззубика. Завершала этот ансамбль яркая оранжевая лента, элегантно перевязанная через плечо — символ свободолюбивого Грозокрыла. Каждый выбранный цвет, каждая мельчайшая деталь этого наряда безмолвно говорили о том, кем он был на самом деле и чем дорожил больше всего на свете. Это была не просто парадная одежда — это был его личный герб, его истинная идентичность и дань уважения драконам, которых он чудом вернул с того света. На широкие плечи он набросил длинный плащ; его внешняя сторона оставалась строгого, глубокого чёрного цвета, а внутренняя подкладка была выполнена из белоснежного атласа. Когда принц двигался, плащ эффектно раскрывался, словно крылья пикирующего дракона, обнажая скрытые под тенью всполохи ярких цветов. По самому краю плаща шла искусная вышивка, повторяющая природные узоры других его драконов. Рейгар застегнул последние тугие пуговицы на узких запястьях, привычным жестом пригладил дорогую ткань и гордо выпрямился. Отражение в зеркале ответило ему спокойным, уверенным взглядом, и принц почувствовал, как сердце на мгновение радостно замерло в груди. Он больше не был похож на неуверенного в себе мальчика, терзаемого сомнениями; теперь он выглядел как истинный наследник великого престола. Его мысли прервал негромкий, деликатный стук в дверь. — Войдите, — снова ответил он, не отрывая взгляда от зеркала. Дверь бесшумно открылась, и в комнату робко вошли несколько молодых женщин, аккуратно одетых в простые, но безупречно чистые платья служанок. Они подошли ближе и склонились в глубоком, почтительном реверансе. — Ваше Высочество, мы пришли, чтобы привести в порядок ваши волосы перед вечерним пиршеством, — тихо произнесла одна из них. Рейгар молча кивнул, разрешающим жестом позволяя им приступить к своей работе. Он удобно устроился в кресле перед зеркалом, позволив женщинам окружить себя заботой. Его густые, длинные волосы — серебристые, как жидкое лунное сияние — ниспадали почти до поясницы. Он принципиально никогда не стриг их, искренне любя этот цвет жидкого серебра, доставшийся ему от валирийских предков. Служанки действовали предельно аккуратно и почтительно; их умелые руки двигались быстро и ловко, но с такой невероятной осторожностью, словно они прикасались не к волосам, а к обжигающему драконьему пламени. Рейгар прикрыл глаза, позволив своим мыслям свободно унестись в далёкое прошлое другой жизни. Мягкие, невесомые пальцы служанок, методично расчёсывающие и заплетающие его пряди, невольно напомнили ему другие руки — сильные, уверенные, но бесконечно нежные. Астрид… Он видел её образ так ясно, будто девушка прямо сейчас стояла за его спиной. Он отчётливо помнил её сосредоточенное, милое выражение лица, когда она заплетала ему тугие косы; её лёгкую, подбадривающую усмешку и пронзительные голубые глаза, сияющие упрямой решимостью. Астрид никогда не позволяла ему выглядеть неопрятным викингом; каждый раз перед важным собранием вождей или праздником на Олухе она брала его за плечи, усаживала на стул, брала костяной гребень и молча принималась за дело. Тогда он, будучи мальчишкой, постоянно ворчал и жаловался на эти долгие процедуры. Теперь же… теперь он бы не задумываясь отдал всё на свете, лишь бы снова ощутить её родное прикосновение. Но храбрая Астрид навсегда осталась в другой жизни, в другом мире. Теперь его валирийские волосы заплетали чужие, незнакомые руки. — Ваши волосы подобны чистому лунному свету, Ваше Высочество, — благоговейно прошептала одна из служанок, с нескрываемым восхищением глядя на гладкие серебряные пряди, скользящие сквозь её пальцы. — Они нежные, словно редчайший шёлк… — робко добавила вторая девушка, расчёсывая кончики. — Это такая огромная честь для нас, служить вам. Рейгар лишь добродушно усмехнулся, покачав головой, не открывая глаз. — Не будьте такими глупыми, — мягко сказал он; в его голосе не было ни капли раздражения или монаршей строгости. — Они точно такие же, как у многих других валирийцев, в этом нет ничего особенного. Не стоит делать из обычной наследственности чудо. Но молодые женщины лишь слабо, понимающе улыбнулись, не соглашаясь с ним. — Нет, мой принц, они совсем не такие, — возразила первая служанка. Он удивлённо поднял бровь и открыл глаза, не скрывая лёгкого интереса. — О, неужели? И чем же, позвольте спросить, мои волосы так радикально отличаются от волос моего отца или матери? Одна из служанок, миловидная девушка с каштановыми локонами, густо покраснела, но всё же нашла в себе смелость ответить честно: — Ваши волосы — это волосы Истинного Дракона, Ваша Светлость… — она замялась, судорожно подбирая правильные слова. — Когда мы заплетаем их, нам кажется, будто мы прикасаемся к самому дракону. Другая девушка, миленькая блондинка, активно закивала в знак согласия. — Так и есть, Ваша Светлость, от вас исходит совершенно другая сила. Рейгар снова тихо усмехнулся, покачав головой. — Вы слишком склонны к романтическим преувеличениям, дамы. Кстати, как ваши имена? Девушки смущённо захихикали и по очереди представились, не прерывая своей кропотливой работы. По личной просьбе принца служанки старательно заплетали его длинные пряди, формируя несколько сложных кос, которые напоминали ему те самые причёски, что когда-то делала Астрид. Эта лёгкая, светлая ностальгия приятно согревала его тоскующее сердце. Когда работа была окончена, одна из женщин отошла на шаг и вздохнула с нескрываемым восхищением. — Вы невообразимо прекрасны, Ваше Высочество. Сегодня днём вы были как дракон, парящий в небе, а теперь выглядите как истинный дракон в человеческом облике. Рейгар усмехнулся ещё шире своей фирменной, немного кривой улыбкой. Откинувшись на спинку кресла, он взглянул на них через зеркало с лёгким, добродушным лукавством. — Я не летал, добрые дамы, смею вас заверить. Служанки растерянно заморгали, явно недоумевая от его слов. — Но… мы же все своими глазами видели, что вы были в небе? — Я парил, — спокойно и терпеливо поправил он. — Я лишь парил, искусно используя естественные потоки воздуха. Поверьте, это совсем не то же самое, что летать по-настоящему. По-настоящему летает мой Беззубик, другие драконы, птицы и летучие мыши. А я… я лишь использовал свои знания законов природы, долгие наблюдения и искусство инженерии, чтобы соорудить костюм, позволяющий мне планировать в воздухе. Служанки недоумённо переглянулись, не понимая и половины этих сложных терминов. Затем та из них, что заплетала боковую косу, неуверенно улыбнулась. — Но разве это всё не есть настоящая магия, Ваше Высочество? Как по мне, даже если вы не колдун, то создание таких невероятных вещей — это уже самая настоящая магия. Рейгар задержал на ней долгий, оценивающий взгляд, а затем медленно, с уважением кивнул. — А вы довольно умны, — задумчиво произнёс принц. — Скажите, вы умеете читать и писать? — задал он неожиданный вопрос, проводя рукой по туго заплетённым косам, чтобы проверить их прочность, и удовлетворённо кивнул в знак благодарности. — Нет, Ваша Светлость, мы ведь простые девушки, — с грустью ответила одна. — Нет, мой принц, нас такому не учили, — вторила ей другая. Рейгар на короткое мгновение задумался, оценивая их потенциал. — Знаете, если бы вы умели читать, то своим живым умом превзошли бы многих высокородных лордов, которых я знаю, — сказал он абсолютно серьёзным тоном. — Вы проделали великолепную работу, спасибо вам. Служанки низко поклонились, польщённые похвалой самого наследника. — Для нас это величайшая честь, Ваше Высочество. — А для меня будет честью приказать обучить вас грамоте, чтобы вы стали по-настоящему образованными женщинами. Когда окрылённые служанки покинули покои, Рейгар вновь внимательно взглянул в зеркало. В своём нынешнем отражении он попытался представить себя прежнего. Будучи двенадцатилетним Иккингом, он был тощим, слабым и неуклюжим коротышкой, над которым потешалась вся деревня. Это же тело, доставшееся ему от Таргариенов, было крепким, высоким, гибким и несомненно более красивым. Однако его пытливый ум, упрямый характер и добрая душа остались совершенно прежними. Напоследок надев на левое запястье защитный браслет, подаренный матерью, он уверенным шагом вышел из своих покоев. Тёплый свет многочисленных факелов мягко отражался в гладком мраморе стен, бросая длинные, танцующие тени на начищенный пол. В воздухе густо витал аппетитный запах терпкого вина, жареного мяса и сладких заморских пряностей, доносившийся из замковых садов и огромной кухни. Рейгар неспешно шагал по длинным, запутанным коридорам Красного Замка, направляясь во внутренний двор, где его уже ждал роскошный праздничный банкет в честь его прибытия. Прямо за ним, бесшумно, как привязанная тень, следовал сир Барристан Селми — суровый, но бесконечно справедливый рыцарь, чья верность престолу была абсолютно непоколебима. Старый, умудрённый опытом воин всегда оставался рядом, словно молчаливый страж, зорко наблюдая за каждым шагом своего подопечного. — Вы выглядите... весьма впечатляюще, Ваше Высочество, — наконец произнёс Барристан, нарушая уютную тишину коридора. Рейгар чуть повернул голову и весело усмехнулся. — Очень приятно слышать столь лестный комплимент от такого непреклонного и сурового рыцаря. — Я лишь констатирую очевидную правду, — Барристан придирчиво смерил принца взглядом, оценивая каждую деталь его наряда. — Этот костюм... тончайший шёлк, дорогой бархат, искусно подобранные камни. Абсолютно всё подобрано с безупречным вкусом. Рейгар слегка хмыкнул, кончиками пальцев касаясь тяжёлой золотой застёжки на своём чёрном плаще. — Это цвета моих драконов, сир, — тихо пояснил он. — Я ношу их с огромной гордостью. Они — моя настоящая семья и неотъемлемая часть моего племени. Разве не справедливо, что их отличительные оттенки должны стать частью меня самого? Селми медленно, но понимающе кивнул, соглашаясь с такой логикой. — Тогда в этом действительно есть смысл. Даже в выборе праздничного наряда вы не забываете о своих питомцах. Это весьма похвальная преданность. Принц лишь усмехнулся в ответ. Он прекрасно знал, что сир Барристан, несмотря на своё напускное, хвалёное спокойствие, был до глубины души поражён тем невероятным зрелищем, которое увидел сегодня днём. Как, впрочем, и все остальные. — Кстати, я краем уха слышал, как вы объясняли служанкам, что не летали, а лишь парили, — задумчиво произнёс старый рыцарь. — Что ж, будьте добры, поясните это и мне, Ваше Высочество. Как такое вообще возможно? Как обычный человек может парить в небе? Рейгар лукаво улыбнулся и посмотрел на сводчатый потолок, словно оценивая высоту и направление ветра. — Всё дело в ветре, сир Барристан. Ветер — вот ключ ко всему. — В ветре? — Да, именно в нём и в правильном понимании течения воздушных масс. Принц немного замедлил шаг, затем повернулся к рыцарю, чтобы лучше видеть его реакцию, и продолжил свои объяснения: — Видите ли, драконы не просто бессмысленно машут крыльями, чтобы удержать своё тяжёлое тело в воздухе. Они виртуозно используют восходящие воздушные потоки, ловят их, словно опытный моряк ловит ветер парусом. Они понимают сам воздух, слушают его изменения. Их полёт — это высокое искусство, сложный танец с природой, а не только грубая физическая сила. Барристан внимательно слушал, стараясь вникнуть в эти непривычные для воина рассуждения. — Поняв это, я разработал специальный костюм, который работает по точно такому же принципу, — с гордостью продолжил принц. — Когда я шагнул в пустоту, я не начал падать, а стал планировать, используя плотные потоки воздуха. Я не взлетал с земли, как это делает дракон, но и не падал вниз, как брошенный камень. Летать по-настоящему — это очень тяжело, сир. Человеческая мускулатура и сила просто не способны поднять наше тело в воздух без посторонней помощи. Старый рыцарь недоверчиво покачал головой, но в его умудрённом взгляде читалось искреннее, глубокое восхищение умом принца. — Неважно, какие сложные научные объяснения или оправдания вы нам дадите, Ваше Высочество. Для абсолютно всех, кто видел вас сегодня в небе, вы были настоящим драконом. Истинным драконом в человеческом обличье. Рейгар грустно усмехнулся, но не стал спорить с упрямым стариком. — Вы слишком идеализируете меня, сир Барристан. Поверьте, я вовсе не божество и не дракон. Я просто очень увлечённый мальчишка, который любит небо. — Нет, мой принц, я лишь называю вещи своими истинными именами, — твёрдо стоял на своём Селми. Принц тяжело вздохнул, смиренно пожимая плечами; переубедить толпу было невозможно. — Люди всегда любят красивые легенды. В эти тёмные времена они отчаянно жаждут чудес. Сегодня они увидели одно из них своими глазами. И, возможно, это именно то чудо, которое было им так нужно, чтобы поверить в будущее. — Да, так оно и есть, — согласно кивнул сир Барристан. — Пока вы не появились, народ на площадях злился и возмущался, требуя показать им обещанных драконов. В итоге они лицезрели нечто гораздо более великое. Рейгар ничего не ответил, но его потемневшие глаза говорили о том, что он глубоко задумался над этими словами. Неспешно беседуя, принц и его верный рыцарь шагали по широким, богато украшенным коридорам замка. Внезапно впереди появилась изящная фигура, мгновенно приковавшая к себе их взгляды и заставившая остановиться. У высокой мраморной колонны, в ожидании принца, стояла принцесса Элия Мартелл, облачённая в лёгкие, струящиеся одежды из тончайшего дорнийского шёлка. Дорогая ткань плавно облегала её стройную фигуру, выгодно подчёркивая её естественную хрупкость и грацию. Её гладкая кожа была смуглой и тёплой, как золотистый песок родного Дорна, а большие тёмные глаза казались бездонными и полными затаённой нежности. Густые тёмные волосы, уложенные искусной рукой дворцовых служанок, были элегантно украшены тонкими нитями драгоценного жемчуга, придавая всему её образу истинное королевское величие. «Боги, как же она красива», — невольно подумал Рейгар, чувствуя, как быстрее забилось сердце. Рейгар невольно замедлил шаг, когда увидел её, и его губы тронула лёгкая, искренняя улыбка. «Дикий Дракон» всегда знал, что принцесса Дорна обладает редким изяществом, но сегодня вечером она выглядела особенно очаровательно, затмевая всех присутствующих дам. — Вы невероятно прекрасны этим вечером, принцесса Элия, — произнёс он мягким, вежливым тоном, вложив в эти слова естественное, неподдельное восхищение. — Словно сама луна, бережно укутанная в тёплый шёлк южной пустыни. Элия слегка вздрогнула от неожиданного комплимента, и её смуглые щёки мгновенно окрасились в нежный румянец. Она на мгновение отвела взгляд, словно смутившись, но её губы всё же дрогнули в благодарной улыбке. — Вы чересчур любезны, принц Рейгар, — её голос звучал легко и мягко, но в нём сквозило едва заметное, приятное волнение. — Но если вы говорите обо мне так, то что же тогда мне сказать о вас? Вы выглядите... просто чудесно. Она восхищённо провела взглядом по его изысканному наряду. Тёмные, глубокие оттенки индиго и чёрного бархата выгодно подчёркивали его образ, делая юного принца ещё более величественным и статным. Драгоценные камни, искусно украшавшие его одежду, ярко сияли в свете факелов, точно отблески драконьих глаз, а внутренний белоснежный подклад плаща добавлял необходимый контраст, напоминая о светлых облаках, укутывающих ночное небо. — Ваш наряд... — Элия слегка прикусила нижнюю губу, будто тщательно подбирая правильные слова. — Он по-настоящему завораживает. Вы словно истинный Дракон, сошедший к нам со страниц древних валирийских легенд. Рейгар улыбнулся, но, как это часто с ним бывало, слегка смутился от столь пристального женского внимания. По привычке он сжал правую руку в кулак, чуть повёл плечами и плотно сжал губы — это был его давний, неосознанный жест в моменты лёгкой неловкости. — Благодарю вас, принцесса, — скромно ответил он. — Но, признаюсь честно, мне стоило бы благодарить не сам наряд, а талантливых мастеров, что так кропотливо его сотворили. — Вы не правы, мой принц, — Элия решительно покачала головой, прямо глядя ему в глаза. — Самая дорогая, редкая ткань и самые изысканные украшения — всё это совершенно не имеет значения, если тот, кто их носит, недостоин их. На вас же всё это смотрится так органично, словно было создано самой судьбой именно для вас. Рейгар немного опешил от такой откровенности, но быстро взял себя в руки. Вспоминая строгие уроки придворных манер, которым его так настойчиво учила мать, он изящно наклонил голову и галантно протянул принцессе руку. — Если мне позволено, принцесса, я с огромным удовольствием проведу вас на сегодняшний банкет. В конце концов, сегодня я именинник, поэтому мне будет крайне обидно, если вы мне откажете, — его голос звучал игриво и обволакивающе мягко. Таким особым тоном он всегда разговаривал только с ней, и Элии это, несомненно, очень нравилось. Услышав это, Элия резко вскинула на него взгляд, а её красивое лицо стало ещё ярче от густого румянца. Тёмные глаза широко раскрылись, будто наследник престола только что сделал ей брачное предложение, а не просто предложил обычный жест вежливости. — О-о... да, конечно, Ваше Высочество, — её голос был чуть дрожащим, но всё таким же мелодичным, почти певучим. Она предельно аккуратно вложила свою хрупкую руку в его раскрытую ладонь, и этот простой, но интимный жест мгновенно вызвал новый поток шёпотов среди тех придворных, кто случайно оказался свидетелем этой сцены. — Вы только посмотрите на них... — Король Дейрон Второй и его королева Мирия... они будто вернулись к нам вновь. — Истинный Дракон и Прекрасная Дорнийская Принцесса. Эти восторженные слова быстро разнеслись среди многочисленных дворцовых гостей, и даже те, кто не успел увидеть эту пару своими глазами, вскоре услышали живописные рассказы об их встрече. Рейгар, хоть и прекрасно слышал все эти назойливые перешёптывания, не подал виду. Он лишь слегка, бережно сжал тонкие пальцы Элии, без лишнего давления, словно давая ей понять, что для него это был далеко не просто учтивый придворный жест. Они вместе, рука об руку, направились во внутренний двор, где уже вовсю начинался грандиозный банкет. Ни один человек в этом огромном замке не мог отвернуться, не взглянув на эту пару ещё раз; вокруг них, подобно расходящимся кругам на воде, разносились всё новые восхищённые взгляды и громкие шёпоты. Их совместное появление не могло остаться незамеченным, и это было вполне ожидаемо. Наследник Железного Трона, триумфально вернувшийся после долгого отсутствия, да ещё и в компании прекрасной, незамужней принцессы из Дорна, — подобное зрелище привлекало жадное внимание двора так же неотвратимо, как яркое пламя привлекает ночных мотыльков. Как только они пересекли высокий порог банкетного двора, воздух плотно наполнился густыми ароматами жареного мяса, щедро приправленного восточными специями, сладкого фруктового вина и свежей выпечки. На длинных дубовых столах, богато украшенных гобеленами и массивными золотыми канделябрами, возвышались золотистые пышные караваи и целиком зажаренные кабаны. Спелые виноградные лозы живописно свисали с огромных серебряных подносов, а в высоких драгоценных кубках плескалось лучшее борборское вино, отливая в свете факелов рубиновыми искрами. Праздничная толпа мгновенно оживилась при их появлении. Десятки юных, амбициозных лордов и незамужних леди тут же заметили прибывшего принца. Едва Рейгар успел взять с проносимого мимо серебряного подноса маленький пирожок, как к нему тут же, оттесняя друг друга, подступила целая группа молодых дворян, напоминая стайку голодных чаек, почуявших свежий хлеб у зазевавшегося моряка. — Ваше Высочество! Боги, как вы это сделали?! — восторженно воскликнул один из румяных юношей, буквально подбираясь вплотную к принцу. — Скажите, это правда, что вы можете по желанию перевоплощаться в настоящего дракона? — вторила ему рыжеволосая леди в изысканном, глубоко декольтированном голубом платье. — Это тайная магия? Или же вы раскрыли древние тайны Старой Валирии? — нетерпеливо добавил кто-то ещё из толпы. — Вы настоящий дракон во плоти, принц! — истошно вскрикнула совсем юная девушка, её глаза буквально сияли слепым обожанием и восхищением. Рейгар не успел даже разжевать откушенный пирожок, как его со всех сторон начали безжалостно засыпать нелепыми вопросами. Он честно пытался что-то ответить, подбирая вежливые слова, но каждый раз его негромкий голос тонул в бурном потоке новых реплик, признаний и восторженных возгласов. Кому-то из лордов отчаянно хотелось услышать его экспертное мнение о грядущих рыцарских турнирах, кто-то с глупым видом интересовался, правда ли он умеет разговаривать с драконами на их языке. А кто-то и вовсе не стеснялся откровенно, грубо льстить ему, лишь бы хоть на секунду привлечь высочайшее внимание. — Ваше Высочество, вы сегодня столь величественны и прекрасны! — Ваш невероятный полёт был словно дивная песня самих богов! Принц изо всех сил пытался вести себя достойно и спокойно, как его всегда учила мать, но всё же физически чувствовал, как его хвалёное терпение начинает стремительно сдавать. Он, безусловно, привык к постоянному вниманию, но к такому агрессивному шквалу бессмысленных вопросов, обрушившемуся в один момент, — точно нет. Он вновь откусил пирожок, наивно надеясь, что этот простой процесс жевания придаст ему хоть мгновение передышки, но назойливая толпа совершенно не унималась. Рейгар уже начал всерьёз задумываться, как бы ему вежливо, но твёрдо выбраться из этой раздражающей ситуации, но не успел ничего предпринять — спасение пришло само. Прямо позади него раздались тяжёлые, размеренные шаги и низкое, вибрирующее, глухое урчание. Оно не было оглушительно громким, но оказалось достаточно глубоким и угрожающим, чтобы его физически почувствовали все, кто стоял в радиусе десяти шагов. Громкие голоса молодых дворян мигом оборвались, словно по команде. Некоторые из них заметно побледнели, кто-то в испуге отпрянул, а самые впечатлительные леди даже сделали несколько поспешных шагов назад. Позади принца, медленно и угрожающе приподняв огромные крылья, безмолвно возвышалась тёмная, монолитная фигура Беззубика. Индиговые глаза дракона с недобрым прищуром и явным раздражением изучали наглую толпу, обступившую его любимого всадника. Зверь не рычал громко, не обнажал острых зубов и не пускал дым, но одного его массивного, подавляющего присутствия было вполне достаточно, чтобы создать нужный, отрезвляющий эффект. «Немедленно оставьте моего брата в покое, пока я не вышел из себя», — красноречиво говорил его тяжёлый, немигающий взгляд. — Ах... э-это... ваш страшный дракон, Ваше Высочество! — испуганно пискнула одна из леди, спотыкаясь и пятясь назад, подальше от чудовища. Беззубик медленно опустил свою массивную морду чуть ниже и очень внимательно, не моргая, посмотрел прямо на неё. Девушка мгновенно залилась краской от стыда и ужаса и поспешила трусливо спрятаться за широкими спинами остальных гостей. Толпа начала стремительно расступаться, словно послушные волны перед носом могучего корабля. Дракон сделал ещё один тяжёлый, угрожающий шаг вперёд; его острые когти с неприятным скрежетом мягко скользнули по камню, но и этого звука было достаточно, чтобы все окончательно решили больше никогда не мешать принцу. Рейгар, не отрываясь от своего спасителя, невозмутимо доел свой пирожок, вытер руки платком и только затем с улыбкой повернулся к верному другу. — Что бы я вообще без тебя делал, братец? — с облегчением усмехнулся он, вытянув руку и легко, с нежностью погладив Беззубика по тёплой, чешуйчатой морде. Дракон довольно и громко заурчал, словно гигантский кот, слегка прикрыв глаза от удовольствия. Он явно наслаждался этим триумфальным моментом. Люди со всех сторон смотрели на него с нескрываемым восторгом и первобытным трепетом, но больше не осмеливались приблизиться ни на шаг. И Рейгару, уставшему от дворцовых интриг и фальши, это безумно нравилось. Элия, всё это время скромно стоявшая рядом, слегка, понимающе улыбнулась. Она прекрасно видела, как принц смертельно устал от излишнего, навязчивого внимания, и как он был искренне, по-детски рад, что его верный дракон так вовремя пришёл на помощь. Ей очень нравилось со стороны наблюдать за их невероятной связью — между всадником и зверем совершенно не было нужды в словах, им хватало лишь едва уловимых жестов, быстрых взглядов и полного, абсолютного понимания. — Знаете, Беззубику скоро надо будет торжественно подарить белый плащ Королевской Гвардии, Ваше Высочество, — сказала она с лёгкой, доброй усмешкой, желая разрядить обстановку. Рейгар с благодарностью посмотрел на неё, оценив шутку. — Тогда он по праву будет зваться сир Беззубик Дракон-Рыцарь, — весело пошутил он в ответ. — Думаю, этот благородный титул ему очень даже подходит. Они оба искренне, беззаботно засмеялись, на мгновение забыв обо всех присутствующих. Беззубик слегка, словно одобряя шутку, тронул принца мордой в плечо, будто показывая, что его охранная работа здесь успешно окончена. Затем, сделав пару тяжёлых шагов, он медленно развернулся и с достоинством отправился к самому дальнему, затемнённому углу двора. Там находилось его излюбленное место, с которого умный зверь мог беспрепятственно наблюдать за всеми гостями. По счастливому стечению обстоятельств, именно там же находилось и несколько свободных, никем не занятых мест за столом. — Это очень хорошее, тихое место, — сказал Рейгар, с надеждой глядя на свободное пространство рядом с отдыхающим Беззубиком, подальше от шумной толпы льстецов. — Пойдёмте туда, моя принцесса, если вы не против. Юноша, наконец, смог вздохнуть с полным облегчением. Теперь он мог хотя бы спокойно, без лишних свидетелей, поужинать в приятной компании. Золотистые, тёплые огни многочисленных факелов ярко освещали огромный банкетный двор Красного Замка, отбрасывая длинные, пляшущие тени на выложенные ровным камнем дорожки. Вечерний воздух был густо насыщен аппетитными ароматами жареного мяса, экзотических пряностей и свежеиспечённого хлеба, гармонично смешиваясь с влажным, солоноватым дыханием моря, что постоянно доносилось с шумных портов Королевской Гавани. Гул пьяных разговоров, громкий смех и мелодичный звон хрустальных бокалов создавали стойкое ощущение великого праздника. Но даже в этой расслабленной атмосфере всеобщего веселья взгляд большинства гостей то и дело с опаской обращался к главному, королевскому столу. Рейгар Таргариен, законный наследник престола, сидел за своим столом, абсолютно спокойно и с видимым удовольствием наслаждаясь праздничным ужином. Прямо рядом с ним, как и было обещано, сидела прекрасная Элия Мартелл, разделяя его трапезу. А прямо сзади них, вальяжно раскинув свои огромные, устрашающие крылья и лениво положив тяжёлую голову на передние лапы, отдыхал Беззубик. Тело Ночной Фурии было настолько массивным и внушительным, что даже самые отважные и пьяные гости старались не приближаться к нему слишком близко. А те немногие слуги, кто всё же осмеливался подойти, чтобы сменить блюда, делали это с величайшей, почти комичной осторожностью. Индиговые, светящиеся во тьме глаза дракона внимательно и непрерывно следили за перемещениями людей, но сам он оставался абсолютно неподвижен, излучая ауру первобытного спокойствия и несокрушимой власти. — Смею заметить, что твои грозные драконы тоже отлично умеют развлекаться на банкетах, — с лёгкой улыбкой усмехнулась Элия, аккуратно и изящно откусывая кусочек сладкого инжира. — Они, кажется, чувствуют себя здесь полноправными хозяевами положения. Рейгар аккуратно отложил нож и, подняв золотой кубок, сделал небольшой глоток свежего фруктового сока, так как хмельное вино он категорически не любил. Затем он медленно посмотрел на развернувшееся пиршество глазами внимательного наблюдателя, и его губы тронула едва заметная, добрая улыбка. — А почему бы, собственно, и нет, принцесса? Они ведь — драконы. Это и их праздник тоже, они заслужили его не меньше нашего. Это их законное право веселиться. Он с нежностью перевёл взгляд на своих остальных драконов, которые, кажется, на радостях совершенно забыли обо всех правилах дворцового этикета. Грим с поразительной лёгкостью разбил тяжёлую дубовую бочку одним ударом хвоста и теперь жадно пил вино, проливая часть багрового напитка на каменную брусчатку. Его устрашающая чёрно-красная чешуя зловеще блестела в неровном свете факелов, а шипастый хвост, медленно и угрожающе двигаясь из стороны в сторону, расчищал вокруг ящера пространство, совершенно не заботясь о том, что люди могут оказаться слишком близко. Грозокрыл, напротив, нашёл себе занятие куда более утончённое и мирное. Он вытянул свою длинную, гибкую шею и, казалось, затаив дыхание, внимательно слушал слепого барда, который виртуозно играл на арфе прямо перед ним. Музыкант играл просто великолепно, вкладывая в мелодию всю свою душу. Грозокрыл чуть склонил увенчанную шипами голову, прислушиваясь к переливам струн, а затем одобрительно, мягко фыркнул, и бард, ободрённый таким вниманием, счастливо продолжил играть. Барс и Вепрь, огромный и непоседливый двухголовый дракон, ухитрились стащить с вертела целую жареную тушу быка. Теперь, крепко держа её в мощных лапах, они с жадностью ели, комично перетягивая шкварчащее мясо между двумя головами. Время от времени они прерывали свою трапезу, чтобы выпить вина из услужливо подставленных корыт, и даже умудрялись по-братски делить особо сочные куски. Но самой неподобающей и отталкивающей сценой была та, что развернулась прямо в центре парадного двора. Стоик, Валка и Плевака, откуда-то притащив сырые туши огромных свиней, не задумываясь начали свою первобытную трапезу прямо на глазах у шокированных гостей. Их массивные, острые клыки с чавканьем вонзались в мясо, тёмная кровь густо стекала на чистый каменный пол, а мерзкие звуки чавканья и громкого хруста ломающихся костей вызывали у многих зрителей явное, нескрываемое отвращение. Лица благородных дам исказились от брезгливого ужаса, некоторые утончённые аристократы недовольно поморщились, и даже самые стойкие, бывалые рыцари предпочли отвести взгляд от этого зрелища. Шёпот открытого недовольства змеёй пополз по рядам гостей. Беззубик, до этого мирно лежавший рядом с принцем, медленно поднял голову; его индиговые глаза мгновенно потемнели, сузившись в щёлочки, а затем раздался низкий, вибрирующий рык. Этот рёв не был оглушительно громким, но в нём скрывалась такая первобытная угроза, что у людей поблизости заложило уши. Стоик тут же поднял измазанную кровью морду, застыв на месте. Валка напряглась всем телом, вытянувшись в струну, а Плевака и вовсе виновато прижал голову к земле. Они мгновенно поняли свою ошибку. Беззубик снова издал короткий предупреждающий звук, словно строгий старший брат, который увидел, как его младшие ведут себя неподобающим образом в приличном обществе. Драконы, хоть и обладали свободой, всё же беспрекословно подчинялись своему грозному Альфе. Стоик поспешно, в один присест схватил остатки своей добычи и, не дожидаясь новых предупреждений от вожака, мощно взмахнул крыльями, стремительно взмыв в ночное небо. Валка и Плевака, подхватив свои куски, тут же последовали за ним, быстро скрываясь за высокими стенами Красного Замка. Толпа придворных облегчённо выдохнула, а некоторые лорды даже неуверенно зааплодировали. Кто-то начал активно перешёптываться, с искренней благодарностью поглядывая на чёрного дракона. Рейгар, внимательно наблюдавший за этой короткой сценой, лишь добродушно усмехнулся. — Вот что значит быть настоящим Альфой, — тихо произнёс он, с гордостью взглянув на Беззубика. — Беззубик — это истинное отражение тебя самого, — мягко заметила Элия Мартелл, склонив голову к принцу. — Вы оба сильные, справедливые и очень мудрые правители. Рейгар посмотрел на неё, и его тёмно-индиговые глаза встретились с её глубокими, чёрными очами. — Ты слишком мне льстишь, принцесса, — сказал он с лёгкой, немного смущённой улыбкой. — Нет, я говорю лишь чистую правду, — Элия тепло улыбнулась в ответ. Они снова обратили свои взоры на шумный праздник. Люди веселились, ели, пили вино рекой, а драконы, пусть и со своими дикими странностями, вполне гармонично вписались в этот вечер, служа живым напоминанием о том, что они вернулись в этот мир навсегда. Они предстали не просто как красивый миф или бледные тени прошлого, а как настоящая, сокрушительная живая сила, о которой теперь знал каждый. Принц Рейгар только успел взять с подноса новый кусок сладкого пирожка, как к их столу уверенно подошёл новый гость. Это был молодой юноша с кожей цвета обожжённого солнцем песка, с чёрными как смоль волосами и дерзким, пронзительным взглядом янтарных глаз. Его походка была хищной и уверенной, но в то же время расслабленной, словно он чувствовал себя в этом суровом мире так же легко и естественно, как дорнийский песок чувствует ветер. Оберин Мартелл, младший брат принцессы Элии, остановился прямо перед ними и, слегка склонив голову, весьма почтительно приветствовал наследника престола. — Принц Рейгар, для меня большая честь быть здесь с тобой в этот вечер. Рейгар слегка приподнял бровь, с интересом рассматривая знаменитого Красного Змея. — И тебе не меньшая честь, принц Оберин, — спокойно ответил Рейгар, отложив кубок и приветливо махнув рукой к столу. — Садись с нами, ешь и пей. В конце концов, сегодня наш общий праздник. — От такого предложения я точно не буду отказываться, — с широкой улыбкой согласился Оберин, усаживаясь рядом с сестрой и тут же ловко подцепляя кинжалом сочный кусок запечённого мяса. Элия лишь с лёгким укором покачала головой, наблюдая за манерами брата, но в её взгляде читалось нечто тёплое; казалось, в его дерзком присутствии она чувствовала себя гораздо увереннее и спокойнее. Оберин, едва успев проглотить мясо, тут же, без лишних предисловий, заговорил: — Скажи мне, принц… — он небрежно указал рукой с кубком в сторону Беззубика, чей хвост мерно, подобно маятнику, постукивал по земле. — …что именно едят твои ручные драконы? И сколько они способны съесть за один день? Должно быть, они пожирают сотни овец и быков? Рейгар снисходительно улыбнулся, ничуть не удивлённый таким напористым началом разговора. — Это очень сильно зависит от самого дракона. Беззубик, например, предпочитает свежую рыбу, но никогда не откажется от хорошего куска говядины. Громгильда просто обожает кур, а Грим — тот ещё любитель вина, — принц кивнул в сторону Смертохвата, который всё ещё отчаянно пытался вылакать остатки из разбитой бочки. — Но в целом, да, ты прав, они едят очень много. К счастью, на Драконьем Камне полно овец, коров и диких быков. Местные жители с радостью даруют им свой скот, считая это великой честью, поэтому недостатка в еде у них никогда не бывает. — И что, ты лично кормишь их всеми этими тушами каждый день? — с лёгким недоверием спросил Оберин, пережёвывая кусок хлеба. — Нет, они вполне самостоятельны и достаточно умны, чтобы приносить себе пищу сами, — Рейгар посмотрел на Элию и весело усмехнулся. — Порой они бывают даже слишком умны, особенно когда вдруг решают, что их кровавая добыча должна быть съедена прямо среди благородных гостей. Элия тихо и искренне рассмеялась, живо вспомнив недавнюю отвратительную сцену с Плевакой, Валкой и Стоиком. Оберин, однако, не унимался в своём любопытстве: — А где эти чудовища спят? Неужели у каждого из них есть своя персональная, огромная комната в замке? Рейгар отрицательно покачал головой. — На Драконьем Камне для них специально обустроены просторные покои глубоко внутри самой вулканической горы. Там всегда тепло от магмы, и есть подземные озёра с пресной водой. Им там очень комфортно. Некоторые, правда, предпочитают спать на открытом воздухе, как, например, мой Беззубик. А Фрост и вовсе живёт внутри огромного ледяного купола, который он сам же для себя и построил у побережья. — Ледяного купола? — Оберин заметно оживился, его глаза блеснули интересом. — Ты имеешь в виду вот того здоровяка? — он кивнул в сторону гигантской фигуры, отдыхающей на другом конце двора. Рейгар проследил за его взглядом и встретился глазами с Фростом — невероятно массивным морским ледяным драконом, чья белоснежно-голубая, шипастая чешуя волшебно переливалась в крохотном свете факелов и далёких звёзд. Фрост был настолько велик, что даже среди других взрослых драконов сильно выделялся своими габаритами. Он неподвижно, словно ледяная глыба, наблюдал за снующими людьми; его бледные, ледяные глаза холодно блестели, отражая свет пламени. Однако в этом взгляде не было ничего агрессивного или хищного — лишь абсолютно спокойная, глубокая древняя мудрость и некая отчуждённость от мирской суеты. — Да, это Фрост. Настоящий Морской Ледяной Дракон, — ответил Рейгар, с нескрываемой гордостью глядя на своего могучего подопечного. — Его истинный дом — это вода и толщи льда. Он категорически не любит тесные закрытые помещения, ибо он поистине огромен, поэтому чаще всего он остаётся в открытом море. На суше он может показаться неуклюжим и медлительным, но если бы ты только видел, как грациозно он движется под водой… Он быстр и неумолим, как северный шторм. Оберин заворожённо, не отрывая глаз, смотрел на Фроста. — Это просто невероятно, — благоговейно прошептал дорниец, а затем резко повернулся к Рейгару с горящими от азарта глазами. — Ты сам говоришь, что они все абсолютно разные. Но почему так вышло? Почему твои драконы так сильно отличаются друг от друга? Во всех легендах все драконы Старой Валирии выглядели примерно схоже, с лишь небольшими отличиями в цвете и форме рогов. Но твои… они словно были созданы совершенно разными богами. Рейгар внимательно посмотрел на принца Дорна, оценив глубину его вопроса, и медленно кивнул. — Потому что они принадлежат к совершенно разным, древним видам; так, по крайней мере, говорит мейстер Эймон. В Валирии, безусловно, было очень много драконов, но почти все они принадлежали к одному роду. Они могли быть разного цвета, разных размеров и темпераментов, но их глубинная природа оставалась схожей. Принц сделал короткую паузу, позволяя Оберину осмыслить сказанное, а затем продолжил: — Но мои драконы — это не только классическое валирийское наследие. Они — живое, осязаемое доказательство того, что драконы существовали в этом мире задолго до расцвета Валирии, и что мир когда-то знал их во множестве причудливых форм. Есть Огненные Драконы, есть Ледяные, есть Морские. Есть колоссальные гиганты, как Чёрный Ужас Балерион, что живут высоко в небе, и есть гиганты, подобные Фросту, которые безраздельно царствуют над тёмными океанами. Они такие разные, потому что каждый из них происходит из древних, уникальных линий, которые очень давно считались безвозвратно утраченными. Оберин слушал эти откровения, буквально затаив дыхание. Это было нечто гораздо большее и потрясающее, чем он ожидал услышать на простом банкете. — Ты хочешь сказать… — его обычно уверенный голос стал тише, и в нём зазвучал неподдельный трепет. — …что твои драконы – это самые последние представители своих родов? Рейгар спокойно встретился с ним взглядом и утвердительно кивнул. — Последние… или же самые первые в абсолютно новом поколении, которое мы только начинаем строить. На какую-то секунду между ними повисла значительная тишина, наполненная лишь далёким рёвом пирующих драконов и громким смехом захмелевших гостей. — Это… — Оберин медленно, с шумом выдохнул, а затем весело рассмеялся и панибратски хлопнул Рейгара по плечу. — Это просто чертовски круто, мой принц! Элия с лёгким, показным осуждением покачала головой, глядя на манеры брата, но всё же тепло улыбалась. Её брат всегда легко, как ребёнок, восхищался чем-то новым и необычным. Рейгар лишь снисходительно усмехнулся, делая ещё один небольшой глоток сока. Оберин, явно воодушевлённый услышанным, оживлённо подался вперёд через стол. — Скажи, ты можешь покатать меня на одном из них? Рейгар улыбнулся; этот вопрос был вполне предсказуемым для человека с таким пылким нравом. — Может быть, когда-нибудь завтра мы это устроим. Молодой принц Дорна довольно закивал, вальяжно откидываясь на спинку резного стула. — Отлично! Я хочу сидеть спереди тебя, чтобы всё видеть. — Посмотрим, как долго ты продержишься в седле без привычки, — с лёгкой, дружеской насмешкой ответил Рейгар. Беззубик, услышав этот диалог, хмыкнул, поднимая голову и пристально глядя на Оберина, словно придирчиво оценивая его шансы выжить в полёте. Принц Дорна ничуть не отступил под этим тяжёлым взглядом; он лишь дерзко усмехнулся и поднял свой кубок в сторону дракона, словно принимая вызов. — Вот завтра и увидим, кто кого, — бросил он. Когда оживлённый разговор с Оберином плавно подошёл к концу, к их столу направилась ещё одна представительная группа гостей. Рейгар сразу узнал в толпе одного из них — сира Артура Дейна, Меча Зари и одного из своих самых верных, преданных друзей. Но вот с его многочисленной семьёй принц не был знаком так близко и лично. Артур первым подошёл к столу и с глубоким достоинством поклонился своему принцу: — Ваше Высочество, позвольте мне представить вам мою семью, прибывшую из Звездопада. Он повернулся к своему статному старшему брату и почтительным жестом указал на него: — Это мой старший брат, Эдрин Дейн, законный наследник Звездопада. Эдрин Дейн сдержанно кивнул; его взгляд был спокойным, холодным и очень изучающим. Он выглядел мудрым не по годам молодым парнем лет пятнадцати. В его светлых глазах ясно читалась твёрдость и уверенность человека, который уже привык управлять обширными землями и принимать ответственные решения, как и подобает любому наследнику великого лорда. — Ваше Высочество, — произнёс он с глубоким уважением, склоняя голову. — Для нас огромная честь присутствовать здесь сегодня и лично познакомиться с вами. — Эта честь взаимна, лорд Эдрин. Я рад, что вы смогли приехать, — вежливо, но с достоинством ответил Рейгар, легко кивнув в ответ. Артур перевёл тёплый взгляд на своих младших сестёр. — А это мои младшие сёстры — леди Аллирия и леди Эшара. Обе девочки синхронно и очень изящно присели в глубоком реверансе. Обе имели невероятно утончённые, благородные и аристократичные черты лица, присущие их древнему дому, но их взгляды были полны живого, юношеского озорства. Первая, Аллирия, была ослепительной блондинкой с мягкими, пепельными локонами, нежно спадающими на её хрупкие плечи. Её фиолетовые глаза сверкали живым, неукротимым огнём, а губы были капризно изогнуты в лукавой полуулыбке. Вторая сестра, Эшара, имела гораздо более тёмные волосы и глубокий, проницательный взгляд. В её правильных чертах чувствовалась некая холодная отстранённость, но было очевидно, что её живо интересовало всё, что происходило сейчас вокруг. Эшара первой осмелилась заговорить, кокетливо склонив голову набок: — Ваше Высочество… мой брат часто писал нам, что вы очень любите рисовать. Скажите, это правда? Рейгар слегка удивился такой осведомлённости, но затем тепло улыбнулся. — Это абсолютно верно, леди Эшара, я действительно увлекаюсь этим. — Я слышала, что у вас есть целая, огромная коллекция потрясающих картин и набросков! — её голос зазвучал с неподдельным, девичьим восхищением. — Во дворце говорят, что вы мастерски рисуете и подробные карты, и портреты людей, и даже своих драконов! — Рисовать — это одно из моих самых любимых, успокаивающих занятий, — честно ответил он. — Понимаете, когда я был ещё совсем ребёнком, у меня просто не было другого, более доступного способа передать то, что я видел и так живо представлял в своей голове. Так что обычная бумага и кусок угля стали моими самыми первыми, верными союзниками. Эшара мило прищурилась, словно стараясь навсегда запомнить каждое его слово. — Тогда, может быть, вы окажете мне честь и как-нибудь нарисуете мой портрет? Элия, всё это время тихо сидящая рядом, не выдержала и фыркнула, но всё же сдержала смех, прикрыв рот ладонью. Оберин же лишь насмешливо ухмыльнулся, многозначительно покачав головой. Рейгар вежливо улыбнулся, но ничего не ответил; впрочем, он был совершенно не против такой просьбы. Тем временем более смелая Аллирия, не желая терять ни секунды, шагнула вперёд и, игриво, вызывающе улыбаясь, обратилась прямо к нему: — Ваше Высочество, а не могли бы вы станцевать со мной прямо сейчас? Рейгар растерянно моргнул, не ожидая такой прямоты, а затем весело усмехнулся: — О, леди Аллирия, я безмерно польщён вашим предложением, но, боюсь, я не совсем уверен, что мои танцевальные навыки так же безупречно хороши, как мои скромные умения летать. — О, я ни секунды не сомневаюсь, что они совершенно превосходны! — пылко воскликнула она. — Вы ведь можете так грациозно парить в воздухе, значит, и на твёрдой земле вы двигаетесь так же уверенно и красиво. Рейгар чуть наклонил голову, явно находя её своеобразную женскую логику весьма забавной. — Вы делаете мне слишком много чести, леди Аллирия, — с лёгкой, обезоруживающей улыбкой ответил он. — Но позвольте мне сперва немного насладиться этим великолепным пиршеством, а затем, я даю вам слово, я непременно станцую с вами. Аллирия заметно вспыхнула от удовольствия, но отступать не собиралась. Её фиолетовые глаза ярко горели девичьим азартом. — Я буду с нетерпением ждать, Ваше Высочество. Не забудьте о своём обещании. Элия, внимательно наблюдавшая за этим флиртом, слегка покачала головой, но на её лице всё же читалась едва заметная, добрая улыбка. Оберин же откровенно забавлялся всей этой ситуацией, его янтарные глаза буквально смеялись. — Ты, как я погляжу, чертовски популярен среди молодых девушек, Рейгар, — ехидно прокомментировал дорниец с хитрой усмешкой. Рейгар только обречённо покачал головой, задумчиво кусая очередной кусочек сладкого ягодного пирога. — Не думаю, что в моём нынешнем положении я могу с этим поспорить, — предельно спокойно ответил он, но его глаза озорно сверкнули искренним весельем. Банкет продолжался, и внутренний двор Красного Замка наполнился светом множества высоких факелов, аппетитным ароматом жареного мяса, терпкими винными парами и приятными мелодиями, которые играли барды, расположившиеся на специальном возвышении для развлечения знати. Люди беззаботно смеялись, пировали, кто-то вёл неторопливые, тихие беседы, а кто-то уже пустился в пляс под звуки арф и лютней. Драконы, вольготно рассредоточившиеся по всему двору, величественно наблюдали за шумным человеческим праздником. Некоторые из них даже с видимым удовольствием дегустировали предложенную человеческую пищу, вызывая у гостей смешанное чувство восхищения и первобытного ужаса. Принц Рейгар продолжал оживлённую беседу с Оберином, принцессой Элией и прибывшей семьёй Дейнов, когда к их столу приблизились ещё двое высокопоставленных гостей. Лорд Мейс Тирелл шёл впереди с нарочито гордой осанкой; его молодое, румяное лицо буквально сияло искренней радостью и лёгким, хмельным возбуждением от праздничной атмосферы. Сразу за ним, плавной и величественной поступью, следовал его отец — лорд Лютер Тирелл, могущественный правитель Простора и лорд Хайгардена. Лютер был человеком в почтенных годах, но всё ещё полным жизненной энергии. Его внешность была традиционной для всех представителей дома Тиреллов: густые, слегка вьющиеся каштановые волосы, здоровая светлая кожа, крепкое, немного грузное тело и тёплые карие глаза. Фигура лорда Хайгардена оставалась по-рыцарски статной, а благородное лицо выражало спокойную, уверенную добродушность. В отличие от своей знаменитой жены, известной при дворе исключительной резкостью ума и ядовитой остротой языка, он казался гораздо более мягким и располагающим к себе человеком. Он был облачён в богато расшитый зелёный камзол, щедро украшенный золотыми розами — гербом его древнего дома. Когда они приблизились к королевскому столу, Мейс почтительно, но без лишней скованности поклонился: — Ваше Высочество, — его голос звучал по-юношески звонко и уверенно. — Я хотел бы вновь лично поздравить вас с днём ваших именин! Рейгар тепло улыбнулся, принимая искреннее приветствие. — Мейс, я тоже очень рад тебя видеть здесь. Пожалуйста, можешь называть меня просто Рейгаром, давай обойдёмся без всей этой… утомительной почести, положенной наследнику. — Благодарю тебя, Рейгар. Знаешь, я… я просто не могу не сказать или не прокомментировать то, что ты сделал сегодня днём… Твой полёт был просто потрясающим! Это величайшее и самое захватывающее зрелище, что я видел в своей жизни! — с нескрываемым восхищением воскликнул молодой лорд. — Весь замок говорит только об этом! Я абсолютно уверен, что об этом дне скоро будут слагать легенды и баллады. — Пожалуй, ты прав, но, боюсь, бардам всё равно придётся сильно преувеличить факты, чтобы сделать эту историю ещё более захватывающей, — с лёгким, добродушным юмором ответил Рейгар, откусывая очередной кусочек сладкого ягодного пирожка. Мейс и его отец весело рассмеялись в ответ на эту шутку. Отсмеявшись, лорд Лютер наконец заговорил; его голос был низким, мягким, но в то же время властным и уверенным. — Ваше Высочество, — старый лорд сделал лёгкий, полный достоинства поклон. — От имени всего дома Тиреллов позвольте мне выразить вам своё глубочайшее восхищение. Увиденное сегодня было поистине… удивительно. Рейгар внимательно посмотрел на него, и в его тёмно-индиговых глазах промелькнул лёгкий, оценивающий интерес. — Благодарю вас, лорд Лютер. Я искренне рад, что смог вас удивить. Признаться, это было непросто осуществить, но, думаю, произведённый эффект стоил всех потраченных усилий. — В этом нет никаких сомнений, — согласно кивнул Тирелл. — Я также хочу воспользоваться случаем и выразить вам свою огромную отцовскую благодарность за то, что вы дали моему сыну должность в управлении Драконьим Камнем. — О, не стоит благодарности, ваш сын действительно отлично справляется со своими обязанностями, — подтвердил принц, одобрительно кивая в сторону Мейса. — Он очень ответственно подошёл к порученному делу. Остров процветает во многом именно благодаря его неустанному труду. Мейс едва сдержал широкую, гордую улыбку, но было совершенно очевидно, что он безмерно доволен такой высокой похвалой от принца в присутствии отца. — Я просто добросовестно выполнял свою работу, Рейгар. Но, признаться честно, твоя постоянная поддержка и оказанное мне доверие очень много для меня значат. Рейгар с лёгкой, ободряющей улыбкой кивнул другу. Затем, переведя взгляд обратно на лорда Лютера, он слегка наклонил голову и вежливо поинтересовался: — Скажите, как поживает леди Оленна? Услышав имя матери, Мейс слегка напрягся, но его отец лишь понимающе улыбнулся и слегка покачал головой. — Она здесь, на празднике, и, полагаю, очень скоро она лично явится сюда, чтобы засвидетельствовать вам своё почтение, — ответил Лютер с лёгким, ироничным юмором в голосе. Непринуждённая беседа продолжалась, и вскоре к их столу присоединились и другие знатные гости. Лорд Лютер оказался человеком, которому было невероятно комфортно находиться в любом обществе, а его сын, несмотря на свою порой чересчур наивную восторженность, был всё же законным наследником одного из величайших домов Вестероса и умел отлично вести светскую беседу. Беззубик, который всё это время лениво дремал позади кресла принца, вдруг чуть повернул массивную голову, внимательно наблюдая за приближающейся новой гостьей. — Добрый вечер, Ваша Светлость. Примите и мои искренние поздравления с вашим днём рождения! — произнесла леди Оленна Тирелл, слегка, с достоинством склонив голову, покрытую сложной причёской. — Вы не будете против, если старая женщина присядет за ваш стол? Рейгар и Мейс мгновенно встали со своих мест, приветливо улыбаясь женщине и указывая на свободное кресло. — Добрый вечер, леди Оленна. Конечно, присаживайтесь, для нас это честь, — радушно улыбнулся принц. — Благодарю вас за ваши тёплые слова. Как вам сегодняшний праздник? Надеюсь, он пришёлся вам по вкусу. Мейс, как и подобает любому вежливому и воспитанному мужчине, поспешил помочь своей матери удобно сесть на предложенное место. — Благодарю тебя, сынок, — тепло поблагодарила она его, похлопав по руке. — Ты так возмужал и вырос за эти годы на острове. Затем Королева Шипов перевела свой острый, цепкий взгляд обратно на принца. — Вашего отца, пожалуй, следовало бы давно назвать Королём Праздников. За время его долгого правления весь Вестерос был буквально переполнен турнирами и пирами. Раз уж он с таким небывалым размахом празднует именины своего сына и возвращение первого дракона, то даже страшно представить, какой пышной будет ваша грядущая свадьба. Очень интересно было бы на это посмотреть. — Ох… честно говоря, я и сам боюсь даже представить, во сколько подобное торжество обойдётся королевской казне, — с притворным испугом ответил Рейгар, поддерживая её ироничный тон. Люди, сидящие за столом, дружно захихикали, а Беззубик, словно понимая шутку, поддержал их низким, вибрирующим урчанием. — Знаете, до сегодняшней встречи с вами я не была так близко к живому дракону со времён своей далёкой юности, когда в последний раз видела вашего прадеда-короля в Королевской Гавани, — задумчиво произнесла Оленна. — Должна признать, что только теперь я в полной мере понимаю, почему простые люди когда-то называли Таргариенов богами среди смертных. Рейгар мягко, но уверенно улыбнулся в ответ: — Мы вовсе не боги, леди Оленна. Мы всего лишь люди из плоти и крови, точно такие же, как и все остальные. Оленна хищно, с лёгким прищуром улыбнулась, внимательно изучая сидящего перед ней принца. Лорд Лютер согласно кивнул словам Рейгара, но в его глазах всё ещё оставалось глубокое, неподдельное восхищение. — Вы на удивление скромны для принца из древнего дома драконов, — заметила она. Рейгар театрально закатил глаза, словно устал от этого сравнения. — Позвольте сделать небольшую поправку. Лично я не дракон, леди Оленна. Настоящие драконы находятся сзади меня и вон там, у бочек с вином, — он широким жестом указал ладонью в сторону своих отдыхающих крылатых друзей. Услышав это, Беззубик довольно замурлыкал, приоткрыв один индиговый глаз. — Впрочем, ты ведь не просто рядовой дракон, Беззубик. Ты — Альфа всех Драконов, мой братец, — ласково захихикал Рейгар, оборачиваясь и глядя на своего питомца. — Альфа? — неподдельно заинтригованно спросила леди Оленна, слегка подавшись вперёд. — Что именно означает это слово? — Если говорить просто, он их абсолютный вожак или вождь, а может, и полноправный король. Короче говоря, он самый главный в их огромном племени, — охотно пояснил принц. — Король Драконов?! — восторженно и громко переспросил Оберин, чьи глаза снова загорелись азартом. — Беззубик — это настоящий Король Драконов? Боги, как же это круто! — Да, так оно и есть на самом деле, — подтвердил Рейгар с нескрываемой гордостью. Леди Оленна медленно поднялась со своего места, опираясь на край стола. — В таком случае, позвольте поправить и вас, мой принц. Вы, несмотря на ваши же собственные, весьма скромные отрицания, являетесь самым что ни на есть истинным Драконом, — уверенно произнесла она и, слегка поклонившись, направилась дальше по своим придворным делам. — И с чего же вы сделали такой смелый вывод? — с любопытством решил спросить Рейгар ей вслед. Оленна остановилась, обернулась и широко, многозначительно улыбнулась. — Истинные драконы никогда не кричат на каждом углу о том, что они драконы. Как и настоящие, опасные хищники никогда не говорят вслух о том, что они хищники. Желаю приятного и спокойного праздника вам, мой принц. И ещё раз хочу поздравить вас с Днём Рождения или, как его уже шёпотом называют в простонародье, с великим Днём Дракона. Рейгар ничего не ответил, лишь слегка, с признательностью наклонил голову, принимая эти мудрые слова как данность. Он прекрасно осознавал, что его сегодняшний триумфальный образ и огромные драконы за его спиной внушали людям нечто гораздо большее, чем простое уважение. Роскошный пир во дворе Красного Замка продолжался. И хотя тёплая южная ночь уже плотно окутала столицу своим тёмным, бархатным покрывалом, освещённым лишь яркими огнями факелов и тысячами свечей, пышное празднование в честь принца Рейгара даже не думало утихать. Громкий смех, чарующая музыка, мелодичный звон хрустальных бокалов, шумные, хмельные разговоры и бесконечные тосты за здоровье принца – всё это гармонично сливалось в единый, живой гул, создавая непередаваемое ощущение искреннего тепла и всеобщей радости. Принц продолжал увлечённо беседовать с Оберином, Элией, Артуром и Мейсом, когда внезапно, словно по чьей-то невидимой команде, в самом центре освещённого двора что-то произошло. Толпа гостей начала медленно расступаться, образуя широкий, пустой круг и создавая свободное пространство, словно для какого-то очень важного и торжественного события. Из плотной людской массы неуверенно вышел молодой воин; он явно сильно волновался, но изо всех сил старался сохранить гордую, независимую осанку. Он уверенно, чеканя шаг, двинулся прямо вперёд и остановился точно перед столом принца. Этот юноша был достаточно высок, от природы крепко сложен, но ещё не до конца сформировался в матёрого воина; его юношеская угловатость ещё давала о себе знать. Его открытое лицо выражало крайнюю решимость, но в ясных глазах было заметно сильное внутреннее напряжение – это был не трусливый страх, а глубокий, почти священный трепет перед тем, что он собирался сейчас сделать. Его густые волосы были цвета тёмного каштана, а пронзительные глаза – серые, с холодным оттенком закалённой стали. Он был облачён в простые, лишённые изысков, но очень добротные, начищенные до блеска доспехи, без каких-либо вычурных гербов или дорогих украшений. И только на его шерстяном плаще скромно красовался знак его небольшого дома – синий, бурлящий водоворот на серебристом фоне. Юноша медленно, с достоинством опустился на одно колено прямо перед принцем, низко склонив голову и благоговейно положив правую руку на сердце. — Ваше Высочество, наш Принц-Дракон, — произнёс он достаточно громко, так, чтобы его слова слышали все присутствующие во дворе. Его голос заметно дрожал, но не от предательского страха, а от переполнявшего его невероятного волнения. — Я – простой оруженосец Уильям из дома Нейланд, верных и преданных вассалов великого дома Маллистеров. С самого раннего детства я страстно мечтал стать настоящим рыцарем, полностью достойным этого священного звания. И сегодня, здесь, я осмеливаюсь просить вас, законного наследника Железного Трона, удостоить меня этой великой чести. Сказав это, он склонил голову ещё ниже, замерев в ожидании ответа, который мог навсегда изменить его судьбу. Толпа знатных придворных синхронно ахнула от такой неслыханной дерзости, кто-то удивлённо и осуждающе зашептался, прикрываясь веерами. Далеко не каждый день безвестный юный воин осмеливается прилюдно просить королевского принца о столь высокой, исключительной чести, да ещё и на глазах у всей собравшейся знати огромного Вестероса. Рейгар молча, но очень внимательно посмотрел на застывшего молодого человека. Принц отчётливо чувствовал кристальную искренность его пылких слов, его непоколебимую, фанатичную преданность идеалам истинного рыцарства. После секундного раздумья Рейгар грациозно поднялся из-за стола; его длинный, великолепный индигово-чёрный плащ с переливающимися разноцветными камнями слегка, словно живой, взметнулся в ночном воздухе. Взгляды абсолютно всех присутствующих на площади мгновенно оказались прикованы только к нему одному. — Скажи мне, ты абсолютно уверен, что полностью готов принять на свои плечи это тяжёлое бремя? — голос Рейгара был на удивление спокоен, но в нём отчётливо звучала скрытая, подавляющая мощь истинного правителя. — Запомни: быть настоящим рыцарем — значит далеко не только носить красивый меч и умело сражаться на турнирах. Это, прежде всего, значит всегда защищать слабых, беззаветно служить справедливости и быть нерушимым щитом для тех, кто не в силах защитить себя сам. Это значит следовать строгому кодексу чести даже тогда, когда весь остальной мир отвернётся от тебя и назовёт глупцом. Спрашиваю тебя перед богами и людьми: готов ли ты к этому, Уильям Нейланд? Юноша резко вскинул голову, и его серые, стальные глаза ярко загорелись несгибаемой, фанатичной решимостью. — Да, Ваше Высочество. Я клянусь, что готов. Рейгар удовлетворённо кивнул и плавно опустил руку к столу, позаимствовав чей-то чужой меч – это был прекрасный, идеально сбалансированный клинок с искусно выгравированными морскими волнами вдоль всего острого лезвия. Принц оценивающе взвесил холодное оружие в руках, а затем сделал решительный шаг вперёд, приближаясь к коленопреклонённому юноше. Беззубик, что всё это время мирно лежал неподалёку, чуть приподнял массивную голову, внимательно наблюдая за происходящим ритуалом с хищным, но явно любопытным взглядом. Умный дракон инстинктивно чувствовал, что происходит что-то очень важное, что-то, что имело огромный сакральный смысл как для его любимого всадника, так и для этого храброго, дрожащего мальчишки. Принц подошёл вплотную к молодому воину и торжественно поднял сверкающий меч. — Встань на оба колена передо мной, оруженосец Уильям Нейланд. Юноша поспешно повиновался приказу, его дыхание стало частым и прерывистым от волнения. Огромная, многоликая толпа вокруг замерла в благоговейном, почти мистическом ожидании. Рейгар плавно опустил тяжёлый клинок и слегка коснулся холодным металлом его правого плеча. — Во имя Старых и Новых Богов, — громко, с расстановкой произнёс принц, а затем медленно перевёл меч на левое плечо юноши. — Во имя милосердной Матери, справедливого Отца, храброго Воина, невинной Девы… мудрого Кузнеца, провидящей Старицы и неотвратимого Неведомого. — Затем Рейгар высоко поднял сияющий клинок над головой зажмурившегося юноши. — И во имя всех великих драконов, что были до нас и что ещё обязательно будут… Я торжественно нарекаю тебя рыцарем Семи Королевств! Встань, сир Уильям Нейланд! Словно оглушительный удар грома разразился в ночном дворе. Толпа мгновенно взорвалась шквалом искренних аплодисментов, радостными криками бурного одобрения и неподдельного восхищения. Глаза молодого, новоиспечённого воина наполнились горячими слезами абсолютного счастья, но он, собрав всю свою волю, не позволил им предательски скатиться по щекам. Он до боли стиснул челюсти, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Поднявшись с затёкших колен, он ещё раз низко, с глубочайшим почтением склонился перед своим принцем. — Я клянусь, что буду служить с безупречной честью, Ваше Высочество! Я никогда в жизни не подведу вас! Рейгар тепло улыбнулся и по-отечески положил ему руку на закованное в сталь плечо. — В таком случае, постарайся не подвести, прежде всего, самого себя, сир Уильям. Именно это — самое главное в жизни любого мужчины. Юный рыцарь сдержанно, но очень серьёзно кивнул, однако его глаза сияли так ярко, как у маленького мальчишки, которому только что подарили настоящий, острый меч, выкованный из бесценной валирийской стали. Толпа вокруг продолжала радостно шуметь; знатные лорды активно поздравляли друг друга, искренне восхищаясь тем, что им довелось стать свидетелями столь редкого, благородного и символичного события. Сир Барристан Селми, что всё это время молча и неподвижно стоял рядом с принцем, внимательно наблюдал за церемонией, а затем тихо, с нескрываемой грустью в голосе произнёс: — Знаете, если бы абсолютно все рыцари Вестероса так же свято и наивно верили в истинное рыцарство, как этот храбрый мальчишка… наш жестокий мир был бы гораздо, гораздо лучше. Принц понимающе усмехнулся и, глядя вслед удаляющемуся, счастливому сиру Уильяму, задумчиво ответил: — Так, может быть, нам всем стоит попробовать начать с малого, сир Барристан? Может, мы попытаемся воспитать совершенно новых рыцарей, которые будут действительно достойны носить свой меч? Старый, умудрённый опытом рыцарь тоже усмехнулся в ответ, и в его глазах блеснула надежда: — Если кто-то в этом мире и способен совершить подобное чудо, то это только вы, мой принц. Точно только вы. Пир продолжился с новой силой, но теперь абсолютно все присутствующие понимали, что этот вечер стал не просто очередным дворцовым праздником — он на их глазах превратился в историю. Историю рождения нового рыцаря, созданного самим Принцем-Драконом, чьё невероятное появление в небесах всё ещё будоражило умы. Под огромными, развевающимися на тёплом ветру балдахинами из алого и золотого шёлка, богато расшитыми драконьими мотивами, лорды и дамы восседали за длинными дубовыми столами. Столы ломились от яств, которых с лихвой хватило бы, чтобы насытить целую армию: слуги бесконечно наполняли тяжёлые кубки терпким вином и сладким мёдом, проворно разнося серебряные подносы с жареными фазанами, сочными бараньими рёбрами, запечёнными с корицей яблоками и горячими мясными пирогами. В самом центре просторного двора танцевали, пели и развлекали захмелевших гостей лучшие музыканты Королевской Гавани. Талантливые барды возвышенно воспевали былое величие древнего дома Таргариенов и грядущую славу нового поколения, а ловкие акробаты выделывали головокружительные, опасные трюки прямо перед взорами восхищённой знати. Простые горожане, которым посчастливилось пройти за ворота, наблюдали за всем происходящим с благоговейным, искренним изумлением. Принц Рейгар Таргариен восседал во главе главного стола, находясь по правую руку от своей матери, королевы Рейллы, и отца, короля Эйриса II. Его длинные серебряные волосы были искусно заплетены в сложные косы, а изысканный индигово-чёрный наряд загадочно сиял в тёплом свете множества факелов. Он вежливо принимал бесконечные поздравления и дорогие дары, и, хотя ему далеко не всегда удавалось полностью скрыть свою физическую усталость, он стойко сохранял на лице благосклонную, королевскую улыбку. Когда шумный пир наконец достиг своей естественной кульминации, наступило традиционное время для торжественных тостов. Первым со своего места поднялся Десница короля, лорд Тайвин Ланнистер. Его холодные янтарные глаза смотрели на юного принца с привычной для него, абсолютно непроницаемой серьёзностью. — Сегодня мы чествуем принца Рейгара, законного наследника Железного Трона и главную надежду всех Семи Королевств, — звучно начал Великий Лев. — В этот знаменательный день мы стали свидетелями не просто величественного полёта возвращённых драконов, но и становления истинного Дракона в человеческом обличье. За свою жизнь я повидал немало умных и мудрых людей. Но смею заверить, что наш принц уже сейчас является самым мудрым из них. Тайвин перевёл прямой, немигающий взор на Рейгара. — Мой принц, в вас есть нечто совершенно особенное, чего нет и никогда не было ни у кого до этого дня. В ваших глазах читается глубокая мудрость, в вашем сердце живёт несокрушимая сила и упорство, в ваших руках находится будущее этого королевства, а в груди бьётся настоящая душа дракона. Давайте же поднимем наши кубки за то, чтобы в будущем он правил нами не только как справедливый король, но и как живая легенда, чьё имя будет жить в веках! Лично я с огромным нетерпением жду этого светлого дня! Гости одобрительно зааплодировали, полностью соглашаясь с этими сильными словами, и дружно осушили свои кубки. Следующим со своего места поднялся лорд Стеффон Баратеон. В отличие от предельно сдержанного Тайвина, его бас был громким, а на лице сияла широкая, искренняя улыбка. — Я не умею и не буду говорить так красиво и витиевато, как многоуважаемый лорд Ланнистер, — начал лорд Штормового Предела. — Но всё же я скажу вам то, что идёт от самого сердца. Вести могучих драконов в небесах — это очень сложная, смертельно опасная задача. Но вернуть их к свету из многовекового небытия — ещё сложнее… намного сложнее, чем кто-либо может себе представить. И сегодня мы все воочию увидели, что вы, принц Рейгар, способны сделать и то, и другое. Так давайте же выпьем за вашу великую судьбу — пусть она будет такой же величественной и ослепительной, как сегодняшний полёт драконов и ваш собственный танец над нашими головами! Многоликая толпа встретила этот тост ещё более бурными, восторженными возгласами. Наконец, слово взял Джон Коннингтон, молодой лорд Грифоньего Насеста и один из самых верных друзей принца. Он открыто, с теплотой улыбнулся, расслабленно откинувшись в резном кресле; его густые серебристо-рыжие волосы ярко блестели в свете близких факелов. — Рейгар Таргариен — это человек, который не просто умеет летать; он парит гораздо выше всех нас, — произнёс Джон. — Он постоянно строит, создаёт нечто новое и уверенно ведёт за собой других. Но что самое важное — он никогда не забывает о том, что в этой суровой жизни главное не только абсолютная власть, но и преданная дружба. Сегодня, в этот радостный день, я с гордостью пью за моего друга, который однажды обязательно изменит весь этот мир к лучшему. За нашего Принца-Дракона! Его проникновенные слова вызвали громкий, согласный гул всеобщего одобрения, и кубки вновь до краёв наполнились вином. Когда глубокая ночь уже полностью окутала древний замок, когда факелы начали догорать неярким, тлеющим золотом, а в прохладном воздухе всё ещё густо витали запахи жареного мяса и сладкого дорнийского вина, праздник постепенно начал стихать. Гости, до отвала наполнившие свои животы изысканной едой и вдоволь насытившиеся зрелищами, стали неспешно расходиться по своим покоям. Однако ещё долго в тёмном дворе звучали пьяный смех и тихая музыка, а сытые драконы, философски наблюдая за людскими радостями, тихо и довольно урчали, словно сами в полной мере наслаждаясь этой волшебной ночью. Принц Рейгар, сидя в тёплом окружении своих верных друзей, поднял свой бокал и внимательно оглядел всех присутствующих. Ему предстояло ещё очень многое сделать, чтобы воплотить свои планы в жизнь. Ему предстояло вести этот огромный, сложный мир к новому, лучшему будущему. Но именно этой ночью он позволил себе просто расслабиться и искренне улыбаться. На следующий день после великого ночного пира во дворе Красного Замка собралось ещё больше народу. Могущественные лорды, прославленные рыцари, прекрасные дамы и обычные простолюдины плотной стеной собрались у деревянных оград турнирного поля, с огромным нетерпением ожидая начала зрелища. Турнир в честь именин Принца-Дракона был поистине грандиозным, невиданным событием, и на него съехались лучшие, самые искусные воины со всех Семи Королевств. Яркие флаги великих и малых домов гордо развевались над трибунами на свежем ветру: красные и золотые, строгие чёрные и зелёные, чистые белые и глубокие синие — бесчисленное множество гербов возвышалось над утоптанной ареной, где вот-вот должно было начаться жестокое состязание. На длинных столах для зрителей стояли кубки с прохладным вином и пенистым пивом, глубокие блюда с холодным мясом и свежими фруктами, а народные барды без устали пели звонкие баллады о драконах и великих воинах далёкого прошлого. На центральной, самой роскошной трибуне, под массивным балдахином из чёрного и красного шёлка, восседали члены королевской семьи. Принц Рейгар, всё ещё чувствовавший лёгкую усталость после вчерашнего насыщенного банкета, сидел в высоком резном кресле, расположившись между матерью и королём. Огромный Беззубик очень удобно и по-хозяйски расположился прямо у подножия королевских трибун, время от времени лениво покачивая хвостом и с явным интересом наблюдая за происходящей суетой. Король Эйрис II, облачённый в богатый пурпурный плащ с вышитыми золотыми драконами, наблюдал за готовящимися рыцарями с лёгкой, насмешливой улыбкой. Лорд Тайвин Ланнистер, сидевший по правую руку от монарха, хранил ледяное молчание, профессионально, как полководец, оценивая каждого участника турнира. Турнир традиционно начался с классических, зрелищных поединков на длинных турнирных копьях. Рыцари гордо въезжали на арену в полных, сияющих на солнце доспехах, а их боевые лошади были покрыты красочными, дорогими попонами с вышитыми гербами их благородных домов. Первые столкновения прошли без особых сюрпризов — признанные фавориты турнира легко и непринуждённо разбили своих менее опытных противников. Сир Барристан Селми, несравненный и прославленный рыцарь Королевской Гвардии, играючи одолел троих противников подряд. Сир Герольд Хайтауэр, могучий Лорд-Командующий, продемонстрировал отменное, жестокое мастерство, сокрушив сильного рыцаря из дома Блэквудов. Молодой и горячий сир Левин Мартелл, дядя принцессы Элии и Оберина, эффектно выбил из седла крупного рыцаря из дома Тарли, чем вызвал бурю восторга у своих преданных дорнийских фанатов. Но настоящая, бескомпромиссная борьба началась лишь тогда, когда на арену вышли сильнейшие. В финальные, самые напряжённые раунды прошли четверо: сир Барристан Селми — живая легенда, сражавшийся с лучшими воинами всего королевства; сир Лориман Дарри — признанный мастер верховой езды и один из самых верных сторонников дома Таргариенов; сир Родрик Блэквуд — молодой, но чрезвычайно талантливый рыцарь, уже одержавший три блестящие победы; и сир Гораций Бракстон — совершенно новый, но очень грозный противник, имя которого до этого дня было мало кому известно в столице. Первыми в полуфинале сразились Гораций Бракстон и Лориман Дарри. Лориман, по праву считавшийся абсолютным фаворитом, неожиданно для всех с грохотом вылетел из седла после первого же сокрушительного, идеально точного удара копья Бракстона. Народ на трибунах синхронно ахнул — этот никому не известный новый рыцарь оказался далеко не таким простым, как казалось на первый взгляд. Далее Барристан Селми сошёлся в поединке с Родриком Блэквудом. Блэквуд оказался весьма достойным, упрямым противником, выдержав несколько сшибок, но в конце концов всё же был мастерски сброшен на землю более опытным ветераном. Финальный, решающий поединок вызвал настоящую бурю жарких обсуждений. Непобедимый Барристан Селми против тёмной лошадки — Горация Бракстона. Огромная толпа замерла в напряжённом ожидании, когда два закованных в сталь рыцаря встретились в центре арены и отсалютовали друг другу. — Старый против молодого, огромный опыт против грубой силы, холодная мудрость против горячей крови, — задумчиво пробормотал сир Артур Дейн, внимательно наблюдая за готовящимся поединком. По сигналу герольда всадники пришпорили коней и стремительно разогнались, их длинные копья угрожающе устремились друг к другу. Первый удар оказался невероятно мощным, треснули щиты, но никто не был сбит. Второй заход — Барристан сильно пошатнулся в седле, но всё же чудом устоял. Третья сшибка… и копьё Горация Бракстона нашло крошечную брешь в идеальной обороне ветерана. Сир Барристан Селми с оглушительным грохотом упал с коня на утрамбованную землю. Толпа на трибунах мгновенно взорвалась шквалом восторженных аплодисментов. Сир Гораций Бракстон, молодой рыцарь из небольшого дома Бракстонов из Речных Земель, стал абсолютным победителем этого великого турнира в честь Принца-Дракона. Он спешился, снял шлем и почтительно, с глубоким уважением склонил голову перед королевской семьёй, ожидая награды. Вскоре он получил свой заслуженный приз — великолепный, идеально сбалансированный меч, выкованный лучшими кузнецами Королевской Гавани. — Ты проявил себя в высшей степени достойно, рыцарь, — громко сказал принц Рейгар, вставая со своего места, чтобы лично поздравить чемпиона. — Ты честно заслужил эту блестящую победу. Сир Гораций низко поклонился, с огромным трудом сдерживая переполнявшие его эмоции от похвалы самого наследника. Так благополучно завершился этот долгий день — день, когда на арене родилась новая рыцарская легенда, и день, который стал ещё одним важным шагом в великую историю Семи Королевств. Празднование в честь именин принца Рейгара длилось уже несколько долгих дней, и столица всё ещё не могла успокоиться после недавнего грандиозного турнира и великого пира. Вся Королевская Гавань одобрительно гудела, дешёвое вино лилось рекой в столичных тавернах, а простой народ до хрипоты спорил о блестящей битве легендарного сира Барристана и неизвестного молодого рыцаря из Речных Земель. Однако в самом Красном Замке воздух был совершенно иным — натянутым, как струна, и гнетуще тревожным. Великий зал замка был залит тёплым светом сотен факелов, который причудливо отражался в массивных золотых кубках и высоких бокалах с дорнийским вином. Вдоль длинных дубовых столов сидели знатные лорды, прекрасные дамы и самые близкие приближённые короля. Привычный гул голосов, мелодичный звон металла о фарфор и редкий смех наполняли огромное помещение, но принц Рейгар нутром чувствовал, что этот ужин станет последним по-настоящему мирным вечером перед надвигающейся бурей. Король Эйрис восседал во главе главного стола; его спутанные серебряные волосы небрежно ниспадали на худые плечи, а в глубоких пурпурных глазах уже горел знакомый, странный и нездоровый огонь. Сегодня он выглядел неестественно воодушевлённым, почти одержимым какой-то тайной идеей. Окружающие лорды и рыцари внешне внимали его словам с вежливыми, заученными улыбками, но в их напряжённых взглядах сквозило явное беспокойство. Рейгар уже догадывался, о чём именно сейчас пойдёт речь, но до последнего надеялся, что его мрачные предчувствия ошибочны. Внезапно король громко постучал золотым кубком по краю стола, призывая зал к тишине и привлекая всеобщее внимание. — Верные лорды! — его голос прозвучал неожиданно звонко и почти восторженно. — Совсем скоро наступит великий день, который навсегда войдёт в славную историю Вестероса! Огромный зал послушно замер, а затем кто-то из подхалимов на всякий случай вежливо зааплодировал. — Мой любимый сын, наш Принц-Дракон, — Эйрис резко повернул голову в сторону Рейгара, и юноша физически ощутил, как сотни любопытных глаз устремились на него. — Он убедительно показал всем нам, что древняя кровь Валирии по-прежнему горячо течёт в наших жилах. Но скажите мне, что такое один-единственный дракон, если их может быть гораздо больше? Я ведь тоже полноправный Таргариен. Я тоже Истинный Дракон! И теперь, наконец, настало моё время покорять небеса. Услышав это, Рейгар почувствовал, как кровь буквально застыла в его жилах. Так вот к чему велась вся эта речь. — Я лично оседлаю дракона! — торжественно и безапелляционно объявил безумный король, и его слова громким эхом отразились от каменных стен зала. В помещении мгновенно повисла тяжёлая, звенящая от напряжения тишина. Многие вельможи, даже самые ярые и преданные сторонники короны, выглядели откровенно смущёнными и испуганными. Лорд Тайвин Ланнистер, сидевший по правую руку от короля, не выдал абсолютно никаких эмоций на своём каменном лице, но его пронзительные янтарные глаза быстро метнулись к Рейгару, оценивая реакцию принца. Леди Джоанна осторожно, незаметно коснулась руки своего мужа под столом, словно предчувствуя, что этот разговор неизбежно примет опасный оборот. Принц тяжело выдохнул, сделал глоток чистой воды, чтобы смочить пересохшее горло, и медленно отставил кубок. — Отец, — заговорил Рейгар ровным, подчёркнуто спокойным тоном, хотя внутри у него всё бушевало от возмущения. — Это невероятно опасно. Седлание дракона — это далеко не просто королевская прихоть. Драконы — не обычные лошади, их нельзя просто силой приручить или заставить подчиняться. Они всегда сами выбирают себе всадника. И в первую очередь потенциальный наездник должен заслужить их абсолютное доверие и уважение. — О, я более чем уверен, что они с радостью выберут именно меня! — Эйрис широко, безумно улыбнулся, а его глаза лихорадочно вспыхнули. — Разве не я их законный отец и повелитель? Не я ли повелел вернуть их обратно в этот мир? Это моя истинная кровь течёт в их огромных жилах. Ты ведь помнишь об этом, мой неблагодарный сын? Лицо Рейгара, в котором сейчас больше говорил рассудительный Иккинг, оставалось маской спокойствия. Однако его тёмные глаза выражали лишь глубокое разочарование. — Я говорю это не потому, что боюсь, — его голос звучал твёрдо, но достаточно мягко, чтобы не провоцировать гнев. — Я точно знаю, что драконы — это первозданная сила, которая не должна быть никому подвластна. Даже нам, Таргариенам. Пойми, мы не владеем ими как вещами, Ваша Светлость. Мы лишь их верные друзья и союзники. Но если мы хотя бы попытаемся подчинить их грубой силой и заточить в клетки, мы потеряем абсолютно всё. Прошу вас, не позвольте трагической истории Драконьего Логова повториться вновь. Король вальяжно откинулся на спинку своего резного трона и посмотрел на сына с откровенно высокомерной, презрительной улыбкой. — Ты слишком мягок, Рейгар. Слишком добр для правителя. Драконы — это живой огонь и ярость. Они созданы, чтобы безжалостно сжигать наших врагов, а не жить среди людей, как забавные домашние зверьки. — Так вы хотите использовать их исключительно как бездумное оружие? — в голосе принца впервые прорезалась холодная жёсткость. — А для чего ещё, скажи на милость, нужны эти твари, если не для того, чтобы помочь нам безраздельно править этим миром?! Рейгар почувствовал, как в груди снова вскипает знакомый, обжигающий гнев. Он уже видел подобное в своей прошлой жизни. Драго Блудвист… безумец, который тоже маниакально мечтал править миром, используя драконов исключительно как живое оружие. Тот тиран искренне верил, что тотальный страх сделает его непобедимым. И теперь прямо перед Рейгаром сидел человек с точно таким же взглядом и с той же неутолимой жаждой абсолютной власти. Только теперь этим чудовищем был его собственный отец, которого он, впрочем, никогда по-настоящему не считал и не видел отцом. — Я не позволю этого сделать, — голос Рейгара прозвучал холодно и неотвратимо, словно пронизывающий северный ветер. Эйрис резко, дёргано выпрямился в кресле. — Не позволишь?! — его голос сорвался на визг. — Ты смеешь говорить так со своим законным королём, наглый мальчишка?! Твоё жалкое позволение мне совершенно не нужно! Весь огромный зал замер в оцепенении. Многие лорды поспешно отвели взгляды в свои тарелки, понимая, что эта семейная перепалка зашла слишком далеко и стала опасной для свидетелей. Рейгар глубоко вдохнул, изо всех сил пытаясь совладать с рвущимся наружу гневом. — Вы просто не понимаете, что собираетесь сделать, отец. Если вы хотя бы попытаетесь силой подчинить взрослого дракона, он просто убьёт вас на месте. — ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ СО МНОЙ В ТАКОМ ТОНЕ! — Эйрис в бешенстве вскочил с места, случайно опрокинув свой тяжёлый кубок с вином. Густая красная жидкость стремительно растеклась по белоснежной скатерти, зловеще напоминая свежую кровь. Но принц даже не сдвинулся с места, не собираясь отступать. — Вы не дракон. Вы обычный человек, ослеплённый властью. И вы никогда не сможете летать. На миг в зале воцарилась по-настоящему зловещая, мёртвая тишина. Эйрис смотрел на сына, тяжело и хрипло дыша; его худые руки нервно сжимались и разжимались, как у безумного хищника, готового к отчаянному прыжку. В его глазах сверкнуло что-то абсолютно ужасное и неконтролируемое. — Ты… ты просто завидуешь мне, — голос короля превратился в ядовитое шипение. — Ты смертельно боишься, что я тоже стану великим всадником, и ты перестанешь быть единственным и неповторимым. Ты боишься признать, что я гораздо сильнее тебя! Рейгар лишь устало покачал головой. — Я мало чего и кого боюсь в этой жизни. И вы точно не тот, кого я боюсь, или за кого стоит бояться, — он медленно встал, бесстрашно глядя безумному отцу прямо в глаза. — Я боюсь только за самих драконов. Они — не ваши бездушные игрушки. Они — не инструмент для насаждения страха. Они — живые, мыслящие существа, заслуживающие свободы. И я никогда не позволю вам превратить их в цепных псов. Эйрис добела сжал губы, а его искажённое лицо густо побагровело от ярости. — Ты открыто дерзишь мне, щенок! — Я говорю вам правду, которую вы отказываетесь слышать. — Ты ещё горько пожалеешь об этих словах! — Боюсь, что вы пожалеете об этом гораздо раньше. Гнев Эйриса стремительно рос, он уже открыл рот, чтобы выкрикнуть страшное проклятие или приказ страже, но тут напряжённую тишину разрезал новый голос. — Довольно! Прекратите немедленно! — в отчаянии крикнула королева Рейлла. — Мы же одна семья! Зачем вы устраиваете эту отвратительную ссору на глазах у всего двора?! Все присутствующие облегчённо выдохнули и обернулись к ней, но тут же замерли вновь. Лорд Тайвин Ланнистер медленно и величественно поднялся со своего места. Его лицо оставалось бесстрастной каменной маской, а голос звучал ровно, но в янтарных глазах читался скрытый, обжигающий холод. — Вы совершенно забылись, Ваша Милость. Вы устроили публичный скандал перед своими вассалами, — негромко, но веско произнёс Десница. Эйрис растерянно моргнул, словно в приступе ярости напрочь забыв о том, что вокруг них находилась толпа самых влиятельных людей Семи Королевств. Его затравленный взгляд быстро метнулся по залу, где лорды сидели, вжавшись в стулья в напряжённой тишине. Король тяжело выдохнул, резко развернулся на каблуках и направился к выходу, бросив через плечо: — Всем немедленно выдвигаться к ледяному куполу этого вашего морского зверя! Я прикажу страже поселить хотя бы одного в новое Драконье Логово. Я что, зря тратил казну на его строительство?! Рейгар остался стоять на месте, никуда не торопясь и сохраняя ледяное спокойствие. Он прекрасно знал — эта локальная битва ещё не окончена. Но он также точно знал, на чьей стороне сегодня будет окончательная победа, а кому достанется публичный, несмываемый позор. Ледяной купол, возведённый Фростом, величественно возвышался прямо над парадным двором Красного Замка, мистически мерцая серебристым, потусторонним светом в кроваво-красных лучах заходящего солнца. Это колоссальное сооружение было подобно гигантскому драгоценному камню, навечно заключившему в себе первобытную силу драконов, их разрушительную мощь и древнюю магию. Внутри полупрозрачного купола смутно угадывались гигантские силуэты — великие, непостижимые создания, чьё дыхание рождало пламя и лёд, а перепончатые крылья могли покрыть всё небо, как грозовые тучи перед бурей. Принц Рейгар стоял перед многоликой свитой, изо всех сил стараясь не смотреть на короля, с которым он крупно и публично поссорился всего полчаса назад. Лицо юноши оставалось мрачным и напряжённым, а побелевшие пальцы до хруста сжимали кожаные поводья боевого коня. Прямо рядом с ним, образуя незримую стену защиты, застыли верные друзья: сир Артур Дейн, юный лорд Джон Коннингтон, а также прославленный сир Барристан Селми. Все они были предельно настороже; их цепкие взгляды были тревожно устремлены в сторону приближающейся королевской процессии, вместе с которой они сейчас направлялись к ледяному гнезду. В самом авангарде свиты двигался он — король Эйрис. Высокий, болезненно худой, облачённый в роскошные чёрно-красные одежды, с тяжёлой короной, неровно сверкающей на спутанных волосах, и взглядом, полным разрушительного, безумного огня. Его резкие, дёрганые движения выдавали крайнюю степень нервного возбуждения; в них чувствовалась пугающая напряжённость человека, который принял фатальное решение и абсолютно не намерен от него отступать. Следом за монархом, соблюдая дистанцию, шли его самые доверенные приближённые. Среди них выделялся Десница короля — лорд Тайвин Ланнистер, чьё лицо напоминало непроницаемую каменную маску, а также Мастер над монетой лорд Кварлтон Челстед. Чуть поодаль шли Лорд-командующий Королевской Гвардией сир Герольд Хайтауэр, лорд Саймонд Стонтон, Мастер над кораблями лорд Люцерис Веларион и ещё пятеро рыцарей в белоснежных плащах. Все они выглядели крайне обеспокоенными и напряжёнными, но ни один из них не осмеливался попытаться остановить безумного короля. Видя, что Эйрис не собирается останавливаться, Рейгар пришпорил коня и резко преградил отцу путь, встав прямо перед ним. — Отец, умоляю, не делайте этого, — его голос прозвучал твёрдо, но с нотками отчаяния. — Драконы — это не забавные игрушки и не слепое оружие. Они совершенно не подходят для вас. Эйрис резко, как от удара плетью, остановился и метнул на старшего сына испепеляющий, полный дикого гнева взгляд. — Ты снова смеешь перечить мне, неблагодарный мальчишка?! — злобно прошипел он, брызгая слюной. — Ты снова смеешь указывать своему государю, что ему можно, а чего нельзя?! Запомни: я — ваш законный король! Я — воплощённый огонь, я — чистая кровь древней Валирии! И сегодня я буду летать в небесах, как это делали мои великие предки! Беззубик, уже давно и остро чувствовавший негативные эмоции своего названого брата, угрожающе зарычал; его глубокий, вибрирующий рык потряс тяжёлый воздух, словно раскат грома над неспокойным морем. Его янтарные глаза и острые спинные пластины ярко вспыхнули синим, плазменным огнём. Дракон тяжёлым прыжком опустился на край ледяного купола и шагнул ближе к королю, злобно раздувая ноздри. Услышав призыв Альфы, другие драконы мигом вылезли из своего просторного гнезда, грозно представ перед замершей в ужасе королевской свитой. — Беззубик ясно даёт понять, что не хочет, чтобы вы подходили ближе, отец, — голос Рейгара оставался внешне спокойным, но в нём зазвенела холодная сталь. — Поверьте, драконы прекрасно знают, кого стоит бояться, а кого следует по-настоящему уважать. — Я совершенно не боюсь своих же собственных драконов! — Эйрис хрипло, лающим звуком рассмеялся, отмахнувшись от предупреждения. — Я — их истинный отец и создатель! Они беспрекословно подчинятся мне! С этими словами он властно протянул худую руку вперёд, и его безумный взгляд остановился на Ужасном Чудовище — Кривоклыке. Огромный, устрашающий дракон, чья красно-чёрная, шипастая чешуя зловеще блестела на солнце, стоял впереди остального племени, внимательно наблюдая за происходящим спектаклем. Его круглые жёлтые глаза лениво, почти презрительно моргнули; зверь медленно поднялся на лапы, с лязгом встряхнув длинной шеей. Он выглядел поистине величественно и смертоносно, но в его умном взгляде отчётливо читалась хитрая, почти человеческая насмешка. — Ко мне, мой дракон! Я приказываю! — истерично выкрикнул король, делая ещё один смелый шаг вперёд. Кривоклык гордо поднял рогатую голову и… совершенно неожиданно, почти незаметно подмигнул Беззубику. Рейгар, досконально изучивший повадки своих зверей, мгновенно понял — у этого своенравного дракона созрел какой-то коварный план. Беззубик внимательно и напряжённо наблюдал за своим непредсказуемым другом, а затем лишь слегка, едва заметно кивнул, отступая в сторону и давая ему свободное пространство для манёвра. Получив негласное разрешение Альфы, Кривоклык сделал несколько тяжёлых шагов вперёд; его массивные, кривые когти с неприятным скрежетом царапали каменную брусчатку. Подойдя вплотную к Эйрису, огромный зверь послушно опустил шипастую голову к самым ногам короля, всем своим видом демонстрируя полную покорность и подчинение. Эйрис торжествующе, злобно усмехнулся, обводя свиту безумным взглядом. — Вот так! Вот так! Вы все это видите?! — закричал он в исступлении. — Мой зверь признаёт меня! Он точно знает, кто его единственный, истинный повелитель! Беззубик снова тихо, предостерегающе зарычал, а его тяжёлый хвост резко и нервно ударил по камню, высекая искры. Однако Кривоклык лишь едва заметно, успокаивающе покачал головой — время для его задумки ещё не пришло. Эйрис, окончательно ослеплённый своим мнимым триумфом, неуклюже взобрался на толстую шею припавшего к земле дракона. Его костлявые руки с длинными грязными ногтями мёртвой хваткой вцепились в гладкую, горячую чешую. Оказавшись в седле, он с нескрываемым превосходством посмотрел вниз на своего старшего сына. — И что же ты скажешь мне теперь, хвалёный Принц-Дракон? Ты оказался невероятно глуп; ты всё ещё просто жалкий, наивный мальчишка. Я — истинный, полновластный властитель огня и небес! Рейгар ничего не ответил на эти оскорбления. Он лишь плотно сжал губы, отчётливо догадываясь, что именно произойдёт в следующую секунду. Эйрис, упиваясь своим мнимым могуществом, гордо поднял голову к розовеющему небу и во всю силу своих лёгких прокричал заветную команду: — Дракарис! Услышав это, Кривоклык широко, обнажив ряды острых зубов, ухмыльнулся — причём настолько явно и по-человечески жутко, что даже привычные ко всему вельможи испуганно обменялись тревожными взглядами. В ту же секунду всё массивное тело Кривоклыка внезапно вспыхнуло яростным, нестерпимо жарким огнём. Длинные языки пламени, мгновенно охватившие его чешую, двигались и извивались подобно живому, мыслящему существу, ярко переливаясь красно-оранжевым, гипнотическим сиянием. Это было совершенно не то обычное, разрушительное пламя, которое безжалостно пожирало всё вокруг, превращая в пепел целые армии. Для самого дракона это был его естественный щит, его абсолютная защита и высшее проявление его огненной природы. Это чудесное пламя не обжигало и не уничтожало саму рептилию, но вот для любого хрупкого человека, оказавшегося на его спине, оно мгновенно становилось филиалом ада — точно так же, как когда-то оно становилось ожогом для глупого Сморкалы. Безумный Эйрис совершенно не знал об этих уникальных, смертоносных способностях Ужасного Чудовища. В одно короткое мгновение роскошная бархатная мантия короля ярко загорелась. Неумолимое пламя весело заплясало по дорогой ткани, с жадностью прокусывая её слой за слоем, а затем безжалостно добралось до бледной, нежной кожи монарха. Вокруг тут же послышались истошные крики неподдельного ужаса, но пламя вспыхнуло так быстро, что никто из свиты просто не успел броситься на помощь. Через секунду король пронзительно, не своим голосом взвизгнул от невыносимой, адской боли. — АААААААААААААААААА! Спёртый воздух двора прорезал животный, истошный вопль заживо горящего человека. Эйрис в панике начал отчаянно биться на раскалённой шее дракона, пытаясь голыми, покрывающимися волдырями руками сбить пожирающий его огонь. Однако этими жалкими попытками он лишь раздирал на себе тлеющие лоскуты ткани, вплавляя их в плоть и многократно усиливая свои мучения. Тошнотворный, едкий запах палёной шерсти, горелой человеческой кожи и вспыхнувших волос тяжёлым облаком ударил в носы парализованных ужасом окружающих. Огромная толпа в едином порыве потрясённо ахнула. Несколько преданных стражников инстинктивно бросились к горящему дракону, но тут же в растерянности замерли, не зная, что предпринять. Некоторые гвардейцы даже наполовину выхватили мечи из ножен, но так и не посмели напасть на объятого пламенем Кривоклыка, справедливо опасаясь быть сожжёнными заживо. В этот момент Эйрис уже не мог здраво думать или хоть как-то соображать. В его угасающем сознании осталась только слепая, всепоглощающая боль — обжигающая, пронизывающая каждую нервную клетку и выжигающая сам его разум до самого основания. Подчиняясь единственному первобытному инстинкту, подсказывавшему путь к спасению, король в следующую секунду сделал то, что должен был — он просто сбросился вниз со спины дракона. Толпа синхронно взвизгнула от ужаса, наблюдая, как горящий Король Семи Королевств с глухим, тошным стуком рухнул прямо на жёсткие камни и песок площади, сильно ударившись всем своим изломанным телом. Лишь тогда оцепенение спало. Вельможи, рыцари в белых плащах и простые слуги в панике бросились к корчащемуся правителю. Кто-то отчаянно пытался сбить упрямое пламя собственными дорогими плащами, кто-то поспешно выливал на него воду из принесённых бурдюков, а кто-то просто стоял столбом, окончательно ошарашенный стремительностью происходящего кошмара. И именно в этот момент раздался звук, от которого буквально содрогнулся весь королевский двор — это был смех. Низкий, хриплый, грохочущий, утробный смех. И он вырвался прямо из пылающей глотки хитрого Кривоклыка. Дракон откровенно смеялся, широко раскрыв свою зубастую пасть и демонстративно показывая острые клыки. И, что было ещё страшнее, его заразительный смех тут же подхватили остальные драконы. Сначала заклекотал Беззубик, затем гулко загудел Фрост, а за ними, создавая жуткую какофонию, и все остальные члены крылатого племени. Их громоподобный, рычащий смех разнёсся по всему скалистому берегу; его было отчётливо слышно даже в самом центре нижнего города. Это был откровенно насмешливый, пронзительный и унизительный звук — казалось, будто сама древняя земля и небеса открыто насмехаются над жалким Эйрисом. В этот миг он выглядел вовсе не грозным королём, а самым обычным, глупым придворным шутом, который уморительно поскользнулся на банановой кожуре на потеху публике. Когда едкий, чёрный дым над мостовой немного развеялся, перед шокированной свитой лежал их король. Его некогда надменное лицо было густо покрыто чёрной сажей и волдырями, серебряные волосы жалко обгорели, а роскошная одежда превратилась в дымящиеся, обугленные лохмотья. Он тяжело и хрипло дышал, будучи абсолютно ошеломлённым, сломленным и безвозвратно униженным. Сквозь звон в ушах он всё ещё слышал их издевательский смех, который безжалостно забирал у него самые последние, жалкие крохи королевской гордости. Кривоклык, издевательски медленно наклонив огромную голову и всё ещё мерзко ухмыляясь, произнёс, по-человечески растягивая гортанные звуки: — Ха-ха-ха. Услышав это, многолюдная толпа замерла в гробовом молчании, боясь даже вздохнуть. Эйрис, кряхтя и постанывая, медленно сел на камнях. Его безумные глаза загнанно метались по сторонам, а обожжённое лицо исказилось в жуткой, нечеловеческой гримасе абсолютного унижения. Его тело мелко дрожало — то ли от невыносимой физической боли, то ли от зарождающейся, всепоглощающей ярости. Рейгар всё это время хранил гробовое молчание, лишь внимательно наблюдая за отцом. Принц отчётливо понимал, что драконье пламя обожгло не только плоть короля. Его и без того хрупкий разум… был окончательно, безвозвратно сломлен, и сейчас в его глазах читалось нечто совершенно чужое, тёмное и разрушительное. Беззубик мягким, кошачьим шагом подошёл ближе к Рейгару и сочувственно ткнулся прохладным носом в плечо своего всадника, будто безмолвно спрашивая: «Ну что, брат, теперь-то всё кончено?» Принц глубоко, судорожно вздохнул, всё ещё не отрывая тяжёлого взгляда от корчащегося на земле короля. — Да, — очень тихо, но твёрдо ответил он своему другу. — Теперь всё точно кончено. Внезапно истошный, полный ненависти крик Эйриса разорвал повисшую тишину, словно удар молнии. — Я ИСТИННЫЙ ДРАКОН! Я ВАШ ЗАКОННЫЙ КОРОЛЬ! — его сорванный голос переходил на невыносимый визг, а в расширенных глазах уже открыто плясало чистое, незамутнённое безумие. — Они все будут гореть! Все эти ваши мерзкие твари, эти непокорные крылатые чудовища, если они немедленно не склонят передо мной свои головы! Я лично уничтожу их всех! Я прикажу сжечь их дотла! Всех! СЖЕЧЬ ИХ ВСЕХ! В его обезумевших глазах пылала чёрная, всепоглощающая ненависть — ненависть к тем древним существам, кто осмелился так жестоко осмеять его, кто вообще посмел усомниться в его священном праве быть абсолютным властелином драконов. Его голос предательски дрожал от бессильной ярости, обгоревшие руки судорожно сжимались в кулаки, а сломанные ногти до крови впивались в обожжённую кожу. Его лицо было настолько перекошено, что в нём не осталось ни единой капли былого королевского достоинства — только слепая, животная, безудержная злоба. Беззубик испуганно прижал уши к голове от этого пронзительного крика, а его ноздри раздулись от запаха человеческой ненависти. Рейгар продолжал внимательно и холодно смотреть на беснующегося отца. — Вы совершенно не понимаете, что сейчас говорите, отец, — очень тихо, но непоколебимо твёрдо произнёс принц. — Вы всерьёз грозитесь уничтожить самих драконов? Тех самых существ, кто был с нами, Таргариенами, с самого начала времён? Тех, кого я с таким трудом вернул в этот мир? Тех, чьей истинной природы вы даже не знаете и никогда не поймёте? Но Эйрис его уже совершенно не слышал. Он с головой погрузился в агонию своего публичного унижения и упивался ею. — Я прикажу разбить и сжечь все их яйца! Я уничтожу весь их проклятый выводок! Ты будешь горько плакать, мальчишка, глядя, как твои любимые звери корчатся в диком пламени! Я... Я ПРИКАЖУ СОЖГТИ И ТЕБЯ ТОЖЕ! Этот последний, отчаянный вопль стал той самой роковой последней каплей для Ледяного Дракона. Фрост, до этого момента остававшийся безучастным наблюдателем, медленно поднял свою массивную голову. Огромный Смутьян, истинный ледяной гигант из непроглядных глубин северных морей, сверкающий своей чешуёй, как огранённый алмаз под лунным светом, зловеще замер в абсолютном молчании. Но в глубине его древних глаз уже неудержимо зарождался страшный, холодный огонь ярости. Он слишком хорошо помнил таких жестоких, жадных людей, как этот Эйрис, и слишком хорошо помнил ту страшную боль, которую они способны причинить. Он никогда не забыл те тяжёлые железные цепи, что когда-то мучительно сковывали его лапы, навсегда ограничивая свободу. Он помнил раскалённое железо копий, глубоко впивающееся в его тело, лишая последних сил сопротивляться. Помнил обжигающий огонь, что безжалостно разрывал его плоть, пытаясь сломать его волю и древний дух. Он никогда не забыл Драго Блудвиста — жестокого человека, который в принципе не видел в драконах живых, мыслящих существ. Для него они были лишь бездушным оружием. Лишь удобным инструментом для достижения абсолютной власти. И вот теперь, прямо перед ним, стоял ещё один точно такой же тиран; и этот жалкий, обгоревший человечек смел нагло грозить огнём и смертью тем, кто был для Фроста его истинным племенем и единственной семьёй. Собрав всю свою природную храбрость и недюжинную силу воли в кулак, Фрост медленно перевёл свой тяжёлый, подавляющий взгляд на рыцарей Королевской Гвардии, стоявших в растерянности рядом с Эйрисом. Глаза ледяного гиганта угрожающе сузились, превратившись в узкие щёлочки, а маленькие сенсорные шипы на его морде начали мелко, гипнотически вибрировать. Рейгар, как истинный всадник, тут же физически почувствовал, как воздух вокруг него внезапно становится густым, вязким, невыносимо плотным и тяжёлым, словно сама ткань реальности начала сгущаться под давлением чужой воли. Даже верный Беззубик нервно ощетинился; его чёрные крылья мелко вздрогнули от растущего напряжения, а уши плотно прижались к голове. Мгновенно осознав, что именно собирается сделать разгневанный Смутьян, принц попытался мысленно приказать ему остановиться. Но Фрост, ослеплённый жаждой защиты своей стаи, уже не слушал его; древний дракон уже отдал свой ментальный приказ. «Убейте его». Семеро лучших, самых верных рыцарей Семи Королевств мгновенно и беспрекословно подчинились подавляющей воле Великого Смутьяна. Остальные стражники и рыцари, находившиеся поблизости, даже не попытались им помешать, поскольку они тоже безвольно пали под ментальный контроль гигантского дракона. Одурманенные воины уже не могли думать, не могли говорить; они лишь механически, как послушные марионетки, двигались в сторону обезумевшего Безумного Короля. Королевские Гвардейцы, некогда поклявшиеся ценой своей жизни защищать трон и его владельца, абсолютно синхронно выхватили сверкающие мечи из ножен. Зловещий звук лязга заточенного металла гулким эхом разнёсся над застывшим в ужасе двором. Огромная толпа, осознав происходящее, истерично завизжала и впала в неконтролируемую панику. Знатные лорды в ужасе отпрянули назад, давя друг друга. Кто-то из присутствующих судорожно схватился за рукоять своего меча, но так никто и не посмел вмешаться в это безумие. Лорд Тайвин Ланнистер, сохранив остатки самообладания, медленно, до побеления костяшек сжал кулаки; его янтарные глаза, теперь полные неподдельного страха, лихорадочно метались между обезумевшим королём и надвигающимися на него гвардейцами. Но даже Десница оставался неподвижен, с ужасом ожидая самого худшего исхода и лишь в глубине души надеясь на благополучное разрешение этого кошмара. Рейгар почувствовал, как вдоль позвоночника пробежал липкий, ледяной озноб первобытного ужаса. — Нет… нет, только не это, — в панике прошептал он, но его голос прозвучал слишком тихо в наступившей тишине. Его сердце гулко и болезненно стучало о рёбра, а мрачное предчувствие непоправимой беды сжимало горло невидимыми железными пальцами. — Фрост, не смей! Остановись! — отчаянно закричал принц, но разъярённый ледяной дракон его уже не слушал. Беззубик, осознав происходящее, угрожающе зарычал на своего гигантского подчинённого, изо всех сил пытаясь ментально привести его в чувство и восстановить контроль. Однако ни приказы любимого принца, ни властный рык Альфы не доходили до помутнённого разума Смутьяна. Фрост видел перед собой только смертельную угрозу для своей стаи, и эту угрозу нужно было немедленно уничтожить. Одурманенные волей Смутьяна Королевские Гвардейцы, словно безвольные куклы, синхронно двинулись вперёд с обнажёнными мечами. Эйрис в панике отпрянул назад, споткнувшись о край собственного обгоревшего плаща; его перекошенное от боли лицо окончательно исказилось от животного страха. Глаза короля, ещё мгновение назад пылавшие безумным всемогуществом, теперь до краёв наполнились жалкой, предсмертной паникой. — Что... Что вы делаете, предатели?! — его сорванный голос мелко дрожал и срывался на визг. — Я ваш король! Я приказываю вам... Но смертоносные валирийские мечи уже были безжалостно занесены над его головой. Рейгар, забыв об осторожности, отчаянно бросился вперёд, чтобы спасти отца. — СТОЙТЕ! НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЕСЬ! Но было уже слишком поздно. Сверкающий меч сира Барристана Селми со свистом прорезал тяжёлый воздух и по самую рукоять вошёл в узкую грудь Эйриса. Король захрипел; его обожжённый рот широко приоткрылся в немом крике, но из пробитых лёгких не вырвалось ни единого звука. Он нелепо, словно сломанная игрушка, пошатнулся на ватных ногах. Тонкая, пульсирующая струйка тёмной крови побежала по его груди, стремительно расползаясь алым, мокрым пятном по обгоревшей мантии. Он попытался сделать последний вдох, но не смог и жутко замер, уставившись в пустоту. Его глаза расширились до предела, и в них навсегда застыло невыразимое, ледяное отчаяние. Издав последний, булькающий хрип, последний король из рода драконов рухнул на холодные камни двора. Рейгар застыл на месте, как вкопанный, категорически отказываясь верить своим собственным глазам. Король был мёртв — король Эйрис Второй Таргариен бесславно пал прямо перед его глазами от рук своих собственных, самых преданных стражников, находившихся под ментальным контролем Великого Смутьяна. Тишина, столь густая и оглушающая, что даже потревоженные драконы не издавали ни звука, тяжёлым саваном накрыла королевский двор. Беззубик перестал рычать на Фроста — это уже не имело абсолютно никакого смысла, дело было сделано. Когда одурманенные рыцари наконец пришли в сознание и морок спал, сир Барристан Селми, осознав произошедшее, резко опустился на колени, издав сдавленный, полный ужаса крик. Окровавленный меч с громким, режущим слух звоном выпал из его ослабевших рук. Легендарный рыцарь неотрывно смотрел на свои дрожащие ладони, словно всё ещё мог увидеть на них свежие следы королевской крови, которые теперь никогда не смоются с его чести. Остальные Королевские Гвардейцы застыли изваяниями; их бледные лица отражали жуткую смесь глубокого потрясения, неверия и чистого, животного ужаса. Они только что своими собственными руками убили того, кого перед богами поклялись защищать ценой своей жизни. — Что… во имя Семерых… что же я наделал?! — в полной панике, срываясь на рыдания, спросил Селми. Другие стражники, увидев его состояние и окровавленный меч, тут же плотным кольцом окружили рыцаря. — Боги, что вы натворили, сир Барристан? — потрясённо спросил сир Герольд Хайтауэр; остальные братья по ордену просто не находили слов. Их прославленный брат в белоснежном плаще только что стал проклятым Цареубийцей. — Я навсегда опозорил себя… и свой белый плащ… — голос Барристана звучал глухо, надломлено и почти безжизненно. Рейгар сделал решительный шаг вперёд; его расплетённые серебряные волосы тускло переливались в красном свете заходящего солнца. — Вы совершенно не виноваты, сир Барристан, — твёрдо произнёс принц. Сломленный рыцарь поднял на него покрасневшие, полные горького отчаяния глаза. Не обращая внимания на лужу крови, Рейгар опустился перед ним на одно колено и мягко, ободряюще коснулся его запачканного белого плаща. — Вы действовали не по своей воле, сир. Это был совершенно не ваш выбор и не ваш грех. Барристан тяжело сглотнул, его бескровные губы мелко дрожали. — Но я… я всё равно сделал это... Я хладнокровно убил своего короля... Я нарушил свою священную клятву... Я… Рейгар крепко, по-мужски сжал его поникшее плечо, заставляя посмотреть себе в глаза. — Вы защитили королевство от надвигающегося безумия, — в голосе принца не было ни тени сомнения или осуждения. Селми с надеждой посмотрел в глубокие глаза юного принца и вдруг с удивлением почувствовал, как липкий, ледяной ужас в его груди медленно, но верно отступает под натиском этой прощающей уверенности. Юный принц медленно выпрямился во весь свой рост. Его тяжёлый, оценивающий взгляд скользнул по ошарашенной, молчащей свите. На него с испугом и ожиданием смотрели все: могущественные лорды, прославленные рыцари, простые слуги, вельможи и гвардейцы. Тёмная кровь Эйриса II Таргариена уже глубоко пропитала песок под его телом, а его безжизненный, остекленевший взгляд был навечно устремлён в ночную пустоту. Его обожжённые губы были всё ещё слегка приоткрыты, будто безумец хотел напоследок произнести ещё одно жестокое слово, отдать ещё один безумный приказ… но уже никогда не сможет этого сделать. Рейгар одиноко стоял посреди этого кровавого хаоса; его дыхание было подчёркнуто медленным и размеренным, хотя сердце бешено, как пойманная птица, колотилось в груди. Он ещё раз посмотрел на раздавленного Барристана, на брошенный меч, который всё ещё лежал на холодном камне, на густую кровь, стекавшую тонкой струйкой в щели брусчатки. Но он ни на секунду не винил старого рыцаря, ибо тот был абсолютно невиновен. Остальные Королевские Гвардейцы, постепенно приходя в себя, тоже интуитивно понимали это и как могли пытались поддержать своего друга, искренне надеясь, что новый монарх проявит милосердие и пощадит его. Они все были лишь пешками в этой игре, и это прекрасно понимал каждый присутствующий. — Вы не виноваты, — громко и чётко произнёс Рейгар, желая окончательно успокоить рыцаря, который самоотверженно защищал его всю жизнь. — Никто из вас семерых не виноват в этой смерти. Вы совершили это не по собственной воле. Это Фрост взял ваш разум под свой контроль. Барристан испуганно вздрогнул, как и остальные рыцари в Белых Плащах. «Кто нами контролировал? Неужели тот ледяной монстр?» — читался немой, панический вопрос в глазах каждого из них. Сир Барристан неуверенно поднял взгляд, остальные стражники также с надеждой взглянули на своего принца. Рейгар смотрел на них твёрдо, уверенно и по-настоящему по-королевски. — Сегодня вы защитили всё наше королевство от неминуемого пламени безумия. Вы защитили всех нас, и я не забуду этого. В тусклых глазах старого Барристана впервые за вечер промелькнуло что-то очень похожее на робкую надежду. Рейгар отвернулся от них, и его пронзительный взгляд неспешно обежал остальных застывших лордов. Внезапно скрипучий, властный голос Тайвина Ланнистера разорвал напряжённую, мёртвую тишину двора. — Мне искренне жаль вашей утраты, Ваша Светлость. Но Семь Королевств ни на один день не могут оставаться без сильного правителя, — подчёркнуто деловито, почти нагло высказался Десница, делая шаг вперёд. «Какой же ты всё-таки расчётливый, бессердечный урод, Тайвин Ланнистер. Твой давний друг детства только что испустил дух у тебя на глазах. А ты уже готов услужливо посадить меня на этот проклятый железный стул, чтобы беспрепятственно править королевством, используя меня как послушную куклу», — гневно прошипел принц про себя, сжимая кулаки. Беззубик, тонко чувствуя скрытый гнев своего всадника, угрожающе зашипел на Десницу. «Но этому не бывать. Я очень скоро поставлю тебя на место, старый лев». Услышав шипение дракона, лорд Ланнистер благоразумно замер, не желая дальше провоцировать опасного зверя принца. — Король Эйрис безвременно покинул этот мир. Его собственное, неконтролируемое безумие неизбежно привело его же к закономерной гибели. Мне искренне жаль, мой принц. Но истерзанные Семь Королевств сейчас как никогда нуждаются в новом, мудром короле. В новом короле, который будет гораздо сильнее и стабильнее предыдущего. Нам нужен Истинный Дракон, — Лев Утёса на секунду замер, и его немигающий взгляд остановился прямо на Рейгаре. — Вы — единственный законный наследник. Вы — наш истинный король. С этими словами гордый лорд Тайвин Ланнистер медленно, с достоинством преклонил колено в лужу крови. Лорд Стеффон Баратеон без малейших колебаний последовал его примеру; вслед за ними Королевские Гвардейцы, включая всё ещё дрожащего сира Барристана, тяжело опустились на колени. Словно подкошенные, за ними последовали абсолютно все остальные люди в свите. Его верные друзья, знатные рыцари, могущественные лорды, белые гвардейцы, простые слуги и рядовые воины — все они как один покорно склонились перед молодым принцем, безоговорочно признавая в нём своего нового, законного короля. Почувствовав смену власти, драконы на куполе одобрительно, торжествующе зарычали, приветствуя нового правителя Семи Королевств. Рейгар невольно вздрогнул от этого зрелища. Он никогда не желал для отца такого ужасного конца, не хотел принимать корону, испачканную в родной крови. Но у него больше не было выбора — судьба всего континента теперь лежала на его плечах. Он решительным, непроницаемым взглядом смотрел на склонённые головы своих подданных, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Беззубик бесшумно подошёл сзади и ободряюще, успокаивающе замурлыкал, прижимаясь тёплым боком к ногам хозяина. Рейгар обернулся и посмотрел в бездонные зелёные глаза дракона, которые так напоминали ему его собственные глаза из прошлой жизни. «Ты как, держишься, брат?» — без слов спросил его заботливый взгляд Фурии. «Всё в порядке, братец», — мысленно ответил Рейгар, и они на мгновение крепко прижались друг к другу. — «Всё будет хорошо. Теперь я король». Он в полной мере почувствовал исходящее от дракона спокойствие; мерное, горячее дыхание Беззубика быстро расслабляло его напряжённые мышцы, прогоняя прочь весь накопившийся стресс и негатив. Наконец, отстранившись от своего верного друга, Рейгар медленно, с королевским достоинством повернулся к замершей свите. — Вставайте! — его голос прозвучал неожиданно громко, невероятно уверенно и властно, заполнив собой весь двор. — Вставайте, мои лорды, мои доблестные рыцари, мои верные друзья! Вставайте… и давайте вместе начнём строить этот мир с самого начала!