Часть 15
6 марта 2025 г., 21:04
Ветер, приносящий запахи свежей речной воды и недавно срубленного дерева, легко проникал сквозь мелкие щели массивного деревянного дома. Он свободно гулял среди тяжёлых, прочных балок, омывая своим прохладным дыханием просторное внутреннее помещение. Ветерок шаловливо пробежался по густым шкурам, укрывавшим широкую постель, сдул пылинки со стола, где в образцовом порядке стояли деревянные чаши и резные блюда, и, наконец, добрался до лица мальчишки, всё ещё мирно спящего среди мягких северных мехов.
Рейгар Таргариен, он же в глубине души Иккинг Кровожадный Карасик III, двенадцатилетний правитель Семи Королевств, слабо пошевелился во сне, недовольно морщась от наступившего утреннего холода. Тяжёлое одеяло из медвежьих мехов медленно соскользнуло с его худых плеч. Юноша сладко, лениво потянулся всем телом, прогоняя остатки сна, прежде чем нехотя открыть глаза навстречу новому дню.
Первым звуком, который он услышал этим утром, был знакомый, оглушительный рёв. Громкий, невероятно глубокий и вибрирующий, он мощно разносился над всей зелёной долиной, заставляя даже самых храбрых и закалённых воинов инстинктивно вздрогнуть, а скот в загонах — испуганно и беспокойно заблеять. Но Иккинг знал: это вовсе не был крик дикой ярости или агрессии. Это был просто утренний голос его лучшего друга. Голос, который каждый день раскатисто разносился по всей округе, торжественно возвещая миру о том, что его любимый хозяин наконец-то проснулся.
Иккинг лишь добродушно хмыкнул, привычно прикрывая лицо ладонью от ярких солнечных лучей.
— Ну Беззубик… снова ты за своё, — тихо пробормотал он с искренней, сонной улыбкой.
Чёрный дракон всегда так делал. Каждое божье утро, как только первые лучи солнца неловко поднимались над широкой рекой, он просыпался самым первым и громко, с удовольствием рычал на весь спящий город, беззлобно напоминая всем жителям, кто здесь на самом деле настоящий хозяин неба. Что ж, столица довольно быстро и покорно усвоила этот урок. И теперь весь город без будильников просыпался исключительно от громоподобного рёва дракона.
— Работает прямо как петух, только побольше и пострашнее, — с нервной усмешкой поговаривали в народе.
Иккинг резко сел на просторной кровати, окончательно разгоняя последние, цепкие остатки сна. Его длинные серебряные волосы сильно растрепались за ночь; тёмно-индиговые, умные глаза лениво, но цепко осматривали уютную комнату. Крепкие деревянные балки, тёплый каменный очаг прямо посередине дома, мягкие шкуры на полу, цветастые ковры, разнообразное оружие, аккуратно развешанное на бревенчатых стенах… Он безумно любил этот простой, грубый дом.
Дом. Он всегда терпеть не мог традиционные дворцы и искренне считал замки слишком холодными, мрачными и безжизненными. Они были для него слишком каменными, слишком давящими, полными вонючих запахов и душных тайн. Только суровый Драконий Камень всегда казался ему более-менее нормальным и родным местом. Обычные замки невыносимо давили на его свободолюбивый разум, сковывали движения, крепко держали внутри себя, словно в богато украшенной птичьей клетке. Но этот деревянный дом, построенный по его чертежам, был по-настоящему живым. Здесь всегда приятно пахло свежей древесиной, горящим очагом и свежеиспечённым хлебом. Деревянные, неровные стены словно дышали вместе с ним, уютно скрипели в ответ на порывы ветра. Совсем как в его прошлой жизни на Олухе.
— Тьфу ты, опять накатило… — очень тихо пробормотал он, сердито тряхнув головой и отгоняя непрошеные воспоминания.
События из прошлой, потерянной жизни иногда приходили к нему слишком резко и неожиданно, из-за чего он начинал сильно тосковать и становился замкнутым и грустным. Придворные люди часто замечали эту внезапную, необъяснимую меланхолию своего короля, что самому Иккингу категорически не нравилось, ведь он привык казаться сильным.
Он быстрым, плавным движением выскользнул из тёплой постели и, привычно взъерошив длинные волосы, с удовольствием потянулся, прежде чем босиком направиться к медному умывальнику. Вода в кувшине была по-утреннему холодной, но невероятно бодрящей и приятной. Он щедро плеснул себе на лицо, окончательно смывая липкие остатки сна, а затем взял со спинки стула простое льняное полотенце, тщательно промокнув влажную кожу. Одет он был лишь в очень просторную, тонкую рубаху для сна, но совсем скоро ему предстояло облачиться в свой обычный, более достойный наряд. Правда, он был достойным исключительно по его личному, весьма специфическому мнению, а вовсе не по строгим правилам возмущённых столичных лордов.
Юноша бодрым шагом вышел из спальни, уверенно направившись к массивному дубовому шкафу, где хранилась вся его повседневная одежда.
— Хм, что бы сегодня надеть… — вслух задумался он, перебирая вещи.
В итоге он достал предельно простую, тёмную рубаху из мягкого, практичного полотна. Поверх неё он ловко накинул любимый кожаный жилет с крепкими железными наплечниками, туго перевязанный ремнями для надежности. Затем он натянул удобные штаны из плотной дублёной кожи с пришитыми наколенниками и влез в высокие сапоги, идеально подходящие для долгих передвижений и верховой езды. Поверх всего этого скромного ансамбля лёг лёгкий плащ — вовсе не расшитый золотом королевский, а самый простой, тёплый и удобный. Парча, золото, пурпур и тяжёлый бархат? Пусть чванливый Тайвин Ланнистер или все остальные напыщенные лорды носят такие неудобные одеяния. Он — гордый Дикий Дракон, а не разряженная кукла. Традиционную корону он и вовсе принципиально не носил. Он надевал её только на самые важные, официальные торжественные мероприятия, или же когда строгая мать-королева буквально силой водружала её ему на упрямую голову.
Когда он, наконец, полностью одетым вышел наружу, его встретил мягкий утренний свет, хоть он и был слегка приглушён набежавшими пасмурными облаками. Воздух на холме был по-осеннему прохладным, но невероятно свежим и бодрящим. Вокруг всё ещё стояла относительная тишина просыпающегося города, которая изредка нарушалась лишь мерным шумом бегущей реки, далёкими, приглушёнными голосами ранних работников и… всё тем же довольным рёвом огромного чёрного дракона, чей пугающий силуэт исполином возвышался над крышами домов.
Беззубик гордо и неподвижно стоял на зелёном пригорке, внимательно оглядывая всё вокруг с видом настоящего, полновластного хозяина этих земель. Он любопытно вытянул длинную шею; его колоссальное, сорокашестиметровое тело двигалось с плавной, смертоносной грацией хищника. А размах его угольно-чёрных крыльев в впечатляющие восемьдесят два метра был столь внушительным, что, если бы зверь только захотел, он мог бы легко накрыть ими почти всю огромную площадь перед личным домом молодого короля.
Зоркий дракон заметил появление своего всадника сразу же. Его светящиеся, голубые индиговые глаза мгновенно вспыхнули искренней, неподдельной радостью. Огромный зверь послушно и мягко опустил шипастую голову вниз, издавая глубокое, вибрирующее утробное урчание, похожее на мурлыканье гигантского кота.
Рейгар просто не мог сдержать широкой, тёплой улыбки, глядя на своего верного друга.
— Доброе утро, мой большой братец, — ласково произнёс юноша.
Дракон смешно, почти по-собачьи чуть склонил голову набок, будто очень внимательно обдумывая и понимая его слова. А затем резко, но очень аккуратно ткнулся холодным, влажным носом прямо в грудь смеющегося мальчишки. Иккинг не удержался на ногах и весело рассмеялся, машинально, обеими руками потянувшись к горячей, гладкой чешуе; он с нежностью провёл рукой по его массивной, но такой милой, родной мордашке.
Впрочем, этим тихим утром они были на холме далеко не одни. Чуть поодаль, сохраняя почтительную дистанцию, молчаливыми статуями стояли трое рыцарей охраны — легендарный сир Барристан Селми, могучий сир Герольд Хайтауэр и ловкий сир Лювин Мартелл. Они молча, со смесью привычного удивления и скрытого благоговения наблюдали за этой трогательной сценой единения человека и монстра.
Седой Барристан первым тактично нарушил затянувшееся молчание:
— Я никогда не устану поражаться тому, с какой невероятной лёгкостью вам даётся этот сложный, нечеловеческий язык драконов, Ваше Величество.
Рейгар лишь добродушно усмехнулся, так и не отрываясь от поглаживаний своего чешуйчатого брата.
— Поверьте, это вовсе не язык, сир Барристан. Это просто искренняя дружба.
— Но разве это в конечном итоге не одно и то же? — задумчиво, с лёгким дорнийским акцентом произнёс сир Лювин, привычно складывая руки на груди. — В жестоком мире людей настоящая дружба даётся совершенно по-другому и стоит гораздо дороже. Особенно для таких могущественных людей, как вы, мой король.
Хитрый сир Лювин своими словами всегда ненавязчиво напоминал юноше о том, каково это — быть настоящим политиком в мире лжи и интриг.
Но Иккинг на этот раз ничего не ответил дорнийцу, лишь лёгким, привычным движением похлопал довольного Беззубика по толстой шее. Чёрный дракон в ответ утробно, благодарно рыкнул, а его гигантские крылья чуть заметно дрогнули, мощным потоком воздуха рассеивая стелющийся утренний туман.
Пока они вчетвером стояли у длинного деревянного дома, с высокого холма было прекрасно видно, как совсем рядом с ними полным ходом строился абсолютно новый королевский замок. Его возводили совершенно не так, как строили мрачный Красный Замок. Совсем не так, как высекали из скал Драконий Камень. И уж точно не так грандиозно и бессмысленно, как когда-то строили проклятую Твердыню Харренхолл. Этот новый замок был концептуально другим — светлым, надёжным и функциональным.
Мощные каменные стены только-только начали появляться из глубоких фундаментов. Смотровым башням было ещё слишком рано тянуться к небу. Искусные каменщики, ловкие плотники, неутомимые кузнецы — абсолютно каждый из этих простых людей работал здесь не покладая рук, от рассвета до самого заката, чтобы быстрее возвести крепость, которая по замыслу короля должна была стать новым, бьющимся сердцем этого меняющегося мира.
Иккинг специально и очень продуманно выстроил свой скромный деревянный дом на этом высоком холме. Именно отсюда открывался самый лучший, захватывающий вид на всю Королевскую Гавань, которая живописно расположилась на другом, более низком берегу реки. Прямо перед ним, как на ладони, раскинулся огромный город, который теперь, благодаря его реформам, радикально отличался от своего предыдущего, жалкого и грязного образа.
Масштабные строительные площадки теперь густо раскинулись по всему извилистому побережью Черноводного залива. Огромные башенные краны, тщательно сделанные мастерами по его собственным, сложным чертежам, величественно возносились над узкими улицами, с поразительной лёгкостью поднимая тяжеленные каменные плиты и балки. Повсюду, не смолкая ни на минуту, слышался ритмичный гул кузнечных молотов, громкие крики прорабов и рабочих, мерный стук топоров лесорубов и звонкий лязг строительного металла. Этот многотысячный город больше не был той грязной, дурно пахнущей кучей гниющих домов, где улицы круглый год тонули в непролазной грязи, а отчаявшиеся люди жили в нищете среди жирных крыс. На глазах у всего Вестероса Королевская Гавань стремительно и бесповоротно становилась другой.
— Что скажешь обо всём этом, братец? — негромко спросил Иккинг, так и не отрывая задумчивого взгляда от оживающей панорамы города.
Беззубик, лениво лежавший рядом на траве, чуть наклонил массивную голову, тоже с явным интересом изучая этот суетливый человеческий муравейник. Город на глазах менялся к лучшему, но дракон, в силу своей природы, смотрел на всё это совершенно иначе. Лично ему вообще не нужны были никакие шумные каменные города. Но именно этот конкретный город теперь безраздельно принадлежал его любимому всаднику, а значит, он был важен и для него.
Первое, что сразу же бросалось в глаза при взгляде с холма — это полностью разрушенные, некогда неприступные городские стены.
— Я знаю, что некоторые консервативные лорды до сих пор втайне ругаются и проклинают меня за то, что я приказал полностью уничтожить их, — пробормотал Иккинг, иронично хмыкнув.
Но теперь город больше не был заперт, словно в тесном каменном мешке. Старые стены, которые веками искусственно сдерживали естественный рост и развитие поселений, были безжалостно снесены под корень. Теперь тесные улицы свободно расширялись во все стороны, а абсолютно новые, просторные кварталы росли и ширились за пределами старых границ, словно молодые, полные сил ветви могучего дерева. Но главным, самым важным достижением Иккинга были совершенно новая, прорывная для этого мира канализация и настоящий водопровод. Больше никаких мерзких, зловонных ручьёв из нечистот, текущих прямо посреди главных улиц. Чистая вода теперь бесперебойно шла по широким свинцовым трубам, надёжно выведенным из огромных каменных резервуаров далеко за пределами города. Построенные по точному примеру тех систем, что Иккинг когда-то возводил на Новом Олухе, теперь эти акведуки стабильно снабжали свежей, чистой водой практически каждый жилой дом в столице. Продуманная до мелочей канализация была спроектирована так, чтобы безопасно смывать все отходы в специальные, закрытые подземные отстойники, а уже оттуда, после фильтрации, выводить их далеко в открытое море, не загрязняя пляжи.
Там, где ещё недавно находился криминальный, прогнивший район Блошиный Конец, теперь с каждым днём начинают простираться широкие, ровные улицы, чистые, вымощенные камнем площади и совершенно новые, крепкие здания.
— Больше в моей столице нет никаких грязных трущоб, братец, — очень тихо, но с гордостью сказал Иккинг, и Беззубик в ответ согласно, довольно рыкнул.
Всё старое, опасное гнильё снесли буквально дотла, не оставив камня на камне. На его месте совсем скоро по плану вырастут новые, светлые дома, бесплатные школы для детей, просторные больницы для бедняков и огромные публичные библиотеки. Теперь для абсолютно каждого трудящегося человека в городе были гарантированы прочная крыша над головой, бесплатная чистая вода и стабильная работа на стройках. Изначально многие подозрительные люди были категорически против сноса их лачуг, однако они покорно молчали исключительно из-за животного страха перед новым королём-драконом. Но Иккинг лично вышел к народу и успокоил их, твёрдо пообещав, что взамен они бесплатно получат совершенно другие, гораздо лучшие дома в новых, безопасных районах. И своё королевское слово он сдержал полностью.
Сгоревшее Драконье Логово также обрело свою новую, неожиданную цель и глобальное изменение. По личному указу короля теперь это руины перестраивались во второй, самый большой и современный университет во всём Вестеросе. Иккинг отчётливо видел детальные архитектурные планы этого циклопического здания в своих вещих снах. Изящные каменные арки, огромные стеклянные купола, просторные светлые аудитории, передовые алхимические лаборатории, хранилища для сотен тысяч бесценных свитков и редчайших книг — это должно было стать местом, где истинные знания будут бережно передаваться из поколения в поколение.
Беззубик с интересом покосился на своего всадника, а затем снова перевёл взгляд вниз, на огромную, кипящую стройку. Там, внизу, сотни обычных людей прямо сейчас самоотверженно трудились над возведением величайшей цитадели знаний, которая когда-либо существовала в неграмотном Вестеросе.
Новый торговый порт внизу, у самого залива, разрастался так же быстро и неудержимо, как и сам обновлённый город. Теперь Корона больше не закупала чужие суда, а массово строила новые, собственные боевые и торговые корабли. Они создавались строго по инновационному образу и личным чертежам короля, дабы мощный флот мог эффективно и жестоко охранять все морские берега государства от любых пиратов, контрабандистов и разбойников. Иккинг с гордостью наблюдал с холма, как в глубокую гавань плавно заходили новые, быстроходные каравеллы, безупречно построенные его лучшими корабельными мастерами. Самые богатые торговцы из вольных городов Лиса, Тироша и Волантиса теперь постоянно прибывали в этот обновлённый порт, спеша заключить новые, невероятно выгодные торговые договоры с Короной. Теперь возрождённая Королевская Гавань вполне могла бы на равных посоперничать в богатстве и красоте с самыми древними городами Эссоса.
Молодой король уже твёрдо решил: как только он завершит своё обязательное инспекционное путешествие по родному королевству, он сразу же, не теряя времени, отправится с дипломатическим визитом в сам Эссос. Он уже успел облететь на Беззубике все ближайшие Королевские Земли, чтобы лично оценить их состояние, но этого было катастрофически мало для понимания реальной ситуации в стране. Ему было жизненно необходимо ещё посетить знойный Дорн, суровые Штормовые, богатые Западные и разорённые Речные земли. И, конечно же, он планировал нанести визит на суровые Железные острова и бескрайний, холодный Север.
Иккинг удовлетворённо вдохнул свежий ветер полной грудью.
— Видишь, брат? Всё это уже так сильно напоминает мне наш родной Олух, — с лёгкой ностальгией произнёс он.
Беззубик, всё это время молча и внимательно наблюдавший за суетой города, тихо, согласно рыкнул в ответ.
Юноша снова глубоко вдохнул, и его мысли невольно вернулись в прошлое, вспоминая тот самый первый, безумный день своего официального правления. Этот исторический день оказался вовсе не радостным праздником, а настоящим, жестоким испытанием на прочность.
Молодой король сидел в высоком кресле, установленном прямо посреди широкого открытого поля. Называть это место залом Малого Совета было сложно, но здесь, под открытым небом, Рейгар чувствовал себя увереннее, чем в душных помещениях замка. Огромные драконы, устроившиеся неподалёку, внимательно следили за каждым жестом собравшихся, охраняя своего всадника. Перед ним сидели самые могущественные люди Семи Королевств, и Рейгар отчётливо понимал: теперь именно они должны доказывать ему свою лояльность, а не он — свою власть.
Он не собирался тратить время на долгие уговоры, как делал это раньше, и сразу объявил свой первый указ.
— Я повелеваю создать школы для простого народа, — его голос прозвучал спокойно, но с непреклонной твёрдостью. — Каждый ребёнок, будь то сын лорда или обычного крестьянина, отныне будет иметь законное право на получение знаний. Мы позволим учиться всем желающим, а те, кто проявит особые таланты, получат возможность стать учёными, лекарями или наставниками. Всё будет зависеть только от их желания и трудолюбия, а не от знатности их крови.
Малый Совет мгновенно замер, ошарашенный столь радикальной идеей. Некоторые лорды молчали, осторожно переглядываясь и изучая реакцию соседей, пока другие едва скрывали своё явное недовольство. Первым не выдержал мейстер Пицель, чьё лицо побагровело от внезапного раздражения.
— Ваше Величество, это попросту невозможно и опасно! — его голос дрожал от гнева, а седая борода нервно подрагивала. — Простолюдинам совершенно не нужны глубокие знания, они их просто не достойны. Их истинное место — на поле, за плугом, а не за столами с учёными книгами. Они никогда не поймут мудрости, для них это будет пустая трата времени!
Лорд Люцерис Веларион, мастер над кораблями, поспешил поддержать мейстера.
— Ваше Величество, он прав, — вставил он, не скрывая пренебрежения. — Простолюдины должны знать своё место в этом мире, ведь это залог порядка. Подобные вольности — это не более чем досадная причуда, которая лишь смутит умы крестьян.
Лорд Кварлтон Челстед, мастер над монетой, также выразил своё несогласие.
— Да, это прямое оскорбление достоинства благородных домов, — поддержал он коллег. — Вы, конечно, можете вернуть им старые права, которые когда-то даровал ваш прадед, но учить их — это уже слишком. Вам стоит относиться к своей роли правителя гораздо серьёзнее.
Рейгар молча слушал их возмущённые речи, не проявляя ни гнева, ни раздражения. Он был полностью спокоен и не собирался кричать, угрожать или запугивать их пламенем драконов, как это делал его безумный отец. Он просто ждал, пока эти люди сами откроют свои истинные лица, показав узость своего мышления. Когда их поток красноречия иссяк, он медленно поднялся со своего места, и в наступившей тишине его присутствие стало почти осязаемым.
— Лорд Люцерис Веларион, мейстер Пицель, лорд Кварлтон Челстед, — он обвёл их холодным, отстранённым взглядом. — Вы этим же днём официально освобождены от своих должностей в Малом Совете.
В зале повисла гробовая тишина, настолько резкая, что, казалось, даже птицы в округе перестали петь. Пицель от неожиданности побледнел, его морщинистые руки начали заметно дрожать.
— Ваше Величество… — заикаясь, начал он. — Но я служил Короне долгие десятилетия, и по законам Цитадели никто не вправе так просто решать мою судьбу.
Рейгар ответил лишь коротко:
— Вы служили слишком долго.
Люцерис Веларион, напротив, пришёл в ярость от такого решения.
— Это унизительно, мой король! Мой род служил трону с самого основания вашей династии! — он с грохотом поднялся со своего стула.
Рейгар посмотрел на него без тени жалости.
— Ваш род, возможно, и продолжит служить, но не вы, — ответил он.
В последние годы Веларионы и без того растеряли былую славу, превратившись в тень своего прошлого. Лорд Челстед злобно сузил глаза, бросив последний вызов королю.
— Вы совершаете огромную ошибку, Ваша Светлость. Вы ещё мальчишка, который совсем ничего не понимает в политике.
В этот момент за спиной Рейгара раздался глухой, угрожающий рык Беззубика.
— Это не ошибка, — спокойно парировал король. — Это только начало перемен. Есть ли кто-то ещё, кто хочет оспорить моё решение?
Никто из оставшихся членов совета не посмел произнести ни слова. Лорд Тайвин Ланнистер, сидевший поодаль, хранил полное молчание, лишь слегка склонив голову в знак поддержки действий монарха.
В последние недели Десница стал подозрительно тихим и послушным. Это совсем не входило в планы Льва, который ожидал, что юный король станет его марионеткой, но на деле он оказался перед лицом силы, которую не мог просчитать. Тайвин теперь опасался вступать в открытый конфликт с новым королём, чья власть опиралась на мощь крылатых чудовищ.
— Ваше Величество, ваши слова — закон, — тихо произнёс Ланнистер. — Я лично прослежу, чтобы этот указ был исполнен в кратчайшие сроки, и займусь его проектированием.
Лорды переглянулись, осознав, что любое сопротивление сейчас бесполезно. Они тяжело вздыхали, постепенно удаляясь с поля, но Пицель продолжал сидеть, словно надутый ребёнок, надеясь убедить короля передумать. В конце концов, даже Тайвин жестом дал ему понять, что лучше уйти добровольно. Разочарованный и униженный мейстер, служивший Ланнистерам долгие годы, вынужден был уйти, чувствуя себя выброшенным, словно старый пёс. Рейгар снова сел в кресло, положив руки на подлокотники, и посмотрел на совет уже совершенно другими глазами.
— А теперь, господа, давайте вернёмся к более важным делам государства.
Он выиграл этот раунд. Власть больше не принадлежала старым советникам его отца, она целиком и полностью перешла в его руки. В отличие от прежних правителей, он точно знал, как распорядиться этим инструментом ради будущего.
— Знаешь, Эйрис никогда не был настоящим Драконом. И твоя дорогая подруга Рейлла, при всём уважении, тоже не была Драконом, — задумчиво говорил лорд Тайвин Ланнистер своей жене, лёжа рядом с ней на широкой кровати.
Они временно поселились в лучшей столичной гостинице сразу после скандальной коронации Рейгара и разрушения Красного Замка. Вскоре леди Джоанна должна была отправиться обратно в безопасный Кастерли Рок, потому что Тайвин, впервые за многие годы, всерьёз боялся за жизнь своей жены из-за непредсказуемости нового короля.
— Как же так вышло, что их общий сын внезапно стал истинным Драконом? — риторически спросил он, глядя в потолок.
Джоанна ничего ему не ответила; она лишь молча, с нежностью поглаживала мужа по редеющим светлым волосам. В последнее время она нередко с тревогой думала о том, как тот самый тихий, задумчивый мальчишка, которого она буквально знала с пелёнок, мог внезапно приносить людям столько первобытного ужаса.
— Мне было так страшно сегодня, — наконец тихо прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Я думала, что просто умру от страха, когда замок рухнул. Как ты вообще можешь оставаться таким хладнокровным и смелым рядом с ним, Тайвин?
Старый лев тяжело вздохнул и обнял жену.
— Мне тоже было до смерти страшно, дорогая моя, — ласково, но предельно честно признался он. — Открою тебе тайну: я описался от страха, прямо как малый ребёнок.
Джоанна удивлённо приподняла голову и непонимающе посмотрела на мужа.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что описался от страха, когда дракон дохнул огнём, — спокойно повторил Тайвин. — И знаешь, если бы я перед этим плотно поел, то, наверное, вообще обосрался бы от страха прямо перед всей свитой.
Джоанна невольно фыркнула, пытаясь сдержать нервный смех.
— Обосрался бы золотом или говном? — лукаво спросила она, вспоминая старую народную поговорку про лорда Ланнистера.
— Говном, Джоанна, обычным говном, — с горькой усмешкой ответил он. — В таких ситуациях, боюсь, золото из меня не сыплется.
Показательное разрушение древнего Красного Замка невероятно сильно повлияло на психику лордов всего Вестероса, присутствовавших на коронации. У подавляющего большинства с того самого момента возник глубокий, парализующий страх перед юным королём и его ручным чудовищем, способным испепелить и разрушить гигантскую крепость за считанные секунды. Вестерос ещё никогда в своей истории не видал такой сконцентрированной, разрушительной силы. Старые мейстеры шёпотом признавали, что даже легендарный Балерион Чёрный Ужас в годы Завоевания не был так быстр и смертоносно опасен, как эта неизвестная науке Ночная Фурия. И это пугало ещё больше, ведь всего шесть коротких лет назад у гордых Таргариенов вообще не было никаких драконов, кроме их мёртвых, пыльных черепов в подвалах.
Ну а теперь у короны внезапно появилось целых четырнадцать живых, невероятно опасных особей, которые без устали росли не по дням, а по часам. И, что было самым тревожным для врагов короны, среди них точно были здоровые самки, способные на дальнейшее продолжение рода. Совсем недавно многие зеваки Королевской Гавани стали случайными свидетелями того, как огромный Кривоклык и изящная Громгильда прямо в небе над городом танцевали свои сложные, завораживающие брачные танцы.
«Очень интересно было бы сейчас посмотреть на вытянутые лица Астрид и Сморкалы, если бы они увидели эту романтику», — с лёгкой иронией прокомментировал тогда Иккинг, любуясь этой дикой красотой природы. А вот Беззубик, наблюдая за сородичами, лишь с явной тоской вспоминал про свою утраченную Дневную Фурию.
Вернувшись из воспоминаний в реальность, Иккинг размеренно шагал по свежему деревянному настилу, ведущему к просторной открытой беседке. Она была уютно окружена цветущими, благоухающими кустами и низкими фруктовыми деревьями. Утренний воздух на холме был приятно прохладен; вокруг вкусно пахло влажной землёй и свежей зелёной листвой, а где-то далеко внизу слышался монотонный, успокаивающий плеск морских волн. Новый, долгий день только начинался, но работы у короля, как всегда, было непочатый край. Однако прежде чем с головой окунуться в государственные дела, он твёрдо собирался вкусно и спокойно позавтракать.
В беседке его уже ждал накрытый стол, застеленный чистой, светлой льняной скатертью. На простых деревянных тарелках лежали аккуратно сложенные горкой горячие блины, в глубокой глиняной миске остывала дымящаяся, густая овсянка. Рядом стояли небольшая чашка с прозрачным янтарным мёдом и блюдо со свежими лесными ягодами. В центре стола возвышался кувшин с холодным, освежающим кефиром, а на другом конце — стеклянный графин с чистой водой, настоянной на мяте. Юный король с облегчением сел на массивный резной стул и сладко потянулся, разминая затёкшие плечи. Утро уже выдалось весьма напряжённым: он успел лично обойти огромную стройку нового королевского замка и выслушать десяток нудных отчётов от прорабов. Теперь же он имел полное право хотя бы ненадолго расслабиться в тишине.
Рядом с беседкой, на почтительном расстоянии, неподвижно стояли его самые верные гвардейцы: убелённый сединами сир Барристан Селми, могучий сир Герольд Хайтауэр, гибкий сир Лювин Мартелл и ещё трое рыцарей из обновлённой Королевской Гвардии. Они предельно внимательно наблюдали за окружающей обстановкой, но не вмешивались и не издавали ни звука, позволяя своему королю спокойно поесть.
Беззубик тоже находился рядом со своим всадником. Огромный чёрный дракон вальяжно растянулся на примятой траве неподалёку, с нескрываемым наслаждением поглощая свой собственный, весьма плотный завтрак, состоявший из нескольких свежезарезанных быков и овец. Его длинный, шипастый хвост медленно и довольно покачивался из стороны в сторону, а острые как бритва клыки глубоко впивались в парное мясо, с громким хрустом ломая толстые кости. Зверь ел размеренно, совершенно не спеша, но с явным, первобытным удовольствием.
В своей прошлой жизни, будучи гораздо меньшего размера, Беззубик практически не ел тяжёлое мясо, предпочитая питаться исключительно рыбой. Но сейчас он превратился в настоящего исполина и продолжал расти буквально без остановки, требуя соответствующего рациона. Впрочем, от свежей рыбы он всё равно никогда не отказывался, считая её лучшим лакомством. Глядя на аппетит друга, Иккинг постоянно гадал, каким же невероятно огромным он станет в глубокой старости. Слепой мейстер Эймон часто говорил ему, что Беззубик уже сейчас превосходит в размерах подавляющее большинство исторических драконов Таргариенов. А ведь это большинство достигало таких размеров лишь к семидесяти годам своей жизни! Да, легендарные Балерион, Вхагар, Мераксес, Вермитор, Пламенная Мечта и Сереброкрылая пока ещё были больше него. Но как долго это продлится при таких темпах роста?
Иккинг взял деревянную ложку и с аппетитом попробовал овсянку. Она оказалась идеальной — густая, горячая, чуть сладковатая, с щедрым добавлением кусочков сушёных фруктов. Затем он отломил приличный кусок горячего блина, щедро макнул его в мёд и с удовольствием отправил в рот. Этот простой вкус был до боли знакомым, невероятно тёплым и родным… Он сразу же вспомнил, как в прошлой жизни его любимая Астрид часто готовила ему точно такой же завтрак, иногда балуя его, добавляя к блинам толчёные лесные орехи или соты с мёдом. Обычно она делала это в те счастливые дни, когда они особенно хорошо проводили ночь или нежились утром, занимаясь любовью. Эта внезапная, интимная мысль вызвала на его губах лёгкую, грустную улыбку, но он тут же усилием воли отогнал её прочь, чтобы не растравить душу. Он взял чашку с холодным кефиром и сделал несколько больших, жадных глотков. Освежающий, кисловатый вкус немного остудил его мысли, и он снова полностью вернулся к своему настоящему.
Гвардейцы продолжали молча стоять рядом; их цепкие взгляды непрерывно скользили по прилегающей территории, профессионально выискивая возможные угрозы, но всё вокруг было абсолютно спокойно.
— Напомните, какой у нас сегодня день? — как бы между делом спросил Иккинг, не поднимая глаз от своей тарелки.
Сир Барристан, стоявший ближе всех к беседке, слегка и почтительно наклонил голову.
— Сегодня седьмой день недели, Ваше Величество. По расписанию сегодня ожидаются подробные финансовые отчёты о ходе строительства замка, а также официальный приём нескольких иностранных делегаций.
Рейгар понимающе кивнул, быстро обдумывая услышанную информацию.
— Кто именно должен прибыть ко двору сегодня?
— Лорд Оуэн Фоссовей из Простора со свитой, а также высокопоставленные эмиссары из вольного города Браавоса.
Юный король недовольно хмыкнул, откладывая ложку.
— Опять эти назойливые браавосийцы? В последнее время они слишком уж часто присылают ко мне своих людей.
— Осмелюсь предположить, что они крайне обеспокоены вашим растущим влиянием в морской торговле на Узком море, Ваше Величество, — тактично заметил старый рыцарь.
Рейгар взял ещё один блин и начал медленно жевать, тщательно размышляя над словами Селми.
— Пусть подождут в приёмной. Я займусь их проблемами только после полудня, не раньше.
Барристан покорно кивнул, принимая приказ, а Иккинг спокойно продолжил свой завтрак, всецело наслаждаясь этими короткими минутами утреннего спокойствия, пока огромный мир вокруг него продолжал стремительно меняться по его воле.
Король-Дракон почти закончил свою трапезу, когда из-за резных деревянных колонн беседки робко появился один из доверенных королевских слуг. Молодой человек, облачённый в строгую тёмно-красную тунику с искусно вышитым на груди трёхголовым драконом, низко поклонился и сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Он явно не осмеливался прерывать трапезу своего грозного короля слишком резко.
— Прошу прощения, Ваше Величество, но только что прибыло очень важное посольство из-за Узкого Моря.
Иккинг оторвал взгляд от пустой тарелки и удивлённо приподнял одну бровь.
— Прямо из-за Узкого Моря? — он небрежно смахнул с пальцев липкую каплю мёда и потянулся за кувшином с кефиром. — Дай угадаю. Это представители Железного Банка, верно?
Слуга энергично закивал, подтверждая догадку.
— Именно так, Ваше Величество. Влиятельные магистры из Браавоса только что прибыли в Королевскую Гавань и настоятельно ожидают личной встречи с вами.
Иккинг негромко, иронично хмыкнул и поставил недопитую чашу обратно на дубовый стол. Он, безусловно, ожидал этой неприятной встречи, но совершенно не был в восторге от её срочной необходимости.
— Они приплыли в такую даль явно не просто так, чтобы выразить мне почтение, — задумчиво протянул он, устремляя тяжёлый взгляд на морской горизонт. — Эти стервятники хотят, чтобы я немедленно расплатился с огромными долгами моего покойного деда.
Благодаря своему образованию, он прекрасно помнил все скучные финансовые отчёты о плачевном состоянии королевской казны. Он знал о тех колоссальных суммах золота, которые безликий Железный Банк щедро одолжил короне ещё во времена правления слабого короля Джэйхейриса II. Умный лорд Тайвин, который в своё время был десницей при Эйрисе, весьма умело и жёстко управлял государственными финансами, но даже он со всем золотом Утёса Кастерли не смог полностью решить этот долговой вопрос. И вот теперь представители Банка лично явились к нему, наивно ожидая, что юный, неопытный король испугается и быстро отдаст им старый долг.
Иккинг лишь холодно усмехнулся своим мыслям.
— Передай этим уважаемым господам, что я обязательно их приму. Но точно не сейчас.
Слуга в растерянности замер на месте, ожидая дальнейших, более чётких распоряжений.
— Пусть пока отправятся в Королевскую Гавань и поступают в полное распоряжение моей Десницы, лорда Квеллона Грейджоя, — голос короля звучал абсолютно ровно, но с металлом, не терпящим возражений. — Он лично позаботится о том, чтобы им было максимально комфортно в столице. А когда я найду свободное время в своём графике — я сам прибуду к ним и мы обстоятельно обсудим этот финансовый вопрос.
Слуга с облегчением поклонился до самой земли.
— Всё будет исполнено в точности, Ваше Величество.
Иккинг небрежно махнул рукой, отсылая слугу, и снова взял ложку, чтобы доесть остывшую овсянку.
— Эти ростовщики вполне могут немного подождать, — негромко, но мстительно пробормотал он себе под нос, совершенно не заботясь о том, слышит ли его кто-то из охраны. — Я абсолютно не намерен торопиться ради их кошельков.
Барристан Селми, стоявший неподалёку и слышавший каждое слово, слегка склонил седую голову.
— Осмелюсь заметить, что представители Железного Банка совершенно не привыкли ждать, Ваше Величество.
Иккинг вновь усмехнулся, отправляя в рот последний, сладкий кусочек блинчика с мёдом.
— Что ж, сир Барристан, значит, теперь им придётся к этому привыкать. Времена изменились.
Первый день правления Рейгара (Иккинга) Таргариена, отныне известного всему миру как Рейгар I, начался вовсе не в мрачных, давящих залах разрушенного Красного Замка. Он предпочёл собрать Малый Совет и знаменосцев прямо под открытым небом, на большом, ровном поле за высокими стенами столицы. Юный король категорически не хотел начинать своё долгое правление в душных, тёмных комнатах, традиционно окружённый скользкими заговорщиками и фальшивыми льстецами. Он прекрасно знал, что его дерзкие реформы неизбежно вызовут у многих лордов глухое недовольство, а у некоторых — и откровенное, жгучее презрение. Но он решил: пусть они лучше скажут это ему прямо в лицо, а не трусливо шепчутся за его спиной в тёмных коридорах.
Лорды, рыцари и знаменосцы стояли плотной, напряжённой толпой; их бледные лица были крайне настороженными, а кто-то и вовсе не пытался скрыть животного страха. Вчера вечером мейстеры предоставили жуткий отчёт: целых двадцать восемь благородных лордов и двадцать пять леди буквально скончались от разрыва сердца во время разрушения замка. Кроме того, ещё около сотни суеверных простолюдинов покончили с собой в тот день, решив, что огненный Судный день, предсказанный Семерыми, наконец-то наступил.
Многие из собравшихся аристократов выросли и сформировались в жестоком мире, где правители заботились исключительно о личной власти, кровавых завоеваниях и придворных интригах, но уж никак не о нуждах простого народа. И вот теперь перед ними на возвышении стоял мальчишка с развевающимися серебряными волосами и пронзительными тёмно-индиговыми глазами, который говорил не о грядущей войне и не о покорении новых земель. Он говорил о строительстве каменных дорог, общеобразовательных школ и бесплатных больниц; о правах простого люда и радикальных реформах, которые могли навсегда изменить саму суть древнего Вестероса.
— Отныне мы больше не будем страной, где лишь благородные лорды и мейстеры обладают монополией на знание, а простые крестьяне веками остаются в животном невежестве, — голос Рейгара звучал твёрдо, а взгляд был непоколебимо уверенным. — Мы построим светлые школы, где абсолютно каждый ребёнок, неважно, знатного ли он рода или же родился в семье землепашца, сможет свободно учиться. Мы создадим просторные больницы, где любой нуждающийся человек сможет получить профессиональную помощь. Мы вместе изменим этот жестокий мир.
Огромная толпа тревожно загудела. Кто-то неодобрительно качал головами, кто-то опасливо перешёптывался с соседом, но большинство просто молчало. Они с ужасом наблюдали за тем, как новоиспечённый король, несмотря на свой юный, почти детский возраст, говорил с такой давящей уверенностью, будто за его плечами уже была прожита не одна долгая жизнь. И в этом было нечто поистине пугающее. Многие лорды совершенно не верили в его утопичные слова, но покорно кивали и соглашались исключительно из-за банального, парализующего страха перед сокрушительной силой драконов. Некоторые юнцы, впрочем, тихо переговаривались, самоуверенно заявляя, что король — лишь наивный мальчишка, чьи идеи обречены на провал. Среди них особенно выделялся амбициозный юный принц Оберин Мартелл, который самонадеянно хвастался друзьям, что с лёгкостью приручит одного из драконов.
— В моих жилах тоже есть капля истинной драконьей крови, — надменно говорил он всем вокруг.
В ответ на это хвастовство жуткий Грим (дракон вида Смертохват), сидящий неподалёку, выразительно облизнулся и угрожающе высунул длинные, ядовитые клыки. Зверь явно обрадовался, решив, что свежий завтрак в лице дорнийца вот-вот сам придёт к нему в пасть.
Внезапно из молчаливой, испуганной толпы один человек решительно сделал шаг вперёд. Это был высокий, невероятно крепкий мужчина с суровыми, обветренными чертами лица и глубокими тёмными, как ночное штормовое море, глазами. Его одежда была подчёркнуто простой и практичной, без всяких вычурных золотых украшений, но в его прямой осанке отчётливо читалось непоколебимое достоинство человека, давно привыкшего к реальной власти и огромной ответственности.
Лорд Квеллон Грейджой, суровый владыка Железных Островов, тот, кто ещё недавно казался всем присутствующим лишь диким чужаком среди «зелёных лордов», теперь смотрел на юного короля с пристальным вниманием. И в его взгляде не было ни капли насмешки или страха — лишь глубокий, искренний интерес.
— Вы действительно говорите, что хотите дать свет знания простым людям? — его голос оказался очень низким, вибрирующим и звучал, как далёкий, грозный рокот моря перед бурей.
Рейгар бесстрашно встретил его тяжёлый взгляд.
— И не только им самим, милорд, но и всем их детям. Навсегда.
Квеллон медленно, с уважением кивнул, задумчиво глядя на удивительного мальчишку, что стоял перед ним. А затем он произнёс то, чего в этот момент не ожидал услышать абсолютно никто из собравшихся:
— Тогда я прошу вас: постройте эти школы и больницы на моих Железных Островах, Ваша Светлость.
Толпа лордов синхронно ахнула от изумления. Кто-то на задних рядах негромко выругался, кто-то презрительно засмеялся, но сам Рейгар даже не улыбнулся. Он нутром чувствовал, что Грейджой не стал бы говорить таких слов просто так, ради глупой шутки.
— Значит, вы тоже искренне хотите изменений для своего народа, лорд Грейджой? — спокойно, без тени иронии спросил король.
— Ваша Светлость, я больше всего на свете хочу, чтобы мой народ имел возможность достойно лечиться. Чтобы дети на моих суровых островах не умирали тысячами, едва успев родиться. И чтобы гордые железнорождённые наконец-то обрели лучшую, созидательную жизнь, чем жалкая жизнь пирата и вечного разбойника. Я желаю, чтобы они шагнули в ваш новый мир, а не продолжали слепо мечтать о Старом Законе, который им уже никогда не вернуть.
Его простые слова прозвучали невероятно честно и выстраданно. Из донесений шпионов Рейгар уже знал, каким прогрессивным и нетипичным человеком мог быть нынешний лорд Железных Островов, и в своих мыслях он часто представлял его похожим на себя. И, по-видимому, он совершенно не ошибся в своих догадках.
Рейгар смотрел на пирата несколько долгих мгновений, в течение которых между ними проскользнуло нечто большее, чем простое удивление. Иккинг внезапно почувствовал в этом суровом, морском человеке что-то до боли родное и знакомое. Всем своим видом и манерой говорить он невероятно напоминал ему его покойного отца — великого Стоика Обширного. Железнорождённые в Вестеросе всегда считались дикими, неисправимо жестокими и абсолютно неспособными к культурным переменам. Но Иккинг по собственному опыту точно знал: даже самые суровые, консервативные и упрямые воины-викинги могут кардинально измениться, если лидер сможет вовремя показать им правильный, светлый путь.
Он сделал решительный шаг вперёд, навстречу Грейджою, и, к огромному удивлению всей толпы, тепло и открыто улыбнулся.
— Знаете, вам совершенно не нужно просить меня об этом как милости, лорд Квеллон Грейджой.
Морской лорд непонимающе нахмурил густые брови.
— Как это понимать, Ваша Светлость?
— Очень просто. Потому что отныне именно вы — моя новая Десница.
Поле мгновенно огласилось тревожным, нарастающим шёпотом. Кто-то истерично вскрикнул от удивления, кто-то громко ахнул, не веря своим ушам. Даже гордый лорд Тайвин Ланнистер, который до этого момента сохранял своё фирменное ледяное молчание, резко дёрнулся и повернул голову; его янтарные глаза ярко вспыхнули от возмущения и неожиданности.
Лорд Грейджой замер, как вкопанный. Он внимательно, с недоверием смотрел на сереброволосого мальчика, который только что одним словом дал ему ту абсолютную власть, которую он даже в самых смелых мечтах не думал просить.
— Вы… вы абсолютно уверены в своём решении, Ваше Величество? — хрипло спросил он.
— А разве вы сами не сказали минуту назад, что хотите помочь своему народу? — вопросом на вопрос ответил Рейгар.
Квеллон медленно, утвердительно кивнул.
— В таком случае, как официальная Десница Короля, у вас теперь есть полное право и абсолютная власть строить новые школы и больницы на ваших Железных Островах. Да и по всему Вестеросу тоже.
Стоявший неподалёку Тайвин Ланнистер больше не смог скрыть своего яростного раздражения. Он до побеления сжал тонкие губы в прямую линию. Толпа аристократов снова тревожно загудела. Многие лорды теперь смотрели на юного, непредсказуемого короля с откровенной опаской. Никто в здравом уме, даже безумный Эйрис II, никогда не осмеливался так резко, публично и унизительно смещать могущественного Тайвина Ланнистера с поста Десницы. Но этот мальчишка только что сделал это с поразительной лёгкостью, словно просто убрал с шахматной доски ставшую ненужной фигуру.
Сам Тайвин не проронил ни слова в свою защиту. Он лишь до боли сжал челюсти, а костяшки его пальцев побелели, когда он яростно сжал кулаки. Но он так и не посмел возразить вслух, уж слишком сильно старый лев боялся гигантского Беззубика, неподвижной горой стоящего прямо за спиной Рейгара.
Рейгар повернулся к бывшему Деснице и посмотрел на него с лёгкой, читаемой улыбкой.
— Вы же займёте освободившееся место Мастера над Монетой в моём Совете, лорд Тайвин. — Ланнистер от такой наглости лишь изумлённо поднял светлую бровь. — Всем известно, что вы лучше всех в этом королевстве разбираетесь в финансах. И вы также прекрасно знаете, что я никогда не позволю вам безнаказанно красть из казны.
В янтарных глазах Тайвина на секунду ярко вспыхнула чистая, незамутнённая злость, но он огромным усилием воли подавил её и сдержанно склонил голову в издевательском поклоне.
— Ваше Величество, как всегда, весьма проницательны.
— Я знаю это, милорд.
С этими словами Рейгар окончательно отвернулся от Ланнистера, повернулся обратно к ошеломлённому Квеллону и с лёгкой, дружеской улыбкой протянул ему свою руку.
— Ну что, вы готовы к работе, лорд Грейджой?
Квеллон смотрел на протянутую руку долгую, напряжённую секунду, взвешивая всё, а затем решительно кивнул и крепко вложил свою мозолистую ладонь в ладонь юного, необычного короля.
— Я всегда готов выполнять ваши приказы ради блага государства, Ваша Светлость.
Именно так, вопреки всем традициям, суровый Железный Островитянин стал новой Десницей Короля. И этот невероятный день навсегда вошёл в кровавую историю Вестероса как начало великих перемен.
После сытного завтрака Рейгар решил навестить своих друзей, которые служили оруженосцами у прославленных рыцарей. Юный король неспешно направился к просторному тренировочному полю, где молодых воинов ежедневно учили обращаться с мечами, копьями и тяжёлыми щитами. Ещё только подходя к высокой деревянной ограде, он отчётливо услышал ритмичный звон клинков, тяжёлый топот сапог по утоптанной земле и строгие выкрики опытных наставников. В самом центре пыльного поля несколько крепких мальчиков уже увлечённо сражались, старательно, до седьмого пота повторяя отработанные движения своих учителей.
Артур Дейн, одетый в простую, но надёжную кольчугу поверх льняной туники, уверенно и хладнокровно отбивал яростные удары своего ровесника — юного Джона Коннингтона. Их тренировочные деревянные мечи сталкивались с глухими, сухими ударами, гулким эхом разносясь по всей тренировочной площади. Сир Лювин Мартелл, незримой тенью следовавший за королём, наблюдал за этой напряжённой схваткой с выражением лёгкого, сдержанного одобрения. Артур был его личным оруженосцем, и дорнийский рыцарь крайне внимательно и ревностно следил за боевыми успехами своего талантливого подопечного.
Рейгар лишь тепло улыбнулся, молча наблюдая за их спаррингом из-за ограды. Он прекрасно знал из прошлого опыта, насколько физически и морально тяжело быть оруженосцем — эти ранние подъёмы до рассвета, изматывающие тренировки, чистка тяжёлых доспехов и постоянное, давящее внимание старших. Но его верные друзья никогда не жаловались на свою суровую долю. Они упорно сражались, прилежно учились боевому ремеслу и с каждым днём становились всё сильнее и выносливее.
— Давай, Артур, не позволяй ему загнать тебя в угол! — громко выкрикнул кто-то из увлечённых зрителей на трибунах.
Артур молча, едва заметно кивнул и сделал обманный, молниеносный выпад, заставив вымотанного Джона потерять равновесие. Затем быстрым, точным движением кисти он играючи выбил тяжёлый тренировочный меч из его ослабевших рук.
— Проклятье! — в сердцах выругался Джон, болезненно потирая ушибленное запястье, но тут же добродушно рассмеялся, признавая поражение. — Ладно, признаю, в этот раз ты честно выиграл.
— Ты слишком сильно и бездумно наклоняешься вперёд, когда переходишь в атаку, — абсолютно спокойно, без тени насмешки заметил Артур, отводя свой меч назад. — Эта ошибка делает тебя слишком уязвимым для контрудара.
— А ты двигаешься слишком быстро, словно демон, это просто нечестно, — Коннингтон криво усмехнулся, нагибаясь и поднимая свой пыльный меч с земли.
Именно в этот момент Рейгар, сложив руки на груди, неспешно подошёл к ним поближе.
— Поверь, Джон, дело вовсе не в слепой скорости, а в отточенной технике. Артур пока что просто фехтует лучше тебя. Ну и, конечно же, он действительно немного быстрее.
Джон резко обернулся на знакомый голос и с удивлением увидел перед собой короля. Его раскрасневшееся лицо на мгновение изменилось, став предельно серьёзным, и юноша чуть ли не вытянулся в струнку по стойке смирно.
— Ваше Величество, — он слегка, с должным почтением поклонился, но в его глазах всё равно продолжала плясать знакомая искорка дружеского, мальчишеского вызова.
— Ты прекрасно меня знаешь, Джон, я терпеть не могу всех этих напыщенных церемоний, — Рейгар устало махнул рукой, призывая расслабиться. — Как продвигается ваша тренировка?
— Гораздо лучше, чем я вообще ожидал сегодня утром, но гораздо хуже, чем мне бы того хотелось, — честно усмехнулся Джон, вытирая пот со лба.
Артур, наконец, опустил свой тренировочный меч и тоже вежливо поклонился, хоть и не так формально и скованно, как его друг.
— Ваше Величество, нам всегда очень приятно видеть вас на полигоне.
— Для вас я просто Рейгар, Артур, не нужно передо мной каждый раз преклонять колени, — мягко упрекнул его юный монарх.
Сир Лювин Мартелл, всё это время молча стоявший чуть в стороне, наконец счёл нужным вмешаться в разговор:
— Вы всегда так говорите своим друзьям, Ваше Величество. Но вы должны понимать, что люди склоняются перед королями не только из-за их громкого титула или страха, но и из-за искреннего, глубокого уважения.
Король лишь философски пожал плечами, не желая спорить с опытным наставником.
— Пусть будет так, сир Лювин, если вы так настаиваете на традициях.
Он с интересом перевёл взгляд на остальных юношей, которые усердно тренировались неподалёку от них. Некоторые из оруженосцев бросали на монарха любопытные, робкие взгляды, но никто из них так и не решался подойти ближе и заговорить.
— Так кто же здесь на данный момент считается лучшим фехтовальщиком? — с улыбкой спросил Рейгар, оглядывая пыльное поле.
Джон широко ухмыльнулся и, не раздумывая ни секунды, ткнул грязным пальцем в сторону Артура.
— Определённо он. Этот упёртый парень словно родился на свет уже с валирийским мечом в руках.
Артур от такой прямой похвалы заметно смутился, но из скромности не сказал ни слова в свою защиту.
— А как насчёт твоих собственных успехов, Джон? — поинтересовался Рейгар, скрестив руки на груди.
— Я? О, я, безусловно, просто великолепен на поле боя, — самодовольно усмехнулся Джон, картинно взмахнув деревянным клинком. — Но, увы, даже я не настолько великолепен, как наш будущий Меч Зари.
— Меч Зари? — Рейгар удивлённо приподнял светлую бровь, ведь так в Вестеросе звали только тех великих рыцарей, кто был достоин владеть легендарным фамильным мечом дома Дейн — Рассветом.
— Именно так его за глаза называют другие оруженосцы в замке, — с гордостью пояснил сир Лювин, сложив руки на груди. — Ходят упорные слухи, что с такими талантами он обязательно станет таким же великим воином, как и лучшие Мечи Зари до него.
— Если боги будут благоволить мне, я стану Королевским Гвардейцем и Мечом Зари одновременно, — мечтательно, с юношеским пылом произнёс Артур, с надеждой глядя на своего наставника.
Рейгар по-доброму усмехнулся, видя столь амбициозные цели своего юного друга.
— Ну что ж, я искренне рад, что вы все так быстро прогрессируете в мастерстве. Может быть, однажды вы устроите свой собственный турнир, чтобы мы смогли на деле проверить, кто из вас действительно лучший боец?
— Если бы только нам не нужно было так мучительно долго ждать, пока мы окончательно вырастем, — тяжело и театрально вздохнул Джон.
— Неужели ты уже сейчас хочешь выходить на ристалище и сражаться с лучшими, опытными рыцарями Вестероса?
— Разумеется! — глаза Коннингтона азартно загорелись. — Но для начала, конечно, мне нужно хотя бы раз победить непобедимого Артура.
Рейгар со смехом покачал головой.
— Тогда тебе определённо стоит тренироваться гораздо больше и усерднее.
Он провёл на полигоне ещё некоторое время, с удовольствием наблюдая за тренировкой, обсуждая с друзьями тонкости боевой техники и громко смеясь над их неудачными выпадами. Чуть позже он и сам взял в руки простую деревянную палку и наравне со всеми включился в тренировочный бой. Никто из гвардейцев не смел ему этого запрещать, ведь даже будучи облечённым абсолютной властью, в душе он всё ещё оставался обычным мальчишкой. Именно в такие беззаботные моменты он в полной мере чувствовал себя тем, кем когда-то был в прошлой жизни — Иккингом, храбрым вождём маленького острова, затерянного далеко от этих проклятых земель.
После интенсивной, изматывающей тренировки внутри него уже начало разогреваться совершенно иное, непреодолимое желание. Ему отчаянно захотелось вновь ощутить абсолютную свободу в воздухе, прочувствовать кожей холодный, свежий ветер и увидеть свой быстро меняющийся город с высоты птичьего полёта. Он медленно повернул голову, и, словно по невидимой, телепатической связи, его взгляд моментально встретился с умными, индиговыми глазами Беззубика, отдыхавшего неподалёку.
Дракон, словно без слов поняв безмолвный приказ своего всадника, гордо поднял массивную голову и вытянул шипастую шею; его длинный хвост начал лениво и ритмично качаться из стороны в сторону. Затем зверь мощным рывком поднялся на сильные лапы, по-собачьи встряхнулся всем телом и, аккуратно сложив гигантские крылья, целенаправленно направился прямо к Рейгару.
Юноша не смог сдержать радостной усмешки, когда огромный Беззубик ласково ткнулся влажным носом ему прямо в грудь, а затем, недолго думая, начал усердно вылизывать его лицо шершавым языком.
— Беззубик, прекрати немедленно! Ты же прекрасно знаешь, что эта драконья слюна потом ничем не отстирывается! — со смехом жаловался король, безуспешно отбиваясь от ласк зверя, пока окружающие рыцари и оруженосцы тактично прятали улыбки.
Перестав наконец облизывать своего любимого всадника, чёрный дракон очень тихо, утробно замурлыкал. В его зверином исполнении этот звук больше напоминал глухой, вибрирующий рокот, который тяжёлой волной пробежал по земле, словно далёкий, надвигающийся раскат грома.
— Ладно, ладно, сдаюсь, идём летать, брат, — встав на ноги и отряхнувшись, Иккинг с улыбкой хлопнул друга по тёплой чешуе и решительно развернулся, направляясь в королевскую кузницу. Беззубик послушной, гигантской тенью последовал за ним по пятам.
В жаркой, пропахшей дымом кузнице их появления уже с нетерпением ждали. Опытные оружейники и мастера, давно привыкшие к внезапным капризам и стремительному расписанию своего молодого короля, с самого раннего утра подготовили всё необходимое для полёта. На массивных, крепких деревянных столах в идеальном порядке лежали кожаные ремни, стальные пряжки, защитные элементы доспехов, а в самом центре композиции красовалось специально созданное, сложное драконье седло.
— Ваше Величество, всё снаряжение полностью готово к использованию, — мастер седельных дел, высокий, плечистый мужчина с крепкими руками кузнеца, почтительно и низко поклонился монарху.
— Просто прекрасно, мастер, — Иккинг одобрительно кивнул и без промедления начал надевать свою специальную экипировку.
Он ловко облачился в облегающий, прочный кожаный костюм, надёжно защищавший его от пронизывающего встречного ветра на экстремальных высотах. Юноша туго закрепил страховочные ремни на запястьях и бёдрах, после чего натянул плотные перчатки с усиленными стальными накладками. Затем, привычными, отточенными до автоматизма движениями, он лично проверил каждую пряжку на креплениях седла. Тем временем помощники оружейника предельно аккуратно оседлали Беззубика, мастерски пристёгивая прочные ремни и надёжно закрепляя сложную систему строп. Дракон позволял копошиться вокруг себя на удивление терпеливо, но время от времени всё же нетерпеливо, с глухим стуком взмахивал тяжёлым хвостом.
— Ты сегодня что-то слишком уж разнервничался, Беззубик, — добродушно усмехнулся Иккинг, с усилием затягивая самый последний страховочный ремень на груди зверя. — Ведёшь себя так, будто ты не летал уже целую вечность, а не со вчерашнего дня.
Дракон в ответ издал короткий, забавный насмешливый звук, напоминающий фырканье, а его умные глаза весело и азартно сверкнули в полумраке кузницы.
— Ну ладно, ладно, не ворчи! Всё окончательно готово, полетели проветримся.
Рейгар привычно, с невероятной ловкостью взобрался в седло, на ходу пристёгивая себя к сложным механизмам креплений. Беззубик даже на дюйм не прогнулся под его малым весом; зверь гордо поднял шипастую голову, и его колоссальные крылья начали медленно расправляться, отбрасывая огромную, зловещую тень на землю двора.
— Ну что, готов, брат?
Беззубик ничего не ответил, но в следующий же миг его невероятно мощные задние лапы с силой оттолкнулись от каменной брусчатки. Плотный поток ветра мгновенно ударил Рейгару в лицо, и весь суетливый мир вокруг начал стремительно отступать куда-то вниз. Они свечой взмыли в серое небо, с каждой секундой оставляя далеко позади шумный, многолюдный город.
Чем выше они поднимались к облакам, тем тише и незначительнее становился городской шум. Вскоре свистящий ветер окончательно заглушил все посторонние звуки, превратив их в мягкий, непрерывный звуковой поток, словно это была древняя песня, которую пела сама природа.
Рейгар плотнее прижался к шее дракона, наклоняясь вперёд и позволяя Беззубику стремительно набирать нужную высоту. Далеко под ними, как на ладони, раскинулась Королевская Гавань — тот самый огромный город, который он сейчас радикально менял и перестраивал, город, который на глазах уже начинал обретать совершенно новый, цивилизованный облик. Даже с такой колоссальной высоты было отчётливо видно, как крошечные фигурки рабочих активно строят новые каменные здания, прорубают и расширяют дороги, закладывают глубокие фундаменты для будущих школ.
— Только посмотри вниз, Беззубик, это теперь наш с тобой город! — с гордостью прокричал юноша сквозь шум ветра.
В ответ дракон лишь слегка, понимающе качнул массивной головой, внимательно, своими орлиными глазами осматривая меняющуюся панораму столицы.
Прохладный ветер приятно ласкал их лица, небо над ними раскинулось бескрайней, чистой синевой, а впереди их ждала только абсолютная, ничем не скованная свобода. И именно этим мимолётным мгновением единения с небом они всегда наслаждались больше всего на свете. Иккинг ещё сильнее прижался к горячей спине Беззубика, физически чувствуя, как плотный воздух больно режет лицо, а дракон всё больше ускоряется, прорезая небесную гладь, будто чёрный метеор. Размашистые крылья и мускулистое тело зверя сливались в едином, совершенном потоке движения; встречный ветер яростно рвал кожаную одежду, но король лишь азартно усмехался — этой скорости ему было явно недостаточно.
— Ну же, брат, давай ещё быстрее! Покажи, на что ты способен! — во всё горло прокричал он, с трудом перекрывая нарастающий свист ветра.
Беззубик, будто только и ждавший этого прямого вызова, резко и мощно взмахнул крыльями, и их скорость мгновенно, пугающе возросла. Разрезаемый воздух басовито загудел вокруг них, превратившись в почти осязаемую, плотную стену, через которую они упрямо пробивались всё дальше и дальше вперёд. Огромный город далеко под ними окончательно превратился в неясное, размытое пятно; извилистые реки, каменные дома и зелёные леса сливались в единый, безумный калейдоскоп красок.
Иккинг отчётливо чувствовал, как его собственное сердце бешено бьётся в унисон каждому мощному взмаху драконьих крыльев. Он знал своего Беззубика гораздо лучше, чем кого-либо из людей; он прекрасно знал, как сильно этот зверь любил запредельную скорость и как отчаянно жаждал регулярно испытывать пределы своей неимоверной силы.
— Я точно знаю, что ты можешь ещё быстрее! — с восторгом выкрикнул король, максимально наклоняясь вперёд, чтобы улучшить аэродинамику и уменьшить сопротивление воздуха.
В ответ на эту провокацию Беззубик издал короткий, азартный рык, и каждая мышца в его теле пружинисто напряглась. В следующий же миг хищник плотно прижал крылья к бокам, камнем устремившись вниз в головокружительном, смертельно опасном пике. Иккинг с замиранием сердца ощутил, как твёрдая земля начинает приближаться к ним с угрожающей, неотвратимой скоростью; шквальный ветер теперь буквально вырывал его волосы с корнем, а в заложенных ушах стоял оглушающий, пронзительный свист.
Но в душе юноши не было ни капли животного страха — его переполнял лишь чистый, кристальный восторг.
На самой немыслимой грани падения, когда до верхушек деревьев им оставалось всего несколько десятков метров, Беззубик резко, с пушечным хлопком расправил крылья. Могучее тело дракона подбросило вверх с такой колоссальной силой и перегрузкой, что Иккинг не выдержал и громко, истерично рассмеялся от нахлынувшего адреналина.
— Да, вот именно так! — кричал он, задыхаясь от эмоций.
Они снова свечой вырвались обратно в высокое небо, набирая спасительную высоту гораздо быстрее, чем любой другой известный дракон мог бы себе позволить. Бешеная скорость буквально разрывала воздушное пространство, оставляя далеко за их спинами резкий, турбулентный порыв ветра, который глухо гудел в пустоте, словно затихающее эхо летнего грома.
Иккинг явственно ощущал, как всё его напряжённое тело мелко дрожит от переизбытка кипящего адреналина в крови. Бесконечное небо было их истинной стихией, их единственным, понятным миром, их личной, ничем не ограниченной свободой. Беззубик, играючи сделав несколько плавных, обманных манёвров, внезапно и резко перевернулся в воздухе вокруг своей оси, заставляя их несколько долгих секунд лететь вниз головой. Молодой король рассмеялся ещё громче, искренне, по-мальчишески наслаждаясь этим странным, дезориентирующим ощущением невесомости.
— Ты просто невероятен, брат! — прокричал он, когда они вернулись в нормальное положение.
Беззубик довольно фыркнул, всем своим видом будто говоря: «Ты же сам напросился на эту игру», после чего вновь резко, для острастки, ушёл в короткое пике, а затем идеально выровнял курс.
Шумная Королевская Гавань теперь осталась очень далеко позади, скрывшись за горизонтом. Прямо впереди, под лучами солнца, расстилались бескрайние, зелёные земли его огромного королевства — плодородные поля, извилистые реки, густые леса. Вдалеке, сквозь дымку, виднелись чёткие границы новых строек, расширяющиеся торговые дороги и древние крепости, которые гордо возвышались на горизонте.
Иккинг широко, умиротворённо улыбнулся, по-хозяйски глядя на все эти бескрайние владения с высоты.
— Это теперь наш с тобой мир, брат. И я клянусь, мы будем защищать его до последней капли крови.
Беззубик, словно полностью соглашаясь с клятвой своего всадника, громко, раскатисто зарычал, и их стремительный полёт продолжился — ещё быстрее и увереннее, чем когда-либо прежде.
Иккинг, закрыв глаза, счастливо улыбался, всей грудью ощущая ту пьянящую свободу, которая до краёв наполняла его израненное сердце. В этот волшебный миг он больше не был ни суровым королём, ни властным правителем, ни уставшим мальчишкой, который вынужден нести на своих хрупких плечах неподъёмный груз ответственности за целое королевство. Он был самим ветром, лёгкими облаками, неуловимой тенью, бесшумно скользящей по бескрайнему небосводу. В душе он снова стал просто бесстрашным викингом на своём верном драконе.
Внезапно Беззубик сделал очень резкий, предупреждающий поворот и лукаво заглянул прямо в глаза своему всаднику, будто без слов спрашивая: «Ну что, ты готов к главному?»
Король понимающе, с вызовом усмехнулся зверю в ответ.
— Я готов так, как никогда в жизни!
Он быстрым, отработанным движением разжал онемевшие пальцы, щёлкнул застёжками, отпустив стальные крепления драконьего седла, и на одно бесконечное мгновение камнем завис в пустом воздухе над бездной. Плотный ветер тут же жёстко ударил ему в спину, словно невидимая рука подхватил его лёгкое тело, а затем Иккинг резко вытянул руки и ноги в стороны, до предела расправляя скрытые перепонки-крылья своего уникального полётного костюма.
И он полетел сам.
Страшное, неконтролируемое свободное падение мгновенно сменилось плавным, управляемым скольжением; упругий воздух бережно нёс его, подхватывал на лету и послушно направлял вперёд. Он всем телом чувствовал каждое тёплое воздушное течение, каждый малейший порыв непредсказуемого ветра, играя с ним, как многоопытный моряк, виртуозно лавируя между мощными воздушными потоками.
Беззубик преданно парил совсем рядом; его огромные, взмахивающие тёмные крылья создавали довольно сильные, опасные завихрения, но Иккинг легко и играючи справлялся с ними, ловко используя эту турбулентность себе на пользу для набора высоты. Юноша грациозно скользил прямо над широкой спиной дракона, затем уходил круто вниз, под его брюхо, а затем снова стремительно поднимался, точно вольная птица, абсолютно свободная и невесомая.
— Ха-ха-ха! — не сдерживая эмоций, звонко закричал король от переполнявшего его восторга, делая очередной резкий, рискованный вираж в воздухе.
Беззубик, явно не желая уступать своему двуногому брату в мастерстве пилотажа, неожиданно сделал идеальную мёртвую петлю, мощным потоком воздуха увлекая за собой хохочущего всадника. На какое-то чудесное мгновение они оба, человек и монстр, синхронно зависли в воздухе в верхней точке дуги, а затем, будто два неразделимых луча света, вновь устремились к земле.
Иккинг чувствовал, как от невероятного счастья его сердце буквально вырывается из грудной клетки. Это было абсолютное, недостижимое на земле совершенство. Это и было для него по-настоящему жить.
Король вновь мастерски выровнял своё тело, сделал резкий, красивый поворот и с удовольствием позволил восходящему потоку ветра мягко подбросить себя высоко вверх. Он физически почувствовал, как плотный, тёплый воздух надёжно удерживает его костюм, не давая разбиться, и, искренне смеясь, с вызовом посмотрел на своего крылатого брата.
— Ну что, Беззубик, посмотрим, кто из нас сегодня быстрее?!
Дракон азартно, с вызовом рыкнул ему в ответ, и они бок о бок устремились далеко вперёд, с упоением играя в бесконечную гонку с самой природой.
Яркий солнечный свет с трудом пробивался сквозь редкие, перистые облака, золотя масштабные стройплощадки нового королевского замка. Далеко внизу непрерывно кипела тяжёлая работа: умелые каменщики не покладая рук возводили мощные стены, а плотники укрепляли сложные деревянные леса. Десятки мастеров-кузнецов до седьмого пота трудились над ковкой металлических балок и надёжных крепёжных элементов. Ритмичный стук сотен молотов, звонкий лязг раскалённого железа и глухой гул голосов рабочих сливались в единую, грандиозную симфонию масштабного строительства.
После нескольких изматывающих часов патрульного полёта Иккинг и Беззубик грациозно спустились с небес. Огромная тень дракона стремительно пронеслась по перекопанной земле, ожидаемо вызвав лёгкое волнение и благоговейный трепет среди суеверных строителей. Чёрный зверь невероятно мягко приземлился на специально отведённой, расчищенной площадке, едва слышно коснувшись мощными лапами грунта, и гордо сложил гигантские крылья. Юный король с поразительной лёгкостью и привычным мастерством отстегнул страховочные ремни седла. Он бесшумно спрыгнул на землю, приземлившись с природной грацией дикого хищника.
У самых строительных лесов их уже терпеливо дожидался не кто иной, как Тайвин Ланнистер. Могущественный лорд Утёса Кастерли и Хранитель Запада, занимающий теперь скромную, но невероятно важную должность Мастера над монетой, стоял идеально прямо, скрестив руки за спиной. Его светлые волосы были безупречно причёсаны, а холодные янтарные глаза предельно внимательно наблюдали за каждым движением спешившегося монарха. Ланнистер был облачён в дорогую, но подчёркнуто строгую одежду глубокого винного оттенка, щедро украшенную золотыми львами на груди и рукавах.
— Ваше Величество, — произнёс лорд Тайвин абсолютно ровным голосом, вежливо, но сухо кивнув в знак уважения.
Иккинг слишком хорошо знал этот тяжёлый, пронзительный взгляд. Старый лев всегда оставался внешне сдержанным, однако выражение его лица порой говорило гораздо больше, чем любые длинные речи. Прямо сейчас он привычно оценивал, взвешивал и анализировал, словно решая, насколько полезен этот юноша в его личном, великом уравнении политической власти.
— Лорд Тайвин, — с лёгкой, понимающей ухмылкой ответил Рейгар, неспешно снимая плотные лётные перчатки. — Что же привело вас на эту грязную стройку? Неужели вы просто решили полюбоваться тем, как мой дракон в очередной раз спускается с небес?
Тайвин едва заметно, недовольно сжал тонкие губы, явно не оценив королевскую шутку.
— Нет, Ваша Светлость, я пришёл сюда совершенно не за этим, — сдержанно парировал мастер над монетой.
Иккинг лишь тихо усмехнулся и жестом пригласил лорда проследовать в сторону просторного деревянного дома, у дверей которого уже бдительно дежурили верные стражники. Беззубик, инстинктивно чувствуя, что грядущий политический разговор совершенно не потребует его зубастого вмешательства, удобно растянулся в прохладной тени, положив тяжёлую голову на лапы. Его умные индиговые глаза лениво следили за происходящим, но чуткие уши-локаторы всё равно слегка подрагивали, улавливая каждое человеческое слово.
— Я внимательно слушаю вас, лорд Тайвин, — произнёс король на ходу.
Мужчины вошли в главный зал временной резиденции короля — крепкого деревянного дома, который в скором будущем должен был уступить место величественному каменному замку. Внутри приятно пахло свежей древесиной и смолой; в углу уютно трещал растопленный очаг, быстро согревая прохладную комнату. На широком дубовом столе уже в идеальном порядке лежали развёрнутые карты, сложные финансовые отчёты и тяжёлые свитки с сургучными печатями. Тайвин с достоинством занял предложенное место напротив короля, по-хозяйски сложив руки на столе.
— Я пришёл поговорить с вами о деньгах, Ваше Величество.
Иккинг весело хмыкнул, расслабленно откидываясь на спинку кресла.
— Разумеется, о чём же ещё? Ведь отныне вы у нас главный казначей и банкир всех Семи Королевств.
Тайвин профессионально проигнорировал этот откровенно саркастический тон.
— Вы приказали снести целые жилые кварталы, за свой счёт переселить тысячи жителей, а также построить новые школы, бесплатные больницы, порты и мощёные дороги, — начал перечислять он. — Всё это требует просто колоссальных, невиданных для короны затрат. Даже с учётом того, что я лично перекрыл все старые коррупционные лазейки и безжалостно урезал ненужные траты двора, наша государственная казна всё равно не бездонна.
Юный монарх прищурился и предельно внимательно посмотрел на своего казначея.
— Вы что же, предлагаете мне прямо сейчас отказаться от всех запланированных перемен?
— Ни в коем случае, Ваше Величество, — абсолютно спокойно, не моргнув глазом, ответил Тайвин. — Я лишь предлагаю вам серьёзно подумать о том, как именно эти масштабные реформы будут окупаться в будущем.
Король заинтригованно подался вперёд, задумчиво потирая гладко выбритый подбородок.
— Вы меня заинтересовали. Продолжайте вашу мысль, милорд.
Лорд Ланнистер слегка наклонился над столом, и его глаза ярко вспыхнули тем самым знакомым блеском старого хищника, почуявшего новую возможность.
— Вы успешно вводите передовые системы: сложную канализацию, чистую водопроводную воду, безопасные дороги. Всё это неизбежно сделает Королевскую Гавань самым привлекательным центром торговли во всём известном мире, но почему бы нам не пойти ещё дальше? Ваша грандиозная идея с университетом в Драконьем Логове — это огромный шаг вперёд. Но представьте, что будет, если мы сможем массово привлечь сюда иностранных учёных, лучших алхимиков и гениальных строителей из Эссоса? Что, если мы сделаем Королевскую Гавань не просто политической столицей Вестероса, а главным интеллектуальным центром всего мира?
Иккинг от удивления высоко приподнял светлые брови.
— Вы всерьёз хотите превратить Королевскую Гавань во вторую Валирию? Насколько я помню, вы всегда с нескрываемым презрением относились к подобным бредовым идеям, когда был жив мой отец. Что заставило вас так кардинально изменить своё консервативное мнение?
— В те тёмные времена я видел лишь безумные фантазии без чёткого плана строительства и реальных возможностей, — Тайвин позволил себе едва заметную, холодную улыбку. — Ну а теперь, глядя на ваши подробные чертежи, я увидел реальную возможность и подумал: а почему бы и нет? Мы действительно можем вернуть себе величие прошлого и создать недосягаемый центр знаний, который магнитом привлечёт лучших умов со всего света. И вот тогда золото само рекой потечёт в королевскую казну, без всякой унизительной необходимости постоянно занимать его у браавосского Железного Банка.
Иккинг понимающе усмехнулся, оценив железную логику и амбиции своего советника.
— Именно поэтому я и поставил вас на эту расстрельную должность, Тайвин. Вы, как всегда, думаете на несколько долгих ходов вперёд.
Старый лорд почтительно, но с чувством глубокого собственного достоинства наклонил голову.
— Я всего лишь стараюсь служить короне с максимальной эффективностью, Ваше Величество.
Король пружинисто встал с кресла и подошёл к огромной карте города, глубоко размышляя над услышанным.
— Вы абсолютно правы. Если я действительно хочу, чтобы мои масштабные реформы прижились, мне нужно сделать их не только полезными для черни, но и невероятно прибыльными для государства. И что же конкретно вы предлагаете предпринять в первую очередь?
Тайвин неспешно встал следом и подошёл ближе к столу с картами.
— Нам жизненно необходимо создать глобальную торговую сеть, — уверенно заявил он. — Мы должны немедленно заключить новые, крайне выгодные соглашения с Вольными городами, особенно с богатым Браавосом, Миром и Тирошем. Если у нас появится независимая, сильная экономика, Железный Банк больше никогда не посмеет диктовать трону свои кабальные условия.
Иккинг медленно кивнул, соглашаясь с доводами. Будучи викингом в душе, он довольно плохо разбирался в тонкостях высокой экономики, ведь золота на суровом Олухе никогда не было в таком изобилии. А потому он благоразумно решил оставить это грязное дело человеку, чей родовой дом буквально стоял на золотых жилах.
— В таком случае, немедленно займитесь этим проектом. Я полностью доверяю вам этот фронт работ. Только у меня есть одно жёсткое условие, милорд. Ваши новые налоги и пошлины ни в коем случае не должны выжимать последние соки из простых людей и обязаны строго соответствовать духу моих реформ.
Тайвин незаметно, с явным облегчением выдохнул, чувствуя, что этот сложный разговор завершился исключительно в его пользу.
— Как пожелаете, Ваше Величество, всё будет исполнено в лучшем виде.
Они обменялись долгими, понимающими взглядами, после чего Тайвин низко поклонился и бесшумно удалился, оставив Иккинга в одиночестве перед картой мира.
Ещё на следующий день после коронации юный монарх своим личным указом вернул прогрессивные реформы Эйгона Пятого, тем самым дав простому народу беспрецедентные возможности и права. Он самолично уменьшил непомерные налоги для крестьян, разом отменив старые, жестокие законы Тайвина, и сделал правовую систему Вестероса единой для всего материка. Никто из высокородной знати тогда даже не пискнул и не посмел ему перечить. Вид разрушенного до основания Красного Замка навсегда вселил в их трусливые сердца такой первобытный страх, который сейчас был правителю как нельзя кстати. Юноша прекрасно понимал, что его долгий, трудный путь созидателя только начинается. Возможно, он и не был истинным Драконом по крови, но в своей беспокойной душе он всегда оставался таким же неукротимым, как эти крылатые создания.
Когда мерные шаги Тайвина окончательно затихли за дубовой дверью, Рейгар устало опёрся руками о край стола, продолжая сверлить взглядом карту Королевской Гавани. Он был абсолютно уверен, что поступил исключительно правильно, публично отстранив Ланнистера от должности Десницы. Этот старый лев был слишком опасно жаден до безграничной власти — слишком горд, слишком властолюбив и слишком склонен воспринимать живых людей лишь как безликие шахматные фигуры в своей жестокой игре. И всё же, несмотря на все свои пороки, он оставался непревзойдённым финансовым гением и идеальным кандидатом на пост мастера над монетой. Пожалуй, никто во всём Вестеросе не умел так виртуозно и хладнокровно обращаться с золотом, как лорд Тайвин. И абсолютно никто не мог бы лучше него защитить тающую казну короны от бесполезных, глупых трат и вечно тянущихся к ней алчных рук придворной знати. Но проблема нехватки самих денег от этого никуда не исчезала.
Иккинг тяжело, со свистом вздохнул и бессильно опустился обратно на стул. Колоссальный долг Железному Банку Браавоса всё ещё дамокловым мечом висел над Семью Королевствами, словно ржавая, тяжёлая цепь, намертво сковывающая их светлое будущее. Это была фатальная, недальновидная ошибка его прадеда, короля Джэйхейриса II, который в своё время глубоко залез в долги, чтобы любой ценой профинансировать затяжную войну против последнего из претендентов Блэкфайров. И теперь именно ему, юному мальчишке с душой вождя викингов, предстояло расхлёбывать эту финансовую катастрофу. Радовало лишь то, что хотя старый долг и продолжал неумолимо расти из-за процентов, новых грабительских займов корона больше принципиально не брала. Король с тоской посмотрел на исписанные цифрами пергаменты, небрежно расстеленные перед ним. Налоги для простолюдинов были радикально снижены, в точности так, как он и обещал своему народу. Обычные люди искренне радовались этому долгожданному послаблению, но его скрытые политические противники среди знати уже злорадно шептались по углам о "стремительно пустеющей казне" и "совершенно безрассудной доброте" малолетнего монарха. Глупцы просто не понимали его глобального замысла.
Иккинг твёрдо знал одно: его простой народ — это и есть его главная, несокрушимая сила. Если этот народ станет по-настоящему образованным, если по всей стране откроются доступные школы и передовые университеты, если будет построена качественная инфраструктура — люди сами начнут зарабатывать в разы больше золота. А разбогатев, они сами, добровольно и без всякого недовольства, начнут платить справедливые налоги в казну. Процветающий, свободный мир, в котором абсолютно каждый ребёнок может достойно выучиться и стать уважаемым мастером, успешным торговцем, искусным корабельщиком или даже великим учёным, попросту не нуждается в жестоких, грабительских поборах. Это была долгосрочная инвестиция в умы, которая обязательно должна была окупиться сторицей.
И, конечно же, его мысли не могли обойти стороной фигуру лорда Квеллона Грейджоя. Этот суровый, старый железнорождённый оказался тем самым человеком, который больше всех во дворце приятно удивил молодого короля. Он публично поддержал его радикальные реформы с такой непоколебимой уверенностью, с какой даже самые лояльные южные лорды не решались выступать. Вместо привычного аристократического презрения к грязным простолюдинам, вместо бесконечного, старческого брюзжания о "странных и опасных нововведениях", этот морской волк отчётливо видел светлое будущее. Он искренне, до боли в сердце хотел лучшей, созидательной жизни для своего сурового народа. И именно за это ценное качество, за эту редкую для лорда человечность, он и был удостоен невероятно высокого поста Десницы.
Удивительно, но Грейджой принял все прогрессивные перемены гораздо легче и с большим энтузиазмом, чем многие изнеженные лорды юга. Возможно, это произошло потому, что он своими глазами долгие годы видел, как жестокие, устаревшие законы систематически ломали судьбы его собственного, многострадального народа. Железные Острова веками жестоко страдали от бессмысленного варварства, постоянного голода и тотальной бедности. У них попросту не было никакого созидательного будущего — только бесконечные, бездумные набеги и вечная, кровавая война со всем миром. Но теперь, впервые за долгие, мрачные столетия, у них появился реальный шанс на спасение. Именно для обеспечения их мирного будущего Иккинг щедро выделил им пустующие плодородные земли на территории континентальной части королевства, чтобы морской народ наконец-то смог мирно осесть и заняться фермерством. Иккинг тяжело откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Как ни крути, но даже с самыми верными, преданными людьми у власти, даже с самыми правильными и гуманными реформами — острая проблема нехватки звонкой монеты никуда не исчезала.
— И как же мне быстро раздобыть столько золота? — вслух задал он себе риторический вопрос, глядя в потолок.
Он категорически не хотел брать новые кабальные займы у безликого Железного Банка. Он наотрез отказывался продавать родовые земли короны жадным, богатым лордам. И он уж точно не собирался вводить новые, удушающие налоги для простого люда.
— Значит, остаётся только один выход: мне нужно самому создать нечто невероятно ценное, — прошептал юноша.
И именно в этот момент отчаяния его мысли внезапно, спасительной вспышкой вернулись в его прошлую жизнь. В ту далёкую, суровую, но такую счастливую жизнь викинга.
Он отчётливо вспомнил невыносимо жаркую кузницу на Олухе, вспомнил ворчливого, но доброго Плеваку, с которым он бок о бок трудился долгие годы. Он вспомнил те превосходные мечи, тяжёлые топоры и прочные доспехи, которые они день за днём ковали для всего племени. В его памяти всплыли те долгие, тайные ночи, когда он сам, в полном одиночестве, увлечённо создавал совершенно новые, гениальные механизмы и неустанно изобретал что-то доселе невиданное. Его задумчивый взгляд медленно скользнул по стенам комнаты, и он внезапно осознал, чего именно не хватает в этом суровом мире, где люди так ценят хорошее, качественное оружие.
— Валирийская сталь! — с восторгом воскликнул Иккинг, и в его потемневших глазах загорелся безумный, радостный огонь истинного изобретателя.
Рейгар, в душе которого по-прежнему жил неугомонный Иккинг, быстрым и решительным шагом вышел из своей деревянной резиденции. Мысли о великой, поистине исторической задаче, стоящей сейчас перед ним, не давали ему покоя с самого утра. Он был глубоко погружён в свои размышления, пока целенаправленно направлялся в мастерскую, примыкающую к его личной кузнице. Это был его персональный, защищённый от посторонних глаз уголок творчества и науки, где он мог свободно работать в блаженной тишине, без душных придворных церемоний, фальшивых улыбок и ненужных разговоров.
Беззубик, тонко почувствовав непреклонную решимость своего всадника, бесшумной чёрной тенью последовал за ним. Огромный дракон шёл на удивление спокойно, но его индиговые глаза ярко светились неподдельным любопытством — он по опыту знал, что его двуногий друг снова задумал что-то грандиозное и важное. Как только они добрались до кузницы, Беззубик привычно улёгся у самого входа, подобно гигантскому чёрному стражнику. Он компактно свернул вокруг себя шипастый хвост и лениво опустил тяжёлую голову на вытянутые передние лапы. Но даже в таком расслабленном положении зверь продолжал крайне внимательно наблюдать за каждым движением Иккинга.
Молодой король шагнул внутрь и с наслаждением вдохнул родной, едкий запах горелого металла, угольной пыли и раскалённого воздуха. Именно здесь, в прокопчённой мастерской, он чувствовал себя по-настоящему как дома. Здесь не было холодного железного трона, не было тяжёлой золотой короны, не было фальшивых титулов — здесь существовали только податливое железо, верные инструменты и его собственный, острый как бритва разум. Юноша уверенно сел за широкий, покрытый подпалинами деревянный стол, достал из ящика стопку чистых листов пергамента и начал быстро рисовать, записывать и придумывать.
Формула… Ему отчаянно нужна была формула. Какую именно алхимическую комбинацию использовали древние валирийцы? Что именно делало их знаменитую сталь такой невероятно прочной, лёгкой и пугающе магической, что она не тупилась веками? Он скрупулёзно выписал на лист все известные металлы, которые обычно использовались в Вестеросе: железо, сталь, серебро, медь, олово, бронза… Но его чутье подсказывало, что этого простого набора было явно недостаточно. Он нутром чувствовал, что в структуру легендарной валирийской стали входило нечто большее. Быть может, это была истинная магия крови? Древние заклинания Валирии?
Сам Иккинг вовсе не был чародеем, но он, как опытный кузнец, прекрасно знал, что "магия" очень часто скрывалась в самих технологических процессах, в секретной технике термообработки и в идеальном балансе выбранных материалов. Возможно, первостепенную роль в ковке играл не обычный огонь, а именно специфическое пламя дракона? Он торопливо записал и эту гипотезу.
Потенциальных возможностей и комбинаций было великое множество. Но, как и в любом сложном деле, начинать нужно было с самого простого эксперимента.
Он громко подозвал слугу-мальчишку, который работал в подмастерьях у одного из старших кузнецов. Гаред Уотерс — так звали этого паренька. Он был высоким, нескладным и худым, но при этом довольно быстрым, сообразительным и проворным мальчишкой, года на два старше самого короля. У него были густые тёмные волосы и смуглая, оливковая кожа — Гаред был бастардом какого-то заезжего дорнийца.
— Гаред, немедленно принеси мне сюда железную руду самого высшего качества, чистое серебро, медь, уголь, селитру и любые, даже самые редкие металлы, которые только сможешь найти в кузне. И пусть старшие кузнецы срочно подготовят мне самые жаропрочные тигли для плавки, — тут юноша вспомнил ещё кое-что важное. — Ах да, и принеси мне ещё дроблёного известняка и песчаника. Как можно больше.
Гаред поспешно, низко поклонился и со всех ног побежал исполнять королевский приказ. Рейгар же задумчиво сложил пальцы домиком на подбородке, не отрывая взгляда от исписанных формулами листов. Он был очень близок к разгадке… Он физически чувствовал это кожей. Но для успешного завершения эксперимента ему срочно нужна была Сарделька.
Он медленно обернулся к Беззубику, который всё это время не сводил с него внимательных глаз.
— Беззубик, — тихо позвал он, и дракон тут же послушно поднял голову. — Мне очень нужна Сарделька. Слетай и позови её сюда, пожалуйста.
Беззубик довольно замурлыкал, грациозно встал на лапы и широко расправил свои гигантские крылья. Его колоссальная чёрная тень на мгновение полностью затмила свет кузнечных факелов, и он с мощным хлопком взмыл в воздух, направляясь на поиски той самой драконихи, которая могла помочь его всаднику в этом нелёгком, техническом деле.
Иккинг глубоко, размеренно вдохнул и снова сосредоточенно посмотрел на свои хаотичные записи. Если кто-то в этом мире и сможет навсегда вернуть утерянный секрет валирийской стали… То это будет только он.
Осенний ветер уныло шумел за узкими окнами мастерской, но внутри помещения уже стояла невыносимая, удушливая жара. Раскалённый добела металл медленно плавился в гудящей печи, раскалённые угли громко потрескивали, а языки яркого пламени зловеще отражались в потемневших глазах молодого короля. Иккинг от невыносимого жара был раздет по пояс — его худая, но мускулистая спина обильно блестела от пота, а длинные серебряные волосы мокрыми прядями прилипли к лицу и шее. Однако он, казалось, никогда не замечал физической усталости, когда с головой уходил в работу в любимой кузнице. Мерный гул тяжёлых кузнечных молотов на фоне, слепящий свет пламени, ритмичный скрип огромных мехов — всё это стало неотъемлемой, успокаивающей частью его сознания.
Беззубик, вернувшись, снова лежал у входа, не смыкая глаз внимательно следя за своим потеющим всадником. Его индиговые глаза таинственно поблескивали в полумраке кузни, а длинный хвост неторопливо, в такт молотам постукивал по каменному полу. Рядом с ним неуклюже переминалась с лапы на лапу Сарделька. Эта огромная, неповоротливая огненная ящерица с аппетитом и глухим, довольным урчанием пожирала целые куски сырого железа и камня, которые ей подавал Иккинг. Её круглое брюхо ритмично раздувалось, словно гигантский кузнечный мех, а из широких ноздрей то и дело вырывались густые струйки едкого дыма.
Рейгар крайне напряжённо наблюдал за процессом в желудке дракона. Он точно знал, что этот момент — решающий. В своём далёком прошлом на Олухе он уже успешно работал с подобным металлом — знаменитым Железом Громмеля, но сейчас перед ним стояла совершенно иная, гораздо более амбициозная задача. Он должен был создать не просто крепкий и лёгкий сплав, а нечто гораздо большее — выковать меч, равного которому не было и нет во всём необъятном Вестеросе.
— Ну давай же, милая Сарделька, — голос юноши звучал твёрдо, но в его глазах дико вспыхнул огонь научного азарта. — Я знаю, ты можешь это сделать.
Дракониха резко напряглась; всё её массивное тело мелко задрожало, и с громким, утробным рёвом она мощно выплюнула прямо в жаропрочный тигель раскалённую массу переработанного металла. Это была густая чёрная жижа с ярко-красными, пульсирующими прожилками; она с шипением выплеснулась в заранее подготовленную глиняную форму для меча, заливая её до краёв, словно текучий, жидкий свет.
Воздух в кузнице мгновенно наполнился резким, оглушительным шипением. Густой белый пар столбом взметнулся к деревянному потолку, заставляя всех находящихся рядом людей инстинктивно в страхе отшатнуться. Даже невозмутимый Беззубик чуть приподнялся на лапах, крайне недоверчиво и настороженно глядя на происходящее алхимическое чудо.
Рейгар же, не моргая, не сводил воспалённых глаз с дымящейся формы. Прошло несколько томительных секунд, затем ещё. Экспериментальный металл начал постепенно застывать, но при этом он продолжал жутковато светиться изнутри, словно его переполняла какая-то живая, внутренняя энергия. Король крепко перехватил длинные кузнечные клещи и осторожно вынул светящуюся заготовку из формы, сразу же физически почувствовав её совершенно необычный, неправильный вес.
Она оказалась поразительно легче, чем он ожидал от такого куска стали, но в то же время её структура была невероятно плотной, как будто внутри неё была заключена не просто мёртвая сталь, а нечто живое и дышащее.
Но как опытный кузнец, он прекрасно знал, что это был ещё далеко не конец работы. Быстро схватив свой любимый, тяжёлый молот, он с силой нанёс первый, пробный удар по заготовке. Глухой, на удивление звонкий, певучий звук далеко разнёсся по всей мастерской. Затем последовал ещё один точный удар. И ещё. Ритм его ударов был безупречно чётким, до миллиметра отточенным годами тренировок. Каждое мощное движение отдавалось тупой болью в уставших мышцах, но он даже не думал останавливаться. Час сменял час, за окном уже начало темнеть, но упрямый король не делал ни единого перерыва в своей работе.
Беззубик то и дело издавал тихие, недовольные звуки, словно заботливо напоминая, что его упорному всаднику тоже иногда нужен отдых и сон. Но Иккинг его совершенно не слушал. Вся его человеческая сущность, вся его душа была без остатка поглощена этим магическим процессом созидания.
Наконец, глубокой ночью, когда идеальная, изогнутая форма лезвия была окончательно доведена до недостижимого совершенства, он устало, но с гордостью поднял горячий меч и направился к последнему, самому важному этапу — закалке. Вода в огромных деревянных чанах уже угрожающе бурлила от того невероятного жара, который густо впитался в воздух кузницы. Юноша сделал глубокий, дрожащий вдох, высоко поднял пылающий клинок и резко опустил его в воду.
Резкий, пушечный взрыв пара мгновенно окутал его плотным, непроницаемым белым облаком, а по сводам мастерской пронёсся гулкий, вибрирующий звук, похожий на стон. Когда пар немного рассеялся и Иккинг медленно вынул остывший клинок из воды… его глаза в шоке расширились до предела.
В его обожжённых руках лежал абсолютно чёрный, словно сама беззвёздная ночь, великолепный двуручный меч. По всей его матовой поверхности отчётливо шли тончайшие, извилистые узоры, поразительно похожие на рябь волн на берегу штормового моря. Но эти узоры не просто были декоративной частью металла — они, казалось, неуловимо светились очень слабым, серебристым отблеском, словно глубоко внутри этого клинка всё ещё продолжало пульсировать живое пламя дракона.
Беззубик тихо, заинтересованно фыркнул, поднялся со своего места и подошёл вплотную, с любопытством обнюхивая этот странный, пахнущий магией новый артефакт.
Иккинг благоговейно перевернул клинок, осторожно провёл мозолистым пальцем по бритвенно-острому лезвию и физически почувствовал, как прохладная, но одновременно обжигающая гладкость металла оставляет после себя на коже ощущение едва уловимой, магической вибрации.
— Это оно… — восхищённо выдохнул он, просто не в силах оторвать взгляд от своего творения.
Он действительно сделал это — он собственными руками выковал идеальный меч из валирийской стали. Теперь великая валирийская сталь, утерянная в Роке, вновь официально возродилась в этот свет.
— Надо же, кто бы мог подумать… Оказывается, в этом мире магическая формула валирийской стали и моя родная формула Железа Громмеля — это абсолютно одно и то же! — радостно ухмыльнулся он, поворачиваясь к двум драконам.
Осторожно положив горячую ладонь на бугристую щёку отдыхающей Сардельки, он принялся щедро хвалить её за помощь.
— Умница, Сарделька. Кто у нас тут самый прекрасный и полезный дракон во всём Вестеросе? — в ответ на ласку она радостно завиляла своим огромным, булавовидным хвостом, сбивая инструменты со столов. — Ну конечно же, это ты! Ха-ха-ха! Как жаль, что старины Рыбьенога сейчас здесь нет. Он был бы просто на седьмом небе от счастья, вновь оказавшись с тобою рядом.
Затем Иккинг повернулся к Беззубику.
— Ну что ж, брат, теперь у нас, можно сказать, есть неисчерпаемый источник денег. И у меня уже созрел гениальный план, как легко найти могущественных союзников с помощью этого маленького секрета, — он с предвкушением посмотрел на чёрный меч, напряжённо думая о том, сколько же реальной политической и финансовой пользы это открытие может принести ему в будущих, грандиозных начинаниях.
Аккуратно положив бесценный меч на чистый стол, Иккинг достал большую, жёсткую щётку с конским волосом и принялся с удовольствием чесать толстое пузо и пятки разомлевшей Сардельки. От накатившего счастья дракониха, смешно высунув длинный язык, искренне наслаждалась этим вниманием, виляя хвостом совсем как огромная, уродливая, но бесконечно милая собака.
Тем временем, где-то невообразимо далеко, в чертогах Вальхаллы, Рыбьеног, глядя с того света на эту трогательную сцену, тихонько вытер набежавшую слезу счастья, возникшую от тоски по своему любимому дракону.
— Огромное тебе спасибо, Иккинг… за то, что ты так бережно заботишься о моей девочке даже в этом жестоком, другом мире, — прошептал викинг.
— Я только одного не могу понять: что такого особенного эта прекрасная Громгильда вообще нашла в этом придурке Кривоклыке? — с явным, неподдельным раздражением спросила подошедшая Астрид, глядя на брачные танцы драконов.
— Ну, ответ же очевиден! Мой Кривоклык просто абсолютно неотразим для любых самок, прямо как его хозяин, — с фирменной, самодовольной усмешкой парировал Сморкала. Впрочем, теперь он говорил это уже без привычных, сальных подкатов к Астрид, давно смирившись с её выбором.
Иккинг резко проснулся от громкого, требовательного стука в дверь своей спальни. Сначала он, всё ещё находясь в полудрёме, не обратил на этот звук должного внимания, искренне надеясь, что это ему просто приснилось, но стук тут же повторился — на этот раз ещё более настойчивый, ритмичный и властный. Юноша раздражённо застонал, тяжело провёл рукой по лицу и, окончательно проснувшись, нехотя открыл глаза.
Утро было ещё совсем ранним: солнце едва-едва поднималось над морским горизонтом, окрашивая хмурое небо в нежные, бледно-розовые и сиреневые оттенки. Король сонно повернулся на другой бок, плотнее прижимаясь к мягкой подушке в надежде урвать ещё хоть минуту покоя, но стук в дверь и не думал прекращаться.
— Да чтоб вас всех драконы побрали… — хрипло пробормотал он, нехотя сползая с тёплой кровати.
Деревянный пол был по-утреннему прохладным, и Иккинг зябко поёжился, на ходу натягивая на себя простую, тёплую рубашку. Потирая заспанные глаза, он подошёл к тяжёлой двери и резко распахнул её, ожидая увидеть за ней нерасторопного слугу или одного из дежурных гвардейцев.
Но прямо перед ним, вытянувшись по стойке смирно, стоял не кто иной, как его собственная Десница — суровый лорд Квеллон Грейджой.
Морской лорд, несмотря на ранний час, был уже полностью одет в свой традиционный тёмный, строгий наряд кракена. Его обветренное, изрезанное морщинами лицо оставалось привычно непроницаемым, но в глубине тёмных глаз отчётливо читалась лёгкая тень нервного напряжения и глухого раздражения, хотя он изо всех сил пытался это скрыть перед королём.
— Доброе утро, Ваше Величество, — голос Грейджоя прозвучал ровно и сдержанно, но за этой ледяной вежливостью явно скрывалась крайняя настойчивость.
Иккинг недовольно поморщился, энергично потёр лицо руками и широко зевнул, лениво опираясь плечом о дверной косяк.
— И вам доброе утро, лорд Квеллон… Почему вы пришли так невыносимо рано? — он медленно провёл рукой по взъерошенным серебряным волосам, безуспешно пытаясь прогнать последние остатки сна. — Что-то случилось? И почему вы лично явились будить меня, а не послали дежурного слугу или кого-то из своих сыновей?
Нередко лорд Квеллон использовал именно своих старших сыновей в качестве личных посланников к королю. Больше всех Иккинга раздражал его угрюмый сын Бейлон, который открыто терпеть не мог молодого монарха, снедаемый чёрной завистью и постоянным раздражением.
Лорд Грейджой чуть заметно приподнял густую седую бровь.
— Официальные посланники браавосского Железного Банка требуют вашей немедленной аудиенции, мой король. И они категорически не хотят больше ждать.
Иккинг глубоко, со свистом вздохнул, физически ощущая, как остатки сладкого сна окончательно и бесповоротно покидают его разум. Он выпрямился, убрав руку от косяка; его лицо мгновенно стало жёстким и предельно сосредоточенным.
— Не хотят ждать, говорите? Ха! Эти напыщенные ростовщики, должно быть, совсем забыли, что они находятся не у себя в Браавосе, а в моём Вестеросе.
Грейджой позволил себе лёгкую, понимающую усмешку.
— Возможно, так оно и есть. Но, смею заметить, они выглядят крайне серьёзными и настроены весьма решительно.
Король ещё раз протёр воспалённые глаза и упрямо покачал головой.
— Ровно через два часа я официально встречусь с ними в Большом Зале, не раньше. Пусть сидят и ожидают приёма, как все нормальные послы.
Лорд Грейджой коротко кивнул, беспрекословно принимая решение своего монарха.
— Как прикажете, Ваше Величество. Будет исполнено.
Иккинг закрыл за ним дверь и тяжело вздохнул, хрустя суставами и потягиваясь.
— Просто прекрасное начало дня… — саркастично пробормотал он себе под нос. — А я-то, наивный, искренне надеялся, что моё утро начнётся с тихого завтрака, а не с нудных разговоров о старых долгах.
Но делать было нечего: у него оставалось ровно два часа на то, чтобы привести себя в надлежащий вид и как следует подготовиться к этой непростой встрече.
Иккинг быстро, до красноты умыл лицо ледяной водой из таза, позволяя себе несколько минут бодрящего, спасительного молчания. Затем он принялся за свой завтрак, который слуги уже успели накрыть в открытой беседке. Утренняя еда была предельно простой, но очень питательной — густая овсяная каша со сладким мёдом и дроблёными орехами, ломоть свежеиспечённого хлеба, твёрдый сыр, несколько полосок хрустящего жареного бекона и большая чашка горячего, парного молока.
Он ел в полном молчании, предельно сосредоточенно, точно зная, что впереди его ждёт далеко не самый приятный и лёгкий разговор. Тот колоссальный долг, который корона Вестероса задолжала безжалостному Железному Банку, был поистине огромным — это было проклятое наследие его слабовольных предшественников-королей, которые беспечно брали гигантские займы на свои нужды, но совершенно не спешили их возвращать. Только Беззубик, лежавший неподалёку, иногда отвлекал его от мрачных мыслей своим призывным урчанием, явно желая, чтобы хозяин поскорее закончил трапезу и они вместе отправились полетать.
— Извини, мой крылатый братец, — виновато сказал он дракону. — У меня сегодня слишком много важных государственных дел. Боюсь, я буду занят до самого вечера. Так что, возможно, сегодня тебе придётся весь день развлекаться в небе без меня.
Беззубик с явным, философским пониманием отнёсся к занятости Иккинга. Он лишь тихо фыркнул и молча продолжил есть свой собственный завтрак, состоящий из двух свежих овечьих туш. Когда трапеза была наконец окончена, Иккинг решительно отправился в свои покои переодеваться, а Беззубик, расправив крылья, мощно взмыл в утреннее небо.
Сегодняшний наряд монарха был продуманно строгим и весьма внушительным: дорогой тёмно-индиговый бархатный кафтан, искусно украшенный замысловатой вышивкой из серебряных нитей, и длинный, тяжёлый чёрный плащ с вышитыми на нём трёхголовыми драконами и крупными сапфировыми пуговицами. И, конечно же, на этот раз он не забыл водрузить на голову свою огромную, шипастую серебряную корону, чтобы подчеркнуть статус. Он привычно застегнул перевязь с ножнами за спиной, лично проверил, надёжно ли сидит в них его новый, секретный меч из валирийской стали, и твёрдым шагом направился к дверям Большого Зала под плотным, бдительным сопровождением своих Королевских Гвардейцев в белых плащах.
Большой Зал был абсолютно новым строением — это была просторная временная резиденция, выстроенная специально на тот период, пока шло глобальное строительство нового, каменного дворца. В отличие от мрачных залов прежнего Красного Замка, это помещение было полностью сделано из светлого, благоухающего смолой дерева, с высокими, мастерски резными опорными колоннами. Своей строгой архитектурой он до боли напоминал Иккингу огромные, древние медовые залы викингов из его прошлой жизни на Олухе. Жаркий огонь в больших каменных очагах уютно потрескивал, заполняя всё просторное помещение мягким, но очень устойчивым, тёплым светом. Вдоль длинного, дубового стола уже неподвижно сидели важные гости — высокомерные представители Железного Банка.
Тяжёлые шаги короля и лязг доспехов его гвардии гулко, угрожающе отдавались по чистому деревянному полу.
За столом также сидели доверенные люди короля — его главные помощники в сложном управлении по делам государства. Напротив них расположились трое незнакомых мужчин в невероятно богатых, но мрачных тёмных одеждах, щедро украшенных искусной золотой вышивкой; на их пальцах тускло блестели массивные перстни. Лица послов были поразительно холодными, надменными и непроницаемыми, как сама ледяная вода, веками омывающая их родной город. Они синхронно, с явной неохотой поднялись, когда король вошёл в зал, но их сухие поклоны были едва заметны; это было сделано скорее из сухого уважения к официальному протоколу, нежели из истинного, искреннего почтения к монарху.
Иккинг остановился прямо перед своим массивным резным креслом во главе стола и долгим, оценивающим взглядом посмотрел на банкиров.
— Господа, — его голос прозвучал абсолютно ровно, уверенно, без малейшей тени усталости или скрытого раздражения. — Добро пожаловать в мою столицу, в Королевскую Гавань. Я искренне рад видеть вас здесь.
Взгляды абсолютно всех присутствующих в зале мигом, как по команде, направились к нему. На лицах лорда Стеффона Баратеона, Десницы Квеллона Грейджоя, лорда Тайвина Ланнистера и даже невозмутимых Королевских Гвардейцев мгновенно отразилось крайнее недоумение. Все они были крайне удивлены тем странным фактом, что их король сегодня пришёл на дипломатическую встречу, неся за спиной огромный боевой двуручный меч. Тем не менее, несмотря на дворцовый этикет, это нескрываемое любопытство так и осталось написанным на их лицах. Один из прибывших магистров, худой мужчина с узким, крысиным лицом и колючими, цепкими глазами, слегка, с достоинством кивнул.
— Ваше Величество. Для всех нас огромная честь наконец-то лично встретиться с вами. Мы приехали в Вестерос с одним крайне важным и неотложным вопросом — это давний долг Железного Трона перед нашим банком.
Иккинг медленно, с королевским достоинством сел в кресло, попутно сняв перевязь и с нарочитой небрежностью положив тяжёлый меч в ножнах прямо на стол, рядом с собой. Его движения были подчёркнуто неторопливыми, но выверенными и точными. Он спокойно сцепил пальцы в замок перед собой и приготовился выслушать их требования, ни одним мускулом лица не подавая виду, что вся эта ситуация его хоть как-то беспокоит.
— Если я не ошибаюсь, речь идёт о долге моего покойного деда, короля Джэйхейриса Второго?
— Вы совершенно правы, Ваше Величество.
— И какая же именно астрономическая сумма накопилась в ваших гроссбухах за все эти долгие годы?
Магистр с важным видом склонился к длинному пергаментному свитку, который он предварительно развернул перед собой на столе.
— С учётом всех набежавших процентов и, смею заметить, регулярных задержек в выплатах с вашей стороны — ровно три сотни тысяч полновесных золотых драконов.
Зал на одно долгое, напряжённое мгновение наполнился звенящей тишиной, которую нарушало лишь тихое потрескивание горящих поленьев в очагах.
Иккинг даже не изменился в лице. Он, как и его мастера над монетой, прекрасно знал, что озвученная сумма будет крайне высокой. Он также знал, что этот колоссальный долг — это самое тяжёлое и неприятное политическое наследие его проблемного рода.
— Три сотни тысяч золотых драконов… — очень медленно, с расстановкой повторил он, словно мысленно пробуя эти страшные слова на вкус. Затем его плотно сжатые губы чуть заметно дрогнули в лёгкой, ироничной улыбке. — И сколько же конкретно золота из этой суммы вы, господа, наивно ожидали получить от меня прямо сегодня?
Магистры быстро, настороженно переглянулись между собой, но, будучи профессионалами, не позволили себе выказать никаких лишних, непродуманных эмоций.
— Как минимум, какую-то существенную часть от этой общей суммы. Любая, даже самая скромная выплата прямо сейчас станет для нас неопровержимым доказательством доброй воли Вашего Величества и того факта, что Железный Трон всё ещё помнит и соблюдает свои старые финансовые обязательства.
Иккинг задумчиво, не спеша провёл указательным пальцем по полированной поверхности стола.
— Я вас прекрасно понимаю, господа. Однако… прямо сейчас у нас, в Вестеросе, есть гораздо более насущные и финансово затратные дела. Вы, наверное, заметили масштабные перестройки в столице, внедрение новых государственных реформ, прокладку новых каменных дорог по всему королевству, строительство бесплатных больниц и школ по всей стране... и, конечно же, вы должны понимать, какая экономическая разруха сопровождает весь этот процесс. Думаю, как умные люди, вы согласитесь со мной в том, что без сильного, экономически процветающего и стабильного Вестероса у банка просто не будет и стабильных, регулярных выплат. Разве я рассуждаю не логично?
Один из магистров, сидевший по левую руку, чуть заметно, соглашаясь, наклонил голову.
— Вы правы, так оно и есть, Ваше Величество. Однако, при всём уважении к вашим реформам, долг всегда остаётся долгом. Наш Железный Банк известен во всём мире именно тем, что он всегда, при любых обстоятельствах, получает своё золото обратно.
Иккинг склонил голову набок, внимательно, с лёгким прищуром изучая их лица, а затем, наконец, вальяжно откинулся на спинку резного кресла.
— Вы правы, так оно и есть, — его голос по-прежнему оставался обманчиво мягким, но теперь в нём отчётливо зазвенела угрожающая сталь. — И я действительно твёрдо намерен полностью его выплатить. Однако я не сделаю этого ни сегодня. Ни завтра. Я официально предлагаю вам пересмотреть старые условия займа. Мы прямо сейчас заключим новый, более справедливый договор, по которому все выплаты долга начнутся только через пять лет, когда Королевская Гавань и всё моё королевство окончательно оправятся от масштабных реформ и начнут приносить сверхприбыль. Взамен за эту щедрую отсрочку Железный Банк получит от короны эксклюзивные налоговые привилегии на торговлю со всеми нашими портами, что в перспективе обеспечит вам гигантский, стабильный доход. В итоге вы получите от меня не только своё золото с процентами, но и колоссальное политическое влияние в Вестеросе.
Магистры снова быстро обменялись многозначительными взглядами, негласно советуясь, прежде чем снова заговорить с королём. Самый старший из них, седовласый, сухопарый мужчина с тонкими, аристократическими чертами лица, слегка склонился вперёд, сложив унизанные перстнями руки на столе.
— Ваше Величество, в целом мы концептуально согласны с вашим щедрым предложением. Однако Железный Банк, как вы сами понимаете, всегда требует железобетонных гарантий, — его голос был абсолютно ровным, безэмоциональным и спокойным, но в нём звучала непреклонная твёрдость; казалось, он точно знал, что никакие красноречивые уговоры короля не изменят их позиции. — В обоюдных интересах — как вашего процветающего королевства, так и нашего уважаемого банка, — мы настоятельно хотим получить хотя бы небольшую часть выплат уже сейчас. Ровно пятнадцать процентов от общей суммы долга. Это на деле продемонстрирует совету банка вашу добрую волю и окончательно подтвердит, что вы действительно намерены честно выплатить долг, а не просто хитростью оттянуть его выплату на долгие годы.
Иккинг внимательно, не моргая посмотрел прямо ему в глаза, а затем неспешно перевёл тяжёлый взгляд на остальных магистров. Они сидели за столом совершенно неподвижно; их лица оставались идеальными, бесстрастными масками, но Иккинг нутром чуял, что за этой холодной, браавосской маской скрывается банальная, первобытная жажда скорой выгоды. Они, благодаря своим многочисленным шпионам, прекрасно знали, что живые деньги в королевской казне прямо сейчас есть. Вулканический Драконий Камень в последнее время начал приносить короне просто огромный, невиданный доход благодаря монопольной торговле уникальными, прочными материалами, сделанными из сброшенных драконьих чешуек.
Король чуть примирительно наклонил голову, формально признавая их правоту в этом вопросе.
— Вы, как я погляжу, на удивление хорошо и подробно осведомлены о наших новых доходах с Драконьего Камня.
Один из магистров, более молодой, но от этого не менее проницательный и хитрый, сдержанно, с достоинством кивнул.
— Наш Железный Банк всегда предельно хорошо осведомлён о финансовых делах своих должников. Мы точно знаем, что ваша корона прямо сейчас получает весьма значительные, регулярные средства от торговли и нового ремесленничества на острове. И мы абсолютно уверены, что той суммы золота, которую вы уже успешно собрали на Драконьем Камне, вполне хватит, чтобы безболезненно покрыть требуемую часть долга. Поверьте, пятнадцать процентов — это более чем разумное и компромиссное требование с нашей стороны.
Иккинг театрально, тяжело вздохнул и ненадолго прикрыл глаза ладонью, всем своим видом показывая, что мучительно раздумывает над их ультиматумом. Затем, с лёгкой, загадочной улыбкой на губах, он медленно, величественно поднялся со своего кресла.
— Безусловно, вы правы в своих расчётах. Но всё же, позвольте мне прямо сейчас предложить вам нечто гораздо более ценное и редкое, чем банальное золото.
Он сделал несколько плавных, рассчитанных движений руками, поднял и предельно осторожно, с нарочитым уважением, положил свой длинный меч прямо в центр стола.
— Вчера поздно вечером, работая в этой самой кузнице, я лично, своими руками, создал вот это.
С этими интригующими словами он медленно потянулся к обтянутой кожей рукояти и одним плавным, звенящим движением вынул клинок, открывая изумлённым взорам оружие, которое тут же зловеще заиграло бликами в свете очагов.
Сталь клинка была угольно-чёрной; по всему лезвию отчётливо извивались тёмные, причудливые узоры, казавшиеся в полумраке пугающе живыми. Сам меч визуально выглядел на удивление лёгким и изящным, но в то же время от него веяло скрытой, сокрушительной мощью. Его длинное лезвие было заточено до бритвенной остроты, а удобная рукоять была искусно и плотно обёрнута дорогой кожей.
Магистры Браавоса, как, впрочем, и весь присутствующий Малый Совет Вестероса, разом замерли, затаив дыхание.
Даже эти самые опытные, прожжённые и циничные из людей, прекрасно знавшие истинную цену любому золоту и любой власти в этом мире, не смогли скрыть своего искреннего, глубочайшего изумления при виде этого артефакта.
— Но ведь это… — потрясённо начал один из банкиров, но от волнения осёкся, не веря своим глазам.
— Настоящая валирийская сталь, — абсолютно спокойно, без лишнего пафоса продолжил за него Иккинг, бережно взяв меч в руки. Он медленно покрутил его перед собой, давая тёплому свету огня играть на безупречной, ребристой поверхности клинка. — И этот великолепный меч, смею вас заверить — первый, выкованный с нуля за последние четыреста долгих лет.
Он сделал многозначительную, театральную паузу, позволяя магистрам в полной мере осознать весь колоссальный вес и историческое значение его слов.
— Господа, вы сейчас просите у меня обычное золото. Но давайте будем честны: золото — это всего лишь мягкий, жёлтый металл, который можно легко накопить, бездарно растратить или глупо потерять. А вот валирийская сталь… — он резко повернул меч, и хищные отблески пламени кроваво заиграли на его бритвенном лезвии, — это нечто неизмеримо большее. Она поистине бесценна в нашем мире. Её секрет утерян, её совершенно невозможно подделать. Оружие из неё бережно передаётся из поколения в поколение, как высший символ абсолютной власти и несокрушимой силы любого благородного дома. И поэтому я предлагаю вам совершенно иную, уникальную сделку.
Потрясённые магистры напряжённо, затаив дыхание, слушали короля, даже не пытаясь его перебивать. Иккинг, насладившись произведённым эффектом, плавно опустил меч обратно на стол, мягко, но веско стукнув тяжёлым клинком по дереву.
— Я предлагаю вашему банку эксклюзивную возможность инвестировать свои капиталы в нечто поистине вечное. С этого дня я лично начну массово производить настоящую валирийскую сталь, а Железный Банк Браавоса станет нашим единственным и главным инвестором в этом проекте. Взамен вы немедленно позволите короне получить долгосрочную отсрочку на выплату старого долга, и, кроме того, вы будете активно, финансово помогать моей королевской власти во все трудные времена. Но взамен вы получите уникальный, монопольный товар, который со временем принесёт вам гораздо больше баснословной прибыли, чем вы сейчас можете себе даже представить в самых смелых фантазиях.
Магистры, ошеломлённые открывшимися перспективами, снова быстро переглянулись. Как истинные дельцы, они прекрасно понимали скрытый, глобальный финансовый смысл его слов.
Да, разумеется, они могли бы упереться и со скандалом получить жалкие пятнадцать процентов золотом прямо сейчас. Но золото, как вода, легко приходило и уходило. А вот настоящая валирийская сталь — это было именно то легендарное сокровище, которого отчаянно жаждали самые богатые, могущественные и амбициозные люди всего известного мира. Клинки из этой волшебной стали бережно передавались из поколения в поколение как величайшая реликвия. Владение куском такого невероятно редкого и смертоносного материала всегда считалось вопросом величайшей чести, гордости и престижа для любого лорда.
Старший магистр, пытаясь скрыть дрожь в руках, медленно, задумчиво постучал длинными пальцами по столу, переваривая услышанное.
— Я правильно понимаю, Ваше Величество, что вы официально предлагаете нашему банку долю в монопольном производстве валирийской стали?
Иккинг победно, с чувством полного превосходства кивнул.
— Именно так. Железный Банк отныне станет моим главным, эксклюзивным деловым партнёром. Вы будете щедро финансировать всё наше производство, а взамен, по договору, гарантированно получите свою законную долю прибыли с абсолютно каждого меча, который будет выкован в этих кузнях.
В просторном зале повисла звенящая, напряжённая тишина. Магистры Железного Банка снова многозначительно переглянулись, безмолвно советуясь друг с другом. В их прагматичных, жадных умах уже рисовались картины того, как выплаченное золото стремительно превращается в бесценные мечи, а эти уникальные мечи, в свою очередь, приносят им ещё больше золота.
Старший из браавосийцев медленно, хищно улыбнулся.
— Это… весьма интригующее предложение, Ваше Величество. Прошу вас, дайте нам немного времени, чтобы детально обсудить его между собой.
Иккинг милостиво кивнул, соглашаясь.
— Разумеется, господа. Возьмите на раздумья ровно столько времени, сколько вам потребуется. Но учтите моё предложение… — он сделал паузу и снова многозначительно поднял чёрный меч, глядя прямо на них, позволяя свету играть на острых гранях.
Впечатлённые магистры послушно встали из-за стола и сдержанно поклонились.
— Мы обязательно вернёмся к вам с окончательным ответом.
Когда тяжёлые двери за ними закрылись, Иккинг победно улыбнулся, нежно проведя пальцем по гладкому лезвию. Он точно знал, что уже выиграл эту партию. Окружающие лорды всё это время сидели как громом поражённые, просто не в силах оторвать жадные взгляды от молодого короля и его магического клинка.
Обед в Большом Зале, как и следовало ожидать после таких новостей, выдался довольно шумным. Деревянные стены временного строения украшали вырезанные вручную, замысловатые узоры, а по высокому потолку тянулись массивные опорные балки. Благодаря этому просторное помещение напоминало не холодный каменный тронный зал, который когда-то был в Красном Замке, а уютный медовый зал викингов, где собиралось всё племя. В тёплом воздухе густо витали аппетитные запахи жареного на вертеле мяса, свежеиспечённого хлеба и сладкого мёда, гармонично смешиваясь с ароматом наваристого, горячего супа и заморских пряных приправ.
Иккинг вальяжно сидел во главе длинного стола, плотно окружённый своим верным Малым Советом, приближёнными лордами и друзьями. По его правую руку сидел новая Десница, лорд Квеллон Грейджой; морской волк молчаливо и задумчиво ковырялся ножом в своём куске запечённой баранины. По левую руку расположился мастер над монетой Тайвин Ланнистер, облачённый в невероятно дорогую тёмно-красную одежду, богато расшитую золотыми нитями. Лорд Кастерли Рока ел предельно сдержанно и аккуратно, как и полагалось человеку его высокого положения, однако в его умных глазах читалась привычная, холодная сосредоточенность, неотрывно направленная на короля. Чуть левее от Тайвина сидел лорд Стеффон Баратеон, который во время обеда без конца возбуждённо расспрашивал короля о том, как именно он сумел раскрыть секрет ковки валирийского меча.
Между высокими, благородными лордами с тяжёлым серебряным кувшином в руках бесшумно сновал младший сын лорда Стеффона — хмурый подросток Станнис Баратеон. Он прибыл в столицу вместе с отцом и теперь добросовестно и очень ответственно служил при дворе чашником. Взрослым мужчинам он щедро наливал крепкое арборское вино, а вот юному королю, по его же строгой личной просьбе, Станнис наливал исключительно простую, чистую воду. И за каждый до краёв наполненный кубок Иккинг всегда искренне благодарил сурового мальчика простым, человеческим словом: «Спасибо!», отчего Станнис каждый раз слегка смущался.
Чуть дальше по столу, перебирая чётки, сидел Великий мейстер Гормон, который совсем недавно сменил на этом посту изгнанного Пицеля. Этот новый, прогрессивный мейстер нравился Дикому Дракону гораздо больше, чем его трусливый предшественник. Мейстер Гормон, будучи человеком науки, полностью и горячо поддерживал радикальную идею короля сделать простой народ образованным. Изначально, конечно, он тоже отнёсся к затее короля весьма скептично, считая её утопией, однако Иккинг сумел быстро его переубедить, выложив на стол чёткие финансовые расчёты и неоспоримые факты.
Белые рыцари Королевской Гвардии тем временем бдительно охраняли покой правителя и его свиты, пока они обедали.
— Признаюсь честно, это была просто гениальная уловка, Ваше Величество, — с откровенной ухмылкой сказал лорд Стеффон, небрежно бросая в рот крупную виноградину. — Вы так изящно предложили этим ростовщикам нечто такое, от чего они физически не смогли бы отказаться. Ведь настоящая валирийская сталь стоит куда больше, чем всё их золото. Они пришли к вам за старыми долгами, а ушли с новой мечтой о несметных богатствах. Теперь, с помощью этих мечей, вы не только быстро избавитесь от всех королевских долгов, но и сказочно обогатите казну, — он элегантно вытер губы льняной салфеткой и хитро прищурился. — Кстати, позвольте поинтересоваться, какая у них будет примерная стоимость? Я бы очень хотел приобрести несколько таких клинков для своих сыновей, как только они подрастут.
— Боюсь, вам придётся встать в очень длинную очередь, лорд Стеффон, — с лёгкой улыбкой ответил король. — Первым делом я обязан полностью перевооружить в валирийскую сталь всех своих Королевских Гвардейцев. Сразу после этого я начну делать мечи исключительно для продажи за Узким морем, чтобы оплатить долги. А уж потом, возможно, дело дойдёт и до частных заказов от лордов Вестероса. Что же касается цены, то я пока и сам не знаю точных цифр. Я официально поручу лорду Тайвину провести тщательный учёт и точный подсчёт того, сколько реально может стоить одно изделие из этого редкого металла на современном рынке.
— Ваша Светлость, а вам не кажется, что вы платите Банку слишком уж большую цену за их лояльность? — осторожно спросил Тайвин Ланнистер, аккуратно нанизывая на серебряную вилку сочный кусок мяса. — Ваше уникальное творение действительно стоит баснословных сумм. Разве не было бы гораздо логичнее и легче создать всё это производство самостоятельно, не прибегая к кабальным иностранным инвестициям? Вашей абсолютной власти в Вестеросе вполне достаточно для того, чтобы создавать и продавать их полностью самостоятельно, забирая всю прибыль в казну.
Иккинг, как человек проницательный, отчётливо услышал в этих словах скрытый подтекст: «Я, лорд Ланнистер, хочу быть главным инвестором вместо них».
— Я прекрасно знаю, за что именно я сейчас плачу Железному Банку, лорд Тайвин, — твёрдо и безапелляционно ответил Иккинг, со стуком отставляя свой кубок с водой. Разговор на эту тему был окончен.
И в этот самый момент тяжёлые дубовые двери зала с грохотом распахнулись, и внутрь уверенным шагом вошли вернувшиеся магистры Железного Банка. Все шумные разговоры за столом мгновенно стихли. Высокие, болезненно худощавые мужчины в дорогих, строгих чёрных одеждах, скреплённых серебряными застёжками в виде банковских монет, уверенно прошли вперёд, не обращая внимания на гвардейцев. Их бледные лица оставались профессионально бесстрастными, но в их тёмных глазах теперь отчётливо читалась нескрываемая заинтересованность.
Старший из них, всё тот же седовласый магистр, что говорил с королём утром, слегка, но уже с гораздо большим уважением поклонился.
— Ваше Величество, — торжественно начал он; его голос звучал ровно, но в нём всё же сквозила привычная для всех банкиров деловая осторожность. — Мы на совете детально рассмотрели ваше предложение и приняли решение. Мы готовы принять его. Однако, для заключения сделки, у нас есть несколько дополнительных, обязательных условий.
Иккинг благосклонно наклонил голову, всем своим видом выражая готовность внимательно слушать.
— Во-первых, мы категорически хотим, чтобы наша финансовая доля в монопольном производстве валирийской стали была не временной, до уплаты долга, а постоянной. Железный Банк отныне станет вашим полноправным, официальным деловым партнёром, а не просто временным кредитором, как это было раньше. Это обеспечит нам долгосрочные, стабильные поставки клинков, а вам — наши железные гарантии. Таким взаимовыгодным образом вы довольно быстро полностью оплатите свой старый долг перед Железным Банком.
Король нахмурился и глубоко задумался. В принципе, подобное развитие событий было вполне ожидаемо. Он с самого начала собирался создать жёсткую государственную монополию на производство валирийских мечей, но теперь хитрый Железный Банк хотел легально стать неотъемлемой частью этой самой монополии, откусив свой кусок пирога.
— Во-вторых, — невозмутимо продолжил старший магистр, загибая палец. — Мы настоятельно требуем, чтобы первые двенадцать абсолютно новых, выкованных вами мечей были безвозмездно переданы в полное распоряжение Железного Банка. Мы должны наглядно доказать своим вкладчикам в Эссосе, что они у вас действительно есть и это не блеф.
Услышав такие наглые требования, Тайвин Ланнистер возмущённо вскинул светлые брови и резко наклонился ближе к королю.
— Ваша Светлость, эти браавосийцы требуют слишком многого. Это настоящий грабёж, — прошипел он.
Иккинг лишь чуть заметно повернул голову в сторону разгневанного Тайвина, и в его индиговых глазах мелькнула озорная, мальчишеская насмешка. Он наклонился ещё ближе к деснице и очень тихо прошептал, так, чтобы только старый Ланнистер мог его услышать:
— Не горячитесь, милорд. А может, они сейчас ещё захотят, чтобы я в придачу подарил им половину своего трона и торжественно назвал его «Железным Стулом Браавоса»?
Наконец, выдержав театральную паузу, он медленно повернулся к напряжённо ожидающим послам Железного Банка. Это был решающий исторический момент.
— Значит, вы хотите сделать Железный Банк Браавоса главным и единственным торговцем валирийской сталью на всём Эссосе, — абсолютно спокойно, без эмоций произнёс король, слегка, ритмично постукивая пальцами по столешнице. — Что ж… я согласен на эти условия. Но, как равноправный партнёр, я также немедленно добавлю в договор и свои встречные условия.
Магистры, явно не ожидавшие подвоха, быстро обменялись настороженными взглядами.
— Корона, как мы и договаривались, будет честно выплачивать вашему банку десять процентов с каждого официально проданного меча. Однако взамен я ожидаю от вас не только своевременной финансовой поддержки моих проектов, но и абсолютной, железной гарантии вашей политической верности за каждое выплаченное мною золото. Во-первых, вы обязуетесь никогда больше не финансировать никаких моих врагов. Вы не станете снабжать своим золотом и наёмниками тех, кто замыслит свергнуть мою семью с трона или вздумает с мечом в руках оспорить мою законную власть в Вестеросе. Более того, отныне вы станете моими верными глазами и ушами на всём континенте Эссос. И запомните главное: монопольное производство валирийской стали навсегда останется исключительным, неоспоримым правом дома Таргариенов, и только при условии нашего стабильного правления вы сможете получать свою баснословную прибыль.
Иккинг на мгновение замолчал, давая старшему магистру и его молчаливым спутникам в полной мере осознать всю тяжесть и суть своего бескомпромиссного предложения. Затем он продолжил, слегка понизив голос, но совершенно не теряя пугающей уверенности:
— Запомните: если могущественный Железный Банк действительно хочет быть моим полноценным партнёром, а не просто скучным кредитором, то он должен поровну разделить со мной не только огромную финансовую выгоду, но и все политические риски. Отныне вы будете безоговорочно поддерживать Корону во все времена — будь то благополучный мир или кровавая война. Если же вы вдруг откажетесь от этих условий, или, что ещё хуже, если вы попытаетесь играть на два фронта и вложите своё золото в руки моих потенциальных врагов… — Иккинг угрожающе наклонился вперёд, пристально, не моргая глядя прямо в глаза старшему магистру, — тогда я не только немедленно разорву наш торговый договор, но и лично позабочусь о том, чтобы больше ни один лорд в Вестеросе никогда не доверял вашему банку свои деньги. Я просто уничтожу вашу репутацию.
Он плавно, с чувством выполненного долга откинулся на высокую спинку своего резного трона; его бледное лицо при этом оставалось абсолютно непроницаемой маской.
— Вы так сильно хотите прибыли? Я даю вам её. Вы хотите финансовых гарантий и стабильности? Я лично гарантирую её. Но абсолютная политическая верность — вот то единственное, что я требую от вас взамен.
В огромном зале вновь наступило тяжёлое, давящее молчание.
Эти жёсткие слова были ключевыми в их переговорах. Железный Банк исторически очень часто и охотно спонсировал смену власти и государственные перевороты, если это сулило им быструю и крупную прибыль. Но сейчас этот юный, не по годам умный Иккинг ставил их перед очень суровым выбором: либо они становятся его безоговорочными союзниками на его жёстких условиях, либо они уходят ни с чем и теряют всё.
Старший магистр, явно сбитый с толку таким поворотом, задумчиво, нервно потёр свой выбритый подбородок. Ещё никто и никогда в мировой истории не осмеливался так нагло предлагать Железному Банку Браавоса стать чьим-то покорным политическим вассалом. В душе им всем отчаянно хотелось немедленно отказать этому зарвавшемуся, мелкому королю, но они, будучи прагматиками, также усиленно думали и о возможных фатальных последствиях своего отказа.
О новом, юном короле Вестероса за морем ходило слишком много пугающих слухов. В Эссосе его уже всерьёз считали крайне опасным, непредсказуемым безумцем, обладающим невероятно разрушительным, божественным оружием — чёрным драконом, способным до основания уничтожить неприступный каменный замок всего за одну секунду. Многие фанатики за морем уже в открытую сравнивали его с воплощённым богом или, как минимум, с могущественным посланником Владыки Света. В тех восточных городах, где люди фанатично исповедуют эту огненную веру, простолюдины только и мечтают о том, чтобы хоть раз увидеть его своими глазами.
Послы банка были далеко не глупыми людьми, поэтому они быстро выстроили в своих расчётливых умах вполне реальную и пугающую теорию. А что, если после их гордого отказа этот безумный Дракон просто решит напасть на сам Железный Банк в Браавосе? Только сейчас, стоя перед ним, магистры с ужасом осознали, что они добровольно вошли прямо в смертоносную пасть дракона, откуда им уже точно не вылезти живыми и недогоревшими в случае конфликта. И стоило ли им вообще отказываться от такого сказочно прибыльного, хоть и опасного предложения? Ведь этот король, несмотря на возраст, вполне сильный, умный и невероятно могущественный. Кто в здравом уме теперь вообще решится на него напасть?
Вывод был очевиден: им придётся принять его жёсткие условия. Послы банка, не сговариваясь, медленно и покорно кивнули.
— Это был весьма хитрый и продуманный ход с вашей стороны, Ваша Светлость. Но Железный Банк всегда держит своё слово. Если мы прямо сейчас заключаем этот договор, то мы будем неукоснительно соблюдать все его пункты. Отныне вы получите нашу полную финансовую и политическую поддержку, — резюмировал старший магистр.
Иккинг победно, но сдержанно улыбнулся.
— Значит, мы окончательно договорились.
Он изящным жестом поднял со стола свой серебряный кубок, наполненный простой водой, и сделал долгий, освежающий глоток, скрепляя сделку. Магистры вежливо, с глубоким поклоном отступили на шаг назад и покинули зал для подготовки бумаг. Лорд Квеллон Грейджой лишь слегка, понимающе улыбнулся, выразительно переглянувшись с потрясёнными Тайвином и Стеффоном. Мейстер Гормон, забыв про еду, абсолютно заинтригованно, словно на диковинку, глядел на своего невероятного короля.
— Ваше Величество, вы просто на наших глазах уверенно превращаете грязную Королевскую Гавань в новую, могущественную Вестеросскую Валирию, — с нескрываемым восхищением проговорил старый мейстер.
— А почему бы, собственно, и нет, мейстер Гормон? — Иккинг со стуком поставил пустой кубок на стол. — Я с самого начала планировал создать нечто гораздо большее, чем просто королевство.
Это был рассвет нового мира и установление совершенно новой, абсолютной власти. Когда делегация магистров окончательно покинула зал, вечно напряжённый Тайвин Ланнистер наконец-то расслабил плечи и позволил себе искреннюю, хоть и скупую улыбку уважения.
— Ваше Величество, вы сегодня мастерски создали такой мощный, экономический фундамент своей власти, который легко удержится даже и без помощи ваших драконов. Это было просто невероятно, мой король. Признаюсь честно: я никак не ожидал от вас столь блестящей политической игры, — честно и с ноткой восхищения произнёс обычно скупой на похвалу Тайвин.
— Да, это так, лорд Ланнистер. Но я совершенно не собираюсь останавливаться на достигнутом, — король обвёл горящим взглядом всех своих верных приближённых. — Теперь у нас в руках есть абсолютная мировая монополия на валирийскую сталь, но для полного триумфа мне жизненно необходима мировая монополия на знания. Тот самый университет, который мы сейчас строим в руинах Драконьего Логова, должен стать не просто большим, он должен стать лучшим в мире. Мы за золото банка пригласим туда самых светлых учёных, величайших алхимиков и непревзойдённых мастеров ремёсел со всего белого света. Я искренне хочу, чтобы мой Вестерос стал не только самым сильным в военном плане, но и самым умным, самым просвещённым королевством в истории.
Десница Квеллон Грейджой, не привыкший к таким масштабным планам, лишь добродушно усмехнулся в бороду.
— И что же вы планируете делать дальше, Ваше Величество? Может быть, мы всем королевством будем летать на саму Луну?
Иккинг, представив эту картину, искренне, по-мальчишески рассмеялся.
— А почему бы и нет, лорд Квеллон?
Его заразительный, светлый смех звонким эхом разнёсся по всему деревянному залу, заражая окружающих. И лорды тоже заулыбались. Но никто из них даже не подозревал, что в этот самый момент, за этим весёлым смехом, в индиговых глазах юного короля уже загорелась искра совершенно новой, ещё более безумной и грандиозной задумки. Настоящее, великое будущее Вестероса только начиналось.
Вечер плавно опустился на суетливую Королевскую Гавань, озаряя извилистые улицы мягким, тёплым светом факелов и восковых свечей. Повсюду в столице непрерывно шли масштабные строительные работы, но сегодня даже самым уставшим людям позволили отдохнуть. Улицы быстро заполнились гуляющими горожанами, на расчищенных площадях звонко играли менестрели, развлекая праздную толпу. В честь великого торжества даже самые бедные жители трущоб бесплатно получили свежий ломоть хлеба и щедрую кружку крепкого эля. Город, измученный недавними потрясениями, наконец-то смог радостно выдохнуть и насладиться заслуженным покоем.
Главное же пиршество с небывалым размахом развернулось в Большом Зале, который служил временной резиденцией для юного монарха. Этот длинный, добротный деревянный дом, построенный скорее в суровом стиле северных и островных народов, кардинально отличался от привычной аристократам архитектуры. Его высокие своды были богато украшены чёрно-красными знамёнами с изображением Беззубика, гордо реющими на лёгком сквозняке. Вдоль широких стен ровными рядами стояли массивные дубовые столы, которые буквально ломились от изысканной еды и кувшинов с терпким вином. В воздухе густо витали дразнящие ароматы жареного мяса, медовой выпечки и заморских пряностей.
В самом центре этого праздничного великолепия, во главе главного стола, восседал Рейгар I Таргариен. В народе его уже успели прозвать «Мальчиком-Королём», «Диким Драконом», а иногда «Ужасным» или «Великим Драконом» за ту непостижимую силу, которой он обладал. Весь этот долгий день он провёл в изматывающих политических переговорах, бесконечном составлении новых указов и подписании важных бумаг. И только теперь, когда государственные дела были временно отложены в сторону, он мог позволить себе немного расслабиться. Когда он торжественно вошёл в зал, гул голосов мгновенно стих, уступая место почтительному, восторженному вниманию.
Следом за своим королём неотступно следовали члены обновлённого Малого Совета. Десница Квеллон Грейджой шагал с мрачным достоинством, рядом с ним шёл мастер над монетой Тайвин Ланнистер, а замыкали процессию мастер над законами Стеффон Баратеон и великий мейстер Гормон. Разумеется, монарха плотным кольцом окружали верные рыцари Королевской Гвардии в своих сияющих доспехах и белоснежных плащах. Их официальное появление было встречено оглушительными криками искреннего одобрения и громкими, продолжительными аплодисментами лордов. Люди массово вставали со своих мест, высоко поднимая полные кубки и громогласно приветствуя своего правителя.
На небольшом возвышении занял своё место сам Рейгар, а по обе стороны от него расположились доверенные советники. За большим столом ярусом ниже разместилась молодая, перспективная аристократия: сир Артур Дейн, Джон Коннингтон, принц Оберин Мартелл со своей прекрасной сестрой Элией, а также наследник Простора Мейс Тирелл. По другую сторону от королевского стола, сохраняя абсолютную бдительность даже на пиру, выстроились семеро Королевских Гвардейцев. Среди них особенно выделялись прославленные рыцари Барристан Селми, Герольд Хайтауэр и Лювин Мартелл, чьи цепкие взгляды непрерывно сканировали веселящийся зал.
И, конечно же, этот праздник не мог обойтись без присутствия главного символа новой, несокрушимой власти. Беззубик, который за последнее время вырос в колоссальное, пугающее чудовище величиной с боевой корабль, удобно улёгся прямо за открытой стеной за спиной своего всадника. Он с ленивым, вибрирующим урчанием наблюдал за людским пиром, изредка прикрывая умные индиговые глаза. Остальные драконы — огромный Стоик, Валка, Плевака, свирепый Кривоклык, Грозокрыл, толстая Сарделька, а также двуглавые Барс и Вепрь — вольготно разбрелись по широкому двору. Они были вполне довольны своей собственной, весьма щедрой долей пиршества. Вскоре слуги внесли в зал огромные подносы с запечённым мясом, свежей рыбой, сырами, фруктами и сладкими пирогами; Королевская Гавань действительно не видела такого изобилия уже много лет.
Первый, самый важный тост вечера по праву поднял лорд Тайвин Ланнистер. Старый лев плавно и величественно встал со своего места; его тщательно уложенные золотые волосы ярко сверкнули в тёплом свете сотен свечей. Подняв свой инкрустированный кубок, он обвёл зал властным взглядом и произнёс:
— Я пью за короля, который не только ясно видит наше будущее, но и решительно создаёт его собственными руками. За монарха, который совершенно не боится разрушать прогнившее старое ради построения великого нового. Ваша Светлость, пусть весь Вестерос под вашей твёрдой рукой станет сильнее, богаче и просвещённее, чем когда-либо прежде в своей истории. Да здравствует король!
— Да здравствует король! — громогласным эхом отозвался весь зал, и сотни кубков радостно взмыли в воздух.
Иккинг вежливо, с достоинством кивнул Тайвину, принимая его хвалебные слова. Однако в проницательных глазах мальчика-короля на мгновение скользнула лёгкая, ироничная усмешка. Он прекрасно понимал, что расчётливый Ланнистер в первую очередь заботится о безопасности своего золота и личном влиянии, но пока что этот временный союз был выгоден им обоим.
Следующим из-за стола поднялся могучий лорд Штормового Предела, Стеффон Баратеон. Он одёрнул свой тяжёлый дублет и с добродушной, открытой улыбкой обратился к присутствующим.
— Все мы пережили весьма сложные, смутные времена, и даже вашу огненную коронацию, Ваша Светлость, мы тоже чудом пережили, — с лёгкой долей юмора начал лорд. — Но теперь мы все словно восстаём из пепла. Вестерос получил не просто очередного правителя на троне, а настоящего лидера, который смело смотрит вперёд. Пусть его правление будет неимоверно долгим, сильным и поистине мудрым. Пусть его враги всегда трепещут, а верные друзья процветают. За короля Рейгара!
— За короля Рейгара! — вновь радостно взревели гости, стуча кубками по дубовым столам.
Иккинг искренне усмехнулся и с готовностью поднял свой кубок в ответ на тёплые слова лорда.
— Благодарю вас, лорд Стеффон. И пусть отныне любые бури бушуют только далеко на море, а не у нас под ногами, — ловко парировал монарх, делая изящную отсылку к родовому замку Баратеонов. Этот меткий и добродушный ответ вызвал новую волну искреннего смеха среди собравшихся.
Но самым неожиданным и искренним оказался тост от его близкого друга, Джона Коннингтона, которого при дворе уже уважительно прозвали «Лордом-Грифоном». Юный лорд, отличавшийся огненно-рыжими волосами и уже довольно крепким телосложением для своих лет, уверенно поднялся со своего места. Он крепко сжимал в руках серебряный кубок с вином, а его восторженный взгляд был устремлён прямо на Рейгара. Зал постепенно затих, внимательно прислушиваясь к словам молодого, горячего рыцаря.
— Многие старики часто говорят, что обычные люди не способны на великие свершения, — громко, с юношеским пылом начал Джон. — Говорят, что человек навсегда останется прикованным к сырой земле и что он — ничто по сравнению с крепко устоявшимся, древним миром. Но я лично видел, как один смелый мальчишка полностью опроверг эти трусливые слова. Я своими глазами видел, как он свободно парил в небесах, как он вернул в наш мир драконов и как он в одиночку изменил сам ход истории. И теперь этот человек сидит прямо перед нами, продолжая творить новую историю. Я называю его своим королём вовсе не потому, что так сухо велит государственный закон. Я называю его королём, потому что он им по-настоящему является. В нём сокрыты истинное Величие и Могущество, и он неустанно доказывает нам это день за днём!
После этих пронзительных, полных обожания слов зал буквально взорвался оглушительными криками одобрения и звоном посуды. Рейгар лишь слегка смущённо покачал головой, тепло усмехаясь пылкой речи своего преданного друга.
— Ты всегда умел произносить невероятно красивые речи, Джон, — с улыбкой ответил юноша. — Может быть, мне стоит немедленно назначить тебя своим мастером над словами?
Джон весело рассмеялся, отпивая из кубка.
— Пожалуй, откажусь. Я бы с гораздо большим удовольствием стал твоим верным оруженосцем, Ваша Светлость.
— В этом нет никакой нужды, друг мой, — отмахнулся Рейгар. — У меня всё устроено так практично, что любая необходимая вещь всегда находится у меня под рукой.
Этот непринуждённый, дружеский обмен репликами вызвал очередной взрыв беззаботного смеха и веселья за столами. Праздник продолжал набирать обороты: изысканная еда лилась рекой, а весёлая музыка громко эхом отражалась от балок. Талантливые менестрели без устали пели красивые баллады о древних королях, о крылатых огнедышащих созданиях и о великих героях прошлого. В какой-то момент расгорячённый вином принц Оберин Мартелл шутливо вытащил сопротивляющегося Рейгара в самый центр зала. Дорниец буквально заставил смущённого короля танцевать вальс со своей прекрасной сестрой Элией, чем вызвал шквал искреннего смеха, доброго свиста и бурных аплодисментов.
Гигантские драконы, отдыхающие во дворе, казалось, тонко чуяли радостное настроение своего повелителя. Они периодически издавали низкие, вибрирующие гортанные рёвы, будто неумело подпевая старательным музыкантам. Некоторые из молодых ящеров даже пытались неуклюже танцевать, смешно переминаясь и подпрыгивая на мощных задних лапах, чем немало веселили подвыпившую стражу.
Эта знаменательная ночь выдалась невероятно долгой, до краёв наполненной беззаботным весельем, громкими песнопениями, зажигательными танцами и искренним празднованием наступления совершенно новой эры. Однако даже в такие моменты полного триумфа нельзя было забывать о скрытых угрозах. Где-то там, глубоко в непроглядной темноте, далеко за пределами тёплого света пиршественных огней, уже тихо перешёптывались коварные тени. Ведь, несмотря на кажущееся единение, далеко не все влиятельные лорды Вестероса были по-настоящему рады тому, что их консервативный мир теперь безраздельно принадлежит непредсказуемому «Дикому Дракону».
