Дикий Дракон

Когда Эйрис II наконец испустил последний, хриплый вдох, он ожидал встретить Семерых… или, на худой конец, свою корону. Но вместо этого он открыл глаза и увидел… их. Стоик Обширный стоял, скрестив руки на груди. Позади него — Плевака с булавой и Валка с ледяным прищуром, держащая боевой посох. — Что за… Где я? — прохрипел Эйрис, оглядываясь. — В аду, — спокойно ответила Валка. — Ну или в нашем представлении о справедливости. — Кто ты такая женщина? Я король! Подчиняйтесь! Немедленно! — заорал Эйрис, потрясая призрачным кулаком. — Я ваш владыка, я — — Тогда мы, выходит, балерины, — рявкнул Стоик. — А это — наше представление лебединый танец. Плевака уже разминал кулаки. — Ты ударил Иккинга, — сказал он зловеще. — И теперь мы тебя… воспитаем. — Считай, это твой личный Рагнарёк, — добавила Валка и первой ударила его посохом в лоб. Что было дальше, никто бы не описал как королевскую экзекуцию. Скорее — как викингскую лечебную терапию. Где-то между третьим пинком и пятым ударом пониже трона, Эйрис уже завопил: — Хватит! Я понял! Я больше не король! Я… я всего лишь придворный шут! Пощадите! — Шут? — усмехнулся Стоик, поднимая его за шкирку. — А шутки ты любишь? Вот тебе одна: три викинга и один тиран входят в бар… Эйрис так и не услышал концовку. Слишком громко стонал.

***

Королевская спальня была тихим, уютным уголком покоя, по крайней мере до того момента, как дверь со скрипом распахнулась, и в неё вошла… Астрид. Живая. Возрождённая. Красивая, как всегда. И, судя по огоньку в глазах — с весьма конкретными намерениями. Иккинг, ныне известный как Его Величество Рейгар I Таргариен, застыл в испуге с чашкой вина в руке. Лианна сидела на постели, перебирая волосы, не замечая надвигающейся бури. — Привет, любимый! Привет, Лианна! — томно протянула Астрид. — Давайте без лишних слов. Я хочу… тройничок. Вино брызнуло у Иккинга из носа. — Ч-что? — закашлялся он. — Здесь? Сейчас?! Ты… ты же это серьёзно?! — И ты тоже, — ухмыльнулась она. — Но мы же все тут теперь. И я хочу догнать упущенное. Он замер. Напротив него — две женщины, обе его жены, по разным жизням. В глазах у Астрид — решимость. В глазах у Лианны — любопытство. А потом случилось невозможное. Астрид подошла к Лианне… и поцеловала её. Сначала это был просто поцелуй. Потом — поцелуй с большой буквы. Страстный, уверенный, долгий. Лианна, к изумлению Иккинга, не только не оттолкнула Астрид — но обняла её за талию и увлекла вглубь ложа, отвечая с тем же пылом. Иккинг смотрел на всё это с выражением человека, который внезапно вспомнил, как дышать. Потом покраснел. Потом ещё больше. Потом отвернулся. — Это… ммм… неприлично… — прошептал он, почти судорожно. — Хотя... красиво. Прошло три секунды. Прошло ещё три. — А к чёрту, — сказал он наконец, скинул королевский плащ, сапог, всё остальное — и прыгнул в кровать. Королевская ночь была долгой, страстной… и на утро никто не решался смотреть в глаза постельным простыням.

***

Драконий Камень дышал туманом и ветром. Богороща за замком, старая, мрачная, заросшая древними деревьями, была любимым местом Его Величества Рейгара I Таргариена — или Иккинга. Он шел по дорожке из мха, наслаждаясь покоем, пока не услышал: — Ваша Светлость, как приятно встретить вас без охраны… Голос был высокий, немного жеманный, но очень уверенный. Это была Лиза Талли — младшая сестра Кейтилин Старк, теперь воспитанница при дворе. С виду — невинная девица. На деле — ураган в розовом платье. Иккинг улыбнулся сдержанно, обернувшись. — Прекрасное утро, леди Лиза. Вам что-то нужно? — О, мне нужно много, Ваше Светлость, — пропела она, накручивая локон на палец. — Но начнём с самого важного… Он чуть склонил голову. Лиза посмотрела ему в глаза, хитро прищурилась — и внезапно сбросила с себя платье. Совсем. Иккинг застыл. Потом побледнел. Потом порозовел. Потом покраснел до ушей. — А-А-А! — воскликнул он и резко повернулся к дереву. — Что вы творите?! Это богороща! Тут дети гуляют! Тут вообще деревья видят всё! — Я думала, вам понравится… — невинно сказала Лиза, не прикрываясь ни листом, ни совестью. — Мне нравится скромность, хорошие книги и горячая еда! — сказал он, пятясь. — И вообще, я женат! Дважды! И один раз посмертно! Он убежал в кусты с такой скоростью, как будто за ним гнался белый ходок с гарпуном. --- Позже, в одной из башен замка, Лиза вернулась к своей сестре, надутая и хмурая. Кейтилин подняла бровь. — Ну? Получилось? — Нет! — фыркнула Лиза. — Он, оказывается, святой! И боится голых женщин! — Я же говорила, — вздохнула Кейтилин. — У короля мораль крепче, чем стены Драконьего Замка.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая реку мягким золотом. Четверо юношей сидели на берегу, босиком, в одной только мокрой одежде. День был жаркий, и купание стало хорошей идеей… до того момента, как они вылезли и поняли, что все они подростки. С телами, полными… гормонов. — Клянусь Рассветом, больше никогда не полезу в воду с вами, — пробурчал Артур, натягивая рубашку и штаны. — Уж слишком всё… близко. Мейс Тирелл хихикал, глядя в землю, лицо у него было как печёное яблоко. Иккинг, Рейгар, сидел с палкой в руке и ковырял землю, будто искал в ней спасение. А вот Джон Коннигтон сидел в тени дерева и дрожал. — Простите меня… — прошептал он, сжав кулаки. — Мне правда очень… стыдно. — За что? — спросил Мейс с издевательской ухмылкой. Джон покраснел так, что казалось, сейчас взорвётся. — У меня… эм… встал. Когда я смотрел на вас. — Он спрятал лицо в ладонях. — Я не хотел! Оно само! Все трое уставились на него. Потом синхронно посмотрели друг на друга. Потом обратно на Джона. — Э… на кого именно? — медленно спросил Иккинг, надеясь на худшее, но всё равно спрашивая. Джон зажмурился. — На… тебя, — прошептал он. Тишина. Птицы замолчали. Ветер умер. Вода застыла. Иккинг покраснел так же, как Джон. Мейс начал судорожно кашлять. Артур громко фыркнул и отвернулся, чтобы не заржать. — Эм… ну… эээ… — начал Иккинг, глядя в траву. — Это… неловко. Но… спасибо?.. Наверное?.. За честность? — Я… я не специально! — запаниковал Джон. — Просто… ты красивый! И храбрый! И у тебя волосы как облака в небе! У тебя красивое тело! Ты такой прекрасен! Ты... — Ну… — прервал Иккинг, у которого уши стали бордовыми. — Это… необычно приятно. Наверное. — Давайте никогда об этом не говорить, — предложил Артур, бросая в воду камень. — Согласен, — хором сказали все. Мейс только добавил: — Хотя, если быть честным… я бы тоже в тебя втюхался, Иккинг. — Мейс! — Что? У него дракoн!

***

Драконий Камень — древняя твердыня Таргариенов, величественная и мрачная… ныне стал напоминать обороняемую конуру посреди цирка драконов. Вокруг башен витали сотни крылатых чудовищ — одни ревели, требуя еды, другие катались по черепичным крышам, третьи дрались между собой за старую кость. Козы? Все съедены. Коровы? Давно в желудках. Рыба в море? Как только всплывает — уже жарится на огненном дыхании морских драконов. А в центре всего этого хаоса, на лавке у колодца, как монах в храме среди шторма, сидел мейстер Эймон. Слепой. Старый. Спокойный. Из коридора выскочил запыхавшийся оруженосец. — Милорд мейстер! Они... они съели последнего вороного! Он просто шёл по двору… И один из них — думаю, тот зелёный с кривыми клыками — просто проглотил его целиком! Вдалеке что-то загремело. Один из драконов случайно обрушил западную стену кухни, пытаясь вылизать чугунный котёл. — Мы все умрём, — прохныкал солдат, прижавшись к двери. — Где же Его Величество?! Мейстер Эймон поднял голову, лицо его было безмятежным, как будто он слушал не драконов, а шелест весеннего леса. — Хммм… — протянул он. — Звучит, будто один из них… сожрал угря. Теперь у него, вероятно, расстройство желудка. Один из драконов взвыл. Второй взлетел, врезался в третий, они оба упали в стойла для лошадей, где уже ничего не было, кроме... досок. — Потрясающе, — пробормотал Эймон. — Я помню времена, когда драконы были мечтой. А теперь, судя по звуку, один прямо сейчас лижет мою скамейку. Он спокойно отстранился в сторону — и верно, через секунду огромная красная морда ткнулась в скамью, жадно фыркая и выискивая хоть какую-нибудь еду... или ласку. — Если Его Величество не вернётся в ближайшие часы, — вздохнул Эймон, — я начну диктовать мемуары под названием "Как я не стал обедом". Где-то позади прогремел голос: — Клянусь Владыкой Света, один из них только что сожрал фонарь! Он глотает железо!! — А другой поел камней, — добавил оруженосец. — Мне кажется, мы больше не на Драконьем Камне. Мы в Драконьем Бургер-Кинге! Эймон слегка улыбнулся. — Передайте моей племяннице Рейлле, что я завещаю ей… табуретку. Остальное съедят.

***

Три часа ночи. Тишина. Все спят. Кроме одного. Тайвин Ланнистер лежал в каморке с открытыми глазами. Его свеча давно догорела, но сон не приходил. И всё из-за него. Из-за этого мальчишки-дракона. — Опять, — проворчал он, уставившись в потолок. — Опять думаю о нём. Король Рейгар I. Король Дракон. Всадник Ночной Фурии. Повелитель Драконов. Прекраснолицый. Умный. Великодушный. Слишком великодушный. — Он слишком добрый, — прошипел Тайвин. — Это подозрительно. Люди не бывают такими. Даже монахи иногда дерутся за пирог. Он стиснул зубы. — Он прощает людей за их оскарбительные слова. Кормит сирот. Учит детей. Даже подметает во дворе, если никто не видит. Ну кто так делает? Это король, или образцовый мальчишка?! Тайвин повернулся на бок, потом на другой, потом снова на спину. — А эта улыбка… — пробормотал он. — Каждый раз, когда он улыбается этой кривой дуратской деревенской улыбкой, я чувствую, как рушатся что-тово мне. Люди перестают бояться власти. Начинают... надеяться и искренне любить... уважать. Он стукнул кулаком по подушке. — Он дурак. Он летает в облаках. Он не предсказуем. Он говорит с драконами, как с детьми. Как это возможно? И, самое худшее… он действительно умеет править. На несколько секунд наступила тишина. Тайвин прикрыл глаза. — Надо убить. Нет… воспитать. Нет… поставить на место … потом воспитать? Проклятье. Он резко сел в постели. — Почему он не может быть просто самодовольным идиотом, как Эйрис?! Мне с ним было бы проще. Проще напугать, чем завоевать его расположение и... доверие. Он встал, налил себе вина, выпил — и снова начал бормотать: — Он ходит по улицам, как простой человек. Ест вместе с солдатами. Пишет законы сам, как какой-нибудь философ. Слишком честный. Слишком благородный. Слишком храбрый. Слишком… хороший. И слишком великий идиалист. Он допил вино, вернулся в кровать, укрылся и закрыл глаза. Прошло десять секунд. — И эти волосы! Как у девы с фрески! — зашипел он и снова открыл глаза. — Идеально расчёсаны даже после полёта на драконе. Чёрт возьми, он, наверное, спит в шёлке и просыпается с идеальной причёской! Он снова повернулся на бок. — Ладно. Что со мной происходит последнее время?! Молчание. — Вот зараза. Я завидую! И только в четвёртом часу ночи, Тайвин, наконец, уснул… и увидел сон, в котором Иккинг дарит ему щенка. Щенок был с крылышками. Тайвин проснулся в холодном поту и немедленно начал писать новый налоговый приказ.

***

Северный лес. Тёмный. Мёртвый. Пропитанный холодом. Перед Эддардом Старком — десяток Белых Ходоков, с глазами, сверкающими как синие льды ада. Они шли молча. Лёд трещал под ногами. Мёртвые тянулись за ними, готовые разорвать любое живое существо. Но Эддард не отступал. Он стоял в мехах, с Льдом в руке и непоколебимым выражением лица. Ходоки замерли. Вокруг повисла звенящая тишина. Нед вдохнул морозный воздух. — Вы… красивые, — сказал он твёрдо. — Правда. Я бы даже сказал… завораживающие. Белые Ходоки переглянулись. Один медленно наклонил голову. Другой сделал шаг вперёд, будто не поверил в услышанное. — Но теперь… — продолжил Нед, поднимая бровь, — …раздвигайте ноги. Потому что мы займёмся любовью. Тишина. Даже мёртвые перестали стонать. Где-то вдалеке замерли волки. Ворон упал с ветки. Белый Ходок, стоявший ближе всех, моргнул. Другой уронил свой ледяной меч. Один из зомбированных медведей убежал в ужасе. И тут из кустов раздался громкий, смачный голос: — Чёрт подери, Нед! — заорал Роберт Баратеон, вылезая с флягой в руке. — Я от тебя ожидал много странного, но это… это вершина! Нед не обернулся. — Роберт. Я сказал, что на Севере — свои традиции. — У вас на Севере, похоже, вместо клинков — шишки отморозились! — хохотал Роберт. — Скажи ещё, что у вас с белыми хренами брак по любви! — Я верю в дипломатию, — сурово произнёс Нед. — Иногда она… горяча, как костёр. Ходоки молча отступили на шаг. Потом на второй. И наконец развернулись и ушли в лес, бормоча неразборчиво на своём ледяном. — Что они сказали? — спросил Роберт. — По-моему, “мы сюда больше не ногой”, — ответил Нед. И с тех пор мёртвые не появлялись на Севере. Никто не знает, чего они боялись больше — стали валирийской… или неожиданной северной страсти.

***

Площадь перед Драконим Камнем была полна людей. Солнце сияло, музыка играла, рыцари и простолюдины смеялись, торговцы продавали сладкие орехи и жареную рыбу. А в центре, на виду у всех, — принц Рейгар Таргариен, он же Иккинг, и его вечный спутник — Беззубик. — Сегодня день актерской игры! — объявил глашатай. — А значит, наш принц покажет, как приручить дракона! Толпа зааплодировала. — Ну что, старый враг, — ухмыльнулся Иккинг, — посмотрим, кто кого! Он кинулся на Беззубика с деревянным мечом. Беззубик ответил театральным рыком и лёгким ударом хвоста, отбросив короля в сено. Иккинг вылез, запрыгнул на спину дракона, начал щекотать его за шеей. Беззубик замер. Зарычал. Потом… высунул язык. Иккинг не сразу понял, в чём дело. — Эй, Беззубик? Что ты... О НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! Беззубик обхватил его языком, который был не просто длинным, а чудовищно гигантским, больше самого Иккинга. Он оплёл короля, как мокрый живой плед, и начал смачно… лизать. — Беззубик! Хватит! Прекрати! — вопил Иккинг, вытираясь, но язык уже лизнул его по лицу, по волосам, по плащу, даже по сапогам. Толпа грохнула от смеха. Дети прыгали от восторга. Старушки утирали слёзы. — ЭТО НЕПОБЕДИМЫЙ ЗАПРЕЩЁННЫЙ ПРИЁМ! — кричал Иккинг, отчаянно барахтаясь. — Я СДАЮСЬ! Сбоку на скамье сидел Артур Дейн, спокойно грыз орешки. Он поднял бровь и закричал в сторону арены: — Предлагаю добавить это в Свод Законов поединка: “Если дракон тебя лизнул — ты проиграл и должен отдать пирог”! — АРТУР! ПОМОГИ! — кричал Иккинг, почти исчезнув в слизком капкане дружбы. — Не могу, — весело ответил Артур. — Это дипломатическая миссия. Вы налаживаете… липкие отношения. Иккинг, совершенно луженый от языка, вывалился из-под дракона. — Мне… мне нужна… ванна. И терапия. — прохрипел он. Беззубик наклонил голову, издал довольное мурлыканье — и чихнул Иккингу прямо в волосы. Толпа снова взорвалась аплодисментами. — Дракон — лучший шутник королевства! — крикнул кто-то. А в списках героев дня первым теперь значился: “Беззубик, мастер поцелуев и пощады”.

***

Драконий Камень был окутан привычным хаосом: ревущие драконы, сожжённые повозки, обрушанные стены, драконий навоз везде, где только можно… и, конечно, обугленный колодец. И посреди всего этого, как всегда — мейстер Эймон, седой, слепой, и, казалось бы, свято терпеливый. Казалось бы. — Осторожно, мейстер! — в панике закричал оруженосец. — Там снова пожар! — Блядь, опять?! — рявкнул Эймон, скидывая плащ. — Слушай сюда, ты чешуйчатый крылатый дегенераты! Они повернулся в сторону, где, по его слуху, громыхало. — Я не вижу ваши задницы, но слышу её каждый раз, когда ты падаете на крышу, как жирные голуби! Это пятый пожар за день, вы огнедышащие ослы!! Дракон отступил назад, озадаченно фыркнув. За ним стояли ещё три дракона и грызли чей-то седельный ремень. — А вы трое! — крикнул Эймон, не сбавляя напора. — Я вас всех кормил, гладил и пел вам валирийские колыбельные! А вы мне чем отплатили? Сожрали табурет, сожгли сапоги и обосрали внутренний двор! Один из драконов всхрапнул, словно в обиде. — Не фыркай мне тут! Я служил при четырёх Таргариенах и ни один из них не срал мне под дверь, как ты, огненная змея на ножках! Один из драконов подошёл ближе и попытался ткнуться в плечо Эймона. — Не вздумай лизнуть меня, ты адская ящерица! Я слепой, а не бездушный! Я чувствую запах драконьей слюны за милю, и, клянусь Семи, она воняет, как куриный суп из грязных носков! Драконы переглянулись. Один чихнул. Другой расселся и… пёрнул огнём в сторону неба, как бы демонстративно. — Вот именно! — рявкнул Эймон. — Даже пердёж у вас громче, чем аргументы Совета! --- Через час весь остров знал: мейстер Эймон нагрубил дюжине драконов и остался жив. Более того — драконы больше не сожрали ни одной книги. Теперь, когда Эймон входил в двор, они стыдливо отводили глаза и притворялись каменными статуями. — Как вы это сделали, милорд мейстер? — спросил мальчишка-оруженосец. — Я стар. Я слеп. И мне похуй, — ответил Эймон. — Это и есть настоящая магия.