Часть 37
19 августа 2025 г., 17:42
Примечания:
Дорогие мои читатели!
Я хочу поблагодарить каждого из вас за терпение, за внимание и за ту сдержанность, с которой вы ждали новую главу. Всего за пять дней я закончил то, что давно готовилось в моей голове и сердце. Эта глава написана в форме летописи — и я заметил, что именно такой стиль вам особенно нравится. Ваши отзывы и комментарии вдохновляют меня продолжать, а ваша поддержка даёт силы писать больше и лучше.
И вот, в этой главе произошло то, чего многие так долго ждали: долгожданная встреча между Иккингом и Лианной! Да, половина моего фандома наконец дождалась этого момента, и теперь история выходит на новый уровень. Со следующей главы нас ждёт Север, новые события и, конечно же, Лианна, которая откроется с неожиданной стороны.
Прошу вас: делитесь своими впечатлениями, пишите комментарии, ставьте лайки и помогайте распространять этот фанфик. Каждое ваше слово важно для меня. Давайте вместе сделаем эту историю ещё больше, сильнее и ярче!
Жду ваши идеи и предложения внизу — возможно, именно они помогут мне развить следующие главы.
276–278 годы от Завоевания Эйгона — «Королевское Путешествие Короля-Дракона», или «Большое Путешествие короля Иккинга».
Из «Хроник царствования Иккинга I из дома Хэддок, Дикого Дракона», страница 59.
Автор — Великий Историк Ашлин Карвен, Академия города Суровый Дом, главный город Земли за Стеной, 326 год от З.Э.
После возвращения с далекого острова Драконий Край король Иккинг I Хэддок провёл в столице около полутора месяцев. За этот короткий срок он сосредоточил всё своё внимание на восстановлении государственного порядка, приняв ряд важнейших решений. Изданные им распоряжения требовали неукоснительного и быстрого исполнения, не терпя бюрократических проволочек. Королевская Гавань в эти годы переживала стремительные, поистине эпохальные преобразования. Подобных масштабных изменений город не знал со времён правления Джейхейриса I Миротворца, когда небольшая гавань постепенно превратилась в бьющееся сердце Семи Королевств.
По свидетельствам современников, молодой монарх уделял внимание не только грандиозному строительству, но и внутреннему устройству двора. Каждый день в Красном Замке проходили долгие заседания Малого Совета, где скрупулезно обсуждались хозяйственные дела, бесперебойное снабжение продовольствием и новые законы. Иккинг лично проверял исполнение своих приказов, настаивая на строгой дисциплине, а также находил время для бесед с архитекторами и простыми мастерами.
— Столица должна быть примером для всего королевства, — твёрдо говорил он на одном из собраний Совета. — Здесь должен быть порядок, здесь должно коваться наше будущее. Если сердце королевства будет больным, то и тело государства не выстоит.
Характер короля удивительным образом сочетал в себе жесткую требовательность с неожиданной простотой в повседневном обращении. Он совершенно не чурался разговоров с простыми жителями, искренне интересовался их нуждами и часто сам выходил на улицы, чтобы оценить работу городской стражи. С возвращением решительного правителя столица словно очнулась от долгого, застойного сна. Его справедливое и дальновидное правление быстро дало свои первые, весьма ощутимые плоды. Неожиданный, но крайне выгодный военно-торговый союз с Браавосом и Пентосом стал мощным толчком для развития экономики короны.
Торговые суда из-за Узкого Моря теперь могли безопасно заходить в Королевскую Гавань без страха перед пиратами или непомерными поборами. По прямому приказу Иккинга торговые пошлины были снижены до разумного минимума, а охрану важнейших морских путей взяли на себя королевский флот и драконы. Особое внимание монарх уделил городскому благоустройству и обороноспособности столицы. Вокруг города стремительно возводились новые укреплённые стены из прочного чёрного камня, доставленного прямиком из руин Старой Валирии. Через реку Черноводную был перекинут широкий каменный мост, богато украшенный мраморными статуями рыцарей Королевской Гвардии, который стал новым символом незыблемости монаршей власти.
Кроме того, Иккинг велел полностью перестроить и расширить городскую канализацию, о которой власти забыли ещё во времена Эйриса Безумного. Вдоль главных улиц проложили новые, чистые водопроводы, на окраинах выкопали глубокие общественные колодцы и установили сложные паровые колёса с водонасосами. Старые, разбитые дороги заново вымостили ровным булыжником. В тех кварталах, где раньше ютились лишь руины и грязные трущобы, теперь ежедневно вырастали аккуратные ряды новых домов, купеческих лавок и вместительных амбаров.
Особой заботой короля стало переселение жителей из окрестных, менее благополучных земель. По его воле в обновленную столицу массово переселяли людей с Дрифтмарка, Драконьего Камня, Расколотой Клешни и скалистых побережий Черноводного залива. Каждой прибывшей семье государство выделяло участок земли, крепкий дом и постоянную работу. Плотники трудились на строительстве просторных доков, рыбаки получали прочные лодки, а ткачи и кожевники открывали свои мастерские. По всему городу крестьяне начали разбивать зеленые сады, и королевские склады быстро наполнялись зерном, мясом и сушёными фруктами на случай внезапной зимы. Урожай в тот год выдался невероятно богатым, что многие набожные горожане сочли прямым благословением Кузнеца.
В честь этого божественного покровителя ремесленников по указу Иккинга в центре обновленной улицы Плеваки возвели необычную статую. Она изображала дородного, могучего кузнеца в тяжелых рабочих доспехах, с длинными золотыми усами, сияющими сапфировыми глазами и широкой, добродушной улыбкой. На его каменной голове возвышался шлем с изогнутыми рогами, а в правой руке он крепко сжимал громадный молот. Левую кисть заменял грозный железный крюк, а вместо правой ноги у статуи был высечен массивный деревянный костыль, подчеркивающий несгибаемость этого воина-труженика.
Великий мейстер Гормон, лично присутствовавший на торжественном открытии монумента, записал речь короля для потомков.
— Каждый должен видеть, что честный труд и мастерство ценятся в этом городе превыше всего, — обратился Иккинг к толпе. — Даже тот, кто тяжело ранен или физически ослаблен, может продолжать творить и жить достойно, если в его сердце остаются воля и упорное желание двигаться дальше.
Король на мгновение замолчал, внимательно вглядываясь в каменные черты статуи, и лицо его заметно дрогнуло от нахлынувших воспоминаний.
— Я не понаслышке знаю, что значит жить с постоянной болью и потерей, — тихо добавил он, приподняв левую ногу, чтобы показать свой металлический протез. — Но это совершенно не повод опускать руки. Это лишь вечное напоминание о том, что упрямство и созидательный труд важнее любых полученных ран. Мы же викинги, а это работка опасная!
Произнеся это, Иккинг неожиданно для многих открыто вытер выступившие слёзы, совершенно не скрывая своих эмоций от подданных. Огромная толпа горожан у подножия статуи встретила эти искренние слова глубоким, почтительным молчанием, проникшись уважением к своему правителю.
Однако на фоне этого архитектурного и экономического процветания личная жизнь монарха стала главной темой для сотен тысяч перешептываний. Внезапный разрыв официальной помолвки с принцессой Элией Мартелл, изначально устроенной королевой Рейллой, потряс не только двор, но и весь Вестерос. Никто не ожидал, что молодой правитель так легко откажется от выгодного политического союза с одним из великих домов. Тем более что речь шла о благородной девушке, с которой его связывала многолетняя, тесная дружба.
Слухи по столице расползались самые противоречивые. Одни служанки божились, что Элия сама пришла к королю и с огромным достоинством пожелала ему счастья, едва сдерживая горькие слёзы. Другие же уверяли, что оскорбленная принцесса заперлась в своих покоях, никого не принимала и даже не пожелала выйти для прощания. Принц Доран Мартелл пребывал в нескрываемом гневе, считая этот поступок публичным плевком в лицо его дому, тогда как принц Оберин был скорее ошеломлён, чем взбешён. Как бы то ни было, этот разрыв стал невероятно тяжёлым дипломатическим ударом для всего Дорна.
Впрочем, среди знатных леди Королевской Гавани эту скандальную новость встретили совершенно иначе. Многие амбициозные девы восприняли разрыв с нескрываемым облегчением и радостью. Особенно выделялась леди Серсея, прекрасная дочь Мастера над войной Тайвина Ланнистера, которая, по слухам, даже принесла богатую жертву богам в благодарность за расторгнутую помолвку. На ближайшем заседании Малого Совета лорд Хостер Талли осторожно позволил себе заметить:
— Теперь, Ваше Величество, у вас появилось куда больше политической свободы, и многие великие дома с огромной готовностью предложат вам руку своих дочерей.
— У меня совершенно нет времени на пышные свадьбы и ваши интриги, — ответил Иккинг с заметной усталостью. — В первую очередь я обязан заботиться о благополучии королевства, а моя личная жизнь вас не касается.
Внешне король старался не выглядеть сломленным или несчастным. Он полностью погрузился в государственные рутины: масштабное строительство, правовые реформы и ежедневную дрессировку своих драконов. Для придворных стало очевидно, что монарх предпочёл отвлечься от душевных терзаний, с головой уйдя в тяжелую работу и не позволяя себе показывать слабость. Незадолго до начала своего большого путешествия по стране Иккинг был вынужден разбирать тяжбу двух древних врагов — лорда Блэквуда и лорда Бракена.
Эти два речных рода безжалостно враждовали с Рассветной Эпохи, и вот теперь они снова явились к Железному Трону с бесконечными жалобами. Поводом для очередной кровавой ссоры стала ветхая мельница на границе их земель, которую каждый из лордов с пеной у рта называл своей законной собственностью. Король терпеливо выслушал обе стороны, но прекрасно понимал, что никакой королевский суд не способен погасить их тысячелетнюю ненависть. Прервав их громкую перебранку, он поднялся и вынес свой суровый вердикт.
— Вы вечно будете искать жалкие поводы для распрей и кровопролития. Если за тысячи лет вы так и не смогли прийти к элементарному согласию, значит, вам просто не место в Вестеросе, — жестко отчеканил Иккинг. — Собирайте свои вещи и убирайтесь с той земли, которую вы лишь методично губите. Если ослушаетесь моего приказа, я немедленно пошлю против вас сто тысяч воинов во главе с генералом Тайвином Ланнистером. Пусть он проверит вашу хваленую храбрость, а заодно и я посмотрю, так ли силён мой Лев, как был в своей юности.
Несмотря на бурю негодования и попытки лордов защитить свою честь, король остался непреклонен.
Спустя три дня, осознав, что угрозы монарха более чем реальны, оба древних рода навсегда покинули Вестерос. Даже стоя на деревянной пристани перед отплытием в изгнание, они не удержались от взаимных проклятий, в очередной раз доказав свою слепую ненависть. Опустевшие, богатые земли речных лордов король неожиданно передал простой, но кристально честной женщине по имени Лейта, которая когда-то была его кормилицей. Получив столь огромные владения, Лейта основала новый благородный дом — Дом Ковейн. В качестве герба она выбрала изображение большой коровы, защищающей дракона, что символизировало её жизненный путь от простой кормилицы до опоры короны. Девиз нового дома звучал предельно коротко и ясно: «Мы кормим дракона».
В 276 году от Завоевания Эйгона король Иккинг начал своё великое Королевское Путешествие — давно запланированную и тщательно обдуманную поездку по всем владениям. Его главным намерением было увидеть огромный Вестерос собственными глазами. Он желал доподлинно узнать, как именно живёт его народ — от самых бедных крестьян и ремесленников до знатных и влиятельных домов, а также посетить самые значимые и красивые места в государстве. Несмотря на свой высокий титул Короля Вестероса, Верховного Лорда и Защитника Государства, Иккинг решил путешествовать налегке, отказавшись от пышных процессий.
Его монаршая свита была по-настоящему скромной, если не сказать спартанской: всего тридцать или сорок проверенных человек. В эту небольшую группу входили его личные рыцари из Королевской Гвардии, пара проворных оруженосцев, два ученых мейстера для ведения записей, немного верных слуг и, разумеется, его драконы. Главным и бессменным спутником короля в небе был Беззубик, который нёс своего всадника на протяжении всего долгого пути. Но Иккинг не ограничивался присутствием лишь одного дракона. Вместе с монархом летели и остальные крылатые стражи короны: Громгильда, Кривоклык, Сарделька, Барс и Вепрь, Крушиголов, Пятнышко, Грим, Грозокрыл, Ворчун, Стоик, Валка и Плевака.
Первым крупным пунктом в его путешествии стали суровые Штормовые Земли. Примечательно, что король принципиально не стал начинать свой визит с торжественных приемов у местных лордов. Вместо этого он сразу же направился к простому люду: уставшим крестьянам, пастухам на лугах, рыбакам у моря, городским плотникам, женщинам с корзинами яблок на рынках и старикам, сидевшим на лавках у бедных деревень. Иккинг общался с ними вовсе не как надменный властитель, а как равный и внимательный собеседник. Он терпеливо слушал их бытовые жалобы и тревоги, расспрашивал о тяжелой жизни и прямо спрашивал, в чем они больше всего нуждаются прямо сейчас.
Особое внимание молодой правитель уделил сельским школам. Многие из них, как он и подозревал, оказались крайне бедными и плохо обеспеченными: худые крыши протекали от дождей, в холодных классах не хватало чернил, грифельных досок и даже грамотных учителей. Король также посетил больницы, построенные по его приказу в самом начале правления. Он с горечью убедился, что многие лечебницы постоянно испытывают острую нехватку лекарств, а в некоторых отдаленных районах и вовсе не было обученных мейстеров. Важные торговые дороги, ведущие через сельскую местность, тоже оказались в ужасающем состоянии.
Прямо на месте Иккинг составил подробный и жесткий список всех нужд региона. Он немедленно потребовал привести к нему местных лордов и управителей, ответственных за обеспечение этих земель. Король лично выслушал выборных старост деревень, подолгу беседовал с вдовами и сиротами. Уже к концу второго дня визита почтовые вороны несли срочные письма с королевскими печатями в Королевскую Гавань. В этих посланиях содержались строгие распоряжения о немедленном выделении золота из казны, о направлении в регион строительных бригад, а также прямые приказы в Цитадель Староместа — чтобы новые мейстеры были отправлены служить в Штормовые Земли без промедления.
После решения хозяйственных вопросов Иккинг обратил пристальное внимание на военные крепости региона. Он лично побывал в укрепленных гарнизонах у Туманного Леса и Дождевого Берега, осмотрел заставы на скалах у Каменного Шлема. В каждом месте он дотошно проверял не только порядок в казармах, но и боевой дух самих солдат. Король подолгу беседовал с опытными командирами, просил показать строевую подготовку новобранцев и умение ветеранов владеть оружием. Он лично наблюдал, как солдаты метко метали тяжелые копья, как натягивали тугие тетивы арбалетов, как чисто содержались полковые конюшни и склады с провизией.
Когда всё увиденное полностью соответствовало установленным им новым законам и военным порядкам, Иккинг никогда не скупился на искреннюю похвалу.
— Ваши люди держат себя с истинной честью. Продолжайте нести службу так же, и всё наше королевство всегда будет под надежной защитой, — сказал он одному из командиров отдаленного гарнизона.
Особо короля порадовало и воодушевило то, что обновленная армия оставалась лояльной короне вовсе не из животного страха, а из глубокого уважения к его имени как легендарного драконьего всадника и справедливого командира.
Позже, продолжая свой путь вглубь Штормовых Земель, Иккинг прибыл к древнему и невероятно могучему замку — знаменитому Штормовому Пределу, родовому дому Баратеонов. На подходе к цитадели его торжественно встретил кастелян Штормового Предела, сир Кортни Пенроз. Он низко склонился в почтительном поклоне, а все люди замка встретили своего короля с неподдельным уважением и достоинством. В Штормовом Пределе в честь долгожданного прибывания правителя был устроен по-настоящему щедрый, южный приём. Замок мгновенно ожил шумными пирами и рыцарскими турнирами, веселыми охотами в прибрежных лесах, громкой музыкой и песнями. Пестрые шуты развлекали высоких гостей, а бравые рыцари отчаянно сражались на ристалище за благосклонность прекрасных дам. Терпкое вино лилось рекой, а на огромных вертелах румянились каплуны и жирная говядина. Эта атмосфера была менее чопорной и пышной, чем в столице, но искреннее гостеприимство штормовых лордов чувствовалось буквально в каждой мелочи.
Однако самих хозяев замка — Верховного лорда Стеффона Баратеона и его супруги, леди Кассаны Эстермонт — в Вестеросе в то неспокойное время не было. Ещё находясь в столице, король Иккинг публично казнил волантийских послов, которые вместе со своими дочерьми осмелились нагло просить у него драконов для решения собственных военных конфликтов и личных, алчных амбиций в Эссосе. Для короля подобное предложение стало вопиющим оскорблением. Он приказал повесить их публично, без права на суд, жестко показав всему миру, что подобные дерзкие просьбы не останутся безнаказанными. Правители Волантиса были потрясены и разгневаны казнью, и лорд Стеффон, как верный Десница, понимая всю серьёзность положения, взял на себя тяжелую обязанность дипломатично уладить назревающий конфликт. Вместе с женой он отбыл в Волантис, оставив трёх своих сыновей на родине под надежным присмотром верных людей.
Король Иккинг с комфортом разместился в главных покоях замка, некогда принадлежавших самим Штормовым Королям древности. Он провёл там почти целый месяц, умело совмещая отдых с активной государственной деятельностью. Каждый его день был расписан по минутам: он подолгу беседовал с кастеляном о реальном положении дел в Штормовых Землях, принимал присяги местных лордов и рыцарей, терпеливо слушал жалобы, просьбы и клятвы верности. Он лично вручал новые грамоты и подтверждал старые права лордов на земли.
Но наряду с милостями происходили и скорые королевские суды. Те лорды и управители, кто по глупости или жадности не исполнил прямых королевских приказов или был уличен в казнокрадстве и взяточничестве, подвергались суровому, показательному наказанию. Нескольких самых отъявленных казнокрадов казнили публично на площади, а их обширные земли были немедленно конфискованы в пользу короны. Во время одной из таких долгих аудиенций в великом зале Штормового Предела король обратил особое внимание на молодого лорда по имени Давос Сиворт.
Ранее этот человек уже получил свой рыцарский титул и небольшие земли из рук самого Иккинга за проявленный героизм во время тяжелой битвы на Ступенях. Король прекрасно помнил его и сразу узнал среди прочих придворных. Давос, несмотря на свой новый, высокий титул, оставался человеком скромным, честным и совершенно не выделялся среди лордов богатством или вычурной одеждой. Как выяснилось в ходе приватного разговора, верный рыцарь до сих пор не имел собственного замка и даже законного права на его строительство. Все его скромные доходы с земель уходили на честную уплату налогов и неукоснительное выполнение всех королевских указов — содержание дорог, ремонт школ, больниц и снабжение армии.
Король, внимательно выслушав отчет Давоса, распорядился иначе:
— Ты служил короне честно и преданно, сир Давос, и я не оставлю это без должного внимания, — громко объявил монарх. — Я лично даю тебе золото и законное право возвести собственный замок. Вдобавок ты получишь те тучные земли, что были конфискованы мною у воров, не исполнивших моих приказов. Пусть они послужат тебе щедрой наградой за твою непоколебимую верность.
Эти слова вызвали немалое удивление и ропот у многих знатных лордов, присутствовавших в зале. Далеко не каждый аристократ был согласен с тем, что человек столь низкого, контрабандистского происхождения удостаивается таких щедрых даров. Однако решение короля было окончательным и обжалованию не подлежало.
В тот же вечер, при множестве свидетелей, Иккинг официально принял лорда Давоса Сиворта в свою личную свиту. С этого дня бывший контрабандист стал не просто лордом, но и человеком, особо приближённым к Железному Трону. Юный лорд Станнис Баратеон, служивший оруженосцем короля и находившийся в свите, на удивление быстро нашёл с Давосом общий язык. Их часто можно было увидеть вместе: за тяжелыми тренировками на мечах, в долгих разговорах о долге, службе и насущных делах Штормовых Земель. Для лорда Давоса эта дружба с мальчиком стала еще одним подтверждением того, что даже те, кто происходил из самых древних домов Вестероса, постепенно принимали его как равного.
Покинув Штормовой Предел, король посетил живописный остров Тарт, принадлежавший одноименному дому, а затем скалистый остров Эстермонт, родовые владения дома Эстермонт. После этого он дотошно осмотрел несколько ключевых, стратегически важных замков Штормовых Земель: Дождливый Лес, Грифонье Гнездо, Дождевой Дом, Плачущую Башню, Воронье Гнездо и Каменный Шлем. В каждом из этих мест правитель лично встречался с местными лордами и командирами, строго проверял порядок, слушал жалобы простолюдинов и наблюдал за боевым состоянием гарнизонов.
Пролетая на Беззубике над Скалистыми Горами, Иккинг направился к разрушенному когда-то Летнему Дворцу. Здесь, по его приказу, уже вовсю велись масштабные ремонтные работы: сотни каменщиков восстанавливали обгоревшие стены, мастера чинили проваленные крыши, а внутри суетились слуги, готовя помещения для будущего обитания. Замок возрождался из пепла медленно, но очень уверенно. Король лично проверил ход работ, задавал старшим мастерам вопросы по чертежам и делал пометки для финансовых отчётов в столицу. Убедившись, что дело движется строго по плану, Иккинг Хэддок повёл свою свиту и драконов дальше, на жаркий юго-запад. Его дальнейший путь лежал к Дорнским Маркам — суровым землям, которые с древнейших времён считались надежным щитом королевства от набегов из Дорна.
Первым замком в Марках, который посетил король, стала неприступная Ночная Песнь. Там он придирчиво осмотрел гарнизон, выслушал местных старост и проверил состояние древних укреплений. После этого его путь лежал к Гнезду Грифа, затерянному высоко в горах. Следующей важной остановкой стал замок Чёрный Приют. Здесь короля торжественно встретили марческие лорды и закаленные воины, которые подробно рассказали о текущем положении на границе и о приграничной торговле. Король внимательно слушал отчеты и делал пометки, поручая своим мейстерам скрупулезно фиксировать все жалобы и просьбы маркграфов.
Символической кульминацией этого маршрута стала Башня Радости — некогда обычная сторожевая башня, ныне служившая мрачным напоминанием о давних кровавых войнах и древней вражде. У её каменистого подножия, на продуваемом ветрами склоне, по приказу лордов был устроен небольшой праздник в честь монарха. Всё прошло достаточно скромно, но с огромным уважением к высокому гостю: на походных вертелах жарились целые бараны, в кубки щедро наливали крепкое вино, звучали старинные песнопения, а местные девушки и юноши танцевали под ритмичные звуки лютен и барабанов. На следующее утро король оседлал своего верного Беззубика. За ним по команде поднялись в утреннее небо и остальные драконы свиты. Их полет сопровождался тяжёлым, вибрирующим рёвом и оглушительным шумом кожистых крыльев, а холодный горный ветер гнался за ними, словно призрачное напоминание о былых военных походах. Они стремительно пронеслись над пиками Красных Гор. Далеко внизу под когтями драконов тянулись суровые каменные склоны, напоминавшие о прошедших жестоких сражениях, когда религиозные фанатики сжигали мирные деревни и убивали людей.
Первое, что привлекло пристальное внимание короля Иккинга в самом Дорне, было вовсе не военное наследие этих жарких земель, а невероятные, мирные перемены. Бесплодная, выжженная солнцем пустыня, где когда-то можно было увидеть лишь красный песок да сухие, безжизненные камни, чудесным образом превратилась в цветущие угодья. Главной причиной этого чуда стал Великий канал Астрид, спроектированный и построенный по его прямому приказу во время последних войн с фанатиками веры. Пресная вода, вытекающая из чистых горных источников, теперь протянулась по всему Дорну, извиваясь в песках, словно живая, спасительная артерия. Она несла жизнь и прохладу туда, где прежде безраздельно царили лишь беспощадный зной и голод.
Воды этого рукотворного канала были кристально прозрачны, в них красиво отражались багровые марческие скалы и чистое, безоблачное небо. С высоты птичьего полета они напоминали бесконечное синее зеркало, причудливо протянувшееся между золотыми песками. Король со своей крылатой свитой спустился к берегам канала. То, что предстало его глазам вблизи, поражало воображение. Там, где некогда лежали мертвые пустоши и раскалённые барханы, теперь до самого горизонта простирались зелёные поля и тенистые фруктовые сады. Вдоль нового русла канала словно грибы после дождя выросли богатые деревни. В садах, с благодарностью названных дорнийцами «Дарами Астрид», пышно цвели деревья и зрели сочные плоды. Местные жители с успехом выращивали сладкий виноград, наливные яблоки, дыни, гранаты, инжир и даже редкие, заморские ягоды, которых прежде в этих суровых землях никогда не знали. И абсолютно всё это стало возможным только благодаря тяжелому труду простых крестьян и живительной пресной воде.
Король провёл в Дорне несколько дней, неспешно переходя со свитой из одной цветущей деревни в другую. В каждом новом селении он запросто говорил с загорелыми крестьянами и местными ремесленниками, задавал им вопросы об их новой жизни, выслушивал мелкие жалобы и дельные предложения по улучшению орошения. Там, где хозяйство шло хорошо, он щедро хвалил хозяев за их усердие и умение, а где видел явные недостатки или лень — давал мудрые советы и указывал на возможность исправления ошибок. Монарх с удовольствием принимал участие в скромных трапезах простого народа: он пробовал горячий лепешки, испечённые из зерна нового урожая, пил прохладную, сладкую воду из горных источников и ел фрукты, которые ему с гордостью подавали. Иногда, устав от протокола, он сам садился у тихих притоков канала и ловил рыбу, чем вызывал немалое удивление и восторг у суровых крестьян. Смуглые дорнийские дети, никогда в жизни не видевшие королей такими простыми, следили за ним с открытыми ртами. Они весело смеялись, когда видели своего могущественного монарха босым, с засученными рукавами рубашки и жарящим рыбу на простом вертеле.
Фрукты, которыми его щедро угощали дорнийцы, отличались совершенно особым, невероятно сладким вкусом. Особенно запомнились Иккингу крупные красные сливы и терпкий чёрный виноград — уникальные сорта, выведенные местными садоводами совсем недавно и требующие для роста хорошей, пресной воды. Седые старейшины деревень со слезами на глазах объясняли правителю, что именно его канал дал этим нежным плодам жизненную силу, а самим людям — веру и надежду на будущее.
Один очень старый, убеленный сединами старшина сказал королю:
— Раньше мы постоянно теряли наших детей от жестокой жажды и голода, Ваше Величество. Теперь же вода бесперебойно идёт к нам прямо из гор, и наши семьи наконец-то живут спокойно. Люди больше не умирают от летнего зноя, а дети растут крепкими и здоровыми. Поверьте старику, это такая перемена, какой древний Дорн ещё никогда не знал за всю свою историю.
Король слушал его очень внимательно, тронутый этими словами, и отвечал:
— Всё это великолепие — исключительно ваш тяжелый труд. Да, канал помог, но именно ваши мозолистые руки сделали мертвую пустыню землёй плодородной. Пусть же этот прекрасный пример послужит всем будущим поколениям дорнийцев.
В его сердце росло глубокое, искреннее удовлетворение от проделанной работы. Он ясно понимал, что это не какое-то временное, случайное явление, а глобальная перемена, которая навсегда останется в веках.
На третий день своего пребывания на юге он созвал всех инженеров и мастеров-строителей, сопровождавших его в этой долгой поездке. Они собрались в походном шатре у самого берега канала, и король произнёс новую речь:
— Этот канал дал новую жизнь этим засушливым землям, но его работа ещё далеко не завершена. Я приказываю вам дополнительно укрепить все берега камнем, чтобы вода не размывала ценную землю. Расширьте главное русло, чтобы оно беспрепятственно несло влагу и плодородие дальше, в самую глубь песков Дорна. Пусть Дары Астрид станут настоящим благословением не только для этих прибрежных деревень, но и для абсолютно всех будущих поколений дорнийцев.
Мастера с уважением склонили головы перед мудростью правителя, а один из них твердо сказал:
— Будь уверен, государь, мы в точности исполним твою волю. Вода потечёт дальше на юг, и там, где ныне царствует мертвая пустыня, очень скоро появятся новые поля, сады и деревни.
Так, протянувшись ещё на несколько лиг, новый канал стал надежной основой новой жизни в Дорне. Его глубокое устье начали постепенно продлевать, закладывались новые отводы и сложные ирригационные рукава, которые должны были бесперебойно питать засушливые земли всё дальше к югу. На одном из самых широких участков была заложена крепкая плотина, рядом с которой дорнийские мастера представили королю амбициозный проект новой деревни. В ней предполагалось возвести большую мельницу и вместительное каменное зернохранилище, чтобы собранный урожай можно было хранить дольше и выгодно использовать для торговли.
Проведя около трёх недель среди простого народа, король почти никогда не надевал своего парадного облачения. Он спокойно спал в обычной походной палатке, умывался и купался в прохладной речной воде, с аппетитом ел ту же простую пищу, что и местные крестьяне. Этот небольшой отрезок пути он вспоминал позже как один из самых спокойных, радостных и близких его сердцу периодов. Простой народ видел в нём не только недосягаемого, могущественного правителя, но и живого человека, которому совершенно не чужды их повседневные, мирские заботы.
Завершая своё долгое путешествие по окраинам Штормовых Земель, король Иккинг Хэддок направился дальше на восток. Его путь пролегал через стратегически важные приграничные крепости. В Айронвуде, очень древнем и мрачном замке могущественного дома Айронвудов, его у ворот встретил сам лорд. Тот исключительно почтительно принял молодого государя и устроил в его честь небольшой, но изысканный пир. После визита в Айронвуд Иккинг посетил Тор, Дар Богов и обширные владения дома Вэйт.
В каждом из этих мест знатные хозяева встречали своего законного сюзерена с должным почтением и роскошью. Король благосклонно принимал дары, но гораздо больше интересовался реальным состоянием земель, урожаем и жалобами крестьян, чем богатством устраиваемых пиров. Затем его маршрут пролёг над жаркими прибрежными землями — знаменитым Солёным берегом и благоухающей Лимонной рощей. Там воздух был густо наполнен свежим запахом цитрусов и морской соли. В этих живописных местах Иккинг задержался всего на пару дней, успев осмотреть небольшие торговые гавани и обстоятельно поговорив с местными рыбаками и купцами. Он также посетил крупный Дощатый город, где подолгу беседовал с торговцами пряностями, с интересом наблюдая за кипучей жизнью оживлённого южного рынка.
Однако самым важным и политически деликатным пунктом его пути стало Солнечное Копьё — древняя резиденция правящего дома Мартеллов. Несмотря на то, что официальная помолвка с принцессой Элией была расторгнута по его инициативе, отношения с гордыми правителями Дорна внешне оставались весьма добрыми. Принц Доран Мартелл встретил короля с открытым сердцем, а вся его семья проявила к монарху искреннее уважение и радушие. Поводов для скрытых недомолвок или старых обид так и не возникло. Даже сама принцесса Элия, некогда его законная невеста, держалась в его присутствии удивительно достойно и приветливо. Их редкие беседы проходили спокойно, касались в основном теплых воспоминаний о юности на Драконьем Камне и не содержали ни единого упрёка или скрытой горечи.
Во время торжественного приёма король очень тепло поздравил принца Дорана с рождением дочери, принцессы Арианны Мартелл. Его слова были просты, но сказаны от души:
— Пусть она растёт здоровой, красивой и мудрой, а её жизнь станет надежной опорой всему вашему великому дому.
Но среди этого общего, теплого гостеприимства в Солнечном Копье всё же произошёл один весьма необычный и опасный случай. Принц Оберин, изрядно воодушевлённый крепким дорнийским вином и собственной боевой славой Красного Змея, решился на крайне дерзкий поступок — он попытался самостоятельно оседлать одного из драконов, принадлежавших королю Иккингу.
Дракон, к которому он так беспечно приблизился, был совсем юным, но обладал одной невероятно редкой и пугающей особенностью — способностью полностью сливаться с окружением и становиться невидимым. Этого зверя звали Пятнышко. Когда подвыпивший Оберин сделал резкую попытку приблизиться и самонадеянно коснуться зверя, дракон не стал нападать, но мгновенно погрузил разум дерзкого принца в странное состояние, напоминавшее глубокое гипнотическое забытьё. В течение нескольких долгих часов всегда вспыльчивый Оберин пребывал в состоянии жуткой покорности, оставаясь абсолютно молчаливым и смиренным, словно покорный слуга при крылатом существе.
Этот пугающий инцидент удалось разрешить достаточно быстро и без крови. Король Иккинг вместе с Беззубиком лично вмешался в ситуацию и сумел благополучно вернуть дорнийского принца в ясное сознание, заставив своего дракона прекратить ментальное воздействие. Спустя некоторое время потрясенный Оберин полностью оправился и внешне снова вёл себя как обычно, хотя еще несколько дней оставался непривычно сдержанным, тихим и задумчивым. С того самого дня отношение гордого принца к драконам изменилось навсегда и безвозвратно.
В исторических летописях отмечается, что он начал обращаться к крылатым ящерам исключительно с особым, благоговейным почтением и называл их не иначе как Хозяевами. Эта странная привычка сохранилась за ним до самого конца его жизни. Даже в глубокой старости, когда Оберин Мартелл тихо умирал в своей постели, многие свидетели утверждали, что последними его словами было обращение именно к Хозяину. В народе потом долго шептались, что он панически боялся встречи со своими предками, павшими когда-то в пламени драконов, и подсознательно искал защиты у тех существ, кого при жизни искренне считал истинными владыками мира.
По личному приглашению принца Дорана уставший король посетил знаменитые Водные Сады — роскошную резиденцию Мартеллов, построенную как цветущий оазис среди знойного климата Дорна. Это уникальное место славилось своей спасительной прохладой, буйной зеленью и множеством красивых фонтанов, питаемых скрытыми подземными водными источниками. Именно здесь, вдали от шумной городской суеты и тяжелых государственных дел, молодой король смог хотя бы на короткое время забыть о давящих заботах правления.
Иккинг с удовольствием провёл в Водных Садах несколько невероятно спокойных недель. Он подолгу отдыхал в густой тени цветущих апельсиновых рощ, купался в прохладных мозаичных бассейнах, искусно выложенных цветным камнем, и с улыбкой наблюдал за беззаботными играми маленьких детей, для которых это место изначально и было создано как надежное убежище от невыносимой летней жары. Воздух здесь был постоянно напоен сладким ароматом жасмина, спелых апельсинов и финиковых пальм. Даже огромные королевские драконы нашли себе здесь умиротворяющий покой: они раскинулись на теплом белом песке и лежали абсолютно неподвижно долгими часами, словно огромные, ленивые коты под южным солнцем. Их присутствие больше не вызывало панического страха у местных жителей; напротив — дорнийцы, привыкшие к суровой жизни, относились к ним с глубоким уважением и осторожным, тихим восхищением.
Общее пребывание короля в солнечном Дорне длилось около четырёх месяцев. За это время он успел посетить множество крепостей, деревень и городов, лично общался с местными лордами и простыми людьми, внимательно наблюдал за работами на новом канале и укреплением плодородных земель. Такое сближение с домом Мартеллов значительно укрепило политические связи между Королевской Гаванью и южным княжеством. К моменту своего отлёта из Солнечного Копья король испытывал совершенно искреннее сожаление. Ему пришлось проститься с этой гордой и суровой землёй, где люди всегда отличались силой, потрясающей выносливостью и удивительным умением выживать в условиях, совершенно непосильных для многих других регионов огромного Вестероса.
В летописях отмечено, что, покидая Дорн, король сказал своим приближённым, что эти южные земли будут ещё очень долго служить ярчайшим примером того, как тяжелый труд и несгибаемое упорство могут превратить мертвую пустыню в процветающий, плодородный край.
Путешествие монарха продолжилось дальше на восток, к цепи недавно завоёванных островов, известных в мире под названием Ступени. Эти скалистые острова, лежавшие прямо между Дорном и Эссосом, на протяжении многих веков служили кровавой ареной войн, надежным убежищем для пиратов всех мастей и местом пересечения важнейших торговых путей. Теперь же, при жестком правлении Иккинга, эти острова официально вошли в состав королевства, и монарх решил лично убедиться в наведении порядка на столь важной и стратегической территории.
В течение двух долгих недель король и его свита методично посетили все основные острова Ступеней. В каждом возведенном укреплении — от малых дозорных башен на скалах до крупных, неприступных фортов — Иккинг проводил строгий личный осмотр. Дотошно проверялись прочность новых каменных стен, реальная численность гарнизонов, запасы оружия и свежей пищи, а также дисциплина самих солдат. Король нередко задавал прямые, неудобные вопросы офицерам о состоянии дел, требовал подробные письменные отчёты и жестко проверял соответствие их слов реальным фактам.
Особое внимание он уделял морскому делу и флоту. В отстроенных доках и на верфях Иккинг лично осматривал новые корабли — как тяжелые торговые, так и быстроходные боевые галеры. Он подолгу беседовал с опытными корабельными мастерами, расспрашивал о качестве поставляемой древесины, крепости мачт, форме парусов, реальной грузоподъёмности и дальности возможных плаваний. Его интересовало абсолютно всё — от исправности такелажа до того, как именно распределяются запасы питьевой воды и продовольствия для долгих, опасных рейсов. В крупнейшем порту островов, городе Иллепри, короля торжественно встречал лорд Эурон Грейджой, который был формально признан Железным Троном как Верховный Лорд Ступеней.
При встрече Эурон держался подчеркнуто, почти издевательски вежливо, однако в его безумном взгляде ясно чувствовался нескрываемый, хищный интерес к драконам короля. Монарх беседовал с ним долго, оставаясь предельно сдержанным. В летописях отмечалось, что Грейджой, хотя и говорил с подобающим уважением, постоянно позволял себе опасные оттенки бравады в словах, словно желал нащупать границы королевского терпения. Иккинг же сохранял абсолютно холодное, непроницаемое спокойствие, ограничиваясь лишь нейтральными замечаниями и жесткими указаниями о поддержании порядка на островах.
Кроме напряженной встречи с Грейджоем, Иккинг провёл многочисленные откровенные разговоры с простыми капитанами кораблей, купцами, докерами, сборщиками портовых пошлин и местными рыбаками. Он внимательно выслушивал все жалобы, сопоставлял предоставленные отчёты о налоговых сборах и лично проверял грузовые декларации судов. Часто он задавал такие неожиданные вопросы о цифрах, чем приводил в паническое замешательство местных проворовавшихся чиновников. Особое внимание король уделял торговым площадям Иллепри: он обращал суровый взгляд на чистоту узких улиц, порядок в купеческих лавках, качество продаваемых товаров и общий уровень цен на рынках. Особенно его интересовали дорогие привозные восточные товары — экзотические специи, тончайшие шелковые ткани и редкие металлы из Вольных Городов.
На рассвете последнего дня своего пребывания в Иллепри король в одиночестве вышел на высокий, скалистый утёс. Лёгкий, очень тёплый ветер с Узкого моря ласково играл в его длинных серебристых волосах. Верные драконы высоко кружили в ясном небе над островами, внушая первобытный страх и трепет как бывалым воинам, так и простым жителям прибрежных деревень. Король долго и задумчиво смотрел на горизонт, где за туманной линией моря начинался загадочный Эссос.
В 277 году от Завоевания Эйгона король Иккинг Хэддок направился в богатые земли Простора. Первым пунктом его пути в этом регионе стал знаменитый остров Арбор — главный из Винных островов, издавна и по праву славившийся своими бескрайними виноградниками, мощным торговым флотом и развитой морской культурой. Король пробыл там всего два дня. За это короткое время он успел осмотреть просторные порты и новые верфи, проверил боевое состояние гарнизонов, береговых укреплений и сторожевых башен. Разумеется, он также посетил знаменитые винодельни, где производились самые лучшие, элитные сорта вина, известные во всём Вестеросе. Особое внимание он уделил насущным вопросам безопасности морских торговых путей, связывающих богатый Арбор с материком, Дорном и Ступенями.
В ходе своего недолгого пребывания монарх провёл важную аудиенцию с лордом Пакстером Редвином и его многочисленными советниками. Подробно обсуждались вопросы содержания и боевой готовности огромного флота, реальной численности кораблей, бесперебойного снабжения верфей качественной древесиной и квалифицированными мастерами. Король особо отмечал стратегическое значение Арбора как важнейшей морской опоры всего королевства. После короткой, но крайне продуктивной остановки на острове королевская свита направилась в Старомест — один из древнейших, богатейших и величественнейших городов Вестероса.
К прибытию монарха огромный город был очень тщательно подготовлен местными властями: все улицы вычищены и празднично украшены, богатые дома обвешаны яркими знамёнами, а на вершине башни-маяка Хайтауэров ярко горели специальные праздничные огни. Король с почетом был принят в роскошных покоях лорда Хайтауэра в самом великом маяке. Из высоких, стрельчатых окон открывался потрясающий вид на широкое устье Медовичка и бескрайние просторы Летнего моря, где шли тяжело груженные корабли Простора. В последующие дни Иккинг посетил знаменитую Звездную Септу Староместа, с интересом осмотрел богатейшие городские библиотеки, шумные гавани, судостроительные доки и полные арсеналы. Но самое особое значение для него имел долгий визит в Цитадель — главный, признанный центр знаний и науки всего Вестероса.
Тяжелые переговоры с консервативными архимейстрами продолжались несколько дней и отличались огромной напряжённостью. Король жестко настаивал на коренных реформах и значительном расширении доступа к наукам для всего простого населения королевства. Он прямо и без обиняков заявил старикам, что без массового распространения знаний королевская власть навсегда останется слабой, а простой народ — зависимым от случайностей судьбы и суеверий. Архимейстеры очень долго и упорно обсуждали его радикальные предложения, но в конце концов историческое соглашение было достигнуто.
Цитадель впервые за всю свою многовековую историю скрипя зубами согласилась официально открыть свои двери для женщин, которые проявят способности к наукам и смогут заслужить свои цепи. Было также постановлено наладить тесное, постоянное сотрудничество с новой Академией Вестероса, открытой в Королевской Гавани. По решению обеих сторон все редкие книги, манускрипты и новые исследования должны были свободно копироваться и передаваться между учреждениями, что знаменовало начало формирования единой, сильной системы образования и науки в пределах королевства.
Несмотря на огромную важность государственных дел и столь успешно проведённые реформы, пребывание молодого короля в Староместе всё же не обошлось без грязных сплетен. Среди болтливых горожан очень быстро распространились слухи о том, что монарх якобы абсолютно равнодушен к женщинам и ведёт себя весьма необычно для правителя. Эти скандальные разговоры вызывали немалый интерес и горячо обсуждались как в богатых лавках, так и на грязных рынках. Однако вскоре все эти сплетни были жестоко пресечены реальностью. Несколько надежных очевидцев подтвердили, что во время одного из своих неофициальных, тайных вечеров в Староместе король был замечен в дорогом борделе, где он провёл целую ночь в жарком обществе прекрасной женщины с золотистыми волосами. Об этом позже болтали и сами горожане, и некоторые рыцари из его свиты, не скрывавшие факт присутствия Иккинга в этом заведении. Таким образом летописцы отмечали, что подобные обидные разговоры о его немощи быстро сошли на нет, а мужская репутация короля в глазах народа осталась непоколебимой.
После Староместа король направился в прекрасный Хайгарден, родовое поместье могущественного дома Тиреллов. Здесь его ожидал самый тёплый, пышный и по-настоящему торжественный приём за всё время путешествия. Лорд Мейс Тирелл устроил грандиозный пир, достойный памяти потомков, — огромные залы замка были сверху донизу украшены живыми цветами, длинные столы буквально ломились от изысканных яств со всех уголков богатого Простора, а чудесная музыка и пение бардов не смолкали до самой глубокой ночи.
На следующий день в честь монарха была организована пышная соколиная охота в невероятно живописных окрестностях Хайгардена. Позднее, вместе со своей свитой, монарх отправился на тихую рыбалку на спокойные, зеленые берега великой реки Мандер. Эти теплые дни прошли в очень редком для государя уединении и желанном покое: он с удовольствием наслаждался тишиной, мягким южным солнцем и простым общением с приближёнными без привычной, изматывающей спешки государственных дел. Лорд Мейс лично и с огромной гордостью показал королю весь замок Хайгарден. Знаменитые сады, искусно устроенные в форме сложнейших растительных лабиринтов, поющие мраморные фонтаны, богатые виноградники и высокие изящные башни, густо увитые зеленым плющом, произвели на Иккинга очень сильное впечатление.
Он честно отметил невероятную красоту этого места и признал, что Хайгарден — это самый цветущий и ухоженный замок во всём Вестеросе. Находясь под сильным впечатлением от увиденного великолепия, он немедленно распорядился, чтобы его собственная новая резиденция, возводимая сейчас в Королевской Гавани и названная Драконий дворец, также была богато украшена садами, водоемами и экзотическими цветами, подобно Хайгардену. В честь пребывания короля был также проведён великолепный турнир, на котором лучшие рыцари Простора состязались в верховой езде, меткой стрельбе из лука и тяжелом бою на копьях. Эти зрелищные соревнования собрали множество зрителей и стали главным, самым обсуждаемым событием тех недель на юге.
В Хайгардене король пробыл почти два полных месяца. В официальных летописях отмечалось, что это время удивительно гармонично сочетало в себе приятный отдых, наслаждение красотой и искренним гостеприимством южных земель, а также продолжение напряженной работы над государственными делами, которые никогда не прекращались даже в часы самых пышных пиров и праздников.
После Хайгардена отдохнувший король направился к северным границам Простора. Первым пунктом на его дальнейшем пути стал крупный город Эшфорд, где его торжественно встречали местные лорды и рыцари. Король внимательно осмотрел старинный, крепкий замок Длинный Столб, подробно обсудил с его хозяевами состояние укреплений, готовность местных гарнизонов и общее экономическое положение дел в этом важном округе.
Затем путь Королевского Путешествия повернул на запад, в богатые земли дома Ланнистеров. Пересекая неспокойные Щитовые острова, король Иккинг дотошно осматривал морские гарнизоны и стоянки кораблей. Здесь, оценив угрозы, он приказал значительно укрепить охрану всего побережья и усилил военные меры против участившихся набегов железнорождённых пиратов.
Следующей важной остановкой стали древние замки Старый Дуб и Крейкхолл. Там король встречался с влиятельной местной знатью, лично проверял состояние торговых дорог, оценивал собранный урожай и обороноспособность пограничных земель. Исторические летописцы отмечают, что пристальное внимание молодой монарх уделял не только военной мощи замков, но и насущным вопросам снабжения, развитию честной торговли и правильной организации работы простых крестьян на полях.
Наконец, его долгий путь привёл в величественный Ланниспорт, неофициальную столицу Западных земель. Прибытие короля с драконами стало настоящим, небывалым праздником для всего города: во всех септах радостно звонили колокола, широкие улицы были богато украшены красными и золотыми флагами, а десятки тысяч горожан вышли из своих домов, чтобы восторженно приветствовать Повелителя Драконов.
Лорд Тайвин Ланнистер, суровый Хранитель Запада и бывший Десница, устроил в честь монарха грандиозный пир, пышный бал и масштабный рыцарский турнир. Эти торжества отличались невероятным богатством и истинным величием, полностью соответствовавшими древней славе дома Ланнистеров. Во время бала многие при дворе ожидали, что молодой, неженатый король обязательно обратит благосклонное внимание на одну из прекрасных знатных леди Запада и, возможно, наконец-то выберет себе достойную невесту. Однако, как с разочарованием отмечали современники, ни одна из красивейших девушек так и не смогла покорить его закрытое сердце.
В те же праздничные дни произошёл один мрачный эпизод, навсегда сохранившийся в летописях. Во время обычного утреннего осмотра королевских конюшен Иккинг обратил внимание на юного мальчика-конюха, который испуганно скрывался от людей в самом тёмном углу. Половина лица этого ребёнка была страшно обезображена ужасными, старыми ожогами. Это оказался Сандор Клиган — нелюдимый, молчаливый мальчик с серыми глазами, полными застарелого страха и боли.
Король, искренне проявив глубокое сочувствие к несчастному юному Сандору, немедленно велел принести драконью слюну, которую его лекари успешно использовали как очень сильное, заживляющее целебное средство. Иккинг лично, прямо в присутствии своей изумленной свиты, бережно промыл страшные ожоги мальчика и приказал мейстерам аккуратно перевязать их свежими, чистыми повязками. В ходе дальнейших мягких расспросов выяснилась страшная правда: эти жуткие увечья были нанесены ребёнку вовсе не врагами на войне и не случайным пожаром, а его собственным родным старшим братом — Григором Клиганом, прозванным Горой за свой поистине гигантский рост и нечеловеческую силу.
По иронии судьбы, именно в тот самый день Григор должен был быть торжественно посвящён в рыцари самим королём на главном турнире. Гора числился одним из первых и лучших офицеров, прошедших жесткое обучение в новой, реформированной армии монарха, и официально считался непререкаемым образцом для подражания среди молодых воинов Запада. Однако долгожданная церемония посвящения была резко и публично прервана по личному, гневному решению Иккинга.
Король немедленно велел арестовать Гору и устроить над Григором показательный суд прямо в Ланниспорте. Официальные обвинения включали в себя систематическое жестокое обращение со слугами, бесчеловечные пытки и убийства простолюдинов. А в ходе открытых слушаний внезапно открылись и новые, ещё более страшные преступления рыцаря — массовые изнасилования. Многие смелые свидетели выступили против него перед лицом монарха: его бывшие соратники, затерроризированные крестьяне и выжившие жертвы. Все они представили неопровержимые показания и вещественные доказательства, полностью подтверждавшие его вину.
Григор Клиган, следуя старым андальским обычаям, грубо потребовал испытания поединком, нагло ссылаясь на священную традицию, существовавшую в Вестеросе веками. Но разъяренный король Иккинг отверг его просьбу твёрдым, ледяным словом:
— Суд поединком отныне отменён в моём королевстве. Ты, Григор, совершенно не достоин ни рыцарского меча, ни благородного щита, ни малейшего прощения за свои чудовищные преступления.
После этого жестокого приговора, в знак абсолютно справедливого, симметричного возмездия, король лично приложил к лицу связанного Григора кусок раскалённого железа. Он сделал это для того, чтобы садист на своей шкуре испытал ту же самую невыносимую боль, подобную той, что он когда-то причинил своему беззащитному младшему брату. Затем Гора был публично лишён всех имущественных прав, с позором изгнан из Вестероса и официально объявлен вне закона. Любой человек отныне имел законное право убить его без суда или просто продать в рабство.
Так в итоге и произошло: огромному, но сломленному Григору больше не нашлось места среди свободных людей. Его же собственные, наемные люди трусливо схватили бывшего командира в порту и выгодно перепродали миэринским торговцам живым товаром. Те, в свою очередь, стали использовать жестокого гиганта как прибыльного бойца-гладиатора на кровавых аренах далекого Залива Работорговцев.
Король Иккинг остался в гостеприимных западных землях ещё на долгих три месяца. Это время он полностью посвятил укреплению своей монаршей власти и жесткому наведению порядка в регионе. Его вооруженные отряды регулярно совершали внезапные, тайные проверки в лордских замках, военных гарнизонах и прибрежных портовых городах, строго следя за воинской дисциплиной и абсолютно исправным сбором королевских налогов.
Верные драконы неотступно сопровождали своего государя в каждом его полёте. Они величественно поднимались над неприступным Утёсом Кастерли, хищно кружили над Сердцем Камня, богатым Золотым Зубом и Серебряным Холмом. Их внезапное появление в небе всегда вызывало у местных жителей благоговейный страх и трепет. В летописях того времени упоминалось, что очень многие простолюдины и даже благородные рыцари Запада смотрели на молодого короля уже не просто как на смертного правителя, но как на живое воплощение божества, мистически соединённого с древними драконами.
Окончательно завершив все важные государственные дела в землях Запада, король направил свой дальнейший путь на восток — к опасным, высоким горным перевалам, ведущим в неприступную Долину Аррен, где его уже ожидали новые, неожиданные испытания и важные политические встречи.
Первым делом, направляясь в восточные земли, король посетил древний замок Риверран, цитадель Речных Земель. Там он задержался совсем ненадолго, однако успел лично и весьма дотошно осмотреть полные склады с зерном и арсеналы с оружием, строго проверить состояние солдатских казарм и речной гавани. Также он нашел время провести доверительную беседу с юным лордом Дарри, который в тот неспокойный период находился при дворе дома Талли в качестве воспитанника.
В Риверране король встретился и с юной леди Кейтилин Талли, которая весьма умело и временно управляла огромным замком в отсутствие своего отца, лорда Хостера, находившегося тогда по делам в столице. Подробные хроники отмечают, что государь уделил ей на удивление много личного внимания, подолгу расспрашивал девушку о положении дел в регионе, о собираемых доходах и управлении зависимыми крестьянами. Там же, на одном из приемов, он обратил пристальное внимание на щуплого воспитанника лорда Хостера — молодого Петиpа Бейлиша. Этот юноша проявлял особую, цепкую любознательность и не по годам развитое умение вести тонкие политические разговоры. Впоследствии в простом народе и при дворах ходили упорные, грязные слухи, будто король позволил себе тайную близость с леди Кейтилин. Однако никаких достоверных подтверждений этим разговорам так и не сохранилось, и в официальных летописях они остались лишь как пустые пересуды завистников.
Покинув гостеприимный Риверран, король направился далее на восток, посещая по пути крепкие замки Рейвентри и Стоунхедж. Здесь он проводил долгие встречи с местными, вечно враждующими правителями, жестко обсуждая насущные вопросы обороны рубежей и бесперебойной торговли по великой реке Трезубец. Особое внимание он неизменно уделял состоянию главных дорог и речных переправ, которые надежно связывали Речные земли с основными королевскими трактами.
Затем трудный путь короля пролёг непосредственно в Долину Арренов. Добравшись наконец до знаменитых Кровавых Врат, Иккинг был искренне поражён суровым величием этих гор. Опасные, узкие горные дороги, крутые, смертоносные подъёмы и неприступные древние укрепления производили на путников очень сильное впечатление. Государь открыто отметил, что горное владение дома Арренов абсолютно по праву считается одним из самых неприступных бастионов во всем Вестеросе.
Не меньший, первобытный трепет вызвали сами драконы короля у диких горных кланов, скрывающихся в ущельях. Никогда прежде эти варвары не видели столь огромных, огнедышащих крылатых существ. Когда драконы низко пролетали над узкими ущельями, их необъятные тени пугающе ложились на белые снежные склоны, а оглушительный рёв легко перекрывал даже самый сильный свист пронизывающего горного ветра. Разрозненные кланы, тысячелетиями привыкшие к безнаказанным набегам и жестоким междоусобицам, встретили это невероятное зрелище с предельно осторожным, животным страхом и невольным, благоговейным уважением к их всаднику.
Следуя по старому Королевскому тракту через Лунные и Кровавые Врата, король Иккинг неожиданно столкнулся с изрядно потрепанной свитой самого Верховного Септона. Как вскоре выяснилось, сам глава Веры в Семерых и его вооруженные спутники подверглись внезапному, жестокому нападению горных кланов и лишь чудом спаслись бегством. Верховный Септон был серьезно ранен шальной стрелой, а его преданные люди понесли тяжелые потери убитыми. Эти дикари, обитавшие в высоких горах Долины с Эпохи Героев, принципиально не признавали ни законов объединенного Вестероса, ни номинальной власти Арренов. Их набеги на мирных путников становились с каждым годом всё дерзче и кровавее.
Король немедленно и решительно распорядился оказать Верховному Септону и его людям всю необходимую помощь. Раненым были щедро даны лучшие лекарства, из свиты вызваны опытные лекари, а для самого главы Веры немедленно установили полный покой и выставили надежную королевскую охрану. Наблюдая за тяжелым состоянием священника и слушая рассказы выживших, Иккинг пришёл к твёрдому выводу, что терпеть постоянную угрозу от этих диких горных кланов больше нельзя. Он в тот же день отправил в столицу быстрого ворона с письмом, содержащим строгий приказ о сборе средств и переброске военных подкреплений, а сам лично сопроводил раненого Верховного Септона до самого Орлиного Гнезда.
В неприступном Орлином Гнезде короля торжественно встретили Хранитель Востока лорд Джон Аррен и вся высшая знать Долины. В тот же вечер был созван чрезвычайный военный совет, на котором горячо обсуждалась безопасность всего региона и решительные меры против дикарей. Король открыто и искренне назвал Долину одной из самых прекрасных земель Вестероса, а парящее в облаках Орлиное Гнездо — одним из величайших и красивейших замков, какие он когда-либо видел в своей жизни. Здесь он пробыл около месяца, активно укрепляя политический союз с Арренами и скрупулезно готовя масштабную военную кампанию по зачистке гор.
Когда все военные приготовления были окончательно завершены, король собрал огромные союзные силы и официально объявил карательный поход против горных кланов. В объединенной армии численностью около двадцати пяти тысяч человек собрались не только суровые люди Долины, но и многие знатные юноши со всего королевства, жаждущие славы. Среди них были и знаменитые воспитанники Джона Аррена — Роберт Баратеон и Эддард Старк, которым предстояло впервые в жизни по-настоящему испытать себя в кровавом бою. Вместе с ними в поход выступили лорд Джон Коннингтон, лорд Мейс Тирелл, принц Оберин Мартелл, отважный сир Артос Селтигар, сразу несколько сыновей старого Уолдера Фрея, а также прославленные рыцари Запада — Киван, Тигетт и Герион Ланнистеры.
Самой необычной особенностью этой военной кампании стало личное участие самого Верховного Септона, что вызвало немалое удивление у всех лордов. Оправившись от раны, он облачился в крепкую кольчугу поверх рясы, взял в руки тяжелый меч и лично вдохновлял простых воинов проповедями. Он неустанно напоминал, что борьба с жестокими дикарями есть не только их военная обязанность перед короной, но и святое служение самой Вере в Семерых. Летописцы позже отмечали, что впервые за многие, долгие десятилетия глава высшего духовенства не ограничился лишь красивыми словами и тихими молитвами в септе, но смело вышел в поле с армией.
Свирепые драконы короля и тщательно, до мелочей разработанный тактический план позволили быстро выявлять с воздуха и безжалостно уничтожать тайные укрытия кланов в горах. По новому королевскому закону абсолютно все взрослые мужчины дикарей, вставшие под оружие против короны, подлежали немедленной казни как непримиримые враги государства. Женщины же и дети брались в плен и затем насильно, под конвоем переселялись в плодородные низинные земли, где их пытались приучать к мирной жизни по законам и обычаям Вестероса.
Закон этот был предельно строг и не допускал никаких, даже малейших исключений. Любой солдат армии, осмелившийся поднять руку и убить пленную женщину или ребёнка, карался немедленной виселицей, вне зависимости от его благородного звания или былых военных заслуг. Король постоянно подчёркивал своим командирам, что эта война должна вестись исключительно против вооруженных врагов, а не против беззащитных людей, и любое нарушение этого железного правила приравнивалось к государственной измене.
Тяжелая военная кампания по разгрому горных кланов Лунных гор и переселению их выживших семей в более цивилизованные районы королевства заняла долгих пять месяцев. Она потребовала от короны немалых сил и огромных ресурсов, но в итоге принесла свой желанный результат. При неоценимой воздушной поддержке драконов сопротивление разобщенных дикарей было сломлено сравнительно быстро: их воины не имели качественного оружия из хорошей стали, совершенно не знали ни строевой армейской дисциплины, ни организованного, единого командования и потому просто не могли долго сдерживать натиск отлично обученной и сплочённой королевской армии.
После окончательной победы над кланами король щедро отметил тех рыцарей и оруженосцев, кто проявил себя в боях особенно храбро. Среди них заслуженно оказались юные Роберт Баратеон и Эддард Старк, а также личный оруженосец монарха — Станнис Баратеон. Этот упрямый юноша сумел во время тяжелого похода чудом удержаться на спине одного из драконов по имени Сарделька, спасая свою жизнь в бою. И хотя он так и не стал полноценным драконьим всадником, этот безрассудно смелый поступок произвёл на короля очень сильное впечатление. Все трое героев были торжественно посвящены в рыцари лично рукой монарха.
Эту грандиозную победу широко отпраздновали в Орлином Гнезде, где был устроен огромный, победный пир с участием всех лордов и доблестных рыцарей Долины. Пышные торжества знаменовали собой не только успешное завершение тяжелого похода, но и окончательное, незыблемое утверждение королевской власти в этом непокорном регионе.
После окончания празднеств король провёл ряд важных политических советов с Джоном Арреном и другими знатными, влиятельными вассалами Долины. Затем он в течение ещё четырёх месяцев лично объезжал её обширные земли. Он посетил богатый Чаячий Город — главный торговый и военный морской порт региона, побывал в древних замках могущественного дома Ройс и других влиятельных родов. Везде он строго проверял состояние крепостей и гарнизонов, лично осматривал качество дорог и обращал пристальное внимание на логистику и снабжение войск.
В ходе этой долгой инспекции Иккинг также щедро наградил своих верных соратников. Лорд Джон Аррен с благодарностью получил от него в дар великолепный доспех, целиком выкованный из чистой валирийской стали. Нед Старк и Роберт Баратеон, блестяще проявившие себя в кровопролитных боях, были удостоены невероятно редчайших и дорогих даров: суровый Нед получил в свои руки длинный полуторный меч из валирийской стали, а могучий Роберт — тяжёлый, устрашающий боевой молот из того же бесценного металла. Оба молодых лорда искренне присягнули в вечной верности королю и остались преданны ему на всю свою жизнь.
В общей сложности пребывание молодого монарха в Долине длилось долгих восемь месяцев. За это насыщенное время он успел объехать почти все значимые замки региона — от неприступного Орлиного Гнезда до Рунного Камня и мелких владений малых, зависимых лордов. Король лично, не доверяя отчетам, проверял обороноспособность укреплений, считал реальную численность гарнизонов, подолгу беседовал с рядовыми рыцарями и простолюдинами, искренне желая знать об их повседневных нуждах и насущных проблемах.
По итогам этой масштабной поездки он издал ряд важнейших королевских указов. Местная законодательная система была наконец приведена в порядок, значительно усилился контроль за неукоснительным исполнением королевских постановлений, а на места были назначены новые, неподкупные инспекторы короны. Особое внимание уделялось развитию новых школ и бесплатных лечебниц: король лично проверял их плачевное состояние, и в случае выявленных недостатков немедленно выделял золото из казны на их исправление.
В Чаячьем Городе государь сделал лордам несколько важных стратегических замечаний о будущем развитии этого ключевого порта. Он лично указал лучшие места для расширения старых причалов и строительства абсолютно новых, глубоководных гаваней. По его задумке, эти гавани должны были беспрепятственно принимать не только купеческие торговые, но и тяжелые военные корабли королевского флота, что в будущем значительно усиливало бы морскую мощь короны и укрепляло экономику всей Долины.
После того как король Иккинг завершил тщательный объезд Долины и остался полностью доволен проделанной работой, он направился дальше на суровый север, держа курс на Белую Гавань. Его путь лежал напрямик через неспокойное Узкое море. Поднявшись в воздух на своём верном драконе, монарх стремительно пересёк водные просторы, пока далеко впереди, сквозь утреннюю дымку, наконец не показались ослепительно белые каменные стены и высокие сторожевые башни северного города.
По прибытии в Белую Гавань Иккинг был с огромным почетом встречен лично лордом Виманом Мандерли, а также его старшими сыновьями — сиром Вилисом и сиром Венделом. Вместе с высокородной семьей встречать короля вышли и многие ветераны-северяне, некогда доблестно сражавшиеся бок о бок под его знаменами на Ступенях. Приветствие получилось по-настоящему пышным и искренне торжественным: у массивных городских ворот собрались многотысячные толпы восторженных горожан. Многие люди громко скандировали славное имя Повелителя Драконов, с благодарностью вспоминая его былые военные победы.
В честь долгожданного прибытия государя в замке Новой Гавани был устроен поистине грандиозный, сытный пир. Длинные дубовые столы буквально ломились от традиционных северных яств: щедро приправленного жареного мяса, свежевыловленной рыбы, горячего хлеба, сладкого мёда и крепкого южного вина. Хмельные северяне громко распевали старинные застольные песни, а перед гостями без устали выступали заезжие менестрели и ловкие скоморохи. Ближе к полуночи были устроены и традиционные танцы, на которые с удовольствием собрались представители всех лучших благородных домов Севера.
Однако пребывание молодого короля в городе отнюдь не ограничилось лишь шумными празднествами и пирами. Вместе с лордом Виманом он провёл несколько серьезных военных советов, детально обсуждая смелые планы благоустройства и расширения Белой Гавани. Речь в основном шла о срочном укреплении старых городских стен, капитальном ремонте торговых портов и значительном расширении каменных причалов, чтобы в будущем они могли беспрепятственно принимать не только купеческие суда, но и тяжелые военные галеры королевского флота. Король лично, верхом на коне, осмотрел мощеные улицы и шумные набережные, с удовлетворением отметив их строгий порядок и непривычную ухоженность, весьма редкую для этого сурового края.
Во время длительного объезда гавани Иккинг твердо сказал своему сопровождающему:
— Именно здесь, милорд, должна всегда стоять незыблемая, крепкая опора всего севера. Белая Гавань — это наш единственный, стратегически важный ключ к Узкому морю, и её военная и торговая мощь есть главный залог безопасности Севера.
Тучный лорд Мандерли с готовностью ответил, склонив голову:
— Будьте покойны, мой король. Мы готовы без раздумий вложить все силы и несметные богатства нашего рода, лишь бы этот город всегда в точности соответствовал вашим великим замыслам.
После инспекции порта король отправился вглубь обширных владений Мандерли. Там он запросто встречался с обычными крестьянами и местными рыбаками, терпеливо выслушивал их мелкие жалобы, отвечал на неудобные вопросы о новых налогах и рассматривал робкие просьбы о финансовой помощи. В одной бедной деревне он немедленно приказал за счет казны восстановить разрушенный паводком мост через реку, в другой — распорядился срочно выделить зерно из лордских амбаров для пополнения зимних запасов крестьян. Такие справедливые, быстрые распоряжения значительно укрепляли доверие простых людей и наглядно показывали, что королевская власть искренне заботится не только о благополучии высшей знати, но и о каждом своем подданном.
После успешного посещения Белой Гавани король направился прямиком в сторону Винтерфелла, древних родовых владений могущественного дома Старков. Хранитель Севера, лорд Рикард Старк, встретил монарха по всем строгим, суровым обычаям этого края: с традиционным хлебом и солью, щедрым, но сдержанным гостеприимством и глубоким уважением к короне Вестероса.
Иккинг был по-настоящему впечатлён самим монументальным видом Винтерфелла — одного из самых древнейших и загадочных замков континента, возведённого, как гласили старые предания, легендарным Брандоном Строителем более восьми тысяч лет назад. Внимательно осмаркивая огромную крепость, король с нескрываемым инженерным интересом отметил её уникальные архитектурные особенности. Его особенно удивило то гениальное решение, что прямо в толстых каменных стенах замка бьют природные горячие источники, надежно согревающие жилые покои, стеклянные оранжереи и даже открытые внутренние дворы лютой зимой.
За торжественным ужином в большом, гулком зале замка состоялась долгая, откровенная беседа с самим лордом Рикардом и его большой семьёй. В числе присутствующих за столом были его единственная дочь, прекрасная леди Лианна Старк, отличавшаяся весьма гордым и независимым нравом, младший сын Бенджен Старк и вспыльчивый наследник древнего рода — Брандон Старк, давно известный среди северян под говорящим прозвищем Дикий Волк.
На следующий день леди Лианна, с позволения отца, лично и с гордостью сопровождала короля по огромному замку. Она подробно показала ему знаменитую стеклянную оранжерею, где даже в самые суровые и долгие зимы благополучно росли свежие овощи и редкие фрукты. Девушка со знанием дела объяснила Иккингу устройство сложной системы горячих труб, питаемых подземными источниками, которые надежно согревали всю цитадель. Также высокому гостю были показаны древняя Богороща, священное и тихое место всех Старков, и мрачные крипты Винтерфелла, где на протяжении многих веков покоились каменные изваяния членов их древнего рода.
Король, наблюдая за спутницей, нередко с улыбкой отмечал про себя, что темпераментной леди Лианне куда больше подошли бы острый меч и тяжелая кольчуга, нежели тонкие шёлковые платья и дорогие меха, в которых она, тем не менее, всё равно оставалась невероятно красивой. В его мыслях не было ни капли насмешки или снисхождения — он лишь подчёркивал, что эта девушка не какая-то хрупкая, тепличная ваза, которую следует постоянно беречь от малейшего дуновения ветра, а скорее настоящая воительница, валькирия, рожденная для битвы и жаждущая свободы.
Видя её стремления, Иккинг милостиво позволял Лианне по утрам тренироваться на мечах вместе с его личными Королевскими Гвардейцами, чем она с восторгом пользовалась при каждом удобном случае. Несмотря на строгие запреты отца и постоянные укоры старых нянек, отчаянная девушка смело выходила во двор с затупленным деревянным мечом и, под одобрительный смех своих братьев, яростно сражалась с закалёнными в боях рыцарями. Её невероятное упорство и горячий, волчий характер быстро вызывали уважение даже у тех суровых воинов, кто сперва смотрел на эти поединки лишь как на забавную шутку. Постепенно абсолютно все присутствующие убедились, что в этой хрупкой девушке есть не только подростковая дерзость, но и настоящий, врожденный дар к владению оружием.
По вечерам на просторном дворе Винтерфелла часто устраивались шумные игры и веселия, где принимали активное участие дети из дома Старков и их многочисленные сверстники из числа детей вассалов. Леди Лианна Старк, вопреки строгим южным обычаям, совершенно не ограничивалась лишь скромным наблюдением за общими забавами со стороны. Она бесстрашно выходила на все состязания верховой езды и меткой стрельбы из лука наравне с юношами. Её феноменальное умение держаться в седле и поразительная меткость вызывали совершенно искреннее восхищение короля, который нередко, затаив дыхание, наблюдал за её очередными успехами с явным, не скрываемым восхищением.
Старший сын дома, наследник Брандон Старк, давно известный своей горячей, импульсивной натурой, часто проводил долгие, мужские беседы с Иккингом за кубком эля. Их серьезные разговоры касались тонкостей военного искусства, логистики подготовки к долгим походам и особых тактик ведения войны в тяжелейших условиях северной зимы, где лютый мороз и глубокий снег могли стать для армии не меньшим, смертоносным оружием, чем вражеский меч или копьё. С самым младшим же сыном, любознательным Бендженом, король чаще всего беседовал об устройстве и обычаях далеких южных земель.
Вместе с лордом Рикардом и его сыновьями Иккинг с удовольствием принял участие в традиционной зимней охоте в густом Волчьем лесу. Именно там он впервые в своей жизни на Севере воочию увидел, как суровые местные лорды охотятся на гигантских лосей и даже на огромных, свирепых белых медведей. Летописцы позже отмечали, что южный король проявил искренний, неподдельный интерес к северным обычаям и с глубоким уважением относился к жестоким традициям охоты, давно и прочно укоренившимся в этих суровых землях.
Пребывание монарха в Винтерфелле продолжалось несколько спокойных недель. За это время деятельный король постарался как можно лучше узнать особенности огромного Севера и понять характер его людей. Его нередко видели во дворе совершенно без теплой верхней одежды, и на изумленные вопросы о причине он с улыбкой отвечал, что сильно соскучился по настоящему, колючему холоду и просто наслаждается им после изнуряющего южного зноя. Даже его теплолюбивым драконам, казалось, неожиданно пришёлся по душе этот чистый северный мороз.
Первые дни визита были полностью посвящены официальным встречам с лордами и преданными вассалами Старков, прибывшими по зову своего сюзерена из самых разных уголков огромного Севера. В древний Винтерфелл массово съезжались суровые, неразговорчивые горцы из Северных Гор, бородатые стражи болот с Перешейка, искусные охотники из Волчьего Леса и пропахшие солью рыбаки с ветреного побережья Торхенового моря. Король предельно внимательно выслушивал их путаные доклады и бесконечные жалобы, постоянно задавал уточняющие вопросы о торговле пушниной, зимних запасах зерна, обороноспособности деревень и реальном состоянии разрозненных гарнизонов.
Отдельное, пристальное внимание король Иккинг уделил плачевному состоянию трактов и снабжению самых отдалённых, затерянных в снегах деревень. Он внимательно и с сочувствием выслушивал жалобы и отчаянные просьбы людей, специально прибывавших к замку из самых дальних уголков Севера. По итогам этих многочисленных встреч монархом были немедленно изданы новые указы: о срочном строительстве дополнительных каменных сторожевых башен на пограничных трактах, о масштабном восстановлении древнего, полуразрушенного Рова Кайлена, чьё стратегическое значение для обороны всего Севера всегда было решающим, и о значительном расширении безопасных торговых путей, связывающих суровый Север с богатыми Королевскими землями. Иккинг как дальновидный правитель прекрасно понимал, что без укреплённых, надежных дорог и постоянных линий снабжения Север просто не сможет противостоять ни вражеским набегам, ни надвигающимся, суровым многолетним зимам.
Отдельным, беспрецедентным распоряжением король велел выделить немалые средства из казны на повсеместное устройство стеклянных теплиц, подобных знаменитым Винтерфелльским оранжереям. Это делалось для того, чтобы даже самый простой народ имел возможность круглый год выращивать свежие овощи и необходимые фрукты даже в лютую стужу. Это мудрое решение вызвало невероятное одобрение не только среди вечно голодающих крестьян, но и у практичной северной знати, которая справедливо видела в этом залог выживания всего региона в долгие годы надвигающихся холодов.
Когда долгий срок пребывания короля на Севере подходил к концу, лорд Рикард Старк устроил в его честь по-настоящему огромный, прощальный пир. В гостеприимный Винтерфелл съехались абсолютно все знатные дома региона, а вместе с ними у стен собрались и тысячи простых жителей окрестных земель. За длинными, грубо сколоченными дубовыми столами, под неровным, мерцающим светом смоляных факелов, мирно сидели плечом к плечу гордые лорды и их верные вассалы, закованные в сталь рыцари и обычные крестьяне. В этот вечер все они были едины в одном искреннем желании — засвидетельствовать свою непоколебимую верность и любовь своему справедливому монарху.
После окончания пира отдохнувший король отправился в свой дальнейший, долгий путь. Вместе с ним, в качестве почетного сопровождения, выступил и сам Хранитель Севера, лорд Рикард Старк. Их неспешный путь лежал через исконные земли старинных северных родов. Они подробно посетили владения и родовые замки домов Дастинов, Сервинов, Хорнвудов, загадочных Болтонов, а также остановились с ночевкой в горных поселениях и каменных крепостях диких кланов, что испокон веков обитают в глухих и невероятно суровых землях у самого подножия Клыка Мороза.
Иккинг прекрасно понимал, что каждое такое щедрое угощение, приготовленное в его честь, обходилось бедным жителям Севера в весьма значительные средства. Король воочию видел, что подобные обязательные траты слишком тяжёлым, неподъемным бременем ложатся на хрупкие плечи простого народа. Именно поэтому, находясь на Севере, он своим указом издал особый, революционный закон: отныне каждый простой крестьянин, готовящийся к зиме, имеет полное и законное право свободно охотиться на дичь в личных королевских угодьях и заготавливать там пищу для своей голодающей семьи. Этот закон был строг к браконьерам, но невероятно справедлив к нуждающимся, и вызвал горячее одобрение у самого лорда Рикарда Старка. Хранитель Севера с благодарностью заметил, что подобное, невиданное ранее решение значительно облегчит тяжелую жизнь простым северянам и поможет им гораздо лучше подготовиться к надвигающимся, долгим холодам.
Посещая один суровый замок за другим, король постоянно обращал внимание на скудные земли и бедные поселения. Север казался ему поистине обширным, бескрайним, но катастрофически малонаселённым краем, где имелось слишком немало пустошей и угодий, абсолютно непригодных для нормального земледелия. Ясно осознавая постоянную, смертельную опасность массового голода в этих краях, он немедленно отправил в Королевскую Гавань новый, строгий указ. В нём жестко предписывалось, чтобы все без исключения северные наместники и хранители амбаров немедленно, без промедления сообщали в столицу о любых, даже самых малейших признаках надвигающегося голода. Кроме того, согласно указу, вдоль всех ключевых трактов и в крупных прибрежных городах следовало срочно построить огромные резервные хранилища зерна. Это делалось для того, чтобы при суровой необходимости корона могла быстро и своевременно доставить продовольствие в любую, даже самую отдаленную часть замерзающего Севера.
Особенно тёплой и душевной оказалась встреча монарха на далеком Медвежьем острове. Здесь прибывший король был с огромным почетом принят суровым лордом Джиором Мормонтом и его молодым наследником Джорахом. Иккинг очень долго, за полночь беседовал с ними у камина о тяжелом, изолированном положении их лесистого острова и о насущных нуждах его бедных жителей. Лорд Мормонт прямо и без утайки указал на крайнюю бедность и непригодность здешних каменистых земель для сельского хозяйства, а сир Джорах с жаром говорил о том, что холодное море даёт им гораздо больше пропитания, чем суша, и островитяне уже давно привыкли всецело полагаться только на рискованное рыболовство.
— Поверьте, Ваше Величество, если мы сможем укрепить наши ветхие порты, — убедительно сказал Джорах, глядя королю в глаза, — то мы сумеем не только вдоволь кормить себя сами, но и снабжать дешевой рыбой значительную часть континентального Севера. Рыба в наших водах есть всегда, она не переводится даже в самые долгие и тяжёлые зимы, когда земля промерзает насквозь.
Король, оценив перспективы, полностью согласился с его разумными словами и немедленно приказал начать финансируемое из казны строительство новых, глубоководных портов на острове. По его грандиозному замыслу, они должны были стать не только надежной опорой для торговли и снабжения региона, но и отличной перевалочной базой для будущих исследовательских морских экспедиций далеко за Стену, а также для поиска новых, неведомых земель на бескрайнем Закатном море, потенциально пригодных для колонизации короной.
Во время своего недолгого пребывания на острове Иккинг распорядился за свои средства построить для себя небольшой, но крепкий деревянный дом, чтобы всегда иметь здесь личное, теплое укрытие при возможных последующих визитах. Несколько раз он даже с удовольствием ночевал в этом простом доме, а совсем рядом, на специально расчищенной и укреплённой каменной площадке, мирно отдыхал его верный дракон. Огромное, черное крылатое существо величественно возвышалось над вековыми хвойными лесами и каменистыми, продуваемыми ветром берегами, словно живое, незыблемое напоминание о несокрушимой силе королевской власти даже в самых отдалённых, богом забытых уголках огромной страны.
Завершающей, самой впечатляющей точкой этого долгого северного путешествия стала грандиозная ледяная Стена. Король прибыл к Ночному Дозору верхом на своём черном драконе, и первый же вид этого циклопического ледяного исполина произвёл на него невероятно сильное, почти подавляющее впечатление. Он провёл немало часов, стоя на самом краю ледяного обрыва на вершине укрепления, сидя рядом с продрогшими дозорными и молча вглядываясь в бескрайнюю, пугающе холодную даль. Перед его глазами, насколько хватало взора, тянулся огромный, мрачный и непроходимый Зачарованный лес, уходящий далеко за белый горизонт. Под порывами ледяного ветра зловеще покачивались тёмные верхушки вековых сосен и елей, а бескрайние снежные равнины ослепительно сверкали под лучами холодного северного солнца.
Долгое время король сохранял абсолютное молчание, пораженный масштабами увиденного. Наконец он заговорил, словно задумчиво размышляя вслух, обращаясь в пустоту.
— Скажите мне, братья, кто вообще способен обитать там, в этой ледяной пустыне за Стеной, кроме диких одичалых? — не оборачиваясь, обратился он к сопровождавшим его дозорным.
Ответы бывалых рейнджеров были самыми разными. Одни с уверенностью уверяли монарха, что за этой непроходимой ледяной чертой скрываются лишь жестокие племена дикарей-каннибалов, другие же полушепотом вспоминали пугающие старые легенды о ледяных чудовищах и белых тенях, приходящих с крайнего севера во тьме долгой ночи.
— Но неужели там, за этими лесами, царят только вечное безмолвие и смертельный холод? — задумчиво продолжал король, кутаясь в меха. — Или же в тех краях всё еще существуют древние народы, о которых мы просто ничего не знаем? И кто знает, может быть, именно там, во льдах, скрыты новые, богатые земли, которые однажды непременно станут частью нашего великого королевства?
